Приключения : Исторические приключения : Глава III Скитальцы : Эндрю Ходжер

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  57  60  63  66  69  72  75  78  80  81  82  84  87  90  93  96  99  101  102

вы читаете книгу

Глава III

Скитальцы

Тринадцатый день «Сфинкс» болтался в море, словно никому не нужная, заброшенная щепка, покорная воле Нептуна и волн.

Не поймешь, как и когда повернет Фортуна свое колесо. Судну посчастливилось уйти от морских разбойников, но в ту же ночь оно угодило в самую гущу свирепого безжалостного урагана.

Сплошные потоки воды заливали палубу и надстройки, мощные порывы оглушительно воющего ветра швыряли корабль из стороны в сторону, грозя и вовсе перевернуть его; огромные, вспененные, словно пасти диких зверей, волны тяжело переваливались через борта; у людей лопались барабанные перепонки от раскатистого грохота грома и слепли глаза от пронзительных вспышек молний.

И люди знали, за что наказывает их Нептун, — они отплыли из Остии, не принеся положенной жертвы богам. Сенатор Сатурнин приказал не терять времени, и даже суеверный капитан и матросы не посмели ослушаться. «Сфинкс» вышел в море, а жертвенник на нем остался сухим — его не окропила кровь быка или барана.

И вот, последовала расплата.

Буря бушевала всю ночь; на исходе третьего часа этого кошмара с треском рухнула мачта, на месте убив одного матроса. Еще двоих смыло волной. Полтора десятка рабов-гребцов захлебнулись в своем тесном подпалубном помещении, превратившемся в смертельную ловушку. Вода также унесла за борт значительную часть продовольственных припасов и других вещей.

Пока обезумевшая от ужаса команда отчаянно сражалась со стихией, противопоставляя свои ничтожные силы необузданному гневу Нептуна, Корнелия сидела в каюте капитана и ни на что не реагировала. Смерть бабушки, которая заменила ей мать, явилась тяжелейшим ударом для ее неокрепшей юной психики. Ей казалось, что жизнь уже кончена, и девушка тупо смотрела в дощатую стену каюты, инстинктивно вцепившись руками в какую-то балку, чтобы удержаться на месте при бешеной качке.

Рядом на койке стонал раненый Хирхан. Ему тоже было очень плохо, и финикиец балансировал на грани забытья и реальности, то проваливаясь в тяжелый сон, то просыпаясь вдруг от приступа нестерпимой боли. Эти два человека словно не замечали друг друга.

У двери каюты дежурил Кирен. Ливиец, терзаемый морской болезнью, крепко привязал себя к какому-то столбу, чтобы не улететь за борт с очередной волной. Раз за разом спазмы разрывали его желудок, а перед глазами все плыло и кружилось.

Знающий морское дело Селевк помогал команде, вместе со всеми суетясь на палубе, насколько это позволяли качка, ветер и волны.

К утру буря внезапно стихла, словно ее и не было. Море в считанные минуты стало' спокойным и гладким, ветер, подвывая, унесся куда-то на восток, тучи иссякли и быстро разбежались в стороны. Небо прояснилось, и выглянуло бледно-желтое солнце.

Покореженный, но вновь спасшийся «Сфинкс» мелко подрагивал на волнах посреди бескрайнего морского простора. Люди — еще не веря, что они живы, и все позади — устало опускались на мокрую палубу и тут же засыпали. Из трюма неслись крики и проклятия предоставленных самим себе гребцов.

Корнелия все так же смотрела в стену, ни на что не обращая внимания, а Хирхан все так же стонал, дергаясь от боли. Кирен перерезал острым ножом крепившую его к столбу веревку и медленно сполз вниз. Казалось, что даже его черная кожа позеленела.

К вечеру люди на борту «Сфинкса» немного пришли в себя и стали обдумывать ситуацию. Судно потеряло управление — мачта сломана, руль поврежден, весел осталось всего несколько штук. Плыть заданным курсом невозможно. Оставалось отдаться на волю волн и ветра.

Где они находятся — тоже пока никто не мог определить. Помощник капитана сказал, что надо дождаться ночи, тогда он по звездам вычислит их местоположение. Он полагал, что корабль сейчас дрейфует в направлении северного побережья Сицилии.

