Приключения : Исторические приключения : Глава пятнадцатая ВНЕЗАПНОСТЬ : Эдисон Маршалл

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45

вы читаете книгу

Глава пятнадцатая

ВНЕЗАПНОСТЬ

Корабли со всей округи собрались в устье нашей реки. Под началом Хастингса были те семьдесят, что ходили на Рим и которые старые викинги называли Охотниками за бекасами. Кроме того, он построил еще тридцать, посадив на них рослых плечистых парней, которых со всего Хардоланда привлекла его слава. Под знаменем Бьёрна на длинных боевых драккарах собралась вся старая дружина Рагнара, желавшая отомстить. Девяносто судов были присланы королем Хориком из Зеландии, и встали под начало великого хёвдинга Ивара Бескостного, старшего сына Рагнара и его наследника. Флотом, собравшимся у Тенет, командовал Хальвдан. Я же руководил только «Гримхильдой», но в моей команде были чародей песен и чародей звезд, и до самой Англии весь караван будет следовать за моей кормой.

Эгберт должен был плыть с нами на своем корабле «Королевский путь», а потом ждать на Линдисфарне, пока мы не покорим Йорк. Мы подумали, что появление раньше сделает его изменником в глазах народа, но после, когда все будут умирать от голода, они сами посадят его на трон Аэлы, сочтя за лучшего посредника в деле с выкупом, и тогда и он, и они будут в наших руках. Этот план родился в умной голове Хастингса — никто из нас не мог сравниться с ним.

Вскоре после того как появились почки на ивах, мы вышли в море из Длинного Пролива. Я думал, ветры остановятся в небе и перестанут дышать, удивясь огромной стае морских драконов, уплывающей в Северное море, а серые киты обезумеют от страха.

Две сотни кораблей из фризских и франкских рек ждали в открытом море. Я подумал, что это самый большой флот со времен Римских войн.

Но он скоро разделился, согласно нашему плану. Ивар должен был высадиться у Тенет и предать огню и мечу владения недавно коронованного Этельреда, короля всех западных саксов и действительного повелителя бриттов. Бьёрн должен был пройти западнее, от Линна до Ноттингема, восточной крепости Этельреда и его храброго младшего брата Альфреда. Пока Хальвдан останется с половиной войска, я с пятью тысячами воинов пойду по старой дороге от Линкольна до ворот Йорка, и там соединюсь с Хастингсом, который ударит, поднявшись вверх по реке.

Я уже собрался выступить, когда мне сообщили об отсрочке удара. Осберт, законный король Нортумбрии, свергнутый Аэлой, вернулся из изгнания и собирал армию вблизи Твида. Хастингс был вынужден изменить план и, не заходя в Хамбер, быстро отправился к Тайну, чтобы попытаться завладеть тамошними землями раньше, чем Осберту удастся привлечь людей на свою сторону. Я гадал, что станется с Эгбертом, ведь его участие в происходящем не делало ему чести. Моим отрядам предстояло продолжить поход к Узу, возле Йорка, пройти по землям Аэлы, отрезать его южные владения и ждать Хастингса.

Целая область, граничащая с Уэльсом, была иссечена множеством речушек, болот, лесочков, заросшими тростником озерков и каналами, в которых отражалось небо. Большая часть жителей, селившихся по берегам и на островах, убегали при нашем появлении, а мы проходили мимо, милостиво приветствуя каких-нибудь нескольких смельчаков, дерзнувших показаться нам на глаза. Они ходили, казалось, прямо по воздуху, их ноги даже не касались воды. А чудо заключалось в том, что местные жители в местах, где не могли пройти лодки, разгуливали на ходулях. Огромные болота были полны рыбы, угрей, и каждое утро в предрассветной мгле на болотах просыпалось множество птиц.

Но величайшим чудом были творения рук человеческих. По всему безбрежному озеру, повсюду, виднелись не только ходящие по воздуху люди, но и очертания множества каменных укреплений, замков, башен. Это были жилища христианских священников и монахов на многочисленных маленьких островках. Они строили свои монастыри подальше от сухопутных разбойников, не думая о желтоволосых грабителях моря. Очевидно, они воображали, что их молитвы будут лучше услышаны на небесах, если звук станет отражаться от водной глади. И потом им нравилось отправлять чудотворные обряды на заросших тростником берегах небесно-голубых озер и среди этих священных вод. Их дьявол, с которым они порывались бороться, запросто мог выбрать своим логовом это озеро.

Да и по берегу на пятьдесят лиг тянулись остатки высоких земляных валов, явно созданных людскими руками, но мы не верили собственным глазам, пока Алан не сказал, что их построили давным-давно римляне, чтобы удерживать воду. И вот они лежат в руинах, а Рим стоит, как стоял.

