Приключения : Исторические приключения : Глава VI Старый знакомый : Эндрю Ходжер

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  57  60  63  66  69  72  75  78  81  83  84  85  87  90  93  96  99  101  102

вы читаете книгу




Глава VI

Старый знакомый

Уже стемнело. Огромный город медленно погружался в сон. Страсти, днем бурлившие на улицах и на Римском Форуме, постепенно затихали. Еще, правда, хлопали двери кабаков, разрывали тишину пьяные выкрики и бесшабашные песни, раздававшиеся в грязных кривых переулках Субуры и Эсквилина, но более благополучные районы — Авентин и окрестности Большого Цирка — казались безжизненными и уснувшими.

Белым пятном выделялся в ночи дворец Августа на Палатине. Там тоже было тихо. Не до пиров сейчас, не до праздников. Столица жила в ожидании больших перемен.

Бывший трибун Первого легиона Гай Валерий Сабин сидел в небольшой комнатке дома, завещанного ему покойным дядей. Сумерки разгоняло лишь пламя одного светильника на бронзовой подставке, в здании не раздавались даже голоса и шаги слуг — чувствуя настроение хозяина, они пораньше забились в свои каморки, изредка переговариваясь шепотом.

А настроение у хозяина действительно было очень паршивое. Прошло уже немало времени с тех пор, как Сабин узнал о назначении префектом претория Сеяна, следующим ударом явилась смерть Агриппы Постума и принятие власти Тиберием. А это значило, что со своими смелыми надеждами трибун мог распрощаться раз и навсегда.

Правда, уже несколько дней по городу упорно ходили слухи, что Постум жив и готов к борьбе, что легионы на Рейне объявили цезарем Германика и собираются подтвердить это с оружием в руках, что и Данувийская армия не спешит приветствовать сына Ливии, но в самом Риме пока было спокойно, а это давало основания предполагать, что известия о волнениях в Остии и в войсках, по крайней мере, сильно преувеличены.

Сабин находился в глубокой депрессии, вызванной столь резким и неожиданным низвержением с Олимпа сладких грез в беспросветные будни.

Где теперь жезл префекта, где красавица Эмилия, где слава, власть и богатство? Все это осталось за невидимой чертой, в прошлом, так и не вырвавшись из розовых одежд мечтаний.

Трибун теперь искренне жалел, что ввязался в политические игры. Кроме разочарований и страданий они ничего ему не принесли. Ведь, действительно, гораздо лучше быть скромным, но независимым ни от чьих прихотей солдатом, чем мальчиком на побегушках у сильных мира сего, которого в любой момент могут прогнать с глаз долой, как надоевшую собачонку.

А то и похуже что-нибудь может случиться — вдруг Ливия захочет устранить неудобного свидетеля, знавшего тайные помыслы Августа. И жди тогда приговора: ссылка с конфискацией имущества. Или вообще прирежут где-нибудь за углом верные слуги императрицы.

Короче, поводов для радости у Сабина не было никаких. И теперь все дни после похорон Августа и сообщения о казни Постума он проводил дома, выпивая большие количества тускульского вина, от которого ломились подвалы запасливого дяди, и предаваясь мрачным размышлениям о своей печальной судьбе и вывертах коварной Фортуны, которая, видимо, никак не желала, чтобы ее запущенный храм на виа Аврелия приобрел приличный вид.

Новые знакомые — сенатор Гней Сентий Сатурнин и его юный приятель Либон больше не пытались с ним увидеться, занятые, вероятно, собственными проблемами. Во дворце о Сабине тоже пока не вспоминали, чему трибун был только рад. А веселый пьяница Друз до сих пор сидел в Далмации, безуспешно пытаясь уговорить взбунтовавшихся солдат успокоиться и вернуться к служебным обязанностям.

Больше в Риме Сабин, собственно, никого и не знал. А потому и сидел в одиночестве в полутемной зашторенной комнате дядиного дома, апатичный и подавленный.

Верный Корникс тоже был с ним здесь, но благоразумно предпочитал не попадаться на глаза хозяину. Он пользовался большим авторитетом среди прислуги, и не терял времени даром, регулярно вкушая хорошую свежую пищу и проводя короткие ночи в обществе хорошеньких молодых рабынь.

Сабин с угрюмым выражением лица поднял кубок и сделал большой глоток. Вино давно перестало ему помогать в тоске, и он пил его теперь больше по привычке. Голова просто становилась тяжелой, мысли путались, но это давало какую-то иллюзию алкогольной эйфории. Да ведь все равно больше заняться было нечем.

Одно время он подумывал о том, чтобы убраться до зимы в поместье в Этрурии, также оставленное ему дядей. Но апатия была настолько сильной, что трибун не смог заставить себя даже отдать необходимые распоряжения рабам.

Так что, приходилось сидеть в Риме.

Неожиданно в коридоре послышались быстрые шаги, и в комнату заглянул Коринкс, предупредительно кашлянув.

— Что такое? — качнул тяжелой головой Сабин. — Я же приказал мне не мешать.

— Там к тебе пришел человек, господин, — сказал галл. — Говорит, что ему очень нужно с тобой повидаться.

— Может быть, — буркнул трибун недовольно. — Вопрос в том, нужно ли это мне.

Корникс с глупым видом пожал плечами, показывая, что оставляет это на усмотрение хозяина.

— Что за человек? — спросил Сабин, сделав еще глоток.

— Да, судя по одежде, какой-то моряк или кто-то в этом роде, — ответил слуга. — Но что-то в нем есть знакомое...

— А имя ты не догадался спросить? — язвительно бросил Сабин. — Моряки мне ни к чему, я уже сыт морем по горло.

— Имени он не назвал, — обиженно сказал Корникс. — Но говорит, что ты его и так узнаешь.

Сабин вздохнул. Вязкие от вина мозги никак не могли подсказать ему правильное решение. Уж не старина ли это Никомед? Ну, тогда у него сегодня будет несчастливый день. Грека из Халкедона незамедлительно вытолкают в шею, дабы тот не осмеливался более будить в трибуне неприятные воспоминания.

Хотя Никомеда уж Корникс как-нибудь узнал бы.

— Давай его сюда, — равнодушно сказал Сабин. — Но смотри, если это какой-нибудь попрошайка, то я тебе не завидую. И принеси еще вина.

Корникс хмыкнул и удалился. Через несколько минут снова раздались шаги, и в комнату вошел человек.

Это был высокий, крепкий, широкоплечий мужчина, одетый в длинный матросский плащ с капюшоном, скрывавшим лицо. Его сильные длинные руки висели вдоль тела.

— Приветствую тебя, Гай Валерий Сабин, — с достоинством сказал он хриплым, простуженным голосом и кашлянул.

Но капюшона с лица не убрал.

— И я тебя приветствую, — со скукой ответил трибун. — Раздеться можно было в атрии. Кто ты такой и что тебе от меня нужно в такое позднее время?

Человек коротко рассмеялся и обнажил голову. Он не произнес ни слова, пристально глядя на Сабина. Тот внезапно напрягся, хмель словно испарился из головы.

Лицо пришельца несомненно было знакомо трибуну. Но где он его видел?

«Боги, что с моей памятью? — мимоходом подумал Сабин. — Нельзя так много пить... Но клянусь Геркулесом, этого парня я знаю. И более того, с ним связано что-то важное».

— Ты не узнал меня? — с некоторым вызовом спросил мужчина. — Что ж, в той каюте было не очень светло...

В каюте! Словно вспышка молнии озарила трибуна. Конечно, это тот самый человек!

— Ты — Клемент, раб Агриппы Постума, — сказал он с расстановкой. — Мы встречались на «Золотой стреле», когда Август плавал на Планацию повидаться с внуком.

Трибуну вовсе не понравилось, что какой-то раб запросто зашел к нему и ведет себя так фамильярно. Но, впрочем, сам Август обращался с ним, как с другом, так что...

— Ну, наконец-то, — улыбнулся мужчина. — Действительно, мы виделись тогда на корабле. Но только зовут меня не Клемент. Я — Марк Агриппа Постум.

Сабин недоверчиво покачал головой. Мысли его по-прежнему путались.

— Август назвал тебя Клементом, — с сомнением произнес он. — К тому же, Агриппа Постум уже отправлен в Царство теней усилиями своих милых родственничков. Об этом было официально сообщено.

— А разве ты еще не слышал, что Агриппа появился в Остии? Что его опознали вне всяких сомнений?

Сабин пожал плечами.

— Это пока непроверенные слухи. И ими может воспользоваться любой авантюрист.

— Не очень-то ты вежлив с наследником Божественного Августа, трибун, — в голосе мужчины зазвучали угрожающие нотки. — Смотри, как бы тебе не пожалеть....

Сабин тяжело вздохнул и протянул руку к кубку. Сосуд был пуст.

— Корникс! — рявкнул трибун со злостью. — Где вино?

Потом он вновь посмотрел на пришельца.

— Мне уже о стольком пришлось пожалеть за последнее время, что теперь меня трудно испугать, — сказал он апатично. — Ну, допустим даже, что ты действительно Марк Агриппа Постум. И что же? Ведь наследником Божественного Августа ты пока считаешь себя только сам, а в глазах закона ты ссыльный преступник, общение с которым запрещено. И если тебя найдут здесь, то нам обоим непоздоровится. Однажды я уже поддался на подобную уловку, но, поверь, отнюдь не желаю вновь лезть в эти игры.

Мужчина в гневе топнул ногой, так, что появившийся Корникс едва не уронил кувшин. Ничего себе, какой-то оборванец осмеливается так вести себя в присутствии достойного трибуна? Галл озадаченно замер на пороге.

Сабин жестом приказал ему поставить кувшин на стол и выйти. Слуга нехотя подчинился, бросив искоса любопытный взгляд на мужчину в морском плаще. Но тогда, на корабле, он не видел его лица, и сейчас не мог узнать.

— Мой дед, Божественный Август, — заговорил вновь пришелец, — оказался мудрее, чем вы все думали. Это меня он забрал с острова, а Клемента оставил там. Рано утром на следующий день по приказу цезаря поставили новую стражу, так что, никто не мог догадаться, что пленника подменили. Тем более, что мы действительно были очень похожи с моим рабом.

— Ты до сих пор сомневаешься, что я действительно Марк Агриппа. Постум, внук Августа и сын Випсания Агриппы?

Глаза мужчины метали молнии, в уголках губ появились резкие складки. Он был сильно разгневан.

Сабин несколько секунд молча смотрел на него, словно дразня. Как некстати этот визит...

— Присядь, достойный Марк Агриппа, — сказал он наконец, указывая на стул. — И выпей вина. Еще тогда, на корабле, я подумал, что для раба ты вел себя уж слишком независимо. И я охотно верю, что у Августа хватило ума поступить именно так, как ты сказал. Но это ни в чем не меняет дела. Ты остаешься преступником, и самовольный приезд в Рим ставит тебя вне закона. Не говоря уж о том, что в Остии ты устроил настоящий бунт, если верить слухам.

Мужчина тяжело опустился на стул. К вину он не притронулся. Его широкий подбородок воинственно выдвинулся вперед.

— И это говоришь ты, трибун Гай Валерий Сабин? — с горечью воскликнул он. — Человек, которого дед рекомендовал мне как надежного товарища и отличного солдата? Да кто, как не ты, должен знать, что именно меня Август назначил наследником? Ведь ты же сам засвидетельствовал его подпись на завещании.

— Поэтому ты и пришел сюда, — тихо сказал Сабин, грустно качая головой. — Я должен был этого ожидать. Легко увязнуть в болоте, но как же трудно из него выбраться.

— Да, поэтому я здесь. — Казалось, Постум не обратил внимания на дерзкие слова трибуна. — После того, как цезарь забрал меня с острова, я скрывался в надежном месте, ожидая, пока будет объявлено о моей невиновности. Август сообщил мне письмом, что Тиберий согласен с его решением, поэтому у меня не было повода для беспокойства.

И вдруг — как гром среди ясного неба — известие о смерти деда. А потом и сообщение о казни Агриппы Постума якобы по приказу цезаря.

Естественно, я не поверил в это, но факт остался фактом — на Планацию прибыл отряд преторианцев во главе с новым префектом и — предъявив охране распоряжение Августа — немедленно отрубил голову бедняге Клементу, который ожидал чего угодно, но только не такой развязки.

Тогда я понял, что медлить нельзя, и начал действовать. Мне удалось добраться до Остии, по дороге ко мне присоединялись люди, которым я открывался. Честно сказать, народ это не очень надежный — беглые рабы, авантюристы, отставные гладиаторы, но и они произвели впечатление.

А когда меня признали офицеры и моряки военных трирем с летней базы Мизенской эскадры, мое положение заметно укрепилось. Но все же сил у меня недостаточно, чтобы предпринять поход на Рим. Ведь здесь есть и преторианцы, и когорты городской стражи. Открытого боя с ними мой отряд наверняка не выдержит.

Поэтому я решил выждать еще, попытаться перетянуть на свою сторону как можно больше людей. Я знаю, что народ поддержит меня, что Тиберий не очень-то популярен сейчас, но вот войска...

— Рейнская армия, кстати, взбунтовалась, — напомнил Сабин. — Да и в Далмации неспокойно.

Постум махнул рукой.

— Я знаю. Но в Далмации сейчас сын Тиберия Друз а в помощь ему послан Сеян с двумя когортами преторианцев. Они наведут порядок — пообещают солдатам денег, и те успокоятся.

«Однако неплохо работает твоя разведка, — с уважением подумал Сабин. — Сидя в Остии, ты знаешь больше, чем мы здесь, в Риме».

— Что же касается Рейнской армии, — продолжал Агриппа, — то ею командует Германик. Для него слово «присяга» свято. Он ни за что не нарушит ее без очень и очень веских оснований. Даже узнав о том, что я призываю народ к восстанию, он не бросит границы и начнет бесконечную переписку с Тиберием. А уж Ливия сумеет поморочить ему голову до тех пор, пока со мной не будет покончено. Германик чересчур честен и доверчив, а это в наше время большой недостаток. И выход у меня только один...

Он помолчал, потом взял кубок со стола и выпил несколько глотков.

— Выход один, — повторил Постум затем. — Я должен огласить завещание Августа. Вот в этом случае и Германик, и все остальные поднимутся как один человек, и наша победа будет полной и окончательной.

Он поставил кубок обратно и тяжелым взглядом уперся в Сабина, чуть прищурив глаза:

— Где документ, трибун? Ты должен хоть что-то знать о его судьбе.

Сабин пожал плечами.

— Я знаю только то, что сенатор Фабий Максим, который по поручению цезаря вез завещание в храм Весты, подвергся на дороге нападению и погиб. С ним был мой слуга, но он не может сказать ничего определенного, поскольку быстро отключился после удара по голове. Скорее всего, документ у сенатора нашли и забрали, а потом достойная Ливия с удовольствием его уничтожила.

Постум с силой ударил кулаком по колену.

— Проклятие! Как я ненавижу эту ведьму! Но что же мне теперь делать?

— Не знаю, — честно ответил Сабин. — Прости, но я больше в этом не участвую. Да и не вижу, правду сказать, чем бы я сумел тебе помочь.

— Дед хотел назначить тебя префектом претория, — задумчиво сказал Агриппа. — И я бы тоже сделал это. Ты уже оказал мне огромную услугу — это благодаря тебе я сейчас жив и на свободе, но борьба не закончена.

Сабин покачал головой.

— Нет, — твердо сказал он. — Я устал от всего этого. Но мне пришла в голову одна мысль. Почему бы тебе не отправиться в Германию? Может, если ты поговоришь со своим родственником и расскажешь ему все, он не станет так уж педантично придерживаться присяги, которую дал, поддавшись на обман? Может, он больше поверит тебе — другу и брату своей жены, — чем лживым заверениям Ливии и Тиберия? В конце концов, именно Германик написал то самое письмо, с которого начались мои злоключения. Именно он просил Августа пересмотреть твое дело.

Сабин вдруг поднял голову, словно вспомнив о чем-то важном. В его глазах появилось новое выражение.

— Кстати, — сказал он медленно, — насколько мне известно, Германик при этом основывался на доказательствах, предоставленных сенатором Гнеем Сентием Сатурнином. Ты не виделся с ним?

Постум отрицательно качнул головой.

— Нет, но собираюсь. Мне ведь опасно появляться в городе, а за домом Сатурнина вполне может быть установлена слежка. Ливия всем существом ненавидит его, и знает, что он сделал бы все, чтобы навредить ей. И это действительно так.

— Ты пришел один? — спросил Сабин.

— Нет, со мной полдюжины надежных ребят, моряков. Они ждут снаружи.

После этих слов наступило молчание, которое длилось несколько минут.

— Ну, ладно, — сказал, наконец, Постум, поднимаясь на ноги. — Мне пора. Спасибо за совет, трибун. Может быть, я им и воспользуюсь, хотя...

Он скептически скривил губы.

— В любом случае прошу тебя: если ты что-то узнаешь о судьбе завещания цезаря, постарайся сообщить мне. Обещаю, внакладе не останешься.

«Ох уж, эти обещания, — с грустью подумал Сабин. — Сколько я их слышал за последнее время».

— Ладно, — кивнул он. — Я могу, если хочешь, сообщить Сатурнину о твоем визите. Наверное, он сам найдет способ встретиться с тобой. Это умный человек, и если кто-то может тебе помочь, так только он.

— Нет, не надо, — махнул рукой Постум. — Будет нужно — я сам уведомлю его.

Он направился к выходу. Трибун смотрел ему в спину.

— Будь здоров, Гай Валерий Сабин, — сказал Агриппа, оборачиваясь на пороге. — Надеюсь, мы еще встретимся. И желательно, в другой обстановке.

Сабин молча кивнул.

«Как бы не в тюрьме», — подумал он.

И тут, словно в ответ на его мысль, раздался громкий, настойчивый стук в дверь дома, от которого, казалось, задрожало целое здание. Громкий голос прокричал:

— Именем цезаря Тиберия Августа! Открывайте!

Постум замер на месте и медленно повернул внезапно побледневшее лицо к Сабину.


Содержание:
 0  Храм Фортуны : Эндрю Ходжер  1  Часть первая Наследник : Эндрю Ходжер
 3  Глава III Сенатор : Эндрю Ходжер  6  Глава VI Могонциак : Эндрю Ходжер
 9  Глава IX Человек за бортом : Эндрю Ходжер  12  Глава XII Разговор : Эндрю Ходжер
 15  Глава XV Рейнский рубеж : Эндрю Ходжер  18  Глава XVIII Сделка : Эндрю Ходжер
 21  Глава XXI Светская жизнь : Эндрю Ходжер  24  Глава XXIV Храм Фортуны : Эндрю Ходжер
 27  Глава XXVII Змеиный укус : Эндрю Ходжер  30  Глава II Государственная тайна : Эндрю Ходжер
 33  Глава V Царственный безумец : Эндрю Ходжер  36  Глава VIII В море : Эндрю Ходжер
 39  Глава XI Корнелия : Эндрю Ходжер  42  Глава XIV Тайный приказ : Эндрю Ходжер
 45  Глава XVII Нападение : Эндрю Ходжер  48  Глава XX Неожиданный союзник : Эндрю Ходжер
 51  Глава XXIII Морской бой : Эндрю Ходжер  54  Глава XXVI От Рима до Нолы : Эндрю Ходжер
 57  Часть вторая Горе побежденным : Эндрю Ходжер  60  Глава IV Такфаринат : Эндрю Ходжер
 63  Глава VII Арест : Эндрю Ходжер  66  Глава X Бегство : Эндрю Ходжер
 69  Глава XIII Помощь : Эндрю Ходжер  72  Глава XVI Германик : Эндрю Ходжер
 75  Глава XIX Отчаяние : Эндрю Ходжер  78  Глава XXII Горе побежденным! : Эндрю Ходжер
 81  Глава III Скитальцы : Эндрю Ходжер  83  Глава V Война : Эндрю Ходжер
 84  вы читаете: Глава VI Старый знакомый : Эндрю Ходжер  85  Глава VII Арест : Эндрю Ходжер
 87  Глава IX Допрос : Эндрю Ходжер  90  Глава XII Клятва жреца : Эндрю Ходжер
 93  Глава XV Выбор судьбы : Эндрю Ходжер  96  Глава XVIII Расправа : Эндрю Ходжер
 99  Глава XXI Pollise verso![7] : Эндрю Ходжер  101  Словарь малопонятных слов в порядке их появления в тексте : Эндрю Ходжер
 102  Использовалась литература : Храм Фортуны    



 




sitemap