Приключения : Исторические приключения : ГЛАВА 20 : Валерио Манфреди

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51

вы читаете книгу

ГЛАВА 20

Через три дня после прибытия в Пеллу Александр был представлен выстроившемуся войску. Облаченный в доспехи, верхом на Букефале, он рядом с отцом объехал строй — сначала справа, тяжелую конницу гетайров, «друзей царя», знатных македонян из всех горных племен, потом строевую пехоту педзетеров, так называемых «пеших друзей», набранную из равнинных крестьян, выстроившихся квадратом грозной фаланги.

Они построились в пять шеренг, и у каждого ряда были сариссы разной длины — у каждого следующего ряда длиннее предыдущего, чтобы, когда их опустят, все наконечники оказались вровень друг с другом.

Один из командиров выкрикнул своим воинам приказ показать оружие, и поднялся лес копий с железными остриями, чтобы воздать честь царю и его сыну.

— Запомни, мой мальчик: фаланга — это наковальня, а конница — молот, — сказал Филипп. — Когда на вражеское войско обрушивается наша конница, от этого барьера копий нет спасения.

Потом, на левом фланге, он обошел «Острие», головной отряд царской конницы, которая бросалась в бой в решительный момент, чтобы нанести удар кувалдой, разрушая вражеский строй.

Конники закричали:

— Здравствуй, Александр! — и застучали дротами по щитам — честь, оказываемая только своему командиру.

— Ты их военачальник, — объяснил Филипп. — Отныне ты будешь вести в бой «Острие».

В этот момент от строя отделилась группа всадников в великолепных доспехах и шлемах с высокими гребнями.

Их кони с серебряными удилами и пурпурными шерстяными чепраками выделялись среди прочих внушительностью, а сами они — благородством осанки. Всадники бросились в галоп, как единая яростная сила, а потом, по команде, продемонстрировали широкий, внушительный, совершенный разворот. Всадники, находившиеся на оси поворота, задержали своих скакунов, в то время как остальные мчались тем быстрее, чем дальше находились от центра, так что крайним ничуть не пришлось замедлять ход.

Завершив этот замечательный маневр, они снова пустили коней в галоп, плечом к плечу, голова к голове, подняв за собой густую тучу пыли, и остановились прямо перед царевичем.

Командир крикнул громовым голосом:

— Турма Александра!

А потом одного за другим выкликнул всех поименно:

— Гефестион! Селевк! Лисимах! Птолемей! Кратер! Пердикка! Леоннат! Филот!

Его друзья!

Закончив перекличку, все подняли дроты и проревели:

— Здравствуй, Александр! — и, наконец, нарушая протокол, окружили царевича, чуть не стянули с коня и сжали в жарких объятиях на глазах у царя и застывших в строю воинов. Друзья с радостными криками столпились вокруг наследника Филиппа, подбрасывая в воздух оружие, прыгая и приплясывая, как сумасшедшие.

Когда парад распустили, к группе присоединился и Евмен — грек не вошел в число воинов, а стал личным секретарем Филиппа и теперь играл при дворе весьма заметную роль.

В тот же вечер Александру пришлось присутствовать на пиру, который друзья устроили в честь него в доме Птолемея. Зал был приготовлен с большим тщанием и роскошью: деревянные ложа и столы были разукрашены позолоченной бронзой, яркими коринфскими канделябрами в форме державших свечу девушек, а с потолка свисали лампы в форме резных ваз. Свет и тени вели на стенах причудливую игру. Тарелки были из литого серебра с тонкой чеканкой у кромки, а кушанья приготовили повара из Смирны и Самоса, обладающие греческим вкусом и тонким знанием азиатской кухни.

Вина прибыли с Кипра, Родоса, Коринфа и даже с далекой Сицилии, где колонисты-земледельцы качеством и совершенством своих продуктов уже превзошли своих коллег с родины.

Черпали вино из гигантского аттического кратера [12], почти столетнего, украшенного изображением танца сатиров и полуголых менад. На каждом столе стояла чаша, расписанная тем же художником, с пикантными сценами: обнаженные флейтистки в объятиях увенчанных плющом юношей, которые произносили тосты в предвкушении того, что им уготовил вечер.

Появление Александра было встречено аплодисментами, и хозяин дома вышел ему навстречу с прекраснейшей двуручной чашей, полной кипрского вина.

— Эй, Александр! После трех лет потребления чистой воды у тебя в животе завелись лягушки. Мы-то, по крайней мере, уехали оттуда раньше! Выпей немного этого, чтобы снова прийти в себя.

— Ну, чему тебя научил Аристотель на своих тайных уроках? — спрашивал Евмен.

— И где ты достал такого коня? — приставал Гефестион. — Никогда не видел ничего подобного.

— Да уж, я думаю, — заметил Евмен, не дождавшись ответа. — Он стоит тринадцать талантов. Это я заключал сделку.

— Да, — подтвердил Александр. — Это подарок отца. Но потом я выиграл столько же, поспорив, что объезжу его. Вам надо было это видеть! — продолжил он воодушевленно. — Его держали пятеро, и бедное животное перепугалось, его тянули за удила, и ему было больно.

— А ты? — спросил Пердикка.

— Я? Я — ничего. Велел этим бедолагам отпустить его побегать, а потом сам побежал за ним…

— Хватит о лошадях! — крикнул Птолемей, перекрывая шум, который подняли друзья, столпившись вокруг Александра. — Поговорим о женщинах! Займите места, ужин готов.

— О женщинах? — крикнул Александру Селевк. — А ты знаешь, что Пердикка влюблен в твою сестру?

Пердикка покраснел и дал товарищу такого тумака, что тот кубарем покатился по полу.

— Правда, правда! — настаивал Селевк. — Я видел, как он строил ей глазки во время официальной церемонии. Телохранитель строит глазки! Ха, ха! — захохотал он.

— А вы еще не знаете, — прибавил Птолемей, — что завтра он отправляется с эскортом, чтобы сопровождать царевну на церемонию жертвоприношения богине Артемиде. Я бы на твоем месте не доверил ему такое дело.

Александр, видя, что Пердикка стал уже пунцовым, попытался сменить тему и попросил минутку тишины.

— Эй, люди! Послушайте меня. Хочу вам сказать, что рад снова вас видеть и горжусь, что мои друзья-товарищи составили турму Александра! — Он поднял чашу и залпом выпил до дна.

— Вина! — приказал Птолемей. — Налейте всем.

Он хлопнул в ладоши, и, пока гости занимали места на своих ложах, несколько слуг развели вино, черпая воду из кратера, а другие начали подавать кушанья: вертела с куропатками, дроздами, утками и, наконец, редчайшими и изысканнейшими фазанами.

Справа от Александра расположился его самый близкий друг — Гефестион, слева — Птолемей, хозяин дома.

После дичи появилась четверть зажаренного теленка, которого кравчий разрубил на куски и положил перед каждым, а слуги тем временем принесли корзину с душистым, только что испеченным хлебом, лущеные орехи и вареные утиные яйца.

Вскоре явились флейтистки со своими инструментами и начали играть. Все девушки были очень красивы и соблазнительны: мидийки, карийкй, фракийки, беотийки; волосы у них были перетянуты цветными лентами или покрыты шлемами с золотистой или серебристой каймой, а наряды изображали амазонок — короткие хитоны, луки и колчаны за плечом, сценическая бутафория, используемая в театрах.

После первой песни некоторые сняли луки, после второй — колчаны, а потом обувь и хитоны, оставшись совершенно голыми, с молодыми сверкающими телами, благоухающими под светом лампад. Они начали танцевать под музыку флейт, кружась перед столом и ложами сотрапезников.

Друзья бросили есть, начали пить и уже сильно возбудились. Некоторые встали, скинули одежды и присоединились к танцу, ритм которого все ускорялся тимпанами и тамбуринами.

Вдруг Птолемей схватил одну девушку за руку, прекратив ее вращение, и повернул, чтобы показать Александру.

— Эта красивее всех, — сказал он. — Я привел ее для тебя.

— А для меня? — спросил Гефестион.

— Эта тебе нравится? — спросил Александр, хватая другую девушку чудесной красоты — с рыжими волосами.

Птолемей заранее велел слугам заправить лампы маслом так, чтобы в определенный момент некоторые из них погасли и зал погрузился в полумрак.

Юноши и девушки уже обнимались на ложах, на коврах и шкурах, частично покрывавших пол, а музыка флейтисток тем временем продолжала звучать за расписанными фресками стенами, словно задавая ритм возбужденному дыханию и движению тел, поблескивающих в неверном свете нескольких лампад, что еще горели в углах обширного зала.

Александр не уходил до глубокой ночи, захваченный опьянением и неконтролируемым возбуждением. Как будто какая-то давно подавляемая сила вдруг высвободилась и полностью завладела им.

Он вышел на обдуваемую Бореем террасу дворца, чтобы прояснить ум, и стоял там, ухватившись за ограду, пока не увидел, как луна заходит за Эордейские горы.

Внизу, скрытое в темноте, было спокойное убежище Миезы, и, возможно, Аристотель бодрствовал там всю ночь, следуя за тонкой нитью своих мыслей. Казалось, прошло несколько лет после расставания с ним.

***

Вскоре после рассвета царевича разбудил стражник, и он заставил себя сесть в постели, обхватив руками раскалывающуюся голову.

— Надеюсь, у тебя была очень серьезная причина разбудить меня, потому что иначе…

— Причина — зов царя, Александр. Он хочет, чтобы ты немедленно явился к нему.

Юноша с трудом поднялся, как мог, добрался до таза для омовений и несколько раз погрузил в него голову, потом накинул на голые плечи хламиду, завязал сандалии и последовал за стражником.

Филипп принял его в царской оружейной палате, и вскоре стало ясно, что настроение у него отвратительное.

— Произошло пренеприятнейшее событие, — сказал царь. — Еще до твоего возвращения из Миезы я попросил твою мать помочь мне в одном деликатном деле: послать в Афины посольство, чтобы попытаться воспрепятствовать одному замыслу Демосфена, который мог сильно повредить нашей политике. Я думал, что инициатива царицы с большей вероятностью будет выслушана. К сожалению, я ошибся. Послов обвинили в шпионаже и запытали до смерти. Ты понимаешь, что это означает?

— Что мы должны начать войну с Афинами, — ответил Александр, у которого при виде отца отчасти просветлело в голове.

— Не все так просто. Демосфен пытается основать всеэллинский союз, чтобы вести войну против нас.

— Мы их разобьем.

— Александр, тебе пора понять, что не все проблемы решаются войском. Мне не удалось стать признанным вождем всеэллинского союза. Вместо этого я — враг всех эллинов! У меня есть один амбициозный план: начать войну в Азии против персов. Разгромить извечного врага греков и отбросить его подальше от Эгейского побережья, чтобы получить контроль над всеми торговыми путями с востока до наших берегов. Чтобы осуществить этот план, я должен стать бесспорным вождем большой коалиции, которая объединит все силы греческих городов. Надлежит сделать так, чтобы во всех основных городах утвердились именно те партии, что поддерживают меня, а не те, что желают моей смерти. Понимаешь?

Александр кивнул:

— И что ты думаешь делать?

— Пока что — выждать. В последнем походе я быстро потерял свое влияние, и нужно восстановить части нашего войска, потрепанные на Геллеспонте и во Фракии. Я не боюсь военного поражения, но предпочитаю начинать сражение, когда победа наиболее вероятна. Я предупрежу наших осведомителей в Афинах, Фивах и других греческих городах, чтобы продолжали сообщать о развитии политической и военной ситуации. Если Демосфен хочет иметь хоть малейшую надежду в столкновении с нами, ему нужны Фивы, так как фиванское наземное войско — самое сильное после нашего. Поэтому нам нужно дождаться удобного момента и попытаться воспрепятствовать этому союзу. Это вряд ли будет трудно: афиняне и фиванцы всегда ненавидели друг друга. Ну, а если дела у союза все же пойдут на лад, тогда придется нанести удар, сильный и молниеносный. Время твоего учения прошло, Александр. Отныне ты будешь в курсе всего происходящего. Ты станешь вблизи наблюдать за всем, что касается наших дел. Днем и ночью, при любой погоде. А сейчас прошу тебя пойти и сообщить матери о смерти ее посла. Она питала к нему теплые чувства, но не утаивай подробностей: я хочу, чтобы она узнала все, что там случилось. И будь готов: в следующий раз ты поведешь товарищей не на охоту за львом или медведем. А на войну.

Александр вышел и отправился в палаты матери, но на галерее встретил Клеопатру в прекраснейшем ионическом пеплосе с вышивкой; она спускалась по лестнице в сопровождении двух служанок, несущих объемистую корзину.

— Значит, ты и правда уезжаешь, — сказал он.

— Отправляюсь в святилище Артемиды, пожертвовать богине мои детские игрушки и куклы, — ответила сестра, кивнув на корзину.

— Да, ты уже взрослая. Время пролетело быстро. Ты жертвуешь ей все?

Клеопатра улыбнулась:

— Не совсем… Помнишь ту египетскую куколку с гнущимися руками и ногами и ящичком всяких принадлежностей, которую папа подарил мне на день рождения?

— Да, кажется, припоминаю, — ответил Александр, напрягая память.

— Вот, ее я придержу. Богиня меня простит, как думаешь?

— О, в этом я не сомневаюсь. Счастливого пути, сестренка.

Клеопатра поцеловала его в щеку и быстро спустилась по лестнице; за ней последовали служанки. Они подошли к караульному помещению, где дожидалась повозка и эскорт во главе с Пердиккой.

— Но мне не хочется ехать в повозке, — пожаловалась Клеопатра. — Нельзя ли поехать верхом?

Пердикка покачал головой:

— У меня приказ… И потом, как ты поедешь верхом в таком наряде, царевна?

Клеопатра приподняла до подбородка край пеплоса и показала, что под ним короткий-короткий хитон:

— Видишь? Похожа на царицу амазонок?

Пердикка стал пунцовым.

— Вижу, царевна, — проговорил он, глотнув.

— Ну так что? — Она позволила пеплосу упасть до щиколоток.

Пердикка вздохнул.

— Ты знаешь, что я не могу ни в чем тебе отказать. Но давай сделаем так: сейчас ты поедешь в повозке, а потом, когда нас никто не увидит, сядешь верхом. А в повозку устроим… кого-нибудь из моих воинов. Ему будет не так плохо с твоими служанками.

— Прекрасно! — обрадовалась девушка.

Они отправились, когда солнце начинало выглядывать из-за Родопов, и выехали на дорогу, ведущую на север, в Европу. Храм Артемиды возвышался на полпути над перешейком, разделявшим два одинаковых озера, в месте необычайной красоты.

Как только выехали за пределы видимости, Клеопатра крикнула, чтобы остановились, на глазах удивленного эскорта сняла пеплос и села на коня одного из воинов, которому уступила свое место в повозке. И под визг служанок все отправились дальше.

— Видишь? — заметила Клеопатра. — Так гораздо веселее для всех.

Пердикка кивнул, стараясь смотреть прямо перед собой, но глаза его то и дело обращались к голым ногам царевны, которые колыхались в такт шагам коня. Это зрелище вызывало у него головокружение.

— Мне жаль, что я доставила тебе такие хлопоты, — извинилась девушка.

— Никаких хлопот, — ответил Пердикка. — Наоборот… Мне пришлось самому попроситься.

— Правда? — спросила Клеопатра, тайком взглянув на него.

Пердикка кивнул, еще более смутившись.

— Я благодарна тебе за это. Мне тоже приятно, что именно ты меня сопровождаешь. Я знаю, что ты очень храбрый.

Юноша ощутил, как сердце подкатывает к самому горлу, но приложил все силы, чтобы не выдать своих чувств. Кроме прочего, еще и потому, что за ним наблюдали подчиненные.

Когда солнце поднялось высоко, они остановились позавтракать в тени дерева, и Пердикка попросил Клеопатру слезть с коня и снова сесть в повозку: не хватало еще так приехать в святилище.

— Ты прав, — признала девушка.

Она высадила телохранителя из повозки и надела церемониальный пеплос.

К храму они подъехали после полудня. Клеопатра вошла, за ней последовали служанки с корзиной. Они вместе подошли к статуе Артемиды, высеченной из дерева и раскрашенной, прекрасной и очень древней, и царевна выложила к ее ногам игрушки, кукол, маленькие амфоры и чашечки, после чего обратилась:

— Богиня-девственица, вот, оставляю у твоих ног воспоминания о моем детстве и прошу тебя сжалиться надо мной за то, что я не имею силы воли остаться девственницей, как ты. Удовлетворись, умоляю тебя, этими дарами, и не завидуй мне за то, что я хочу наслаждаться жизнью и любовью.

Она щедро пожертвовала жрецам святилища и удалилась.

Место отличалось необычайной красотой: маленький храм, окруженный розовыми кустами, возвышался над зеленым-зеленым лугом и отражался в двух одинаковых озерах справа и слева, голубых, как смотрящие в небо глаза.

К царевне подошел Пердикка.

— Я приготовил тебе и твоим служанкам место для ночлега, здесь, в гостевой комнате храма.

— А ты?

— Я буду оберегать твой сон, госпожа.

Девушка опустила голову.

— Всю ночь?

— Конечно. Всю ночь. Я отвечаю за…

Клеопатра с улыбкой подняла на него глаза.

— Я знаю, ты очень храбрый, Пердикка, но мне не нравится, что ты всю ночь будешь на страже. Я подумала…

— Что ты подумала, госпожа? — спросил юноша с возрастающим волнением.

— Что… если будет скучно… ты мог бы подняться ко мне, мы бы поболтали вдвоем.

— О, это великая радость и честь для меня, и…

— Тогда я оставлю дверь открытой.

Она снова улыбнулась, подмигнула и побежала к своим служанкам, игравшим в мяч на лугу среди цветущих роз.


Содержание:
 0  Александр Македонский. Сын сновидения : Валерио Манфреди  1  ГЛАВА 1 : Валерио Манфреди
 2  ГЛАВА 2 : Валерио Манфреди  3  ГЛАВА 3 : Валерио Манфреди
 4  ГЛАВА 4 : Валерио Манфреди  5  ГЛАВА 5 : Валерио Манфреди
 6  ГЛАВА 6 : Валерио Манфреди  7  ГЛАВА 7 : Валерио Манфреди
 8  ГЛАВА 8 : Валерио Манфреди  9  ГЛАВА 9 : Валерио Манфреди
 10  ГЛАВА 10 : Валерио Манфреди  11  ГЛАВА 11 : Валерио Манфреди
 12  ГЛАВА 12 : Валерио Манфреди  13  ГЛАВА 13 : Валерио Манфреди
 14  ГЛАВА 14 : Валерио Манфреди  15  ГЛАВА 15 : Валерио Манфреди
 16  ГЛАВА 16 : Валерио Манфреди  17  ГЛАВА 17 : Валерио Манфреди
 18  ГЛАВА 18 : Валерио Манфреди  19  ГЛАВА 19 : Валерио Манфреди
 20  вы читаете: ГЛАВА 20 : Валерио Манфреди  21  ГЛАВА 21 : Валерио Манфреди
 22  ГЛАВА 22 : Валерио Манфреди  23  ГЛАВА 23 : Валерио Манфреди
 24  ГЛАВА 24 : Валерио Манфреди  25  ГЛАВА 25 : Валерио Манфреди
 26  ГЛАВА 26 : Валерио Манфреди  27  ГЛАВА 27 : Валерио Манфреди
 28  ГЛАВА 28 : Валерио Манфреди  29  ГЛАВА 29 : Валерио Манфреди
 30  ГЛАВА 30 : Валерио Манфреди  31  ГЛАВА 31 : Валерио Манфреди
 32  ГЛАВА 32 : Валерио Манфреди  33  ГЛАВА 33 : Валерио Манфреди
 34  ГЛАВА 34 : Валерио Манфреди  35  ГЛАВА 35 : Валерио Манфреди
 36  ГЛАВА 36 : Валерио Манфреди  37  ГЛАВА 37 : Валерио Манфреди
 38  ГЛАВА 38 : Валерио Манфреди  39  ГЛАВА 39 : Валерио Манфреди
 40  ГЛАВА 40 : Валерио Манфреди  41  ГЛАВА 41 : Валерио Манфреди
 42  ГЛАВА 42 : Валерио Манфреди  43  ГЛАВА 43 : Валерио Манфреди
 44  ГЛАВА 44 : Валерио Манфреди  45  ГЛАВА 45 : Валерио Манфреди
 46  ГЛАВА 46 : Валерио Манфреди  47  ГЛАВА 47 : Валерио Манфреди
 48  ГЛАВА 48 : Валерио Манфреди  49  ГЛАВА 49 : Валерио Манфреди
 50  ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРА : Валерио Манфреди  51  Использовалась литература : Александр Македонский. Сын сновидения
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap