Приключения : Исторические приключения : Глава седьмая ШТУРМ ВАЛЕНСИИ ДЕ АЛЬКАНТАРА : Крис Хамфрис

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39

вы читаете книгу




Глава седьмая

ШТУРМ ВАЛЕНСИИ ДЕ АЛЬКАНТАРА

Вечер удался на славу, что подтверждали и еда, и напитки, и настроение офицеров. Во-первых, оленина, вопреки тайным опасениям Джека, оказалась вовсе не жесткой — повар сперва вымочил мясо в местном вине, а потом еще и щедро нашпиговал его каким-то салом, о происхождении которого предпочел не распространяться. Вино — в этом Джек убедился с первым глотком — тоже было отменным. Секрет заключался в том, что по прибытии на каждое новое место полк принимался за дегустацию самых лучших из обнаруженных в округе вин, а уж потом допивал все остатки, не гнушаясь порой и бурдой, как это произошло в Абрантише. Что же до офицерского братства, то с прежней неприязнью к новичку теперь относился лишь Стоки, Сердитый Боб, как про себя окрестил его Джек. Остальные, включая даже капитана Кроуфорда, поначалу принявшего «самозванца» в штыки, после выигранного пари и прекрасного угощения, оттаяли. Когда отзвучали первые здравицы, разговор сделался общим. Каждый как мог старался внести в него свою лепту. В ход шли самодельные вирши, прочувствованные монологи, армейские байки, а когда взгляды опять обратились к герою сегодняшнего застолья, то на него просто насели с просьбами рассказать поподробнее о своих приключениях. Выпив достаточно для бойкости языка, но не настолько, чтобы тот заплетался, Джек охотно откликнулся на требование собрания и, зная, как популярны в любых кругах общества истории, где фигурируют дикари, поведал подвыпившим сослуживцам о своем пребывании в рабстве у абенаков, а заодно и о том, как, убежав от них, они с Ате пережили суровую канадскую зиму. Хотя ему показалось, что правдивым этот рассказ (нимало не приукрашенный, но и впрямь звучавший невероятно) сочли лишь немногие слушатели, интересным его нашли решительно все, а потому офицеры наперебой принялись возглашать здравицы в честь нового члена их боевого содружества. Джеку и в голову не приходило обидеть кого-то отказом, но, когда на него не смотрели, он тихонько отодвигал свой бокал.

Однако столь похвальная сдержанность более никому не была тут присуща. К полуночи очень многие, уронив на стол головы, уже спали, остальные принялись собирать предметы обмундирования, разбросанные в пылу веселья. Джек хотя и устал, но чувствовал себя великолепно и радовался возможности просто побыть в тесном и дружелюбном кругу. В Риме в долгие дни заточения он мечтал о подобной пирушке и теперь вовсе не стремился к тому, чтобы она поскорей завершилась. Кстати, будучи самым трезвым из собутыльников, он чаще других бросал взгляды в дверной проем, соединявший залу с остальными помещениями гостиницы, поскольку, согласно принятому на этот вечер условию, пирующим надлежало вставать при появлении в поле их зрения дамы. Вставшему последним предлагалось опустошить штрафной бокал, а поэтому не было ничего удивительного в том, что Сердитый Боб, большую часть вечера злобно пялившийся на Джека, в конечном счете свалился под стол, где и затих.

Впрочем, час для дам был уже поздний, и, видимо, потому никто из бодрствующих выпивох не заметил прислонившегося к косяку и с любопытством озиравшего помещение человека. Возможно, не заметил бы его и Джек, но в глаза ему бросились легкий бледно-голубой камзол, кружевная рубашка и шелковый изумрудный жилет. Именно изящный крой этого одеяния сказал юноше, кто стоял в дверях, прежде чем он перевел взгляд на лицо джентльмена, который являлся, пожалуй, единственным полковым командиром, который возил с собой на войну собственного портного.

— Командир Шестнадцатого полка легких драгун полковник-лейтенант Бургойн! — гаркнул Джек во всю мощь своих легких.

Некоторые офицеры зашевелились. Майор Сомервилль поднял голову от стола и пробормотал:

— Что это еще за шутки, приятель? Надо ж такое придумать.

— Хью, а Хью. Вообще-то паренек прав.

Этот низкий, теплый, но властный голос заставил всех, одних быстрее, других как придется, но все-таки поспешая, подняться на ноги. Лежать остался лишь Стоки.

Майор отчаянно сражался со своим мундиром, силясь его натянуть.

— Сэр! Командир! Я прошу прощения, мы…

— Оставь, старина, — отмахнулся Бургойн. — Сегодня день рождения королевы, и я рассчитывал поспеть сюда своевременно, чтобы провести его с вами. Но португальские дороги, увы, мне в том помешали! Однако я полагаю, вы тут сделали все возможное, чтобы не посрамить нашей чести.

Он обвел взглядом стол с остатками трапезы, и его глаза остановились на блюде, стоявшем перед майором. Там лежала основательно искромсанная оленья ляжка.

— Великий Боже, что это?

— Мясо, сэр. Оленина, сэр.

Идеально изогнутые брови поползли вверх.

— Оленина? Глазам не верю! По-моему, я всю неделю глодал одну лишь крысятину. Осталось там что-нибудь? — спросил Бургойн, стягивая перчатки для верховой езды.