Из лагеря Бьёрна было отчетливо видно громаду Аббатства Святого Кутлака; и викинги страстно хотели разграбить монастырскую золотую и серебряную утварь, обобрать украшенные драгоценностями образы святых, перерезать братию и спалить сами стены.

Хоть я и командовал ими, но я был одним из них, и так же, как они, хотел сбросить христианского Бога, который своим могуществом смущал наши души. На военном совете было решено разгромить английские войска и захватить самые укрепленные города, которые мы прежде грабили; но тогда завтра кто-то из наших погибнет с пустыми руками и опустошенным сердцем. Смогут ли валькирии прилететь за их обескровленными телами, чтобы унести викингов в Вальгаллу? Нет, девы битв не могут путешествовать в христианских небесах. Дыхание Одина почти не чувствуется в такой дали от Асгарда, и другие боги посылают сюда ветер, вернее — другой, единственный Бог. И я малодушно думал, что вряд ли наши тоскующие по дому умирающие сумеют после смерти отыскать хотя бы девятидневную дорогу в Хель.

Я уже собирался отдать приказ о выступлении, когда всевидящая Китти указала на протоку. К нам приближалась лодка, в которой быстро работали веслами четверо гребцов, и развевался белый флаг, которым христиане просили мира. Я взял кусок белого полотна, которое Алан носил вокруг шеи, и помахал им в ответ. Вскоре старший из них, плотный краснолицый парень, чье оружие и одежда напомнили мне дружинников Аэлы, опустился передо мной на колени.

— Можешь встать и говорить, — сказал я так, будто был знатным английским бароном.

— Я Гунтер, начальник королевской дружины, и везу слово и знак от Аэлы Оге Дану.

— Я приму их.

— При его дворе есть особа, чья жизнь тебе дороже всего. Если ты пойдешь на восток или юг Англии, или же на Запад, в Мерсию, этот человек останется в живых. Если же ты пойдешь на север, он умрет. А кроме этих слов он приказал мне отдать тебе этот знак.

Это был маленький ковчежец из слоновой кости с жемчужной раковиной. Я открыл его, почти уверенный, что увижу большой драгоценный камень. В складках шелка лежала прядь черных волос.

— Скажи Аэле, что мы пойдем на север, и если эта прядь срезана без вреда для ее владелицы, то я отрублю ему руку и оставлю в живых, но если он тронет еще хоть волосок, то примет ту же смерть, что и Рагнар.

Посланец и его люди поплыли обратно. Но я не мог приказать повернуть и сжечь огромное Кроулэндское аббатство. Волшебная рыбка, вертящаяся на своем шнурке, тосковала по северу не меньше, чем я.

Но я не остановил наших охотников, отправившихся за свиньями и домашними гусями, а севернее лагеря Бьёрна наши всадники увезли казну и спалили монастырь. И я встретился с еще одним посланником Аэлы.

— Мой повелитель король приказал мне вручить тебе этот знак его внимания, — сказал он, протянув мне маленький дубовый ящичек.

При встрече присутствовали люди, и поэтому я, несмотря на неловкость, а, может быть, и дрожь моих рук, не позволил открыть ящичек Алану. Когда я открыл крышку зубами, что-то маленькое, сверкнув, упало к моим ногам. Алан быстро нагнулся и поднял его. Он сверкал, как жемчужина, но это был не жемчуг. Это был зуб, и я вспомнил улыбку Морганы.

— Брат Годвин сказал, что отправит ее вместе с паломниками к отцу, Родри Уэльскому, — сказал я Алану.

— Должно быть, Аэла не позволил ей уехать, — ответил бард, глядя в землю.

Вспомнив, как он спас Рим, я замахнулся, но тут же подумал о его песнях, что чаруют, пробуждая в душе образ любимого человека, и рука опустилась сама собой.

На захваченных лодках мы сделали крюк, чтобы разграбить Суайнсхэд в сердце Болот, а когда полсотни монахов решительно встали на защиту своего монастыря, викинги перебили всех до единого. Близ города Слифорда, защищенного крепостной стеной и рекой Уитем, мы разграбили дворец епископа, изрубив всех, не успевших скрыться, а затем спалили и сам дворец.

Город Линкольн высился на гребне горы, защищенной добротно сложенной крепостной стеной. Совет хёвдингов согласился с тем, что его не стоит брать штурмом, дабы уберечь жизнь наших людей и сохранить сам город для нас же самих. Меня обрадовало это решение, ведь в таком случае наши силы быстро отойдут немного восточнее от этих стен. Я не стал бы менять этот план, даже не взирая на послание, которое вскоре мне должны были принести люди с белым флагом.

— Король Аэла приказывает Оге повернуть назад, — сказал мне придворный, — и он посылает тебе вот это в знак своего последнего предупреждения.

Коробочка, которую он мне передал, была серебряной в форме гроба. Она закрывалась очень маленьким крючком. На подушечке лежал миниатюрный белый пальчик. И я подумал о пяти оленях, бродивших там, куда мог забраться лишь хозяин замка, и пяти ланях, показывающих им путь. Сладостная мечта стремилась овладеть мной, но я не мог предаться ей из-за мыслей об Аэле и, тем более, о Китти. Я стал тем самым хозяином замка, верным любви, и все что я ныне имел, было во владении феи. Китти боялась, что я забуду про нее в своих роскошных снах.

Посланник удалился. Я отдал коробочку Китти, приказав ей хранить содержимое.

— Вперед, — сказал я Рольфу, своему неизменному помощнику.

— Путь близкий, Оге, но мы должны разбить лагерь до того как стемнеет. Нужно время, чтобы подобрать местечко посуше. Взгляни на облака.

— Они быстро опускаются. Но я вижу деревню неподалеку, там мы сможем спокойно переночевать под крышами.

— Так и сделаем.

— А еще я вижу какой-то монастырь на высоком берегу Линдиса. Как ты думаешь, если мы подожжем его, пошлет ли христианский Бог дождь, чтобы погасить пламя?

— Пожалуй, должен; монахи-то наверняка побьются об заклад, что так и будет.

— Тебе понадобится лишь пара сотен людей, чтобы проверить это и привезти их заклад.

Рольф забрал половину людей с четырех кораблей — мы распределили наши силы так, чтобы воины могли работать и сражаться вместе, несмотря на то, что половина отряда покинула суда, — и они отправились в путь с оружием и факелами. Основные силы двинулись в деревню, где набились в каждый дом, сарай, конюшню и овин, а, расквартировавшись, принялись гоняться за лебедями, гусями и прочей живностью. Через некоторое время весело затрещали костры, небо потемнело, и в полном безветрии полил теплый дождь. Уже догорал закат, когда сквозь тьму пробилось зарево пожара в монастыре. Он разгорался все сильнее, и я решил проверить крепость здешнего пива. Но я не сделал этого, несмотря на полный разброд в мыслях и мучительную тяжесть на сердце.

— Если Аэла убьет мою Моргану, я выверну ему ребра, а потом брошусь на свой меч, — сказал я Китти.

— И ничего не сделаешь после его смерти, прежде чем умереть?

— Две вещи. Во-первых, убью Хастингса, чтобы он составил мне компанию в Хель. Встрече не бывать, если хоть кто-то из нас попадет в Вальгаллу. А во-вторых, я должен перерезать горло тебе.

— Я бы не смогла сделать это сама. Я желтокожая лапландка, которая удовольствуется призывом любого бога, чтобы уйти. Но я испугаюсь, если это не сделает кто-нибудь другой.

— Не бойся, я перережу твое горло сам. Как насчет Куолы?

— Он мой племянник, и если он захочет пойти с нами — а я думаю, он побоится отстать от нас, — я позабочусь о нем.

— Алан должен остаться, чтобы петь обо мне, а вот Кулик?

— Он не может ни петь, ни слышать их. Думаю, он должен последовать за тобой, как твоя тень.

Но в этот момент вошел Рольф, и очаг осветил его лицо, испуганное, как у мальчишки.

— Оге, боюсь, я принес плохие вести.

— Ты боишься этого или знаешь наверное? Говори.

— Знать я не знаю, но зато я видел и слышал, и тебе судить, хорошо это или нет. Когда мы подошли к монастырю, Оффа сказал мне, что в дальнем лесу всадники. Как тебе известно, у него рысьи глаза, но я ничего не мог разглядеть в темноте и хотел разграбить и сжечь монастырь, а потом быстро вернуться к нашим кострам. Вскоре мы увидели, что этот приют не похож на те монастыри и аббатства, где мы бывали раньше. Там не было ни одного монаха, кроме аббата в белой рясе с колокольчиком и свечой, да еще с ним вышла нам навстречу какая-то старуха в серой одежде, которая несла серебряное распятие. Мы не поняли, что она говорила, а когда захотели выбить ворота, оказалось, что они не заперты. Нам не встретилось ни одного мужчины, только шесть десятков женщин, все в таких же серых одеяниях — они стояли на коленях и молились.

— Это всего лишь женский монастырь. Что было потом?

— Из-за дождя, закрывавшего окна, из-за этих молившихся женщин и слез, заливавших их лица, у нас не хватило духу повеселиться и разграбить монастырь. Мы взяли, что подвернулось под руку, да и отправились поджигать его. И в этот момент какая-то девушка, краше которой я никогда не видел, одетая в белое, выбежала из кельи и заговорила со мной. Я не понял ни слова, кроме твоего имени.

— Ты уверен?

— Это слышали несколько человек. Мы не смогли ошибиться. Она гордо стояла передо мной и прямо смотрела мне в глаза. Она спросила у меня что-то и закончила словами «Оге Дан».

— Какого цвета были ее глаза?

— Я видел только, что они сияли, но ее брови и волосы были черными.

— Она толстая или стройная, высокая или маленькая?

— Она маленькая, и если не считать черноты ее волос, то очень красивая.

— А не потеряла ли она недавно пальца?

— Я не заметил.

— А не заметил ли ты, целы ли у нее все передние зубы?

— По-моему, нет. Но я не смотрел на ее ротик.

— Ты уверен, что у нее волосы черные? Об этом трудно судить в темном зале…

— Черные, как сажа. Ну как я мог ошибиться, если целая прядь закрывала ей правый глаз.

— Ладно. А что было дальше? Говори же! Кто-нибудь из твоих людей или ты сам убил ее?

— Мы не пролили ни капли крови, и не из страха перед христианским Богом, а потому что на нас там никто не поднял руки — клянусь Девятью Рунами Одина. Когда мы запалили монастырь, та старуха им что-то сказала, и все они, и девушка в том числе, вышли через ворота. Затем они направились к реке, и в свете пожара мы видели, как они садятся в лодки на берегу реки, чтобы переплыть ее. Девушка была в последней лодке, она выделялась среди серых одежд своим белым одеянием. И едва они переправились и вышли на берег, два десятка всадников вылетели из-за деревьев и окружили их. Предводитель всадников — огромный человек на могучем жеребце — спешился, поднял девушку в свое седло, а кто-то из его людей стал возиться около ее ног, очевидно, подтягивая ей стремена. Монастырь уже хорошо разгорелся, огонь ярко освещал тот берег, и мы могли все видеть.

Он замолчал и должен был сказать что-нибудь такое, что заставило бы его озабоченно посмотреть на меня.

— Вы пытались остановить их? — не придумал ничего лучшего мой оцепеневший разум.

— Мы не успели бы переправиться через реку. Мы стреляли в них, но расстояние было слишком велико, и только одна стрела попала в цель.

— А потом?

— Они ускакали, весело крича и смеясь.

Китти и Алан слышали наш разговор — глаза Китти сузились и потемнели, а у Алана — расширились и засверкали. Увидев, что я надеваю непромокаемый плащ, Алан застегнул свой, а Китти надела длинную доху из оленьей шкуры. Они присоединились к Рольфу, Оффе и еще нескольким ребятам покрепче; Куола, который однажды выпустил Китти из виду в этой чужой стране, ходил за ней по пятам.

Я довольно долго молчал, прежде чем задать ей вопрос:

— Ночь темна. У тебя есть маленький поплавок? — Но я не помнил Китти без него.

Она засмеялась своим птичьим смехом.

— Куола, у тебя с собой черный камень? — спросил я его на моем, как казалось, родном языке.

Куола приподнял плечи, намекая на свою заплечную суму, и показал мне свои большие зубы в довольной улыбке.

Мы вышли на деревенское поле, где паслись под надзором лошади. Один из сторожей принес нам седла, и Рольф повел нас в ночную тьму, и его факел трещал и шипел под теплыми каплями дождя. Неуверенный в том, что выбрал лучший путь к темно-красному зареву впереди, он вскоре предоставил Оффе вести нас. Мы повернули на заросшую травой тропу и вскоре удалились от дороги.

Когда мы добрались до пылающего монастыря, бойницы в его стенах походили на красные глаза чудовища, а оранжевое пламя, поглотив крышу, устремилось вверх, исчезая в клубах черного дыма. Тени, принимая странные зловещие образы, плясали вокруг стен, как нападающие волки, то наскакивая, то отпрыгивая. И никто не видел, что это были души, сошедшие с небес, которые, думалось мне, прервали свое вечное пение, чтобы посмеяться надо мной, но единственным звуком на земле сейчас был грубый громкий треск огня, такой странный в этой тихой, безветренной ночи и мокром шелесте дождя.

Мы направились туда, где спустились к реке монахини, и нашли там две лодки, очевидно, никому не понадобившиеся. Одна была просто рассохшейся скорлупкой, другая же — добротной посудиной с четырьмя парами весел, должно быть, крестьяне ею пользовались, чтобы перевозить через реку всякие тяжелые вещи.

Мы переплыли на другую сторону и подошли к собрату по дождливой ночи, который лежал на песке с глубоко засевшей стрелой в плече.

— Ты можешь говорить? — спросил я.

— Да.

— Говори правду, и мы возьмем тебя с собой в наш лагерь, и, быть может, ты останешься жив. Но солги, и при первом же слове лжи я разлучу твою душу с телом.

— Я скажу правду, господин.

— Кто ты и что тебя сюда привело?

— Я Хью, телохранитель Аэлы, короля Нортумбрии. Аэла уже давно страстно желал получить Уэльскую принцессу, скрывавшуюся в монастыре святой Женевьевы, и, будучи человеком умным, он, наконец, нашел способ получить ее.

— Почему же он не взял ее два с лишним года назад?

— Да как он мог, если мать-аббатисса не выдавала.

— Ему нужно было только выбить ворота…

Ослабевший от боли и потери крови, он сумел, тем не менее, так посмотреть на меня, словно я был дураком.

— Ворота не запираются, Оге, — напомнил мне Рольф.

— Хью, Аэла боялся этой старой женщины?

Ослабевший, будто меня выпотрошили, я задал страшный вопрос уверенным голосом.

— Что толку говорить правду язычнику? — возопил он. — Вытаскивай меч и руби.

— Нет, продолжай, и о тебе позаботятся, накормят и дадут выпить. Какой хитростью получил ее Аэла? — Но я уже хорошо знал, какой.

— Шли даны, сжигая на своем пути все аббатства, и они могли захватить принцессу. Аэла был уверен, что вы не пощадите и этот монастырь, так как и он лежал на вашем пути. И он поскакал на юг со своей дружиной — это было три дня назад, — и стал ждать в лесу. Когда огонь выгнал монахинь со священной земли, он захватил их подопечную принцессу.

— Что ж, это и впрямь довольно просто, — сказал я Алану, — для этого не нужно особого ума. Достаточно знать, куда мы идем и нашу любовь к поджигательству.

— Это большее зло, чем то, что чинят даны, — ответил бард.

— Больше я ничего не знаю, — проговорил Хью. — Я сказал тебе правду, да ведь ты все равно убьешь меня.

— Нет, можешь жить и иногда смеяться, — разрешил я. — Есть здесь еще кто-нибудь, кто знал Моргану? Я хотел бы поговорить с таким человеком…

— Был еще один человек, но она не знала Морганы, и потом она в любом случае не сможет говорить с тобой.

— Мы посадим тебя в лодку…

— Сходи и взгляни на нее, раз уж ты здесь. Это займет всего минуту, и, может, она без слов ответит на твой вопрос. Ты найдешь ее в броске камня отсюда, где тропинка входит в лес. После того как она стала не нужна, Аэла приказал оставить ее здесь.

Рольф посмотрел на меня, и я кивнул. Он пошел впереди, держа факел над головой, и было нетрудно найти то, что мы искали. На земле лежала стройная, тоненькая девушка лет шестнадцати, в крестьянском платьице, довольно красивая и изящная, и с первого взгляда она напомнила мне Моргану. Ее брови и волосы были также черны. Копье пробило ее грудь совсем недавно, и тело еще не успело остыть. Но я подумал, что это не единственная ее рана и при свете факела отыскал еще две. Смерть раздвинула ее губы в неестественной улыбке и было видно, что во рту у нее не хватает переднего зуба. Подняв ее руки, я разглядел загноившийся обрубок пальца.


Когда мы переправлялись через реку, я вновь заговорил с раненым воином Аэлы.

— Должно быть, твой король очень спешил, раз не привязал тебя к седлу, а бросил здесь.

— А может, он думал, что я убит?

— Кажется, он мог бы оставить девушку в живых. Она стала бы верной подругой какого-нибудь воина и делила бы с ним ложе страсти.

— Наверное, он подумал, что она может задержать его, поскольку стала плохой наездницей. Такой великий король, как Аэла, не потерпит и самой пустяковой задержки. Кроме того, она раздражала его своим плачем. А, может быть, Аэла оставил ее здесь, чтобы ты веселее смеялся над его шуткой.

— Как ты думаешь, он и впрямь верил в то, что я могу вернуться?

— Верил, нет ли, однако он решил рискнуть дважды — и выиграл. — Глаза воина уставились в мои, и в свете факела они показались ярче, чем раньше.

— А он не боится, что наша армия будет его преследовать?

— Его вестовые и гонцы сообщили ему, что у тебя очень мало лошадей. Кроме того, они прекрасные всадники, а вдоль всего их пути стоят сменные лошади. Все лодки на этой стороне реки ждали его, и уплыли, как только он переправился. Позади них сожжены все мосты.

Вдруг он побледнел, и я схватил его за плечо и встряхнул.

— По какой дороге возвращается Аэла: по прямой от Линкольна до Хамбера, или по большой западной дороге с переправой через Трент у Сагло, а потом вброд? Скажи, и можешь передохнуть.

— Он пойдет по большой дороге.

— Алан, куда течет эта река?

— Я не знаю этой части страны, Оге. Но думаю, к Святому Ботольфу…

— Если ты дашь мне немного вина, я скажу тебе все, что ты хочешь знать, — предложил Хью.

Ни у кого из нас не было вина, но Китти достала из своей сумки фляжку и приложила к губам воина. Мы уже причалили, однако я велел своим людям не трогать его, и стал ждать, когда раненый продолжит рассказ. Вскоре при свете факела стало видно, что он розовеет.

— То, что сказал певец, правда, — поведал он. — Святой Ботольф в десяти лигах отсюда, на притоке Уоша.

Он говорил о большом квадрате, отрезанном Уошем, где оставались триста кораблей с половиной команды.

— Какой там прилив?

Хью посмотрел на водоросли:

— Сейчас он уходит.

— Тучи пришли с юга. Не будет ли ветра?

— Похоже на то, что ветер будет.

— Теперь все слушайте меня внимательно. Рольф, возьми Хью в лагерь, как я и обещал; он будет жить, если сможет, а если умрет, мы его честно похороним, как он пожелает. С тобой пойдет Отто, остальные — со мной. От Аэлы и его банды многого ждать не приходится, раз он бросает своих людей на дороге, но и засиживаться не стоит. И нельзя допустить, чтобы кто-нибудь узнал, что вас не ведет Оге Дан. Держите язык за зубами.

— Нет, мы будем трепаться об этом, — рявкнул Рольф во все горло, пытаясь скрыть свое разочарование оттого, что идет не с нами.

Отто взвалил Хью на спину, и они с Рольфом двинулись к лошадям. Наши весла вновь погрузились в воду, и мы вышли на стремнину. Сперва медленно, а затем все быстрее, течение понесло нас к морю, но мы все время рвались вперед на своих восьми ногах. Однажды «Игрушка Одина» летела, обгоняя ветер, но я уж и не думал, что деревянный конь может бегать столь быстро.

Оффа сидел на носу вдвоем с Китти. Его зоркие глаза пронизывали тьму, обшаривая заросшие тростником берега. Китти слушала песни дождя своими чуткими ушами, и говорила, что на песчаных отмелях и в середине стремнины он пел разные песни.

Если же верить брюху Куолы, которое определяло время трапезы точно, как песочные часы, мы миновали пристань святого Ботольфа уже четыре часа назад. Теперь нам следовало держаться проливов, известных как Пучина святого Ботольфа, или рисковать сесть на мель. Так как Хальвдан рассчитывал, что вслед за дождем придет южный ветер, я подумал, что он встанет в засаде у глубокой бухты Уэлленд. Мы громко крикнули, и вскоре услышали его ответ.


— Аэла идет через эти земли с двумястами конников из окрестностей Линкольна к стенам Йорка, — сказал я Великому Викингу.

— Ты заставляешь страдать от жажды мое Жало Смерти, — Хальвдан погладил свое знаменитое копье. — Когда он выехал?

— Сразу после сумерек.

— Полагаю, путь коня и вполовину короче лебединой дороги, но если… — И как я и ожидал, он взглянул на юг, откуда уже чувствовалось движение воздуха.

— Чем больше кораблей ты сумеешь выделить, тем больше шансов отрезать его от Йорка. Если ты дашь мне сто драккаров, я возьму Йорк.

— Я могу дать тебе десять с полными хирдами, то есть двадцать — с половиной дружин. Я поведу остальные, чтобы ударить на Эдмунда, короля Восточной Англии.

Люди, которых мы оставили на «Гримхильде», обрадовались нашему возвращению, а сам корабль, заняв свое место во главе колонны, казался высоким и гордым. Девять его храбрых братьев весело плеснули веслами по воде, словно детские руки в ведре, но затем более спокойно, чтобы пришвартоваться, и совсем печально, будто гончие, взятые на свору из погони, пока люди забирались на борт. Едва весла вновь окунулись в воду, я зажег в железном котле сосновую хвою. Свет ее красного пламени волшебным кругом пробил темноту ночи, указывая путь от дождя, и не было человека, который бы не приветствовал криком этот огонь. Затем я прикрыл пламя, чтобы он не слепил глаза Китти и Оффе и не выдал нас разведчикам на берегу. Затем, пока перекликались впередсмотрящие и кормщики, мы вышли из морского протока в вероломный и коварный залив.

За мысом, где земля поворачивала на запад, дождь прекратился, и мы целый день шли полным ходом, состязаясь с дельфинами, и люди были так веселы, что я уж опасался, не заколдованы ли они.

Тьма настигла нас невдалеке от рыбачьей деревушки возле Вайка в горле Хамбера. Мы вошли в его открытую глотку, направляясь на запад по узкому проливу его горла, но южный ветер не стихал и шел за нами неотступно, и драккары, словно нелетающие фазаны, должны были бежать, развернув крылья. Я возблагодарил свою счастливую звезду за то, что Хью был всего лишь ранен в плечо, а не убит: по его совету я отправил половину людей занять переправы вниз по реке Трент. Мы гребли всю ночь, и добрую ее часть — против прилива, и день застал нас выше устья Дона. Отсюда река поворачивала на северо-запад, неся нас все ближе и ближе к нашим врагам.

Команды гребцов менялись каждый час. Берясь за весла свежими и полными сил, к концу часа викинги сильно сдавали. К вечеру мы подошли к броду через Уз у Йорка, и высадили отряд из четырех сотен воинов для засады. Наши лодки рванули вперед, захватывая суденышки перевозчиков и паромы, но мы пощадили пленных за добрые новости. Не было никаких сомнений — мы выиграли гонку.

Через некоторое время два гонца на полумертвых от усталости лошадях принесли королевский приказ, чтобы лодочники ждали, повара в королевской кухне жарили мясо и студили вино, а королевское ложе было застелено шелковыми простынями. Теперь мы могли оказать ему более теплый прием, если удача не отвернется.


Мы послали людей перехватить и перебить тех, кто попытается предупредить нашу дичь. На всякий случай я отвел корабли на двести футов от города. Более того, я сам был вынужден пропустить сражение, оставаясь с драккарами в ожидании прилива, который станет преградой между Аэлой и укрытием в крепости.

В небе загорелись звезды, когда «Хельга» принес известие о лодке с четырьмя гребцами, пробиравшейся через тростниковые заросли напротив городской пристани. Я приказал рулевому «Хельги» выйти на середину реки и подняться немного вверх по течению, чтобы потом, в случае необходимости, оно усилило скачок драккара. Я покинул свою стоянку в пятистах футах ниже по течению. Мы едва усидели на месте, когда южный ветер донес до нас высокий звенящий крик, ослабленный расстоянием: это наши собратья послали навстречу врагам кровавых пчел, и бросились вперед с изголодавшейся по свежей крови сталью.

Ураган быстро замирал. Я представлял себе Аэлу на огромном коне, распластавшемся в отчаянном полете. Но по моему строжайшему приказу ни стрела, ни копье не должны были и рядом просвистеть с его особой, чтобы не причинить вреда Моргане; только — перехватить его коня, или до или во время схватки.

Если кто пеший или конный войдет в воду, они должны были быть захвачены или убиты воинами с кораблей. «Хельга» и «Гримхильда» высматривали скользящую в тростнике лодку.

И вот мы увидели ее тень на освещенной луной воде. Лодка двигалась быстро и ровно, как утка, — ни плеска весла, ни резкого движения. Оффа отогнул шесть пальцев, показывая четырех гребцов и двух пассажиров, но тщетно я пытался услышать крик Морганы о помощи. Она онемела, быть может, из-за кляпа, думал я, а может, и от страха смерти. Когда лодка достигла стремнины, я подал знак гребцам. Мы едва набрали скорость, когда завопил впередсмотрящий с «Хельги»: лодка повернула и пошла вниз по течению; и мы с одобрением следили за работой ее гребцов, ловко и быстро работавших веслами. Однако они сразу поняли всю безнадежность своего положения, обнаружив, что мы отрезали их. Люди завопили, увидев, что наш дракон всего в полусотне взмахов. Но даже теперь «Хельга» успевал настичь их первым.

Тогда Аэла выпустил свою последнюю стрелу. Он выпрыгнул из лодки и перевернул ее. Я увидел, как один из гребцов ухватил одной рукой Моргану, вцепившись другой в борт лодки, и решил сохранить ему за это жизнь. Убедившись, что она в безопасности, я мог уступить охотничьему азарту, и самые темные страсти хлынули в мое сердце.

Я увидел Аэлу, увлекаемого течением, — он расстегивал свои доспехи. Его голова маячила в сотне футов от нашего корабля. Он то поднимался, колотя руками по воде, то уходил под воду, пытаясь отстегнуть пояс. У меня не было возможности схватить весло и оглушить его, и мы развернулись, чтобы перехватить его ниже по течению. Работая правой ногой и рукой, я повернул кормило вбок и вниз, и река сильным толчком быстро разделила нас. Огромное тело Аэлы Йоркского приплыло чуть позже. Мой железный крюк, стремительный, как коса, поймал его за левую подмышку.

Это была не та рыбалка, что устроила Китти у фризских берегов, но, тем не менее, очень забавная. Рыба и впрямь была крупной, хотя и на десятую долю не так благородна, как прошлый улов. Я немного поиграл с ним, позволив королю смешно побултыхаться в воде, пока люди выводили судно, ревя от удовольствия. Наконец я одним рывком вытащил его на борт. Не ради него, а потому что вдруг вспомнил о черноволосой девушке, все еще цепляющейся за перевернутую лодку, ибо люди с «Хельги» оставили без внимания мой приказ, увлекшись общим весельем. А сам я подумал о ней, о Моргане, моей потерянной невесте, так поздно!

— Свяжите его или убейте, если хотите, — сказал я своим людям, внезапно смолкшим, когда я освободил свой крюк. Затем я бросился в воду.

Один рывок донес меня до лодки, за которую я тут же ухватился своим острым стальным пальцем. Но когда я протянул Моргане живую, горячую и сильную руку, она не взяла ее.

— Я не нуждаюсь в твоей помощи, Оге, — раздельно произнесла она и отвернулась.


Содержание:
 0  Викинг : Эдисон Маршалл  1  КНИГА ПЕРВАЯ : Эдисон Маршалл
 2  Глава первая СТРЕЛА ОДИНА : Эдисон Маршалл  3  Глава вторая БРАТ РАГНАРА : Эдисон Маршалл
 4  Глава третья ПРИЗЫВ К ОДИНУ : Эдисон Маршалл  5  Глава четвертая ЗАЛОЖНИЦА : Эдисон Маршалл
 6  Глава пятая ПОБЕГ : Эдисон Маршалл  7  Глава шестая ДЕВА МОРГАНА : Эдисон Маршалл
 8  Глава седьмая БОЛЬШАЯ РЫБАЛКА : Эдисон Маршалл  9  Глава восьмая ВОЛШЕБНОЕ КУПАНИЕ : Эдисон Маршалл
 10  Глава девятая ВЕЛИКИЙ ВИКИНГ : Эдисон Маршалл  11  Глава десятая Я ВЕРНУСЬ : Эдисон Маршалл
 12  ПРОЛОГ : Эдисон Маршалл  13  Глава первая СТРЕЛА ОДИНА : Эдисон Маршалл
 14  Глава вторая БРАТ РАГНАРА : Эдисон Маршалл  15  Глава третья ПРИЗЫВ К ОДИНУ : Эдисон Маршалл
 16  Глава четвертая ЗАЛОЖНИЦА : Эдисон Маршалл  17  Глава пятая ПОБЕГ : Эдисон Маршалл
 18  Глава шестая ДЕВА МОРГАНА : Эдисон Маршалл  19  Глава седьмая БОЛЬШАЯ РЫБАЛКА : Эдисон Маршалл
 20  Глава восьмая ВОЛШЕБНОЕ КУПАНИЕ : Эдисон Маршалл  21  Глава девятая ВЕЛИКИЙ ВИКИНГ : Эдисон Маршалл
 22  Глава десятая Я ВЕРНУСЬ : Эдисон Маршалл  23  КНИГА ВТОРАЯ : Эдисон Маршалл
 24  Глава двенадцатая ВОЛШЕБНАЯ РЫБКА : Эдисон Маршалл  25  Глава тринадцатая БЕЛЫЕ ГУННЫ : Эдисон Маршалл
 26  Глава четырнадцатая ПРЕДСКАЗАНИЕ : Эдисон Маршалл  27  Глава пятнадцатая ВНЕЗАПНОСТЬ : Эдисон Маршалл
 28  Глава шестнадцатая ЗА МЕРТВУЮ РУКУ : Эдисон Маршалл  29  Глава семнадцатая СЫН РАГНАРА : Эдисон Маршалл
 30  Глава восемнадцатая ВОЗМЕЗДИЕ : Эдисон Маршалл  31  Глава девятнадцатая СУДЬБА : Эдисон Маршалл
 32  Глава двадцатая ПРОЩАНИЕ : Эдисон Маршалл  33  Эпилог : Эдисон Маршалл
 34  Глава одиннадцатая ЗАЛ ДРАКОНА : Эдисон Маршалл  35  Глава двенадцатая ВОЛШЕБНАЯ РЫБКА : Эдисон Маршалл
 36  Глава тринадцатая БЕЛЫЕ ГУННЫ : Эдисон Маршалл  37  Глава четырнадцатая ПРЕДСКАЗАНИЕ : Эдисон Маршалл
 38  вы читаете: Глава пятнадцатая ВНЕЗАПНОСТЬ : Эдисон Маршалл  39  Глава шестнадцатая ЗА МЕРТВУЮ РУКУ : Эдисон Маршалл
 40  Глава семнадцатая СЫН РАГНАРА : Эдисон Маршалл  41  Глава восемнадцатая ВОЗМЕЗДИЕ : Эдисон Маршалл
 42  Глава девятнадцатая СУДЬБА : Эдисон Маршалл  43  Глава двадцатая ПРОЩАНИЕ : Эдисон Маршалл
 44  Эпилог : Эдисон Маршалл  45  Использовалась литература : Викинг
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap