Приключения : Исторические приключения : Глава 15 : Юрий Корчевский

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56

вы читаете книгу




Глава 15

Через неделю мы медленно входили в порт Гавра. Капитан на пирсе вежливо с нами раскланялся, матросы по его распоряжению в знак особого уважения снесли наши вещи с судна. Филипп нанял закрытый экипаж, и мы двинулись в Париж. Париж – увидеть и умереть, но это не про Париж Средневековья. Никакой Эйфелевой башни – этого символа Парижа наших дней. Улицы, правда, мощенные камнем, но по ним текут нечистоты, некоторые улицы столь узки, что даже один экипаж чуть не задевал стены. Дома везде каменные, в несколько этажей, и солнце заглядывает на них лишь в полдень. Между этажами противоположных зданий натянуты веревки с сохнувшим бельем, на мостовой толпы не очень хорошо одетых людей. И это Париж? Да в Москве нарядно одетых людей в несколько раз больше! Поскольку Филипп старался быстрее выполнить поручение короля, мы сразу же направились в Лувр, тогдашнюю резиденцию короля Людовика XIII.

Дворец и снаружи, и внутри был великолепен. Нас сначала не захотели пропускать, но вызванный начальник дворцовой стражи сразу узнал Филиппа, и, когда тот предъявил письмо короля, нас сразу провели к монарху. Мне запомнились длинные переходы со стоящими у дверей гвардейцами, почему-то вспомнился д’Артаньян – а ведь он мог быть где-то здесь. Сопровождающий остановил нас в большой, богато украшенной комнате. Я подошел к стене и стал рассматривать гобелен. Филипп нервно шагал по комнате. Вдруг открылась боковая дверь, которую я раньше не заметил, и вышел король. Если бы не Филипп, который бросился перед ним на колени и не поцеловал протянутую руку, я и не понял бы, что передо мной король. Небольшого роста, с одутловатым лицом, украшенным тонкими усиками, в каком-то нелепом головном уборе, домашнем халате, впрочем, расшитым золотым шитьем, туфлях с серебряными пряжками, он не производил впечатление венценосной особы, под чьим влиянием и управлением находилась половина цивилизованного мира. Филипп что-то быстро заговорил по-французски, указывая на меня. Я также опустился на одно колено, склонив голову. Наконец король Людовик XIII милостиво разрешил встать и стал внимательно меня рассматривать. По всей видимости, впечатление, которое производил он на окружающих и подданных, его не интересовало, ведь он – король.

– Это о тебе рассказывал нашей особе посол? Ты и есть знаменитый лекарь из Московии?

Я кивнул. Капризным голосом он продолжил:

– Ты должен вылечить моего сына, моего единственного законного наследника, чтобы не прервалась династия.

Я кивнул, а что мне оставалось? Король направился к потайной дверце, за ним Филипп, я пристроился в хвост процессии. Темными, плохо освещенными узкими переходами мы прошли по дворцу, периодически король, приникая к отверстиям в стене, осматривал комнаты семьи и свиты, затем мы неспешно следовали дальше.

Наконец, мы остановились, король открыл скрытую дверцу, и мы вошли в освещенную множеством свечей большую комнату. На стенах висели гобелены, шаги скрадывал толстенный ковер, высокие окна были закрыты шитыми золотом вишневого цвета тяжелыми шторами. Посреди комнаты стояла здоровенная кровать под балдахином. Спальня наследника, догадался я. Возле кровати стояла сиделка, увидев короля, она присела в реверансе и отошла в сторону. Мы подошли вплотную к кровати, и я увидел наследника. Узкое бледное лицо юноши лет пятнадцати-шестнадцати было нездорового землистого оттенка, кожа рук была в расчесах. На нас он не обратил никакого внимания. Король о чем-то с ним коротко переговорил и, благосклонно кивнув, удалился. Я присел на кровать и принялся осматривать больного. Для меня он не был сыном короля, единственным наследником, будущим властителем страны, а просто больным подростком. Пульс частил, но был хорошего наполнения, при ощупывании живота в его левой половине явно прощупывалось какое-то образование. После долгих расспросов с помощью Филиппа диагноз начал вырисовываться – было похоже на заболевание почек – то ли опухоль, то ли гидронефроз. Больше точно в этих условиях сказать было нельзя. В том, что нужна операция, сомнений не было. Вопрос: «Когда и сможет ли кто-нибудь ассистировать?» Я попросил Филиппа выйти. В ярко освещенном коридоре я обрисовал ситуацию – нужна операция и нужен помощник, не боявшийся вида крови, может быть, кто-то из местных медиков. Насчет медиков Филипп пообещал узнать завтра, а теперь потянул меня за руку в сторону королевской спальни. Без соизволения короля ни один из медиков не мог делать какие-либо манипуляции. У дверей спальни стояли со шпагами два гвардейца. Филипп остановился и спросил по-русски, хорошо ли я взвесил свое решение. Если исход будет благополучным, я буду осыпан почестями, это понятно, но вот если наследник умрет, еще неизвестно, как сложится моя, да и его судьба, уцелеют ли наши головы на плечах. Я задумался. Наркоз, можно сказать, хреновый – только настойка опия, помощника найду ли? Кровь перелить нельзя, поскольку невозможно определить группу крови, освещение слабое, набор инструментов скудный. Любой трезвомыслящий человек отказался бы, но если не делать ничего, парень умрет, это как пить дать, а для чего я проделал такой долгий путь? Я решился, кивнул на дверь – пошли. Король сидел на стульчике перед маленьким инкрустированным столиком и раскладывал пасьянс. Мы вошли и замерли, лишь Филипп кашлянул, привлекая внимание. Через несколько долгих минут король повернул голову. Я набрал воздуха в легкие:

– Наследника надо оперировать, исход заранее предсказать не могу – может быть и самый плохой, но если не делать ничего, через несколько месяцев у Франции не будет наследника короля.

Выдохнув все на одном дыхании, я попросил Филиппа перевести как можно точнее. Он испуганно поглядел на меня и дрожащим голосом перевел. Король встал, подошел поближе и заглянул мне в глаза. Противостояние взглядов продолжалось долго. Наконец он отвернулся и сказал:

– А ты, лекарь московский, смелый человек. Таких слов мне не говорил никто. Ты или глуп, или очень искусен в своем ремесле. Мне надо подумать, о решении узнаете в свое время.

Мы склонились в поклоне и вышли. Филипп платочком вытер вспотевший лоб. Мне кажется, что он уже успел пожалеть о своем длинном языке – сидел бы сейчас в Москве, пил вино и какая ему разница, кто будет следующим королем? Филипп провел меня в отведенные нам покои, куда тотчас явился слуга узнать, не угодно ли чего господам. Господам было угодно в туалет и подкрепиться. Ели мы уже давно, и я успел проголодаться. После туалета мы вымыли руки в тазу с теплой водой, где плавали лепестки роз, и сели за обеденный стол. Нам принесли жаркое, фрукты и, конечно же, вино. Наевшись, мы улеглись спать. Утро вечера мудренее. Выспались отменно на пуховых перинах, спали долго, солнце не пробивалось через плотные шторы. Когда встал, Филипп дернул за витой шнурок, вошли слуги в зеленых ливреях, принесли тазы с водой, кушанья на подносах. Я хотел после завтрака побродить по дворцу, но Филипп отсоветовал. Если все пройдет успешно, он пообещал лично показать самое интересное, например рыцарский зал или галерею портретов, тронный зал. А теперь нам надо ждать решение короля. Ну что же, ждать так ждать. Я отодвинул штору и огляделся. Каменные стены дворца украшали башенки, окна всех этажей были стрельчатыми, часть из них с мозаикой. На мощенной камнем площади перед дворцом стояли кареты приехавшей знати. У входа во дворец как раз происходила смена караула, я засмотрелся и не услышал, как в комнату вошел слуга. Нас приглашали к королю. На этот раз нас принимали в большом зале. Король восседал на троне в шитых золотом богатых одеждах, голову украшала изящная золотая диадема с лилией. Вдоль стен стояло несколько вельмож в бархатных камзолах и рубашках с кружевами. По сравнению с ними мы выглядели почти оборванцами, случайно попавшими во дворец. Все внимание присутствующих было обращено на нас, и я себя чувствовал не очень уютно. Нас подвели поближе, и мы склонились в поклоне. После приветствий и восхваления короля Людовика Филиппом – я-то молчал, не зная языка, – король взмахнул рукой, прерывая мед и патоку посольских речей. В зале установилась мертвая тишина.

– Хорошо ли ты подумал, московит?

Я сказал «Да!» и отвесил поклон. Конечно, я не знал правил французского двора и действовал интуитивно. Король побарабанил пальцами по ручкам кресла и указал на кучку из трех-четырех человек у стены.

– Это лучшие медики Франции, будет полезно обсудить с ними здоровье наследника, после обеда я хочу видеть вас всех здесь снова.

Мы откланялись и вышли. Теперь предстояла трудная задача – разговор с малообразованными коллегами. Нас завели в небольшую комнату, где из мебели были только несколько мягких кресел да ковер на полу. Мы уселись. Разговор начал тощий, носастый медик в синем бархатном камзоле. Филипп присутствовал в качестве переводчика.

– Здесь собрались лучшие медики Франции, мы не пришли к единому мнению в отношении диагноза, хотя наблюдаем наследника давно, около трех месяцев. Каково же ваше мнение, коллега?

Хотя слова были вежливы по сути и сказаны вроде уважительно, где-то глубоко сквозила издевка. Как же, приехал бородатый московит из страны на краю света, где по их понятиям на улицах бродят медведи, и пытается научать или на крайний случай действовать на равных среди уважаемых медиков. На лицах остальных видна была смесь интереса, пренебрежения и собственного превосходства.

– Я думаю, что у наследника гидронедроз или опухоль левой почки, он нуждается в операции по ее удалению и уважаемые коллеги должны были бы сделать ее уже давно. Настаиваю на операции, думаю, что без активных мер наследник обречен.

В этом месте все дружно закивали головами:

– Да, да, мы видим, как он угасает.

– Я предлагаю кому-либо из вас, уважаемые коллеги, помочь мне при операции.

Все переглянулись, горячо стали говорить между собой. Мне оставалось лишь вертеть головой и поглядывать на Филиппа. Он молчал, прислушиваясь к разговору. Наконец носатый француз высказал общее мнение:

– Операцию делать опасно, риск очень велик, а поскольку мы не знаем уровня вашего искусства врачевания, то и ассистировать не можем. Все в руках Господа нашего.

Присутствующие перекрестились, дружно вышли. Вышли и мы с Филиппом. В коридоре он мне прошептал:

– Они не столько решали вопрос о диагнозе или операции, сколько обсуждали, что с ними будет при неудачном исходе и слышал ли кто-нибудь из присутствующих про тебя раньше. Поскольку таковых не оказалось, все решили отказаться.

Так, разговор не в мою пользу, даже при операции помочь никто не согласился. Я обратился к Филиппу:

– Есть ли у тебя в Париже доверенный человек?

Филипп кивнул.

– Пусть найдет врача не из знаменитых, я думаю мэтры от медицины не рискнут своей головой и положением, но врач этот должен уметь оперировать, пусть даже несложные операции. Мне просто нужен помощник, у меня всего две руки, и я один не смогу.

Филипп задумался, затем сказал:

– Пожалуй, я знаю такого, надо поговорить с ним. В случае успеха ему гарантированы слава и новая клиентура. В случае провала, если не лишится головы, – просто прежнее прозябание.

Мы стояли в коридоре, поодаль от нас стояли местные медицинские светила, открылась дверь, и всех пригласили войти. С противоположной стороны зала открылась дверь и вошел король, сопровождаемый двумя вельможами. Поддерживаемый под ручки взошел на трон, уселся, кивнул. Вперед вышел носатый француз. Я толкнул Филиппа локтем в бок:

– Переводи!

– Мы обсудили состояние здоровья наследника французской короны и решили, что риск операции велик, мы не склонны столь рисковать здоровьем и жизнью вашего сына, тем более если операцию будет делать неизвестный нам медик.

– Вы предлагаете лечить его прежними методами? Лучше ему не стало, – вскликнул король.

Носатый француз и все остальные мэтры потупились.

– Московит! Ты по-прежнему придерживаешься своего мнения и готов решиться на операцию?

– Да, Ваше Величество, – я сделал шаг вперед.

– Хорошо, у меня нет выбора, но помни, в твоих руках не только жизнь наследника, но и твоя!

Маленькие глазки короля на миг злобно блеснули.

– Сколько времени тебе надо?

– Два дня на подготовку и чтобы найти помощника.

Король привстал на троне:

– А что же наши лучшие парижские медики и помочь отказываются?

Я пожал плечами. Король вскочил, в ярости стукнул по подлокотнику кулаком:

– Вон отсюда, мерзкие бездельники, только деньги можете тянуть из моей казны!

Группа медиков торопливо покинула зал. Король указал на одного из своих вельмож:

– Он будет отвечать за помощь в операции, можете у него просить, что вам надо, да поможет вам господь!

Король осенил себя крестным знамением и вышел. Оставшиеся склонились в поклоне.

– Что необходимо?

Я перечислил – небольшую комнату без мебели, высокий стол, много светильников, горячую воду.

– Все будет исполнено!

Мы с Филиппом вышли в коридор и прошли в отведенную нам комнату.

– Филипп, давай сейчас же поедем к твоему знакомому врачу, мне надо с ним поговорить.

Филипп кивнул, и мы вышли из дворца. У подъезда стояла карета с кучером и двумя лакеями сзади. Мы уселись и тронулись в путь. Ехали довольно долго, сначала тряслись по мостовой, затем по грязным, немощеным улицам. Чем дальше мы ехали от центра, тем более грязными и запущенными были улицы. Наконец, буквально на самой окраине, на берегу Сены, мы остановились у неказистого домика. На стук дверь отворил молодой человек лет двадцати пяти – тридцати, с курчавыми темными волосами, бородкой-эспаньолкой, румяными щеками и веселым блеском умных глаз. С первого взгляда был виден любимец женщин, любитель выпить и, похоже, пройдоха. В комнате, можно сказать бедной, в углу на старом столе громоздились стеклянные колбы, с какими-то бутылками вина, рядом стояла тарелка с сыром.

– Не разделят ли господа со мной скудную трапезу? – гостеприимно предложил хозяин.

Мы отказались. Тогда нам предложили старые скрипучие стулья. Филипп решил сразу приступить к делу, объяснив, что наследник болен, требуется операция, из Московии был приглашен медик, которому требуется помочь при операции, – Филипп показал на меня. Молодой француз усмехнулся:

– Да я уже догадался, что он московит, одежда выдает. Если я соглашусь, сколько мне заплатят?

Еще раньше я решил, что заплачу не более десяти золотых. Сумма очень приличная, но если учесть, что можно и голову потерять… Все плюсы и минусы я растолковывал ему через Филиппа. Француз протянул мне для рукопожатия руку и представился: «Амбруаз».

Я пожал крепко руку и в ответ назвался: «Юрий». Однако оставался еще один важный момент: как будет держаться Амбруаз во время операции, имеет ли он хоть какое-то представление об анатомии?

Я решил откровенно ему сказать о своих сомнениях. Амбруаз расхохотался:

– Конечно, я сам ждал от уважаемых господ подобного вопроса. В чем будет заключаться проверка?

– Есть ли возможность, я имею в виду помещение и труп, для того чтобы опробовать операцию?

Помещение было в задней части дома, а труп пообещал доставить вскорости Филипп, из числа казненных в Бастилии. Решили не мешкать, время поджимало, Филипп уехал на карете, я стал рассматривать инструменты Амбруаза. Конечно, они сильно уступали моим, даже стареньким, но я ожидал худшего. Мы как могли изъяснялись жестами и отдельными словами. Слава богу, почти во всем мире и тогда, и сейчас в ходу у медиков все термины на греческом и латыни. Помощник мой на латыни изъяснялся даже лучше меня, имел понятие о стерилизации инструментов, я даже успел коротко проэкзаменовать его по анатомии, каким-то вопросам хирургии, в частности остановке кровотечений.

Я пояснил, что пользуюсь шелковыми нитями и конским волосом, Амбруаз показал нити из высушенных бараньих кишок, чем немало меня удивил – в будущем это будет называться кетгутом, правда, значительно лучше обработанным и простерилизованным. Вообще Амбруаз оказался понятливым и более подготовленным, чем я ожидал. Похоже, дело с ним делать можно. Теперь оставалось попробовать его в деле. За разговорами мы не заметили, как пролетели три часа, и у дома остановилась карета с Филиппом, за которой ехала повозка, накрытая дерюгой. Мы подошли, Амбруаз откинул дерюгу, и мы увидели обезглавленный труп молодого мужчины. То, что надо. Филипп отвернулся, его стало тошнить. Знаком я показал лакеям на облучке, что труп надо принести в дом, что и было без тени сомнения сделано. У меня мелькнуло подозрение, что подобными делами они занимались не впервой, вынося из дворца или домов знати трупы, про которые не всем следовало знать, – например отравленных ядами. Мы вдвоем с Амбруазом положили труп на стол, разложили рядом инструменты и начали операцию. Делал я ее нарочно медленно, показывая и объясняя каждое движение. Амбруаз внимательно смотрел, иногда переспрашивая или уточняя. Конечно, я не знал, с какой проблемой столкнусь у наследника в ходе настоящей операции, но тренировка вышла неплохая. Когда я наложил последние швы на кожу и вымыл руки, Амбруаз попросил, чтобы он повторил ход операции на другой почке, а я лишь помогал или подсказывал, если он что-то будет делать неверно. Я согласился, было интересно посмотреть, насколько он усвоил урок. К моему немалому удивлению ученик и помощник почти все проделал верно, единственно забыв перевязать отсекаемый мочеточник. Для первого раза очень даже неплохо. Душа моя несколько успокоилась, помощника я нашел. Вымыв руки и продезинфицировав их спиртом, который был в доме, обговорив, когда и куда придет Амбруаз, взяв с собой на всякий случай и свои личные инструменты, мы расстались. На прощание я отсыпал ему в качестве аванса серебра, видно, что жилось ему небогато, и хотя бы хорошо поесть перед трудным делом Амбруазу следовало.

Наступило утро дня операции. Я еще раз осмотрел пациента, чтобы утвердиться в своем решении, сообщив, что сегодня будет трудный день для нас обоих. Дал небольшую дозу опиумной настойки, надо было проверить, как он ее перенесет. С выделенным вельможей осмотрел комнату для операции, указав, где поставить тазы с горячей водой и застелить чистой простыней стол. На отдельном столе, где уже лежали чистые и проглаженные холстины для перевязки, разложил свой инструмент, предварительно простерилизовав его в тазу с горящим спиртом. Оперировал я уже не раз, но сейчас волновался больше обычного – не каждый день приходилось оперировать наследного сына короля Франции, ставки были слишком высоки. За дверью раздался шум, в комнату вошел вельможа, выделенный королем для помощи:

– В дворец рвется какой-то человек, утверждает, что его пригласил московит и он нужен для операции. Правда ли это – надо его пропустить, или он лжет, и его следует бить кнутами?

Я спохватился, вероятно, Филипп не предупредил охрану или вельможу:

– Да, да, конечно, пропустить!

Я буквально потащил вельможу за собой к выходу. У ворот дворца стоял с сумкой инструментов Амбруаз и громко что-то доказывал гвардейцам. Увидев меня, он стал показывать на меня рукой, что-то объясняя. Гвардейцы стояли с каменными лицами, положив руки на эфесы шпаг. Вельможа отдал распоряжение, и Амбруаза пропустили. Еще что-то возмущенно говоря, он шел по коридорам дворца, беспрерывно крутя головой и осматриваясь. Бедняга до этого скорее всего не был даже в богатых домах знати, а тут дворец всесильного французского короля. Но Амбруаз не тушевался, даже когда встречные богато одетые вельможи с удивлением и презрением его оглядывали.

Дошли до комнаты, предназначенной для операции. У выхода уже стояли четверо гвардейцев, но нас пропустили беспрепятственно. В комнате остались только я, Амбруаз и присевший в углу в качестве переводчика Филипп. Мы, не сговариваясь, дружно перекрестились, и выглянувший в коридор Филипп распорядился доставить наследника. Через несколько минут гвардейцы на одеяле внесли больного, и мы переложили его на стол. Наследник после опиума уже был в заторможенном состоянии, и я снова дал ему выпить настойки. Пока лекарство не подействовало, мы начали мыть руки, сначала в горячей воде, затем обтирая их спиртом. Амбруаз в точности повторял все мои действия. Я подошел к наследнику и несколько раз уколол его скальпелем, реакции не было, можно было начинать. Амбруаз встал с другой стороны стола, наследник во избежание проблем был привязан к столу. Я глубоко вздохнул и, взяв скальпель, сделал широкий разрез кожи, Амбруаз почти тотчас начал перевязывать кровоточащие сосуды. «Молодец», – отметил я про себя. Вот пересечены поясничные и часть мышц брюшной стенки. Снова тщательно перевязываем сосуды, нам только кровотечения не хватает. Добрались до почки. Мама моя, да это просто мешок с гноем, слава богу, опухоли не оказалось. Тщательно перевязываем артерии и вены, для верности их прошивая, с великой осторожностью достаю почку, не приведи господи, если прорвется и гной попадет в брюшную полость. Антибиотиков нет, парня тогда точно не вытянем, лучше будет тут же, у стола сделать себе харакири. Мне ведь никто не обещал, что в случае неудачи просто отрубят голову, я, думаю, могут и помучить. Проревизировав операционное поле, спокойно ушил мышцы и кожу, обтерев все тряпицей со спиртом и перебинтовав, взялся за пульс. Частит, наполнение слабенькое, но не хуже, чем я мог ожидать. Вымыли руки и вытерли пот со лба. По крайней мере важный этап позади – я не промахнулся с диагнозом, операция прошла успешно, теперь бы выходить больного. Мы осторожно сняли наследника со стола, переложили на одеяло. Вошедшие гвардейцы посмотрели на нас с испугом – и стол, и наши фартуки были обильно в крови, в тазу лежала удаленная почка. Перенесли наследника в его кровать, выгнали из комнаты всех, даже Филиппа, перенесли весь инструмент и перевязочные материалы в комнату наследника. Теперь нам предстояло жить некоторое время здесь, и пускать лишних людей сюда не следовало. Больной после операции слаб, не дай бог кто из посетителей принесет инфекцию, все наши труды пойдут насмарку.

Потянулись часы, дни и недели утомительного труда – перевязки, лечебные отвары из трав, приходилось быть и сиделкой, и медсестрой в одном лице. Несмотря на стоны и слабые возражения больного, переворачивали его в постели, чтобы избежать пролежней, массажировали и обтирали спиртом тело. Лишь единожды впустили в комнату короля и то не подпустили близко к кровати, дав посмотреть на сына издали, надо же было успокоить сердце отца. Дней через десять состояние пациента окрепло, мы стали его подсаживать в постели, опирая на подушки, через неделю он встал, и мы, поддерживая его под руки, провели по комнате. Голова еще кружилась, шел покачиваясь, но температуры не было, сознание ясное, послеоперационная рана затянулась, повязки сняли, как и швы. Можно было заняться реабилитацией. Я начал нагружать наследника физическими упражнениями, король и королева посещали принца каждый день, находя его состояние все более и более улучшившимся. Король смотрел на нас все более благожелательно. Наконец настал день, когда после осмотра наследника объявил, что более в наших услугах он не нуждается. Вошедшему вельможе мы сказали, что хотим искупаться, поесть и отоспаться.

Нас отвели в комнату размером с половину футбольного поля, где стояли большие деревянные чаны с горячей водой. Мы разделись, сбросив грязную и пропотевшую одежду, и с наслаждением погрузились в воду. Напряжение последних дней отпустило, и я, расслабившись в горячей воде, чуть не уснул. Хорошо, служанки не дали. Набросав в воду благовоний, они губками стали отмывать каждый сантиметр тела. Я не привык к такому обхождению и на первых порах пытался взять губку в свои руки, но потом, видя, что мои соратники расслабляются по полной программе, решил отдаться удовольствию. Нас обмыли, сменив несколько раз воду, натерли тело какими-то благовониями, обтерли простынями. Каждому вынесли новую одежду, видно, из запасов короля. Мне помогли одеться в непривычную одежду – кружевные панталоны, белая рубашка с жабо, короткая курточка. Я посмотрел на себя в зеркало, коих здесь висело по стенам множество, и еле узнал себя – прямо шевалье, не хватает шляпы, шпаги и ботфортов. Не могу сказать, что я себе не понравился в новой одежде, но, например, чулки меня как-то смущали. Ладно, в конце концов здесь все одеты так, не буду бросаться в глаза. Вельможа проводил нас в трапезную, где мы сытно покушали, и поскольку глаза слипались, отвели в прежнюю комнату спать. Спали, наверное, около суток. По крайней мере, когда я проснулся, солнце стояло так же высоко. В дверь тихонько постучали, и заглянул наш вельможа:

– Наконец-то проснулись, король хочет вас лицезреть, но в знак особого благоволения велел не беспокоить, пока вы не проснетесь.

Я растолкал Амбруаза, Филипп проснулся раньше. Мы быстренько посетили туалет и отправились к королю. Он принял нас в небольшой комнате в мавританском стиле, восседая в мягком кресле, вокруг стояла свита. Король Людовик начал говорить, Филипп переводил. Сначала король выразил нам свою благодарность за спасение сына и предложил остаться во дворце в качестве личных королевских медиков, поскольку прежние впали в немилость. В ответном слове я как мог более вежливо отказался от предложения, приврав для солидности, что практикую царскую семью в Москве. Король это принял как должное и даже выразил удовлетворение моей верностью московитскому царю Михаилу Федоровичу. Король повернулся к вельможе, кивнул, и тот передал солидный кошель мне и кошель поменьше Амбруазу. Амбруаз не растерялся и толкнул меня в бок. Я кашлянул:

– Ваше величество, в Париже тоже есть хороший медик, которого я знаю лично и готов за него поручиться. Вы можете его лицезреть перед собой, он вполне достоин лечить королевскую семью.

Король внимательно посмотрел на покрасневшего вдруг Амбруаза, помолчал и кивнул:

– Завтра зайдешь к шевалье де Бюсси, он примет тебя на королевскую службу.

Дальше король взял из услужливых рук перстень с драгоценным камнем и вручил его Филиппу, что-то при этом говоря. Филипп был доволен и в ответ произнес короткую речь, встав при этом на одно колено. Позже Филипп сказал, что в награду кроме перстня короля получил повышение по службе и в Москву больше не вернется. В конце аудиенции король объявил, что по случаю выздоровления наследника завтра состоится пир, король приглашает всех, особенно просит быть московитского медика. Мы раскланялись и вышли из зала. И Филипп, и Амбруаз кинулись мне на шею. Филипп благодарил за повышение по службе, Амбруаз был доволен деньгами и высоким местом королевского медика. Поскольку деньги Амбруазу вручил король, я развязал свой кошель и начал отсчитывать десять золотых ливров, которые обещал Амбруазу перед операцией, тот, узнав, что я хочу вручить ему еще денег, от них отказался, объяснив, что и так получил хорошее место с высоким жалованьем благодаря мне и что с удовольствием бы поучился медицинской практике. Он видел многих парижских, итальянских и испанских врачей, брал у них уроки, но такую технику операции видит впервые.

На следующий день ко мне пришел вельможа и знаком попросил следовать за ним. Филипп уже уехал в свою парижскую квартиру. Меня завели в огромную комнату с зеркалами, слуги доставали различную парадную одежду и примеряли. Возились часа два, но одели с головы до ног. На голове красовалась шляпа с плюмажем, рубашка с жабо, темно-синего цвета камзол, настоящие ботфорты из мягкой кожи, перевязь для шпаги. Вельможа объяснил, что все это теперь мое, возвращать не надо. Ту одежду, что я снял перед примеркой, отнесли в мою комнату, там же я обнаружил выстиранную и отглаженную свою московскую одежду. Вестимо, порядок здесь был. Весь день я ничего не ел, попросить было не у кого, да и языка я не знал, но когда вечером за мной пришли, чтобы проводить на пир короля, я об этом не пожалел. Длинные столы ломились от яств, виночерпии стояли у открытых бочек и бочонков с винами. В зале уже было полно сногсшибательно одетых дам в длинных платьях с глубокими декольте, с килограммами золота в ушах, на шее и в виде брошек и заколок, их сопровождали не менее великолепно одетые кавалеры. Здесь собралась вся знать Парижа. Поскольку знакомых у меня не было, я неприкаянно бродил по залу, разглядывая картины и ловя на себе заинтересованные взгляды дам. Я не знал, чем вызвал их интерес – моей привлекательностью как мужчины или как московитского лекаря, излечившего наследника. Вот вошел распорядитель вечера, стукнул украшенной палкой об пол, все смолкли. В это время ко мне протолкался Филипп в новой одежде, я обрадовался, что хоть кто-то сможет мне объяснить разворачивающееся действо.

– Сейчас выйдут король и королевская семья, – зашептал Филипп.

Он успевал оглядываться по сторонам, раскланиваться со знакомыми и вообще чувствовал себя как рыба в воде. Распорядитель стукнул об пол три раза, пропели фанфары, и в зал чинно вошел король в длинной мантии, которую несли четыре пажа, за ним шествовала королева, мой бывший пациент и несколько девочек, вероятно дочерей. Король и его семья уселись за отдельный стол, гостей пригласили садиться. Мы с Филиппом уселись рядом, он с удовольствием давал пояснения, не переставая наливать себе и мне вина. Слуги подносили и подносили разные закуски и горячие блюда. Я решил хорошо подкрепиться, но пить поменьше, все-таки вряд ли мне удастся посетить дворец еще раз. Филипп увлеченно болтал с соседкой, напротив меня сидела дама лет тридцати, великолепная брюнетка в декольтированном платье и с изящными украшениями. Я часто ловил на себе ее взгляд, мой взор натыкался на ее полуобнаженные груди, пухлые губки часто раздвигались в улыбке, открывая белоснежные зубы.

– Будь поосторожнее, это графиня де Бриззак, ее муж чрезвычайно ревнив и к тому же искусно фехтует, если вызовет на дуэль, ты вряд ли имеешь шанс.

Когда все слегка насытились и выпили, распорядитель пира стукнул об пол палкой с набалдашником и громко объявил о танцах, распахнулись двери в соседний огромный зал, довольно ярко освещенный множеством свечей в канделябрах, практически без мебели, за исключением банкеток вдоль стены. Гости дружно потянулись туда, пошли и мы. Поскольку танцевать, да еще и всякие старинные менуэты, я не умел, встал в сторонке, подперев стену, и с любопытством глядел на танцующих. Кто-то слегка дотронулся до моего рукава. Рядом стояла графиня, блестя черными глазами, губки были полуоткрыты в улыбке. Она что-то говорила, показывая на танцующих. Вероятно, интересовалась, почему не танцую. Я развел руками – вот елки-палки, ни говорить, ни танцевать, когда рядом такая красавица. Никогда я не чувствовал себя таким необразованным дубиной. Графиня поняла, что я не понимаю ее языка и куда-то исчезла. Мне осталось только вздохнуть. Но не тут-то было. Через некоторое время графиня появилась снова, на этот раз рядом с ней была какая-то девица. Графиня стала говорить, а девица переводила на русский. Правда, с русским у нее были проблемы, но понять было можно. Мы познакомились:

– Юрий, лекарь из Московии, – я склонил голову.

– Можно просто Лили. Я рада познакомиться со знаменитым медиком из Московии. Почему вы не танцуете?

– Мадам, у вас другие танцы, чем у меня на Родине.

– Я могу вас научить, кстати, у меня болит сердце, не могли бы вы заняться мною?

Она взяла мою руку и положила ее на грудь. Сердце билось учащенно, но ровно, как секундомер. Кожа на груди была атласной, мягкой и бархатистой на ощупь. Вино и возбуждение бросились в голову, я почувствовал, что краснею, как школьник. От графини не укрылось мое смущение, она явно чувствовала, что нравится мне.

– Я не могу задерживаться более, на нас уже обращают внимание, ждите, – сказала она и исчезла вместе с девицей.

Я еще постоял в зале, поглядел на танцующих. Музыка средневековой Франции мне явно не нравилась, сейчас ну хотя бы Джо Дассен. Постепенно часть танцующих уступала место свежим парам, перемещаясь в обеденный зал. Я тоже отправился туда же, обнаружив на соседнем кресле изрядно пьяненького Филиппа. Кушанья были превосходными, часто менялись. Иногда я толком не успевал насытиться понравившимся блюдом, как слуги убирали тарелку и ставили другую с новым блюдом. Через некоторое время я ощутил, что больше пробовать уже нельзя, желудок полон. Большинство из присутствующих были здорово навеселе, король покинул зал, и публика веселилась на полную катушку. Я решил выйти на балкон, благо двери были недалеко, и только успел шагнуть в прохладную темноту, как ко мне подошла девица, что была с графиней.

– Куда вы запропастились, я не могла улучить момент и подойти к вам. Идите за мной, карета ждет.

Она выскользнула из зала, за ней, держась метрах в десяти, следовал я. Запоздало мелькнуло – надо было предупредить Филиппа, где я. Девица хорошо знала дворец, без запинки поворачивая влево и вправо по запутанным коридорам. Мы вышли у бокового выхода, где уже ждала карета, распахнулась дверца, девица подтолкнула меня в спину, только я успел поставить на пол кареты вторую ногу, как карета тронулась. От неожиданности я упал на сиденье, меня тотчас же обняли нежные женские руки. В полной темноте я все же ощутил запах Лили – от нее пахло ванилью, розовой водой и еще чем-то волнующим. Карету мягко покачивало, я невпопад целовал то губы, то плечи, то грудь графини. Она лишь тихо посмеивалась. Вот карета остановилась в саду, мы быстро прошли по дорожке, графиня постучала условным стуком в дверцу, и мы вошли. Открывшая нам служанка не проронила ни слова, лишь заперла дверь. Графиня за руку вела меня по еле-еле освещенным коридорам, пока не втолкнула в комнату. Наверное, это была ее спальня. В углу одиноко горела свечка, пахло чем-то совсем уж женским, у стены стояла огромная – размером с комнату в моей квартире – кровать под балдахином. Графиня ловко развязала многочисленные шнурки на платье и выскользнула из него. Я провозился несколько дольше со своей новой одеждой. Графиня уже лежала в кровати, протягивая руку. Я не заставил себя ждать. Тело ее было восхитительно. В полумраке свечки я гладил тонкий стан, широкие бедра, упругую грудь. Лили откинулась на подушку, тихонько постанывала. Терпеть уже не было сил, я лег на нее и вошел во влажное горячее лоно. Все закончилось быстро, женщины у меня не было давно. Лежа рядом, я продолжал ласкать ее руками, покрывая тело поцелуями. Тело ее изгибалось от желания, она хрипло дышала, я почувствовал себя достаточно отдохнувшим для нового любовного подвига и возлег на красавицу. Сам я был роста не маленького, и мой маленький дружок был не так уж и мал, к тому же я читал Камасутру и изучал сексологию. Вечер получился очень бурным, я имел ее в разных позах и чувствовал, как она обмякает после каждого оргазма, чтобы через короткое время продолжить.

Такие любовные подвиги я был способен совершать только в молодости. Наконец, мои силы иссякли, я без чувств рухнул на перину. Тело было покрыто потом, легкие работали как кузнечные меха. Когда я немного отдохнул, графиня знаками сказала, что надо одеваться. Дрожащими руками я стал натягивать одежду, стал на подгибающихся ногах. Славный удался романчик, не каждый день удается переспать с красавицей графиней.

Обратно мы вышли прежним путем, и я уселся в карету. Не спрашивая, кучер отвез меня снова во дворец, где наиболее стойкие еще продолжали танцы и выпивали. Не найдя Филиппа, я с трудом нашел свою комнату и рухнул в постель не раздеваясь, стянув лишь сапоги. Счастливый, если бы я знал, какие приключения ждут меня впереди…


Содержание:
 0  Пушкарь : Юрий Корчевский  1  Глава 2 : Юрий Корчевский
 2  Глава 3 : Юрий Корчевский  3  Глава 4 : Юрий Корчевский
 4  Глава 5 : Юрий Корчевский  5  Глава 6 : Юрий Корчевский
 6  Глава 7 : Юрий Корчевский  7  Глава 8 : Юрий Корчевский
 8  Глава 9 : Юрий Корчевский  9  Глава 10 : Юрий Корчевский
 10  Глава 11 : Юрий Корчевский  11  Глава 12 : Юрий Корчевский
 12  Глава 13 : Юрий Корчевский  13  Глава 14 : Юрий Корчевский
 14  вы читаете: Глава 15 : Юрий Корчевский  15  Глава 1 : Юрий Корчевский
 16  Глава 2 : Юрий Корчевский  17  Глава 3 : Юрий Корчевский
 18  Глава 4 : Юрий Корчевский  19  Глава 5 : Юрий Корчевский
 20  Глава 6 : Юрий Корчевский  21  Глава 7 : Юрий Корчевский
 22  Глава 8 : Юрий Корчевский  23  Глава 9 : Юрий Корчевский
 24  Глава 10 : Юрий Корчевский  25  Глава 11 : Юрий Корчевский
 26  Глава 12 : Юрий Корчевский  27  Глава 1 : Юрий Корчевский
 28  Глава 2 : Юрий Корчевский  29  Глава 3 : Юрий Корчевский
 30  Глава 4 : Юрий Корчевский  31  Глава 5 : Юрий Корчевский
 32  Глава 6 : Юрий Корчевский  33  Глава 7 : Юрий Корчевский
 34  Глава 8 : Юрий Корчевский  35  Глава 9 : Юрий Корчевский
 36  ГЛАВА I : Юрий Корчевский  37  ГЛАВА II : Юрий Корчевский
 38  ГЛАВА III : Юрий Корчевский  39  ГЛАВА IV : Юрий Корчевский
 40  ГЛАВА V : Юрий Корчевский  41  ГЛАВА VI : Юрий Корчевский
 42  ГЛАВА VII : Юрий Корчевский  43  ГЛАВА VIII : Юрий Корчевский
 44  ГЛАВА IX : Юрий Корчевский  45  ГЛАВА X : Юрий Корчевский
 46  ГЛАВА XI : Юрий Корчевский  47  Глава I : Юрий Корчевский
 48  Глава II : Юрий Корчевский  49  Глава III : Юрий Корчевский
 50  Глава IV : Юрий Корчевский  51  Глава V : Юрий Корчевский
 52  Глава VI : Юрий Корчевский  53  Глава VII : Юрий Корчевский
 54  Глава VIII : Юрий Корчевский  55  Глава IX : Юрий Корчевский
 56  Глава X : Юрий Корчевский    



 




sitemap