Приключения : Исторические приключения : Глава 11 НАСТОЯЩЕЕ : Дороти Лаудэн

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10

вы читаете книгу




Глава 11 НАСТОЯЩЕЕ

Микаэла побежала вперед в клинику. Сейчас все зависело от оперативности ее действий, и она еще раз порадовалась, что у нее есть такая толковая помощница, как Колин.

Пока Микаэла сидела в кафе, девочка позаботилась о том, чтобы в больнице все было готово для какого-нибудь внезапного случая. И доктор Куин всегда могла быть спокойна за то, что промытые и стерилизованные инструменты окажутся на месте и в порядке.

Роберт, муж Грейс, прибежал сразу же, едва услышав крики жены. Тут же оказался и Салли, который в это время был в мастерской кузнеца. Он и помог отвезти Грейс в клинику доктора Майк.

Теперь раненая женщина лежала в приемной на носилках и тяжело дышала.

— Я ничего не вижу! — сдавленно стонала она. — Доктор Майк, я смогу снова видеть?

— Не беспокойтесь, — пыталась утешить ее Микаэла, — сейчас мы что-нибудь сделаем.

Она взяла лупу, которую ей протянула Колин, и осмотрела глаз пациентки.

— Роберт, — обратилась она к кузнецу, который поддерживал голову жены, — прошу вас, окажите мне одну услугу. Разыщите Дэвида.

Роберт поколебался. Но затем еще раз успокаивающе погладил Грейс по плечу и вышел за дверь больницы.

Микаэла бросила извиняющийся взгляд в сторону Салли, который держал пациентку за руку.

— Он специалист в области глазной медицины, — объяснила она.

Вместо ответа Салли вздохнул так, что было слышно. Микаэла накапала на салфетку немного хлороформа.

— Вдохните это, — велела она Грейс, которая от боли и ужаса металась из стороны в сторону. И уже через несколько секунд пациентка успокоилась.

Микаэла снова взяла в руки лупу.

— Один осколок повредил роговицу, — сказала она, и в этот момент дверь приемной распахнулась.

По напряженному выражению лица Салли доктор Куин догадалась, что в приемную вошел Дэвид.

— Микаэла, что случилось?

На лбу Дэвида выступили капельки пота. Должно быть, он спешил, как только мог. Вслед за ним вошел Роберт.

— Роберт, — повернулась доктор Майк к кузнецу, — прошу вас, подождите за дверью и заберите с собой Брайена, — добавила она, подталкивая к нему мальчика, который стоял у носилок рядом с сестрой и внимательно следил за всем происходящим.

Роберт опять поколебался, нервно комкая в руках свою кепку.

— Хорошо, доктор Майк, если вы так считаете, — сказал он скрепя сердце и увел за собой мальчика.

Как только кузнец вышел, Микаэла повернулась к Дэвиду.

— Спасибо, что ты так быстро явился на мой зов. Но дело обстоит гораздо хуже, чем я думала, когда просила привести тебя сюда. Взгляни сам! — И она сунула в руки Дэвида лупу и поднесла поближе лампу. — Один осколок глубоко засел в роговице. Я думаю, его не удастся просто так извлечь.

Дэвид отрицательно покачал головой, напряженно всматриваясь через лупу в поврежденный глаз.

— Нет, это не годится. Если ты потянешь осколок, он повредит окружающие ткани. Тебе придется сделать надрез чуть повыше и только через него удалить осколок.

— Но мне никогда не приходилось делать такие вещи. Я даже не знаю, какой глубины делать этот надрез, — вздохнула доктор Майк. — Пожалуйста, Дэвид, а не смог бы ты…

— Нет, — твердо ответил Дэвид, не дав Микаэле договорить до конца. — Я уже семь лет не держал в руках скальпель.

— Но зато у тебя есть в этом опыт, — пыталась уговорить его Микаэла.

Но Дэвид покачал головой:

— Мне очень жаль, Микаэла.

— Дэвид! — В голосе Микаэлы послышалась настойчивость. — Я много раз видела тебя за операционным столом. И ты никогда ни секунды не сомневался в том, что должен был делать. Ты спас стольких людей. Я умоляю тебя, ты — единственный шанс Грейс.

В продолжение какого-то мгновения казалось, что атмосфера так напряглась, что вот-вот взорвется. Было слышно только дыхание раненой.

Дэвид беспомощно огляделся. Наконец его взгляд наткнулся на глаза Салли. И этот длинноволосый человек кивнул своему сопернику.

Дэвид глубоко вздохнул.

— Есть у тебя… катарактный скальпель?

— Конечно! — Голос Микаэлы выдал громадное облегчение, вызванное согласием Дэвида.

Не дожидаясь, когда ее об этом попросят, Колин принесла Дэвиду все необходимое для предоперационного мытья рук. И Дэвид привычно начал готовиться к операции так, будто и не было этих семи лет.

— Пожалуйста, подержи глаз раскрытым, — обратился он к Микаэле, берясь за инструменты. — Салли, если бы вы еще наклонили лампу поближе…

Микаэла подчинилась его распоряжению. Второй рукой она держала лупу так, чтобы Дэвид мог действовать обеими руками в скупом свете керосиновой лампы, поднесенной близко к лицу Грейс.

— Я сделаю разрез таким образом, чтобы осколок можно было выдавить через него, — объяснял он, тогда как рука его спокойно и уверенно работала над глазом пациентки.

Микаэла тоже как могла сконцентрировалась на своей задаче в этой операции. В этот момент она не хотела думать о том, как действует на Салли эта сцена: она и Дэвид, занятые, как много лет назад, одним общим делом у операционного стола. И тем не менее временами она чувствовала взгляд Салли, обращенный на нее и Дэвида в то время, как он держал лампу, стоя по другую сторону носилок.

— Он выходит! — Напряжение Микаэлы отпустило ее так же, как осколок оставил глаз Грейс— Еще немного, и ты его возьмешь.

Взгляд Дэвида все еще оставался напряженным. Но вот черты его лица расслабились. Он поднял пинцет. Между его металлическими кончиками поблескивал прозрачный, как кристалл, стеклянный осколочек.

— Наложи на глаз немного антисептической мази и завяжи его, — сказал он, откладывая осколок в маленькую чашку.

И затем, словно нагоняя упущенное время, поспешно набросил на себя пиджак, снятый перед операцией, и направился к выходу.

Но в последний момент Микаэла остановила его.

— Дэвид… — Она смотрела в его лицо, лицо молодого врача, которого она любила и которым восхищалась. — Спасибо тебе! — Это было все, что она смогла в этот момент произнести.

Дэвид первым вышел из больницы. Как только он появился в проеме двери, к нему бросился Роберт.

— Ну, как она?

Дэвид успокаивающе улыбнулся ему.

— Уже хорошо, — ответил он, опуская рукава рубашки и застегивая манжеты. — Осколок мы удалили. Какое-то время глаз будет завязан, но никаких осложнений быть не должно.

Лицо кузнеца просияло. Он схватил руку приезжего и принялся ее благодарно трясти.

— Спасибо, спасибо вам большое. Как я рад, что вы оказались здесь!

И он тут же побежал взглянуть на свою жену, а Дэвид направился в сторону церковной площади, мирно нежившейся в лучах послеполуденного солнца.

Но уже через несколько шагов он почувствовал, что кто-то его нагоняет. Он мельком оглянулся. Салли догнал его и теперь молча шагал рядом, не говоря ни слова.

— Я должен просить у вас прощения, — начал Дэвид. — Вы были правы, мне надо было сказать, кто я.

Салли пожал плечами.

— Когда вы узнали ситуацию Микаэлы, вы собирались уехать из города. Но я сам же помешал вам сделать это. И если бы не это, возможно, все было бы иначе.

Дэвид вздохнул.

— Да, может быть. Но я не смог устоять. Все эти годы я тосковал по ней, все время пытаясь забыть ее и ради этого пускаясь в скитания по горам и лесам. Но красота природы постоянно напоминала мне о ней.

— Власть чувств над нами велика, — ответил Салли. — Это власть природы, и мы не в силах справиться с нею своими силами. После смерти моей жены я был уверен, что уже никогда никого не смогу полюбить. Я думал, что до конца жизни останусь один. И уже свыкся с этой мыслью. Я никак не мог рассчитывать, что встречу Микаэлу.

Дэвид кивнул.

— Да, то же самое было и со мной. И вот она опять вдруг возникла передо мной. И я снова узнал, что такое любовь.

День близился к своему концу. Микаэла провела вечер одна с детьми — без Салли и без Дэвида. И она вдруг ощутила, как ей недостает обоих. После операции у нее не было времени поблагодарить их обоих за помощь. Теперь она надеялась, что такая возможность представится ей в ближайшие дни.

Она вышла во двор, чтобы зачерпнуть воды из дождевой бочки для вечернего умывания. Странный шум заставил ее вздрогнуть. Микаэла давно уже привыкла к природным звукам, но это было другое. Она испуганно подняла голову.

Из темноты выступил чей-то силуэт, приближаясь к ней.

— Салли! — с облегчением воскликнула Микаэла, узнав его. — Что ты здесь делаешь, почему не заходишь?

— Мне надо тебе кое-что сказать, — ответил он. Затем подошел к ней ближе и нежно коснулся ее руки. Глаза его, еще вчера сверкавшие гневом, теперь смотрели на нее с нежностью и страстью. — Микаэла, я люблю тебя.

Микаэла почувствовала, как ее глаза наполняются слезами.

— О, Салли! Пожалуйста, я не хочу, чтобы ты думал, что я…

Салли медленно покачал головой, чтобы она не продолжала.

— Ситуация, в которой мы оказались, для меня достаточно тяжелая. Но теперь я знаю, что и для тебя она не легче. Микаэла, я по-прежнему хочу, чтобы ты стала моей женой. Но прежде всего я хочу, чтобы ты была счастлива. Ты должна послушаться своего сердца, и решение твое должно быть свободным. И каково бы оно ни было, я приму его без обиды.

Слеза скатилась по щеке Микаэлы. Салли притянул ее к себе. Она ощутила на своем лице прикосновение его волос, близость его тела, вдохнула его запах, такой родной и близкий, и хотела что-то сказать.

— Сейчас не говори ничего. Я только хотел, чтобы ты это знала, — прошептал Салли.

И он отстранился от Микаэлы и ушел, пробираясь через кусты так же бесшумно, как и явился.

Ситуация, в которой оказалась Микаэла, была фатальной. Она не была сторонницей половинчатых решений, но все же решила последовать совету своей подруги Дороти: если есть возможность найти для всех троих правильное и справедливое решение, с этим не надо торопиться. Сколько раз она портила дело только своим пылким и невзвешенным поведением. Сейчас для нее важнее всего были покой и невозмутимость духа, хоть именно это и давалось Микаэле труднее всего.

Она не старалась избегать обоих мужчин, но с грустью заметила, что Салли делает все для того, чтобы не попадаться ей на глаза. Дэвид же, напротив, все чаще искал ее общества.

Однажды утром она согласилась, чтобы Дэвид показал ей в лесу одно свое открытие. Поскольку Дэвид по-прежнему продолжал заниматься биологическими изысканиями, она ожидала, что он покажет ей какое-нибудь редкое растение или редкостный вид животного.

Они вместе пересекли лес. В одном месте им пришлось перебираться через ручей. При этом они непроизвольно взялись за руки, да так больше и не разжали рук. Это было точно так, как в прежние времена, когда они совершали уединенную прогулку по лесу. Вообще, эта вылазка, казалось, вернула им частицу их юности. Микаэла ощущала легкость, от которой уже давно отвыкла, да и Дэвид, казалось, час от часу становился здоровее и моложе. А может, все дело было в том, что Микаэла больше не замечала его хромоты, да и его лицо, отмеченное шрамами, казалось ей таким же, как семь лет назад.

Внезапно Дэвид остановился и указал ей вперед. На расстоянии в несколько метров Микаэла увидела группу мужчин, очевидно строительных рабочих, которые валили и распиливали деревья.

— Что бы это могло значить?

— Это рабочие из горнорудного общества, — объяснил Дэвид. — Они хотят запрудить реку. Они построят здесь дамбу и затопят долину. Через несколько лет никто уже не будет помнить, что когда-то здесь стоял лес.

— Но как это может быть? — спросила Микаэла. — Кто разрешил?

— Подобные вещи разрешает правительство, — ответил биолог. — Оно разрешает все, что приносит прибыль. А то, что здесь будет полностью уничтожен живой лес, никого не беспокоит.

Микаэла некоторое время наблюдала, как работают лесорубы. Они подтаскивали могучие стволы поваленных деревьев и распиливали их.

— Эта земля принадлежит не горнорудному обществу, — тихо сказала она. — Это исконные владения шайонов. Почему против этого никто не протестует?

— Во-первых, это еще мало кто заметил. Но я послал статью в вашингтонскую газету. Надеюсь, они опубликуют мое сообщение.

— Но не будет ли уже поздно? — Микаэла погладила рукой ствол гигантского дерева. — Какие великолепные старые деревья. Если они погибнут, никто уже не сможет их восстановить.

— Да, восстановить их уже нельзя. — И он увлек ее за собой, уводя с этого места, где они только беспомощно наблюдали за работой лесорубов. — Тем не менее кое-что мы все же в силах предпринять, — продолжил он. — Чем шире поднимется волна протеста, тем больше надежды на успех.

Микаэла кивнула.

— Так же как было с нашей борьбой против рабства. Помнишь речь, которую мы с тобой составляли вместе? Это было так чудесно — иметь общую цель. Мы писали всю ночь, а когда взошло солнце, отправились гулять на реку Чарльз. И тогда я загадала желание, чтобы это время никогда не прошло, — добавила, она с застенчивой улыбкой.

Дэвид остановился как вкопанный и посмотрел на Микаэлу. Ее лицо от прогулки на свежем воздухе, а еще от волнения, вызванного воспоминаниями о прошлом, зарумянилось и расцвело.

— Микаэла, и я в тот раз загадал то же самое желание. — Он обнял ее за плечи. — И теперь это желание может исполниться. Это время не должно уйти в прошлое.

Микаэла почувствовала, как забилось ее сердце. Оно чуть не вырвалось у нее из груди, когда Дэвид притянул ее к себе.

— Микаэла, я люблю тебя. И ты тоже меня любишь. Он коснулся ее губ своими, и они слились в долгом поцелуе.

Микаэла попросила Дэвида, чтобы он не провожал ее домой. Эта прогулка по лесу мало способствовала упорядочению ее чувств, ей необходимо было побыть одной и успокоиться перед тем, как она покажется на глаза детям..

Но она все еще была не в себе, когда дошла до своего дома. Еще издали она услышала ликующие крики детей, а когда подошла поближе, то поняла причину.

У них в гостях был Салли. Он приехал на велосипеде и теперь учил Брайена кататься на нем. Одной рукой он держал велосипед, а другой придерживал Брайена за плечо, придавая ему уверенности.

— Держи меня крепче! — крикнул Брайен, осторожно нажимая на педали.

— Держу, Брайен, держу! — отвечал Салли, и на лице его впервые за долгое время появилась та мальчишеская улыбка, которую Микаэла так любила.

— Ну, ты держишь? — Брайен поехал быстрее.

— Да конечно же!

Но даже издали Микаэле было видно, что Салли уже отпустил велосипед. Брайен ехал один, а Салли просто бежал рядом.

— Мама, я еду! Салли, ну все, отпускайся! — вопил Брайен в волнении и восторге.

— Да я тебя давно уже отпустил! — отозвался Салли. Брайен ехал сам. Гордая улыбка озаряла его лицо. Около Микаэлы он остановился, и Салли, словно добрый ангел-хранитель, был тут как тут, чтобы подхватить велосипед, когда мальчик спускался на землю.

— Мама, я умею ездить на велосипеде! — воскликнул он, бросаясь в объятия своей приемной матери.

— О, я так и знала, что ты сразу научишься, — похвалила его Микаэла, прижимая мальчика к себе. И потом повернулась к Салли: — Спасибо, Салли. Как хорошо, что ты находишь время для детей.

— Это они находят для меня время, — ответил он, тогда как на лице его все еще светилась счастливая улыбка. — Ну, а теперь я пойду, — сказал он и снова посерьезнел. — До свидания, Микаэла.

. — Разве ты не останешься с нами поужинать? — спросила Микаэла, обескураженная резкой переменой его настроения.

Но Салли покачал головой.

— Нет, спасибо.

Глаза его встретились с глазами Микаэлы, и она, к своему удивлению, не заметила в них ни обиды, ни отчуждения. Скорее в них была печаль и некоторая дистанция. Затем он вскочил на свой велосипед и уехал, скрывшись в вечерних сумерках.

Микаэла задумчиво последовала за детьми в дом.

Брайен принялся чистить картошку. Микаэла залюбовалась его умелой работой. Уж если судить по ловкости пальцев, Брайен вполне мог сойти за ее родного сына.

Но Колин отвлекла ее от этих радостных мыслей, которые в последнее время стали для Микаэлы такой редкостью.

— На сколько человек накрывать? — спросила девочка.

— На четверых, — ответила Микаэла.

Колин уже держала в руках пятую тарелку. Теперь она отставила ее назад на полку.

— Разве Дэвид не придет?

— Нет, — сказала Микаэла, и ей почудилось, что она услышала тройной вздох облегчения. — Я знаю, он вам не нравится, — продолжила она с некоторым раздражением. Но тут же взяла себя в руки. — И я знаю также, насколько вам нравится Салли. Вы не хотите быть непорядочными по отношению к Салли. Но вы должны дать шанс и Дэвиду. Он этого заслуживает.

— Салли сказал нам то же самое, — ответила Колин, пренебрежительно вздернув брови. — Он говорит, что мы должны вести себя прилично.

Микаэла удивленно оглянулась:

— Он правда так сказал?

— Да, как раз перед твоим приходом, — подтвердил Брайен. — И еще он сказал, чтобы мы не оказывали на тебя давления, ты сама должна принять решение, потому что это твоя жизнь. Мы вырастем, и у нас будет своя жизнь.

И он бросил следующую очищенную картофелину в кастрюльку к остальным.

Микаэла пододвинула к себе стул. Она вдруг почувствовала, что не в силах стоять на ногах.

Ей понадобился целый вечер на раздумья о том, как ей расценивать слова Салли. Как могло случиться, что за два дня так резко изменилось положение фронтов? Если вначале Дэвид готов был отказаться от своих притязаний на нее, то теперь Салли отступал все дальше. Дэвид же, напротив, занимал в ее жизни все больше места. Неужто Салли устраивало такое развитие событий? Или его поучения детям зиждились на желании видеть Микаэлу счастливой, даже если это стоило ему утраты собственного счастья?

Она еще не успела остановить свою повозку около больницы, как услышала, что ее кто-то окликнул с противоположной стороны улицы. Усталая и невыспавшаяся — в последнее время ей с трудом удавалось заснуть ночью, — она обернулась.

К ней шел Дэвид, быстро, насколько ему позволяла хромота.

— Микаэла, представь себе, я только что получил телеграмму из Вашингтона. Газета мне ответила. Они опубликуют мою статью.

На лице Микаэлы отразилась радость.

— Но это же замечательно! А я и не думала, что они ответят так быстро.

Дэвид протянул ей руку, чтобы помочь сойти с облучка.

— Я и сам не ожидал, — сказал он, счастливо смеясь. — Идем пройдемся немного, — предложил он.

— Ну, если ты хочешь… — ответила Микаэла в нерешительности. Ей было совестно бросать больницу и свою работу, но она видела, что Дэвиду необходимо поговорить с ней с глазу на глаз.

— Дело обстоит так… — начал Дэвид, направляясь в сторону церковной площади, где было не так оживленно. — Они хотят, чтобы я приехал в Вашингтон. И я рад этому, поскольку надеюсь, что в Вашингтоне мне удастся больше сделать для того, чтобы остановить строительство этой плотины. Но мне хотелось бы знать одно. — Он остановился и взял руки Микаэлы в свои. — Я хотел бы снова вернуться сюда, как только моя миссия в Вашингтоне будет исполнена. А ты бы хотела моего возвращения?

Он пытливо вглядывался в лицо Микаэлы, и она снова увидела в нем юношеские черты ее первой любви.

— Мы предназначены друг для друга, Микаэла, — уверенно продолжал он, — я это чувствую и знаю. И мы могли бы продолжить все то, что прервалось семь лет назад.

— Но это… это не так просто, — с запинкой сказала Микаэла и, осторожно отняв у него свои руки, вздохнула. — Ведь все это время жизнь продолжалась. И она наложила на меня некоторые обязательства и ответственность. Перед детьми, например…

— Мы могли бы выполнять эти обязанности сообща, — предложил Дэвид.

Микаэла помедлила. Мысли ее начали беспорядочно метаться.

— И к тому же еще… Она смолкла.

— Салли, — закончил за нее Дэвид. Взгляд его все еще согревал ее своей сокровенной теплотой. — Ты его любишь? — тихо спросил он. — Ты любишь его больше, чем меня?

Микаэла почувствовала, как глаза ее наполняются слезами. Она так долго считала Дэвида погибшим и навеки потерянным. Почему ей опять предстоит новая разлука с ним? Почему ей заново приходится переживать эту боль, которая все в ней переворачивала?

— Неужели ты действительно хочешь это знать? — ответила она наконец.

Дэвид тихо опустил голову. Это походило на кивок многозначительного понимания.

— Я… завтра я уеду, — сказал он прерывающимся голосом. — И больше уже не вернусь.

— О, Дэвид! — вздохнула Микаэла. И затем в последний раз упала ему на грудь. Она чувствовала его дыхание, ощущала трепет его израненного тела. — Мы пережили твою первую смерть. Переживем и эту разлуку. Ведь жизнь продолжается.

Микаэла не стала торопиться в свою больницу. Да и зачем? Она все равно не смогла бы сейчас сосредоточиться на работе. Вначале ей нужно было восстановить ясность в мыслях и покой в сердце.

Она брела в одиночестве по лесу, проходила между старыми деревьями и вышла на луг Орхидей, куда она привела когда-то Дэвида и где в ней впервые ожили мысли о прошлом. Но теперь она оставила это прошлое позади. Единственное, что она сохранила при себе, — это воспоминание о юношеской любви, о мечтах, которым никогда не суждено исполниться, хотя надежда на это ненадолго воскресла в ней. Теперь она должна была примириться с реальностью, с настоящим и со всем тем, что составляло теперь ее жизнь.

Еще издали она заметила маленький одинокий вигвам и услышала ритмичные удары топора. Кто-то рубил дрова. Но на сей раз это не были рабочие из горнорудного общества.

Возле могучего пня Салли навалил целую груду чурбаков. Он механически брал по одному чурбаку, ставил их на колоду и мощными ударами топора раскалывал на поленья. Ярость его движений выдавала все его внутреннее напряжение, причинявшее ему муки. Микаэла догадалась, каких усилий стоило ему держаться по отношению к ней корректно и вежливо.

Тут он невзначай поднял глаза и увидел доктора Майк, которая шла к нему через луг. По лицу его пробежала судорога.

— Что тебе нужно? — резко спросил он. Видимо, физическая работа давала ему возможность сорвать зло. А может, он хотел таким образом заранее защититься от того, что Микаэла могла сейчас сообщить ему?

— Я хотела поблагодарить тебя, — ответила она. И не успела закончить фразу, как уже поняла, что ее слова помимо ее воли прозвучали как начало прощания.

— Ах вот как! И за что же? — Салли с размаху ударил топором по чурбаку.

— За все, что ты для меня сделал. — Микаэле никак не удавалось подобрать более обнадеживающие слова. — За то, что ты предоставил мне свободу.

Салли на короткий момент прервал свою работу, чтобы взглянуть ей в лицо. Потом он снова отвернулся, чтобы взяться за очередной чурбак.

— Итак, решение ты приняла?

— Да, — твердо ответила Микаэла.

— Я знал, что ты его любишь.

Топор вонзился в дерево с еще большим ожесточением, чем раньше.

— Я всегда буду любить Дэвида, — ответила Микаэла. — Но он принадлежит прошлому. А я сделала выбор в пользу настоящего. Салли, мое настоящее — ты, — с нажимом добавила она. — Если, конечно, ты еще хочешь.

— Если я хочу чего? — Салли перестал колоть дрова. Он повернулся к Микаэле и посмотрел на нее. Глаза его вдруг обрели прежнюю прозрачность и ясность. Все темное, печальное и гневное мгновенно улетучилось из них.

— Если ты… — Микаэла смущенно вздохнула. — Если ты еще хочешь, чтобы мы были вместе, — быстро выпалила она.

Теперь Салли отложил свой топор на пень и шагнул к Микаэле.

Выбившиеся пряди ее волос свисали вниз, и Салли нежно отвел одну спутанную прядку с ее лба.

— Микаэла, — прошептал он. Затем привлек ее к себе и прижался губами к ее губам. Они слились в долгом, сокровенном поцелуе. — Да, я все еще хочу, чтобы мы были вместе, — снова прошептал он. — И навек.

Ветер гладил луговую траву, шевелил волосы Микаэлы, а солнце заливало ее своим ярким сиянием. Это была жизнь, это было настоящее, это была любовь. И как солнце еще только набирало силу для того, чтобы пробудить плодородие земли, так и этой любви предстояло расцвести в его теплых лучах — в лето без конца и без края.


Содержание:
 0  Меж двух миров : Дороти Лаудэн  1  Глава 2 КАРАНТИН : Дороти Лаудэн
 2  Глава 3 ЧУЖАЯ : Дороти Лаудэн  3  Глава 4 ПРИВЕТЛИВЫЙ ДОМ : Дороти Лаудэн
 4  Глава 5 КРОВАВАЯ ЯРОСТЬ : Дороти Лаудэн  5  Глава 6 В ЧУЖОЙ ВЛАСТИ : Дороти Лаудэн
 6  Глава 7 ПРЕДВЫБОРНАЯ БОРЬБА : Дороти Лаудэн  7  Глава 8 ПРОШЛОЕ : Дороти Лаудэн
 8  Глава 9 СВАДЬБА : Дороти Лаудэн  9  Глава 10 ДВОЕ МУЖЧИН : Дороти Лаудэн
 10  вы читаете: Глава 11 НАСТОЯЩЕЕ : Дороти Лаудэн    



 




sitemap