Приключения : Исторические приключения : 42. Прага, май 1913 года : Егор Иванов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49

вы читаете книгу




42. Прага, май 1913 года

Вечерние венские газеты приходили в Прагу с вечерним экспрессом в тот же день. Уже на вокзале, у почтового вагона, мальчишки-газетчики вечером 25 мая начали кричать: «Экстр-р-ренное сообщение, экстр-р-ренное сообщение! В Вене прошлой ночью застрелился начальник штаба пражского корпуса полковник Редль! Торжественные похороны в Вене! Самоубийство полковника Редля! Начальник штаба пражского корпуса покончил с собой!»

Постепенно газетчики сбегали вниз, в город, растекались по вечерним воскресным улицам, где чинно прогуливались перед оном обыватели, неторопливо, по-воскресному, цокали копыта фиакров и шелестели шины-дутики дорогих колясок. Последние лучи заходящего солнца отсвечивали зловещим пурпуром над Градчанами и Малой Страной, предвещая ясный день на завтра, когда всю идиллию воскресного вечера неожиданно нарушили эти пронзительные голоса о самоубийстве полковника Редля.

Одного из мальчишек-газетчиков, надрывавшегося на площади святого Вацлава как раз напротив подъезда Живностенского банка, поманил из коляски господин в светлом летнем костюме. Он кинул ему геллер, принял газету и ткнул кончиком зонта кучера, чтобы тот тронул. Прекрасные серые лошади легко повлекли экипаж, владелец которого небрежно развернул газету как раз на той самой странице, где сообщалось о неожиданной трагической смерти высокопоставленного военного, прибывшего по служебным делам в Вену.

Господин в коляске, пробежав глазами заметку императорского и королевского телеграфного агентства, вдруг побледнел и, приподнявшись на сиденье, скомандовал кучеру: «К ближайшему кафе, где есть телефон!»

Через минуту коляска остановилась у кафе, господин в светлом костюме, презрев косой взгляд швейцара, инстинкт которого не одобрял такого наряда в вечернее время, вошел внутрь и разыскал кабинет с телефоном.

— Фройляйн, 2-17-33, пожалуйста!.. Профессор, это вы у аппарата? Добрый вечер! Вы еще не видели вечерних венских газет?.. Выходите на улицу через четверть часа, я заеду за вами…

От Вацлавки до Томашовой улицы ровно четверть часа езды в экипаже. Когда господин вице-директор Пилат подъезжал к дому профессора, «Градецкий» уже нервно прогуливался возле парадного.

Грузный пожилой профессор с седеющей бородой неожиданно легко вскочил на подножку экипажа, пока кучер еще не успел остановить, Пилат подвинулся на сиденье, освободив место для профессора. «На набережную!» — скомандовал вознице хозяин, и экипаж стал спускаться по довольно узким улицам к Влтаве.

Было еще достаточно светло, чтобы профессор смог прочитать сообщение в венской газете. Он быстро пробежал глазами по строчкам.

— Что-то за этим кроется! — решительно высказался он, дочитав до конца. — Возможно, полковник был арестован и допрошен! Вы не исключаете такого оборота событий?

Пилат уже вновь натянул маску спокойствия на свое лицо и иногда кивком головы раскланивался со знакомыми во встречных экипажах.

— Совершенно не исключаю! — мгновенно ответил вице-директор. — Более того, я уверен, что Редль попал в Вене в какую-то ловушку.

— Вы не знаете, зачем он туда поехал?

— Последний раз он говорил мне, что собирается ремонтировать автомобиль и уладить кое-какие финансовые дела. К тому же он регулярно встречался там с полковником Урбанским и передавал ему так называемую информацию из Праги о деятельности «подрывных» элементов, то есть нас с вами, — сыронизировал Пилат.

«Градецкий» глазами показал ему на спину кучера.

— Я ему всецело доверяю — он выполняет для меня иногда деликатные поручения, — успокоил профессора Пилат. — Но вы правы, на всякий случай давайте пройдемся пешком.

Они остановили экипаж, медленно вышли на набережную, нашли свободную скамью.

— Я думаю, что ему приказали покончить с собой, — как бы размышляя вслух, вымолвил профессор. — Очевидно, мало людей знает истину, но если бы полковник выдал нашу группу, то уже утром мы могли быть арестованы…

— А если мы не арестованы, — продолжил его раздумья вице-директор, — то, значит, Редль нас не выдал!

— Логика в этом определенная имеется, — оживился профессор, — но вдруг бюрократический механизм империи не сработал за воскресенье?! Ведь тогда нам надо немедленно уезжать из Австро-Венгрии! Это во-первых! А во-вторых, следует предупредить всю группу!.. У вас есть связь с Филимоном?

— Да, я могу послать к нему одного человека, но не раньше среды… Если же до среды меня самого… — не договорил Пилат и сглотнул комок, появившийся вдруг в горле.

Профессор понял его состояние и поспешил успокоить:

— Не надо отчаиваться! Я уверен, что полковник держался молодцом, если и было какое-то следствие. Уверяю вас, если бы австрийские жандармы получили хоть какой-нибудь след, они немедленно были бы уже у наших дверей… — Профессор успокаивал финансиста, но сам отнюдь не был уверен в безопасности группы, в том, что за разведчиками не установлено тайное наблюдение, чтобы выявить их связи и знакомства. Он лихорадочно перебирал в памяти последние месяцы, вспоминал, когда и где он встречался с полковником, кто при этом присутствовал, может ли эта встреча привести к провалу всю группу, если полковник сошлется на знакомство с ним одним, но не находил такого факта, который был бы способен скомпрометировать его в глазах контрразведки.

Вице-директор также продумывал все свои контакты и решал, выйти ли ему из этой опасной игры сейчас, когда есть еще возможность, или продолжать борьбу с немчурой и дальше в рядах группы, возглавляемой Стечишиным. Он был по природе своей человек не робкого десятка, весьма сметливый, умеющий пойти на риск. Все эти качества привели его на вершину пирамиды в Живностенском банке, создали ему состояние и имя. Теперь Пилат боялся потерять все, угодить в тюрьму или даже просто быть арестованным на некоторое время, которое выбьет его из финансовой игры и разорит дотла, обесчестив и отвратив от него всех партнеров. Но усилием воли он поборол в себе страх, твердо сказав профессору:

— Я выйду на связь с Филимоном. Временно нам надо прекратить все встречи членов группы. Я передам Стечишину ваше пожелание свернуть пока сбор информации впредь до выяснения всех обстоятельств. А теперь я отвезу вас домой.

— Не надо привлекать лишнего внимания. Я пройдусь пешком, — ответил профессор, поднялся со скамьи и откланялся. Пилат остался пока на месте: он хотел посмотреть, нет ли уже слежки за профессором.

…Спокойное утро вторника, 27 мая, не предвещало особых забот консулу России в Праге Жуковскому. Он не торопясь вышел к завтраку в своей квартире на втором этаже виллы «Сильвия» (первый этаж занимала контора консульства, и здесь жил привратник — отставной фельдфебель пограничной стражи) и с наслаждением приготовился откушать кофе с теплыми венскими булочками, которые регулярно приносил лакей Михайла из ближайшей пекарни. Внизу, под скалистым холмом, по гребню которого пролегала улица из особняков, возникших десятилетие-полтора назад, тянулись железнодорожные пути и возвышалось здание Главного вокзала Праги, а за ним скопище современных многоэтажных домов с красными черепичными крышами, лесом каминных и печных труб. Эта часть города, особенно выросшая в последние десятилетия бурного развития капитала в Чехии, уже начинала становиться признанным центром столицы.

Жуковский привычно глянул в окно, дабы определить погоду, взял со столика в прихожей газету «Прагер тагеблатт» и отправился с ней за стол, где уже был накрыт завтрак. Методично и профессионально просматривал консул газету, изредка подчеркивая карандашом некоторые заметки, пока не наткнулся на то самое «опровержение», которое уже вызвало страшный скандал в Вене и Берлине.

Консул читал в венских газетах сообщение о скоропостижной смерти Генерального штаба полковника Альфреда Редля и, верный своей привычке брать на заметку все примечательные события, касающиеся его консульского округа, приготовился передать соответствующую информацию в Петербург. Однако сообщение «Прагер тагеблатт» заставило его поторопиться с завтраком и почти бегом спуститься в свой рабочий кабинет. Здесь его уже ждал священник консульской церкви, отец Николай Рыжков, обеспокоенно мявший в руках ту же злополучную газету.

— Здравствуйте, батюшка, — приветствовал консул священника. Он весьма удивился, когда вместо приветствия услышал от взволнованного попа:

— Вы уже читали, ваше превосходительство?!

Жуковский сразу понял, что речь идет о самоубийстве полковника Редля и что интерес священника к этой истории был не бескорыстным. Как уже давно подозревал консул, батюшка регулярно оказывал услуги не только председателю Славянского благотворительного общества генералу Паренцову, но и начальнику киевского разведпункта полковнику Галкину. Теперь Жуковскому стало совершенно ясно, что святой отец страшно озабочен перспективой провала всей сети информаторов и компрометации тех, кто мог оказывать влияние в пользу России, коль скоро стали широко известны связи полковника Редля с русской разведкой.

— Да, батюшка, я уже читал и восхитился, насколько высокая персона сотрудничала с российским Генеральным штабом, — искренне посочувствовал консул. — Жаль только, что он покончил с собой.

— Воистину жаль, что несчастный полковник принял на душу столь тяжкий грех перед святителем нашим, — вздохнул и перекрестился священник. — Но он показал перед живом смерти большое мужество… А вам не было никакого представления насчет недозволенной деятельности?

— Не было, святой отец, — ответствовал консул. — Ведь австрийские власти еще не успели очухаться от такого страшного удара… Погодите, может быть, через неделю они возьмутся за ваших прихожан!

— Помилуй бог, — опять закрестился поп. — А не могли бы вы позондировать почву в полицейпрезидиуме? Разумеется, под каким-нибудь достойным предлогом? А?

Консул подумал несколько минут. В конце концов он не нарушит инструкций министерства иностранных дел, если попытается защитить интересы России, навестив кое-кого в пражском полицейском управлении.

— Ваше превосходительство, — еще раз встрепенулся священник, — а в Петербург вы уже направили свою телеграмму по поводу сообщения этой газетки? — потряс он свернутой в трубочку «Прагер тагеблатт».

— Только собираюсь, — ответствовал ему Жуковский и подумал, что на самом деле стоило бы спешно информировать шифрованной телеграммой начальство в столице Российской империи, дабы потом не упрекало оно за опоздание или бездействие.

— Благодарю вас, ваше превосходительство, — поднялся со своего места расстроенный священник и пояснил: — Весьма важно узнать и успеть сообщить нашим друзьям, раскрыл ли несчастный полковник свои источники информации той комиссии, которая приговорила его к смерти…

Когда батюшка вышел из кабинета, консул ненадолго задумался, а затем принялся набрасывать на листке цифровой текст сообщения, который спустя три часа был получен в Петербурге в министерстве иностранных дел и передан самому министру Сергею Дмитриевичу Сазонову.


Содержание:
 0  Негромкий выстрел : Егор Иванов  1  1. Петербург, март 1912 года : Егор Иванов
 2  2. Петербург, март 1912 года : Егор Иванов  3  3. Петербург, март 1912 года : Егор Иванов
 4  4. Петербург, конец февраля 1912 года : Егор Иванов  5  5. Пресбург, август 1912 года : Егор Иванов
 6  6. Вена, сентябрь 1912 года : Егор Иванов  7  7. Прага, сентябрь 1912 года : Егор Иванов
 8  8. Берлин, ноябрь 1912 года : Егор Иванов  9  9. Прага, октябрь 1912 года : Егор Иванов
 10  10. Роминтен, ноябрь 1912 года : Егор Иванов  11  11. Карлсбад, октябрь 1912 года : Егор Иванов
 12  12. Карлсбад, октябрь 1912 года : Егор Иванов  13  13. Петербург, ноябрь 1912 года : Егор Иванов
 14  14. Петербург, ноябрь 1912 года : Егор Иванов  15  15. Петербург, ноябрь 1912 года : Егор Иванов
 16  16. Царское Село, ноябрь 1912 года : Егор Иванов  17  17. Петербург, ноябрь 1912 года : Егор Иванов
 18  18. Царское Село, ноябрь 1912 года : Егор Иванов  19  19. Царское Село, ноябрь 1912 года : Егор Иванов
 20  20. Царское Село, ноябрь 1912 года : Егор Иванов  21  21. Царское Село, ноябрь 1912 года : Егор Иванов
 22  22. Царское Село, ноябрь 1912 года : Егор Иванов  23  23. Германия — Италия, ноябрь 1912 года : Егор Иванов
 24  24. Флоренция, ноябрь 1912 года : Егор Иванов  25  25. Флоренция, ноябрь 1912 года : Егор Иванов
 26  26. Флоренция, ноябрь 1912 года : Егор Иванов  27  27. Петербург, январь 1913 года : Егор Иванов
 28  28. Петербург, январь 1913 года : Егор Иванов  29  29. Петербург, январь 1913 года : Егор Иванов
 30  30. Петербург, январь 1913 года : Егор Иванов  31  31. Петербург, январь 1913 года : Егор Иванов
 32  32. Петербург, ноябрь 1912 года : Егор Иванов  33  33. Петербург, январь 1913 года : Егор Иванов
 34  34. Берлин — Потсдам, январь 1913 года : Егор Иванов  35  35. Вена, март — май 1913 года : Егор Иванов
 36  36. Вена, март — май 1913 года : Егор Иванов  37  37. Вена, май 1913 года : Егор Иванов
 38  38. Вена, май 1913 года : Егор Иванов  39  39. Вена, май 1913 года : Егор Иванов
 40  40. Вена, май 1913 года : Егор Иванов  41  41. Прага, май 1918 года : Егор Иванов
 42  вы читаете: 42. Прага, май 1913 года : Егор Иванов  43  43. Вена, май 1913 года : Егор Иванов
 44  44. Петербург, май 1913 года : Егор Иванов  45  45. Петербург, май 1913 года : Егор Иванов
 46  46. Петербург, май 1913 года : Егор Иванов  47  47. Вена, июнь — август 1913 года : Егор Иванов
 48  48. Петербург, июнь — август 1913 года : Егор Иванов  49  Использовалась литература : Негромкий выстрел



 




sitemap