— Это довольно оживленная трасса, — сказал помощник Селевку. — Мы можем в любой момент встретить какое-нибудь судно и попросить помощи. Ведь скоро должен пойти караван за зерном в Александрию. Хотя, конечно, мы могли здорово сбиться с курса из-за этой проклятой бури.

— Мы должны доставить девушку на место в целости и сохранности, — ответил Селевк. — Хозяин приказал плыть в Африку, и мы поплывем в Африку. Но помощь, конечно, не помешает. Надо бы зайти в какой-нибудь порт и починить оснастку.

Помощник развел руками.

— Будем уповать на то, что Нептун нас простил. Я уже пообещал ему быка, если он не даст нам Погибнуть. Но сейчас мы бессильны. Остается только ждать, пока нас возьмут на буксир или прибьет к берегу.

— Это понятно, — сказал Селевк. — Сколько у тебя осталось людей?

— Восемь матросов, не считая меня, и семнадцать рабов на веслах. Хотя, какие это теперь весла.

Помощник огорченно махнул рукой,

— Ладно, — произнес киликиец. — Поставь кого-то наблюдать за горизонтом. Вдруг появится какой-нибудь корабль.

Помощник кивнул.

Но ни в тот вечер, ни в последующие четыре дня ни один парус не привлек внимания впередсмотрящих. Море словно вымерло. Селевка начинали одолевать мрачные мысли — уж не отнесло ли их куда-нибудь в сторону, в глухую акваторию, где никто не плавает?

Помощник бодрился, но и его запасы оптимизма быстро иссякали.

Единственной приятной новостью было то, что капитану стало лучше. Жизни его уже не угрожала опасность, как заверил один из матросов, разбиравшийся немного в медицине. Зато запасы продуктов и особенно Пресной воды стремительно таяли.

Селевк собрал всех на корме и заявил, что является здесь представителем хозяина и отвечает за жизнь и здоровье его внучки. А потому девушка не будет терпеть недостатка в еде и питьё. Остальным же придется поголодать. Рабов кормить не будут вовсе — они пока не нужны, а если судну посчастливится дойти до какого-нибудь порта, то имеется достаточно денег, чтобы купить там новых.

Помощник, чувствуя свою ответственность, поддержал капитана, но матросы были совсем не в восторге. Они ходили по кораблю, бросая хмурые взгляды на дверь каюты, за которой находилась Корнелия, и слушая поначалу истошные, но с каждым днем все более слабеющие крики умирающих от голода рабов под палубой.

А внучка сенатора, между тем, понемногу приходила в себя и возвращалась к жизни. Она уже позволяла девушкам-служанкам причесывать себя, стала понемногу принимать пищу.

Капитан, чтобы не стеснять женщин, распорядился перенести себя на палубу. Его положили на подстилку под навесом на корме. Рана быстро заживала, и Хирхан мог уже двигаться почти без боли.

«Сфинкс» все так же качался на волнах посреди безбрежного моря. За это время лишь дважды они видели на горизонте силуэты кораблей, но отчаянные крики не помогли — их не заметили.

Голод все сильнее брал людей за горло, пробуждая звериные инстинкты. Атмосфера на борту делалась все более напряженной и угнетенной. Что-то страшное висело в воздухе.

И вот наступила развязка. Брат одного из матросов был гребцом на «Сфинксе». Оба они — британцы из племени иценов — еще детьми были проданы в рабство. Старшему удалось выкупиться на волю и наняться матросом на корабль Сатурнина. Тут он обнаружил, что его младший брат сидит в трюме, прикованный тяжелой цепью к дубовой скамье.

По правилам строго запрещались такие варианты — если свободный и раб были родственниками, они не могли оставаться на одном судне, их разъединяли. Но британцы сумели скрыть это, и никто ничего не подозревал.

И вот теперь, слушая стоны обреченного на голодную смерть брата, матрос не выдержал. Ранним утром он соскользнул в трюм, ударом мощного кулака оглушил гортатора и сорвал у него с пояса ключи от цепей. Ему удалось уже освободить брата и еще восьмерых, когда в помещение случайно заглянул помощник капитана. Он сразу понял, что происходит, и поднял тревогу.

Рабы с воем ринулись на палубу, расхватав обломки весел. Британец и еще трое матросов присоединились к ним.