Сомервилль с сомнением поднял нож.

— Может быть, я смогу, сэр…

Бургойн подсел к столу.

— Не стоит хлопот, просто передвинь ко мне блюдо.

Когда желанное угощение перекочевало в центр стола, полковник выломил из оленьего бедра кость и вместе с куском хлеба протянул ее доселе никем не замеченному офицеру, который вошел следом за ним.

— Вы ведь все помните моего адъютанта, корнета Гриффитса, а?

Молодой человек слегка поклонился, после чего деловито принялся вышибать из кости мозг. Тем временем Кроуфорд наполнил бокал вином и протянул его через стол командиру. Бургойн кивнул в знак благодарности и пригубил вино, продолжая жевать. Сомервилль прокашлялся.

— Могу ли я предположить, сэр, что ваше прибытие сюда означает… э-э…

— Что сражение наконец-то не за горами? Еще как можете.

Офицеры, все еще остававшиеся на ногах, приглушенно загомонили. Кроуфорд подался вперед.

— Может быть, сэр, вы нам сообщите и куда нас направят?

Бургойн, все еще насыщавшийся, махнул рукой.

— Я бы сказал… но не сейчас. Многое предстоит обсудить, а для этого нужны ясные головы. Я, например, валюсь с ног. Скажу одно: выступим мы завтра к ночи и к концу марша сойдемся с врагом. — Он встал, поднял бокал: — Джентльмены, выпьем за ее величество и Шестнадцатый полк легких драгун. Ура!

— Ура!

Все поднесли бокалы к губам и одним духом их осушили. Выпив вместе со всеми, полковник спросил:

— Джентльмены, может быть, кто-нибудь проводит меня к месту постоя?

— Не окажете ли эту честь мне, сэр? — подал голос Джек.

— Конечно, окажу, молодой человек. — Бургойн устало потер глаза. — Прошу прощения, мой мальчик. Я ночь не спал, вот память и подводит. Ты у нас…

— Лейтенант Абсолют, сэр.

Он был уверен, что такого не видел никто. Невозмутимый и всегда сдержанный Джон Бургойн замахал вдруг руками.

— Аб… Абсолют? Ущипните меня! Вот так притча!

— Я знаю, сэр, я числюсь в покойниках, — улыбнулся Джек.

— Черта с два! Ни в каких не в покойниках. Я встретил твоих родителей в Лондоне перед отъездом. Они сказали, что ты был в Бате, а потом… исчез. Как они решили, сбежал с какой-то красоткой. — Полковник прищурился: — Логичное предположение, а? Как мне помнится, у тебя постоянно возникали осложнения из-за женщин.

«У кого что болит», — подумал Джек, поскольку амурные похождения самого Бургойна вошли в легенду. Вслух, однако, он сказал иное:

— Дело было не только в том, сэр.

— Что ж, просветишь меня по дороге, — кивнул Бургойн, прихватывая бутылку.

Путь к зарезервированной для полковника вилле пролегал через райончик таверн и борделей. Естественно, там толклось немало солдат Шестнадцатого полка, а вывалившие из самого большого заведения в обнимку со шлюхами кавалеристы Третьего эскадрона приветствовали Джека хвалебными возгласами. Бургойн поднял бровь.

— Вы давно в полку, Абсолют?

— Э… три дня, сэр.

— Неужели? Откуда же столь необыкновенная популярность?

Джек покраснел.

— Видите ли, сэр, тот олень, — он указал на кость, покрытую лохмотьями мяса, какие полковник с большим удовольствием обгрызал с нее на ходу, — это я его убил сегодня утром.

— Вот как? И сочли возможным поделиться добычей не только с офицерами, но и с парнями?

— Так точно, сэр.

— Молодец, — улыбнулся Бургойн. — Есть командиры, считающие, что подчиненных следует держать в рамках, внушая им страх, но есть и другие, предпочитающие добрые отношения прочим. Мне больше по душе последние: если, конечно, все обходится без панибратства. И не в ущерб дисциплине. Превосходно. — Он швырнул кость следовавшей за ними облезлой собаке. — А теперь, Абсолют, не сочтите за труд рассказать, чем вы занимались с тех пор, как мы отправили вас в Канаду, и каким таким чертовым ветром вас принесло обратно?

Джек приступил к повествованию о своих злоключениях, а поскольку оно, даже в укороченной версии, получилось пространным, Бургойн успел не только добраться до своей резиденции, но и умыться, переодеться в предложенное ему денщиком ночное одеяние и растянуться на кровати, прежде чем юноша покончил с римской частью истории. Ни малейшего желания погрузиться в сон полковник, однако, не выказал.

— Я знаю полковника Тернвилля, — произнесон. — Это достойный человек. Гроза скрытых противников Англии.

Бургойн вздохнул.

— В офицерской среде есть немало людей, считающих шпионаж чуть ли не постыдным занятием. Я не принадлежу к ним. Эту войну — и любую другую — мы выиграем с помощью разумно используемой разведки. А без нее — проиграем. — Он сел.

— Кто таков ваш Макклуни? Не припоминаю этого имени. Вы уверены, что он в Португалии?

— Я слышал, сэр, что он собирался сюда с целью нанести Англии максимальный урон. И у него немало других кличек и прозвищ.

Бургойн сбросил ноги с кровати, подошел к цилиндрическому футляру и извлек оттуда карту, которую расстелил на постели.

— Не исключено, что он мог затесаться в один из наших ирландских полков. Когда я в последний раз слышал о них, оба находились вот здесь — на севере, подкрепляя своим присутствием боевой дух скверно организованных португальцев. Испанцы занимают почти весь театр военных действий и располагают подавляющим численным превосходством, так что защитить все эти просторы, — он поводил над картой рукой, — нам так и так не удастся. Линия нашей обороны в конце концов пойдет здесь. — Худой длинный палец вдоль реки Тежу пошел к Лиссабону. — Однако мы имеем возможность не только задержать противника, но и в ближайшее время нанести ему чувствительный урон. Ибо для обеспечения сил вторжения испанцы сконцентрировали в одном месте огромные воинские припасы, которые мне приказано уничтожить.

Палец вернулся к испанской границе, и Джек прочел название городка.

Валенсия де Алькантара.

Полковник выпрямился и потер поясницу.

— Так что на данный момент я прошу, нет, я требую, молодой человек, чтобы даже если один ваш глаз будет постоянно выискивать шпиона-ирландца, другой должен все же с не меньшей бдительностью следить за испанцами. Надеюсь, вы справитесь с этим, не развив косоглазия?

— Так точно, сэр.

Джек с тщанием разглядывал карту, словно и вправду надеясь найти среди обозначенных коричневым цветом холмов и голубых загогулин рек пятнышко огненно-рыжих волос.

Должно быть, глаза его странно блеснули, ибо полковник сказал:

— Все же меня несколько удивляет ваше стремление лично добраться до этого негодяя. Сдается мне, в нем есть нечто, выходящее за пределы чисто служебного рвения, а?

Джек, излагая историю своих отношений с ирландцем, постарался не упоминать о Летти, но Бургойн был чересчур проницателен, чтобы хитрить с ним и дальше.

— Сэр, я, возможно, сказал вам не все, но остальное… затрагивает только меня и… мою честь. Поэтому, — юноша взглянул командиру в глаза, — я предпочел бы оставить подробности при себе.

Cherchez la femme! — пробормотал Бургойн и кивнул. — А ведь я оказался прав, а, приятель?

— Может быть, сэр. Но я могу заверить вас, что всегда буду ставить свой долг на первое место, а мои личные… устремления на второе.

— Не сомневаюсь в этом ни на секунду, молодой человек. Как в том, что тебя зовут Абсолют. Или Трумэн. Или… — Он щелкнул пальцами. — Напомни-ка мне твое ирокезское имя?

Дагановеда. Оно означает «Неутомимый».

— Хотелось бы и мне так прозываться!

Улыбка Бургойна перешла в зевок.

О, сэр, вам и впрямь пора отдохнуть. Разрешите мне вас покинуть.

Получив кивок, Джек пошел к двери, но кое-что вспомнил.

— Простите, сэр, можно последний вопрос?

— Хм?

— Вы сказали, что видели моих родителей?

Бургойн поднялся на одном локте.

Верно. Видел их на Друри-лейн. За неделю до нашей отправки.

— Значит, их изгнание кончилось?

Угу. Тут и я руку приложил, и другие люди замолвили за сэра Джеймса словечко перед королем и министрами, да и вообще, похоже, смерть лорда Мельбурн не стала причиной столь уж глубокой и всеобщей скорби, какой мы опасались вначале. Твой отец прощен, и чета Абсолютов вновь водворилась в своей резиденции в Мейфэр.

— Я очень рад это слышать.

— Матушка твоя, когда мы виделись, очень за тебя волновалась. Но сэр Джеймс… — Полковник издал смешок. — Сказать, что он зол, значит, ничего не сказать. Уверяет, что в Бате ты его крупно надул, а потом унес ноги. Он так ругался, что не смог объясниться толково, но суть истории, как я понял, сводилась к тому, будто ты пытался обманом получить его разрешение жениться на какой-то там бесприданнице.

Джек вздохнул.

— Моему отцу свойственно… э-э… истолковывать события весьма своевольно.

— Это верно. Может быть, тебе стоит черкнуть им несколько строк и расставить, так сказать, все по полкам?

— Обязательно напишу, сэр.

Джек уже выходил за порог, когда Бургойн окликнул его.

— Абсолют, — пробормотал он совсем сонным голосом, — я слыхал, твои братья-могавки снимают с убитых противников скальпы. Похоже, твой отец, служа в Германии, увешал такими трофеями весь свой пояс. В метафорическом смысле… конечно. А может быть, и не только. — Последовал очередной зевок. — Бешеный Джейми очень бы пригодился нам послезавтра, при штурме Валенсии де Алькантара.

* * *

Заполнявшие русло высохшего ручья люди соблюдали обет молчания строже любой монашеской братии. Находившийся на небольшом возвышении Джек едва различал в лунном свете смутные очертания четырех сотен кавалеристов Шестнадцатого полка и двух сотен приданных им гренадеров. И пехотинцы, и конники отдыхали, приходя понемногу в себя после двух ночей изнурительного форсированного перехода, в результате которого они оказались в миле от Валенсии де Алькантара. Лошади, стоявшие в связках, насыщались овсом из надетых на их морды мешков, солдаты подкреплялись извлеченными из котомок и ранцев полевыми пайками. Джек, уже сжевавший полоску вяленой оленины, ни малейшего желания ни присесть, ни прилечь не испытывал. Какой там отдых, когда в скором времени ему впервые предстояло пойти в бой с полком, в котором он числился вот уж три года. Остальные офицеры тоже стояли поблизости, не сводя глаз с гребня скрывавшей англичан от испанцев гряды, под которым Бургойн, Сомервилль и Фаншэйв, капитан гренадеров, с помощью отчаянно жестикулирующего, необыкновенно усатого переводчика толковали с португальскими лазутчиками.

— Ни дать ни взять — метатель ножей из итальянского бродячего цирка, — прошептал, нарушив молчание, сидевший ниже Уорсли. — Что он сейчас говорит, как вы полагаете, сэр?

Посылает всех на хрен, — пробормотал Джек, и они оба, не выдержав, рассмеялись.

Стоки повернулся и бросил на них сердитый взгляд, но тут от группы, вырисовывавшейся под гребнем, отделилась тень. Это был адъютант Бургойна, корнет Гриффитс.

— Командир зовет старших офицеров на совет под утесом, — тихо сообщил он, спустившись.

Капитаны и лейтенанты мигом двинулись вверх. Из корнетов с ними пошел только Сердитый Боб, поддерживавший своего приятеля Кроуфорда, который сломал при падении со споткнувшейся в темноте лошади руку. Все приглашенные собрались полумесяцем чуть ниже верхней площадки, где находился Бургойн.

— Нам повезло, ребята, — сказал он, потирая ладони. — Похоже, чертовы даго настолько ополоумели, что оставили главные ворота города не закрытыми. Я говорю «похоже», поскольку возможен и иной вариант. Что, например, они прознали о нашем приходе и пытаются заманить нас в ловушку. Однако мой друг, присутствующий здесь майор Гонсало, такой вариант отвергает.

Португальский майор, чьи усы и окладистая борода не уступали в пышности его мундиру, поклонился и энергично закивал.

— Испанцы — пустоголовое дурачье! — заявил он. — Перепившиеся ослы… все как один. Они дрыхнут.

— Ну это мы еще выясним, — сухо заметил Бургойн, — и достаточно скоро, ибо, если они таковы, город будет захвачен с наскока. Нам даже не придется штурмовать стены, чего я, признаться, весьма опасался. — Он наклонился к своим офицерам. — Позвольте мне еще раз напомнить всем о нашей задаче. Мы не знаем, сколь велики противостоящие нам силы. Один пехотный полк как минимум, но не исключено, что и два. В любом случае, их больше, чем нас, так что ввязываться в полноценное сражение нам не с руки. Наша цель — захватить те припасы, которые подготовлены для вторжения в Португалию, и, если получится, увезти их с собой, а не получится — уничтожить на месте. Впрочем, — улыбнулся полковник, — ежели все там и вправду перепились, то нам, возможно, удастся захватить город и выполнить все, что требуется, без особой спешки. Есть у кого-нибудь соображения?

Никто не отозвался, и Бургойн продолжил:

— В таком случае вот мой план: мы посылаем один отряд, чтобы захватить городские ворота и удержать их открытыми, а остальные ринутся следом. Если там нет засады. А если полк ждет ловушка, мы выясним это, не подставляя себя под удар.

Кроуфорд поднял здоровую руку и по знаку полковника задал вопрос:

— Какой отряд, сэр, пойдет первым?

— В общем, Кроуфорд, памятуя о роли Третьего на Бель-Иле, мы собирались послать как раз вас и ваших ребят. Но поскольку вы теперь без крыла…

— О, сэр, пусть вас это не беспокоит! Я…

Кроуфорд попытался подкрепить возражение жестами и пошатнулся от боли.

Джек вскинул руку, дождался командирского кивка и сказал:

— Могу ли я вызваться, сэр? Раз уж так вышло, что наш капитан…

Его перебил командир Первого эскадрона Онслоу:

— Послушайте, сэр, мои люди и я годимся на это дело всяко не хуже, чем…

Тут полковник Бургойн поднял руку — и воцарилась полная тишина.

— У меня нет никаких сомнений относительно достоинств ваших ребят, Джеффри. Но я упомянул о ловушке, так? — Он улыбнулся. — Кроме того, молодой Абсолют, хотя он вроде бы и славный малый, но до сих пор ему доводилось больше драться с пиратами и дикарями. И раз уж он стал наконец-то кавалеристом, то не пора ли нам посмотреть, не зря ли мы его посадили на лошадь.

* * *

С первыми проблесками рассвета Джек повел Третий эскадрон через кряж. В утреннем сумраке раскинувшийся внизу на двух пологих холмах город казался особенно мрачным. Обе возвышенности охватывала стена, на одной маячила башня. Слева от юноши проходила дорога, сбегавшая к узкому каменному мосту, от которого до крепостных ворот оставалось всего ярдов триста.

Спустившись шагов на пятьдесят вниз по склону, Джек остановил подразделение, а сам проехал чуть дальше. Возможность быть замеченным со стены его не тревожила. Если англичан ждет ловушка, их все равно углядят, а так маловероятно, что пьяненький часовой различит что-нибудь в этакой темноте.

— Паксли, — тихонько позвал он, и к нему тотчас присоединился сержант.

— Что думаешь? — не колеблясь, спросил Джек, когда уверился, что никто их не слышит.

Советовать что-либо высшим чинам всегда было делом неблагодарным, но валлиец посмотрел вниз.

— По моему разумению, сэр, чертова дорога немногим лучше взрыхленного поля, однако на здешних полях слишком много камней и ям. Блуждать там вслепую нам не с руки. Так что я бы выбрал дорогу.

Джек кивнул.

— В точности моя мысль. Осторожненько выбираемся на нее, переходим мост, а на той стороне мчим галопом к воротам! Все вроде легче, чем ковылять вперевалку по бороздам.

— Да, сэр. Полегче.

Паксли повернул лошадь, но Джек позвал его:

— Эй, сержант.

— Сэр?

— За мостом, перед броском — клинки наголо. Отдай приказ.

— Есть, сэр.

Джек проехал по мосту первым и остановился в пятидесяти шагах от него, прислушиваясь к перестуку копыт за спиной, казавшемуся в предутренней тишине очень громким. Потом всадники остановились.

— Сэр?

— Командуй, Паксли.

— Клинки наголо! — тихо, но отчетливо прозвучал голос сержанта.

Джек, как и все, кинул к левому бедру правую руку и ухватился за рукоять палаша. Четко, не ободрав на сей раз ни пальца. Он вытащил клинок на два дюйма и про себя повел счет.

«Раз. Два…»

Клинок вылетел из ножен и переместился направо, острием вверх.

«Раз…»

Джек плавно опустил руку и развернул кисть так, чтобы палаш был устремлен во тьму с легким уклоном влево.

— Вперед! — попытался выкрикнуть юноша, но дыхание у него пресеклось, из горла вылетел невнятный писк, и лишь вторая попытка поправила дело.

Первые несколько ярдов он проехал шагом, сознавая, что на него смотрят не только пятьдесят его всадников, но и все те, что появляются сейчас из-за гребня. Затем Джек сглотнул слюну и уже вполне твердо скомандовал:

— Рысью… марш!

Слава богу, конь под ним, как и на тренировках, повиновался приказу без шпор. Точно так же отменно выезженное животное отреагировало и на следующее повеление:

— Эскадрон… в галоп!

Авангард Шестнадцатого полка легких драгун устремился к воротам Валенсии де Алькантара.

Проскакав ярдов сто, Джек вдруг осознал, что понятия не имеет, насколько он опередил своих подчиненных: ведь они мчались строем, а он был один. Вроде бы командиру не пристало оглядываться во время атаки, но то, что в ушах его отдавался лишь стук копыт собственного коня, не могло не тревожить. Внезапно вспомнилось, как кто-то сказал, что этот скакун — самый резвый в полку. Кроме того, он носил имя Лакки, что означало «счастливчик», хотя прежде принадлежал человеку, расставшемуся со своими мозгами. Что это, как не издевка войны?

«Конь мертвеца, — подумал Джек, когда во мраке проступила городская стена. — Палаш мертвеца. Чертовы тесные сапоги мертвеца!»

Теперь он прекрасно видел долбаные ворота, которые действительно были открыты. А вот хорошо это или плохо, еще предстояло понять.

До темнеющего между створок проема оставалось не больше пятидесяти ярдов, когда оттуда вывалился шатающийся и протирающий глаза караульный. Увидев мчащегося на него всадника, он заорал и бросился было назад, но, видимо, с перепугу не смог нырнуть в разверстую щель. На дистанции в двадцать ярдов Джек опустил клинок и направил его точно в цель, чтобы использовать мощь наскока. В отличие от большинства драгунских полков Шестнадцатый предпочитал искривленным (порою донельзя) саблям тяжелые ровные, как струна, палаши, которые и без замаха на полном скаку обладали сокрушительной пробивной силой.

Испанец, должно быть, понял, что его вот-вот нанижут на полосу стали, и с воплем бросился наземь. Клинок Джека просвистел над ним, а в следующее мгновение юноша уже ворвался в проем и осадил коня под надвратной башней. Слева в пыли корчился сшибленный им человек. Справа в стене открылась дверь, из которой выскочили еще двое солдат — один был с мушкетом.

— Йа-ха! — вскричал Джек, натягивая поводья.

Лакки вздыбился, заставив обоих испанцев отшатнуться от острых копыт, а в миг замешательства Джек рубанул клинком по замку вражеского мушкета, выбив его из рук солдата. Падая, оружие выстрелило. В утренней тишине это прозвучало как гром.

Далее все пошло еще скорее. Когда взвывший испанец опрокинулся на спину, Джек вдруг услышал грохот копыт. Он снова дернул поводья, но Лакки и сам отпрянул в сторону за мгновение до того, как в Валенсию де Алькантара влетела голова атакующей колонны Третьего эскадрона.

Поскольку Джек заранее четко, ясно и подробно растолковал своим людям задачу, то, когда три испанца с криками побежали в глубь городка, ни один из кавалеристов не пустился в погоню. Все ворвавшиеся в крепость конники сгрудились у ворот, ожидая команды.

— Спешиться! Карабины к бою!

Паксли продублировал приказ лейтенанта, и драгуны, обученные действовать как в конном, так и в пешем строю, в считаные секунды соскочили с лошадей, которых в связках отвели в сторону, а их седоки между тем мгновенно разделились на три взвода. Первые два побежали к углу ближайшего особняка, откуда начиналась главная улица. Третий взвод занял позицию у ворот.

— Стоки! — позвал Джек, и Сердитый Боб, в предвкушении боя напрочь забывший о какой-либо вражде, подбежал к нему.

— Дуй туда! — велел ему Джек, указывая за ворота. — Подай нашим сигнал!

Когда рожок, дважды кашлянув, выдал полноценный призыв, Джек махнул рукой остававшимся при нем людям. К воротам кроме главной улицы вела еще одна, более узкая, и Джек увидел там на расстоянии около ста ярдов торопливо движущуюся толпу.

— Заряжай! Взвести курки! Наводи! Целься! Без команды не стрелять!

Испанцы — добрых два десятка солдат с мушкетами — ускорили шаг, офицеры подгоняли их шпагами. Неожиданно наступающие остановились: прозвучала короткая команда, и грянул нестройный залп, заставивший нескольких драгун пригнуться.

— Не робей! — крикнул Джек и скомандовал: — Пли!

Для кавалеристов залп был неплох, особенно если учесть, что стреляли они в полутьме. Похоже, испанцы пришли к такому же выводу, поскольку пустились наутек, оставив на мостовой две белые, дрыгавшие ногами фигуры.

Джек повернулся и увидел поток всадников, вливающийся в широко распахнутые ворота.

Полковник придержал коня рядом с ним.

— Все в порядке, Абсолют?

— Так точно, сэр. Люди удерживают улицы. Даго действительно дрыхли. — Он усмехнулся. — Но сейчас они уже бодрствуют.

Бургойн улыбнулся в ответ.

— Ну что же, посмотрим, нельзя ли их убаюкать опять. — Он повернулся к подъехавшему Хью Сомервиллю: — Майор, ваш Шестой пусть останется у ворот. Всех лишних лошадей отошлите к Онслоу, чтобы побыстрей перебросить сюда гренадеров. — Полковник посмотрел в глубину городка. — По словам нашего волосатого португальского друга, там впереди находится городская площадь с казармами местного гарнизона. Едем, Абсолют?

— Охотно, сэр, — отозвался Джек, отвязывая стоявшего рядышком Лакки и взлетая в седло.

Правда, спустя всего пару мгновений ретивости у него поубавилось, ибо на улице они тут же попали под перекрестный ружейный огонь. По всей видимости, испанцы, как это часто делали и англичане, квартировали не только в казармах, но и в частных домах, о чем говорили стволы просунутых в окна мушкетов.

— Четвертому и Пятому эскадронам спешиться и подавить противника встречным огнем! — взревел Бургойн. — Остальные за мной!

Тут уже было не до изощренных маневров с перестроениями из ряда в ряд — да и рядов, собственно говоря, не имелось. Часть драгун, попрыгав с седел и взявшись за карабины, принялась палить по окнам и дверным проемам, тогда как прочие во весь опор понеслись дальше. Джек скакал вместе со всеми, то опережая Бургойна, то чуть отставая. Время от времени в поле его зрения появлялись фигуры полуодетых и совсем голых людей. Стволы плевались огнем, пули свистели в опасной близости или визжали, отскакивая рикошетом от стен. Подражая товарищам, Джек припал к конской шее, выставив перед собою палаш, чья ударная сила усугублялась инерцией всадника и зло храпящего под ним скакуна. Не раз юноша ощущал, как его клинок с лязгом сталкивается с металлом или, скользя, срывает с костей чью-то плоть, но считать раненых и убитых не представлялось возможным. Всадники рвались вперед, тогда как усиливавшееся сопротивление говорило о близости главного вражеского гнезда. А потом они вылетели на открытое пространство, подействовавшее на них как воздух, всосанный в легкие после слишком долгого пребывания под водой. Три эскадрона по пятьдесят человек вихрем разлетелись по площади, рассеивая испанцев и заставляя их искать спасения или в ближайших домах, или в разбегающихся лучами проулках.

Теперь сумятица схватки разделила Бургойна и Джека; правда, Паксли по-прежнему прикрывал его левый бок, а справа неожиданно появился Уорсли, которого юноша не видал с момента захвата ворот.

— Эй, запад, круши! — вопил девонец, размахивая палашом так, что и валлийцу, и корнуолльцу приходилось порой пригибаться.

Джек уже совсем было собрался выбранить не в меру ретивого дурня, как вдруг перед самым большим из обступавших площадь домов — трехэтажным, с изящными коваными балкончиками и массивной, обрамленной красным мрамором парадной дверью — приметил человека в ночной сорочке. В чем, учитывая, что испанцы выскакивали на улицу из постелей, не было бы ничего удивительного, не красуйся на голове этого малого треуголка того же фасона, что и у португальского майора, но как минимум вдвое больше размером, не говоря уже об огромной кокарде и золотом позументе при ней. А поскольку обладатель столь впечатляющего головного убора еще и орал, отдавая приказы, Джек смекнул, что это большой командир, может быть, даже испанский полковник.

— За мной, ребята, — вскричал он, пришпоривая Лакки.

Трое всадников наскочили на прикрывавших генерала — юноша мысленно уже повысил крикуна в чине — людей. Несколько человек упали, другие бросились бежать, и теперь возле высокопоставленного испанца остался лишь молодой офицер, вооруженный тяжелой кривой кавалерийской саблей. Джек соскочил с коня и атаковал врага с клинком в руке. Громоздкое оружие противника, весьма эффективное в конном бою, мало подходило для поединка, и Джек на три счета выбил его из рук даго. Обезоруженный офицер отшатнулся. Впрочем, походило на то, что он был готов опять броситься на британца, пусть даже и с пустыми руками, но человек в треуголке отдал какой-то резкий приказ (слова почему-то прозвучали знакомо), после чего молодой испанец повернулся и побежал в дом.

У генерала тоже имелся клинок, однако он не выказал намерения защищаться, а, достав шпагу из ножен, протянул ее англичанину рукоятью вперед. При этом он произнес несколько слов на наречии, опять показавшемся Джеку знакомым. В чем-то смутно похожем на итальянское, хотя это наверняка был испанский язык.

— Я не тот, кому следует вручать шпагу, сэр, — медленно произнес юноша.

Испанец, чья аккуратно постриженная бородка была такой же седой, как и его волосы, подумал и, тоже медленно, но очень четко выговаривая каждое слово, спросил по-английски:

— А кому я должен отдать ее, молодой человек?

Построение английской фразы было классически точным.

— Ему, — ответил Джек.

Его собственный командир, возглавлявший отряд, только что подавивший сопротивление защитников площади, обретался неподалеку, и Джек привлек внимание полковника окликом и взмахом клинка. Спустя мгновение Бургойн возник рядом.

— Абсолют. Что у нас здесь?

— Кое-кто тут намерен, как я полагаю, кое-что вам сказать.

— Генерал Игнасио деИрунибени, — промолвил испанец, натянуто поклонившись. — И ваш пленник, сэр.

Шпага была предложена снова и на сей раз принята.

— Полковник Джон Бургойн, — представился победитель и улыбнулся. — Предлагаю договориться, генерал. Как думаете, сможем мы убедить ваших людей проявить покладистость?

— Я могу попытаться. Но должен предупредить вас, сэр, что Севильский полк еще никогда не сдавался, — чуть шепелявя, ответил генерал.

— Ну что ж, попробуем уговорить их нарушить традицию. Ибо город уже нами взят, и лишние жертвы никому не нужны.

Однако если предводители враждебных войск обменивались любезностями, то их подчиненные, судя по доносившимся с соседних улиц крикам и выстрелам, продолжали обмениваться ударами. По большому счету заявление Бургойна было несколько преждевременным, в связи с чем юноша вознамерился велеть Паксли собрать бойцов Третьего эскадрона в кулак, но тут в глаза ему снова бросилась валявшаяся на земле сабля, выбитая им из рук убежавшего в дом офицера… после чего он поймал на себе настороженный, изучающий взор испанского генерала. Когда их взгляды встретились, испанец шагнул вперед и сказал:

— Могу ли я просить, чтобы меня эскортировал этот отважный молодой человек?

— Абсолют? Уверен, что да. Конечно да. А в чем дело?

И тут неожиданно юношу озарило. Генерал хочет убрать его, как фигуру с доски. Если война — это шахматы, как однажды выразился Бургойн, то испанец продолжает разыгрывать партию. И уже сделал в ней важный ход. Своим офицером.

— Прошу прощения, сэр, кажется, я знаю, в чем закавыка. Паксли, Уорсли, за мной.

Вмиг переставший важничать генерал дошел до того, что попытался ухватить за рукав отвернувшегося от него вражеского лейтенанта, но юношу не остановило ни это, ни изумленный окрик Бургойна. Крыльцо дома было уже совершенно очищено от испанцев, и малые в красных мундирах готовились штурмовать холл, однако Джек понимал, что, если его догадка верна, осторожничать некогда. Он с ходу вломился внутрь здания, устремился по лестнице вверх и, перепрыгивая через ступеньки, взлетел на следующую площадку. Особняк имел внутренний двор, обегаемый на каждом из этажей образовывавшим квадрат коридором. Свернув налево, Джек увидел двоих стоявших у одной из дверей с мушкетами наготове солдат и понял, что не ошибся.

— В атаку! — не мешкая крикнул он, кидаясь к испанцам, которые, хотя и выстрелили в него, но, видимо, ошеломленные внезапностью натиска, промахнулись.

— Взять их! — проорал Джек, проскочив между двумя ротозеями, которые теперь багинетами и прикладами отбивались от палашей сопровождавших его ловких малых, и ворвался в комнату.

Все оказалось, как он и предполагал: молодой офицер, присев на корточки перед камином, отчаянно пытался раздуть слабенький огонек на решетке, чтобы тот, вспыхнув, наконец истребил поднесенную к нему бумагу. Правда, чего Джек не ожидал, так это того, что в свободной руке испанца окажется пистолет.

— Hijo de Puta! — прошипел офицер, но комната была слишком маленькой.

Джек, пересекши ее, успел схватиться за ствол и вывернуть его за мгновение до того, как прогремел выстрел. Ладонь обожгло, уши наполнил звон разбившегося стекла. Поскольку враги сошлись вплотную, отвести палаш для удара возможности не было, и юноша просто впечатал в чужую челюсть тяжелый эфес. Испанец отлетел к окну и грохнулся на пол. Джек забрал у него бумагу, загасил огонь и тяжело опустился в кресло.

Из полузабытья его вырвал голос с девонской ехидцей.

— Что это было тут, сэр?

Юноша оглянулся на дверной проем. Там, уткнув острие палаша в лопатку одного из испанцев, стоял Паксли. Что же до второго охранника, то видны были лишь подошвы его сапог, и Джек поежился.

— Испанский язык, Уорсли.

— Сэр?

— Он сильно походит на итальянский.

— Неужели?

Уорсли издал дружелюбный смешок. Штука понятная, в горячке боя любой может начать заговариваться.

Каждый подвержен безумию битвы.

Джек вздохнул. На него неожиданно навалилось такое изнеможение, что объяснять олуху-земляку, в чем, собственно, дело, просто не было сил. Суть же произошедшего сводилась к тому, что уроки, полученные им в римской тюрьме, не пропали даром. В Италии, например, генерал приказал бы своему офицеру: «Distraggi il documento».

А вот в Валенсии де Алькантара выскочивший из здания штаба испанский высокопоставленный чин крикнул своему адъютанту: «Destruye el documento».

Но по-английски и то и другое означало одно:

«Уничтожь документ!»


Содержание:
 0  Честь Джека Абсолюта Absolute Honour : Крис Хамфрис  1  Глава первая ВДОВА : Крис Хамфрис
 2  Глава вторая ЦИНГА, СТАКАН И ПЬЯНЫЙ КАПИТАН : Крис Хамфрис  3  Глава третья КАПЕР : Крис Хамфрис
 4  Глава четвертая ЧЕСТЬ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ : Крис Хамфрис  5  Глава пятая МОРСКОЙ БОЙ : Крис Хамфрис
 6  Глава шестая ЛИХОРАДКА : Крис Хамфрис  7  Глава седьмая ПРИЗРАКИ : Крис Хамфрис
 8  Глава восьмая ВЕСЬ МИР ТЕАТР : Крис Хамфрис  9  Глава девятая РАЗБОЙНИКИ : Крис Хамфрис
 10  Глава десятая ГОРОДСКИЕ УДОВОЛЬСТВИЯ : Крис Хамфрис  11  Глава одиннадцатая ОТЦОВСКАЯ ЛЮБОВЬ : Крис Хамфрис
 12  Глава двенадцатая ТРИ ВСТРЕЧИ : Крис Хамфрис  13  Глава тринадцатая СЛАВА КОРОЛЮ : Крис Хамфрис
 14  Глава четырнадцатая ВЗРЫВ И ЭХО : Крис Хамфрис  15  Глава пятнадцатая ПРЕДЛОЖЕНИЕ : Крис Хамфрис
 16  Часть вторая ОХОТА ЗА ТЕНЬЮ : Крис Хамфрис  17  Глава вторая СЛЕЖКА : Крис Хамфрис
 18  Глава третья ЗАХВАТ : Крис Хамфрис  19  Глава четвертая ПЛЕННИК : Крис Хамфрис
 20  Глава пятая САПОГИ МЕРТВЕЦА : Крис Хамфрис  21  Глава шестая ПАРИ : Крис Хамфрис
 22  вы читаете: Глава седьмая ШТУРМ ВАЛЕНСИИ ДЕ АЛЬКАНТАРА : Крис Хамфрис  23  Глава восьмая ДРУГАЯ ИГРА : Крис Хамфрис
 24  Глава девятая МЯТЕЖ : Крис Хамфрис  25  Глава десятая ЧЕСТЬ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ : Крис Хамфрис
 26  Глава одиннадцатая ДОМА : Крис Хамфрис  27  Глава первая РИМ : Крис Хамфрис
 28  Глава вторая СЛЕЖКА : Крис Хамфрис  29  Глава третья ЗАХВАТ : Крис Хамфрис
 30  Глава четвертая ПЛЕННИК : Крис Хамфрис  31  Глава пятая САПОГИ МЕРТВЕЦА : Крис Хамфрис
 32  Глава шестая ПАРИ : Крис Хамфрис  33  Глава седьмая ШТУРМ ВАЛЕНСИИ ДЕ АЛЬКАНТАРА : Крис Хамфрис
 34  Глава восьмая ДРУГАЯ ИГРА : Крис Хамфрис  35  Глава девятая МЯТЕЖ : Крис Хамфрис
 36  Глава десятая ЧЕСТЬ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ : Крис Хамфрис  37  Глава одиннадцатая ДОМА : Крис Хамфрис
 38  Эпилог БАБЬЕ ЛΕΤΟ : Крис Хамфрис  39  Использовалась литература : Честь Джека Абсолюта Absolute Honour



 




sitemap