Приключения : Исторические приключения : Глава 3 ЧУЖАЯ : Дороти Лаудэн

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10

вы читаете книгу




Глава 3 ЧУЖАЯ

Дни шли за днями. Жители Колорадо-Спрингс вскоре забыли о своем страхе перед тифом. С одной стороны, Микаэла радовалась, что больше не было случаев заражения, но в то же время с сожалением видела — слишком быстро выветрились из памяти горожан и другие обстоятельства, тесно связанные с болезнью: умышленное заражение индейцев армией и опустошение лагеря переселенцев жителями города.

Микаэла с нетерпением поджидала прибытия почтовой кареты. Она израсходовала почти весь запас медикаментов, когда лечила шайонов, а потом еще Мэтью и маленькую сестру Ингрид. Особенно ее пугало то, что на исходе был хинин, который она использовала для понижения жара у больных. Она с ужасом вспоминала, как вскоре после ее прибытия в Колорадо-Спрингс разразилась эпидемия гриппа. В мгновение ока весь хинин был израсходован, а почтовая карета больше не показывалась в городе, где свирепствовала болезнь.

Но теперь почтовая карета прибыла, и Микаэла, раскрывая ящик с медикаментами, была так счастлива, как будто получила личный подарок. Дети, в первую очередь Колин, старались ей помочь, сортируя лекарства и раскладывая их по выдвижным ящичкам с надписями.

— Всем добрый день!

Салли, как всегда, неожиданно вошел в приемную клиники.

— Салли! — обрадовалась Микаэла. — А я думала, ты на охоте.

Салли лукаво улыбнулся и посмотрел на Микаэлу настойчивым взглядом.

— Я передумал идти на охоту. Я вдруг соскучился по тебе.

Он отвел прядь волос с ее лица и нежно поцеловал ее в шею.

Микаэла растерянно оглянулась.

— Не при детях! — шикнула она, но Колин и Мэтью уже тактично отвернулись. И только Брайен широко улыбался, глядя на них.

— Тогда идем куда-нибудь, — тихонько предложил Салли. — Идем, я тебя угощу в кафе Грейс!

Но Микаэла отрицательно покачала головой и достала из коробки очередной пакет. На лбу у нее пролегла складка озабоченности.

— Я не могу. У меня работа, — ответила она. — Только что прибыла почтовая карета, и пока я все это не разберу…

— Мы сами все сделаем, — заверила Колин и все-таки повернулась в сторону Микаэлы и Салли. — Правда же, Мэтью? А твои пациенты придут позже.

— Я тоже буду помогать! — вызвался Брайен. Микаэла некоторое время смотрела то на девочку, то на своего длинноволосого гостя.

— Не то чтобы я не хотела. Но я как-то не готова внутренне… — начала она.

— Не беспокойся, мама. Мы все сделаем сами, — еще раз успокоила Колин и ободряюще улыбнулась Микаэле.

Но вместо ответа Микаэла непроизвольно вскрикнула:

— Салли, ты с ума сошел! Дети, на помощь! Салли, не долго думая, поднял ее на руки и под одобрительный смех детей просто вынес из клиники.

На улицах Колорадо-Спрингс шла будничная жизнь. Деловито сновали туда и сюда экипажи, а на главной площади перед лавкой Лорена Брея царило оживление.

Салли отпустил Микаэлу, которая даже запыхалась, вырываясь из его рук.

— Если бы Колин не поддержала меня, ты бы и в самом деле мне отказала, — сказал он с нежным укором.

Микаэла выпрямилась.

— У каждого человека есть свои обязанности, — оправдывалась она. — Мои, например, состоят в том, чтобы заботиться о здоровье людей. Я не могу так просто оставить больницу, если…

Дикий топот множества копыт галопирующих лошадей не дал ей договорить. Они обернулись в ту сторону, откуда донесся шум. Вздымая тучу пыли, к площади скакала группа военных с реющими вымпелами.

Толпа людей поспешно расступалась, боясь угодить под копыта.

Сержант, отдающий команды, поднял руку и остановил своих людей. Судя по виду, солдаты только что вышли из боя, и можно было предположить, что на повозке, сопровождающей всадников, находятся раненые.

— Жители Колорадо-Спрингс! — торжественно начал сержант. — Армии снова удалось спасти ваш город от нападения диких индейцев.

Тут же толпа разразилась аплодисментами.

— Да здравствуют Штаты! Слава армии!

— Почему вы решили, что эти индейцы хотели напасть на нас? — спросил Салли.

Но сержант не смутился от этого вопроса, и в тоне его не убавилось торжественности.

— Мы наткнулись на них по ту сторону Старого Ручья, и исход этой битвы благодаря доселе невиданной храбрости моих солдат решился в нашу пользу.

В толпе снова раздались крики ликования и аплодисменты.

Салли отвернулся.

— Могу себе представить, что стоит за его словами.

— Насколько мне известно, здесь есть врач? Где она? — продолжал сержант.

— Я здесь! — Микаэла подошла к всаднику. Солдат полуобернулся и дал знак возчику. Тот подъехал ближе.

На повозке лежал человек, накрытый покрывалом. Тотчас вокруг повозки сгрудилась толпа любопытных, и Микаэле стоило труда протиснуться вперед.

Она осторожно откинула тяжелое индейское одеяло и вздрогнула от неожиданности. Вместо раненого солдата Микаэла увидела перед собой женщину. Она была светловолосая, но в индейской одежде, разорванной и перепачканной. Возраст женщины трудно было определить, потому что, хоть она и была, скорее всего, старше двадцати лет, испуг придавал ее лицу по-детски беззащитное выражение. Некоторое время она со страхом озиралась. Затем внезапно вскрикнула и принялась дико отбиваться руками и ногами.

— Успокойтесь, — пыталась усмирить незнакомку Микаэла. — Вам не сделают ничего плохого.

Но женщина волновалась все сильнее и сильнее, и Микаэла уже опасалась, что она в конце концов может сама себя поранить.

— Отвезите ее в мою клинику! — распорядилась она и сама пошла впереди, чтобы проложить дорогу в толпе обступивших испуганную незнакомку людей.

— Спокойно, спокойно! — Салли помог незнакомке спуститься с повозки на землю и довел ее до кушетки в приемной, но и после этого не выпускал ее из рук, издавая при этом глубокие воркующие звуки, которые, как показалось Микаэле, и в самом деле оказывали на женщину успокоительное действие. Должно быть, он научился этому искусству у индейцев.

Белокурая женщина продолжала смотреть на Салли настороженно, но тут заметила индейский амулет, который он постоянно носил на шее. Она взяла его в руки, повертела и вопросительно взглянула на Салли.

Салли произнес несколько слов на языке шайонов, и после этого женщина, казалось, немного успокоилась.

Микаэла заметила эту реакцию. Но она сдержалась и не стала расспрашивать Салли тут же, в присутствии женщины. Вместо этого она нежно погладила ее по плечу.

— Я сейчас вернусь, — сказала она, хотя не была уверена, что незнакомка ее понимает. — Мой сын Мэтью побудет пока около вас.

Она подала своему приемному сыну знак глазами, а сама вышла вместе с Салли в соседнюю комнату.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросила она, прикрыв дверь.

— Я не вполне уверен, что она поняла мои слова, но кажется, она сообразила, что это не язык белых. В любом случае можно сказать, что она долгое время прожила среди индейцев и усвоила их обычаи.

Микаэла задумчиво кивнула. Пока что она не могла составить полного представления об этой таинственной женщине.

— И уж ни в коем случае она не метиска.

Ее перебила шумная возня, доносившаяся из коридора клиники. Доктор Куин стремительно выбежала из комнаты. Все двери в коридоре были распахнуты, а у выхода на улицу Мэтью боролся с незнакомкой.

— Она ни с того ни с сего бросилась бежать, — взволнованно пояснил Брайен.

Только сейчас Микаэла заметила, что перед клиникой все еще толпились любопытные в ожидании результатов обследования. В тот момент, когда незнакомка выскочила на порог, собравшиеся встретили ее самыми приветливыми словами. Жители Колорадо-Спрингс питали к несчастной глубокое сочувствие, предполагая, что эта белая женщина, должно быть, натерпелась мук в плену у индейцев, и наперебой заговаривали с ней, однако было очевидно, что незнакомка продолжает испытывать панический ужас перед чужими людьми.

— Оставьте ее в покое! — воскликнула Микаэла, выбегая на улицу.

В этот момент незнакомка начала дрожать всем телом и затем со стоном рухнула на землю.

Свою больницу Микаэла устроила в помещении бывшего пансиона вдовы Купер. Места там было достаточно, и одну из комнат она оборудовала так, чтобы и самой ей можно было там переночевать в тех случаях, когда больным требовалось круглосуточное врачебное наблюдение. В случае же с незнакомкой ей скоро стало ясно, что женщина страдает не столько от телесных ран, сколько от душевного недуга. Поскольку к этому добавлялся еще и языковой барьер, Микаэла сочла за лучшее взять незнакомку к себе домой, чтобы та быстрее освоилась в атмосфере семьи.

Мэтью нагрел воды в камине, а Колин приготовила полотенце и мягкие салфетки. Доктор Майк принялась осторожно мыть руки женщины салфеткой.

— Мама, а почему она упала? — спросил Брайен, внимательно разглядывая гостью.

Микаэла окинула незнакомку приветливым взглядом.

— Не знаю, Брайен, — ответила она, стараясь придать своему голосу самое мягкое звучание. — Может быть, во время битвы она получила тяжелый удар по голове, а может, просто лишилась чувств от страха.

К ним робко приблизилась Колин. Она держала в руке серебристую щетку для волос, которую ей подарила мать Микаэлы, когда приезжала погостить в Колорадо-Спрингс.

— Как ты думаешь, она даст мне расчесать ее волосы? — спросила она доктора.

— Попробуй, — ответила Микаэла, — только разговаривай с ней при этом. Она по голосу догадается, что ты не замышляешь против нее ничего плохого.

Колин осторожно провела щеткой по густым светлым волосам незнакомки.

— Эту щетку мне подарила моя бабушка, — приговаривала она. — Если хотите, можете сами попробовать.

И она положила щетку на колени незнакомке. Женщина осторожно взяла щетку в руки. Она вертела ее, внимательно разглядывая со всех сторон.

— Кажется, она что-то вспоминает, — заметил Брайен.

Незнакомка взглянула на Колин. Затем сложила губы трубочкой и попыталась произнести:

— Ба… бa…

— Да! — воскликнула Колин. — Бабушка, бабушка мне подарила. Попытайтесь еще раз!

— Ба… бабушка, — выговорила незнакомка. Темные глаза Микаэлы просияли.

— Она говорит на нашем языке!

В этот момент в дверь постучали. Мэтью открыл, и в комнату вошел Салли.

Брайен тотчас бросился к нему:

— Салли! Салли! Она заговорила. Она говорит на нашем языке.

— Да, это правда, — с воодушевлением подтвердила Микаэла. — Она сказала «бабушка». А я уж думала, что она немая. Слава Богу, я ошиблась.

Салли подошел к женщине, присел перед ней на корточки и заговорил с ней вначале на языке шайонов.

Незнакомка завороженно смотрела в светлые глаза этого длинноволосого мужчины, который, как и она сама, носил одежду индейца, но был при этом белым человеком.

Она снова пошевелила губами.

— Дро… Дрожащая Лань, — с трудом произнесла молодая женщина, и щеки ее заалели.

— Да, но это имя вам дали индейцы, — подбодрил ее Салли, и видно было, как он рад успеху. — А как вас звали до того, как вы попали к индейцам?

Взгляд незнакомки сосредоточился, упершись в пол. Микаэла, Салли и дети замерли, словно заколдованные, в ожидании слова, которое снимет с них эти чары.

— Кэт… Кэтрин!

— Кэтрин! — повторил Салли. — Чудесное имя. А сколько вам было лет, когда вы попали к индейцам, Кэтрин?

Она подняла обе руки, растопырила пальцы и показала их Салли.

— Ей было десять лет! — воскликнул Брайен. — Столько же, сколько мне сейчас!

Салли взял Кэтрин за руки.

— А где вы росли?

— Вода, большая вода.

И она посмотрела на Салли глазами, в которых, казалось, отражалась синева океана.

— Может быть, на море? Я тоже вырос на берегу моря. А где жила ваша семья? — продолжал расспрашивать Салли.

Тут Кэтрин взялась за индейское ожерелье, которое носила на шее.

— Семья — индейцы, — объяснила она. — Но пришли солдаты. Теперь ее больше нет.

Она опустила голову, и плечи ее начали вздрагивать от рыданий.

— Успокойтесь, ну же, успокойтесь.

Микаэла встала и обняла плачущую женщину. Однако это был тот случай, когда она ничем не могла ей помочь. Скорбь ее была так понятна, ведь ей своими глазами пришлось увидеть учиненное солдатами массовое истребление людей, которых Кэтрин считала своей семьей.

Салли поднялся. Он взял свою сумку, которую оставил у двери, войдя в дом.

— Я тут кое-что принес, это может понадобиться вашей гостье, — сказал он, немного смущаясь, и достал из сумки платье, какие носили женщины шайонов.

— О, как ты внимателен!

Микаэла была так растрогана, будто он принес это платье ей самой. Она никак не могла ожидать, что Салли без подсказки додумается до такого. А сама она не решилась бы так скоро предложить Кэтрин одно из своих платьев.

Он положил руку на плечо Кэтрин и отдал ей платье.

Она встала, вытерла с лица слезы и приложила к себе новый наряд. Потом благодарно улыбнулась Салли, и снова лицо ее залилось румянцем.

— Наденьте его, Кэтрин, — сказала Микаэла и указала на занавеску, за которой женщина могла переодеться.

Занавеска была ненадежным укрытием, это стало ясно Микаэле сразу же. Но она надеялась, что присутствующие в комнате взрослые мужчины, к которым она причисляла и Мэтью, отвернутся; что же касается Брайена, тут она не могла прийти к какому-либо решению. И подумала, что надо в ближайшее время поговорить с Мэтью о том, что его поведение служит образцом для младшего брата и он всегда должен об этом помнить.

Она беспокойно следила, чтобы занавеска невзначай не открыла то, что должна была прятать, потому что из-за тесноты сквозь нее то и дело проступали округлые контуры тела Кэтрин.

Когда Кэтрин наконец переоделась и предстала перед ними, Микаэла без малейшей зависти отметила, что она очень хороша в этом платье. Нитки вышивки по коже, выкрашенные особыми красителями индейцев, создавали чарующий контраст с белокурыми волосами Кэтрин. И Микаэле трудно было даже представить, что Кэтрин когда-либо могла носить другой наряд.

— Просто великолепно, ведь правда? — Микаэла оглянулась на Салли, и сердце ее тревожно дрогнуло.

Блеск устремленных на него глаз Кэтрин, казалось, отражался в его взгляде.

Но Микаэла мгновенно овладела собой.

— Ну, а теперь, я думаю, — начала она, все еще немного нервничая и оттого чуть громче, чем требовалось, — нам пора понемногу сворачиваться и ложиться спать.

Салли тут же понял намек.

— Завтра я загляну, — сказал он и накинул свой плащ.

Но Кэтрин внезапно схватила его за руку. Она заговорила с ним на индейском наречии, глядя на него настойчивым взглядом.

— Что она говорит? — спросила Микаэла.

— Она хочет… чтобы я остался с ней на всю ночь, — ответил Салли.

Микаэла поняла, что случай Кэтрин требует времени и терпения. Дороти Дженнингс, свояченица Лорена Брея, изъявила готовность написать статью и опубликовать ее не только в местной газете Колорадо-Спрингс, основанной самой Дороти полгода назад, но и разослать во все крупные журналы и агентства на Востоке. Может быть, это поможет узнать о Кэтрин побольше и разыскать ее родных. Сама она не могла назвать ни фамилии родителей, ни места, в котором росла.

Зато она делала заметные успехи в освоении языка, а это позволяло избежать недоразумений и непонимания хотя бы в части тех сведений, какие она могла привести о себе.

Микаэла надеялась, что усилия Дороти Дженнингс рано или поздно принесут свои плоды. А пока Кэтрин продолжала жить у Микаэлы в ее скромном деревянном домике.

Кэтрин прилагала все силы, чтобы приспособиться к своей новой жизни. Поэтому Микаэла сочла необходимым в одно из воскресений взять ее с собой в церковь. Она предполагала, что Кэтрин была крещена в христианской вере, и вернуть молодую женщину в жизнь белых считала частью своего долга. На тот случай, если Кэтрин еще на какое-то время вынуждена будет задержаться в Колорадо-Спрингс, совсем не мешало ввести ее в жизнь местной общины, приведя на богослужение, Кэтрин с тяжелым сердцем облачилась в платье Микаэлы, но сделать это было необходимо во избежание неприятной ситуации. Было бы немыслимо явиться в церковь в одежде индианки. Микаэла даже не смогла сдержать улыбки, представив себе, какой переполох вызвало бы такое появление Кэтрин в святом месте.

Граждане маленького городка уже собрались у церкви, и его преподобие, как это было принято, лично приветствовал каждого члена общины.

— Церковь, — сказала Кэтрин, сходя с экипажа на землю.

— Да, — ответила Микаэла. — Это наша церковь. Затем она взяла Кэтрин под руку и повела ее поздороваться со святым отцом.

Но путь им внезапно преградил Джейк Сликер.

— Не хотите ли вы сказать, что всерьез намереваетесь ввести в храм эту индейскую потаскуху? Уж если мы не пускаем сюда девочек Хэнка, то эту и подавно не пустим.

Микаэла от негодования потеряла дар речи.

— Что вы себе позволяете…

Дороти Дженнингс, которая уже направлялась навстречу Микаэле и Кэтрин, тоже возмутилась:

— Джейк! Как вы можете говорить такое! Уж по крайней мере, она жила среди индейцев в замужестве. Обо всем этом вы могли прочесть в моей статье.

Лавочник Лорен Брей брезгливо скривился:

— В замужестве? За индейцем? Перед лицом нашего Господа Бога это не считается браком!

Микаэла побледнела от гнева. Но она не успела ответить, потому что в этот момент Кэтрин начала дрожать всем телом. Глаза ее закатились. Микаэла не успела подхватить ее, и она упала на землю.

Любопытные, которые во время спора подошли поближе, в страхе отпрянули назад.

— Да она припадочная! — вскричал Джейк Сликер. — Смотрите, она же сейчас откусит себе язык!

И действительно, казалось, что не только руки и ноги Кэтрин не подчиняются ей. Голова ее металась из стороны в сторону и билась о землю, на губах выступила белая пена.

Но Микаэла уже бросилась на Кэтрин сверху и прижала ее к земле.

— Спокойно, Кэтрин! Вы меня слышите, Кэтрин? — приговаривала она, запихивая ей в рот носовой платок.

Внезапно толпа вокруг них расступилась. Вперед протиснулся Салли, расталкивая тех, кто стоял у него на пути, и опустился на колени рядом с Кэтрин и Микаэлой.

— Скорее, ее нужно отвезти в клинику! — бросила ему Микаэла.

Салли кивнул.

— Мэтью! — позвал он. — Помоги мне!

Они уложили неестественно напрягшееся тело Кэтрин в экипаж Микаэлы.

Но еще до того, как экипаж довез ее до больницы, Кэтрин снова пришла в себя. Ее усадили на кушетку в приемной, и Микаэла пристально следила за ее глазами, водя у нее перед носом указательным пальцем.

— Вы ничего не можете вспомнить, Кэтрин? Молодая женщина отрицательно покачала головой, послушно водя глазами вслед за пальцем Микаэлы.

После этого доктор открыла рот пациентки и заглянула туда.

— У вас на языке шрамы, — заметила она. — У вас уже случались раньше подобные приступы?

Кэтрин молча кивнула.

— Тогда все ясно. — Микаэла повернулась к Салли, который стоял здесь же. — У нее эпилепсия. Поэтому индейцы и прозвали ее Дрожащей Ланью. — Она ненадолго смолкла. — Мы пока еще очень мало знаем об этой болезни. Но установлено, что приступ может спровоцировать, например, волнение. Средства от этой болезни тоже пока нет, но вы можете нюхать вот из этого флакончика всякий раз, как только почувствуете приближение нового приступа, — сказала Микаэла, снова обращаясь к Кэтрин.

Кэтрин подавленно кивнула.

— Я устала, — сказала она затем.

Микаэла погладила ее по плечу.

— Салли отведет вас наверх. Там вы сможете отдохнуть. А позднее мы поедем домой.

Салли подошел к Кэтрин, и пациентка с готовностью протянула ему руки.

Микаэла вовсе не считала себя опытной и очень уж внимательной матерью. Но это и не требовалось для того, чтобы заметить, что с Брайеном произошла серьезная перемена. И Микаэла могла даже точно назвать момент, когда это случилось: это было в то самое воскресенье, когда Брайен вернулся из комнаты Кэтрин, куда Микаэла посылала его отнести больной кувшин воды.

Не помогали никакие самые ласковые уговоры, он стал относиться к Кэтрин враждебно. Микаэле было мучительно стыдно за него. Она решительно не понимала, что происходит с Брайеном, тем более что он вдруг стал по возможности избегать общества Салли, хотя раньше предпочитал его любой другой компании.

В понедельник утром Микаэла со всем своим семейством, включая и Кэтрин, поехала в город. Еще издали она заметила Хореса, который махал им листком бумаги.

— У меня тут телеграмма из Балтимора для мисс Кэтрин! — взволнованно крикнул он, и Микаэла направила коней к почте.

— Статья Дороти принесла результат! — с воодушевлением продолжал Хорес.

Микаэла быстро прочла сообщение.

— «Узнала о Кэтрин из газет. Надеюсь, что скоро она будет дома. Деньги на дорогу приготовлены. Бабушка». Вот так здорово! — воскликнула она, закончив.

Но Кэтрин опустила голову.

— Мой дом здесь, а не там. Там чужбина. Я останусь здесь.

Микаэла попыталась заглянуть в глаза Кэтрин, чтобы прочитать в них причину такого решения, но та отводила взгляд. Микаэла ласково тронула ее за плечо.

— Давайте отойдем, — сказала она и отвела Кэтрин в сторону от Хореса и детей.

— Почему вы хотите остаться здесь? — спросила она, когда они отошли подальше от посторонних ушей. — Подумайте, ведь люди в Колорадо-Спрингс относятся к вам не сказать чтобы очень хорошо.

Кэтрин отрицательно покачала головой и возразила:

— Здесь есть человек, такой же как и я. Он очень хорошо ко мне относится.

Микаэла улыбнулась:

— Да, это так. Мне он тоже очень помог, когда я приехала сюда.

Тут Кэтрин расстегнула две верхние пуговицы своей одежды и достала ожерелье, висевшее у нее на шее. Как только Микаэла увидела это ожерелье, сердце у нее заныло.

— Мне подарил его Салли. Он сказал, что мы с ним одинаковые. У нас белая кожа, но мы ощущаем себя индейцами. — Кэтрин посмотрела на доктора своими большими голубыми глазами. — Я останусь с ним, — заключила она.

Уже несколько часов Микаэла сидела у себя в больнице, не в силах привести свои мысли в порядок. Решение Кэтрин остаться в Колорадо-Спрингс не на шутку встревожило ее, ведь она слишком хорошо знала, чем это грозит ее отношениям с Салли. Ей приходилось опасаться, что Салли найдет в этой молодой женщине все то, чего ему так недостает в Микаэле. Разумеется, у Кэтрин всегда есть для него время — ведь она не обременена ни семейными, ни профессиональными обязанностями. Кроме того, их с Салли объединяет общий опыт жизни у индейцев, что и обусловило то обстоятельство, что оба они стояли в стороне от общины жителей маленького города. И наконец, Микаэла должна была признать, что от Кэтрин Салли получит то, чего Микаэла не могла дать ему в открытую: нежность.

Этой информации понадобилась от Брайена, который в конце концов признался ей в том, что его угнетало. И то, что он носил в своем сердце с тягостью, оказалось для Микаэлы не только важным сведением, но и болезненным ударом: Брайен нечаянно увидел, как Салли и Кэтрин целовались. Этим и объяснялась внезапно возникшая неприязнь мальчика к обоим.

В дверь постучали, и в приемную вошел Салли.

Микаэла сверкнула на него взглядом, полным ярости.

— Кэтрин здесь нет, — ненавидяще процедила она сквозь зубы.

— Что, я не понял?

И тут Микаэлу словно прорвало.

— Я все знаю! Брайен видел, как вы целовались. И Кэтрин сама показывала мне ожерелье, которое ты ей подарил.

— Но она подарила мне свое, а у индейцев принято отвечать на подарок подарком, — объяснил Салли.

— О, это, конечно, существенно меняет дело! — Язвительная ирония в голосе Микаэлы звучала убийственно.

— Микаэла, она ничего не знает про нас с тобой. — Салли пытался добиться ее понимания.

— Ах вот как! Но ты-то, я надеюсь, знаешь про нас с тобой? Или ты на время забываешь о моем существовании, когда целуешься с ней? Не говоря уже о том, что рассказать ей о нас с тобой обязан был ты, а не я. — Микаэла швыряла ему в лицо эти резкие и справедливые обвинения. — Эта женщина влюблена в тебя. И если бы у тебя была хоть капля ответственности… А, да что там! Она просто тебе нравится, признайся! Салли молчал.

— Ну же?

— Да, — сказал он с расстановкой. — Она мне нравится. И знаешь почему? Потому что у нее есть для меня время. Потому что она не бежит от меня. И потому что она умеет показать свои чувства.

— Итак, ты ее любишь?

Он отрицательно покачал головой.

— Пока что нет.

— Ты целуешь женщину, хотя не любишь ее? — недоумевала Микаэла. — Тогда скажи мне, сколько женщин у тебя было с тех пор, как умерла Абигейл? Я хочу знать правду.

Салли хотел возразить ей что-то, но сдержался.

— А вот этому я не верю. Не думаю, что ты действительно хочешь знать правду. До свидания, Микаэла.

С этими словами он повернулся и вышел.

Весь следующий день Микаэла провела словно в оцепенении. Салли не показывался ни в больнице, ни в городе. Кэтрин тоже куда-то исчезла, и у Микаэлы были все основания предполагать, что они вместе слоняются где-то по лесу. Если только по лесу!

Несмотря на ярость, охватившую Микаэлу поначалу, к ней постепенно начали приходить сомнения. Разве не соответствовало все происходящее высшему порядку вещей, согласно которому два человека, имеющие так много общего, предназначены друг для друга? И разве Микаэла и Салли не ссорились то и дело вследствие различия их характеров?

И как чувствовала себя Кэтрин, которая по понятным причинам испытывала страх перед новой переменой жизни и новым столкновением с незнакомым миром?

Кэтрин появилась дома лишь к вечеру. Она посмотрела на Микаэлу долгим взглядом, но, кажется, не могла выразить всего, что было у нее на сердце.

— Я… — начала она наконец. — Я уезжаю. В Балтимор.

Микаэла вскинула на молодую женщину удивленный взгляд.

— А вы уверены, что действительно этого хотите? — спросила она наконец.

Кэтрин молча кивнула. Но в глазах ее стоял страх перед чужим и неведомым, с чем ей вновь предстояло столкнуться, и этот страх опять подтверждал то имя, которое дали ей индейцы.

Наступил день отъезда Кэтрин. Как всегда, на площади перед лавкой Лорена Брея, откуда отправлялась почтовая карета, собралась половина жителей Колорадо-Спрингс. Люди с явным облегчением поглядывали на молодую женщину, одетую в плащ Микаэлы.

Наконец погрузили и закрепили на крыше кареты весь дорожный багаж. Первые пассажиры уже сели на свои места.

Кэтрин повернулась к Микаэле.

Доктор Майк протянула ей конверт.

— Здесь мое медицинское заключение, — объяснила она. — В Балтиморе есть хорошие врачи. Я уверена, что они смогут вам помочь.

— Спасибо. — Кэтрин взяла конверт. И затем неожиданно обняла и прижала к себе Микаэлу. — Спасибо, доктор Майк. Вы очень хороший врач. И хорошая подруга.

Щеки Микаэлы вдруг начали пунцоветь.

— Боюсь, что не всегда, — ответила она.

Внезапно у почтовой кареты появился Салли.

— До свидания, Кэтрин, — сказал он, и в глазах его Микаэла заметила мерцание, какого никогда прежде не видела.

Кэтрин взялась за ожерелье, чтобы снять его с шеи и вернуть Салли.

Но Салли удержал ее:

— Нет, оставь это себе и вспоминай меня. Я тоже буду о тебе помнить.

И он помог Кэтрин подняться в карету.

Она села у окна и опустила его. Слезы стекали по ее щекам, и она стирала их ладонями.

Салли смотрел на нее, не сводя глаз. Затем взял ее мокрую от слез руку и молча держал в своей, пока карета не тронулась.

Микаэла безуспешно пыталась овладеть собой и справиться со своей болью.

— Колин, — сказала она наконец полузадушенным голосом. — Я вернусь домой позже. У меня еще несколько вызовов к больным.

И она повернулась и пошла прочь. Но путь ее лежал не в город, а из города; он вел ее в уединение гор и леса, куда-нибудь туда, где Микаэла смогла бы наконец побыть одна, дав волю своим чувствам и слезам.


Содержание:
 0  Меж двух миров : Дороти Лаудэн  1  Глава 2 КАРАНТИН : Дороти Лаудэн
 2  вы читаете: Глава 3 ЧУЖАЯ : Дороти Лаудэн  3  Глава 4 ПРИВЕТЛИВЫЙ ДОМ : Дороти Лаудэн
 4  Глава 5 КРОВАВАЯ ЯРОСТЬ : Дороти Лаудэн  5  Глава 6 В ЧУЖОЙ ВЛАСТИ : Дороти Лаудэн
 6  Глава 7 ПРЕДВЫБОРНАЯ БОРЬБА : Дороти Лаудэн  7  Глава 8 ПРОШЛОЕ : Дороти Лаудэн
 8  Глава 9 СВАДЬБА : Дороти Лаудэн  9  Глава 10 ДВОЕ МУЖЧИН : Дороти Лаудэн
 10  Глава 11 НАСТОЯЩЕЕ : Дороти Лаудэн    



 




sitemap