Приключения : Исторические приключения : ГЛАВА ПЯТАЯ : Вилис Лацис

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18

вы читаете книгу




ГЛАВА ПЯТАЯ

1

Тем, что Ако больше не было под полубаком, куда дальновидный» Гопкинс упрятал его от любопытных взоров, он был обязан одному портовому бродяге, задумавшему среди ночи слегка поживиться. Где-то далеко на севере осталась родина этого молодца, откуда ему пришлось махнуть на Новую Зеландию, дабы избежать наказания за взлом ювелирного магазина.

Спустившись по носовому трапу, предприимчивый северянин заметил массивную дверь. Снаружи она была закрыта на крюк и для верности задвинута здоровенным засовом. Огромный ключ торчал в двери.

«Эге, кажись, шкиперская… краски, канаты и паруса», — подумал обрадованный разведчик и принялся за работу. Будучи отменным знатоком своего дела, он так тихо повернул ключ, отодвинул засов и поднял крюк, что даже корабельные крысы, в изобилии водившиеся в трюме корабля, и те не всполошились. Как только тяжелая дверь отворилась, какая-то темная фигура выскочила оттуда и ловкими прыжками вскарабкалась по трапу не палубу.

«Засыпался», — струхнул темных дел мастер. Чтобы замести следы своего деяния, он замкнул дверь каморки, задвинул засов и, не взглянув, какие сокровища таятся в этом темном углу, задал стрекача. Лишь почувствовав себя в безопасности, он хладнокровно обдумал случившееся и понял, что малость поспешил: человек, которого держали под замком в темной каморке, не мог быть другом командира корабля. Наверняка, это был какой-нибудь провинившийся матрос, на совести которого лежало нарушение дисциплины и законов его величества — такой человек не пойдет докладывать капитану про непрошеного ночного гостя. «Ну, значит, там ничего и не могло быть. Слыханное ли дело, чтобы таких ребят заключали в вещевой склад! Коллега… — с теплотой подумал северянин, — дай тебе бог удачи…»

Выбравшись на палубу, Ако увидел у раскрытых трюмов несколько незнакомых мужчин, которые при свете фонарей крутили ручные лебедки и вытаскивали из трюмов бочки с ворванью. На набережной тоже двигались люди, они принимали и катили бочки под какой-то навес. Была ночь. По другую сторону судна темнели черные воды гавани.

Спрятавшись за какую-то шлюпку, Ако с минуту разглядывал окрестность и обдумывал план дальнейших действий. Затем он бесшумно скользнул за борт, повис на руках, вытянувшись во весь рост, и в тот момент, когда громко заскрипела лебедка, — спрыгнул в воду. Никто не заметил его бегства. Вскоре Ако был далеко от освещенного пятна набережной.

Через полчаса он выбрался на мыс у выхода из порта. Отжав воду из брюк и рубахи и убедившись, что никто не гонится за ним, Ако направился вдоль берега туда, где виднелись поросшие деревьями горы. Справа мерцали огни в огромных диковинных хижинах, построенных белыми людьми на берегах залива. При свете луны маячили темные силуэты судов. Ако слегка продрог. Чтобы согреться, он зашагал быстрее, подпрыгивая на ходу и раскачиваясь. Как зверь, спасающийся от преследователей, искал он самый темный и укромный уголок в этой незнакомой местности, где каждое дерево, каждый камень и пригорок ночью казались ему угрожающими.

Спустя некоторое время Ако добрался до тихой рощи, расположенной чуть поодаль от моря. Здесь было много деревьев — не таких, как на Ригонде, — они росли тут правильными рядами, на одинаковом расстеянии друг от друга, разделенные гладкими тропинками и чистыми зелеными лужайками. В одном месте Ако наткнулся на деревянную скамейку. Отсюда можно было хорошо рассмотреть маленький остров на краю залива. Ако направился дальше и наконец очутился у густого кустарника. Словно мышь в нору, юркнул он в кусты. Несколько вспугнутых птиц поднялись в воздух. Облюбовав место поудобней, Ако присел на землю и, привалившись спиною к кусту, уснул.

Поутру его разбудил свет зари и сердитые голоса птиц — Ако примостился слишком близко около какого-то гнезда. Он поднялся и вышел на опушку кустарника. Хотелось есть. В роще не было видно ни одной кокосовой пальмы, хлебного дерева или банана. Это были странные деревья без плодов. Будь при Ако хоть удочка, он попробовал бы наловить рыбы.

Что-то неудержимо влекло Ако к берегу моря. Прячась за деревья, он стал осторожно пробираться к заливу. Слева вдали виднелся уголок порта, пароходы с дымящимися трубами, парусники со спущенными парусами. Вьщдя на побережье, Ако стал собирать мелкую рыбешку и ракушки, выброшенные на берег волнами прибоя. Он утолил голод яйцами морских птиц, которые нашел на прибрежных дюнах, и вкусными морскими водорослями, они были тут точно такие же, как на его родине.

Теперь Ако больше не мучил голод, и он почувствовал себя гораздо лучше. Едва только поднявшись над горизонтом, начало пригревать солнце. Одежда Лко высохла, прошло неприятное чувство холода. До тех пор, пока белые люди не поймают его, ему будет хорошо. Пусть здесь незнакомое место, нет хижины, где бы укрыться на ночь, и нет возможности раздобыть столь же хорошую пищу, как дома, — все же никто его не бьет, не заставляет делать то, что ему не нравится, и свирепо не кричит на него. Ако был свободен. Но если белые люди найдут его, ему опять будет плохо.

В заливе показалась черная куцая лодка со странной мачтой, из которой клубился дым. Такая же лодка подошла вчера к «Сигаллу», привязала судно позади себя и втащила в гавань. Ако удивлялся, как такая лодка может сдвинуть с места и потянуть за собой большой корабль, когда парусов на ней не видно и никто не гребет. Вот теперь она опять выводит в море какое-то судно. Ако приложил щитком руку ко лбу я пристально вгляделся в парусник. То, что европеец увидал бы лишь в подзорную трубу, островитянин рассмотрел невооруженным глазом: он узнал «Сигалл», это был его корабль, причина его бедствий и страданий. Тупоносая дымящаяся лодка тащила его в открытое море.

У Ако свалилась гора с плеч. Белые ушли в море, — они его не станут разыскивать! Он сможет жить свободно и спокойно в уединенном месте, покуда смастерит либо найдет хорошую лодку. Тогда Ако уплывет обратно на свой остров. Однажды утром, когда ригондские мужчины выедут в лагуну ловить рыбу, они увидят в море лодку Ако. Они испугаются и подумают, что опять приехали белые. Все люди убегут в кусты. Но когда Ако выйдет из лодки и громко заговорит, они узнают его. Тогда на острове будет большой-большой праздник. Все будут есть много рыбы, птицы и плодов, будут пить аву и танцевать. И Ако сделает так, что его племя больше не будет бояться белых. Плохо, ох как плохо придется белым, если они еще раз войдут на своем корабле в лагуну…

Ако мечтал, он смотрел в морскую даль на воображаемую родину, его ноздри словно бы обоняли запах цветов в долинах острова, а уши слышали песни людей и птиц. Погрузившись в мечты, он забыл о действительности; он ничего не видел и не слышал вокруг себя, поэтому сильно вздрогнул, когда за спиной внезапно раздались шаги и голос — голос белого человека окликнул:

— Хэлло, парень, ты что тут делаешь?

2

Это был пожилой мужчина с круглым, гладковыбритым лицом, одетый в простой синий матросский костюм, простроченный белыми нитками, с твердой соломенной шляпой на голове. Он был босиком. Свою обувь — порядком обтрепанные парусиновые ботинки — он держал в одной руке, а в другой нес рыболовные принадлежности. Его щеки были покрыты таким же коричневым загаром, как у всех белых, побывавших некоторое время под южным солнцем. Незнакомый мужчина сосал пустую трубку и, плутовато улыбаясь, смотрел на Ако.

В первый момент Ако хотел бежать. От незнакомца не укрылось боязливое движение юноши, и лицо его расплылось в широкую дружескую улыбку. Спокойный взгляд его серых глаз внушал доверие. Ако лишь чуть отодвинулся от незнакомца и смущенно улыбнулся в ответ.

— Страшно? — засмеялся мужчина. — Ты, верно, не здешний? Говорить умеешь, понимаешь, что я говорю?

— Мало, совсем немножко, — коверкая слова, ответил Ако.

— Ты приехал оттуда, не правда ли? — Незнакомец кивнул в сторону горизонта. — Далеко ехать, долго— долго?

Ако утвердительно кивнул головой, потом показал рукой на «СиГЭлл».

— Вон она, большая лодка, привезти меня сюда. Лодка уходит, Ако остается здесь.

Лишь теперь незнакомец заметил удаляющийся парусник. Он, казалось, смутился.

— Уходит? Все люди остались на лодке?

— Все остаться. Только Ако плыть на берег, не хотеть ехать. Белые люди сердиты, сильно кричать, бить Ако.

— Когда пришел корабль? — спросил незнакомец. — Много дней назад?

— Один день. Вчера прийти, сегодня уйти. Белые люди сидеть в хижине и много пить.

— Эге, — свистнул незнакомец сквозь зубы. — Испугались забастовки и смотали удочки. Тебя звать Ако?

— Ако.

— Это хорошо, что Ако не поехал на лодке вместе с белыми людьми. Лодка делает плохо. Нельзя ехать. Ни одна лодка не может ехать. Если Ако не поехал, тогда мне друг. Меня зовут Боби Грейн.

— Боби Грейн… — повторил Ако.

— Пойдешь со мной? Ловить рыбу, кушать рыбу и хлеб, не ехать на лодке, а сидеть на берегу и ждать, пока можно будет ехать?

— Ако, хотеть ехать, — возразил островитянин. — Хотеть свой остров.

— Я понимаю, но сегодня нельзя ехать. Можно завтра, через много дней. Боби Грейн поможет Ако вернуться на свой остров.

На таком жаргоне продолжались все их дальнейшие беседы, и оба новых закомца прекрасно понимали друг друга. Удобства ради мы все же будем придерживаться более правильных форм речи, которым позже — не за один день или неделю, а за месяцы долгого, упорного труда — научился Ако.

Поборов первоначальную робость, Ако послушался Боби Грейна и пошел с ним в глубь мыса. Оттуда просматривался весь залив с гаванью и городом. Боби Грейн закинул удочки. Ако оказался отличным помощником. Между делом они вели разговор.

— Как называется твой остров, Ако?

— Ригонда. Большой, красивый остров. Много пальм, бананов, хлебных деревьев. В лагуне много рыбы. Ни один белый до прихода корабля не бывал на Ригонде. Ако и все жители острова впервые увидели белых людей.

— Что белые делали на острове?

— Они искали пресную воду и укрепили на вершине горы такой же кусок материи, как на мачте корабля.

— Флаг. Это флаг, Ако.

— Да, флаг. Затем белый повелитель потребовал много пищи и авы, стал обходить хижины и забирать красивые вещи себе. Потом один белый схватил Нелиму, Ако не позволил, повалил белого и задержал его, пока Нелима убежала в кусты.

— Кто такая Нелима?

— Подруга Ако. Она хотела прийти жить в мою хижину и быть женою Ако. Но когда Ако вцепился в белого, остальные белые схватили его, втащили в лодку и увезли на корабль. После этого Ако не мог больше вернуться на берег. Белые люди часто били Ако, заставляли много работать и на ночь запирали в темную каморку. Потом они ловили в море больших рыб, величиною с корабль, и вытапливали из них жир. Когда все бочки были наполнены, корабль ушел дальше. Белый повелитель говорил, что отвезет Ако домой, но он солгал. И когда Ако увидел, куда пришел корабль, он ночью спрыгнул в воду и уплыл.

— Ты бедовый парень, Ако. Я рад, что встретил тебя. Я тоже плавал на кораблях далеко-далеко… Видел много островов и морей. Сейчас ни один корабль не может плыть, поэтому Боби Грейн сидит на берегу и удит рыбу. Но когда можно будет плыть, я опять вернусь на корабль и отправлюсь в море.

— А Боби Грейну не будет страшно? Белые повелители ругают, часто бьют, заставляют много работать.

— Боби Грейна ни один повелитель не смеет бить. Кто ударит, тому он дает сдачи. У Боби Грейна много друзей на кораблях, они помогут ему, если повелитель разойдется. \

— Да, Боби Грейн белый. Потому его и не бьют. Ако не белый.

— Если Ако будет на корабле вместе с Боби Грейном, белые будут друзьями Ако. Спать будут вместе, делать одно дело, есть за одним столом. Боби Грейн не позволит трогать Ако.

— Боби Грейн хороший человек, хотя он и белый. Ако верит ему. Если бы Боби Грейн приехал на Ригонду, он мог бы спокойно сойти на берег и оставаться сколько пожелает. Ако будет ему другом. Но если другие белые сойдут на берег, Ако не будет им другом. Ако друг только для хороших белых, для других — нет.

— Это правильно, парень. С собаками нечего дружбу водить. Ты, наверно, крепко хочешь попасть обратно домой?

— Да, Ако хочет. Там жизнь лучше, красивый остров, хорошие люди, много друзей. Ако тю ночам видит Ригонду, а днем думает о своих друзьях. Нелима ждет Ако, Хитахи ждет, отец, мать, брат ждут, и Ако хочет к ним. Ако не может петь ни одной песни, пока он не вернется домой.

Боби Грейн вздохнул, сочувствуя горю молодого островитянина:

— Тяжело тебе приходится, бедняга. Но расскажи, где же находится твой остров? Как туда попасть, в какую сторону плыть и как называется ближайший остров?

Ако неопределенно махнул в сторону моря: — Где-то там. Далеко-далеко. Много дней надо плыть на корабле.

— Может быть, там? — Боби Грейн показал на север.

— Может быть, там. Ако точно не знает. Поблизости нет ни одного острова. Ако никогда не бывал на другом острове, и ни один чужой человек не приезжал на Ригонду.

— Трудно тебе будет разыскать свою родину, — сказал моряк. — Море велико, в нем много островов. И никто не знает, где находится твой остров. Но не вешай голову. Может, мы когда-нибудь и услышим про твой остров. И если какой-нибудь корабль пойдет в те края, мы оба поедем туда.

— На корабле нет. Лучше на лодке, только вдвоем — Ако и Боби Грейн.

— На лодке не доплывешь до Ригонды. Подымется шторм, и лодка разлетится в щепки.

Они наудили много рыбы. Там же на берегу залива Боби Грейн развел костер и поставил в маленьком котелке варить рыбу. Неподалеку они.отыскали ключ с чистой прохладной водой. Когда уха сварилась, Боби Грейн посолил ее, затем вытащил из кармана кусок хлеба, разломил пополам и одну половину отдал Ако.

— Пообедаем и вздремнем часок.

Они начисто опорожнили котелок, поочередно ору» дуя алюминиевой ложкой Боби Грейна. Ако ополоснул котелок, и, пока его новый приятель спал в тени, он сторожил вещи. Изрядный сачок был полон рыбы. Чтобы она не уснула, сачок опустили в воду.

К вечеру волны прибоя стали накатываться на берег. Рощею, где Ако провел вчерашнюю ночь, друзья направились к городу. Заметив неуверенность Ако, Боби Грейн сказал:

— Не бойся, с тобой ничего не случится. Когда я с тобою, никто не посмеет тебя тронуть.

На окраине города, куда вплотную подступал лес с зелеными деревьями без плодов, стояла простая деревянная хибарка. Двое стариков — женщина и мужчина — оба белые, сидели на крыльце и наблюдали закат солнца. Это были родители Боби Грейна — старый портовый сторож со своею женой.

— Сколько раз тебе говорила, чтоб ты не водил домой всяких бродяг, — сказала старуха, когда Боби Грейн провел Ако во двор.

— Он вовсе не бродяга, а славный малый. Его обидели наши соплеменники. Он тебя не обременит — будь спокойна. Ако останется у нас, пока не попадет на судно, которое отвезет его домой.

— Где же его дом? — спросил старый Грейн.

— Там, на каком-то острове… — сын неопределенно кивнул в сторону бескрайнего океана. Ако тоже посмотрел туда, но ничего, кроме пустынного водного пространства, не увидел. Может быть, только ветру да чайкам ведомо, где скрывается его родина, но у них ведь нет языка и они ничего не могут рассказать.

3

— На каком дереве растут такие тонкие и пестрые листья? — спросил Ако, указывая на газету, которую в это время читал Боби Грейн. Они зашли в дом и расположились в небольшой комнатушке с окном, выходившим к заливу. Простая койка, вешалка для одежды, маленький столик и стул — вот и вся обстановка комнаты. Да еще тут был зеленый, обитый клеенкой ящик, где хранилось имущество Боби Грейна.

Ако присел на пол, скрестив под собою ноги. Боби Грейн, усевшись на кровать, при свете стеаринового огарка читал газету.

— Это лист дерева мудрости, — ответил он. — Эти маленькие закорючки означают слова. Стоит человеку посмотреть на них, и он узнает все, что происходит на свете. Это так же, как если бы он побеседовал с умным человеком, который пришел в гости и рассказал, что он повидал за день.

— Где растет такое дерево? — спросил Ако.

— Всюду, где живут умные люди, умеющие разговаривать с этими листами.

— Но почему я не слышу голоса? Разве этот лист говорит так тихо?

— У него совсем нет голоса. Он показывает знаками то; что хочет сказать.

— А что он тебе рассказывает?

Боби Грейн положил газету на колени и закурил трубку.

— Лист рассказывает, что сегодня ни один корабль не должен выходить в море. Все люди, работающие на кораблях, должны сойти на берег и оставаться там до тех пор, пока хозяева кораблей не станут платить много денег за работу.

— Что такое — деньги?

— Это такая славная вещица, на которую можно выменять все: пищу, напитки, одежду и разные украшения. Но не у всех людей есть деньги. Те, у кого их нет, трудятся, и за это им дают деньги, чтобы они могли обменять их на пищу. Но те, у кого много денег, сами не работают. Они заставляют работать других вместо себя, и за это дают им немного денег.

— Где они достали так много этих славных вещиц?

— Они выменяли их на другие хорошие вещи.

— А где они достали те другие вещи?

— Один сделал, другой скопил за долгое время, а третий добыл хитростью и сказал: «Это мое».

— А другие, у которых ничего нет, разве они ничего не сказали?

— Иногда они говорили, что это неправильно. Но никто их не слушал. Вот смотри, Ако, как оно получается: у меня нет ничего, только то, что на мне. А моему хозяину принадлежит много судов, большие дома на острове и много денег. Это оттого, что я не так хитер, как он. И когда мне хочется есть, я иду к хозяину и говорю: «Я буду делать то, что ты прикажешь, плати мне деньги». Тогда он говорит: «Работай, плавай на моем судне, стой у штурвала, крепи паруса». Он остается на берегу, а я ухожу в море и привожу полный корабль копры, мяса, дерева и другого добра. Хозяин продает эти вещи и выручает за них много денег. Мне он дает малую толику. Все остальное он забирает себе. Мне нужна пища, новые брюки и табак. Я иду к хозяину и говорю: «Дай мне эти вещи, и вот тебе деньги за это». Он дает мне немного одежды и пищи и берет много денег. Опять он остается в барыше. А когда мне больше не на что выменять у него вещи, я опять прошу, чтобы он дал мне работу. Так мы и живем. У меня никогда не бывает много денег, я всегда должен работать. У него всегда много денег, ему никогда не нужно работать.

— Почему ты не уедешь и не заживешь, как мы на Ригонде?

— Все не могут уехать. Но мы здесь пытаемся сделать так, чтобы у нас было больше денег. Вчера все мы, у кого нет денег, сошлись вместе и договорились: «Не выйдем в море, не станем работать на кораблях, пока хозяин не заплатит нам больше денег». Поэтому сегодня ни одно судно не может уйти. Мы бастуем.

— Но если рабочий не идет на работу, белый повелитель бьет его и"еапирает в темный чулан. Так он поступал со мною.

— Это он может сделать только тогда, когда один или двое рабочих не идут на работу. Если трое не идут на работу, то и тогда он бьет и сажает в кутузку. Но если ни один рабочий не выходит на работу, не ставит парусов, не становится к штурвалу, тогда хозяин не может всех избить и посадить в кутузку. Тогда он делается любезным и говорит: «Господа, сколько денег вы желаете за свою работу?» Он ведет с нами переговоры до тех пор, пока мы не пообещаем работать.

— А всегда бывает так?

— Так — нет, не всегда. Бывает, что хозяин заупрямится. Он долго не идет на переговоры с рабочими, так как знает, что у них мало денег. Когда они голодают день, два дня, много дней, им ужасно хочется есть. И хозяин дает им столько, сколько пожелает. Тогда он не дает много, потому что он победил. Когда побеждаем мы, тогда он вынужден дать больше.

— Но ведь белые все повелители. Они все коварны. Разве белые люди колотят да обманывают и своих?

— Да, они это делают, парень. Они бьют и обманывают кого только могут. И вовсе не все белые — начальники. Вот дай срок — сам увидишь.

— Боби Грейн, уедем скорее на Ригонду. Там у нас всегда будет много еды и никто не будет нам приказывать.

Боби Грейн вздохнул и мрачно улыбнулся:

— Ты ведь знаешь, что теперь уплыть нельзя. Завтра сходим в порт и посмотрим, а сейчас давай на боковую.

Утром миссис Грейн сказала сыну:

— Этого дармоеда ты спроваживай. Мы не какие-нибудь богачи, чтобы привечать всяких бродяг. Человек молодой, пусть ищет работу. Да и сам ты мог бы где-нибудь подработать.

— Все будет в порядке, мать, — улыбнулся Боби Грейн. — Не единым хлебом жив человек. Как только стачка кончится, я первое жалованье отдам тебе. Пошли, Ако.

На этот раз Боби Грейн надел матросскую робу цвета хаки и вокруг шеи повязал зеленый шедковый платок. Первым долгом они прогулялись по городу, и Боби Грейн хоть немного приучил Ако к шумам и своеобразию Чужой земли.

— Не удивляйся ничему и ничего не бойся, — говорил он. — Все, что ты тут видишь и слышишь, сделано руками человека. Например, вон та повозка, которая, рыча, бежит сама собою, — в ней лишь маленькая хитрость. В том ящике заключен сильный ветер, и тот человек, что сидит у руля, когда ему захочется, открывает отверстие в ящике, и тогда ветер гонит повозку вперед.

— Так же, как лодку? — воскликнул восхищенный Ако.

— Так же. Он только сидит и управляет. Ты тоже сумел бы, если бы научился.

Подобного рода объяснения, с помощью сравнений, Боби Грейн давал о каждом предмете. Всюду, где Ако видел чудо или нечто сверхъестественное, моряк старался развеять таинственность простыми, доступными понятиями. Таким образом он в самом зародыше уничтожил тупую мистическую боязнь, которая укореняется в сознании каждого первобытного человека при столкновении с непонятными явлениями цивилизации. В порту он показывал Ако большие пароходы, у которых не было парусов, но которые могли передвигаться быстрее парусников. И тут люди создают искусственный ветер, который крутит винт парохода и гонит тяжелую махину вперед. Понятно, что это требует большой хитрости, но этому может научиться каждый, у кого есть время и желание.

Еще много чего рассказал Боби Грейн в то утро своему спутнику о великих деяниях белых людей. Ако понял, что белые люди знают многое такое, о чем жители острова Ригонды не имеют ни малейшего представления. Они очень умные и могут сделать уйму прекрасных, нужных и весьма полезных вещей. Их жизнь, конечно, гораздо богаче, чем жизнь островитян, но в этой богатой и мудрой жизни белого племени Ако все-таки видел и чутьем угадывал много плохого, ненужного и противоречивого — контрастов, от которых следовало бы избавиться, например: богатство и… бедность, бесправие одних и… неограниченная власть других, деньг» и… нищета в лачугах.

Забастовка моряков охватила все суда, но к ней не присоединились портовые рабочие. Толпы моряков без дела шатались по набережной и глазели на погрузочные работы. И Ако слышал, как белые люди злобно орали на других белых. В одном месте он видел, как белый мужчина прогонял моряков с набережной. Когда они мешкали и не шли, он бил их по голове белой гибкой дубинкой. Боби Грейн прав, белые унижали и своих, и большинство из них отнюдь не были начальниками.

У одного небольшого парохода Боби Грейн остановился и стал внимательно наблюдать, что там происходит.

— Раньше я плавал на этом судне, — сказал он Ако. — Мы все сошли на берег, остались только капитан со штурманом. Но я вижу — сейчас там работают новые люди.

У лебедки стоял молодой нерасторопный парень. Штурман показал ему, как обращаться с лебедкой, потом ушел на шканцы и стал наблюдать за работой нового матроса. Тот в это время опускал вниз крюк крана. — Ниже, ниже! — кричали грузчики. Один из портовых рабочих ухватил гак и потянул его вниз, чтобы зацепить тюк. — Довольно, стоп! — Матрос дернул вперед рукоять лебедки. Тюк стремительно взвился вверх, потянув за собой рабочего, который в замешательстве вцепился в него. — Сумасшедший, что ты делаешь! — закричали остальные рабочие. — Давай вниз, втянешь его в блок!

В следующий миг человек, поднятый в воздух, стремительно полетел вниз, все еще вися на гаку. Когда он находился в нескольких футах от палубы, лебедчик снова дернул рукоятку вперед и крюк опять взвился вверх. Довольно долго он таким манером дергал рукоятку и заставлял плясать живой груз высоко в воздухе иад открытым трюмом. Человек все это время находился между жизнью и смертью. Рабочие видели — дерни недотепа-матрос гак еще выше, рука висящего неминуемо попадет в блок и человек вместе со стрелой лебедки грохнется на палубу. Отпусти он рукоятку — человек упадет в трюм и разобьется. Все растерялись, кричали, размахивали руками, приведя в еще большее замешательство несчастного штрейкбрехера, который, словно одурев, толкал взад и вперед рукоятку, позабыв прикрыть пар и остановить лебедку.

Тогда Боби Грейн могучим прыжком перемахнул на палубу парохода и подскочил к лебедке. Оттолкнув неумелого матроса, он в одно мгновение укротил строптивую машину и плавно опустил вниз напуганного человека. Товарищи схватили его за ноги и оттащили подальше от люка. Нервы пострадавшего матроса не выдержали — скрючившись на палубе, он забился в истерике. А Боби Грейн, прикрыв пар в лебедке, решительными, быстрыми шагами подошел к штурману и влепил ему здоровенную оплеуху.

— За что? При чем тут я? Это ведь он крутил! — взревел разъяренный штурман.

— Он не повинен в своей глупости, — спокойно отвечал Боби Грейн. И еще одна пощечина зарделась на щеке штурмана. — Это за то, что ты принял на работу штрейкбрехера и поставил к лебедке молокососа.

Боби Грейну не пришлось ударить в третий раз. По сходням на палубу ворвались двое полицейских. Один из них с такой силой ударил Боби Грейна резиновой дубинкой по голове, что тот пошатнулся. Затем оба схватили его за руки, завернули их за спину и свели Боби на берег.

Видя, что его друга обижают, Ако хотел броситься на помощь. Боби Грейн издали замотал головой и крикнул: — Айда, Ако, беги домой и расскажи! Удирай!

Белые люди куда-то увели друга Ако. Грубой и безжалостной была их хватка. И никто из тех, что собрались на берегу, не сделал попытки вмешаться, помочь Боби Грейну. «За что его били, за что увели? — думал Ако. — Не за то ли, что он спас человеку жизнь? Странные люди эти белые».

4

Ако не умел читать, не знал названия ни одной улицы и все же разыскал домишко старых Грейнов, так как в его памяти запечатлелись все детали дороги. Старый портов"ый сторож всю ночь бодрствовал, охраняя один из товарных складов. Теперь он спал, и Ако встретила мать Боби с незнакомым пожилым мужчиной, которого трудно было назвать белым, такое у него было необычное иссиня-красное лицо.

— Где Боби? — тотчас же спросила миссис Грейн. — Верно, опять забрался в кабак?

— Боби ударил белого человека, — ответил Ако. — Двое белых мужчин били Боби и увели его.

— Эх… — с внезапно вырвавшейся досадой крякнул незнакомый мужчина. — Стало быть, зря я пришел. «Нимфа» не может ждать, пока Боби отсидит под арестом. А нам позарез нужен толковый боцман.

— Мистер Севедж, значит, вы думаете, что Боби придется долго сидеть? — заволновалась миссис Грейн. — Выходя нз дому с этим бродягой, он не брал в рот ни одной капельки. В трезвом виде Боби никогда не дерется. Как же понять такое происшествие?

— Надо спросить у этого таракана. Хэлло, парень, где это было, когда Боби ударил белого мужчину?

— На корабле. Боби рассердился на белого повелителя, взбежал на корабль и ударил его раз, потом еще раз.

— Ну да, тогда ясно, — прищелкнул языком мистер Севедж. — Боби избил какого-нибудь штрейкбрехера. Тогда и думать нечего, что до конца забастовки его выпустят. Сумасшедший человек! А мне так бы нужен боцман. «Нимфа» не может ждать окончания стачки.

— Мистер Севедж, вы доставили бы мне большое удовольствие, освободив нас от этого дармоеда, — миссис Грейн, как просительница, погладила рукав краснолицего человека. — Может, вам на корабле он бы сгодился, а мы прямо ума не приложим, что с ним делать.

Севедж оценивающе оглядел Ако с головы до ног. О предложении миссис Грейн стоило подумать.

— Откуда ты родом? Где твой дом? — спросил он.

— Оттуда, — показал Ако вдаль. — Ригонда, большой остров, далеко отсюда.

— Как ты приехал?

— Ако работал на корабле. Белые люди привезли сюда, сказали, что отвезут домой. Ако не хочет оставаться, Ако хочет домой… на Ригонду. Ему не нравится. Чужая земля.

Голос мистера Севеджа стал дружелюбнее и ласковей.

— Ако может попасть домой, если он желает. Тогда Ако должен пойти вместе со мною на корабль. Большой корабль, красивый корабль, хорошая жизнь, мало работы. Корабль пойдет на Ригонду.

— Но Боби Грейн говорил, что ни один корабль не может идти, пока белый повелитель не станет платить много денег.

— Я буду платить много денег, мой корабль может идти. Ну, пойдет Ако со мною на корабль?

— Если белый повелитель повезет Ако на Ригонду, тогда Ако пойдет с ним и будет работать. Денег вовсе не будет спрашивать.

— Олл раит! Скажите мне спасибо, миссис Грейн. Этот парень больше не будет обременять вас.

— Да благословит вас бог, мистер Севедж! Я надеюсь, что Боби вы об этом не скажете ни слова. Он может рассердиться. Вы же его знаете.

— Не беспокойтесь, миссис Грейн. До Ливерпуля далеко. После сдачи груза «Нимфа» пойдет в док и экипаж получит расчет. Надеюсь, что на обратный рейс я смогу набрать новую команду. Ну, Ако, если у тебя есть какие-нибудь вещи, забирай их да пойдем.

— Все вещи Ако на нем. Ако может идти.

— Олл раит! До свидания, миссис Грейн.

— Всего доброго, мистер Севедж.

Старая леди подала краснолицему джентльмену руку, легонько толкнула Ако в плечо и проводила их взглядом.

— Что Ако делал на корабле? — расспрашивал по дороге в порт Севедж, штурман трехмачтового барка «Нимфа».

— Ако мыл палубу, натягивал паруса и лазал на мачту, — расрказывал юноша. — Ако долго резал больших рыб и вытапливал жир.

— Ага, значит, ты был на китобойном судне.

— Большее рыбы — как корабль. Белые люди их убивали и резали на куски.

— Теперь тебе не нужно будет резать рыб и мыть палубу. На моем судне легкая работа. Один раз поднять паруса и управляй кораблем. Ако будет сидеть на мачте и смотреть, где находятся другие суда.

— У Ако зоркие глаза, далеко видят. Он скажет, когда будет Ригонда.

— Вот и хорошо. На Ригонде я тебя отпущу, если ты захочешь.

Бурная радость кипела в груди юноши: он поедет домой! Еще только немножко обождать, пока корабль дойдет до тех мест, тогда опять настанет хорошая жизнь. «Нелима, Нелима… мы выстроим хижину и выдолбим пирогу. Утром Ако будет отправляться на рыбную ловлю в лагуну, а Нелима разожжет огонь. По вечерам мы. все будем собираться на берегу залива, долго будут звучать песни и долго будут плясать молодые островитяне. Ако будет много смеяться, он давно не смеялся. И Нелима будет смеяться, и Онеага, Тули, Хитахи. Ловаи взберется на пальму и будет сбрасывать вниз орехи, Манго стрелой убьет птицу и скажет: „Это тебе, Ако, тебя долго не было с нами“. Все усядутся вокруг костра и будут слушать рассказы Ако о белых людях и Чужой земле. Жаль, что там не будет Боби Грейна. Ако с друзьями Построили бы ему хижину и сделали лодку; они вместе ловили бы рыбу. Но, может быть, он приедет позже. На острове все будут любить Боби Грейна, потому что он друг Ако… хороший белый человек».

Доверие, которое своим дружеским отношением заслужил Боби Грейн в глазах Ако, естественным образом Ако перенес на мистера Севеджа. Ако полагал, что он друг Боби Грейна, следовательно такой же хороший человек, как Боби. Поэтому Ако ни на минуту не усомнился в посулах Севеджа, верил каждому его слову и доверчиво надеялся на скорое исполнение своих заветных желаний.

В самом отдаленном углу порта стоял трехмачтовый парусник. Груз был уже принят, корабль приведен в порядок и мог хоть сейчас отправляться в путь. Эта проклятая забастовка! Не могли они обождать пару дней, пока «Нимфа» не отчалит! Теперь капитану Хемсону со своим верным помощником Севеджем приходилось, как собакам, бегать по разным помойным ямам и вербовать всякий сброд — пьяниц, лодырей, заморышей и разных проходимцев, которых в другое время не пустили бы на палубу. И слава богу еще, чтс на свете были такие отбросы, которым все нипочем, а то «Нимфа» могла бы неделями дремать в порту, дожидаясь, когда окончится стачка. А каждый праздно проведенный день стоил денег, больших денег.

— Где Грейн? — спросил капитан Хемсон, как только Севедж со своим спутником взошли на палубу. — Не застали? Не захотел идти?

— Грейн избил штрейкбрехера и посажен за решетку. Кроме того, мне кажется, он с «ами и разговаривать не стал бы.

— Проклятие! — сплюнул капитан. — Неужели нам и в самом деле придется идти в плавание без настоящего боцмана? Кто же будет управляться с этими бандитами?

— Это придется делать мне или вам.

— Мы оба поседеем на этом деле.

— Может быть, действительно подождать, пока окончится забастовка?

— Нет, только не это! — тотчас вспылил Хемсон. — В кубрике у нас уже дрыхнут четыре недоноска. К вечеру мне обещали доставить еще восьмерых. Следующей ночью тронемся в путь. А это что за тип?

— Это какой-то полинезиец. Я нашел его у стариков Грейнов. Он плавал на китобойном судне и готов работать на нас.

— Отошлите его в каюту, пусть не маячит на палубе. Тут вечно слоняются разные типы. Как бы не сманили на берег или не пристрелили.

Севедж отвел Ако в матросский кубрик. В тяжелом похмелье, прямо в верхней одежде, там спали на койках четверо мрачных субъектов.

— Это будет твоя койка, — показал штурман Ако какую-то клетку во втором ярусе. — Если захочется есть, поищи в шкафчике, только не выходи на палубу.

—А что мне сейчас делать?

— Ничего. Жди до вечера, тогда отчалим.

Спящие кряхтели, стонали и бормотали во сне непонятные сердитые слова. В каюте был спертый, тяжелый воздух. Ако не понравились новые соседи — они были такие же, как на «Сигалле», с грубыми суровыми лицами, грязные и угрюмые. Ни один из них не походил на Боби Грейна. «Станут они меня бить или нет, когда проснутся?» — беспокоился Ако.


Содержание:
 0  Потерянная родина : Вилис Лацис  1  ГЛАВА ПЕРВАЯ : Вилис Лацис
 2  ГЛАВА ВТОРАЯ : Вилис Лацис  3  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Вилис Лацис
 4  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Вилис Лацис  5  вы читаете: ГЛАВА ПЯТАЯ : Вилис Лацис
 6  ГЛАВА ШЕСТАЯ : Вилис Лацис  7  ГЛАВА СЕДЬМАЯ : Вилис Лацис
 8  ГЛАВА ВОСЬМАЯ : Вилис Лацис  9  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ : Вилис Лацис
 10  ГЛАВА ДЕСЯТАЯ : Вилис Лацис  11  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ : Вилис Лацис
 12  ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ : Вилис Лацис  13  ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ : Вилис Лацис
 14  ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ : Вилис Лацис  15  ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ : Вилис Лацис
 16  ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ : Вилис Лацис  17  ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ : Вилис Лацис
 18  ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ : Вилис Лацис    



 




sitemap