Помощник быстро поставил в известность Селевка, который немедленно запер женщин в каюте и стал у двери с мечом в руке. Сам он вместе с четырьмя оставшимися верными своему долгу моряками бросился в оружейную. Но и рабы знали, что им следует делать. Они с ревом выскакивали из трюма и, потрясая обломками весел, бежали вдоль борта, окружая надстройки.

Но тут путь им преградил ливиец Кирен. Своей сиккой — искривленным, острым, как бритва, ножом — он пропорол несколько животов, но потом поскользнулся на выпавших внутренностях, и тут же удар весла размозжил ему голову. Однако он успел задержать мятежников, и дал помощнику и матросам время вооружиться.

На раненого капитана никто не обращал внимания, о нем просто забыли в горячке. Селевк, помощник и их люди — с мечами и копьями в руках — заняли оборону в узком проходе возле каюты, где томилась неизвестностью Корнелия и дрожали от страха девушки-бельгийки.

Британец тем временем освободил остальных рабов, и теперь человек двадцать осаждали каюту. Недостаток места мешал им воспользоваться своим численным превосходством, а потому защитникам удавалось пока удерживать позицию. Но долго продолжаться это не могло.

Рабы, увертываясь от наконечников копий, с яростью били веслами и баграми в прятавшихся за дверным проемом людей. Увернуться, правда, удавалось не всем, и некоторые с воплями отскакивали, заливая палубу кровью из широких колотых ран. Но вот один матрос тоже не уберегся — тяжелое весло разнесло ему череп, мозг брызнул на стены.

Дикий, беспощадный бой за еду, за жизнь, за свободу кипел на «Сфинксе». Одни нападали, понимая, что теперь У них нет другого выхода, — только победить или умереть, а другие защищались, зная, что и у них выбор невелик.

Еще один матрос погиб — ловкий британец зацепил его крюком багра и резким рывком буквально выдернул на палубу. В мгновение ока его разорвали на части озверевшие рабы.

Но тут же и Селевк предпринял вылазку — он выскочил из укрытия и, пока те пытались поудобнее перехватить свое громоздкое оружие, могучим ударом меча снес голову старшему британцу и пронзил грудь какого-то раба в рваной набедренной повязке. Потом он молниеносно отскочил обратно, а рванувшиеся за ним мятежники потеряли еще двоих людей, сгоряча напоровшихся прямо на копья.

Младший британец обезумел, когда увидел смерть брата.

— Дайте огня! — заорал он. — Сожжем их!

И рабы готовы были это сделать, не отдавая себе отчета в том, что пламя заберет и их жизни. Голод и ярость — плохие советчики; затуманенное сознание доведенных до отчаяния людей перестало выполнять свои функции.

Несколько человек бросились высекать огонь.

— Мы пропали, — сказал Селевк. — Эти сумасшедшие действительно хотят поджечь корабль.

Помощник капитана только нахмурился и промолчал. Он начал подумывать, не переборщил ли с чувством долга, безоглядно жертвуя своей жизнью ради жизни хозяйской внучки.

И в этот момент судно потряс истошный крик:

— Земля!!!

Рабы бросились к борту, жадно вглядываясь в даль. Селевк тоже осторожно выглянул, держа меч наготове.

Действительно, это была земля. Справа медленно, но неотвратимо, вырастал темный контур какого-то скалистого берега. Тяжелые волны клубились и пенились на рифах. Доносился даже грохот прибоя и крики каких-то птиц.

— Земля! — хором заорали рабы, забыв на миг о своих противниках.

Земля была важнее — там вода, пища, жизнь.

Селевк принял решение. Главное сейчас — спасти девушку, остальное неважно. Сенатор поймет его.

— Эй, вы! — крикнул он громко. — Давайте поговорим. Я хочу кое-что предложить. Мы можем заключить сделку.

Мятежники, оторвавшись от борта, повернулись на звук его голоса. Никто из них пока не рвался в бой. Рабы слушали.

Они прекрасно понимали, что обрекли себя на гибель, которая наступит рано или поздно. Бунт на корабле считался одним из самых тяжких преступлений. Гребцов теперь ждала неизбежная казнь на крестах, а матросов, нарушивших свой долг, наверняка бросят на растерзание диким зверям в амфитеатре. Даже если они и перебьют сейчас эту горстку защитников, все равно железная рука закона вскоре сомкнется на их горле. Так что, если им предлагают какую-то сделку, то стоит, по крайней мере, послушать. Ведь никто не знал, что за берег вырос перед ними. А вдруг там уже стоят наготове римские когорты или береговая охрана?

— Слушайте меня, — продолжал говорить Селевк. — Вы подняли мятеж, и заслуживаете наказания. Но не я буду вам судьей. Наше положение очень сложное — скоро корабль выбросит на рифы, и мы все погибнем, если не будем действовать сообща.

Предлагаю вам сейчас забыть нашу распрю и вместе постараться, чтобы судно невредимым пристало к берегу. А потом мы разойдемся в разные стороны, припасы поделим. Вы можете делать, что хотите — хоть податься в пираты, мне все равно. Но в любом случае клянусь, что не буду доносить властям о вашем поведении. Обещаю вам это от моего имени и от имени госпожи, которую я охраняю.

Если мы спасемся, я просто скажу, что судно попало в шторм, получило повреждения, и мы — я, женщины и эти люди, которые со мной (он намеренно не упомянул капитана, чтобы не привлекать к нему ненужного внимания), покинули корабль на плоту, а команда и гребцы остались. За это вас не осудят.

А если кто-то из вас захочет сейчас присоединиться к нам и искупить свою вину, он получит прощение немедленно.

Вот мое предложение. Что скажете?

Рабы слушали молча, с напряженными лицами. Те, кто знал греческий, а Селевк говорил на нем, ибо большинство этих людей были родом из Малой Азии, переводили его слова остальным. Гребцы одобрительно кивали, обдумывая предложение киликийца; лишь один британец хмурился. В его глазах все еще стояли слезы, вызванные гибелью брата.

Но он чувствовал настроение своих товарищей и понимал, что те согласятся, и что скажи он хоть слово против, его немедленно убьют и выбросят за борт. Поэтому ицен молчал, полными ненависти глазами глядя на Селевка.

«Ладно, ублюдок, — думал он. — Мы еще посчитаемся. Ты убил моего брата, а мы этого никогда не прощаем. Клянусь, я, Утер, сын Карлунга, отомщу тебе».

— Мы согласны, — ответил один из матросов-мятежников после короткого совещания со своими товарищами. — На берегу разойдемся в разные стороны, так?

— Да, — подтвердил Селевк.

— А если там уже ждут римляне?

— Тогда мы вообще не будем вспоминать о бунте. Откуда им знать, что тут произошло? Только надо выбросить в море трупы и смыть кровь.

Соглашение было достигнуто. Все взялись за работу, как и раньше, подчиняясь приказам помощника капитана. Селевк постучал в дверь каюты.

— Госпожа! — позвал он. — Ты слышала, что я обещал этим людям?

— Да, Селевк, — раздался тихий голос Корнелии.

— Я прошу тебя подтвердить мои слова. Конечно, они заслуживают наказания, но у нас нет другого выхода. Неизвестно еще, кто кого одолел бы в бою, но если корабль швырнет на рифы, то погибнут все.

Девушка колебалась. Гордость римлянки боролась в ней со здравым смыслом.

Селевк правильно понял это молчание.

— Если ты против, госпожа, — сказал он мрачно, — то я умру, защищая тебя. Но обманывать этих людей я не могу, я скажу им правду. Мне самому приходилось быть рабом...

— Я согласна, Селевк, — решительно ответила девушка. — Обещаю, в случае чего, замолвить за них словечко перед отцом. Думаю, моя жизнь для него значит больше, чем жизни нескольких взбунтовавшихся рабов.

— Благодарю, госпожа, — ответил Селевк, у которого сразу отлегло от сердца, и тоже вышел на палубу.

Как раз вовремя. Если команда «Сфинкса» не хотела разбиться о прибрежные скалы, надо было срочно браться за дело. И люди с энтузиазмом выполняли приказы помощника капитана, по мере возможности действуя рулем и веслами — гребцы снова спустились в трюм — и пытаясь поймать попутный ветер растянутым на жердях небольшим треугольным запасным парусом.

И опять боги хранили судно сенатора Сатурнина — «Сфинкс», словно раненый кит, выбросился на скалистый берег, пропоров днище на острых скользких камнях. Люди отделались лишь несколькими ссадинами и ушибами. Только один матрос не удержался, и при толчке вылетел за борт — корабль тут же расплющил его тело на покрытых густо-зелеными водорослями валунах.

Все осторожно сошли на берег, благословляя богов и с трудом осознавая, что остались все-таки живы, что избежали очередной страшной опасности.

На суше люди моментально, словно инстинктивно, разделились на две неравные группы. В одной — Корнелия, ее служанки, Селевк, Хирхан, его помощник и двое матросов, в другой — все остальные.

Киликиец сказал, что возьмет необходимое на несколько дней количество продуктов для госпожи, а остальное разделит на всех поровну. Никто не возражал. К счастью, проблема с водой была тут же решена — кто-то нашел неподалеку обширную лужу, оставшуюся после недавнего дождя. Люди напились, наполнили фляги и бурдюки. Настроение у всех заметно поднялось.

Двое матросов быстро сколотили из корабельных досок примитивные носилки, на которые положили капитана. Хирхан чувствовал себя все лучше, но ходить пока не мог. Селевк разделил продукты; рабы жадно наблюдали за ним.

А потом меньшая группа повернулась и двинулась на запад вдоль берега. Матросы несли капитана, помощник — запасы провизии; Селевк хотел поддержать под руку Корнелию, но девушка лишь поблагодарила его улыбкой и отрицательно покачала головой.

— Спасибо, я сама, — сказала она твердо. — Дедушка наградит тебя за все, что ты для меня сделал. Я сама буду просить его об этом.

Селевк улыбнулся.

— Твой дедушка, госпожа, наградил меня наперед. Он спас мне жизнь.

Они все дальше уходили по прибрежным камням, а оставшиеся у разбитого судна люди уже даже не смотрели на них, занятые собственной судьбой. Лишь один британец Утер не сводил глаз с фигуры Селевка и повторял про себя страшную клятву отомстить за смерть брата.


Содержание:
 0  Храм Фортуны : Эндрю Ходжер  1  Часть первая Наследник : Эндрю Ходжер
 3  Глава III Сенатор : Эндрю Ходжер  6  Глава VI Могонциак : Эндрю Ходжер
 9  Глава IX Человек за бортом : Эндрю Ходжер  12  Глава XII Разговор : Эндрю Ходжер
 15  Глава XV Рейнский рубеж : Эндрю Ходжер  18  Глава XVIII Сделка : Эндрю Ходжер
 21  Глава XXI Светская жизнь : Эндрю Ходжер  24  Глава XXIV Храм Фортуны : Эндрю Ходжер
 27  Глава XXVII Змеиный укус : Эндрю Ходжер  30  Глава II Государственная тайна : Эндрю Ходжер
 33  Глава V Царственный безумец : Эндрю Ходжер  36  Глава VIII В море : Эндрю Ходжер
 39  Глава XI Корнелия : Эндрю Ходжер  42  Глава XIV Тайный приказ : Эндрю Ходжер
 45  Глава XVII Нападение : Эндрю Ходжер  48  Глава XX Неожиданный союзник : Эндрю Ходжер
 51  Глава XXIII Морской бой : Эндрю Ходжер  54  Глава XXVI От Рима до Нолы : Эндрю Ходжер
 57  Часть вторая Горе побежденным : Эндрю Ходжер  60  Глава IV Такфаринат : Эндрю Ходжер
 63  Глава VII Арест : Эндрю Ходжер  66  Глава X Бегство : Эндрю Ходжер
 69  Глава XIII Помощь : Эндрю Ходжер  72  Глава XVI Германик : Эндрю Ходжер
 75  Глава XIX Отчаяние : Эндрю Ходжер  78  Глава XXII Горе побежденным! : Эндрю Ходжер
 80  Глава II Dies Imperii[4] : Эндрю Ходжер  81  вы читаете: Глава III Скитальцы : Эндрю Ходжер
 82  Глава IV Такфаринат : Эндрю Ходжер  84  Глава VI Старый знакомый : Эндрю Ходжер
 87  Глава IX Допрос : Эндрю Ходжер  90  Глава XII Клятва жреца : Эндрю Ходжер
 93  Глава XV Выбор судьбы : Эндрю Ходжер  96  Глава XVIII Расправа : Эндрю Ходжер
 99  Глава XXI Pollise verso![7] : Эндрю Ходжер  101  Словарь малопонятных слов в порядке их появления в тексте : Эндрю Ходжер
 102  Использовалась литература : Храм Фортуны    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap