Приключения : Исторические приключения : Стена : Владимир Мединский

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  57  60  63  66  69  72  75  78  81  84  87  90  93  96  99  102  103

вы читаете книгу

ОЛМА Медиа Групп представляет книгу «Стена» — первый роман автора «Мифов о России» и «Войны» Владимира Мединского. Читатель узнает знакомые темы, но теперь они оживают в авантюрном сюжете.

Мединский возрождает жанр, который у нас почти не был раскручен… «Три мушкетера» — это Франция начала XVII века. Весь мир знает эту легенду. Мединский взял ту же самую эпоху, только у нас, в России (это как раз Смута) и написал приключенческий роман.

Впрочем, история у Мединского — нечто иное, чем у Дюма. Если для великого французского романиста она была гвоздем, на который он вешал свою картинку, то для Мединского наоборот: вся картина — это история, а выдумки — от силы на гвоздик и рамку, ибо наша русская история дает такие фантастические сюжеты, что и выдумывать ничего не надо. Роман «Стена» — это русский Умберто Эко и отчасти наш православный Дэн Браун.

На обложке — стена сохранившейся крепости, вокруг которой и происходит все действие… / ОЛМА Медиа Групп.

Автор выражает признательность: ведущему специалисту Института российской истории РАН, д. ист. наук Людмиле Морозовой, руководителю Издательства Московской Патриархии, протоиерею Владимиру Силовьеву, капитану сборной России по историческому средневековому бою, руководителю центра исторического фехтования «Эскалибур» Андрею Зимину, профессору Московской духовной академии, протодиакону Андрею Кураеву, писателю Виктору Ерофееву и, самое главное, Марине — за помощь, консультации и ценные советы.

Виктор Ерофеев

Граница

Вместо предисловия

История — страна мертвых. Из нее, как из загробного царства, нет верной дороги назад, в пестрое жизненное пространство, где случай спорит с закономерностью, зло прикидывается добром. История умертвляет события и героев невозможностью воссоздать истину в полном объеме, сказать собирательную, объединяющую всех правду. Только взгляд с самого верха, формирующий священные писания, способен на окончательную твердость суждений, но даже они тонут в многочисленных толкованиях и апеллируют к конкретной исторической ментальности.

Остается одно — вера. История, как пасынок религиозного сознания, определяется верой и требует послушания. Не факты формируют веру, а вера оценивает факты. Поскольку в мире нет всеобщей веры, нет и всеобщей истории.

Однако из этого безвыходного положения есть блестящий выход. Мы любим байки об исторических мертвецах. Не знаю, существует ли история без личностей, но исторические личности — находка для автора. Твори. Выдумывай. Пробуй. Как предложила одна из исторических личностей, которая, впрочем, кончила плохо. Но всякий раз хочется надеяться на лучшее или хотя бы на понимание.

Я — не фанат исторического детектива, но сколько можно отказываться от того, что в классических формах сформировало твое историческое сознание, которое ты сам отчасти выбрал, а отчасти был избран им? Вот почему я готов к непосредственному оживлению героев и хорошей встряске самой истории. Более того, опираясь на популярные образцы исторических детективов, я вижу, что это — прямая дорога к авторскому успеху, к формированию собственной авторской личности.

Владимир Мединский написал книгу в лучших традициях исторического романа авантюрного жанра. Он выбрал прекрасную для детектива пору русской истории — Смутное время, которое само по себе представляет столь запутанную картину, что не поддается расшифровке. Знаток русской истории, автор взял на себя обязательство сделать каждую подробность убедительно достоверной. Детали одежды, еды, обрядов, мельчайшие подробности военной жизни — все радует пытливого читателя, который любит почувствовать собственным носом историческую пыль повествования.

В каждом достойном историческом романе есть что-то от радикального искусства комикса. Такое искусство не ценит полутона. Оно обрушивается на читателя со своей правдой о настоящих героях и подлых предателях, о вечной войне света и тьмы, к какой бы идеологии свет и тьма ни относились. У героев должно быть все красиво, вплоть до васильковых глаз, у врагов — жидкие волосы, склонность к пьянству и страсть к золоту. Кто-то скажет, что так не бывает в жизни. Но искусство детектива легко преодолевает бедность правдоподобия. Оно ищет лобового столкновения. Наши девушки прекрасны во всех отношениях, у врагов — продажные крали. Так ведь в «Тарасе Бульбе» этот прием никого не смущает. Да и враг — тот же, гоголевский. Ляхи. А за ними — вся Европа. Но с некоторыми немаловажными исключениями.

В «Стене» задача военно-патриотического детектива — угадай предателя — решена профессионально. Никогда не угадаешь, пока не дочитаешь до конца. От книги не оторваться. Описывая известные события героической обороны Смоленской крепости в 1609–1611 гг., Мединский складывает уничтоженные предательством трупы в таком порядке, не жалея даже самых трогательных созданий, что забываешь порою, кто с кем борется — хочется быстрее выйти на финишную прямую разгадки интриги. Как и полагается в классном детективе, эта интрига не ограничивается смоленским местом действия: она раскручивается в международном масштабе, затрагивает тайные могущественные секты, взлетает к помыслам Папы Римского, и таинственному флоту крестоносцев, опускается в подвалы, набитые не только порохом, но и золотом, — все будоражит воображение.

Но и сама по себе война, вплетенная в интригу предательства, показана масштабно, от Сигизмунда III Вазы, оказавшегося в книге в буквальном смысле голым королем, до наших, обрызганных вражьей кровью богатырей, от чванливых, заживо мертвых (и потому их совсем не жалко) врагов до вдумчивого, сверкающего очочками прародителя советского НКВДшника с нарочитым именем-отчеством, от европейского борделя до православных аскетов и схимников. Возможно, самым живым героем, не слишком затронутым поэтикой комиксов, оказался в книге не главный витязь Григорий, из типичного «МГИМОшника» XVII века превратившийся в воина, но человек с исторически мучительной судьбой, оставшейся за бортом повествования, — Михаил Шеин, смоленский воевода… Автор назначил своему герою яркую детективную судьбу, о которой мы умолчим.

Однако его реальный исторический «прототип» не менее интересен: остановив поход поляков на Москву, спасая жену и детей, раненый, он сдастся полякам в плен, окажется на долгие годы в темнице, вернется домой — и проиграет следующую войну. В зеркальном отражении истории он из героя-блокадника, защищающего Смоленскую крепость, превратится в неудачливого полководца 1632 года, осадившего Смоленск, — его казнят (по оговору, предвещавшему судьбы сталинских жертв) как… польского агента в 1634 году.

Страшно и непонятно Смутное время. В книге само слово «Стена» приобретает значение не столько крепостного сооружения, сколько символа раскола цивилизации на своих и чужих, словно мы повторяем уроки Данилевского и Шпенглера о несовместимости понятий. Но, невольно отвлекаясь на историю самого Смоленска, в голове рождается еще одна тема — тема границы. По какому такому рубежу она проходит? В книге монах авторитетно утверждает, что дело не в нации, а в вере. Только ли?

Граница между Европой и Россией до сих пор проходит не на карте, а в голове. Каждый ее вычерчивает самостоятельно. Идея «Стены» нередко похожа на ментальный реванш. Нас столько раз Запад выставлял дикарями и схизматиками, что хочется наконец развернуть пушки в другую сторону и подчеркнуть всю человеческую слабость тогдашней и всегдашней Европы. Молодой боярин Григорий, путешествуя по Европе, призван указать на моральную и физическую нечистоплотность континента, который в книгах своих путешественников столь жестоко высмеял и высмеивает нравы нашего государства — вплоть до сегодняшнего дня. И потому Григорий, показательный «советский» дипломат, местами, как мне казалось, словно переселившийся в XVII век из молотовского министерства моего детства, со страниц «Хорошего Сталина», видит не столько полотна итальянского Ренессанса и победы ученых, сколько грязные улицы Парижа, полные вони, и грязные папские намерения огнем и мечом выжечь неподвластное ему православие.

Однако соблазны Европы нежны и коварны. Они впиваются в душу не только целомудренной героини романа, но в «душу» всего пограничного Смоленска. Главный предатель «Стены» — это всего лишь отрыжка сомнений и терзаний будущей смоленской «шляхты». Только сорок лет польской оккупации — но как же их перекосило, этих смоленских людей! Ведь мы помним по воспоминаниям мемуариста Льва Эндельгардта, что, даже когда Смоленск перестал посылать своих людей в польский сейм и утратил статус города Магдебургского права, они еще весь XVIII век читали польские книги, желали жениться только на польках и (Господи, прости их!) презирали самодержавную Россию. Вот вам и другой детектив — детектив европейского соблазнения, с которым подсознательно борются на стенах Смоленской крепости наши высшей пробы герои.

Смоленск — город мучеников из взорванной в финале книги церкви. Смоленск — предместье Катыни. Смоленск — скандальные архивы обкома партии, попавшие в руки немцев. Смоленск — авиакатастрофа. Вот граница разума… Помню, как недавно, приехав в Смоленск, я удивился обилию у мужчин польских усов. Неужели это тоже с тех «смутных» пор осталось? А моя мама как-то сказала мне, что мои предки связаны со Смоленском — может, поэтому я задаю такие вопросы?

Но нет. Граница проходит не только по рациональному признаку. И здесь мы подходим к самому ответственному моменту романа Владимира Мединского. Все время осады нашим воинам словно помогает (или им кажется, что помогает?) что-то необычное. Мистические птицы. Мистические знаки. Мистические сны. А почему? Просто, Бог на нашей стороне. Вот так просто и ясно. Мы проиграем, пролив реки крови, время такое — смутное. Но будущее будет за нами. Большая добрая война с Польшей за сбор русских земель снова начнется от Ключа-города, нашего Смоленска. Пепел и алмаз сердца! Здесь вновь рождается тема веры. Веры, которая дает человеку силу преодолевать историю, что, как ни верти, всегда была и остается Смутным временем. Другим она нас, их, всех никогда не баловала. Этим мы все: русские, поляки, европейцы — без исключения схожи, разница — незначительная.

Книга Владимира Мединского рассчитана на двойной читательский интерес. Детектив приковывает к себе хитросплетением острой интриги. Историческая точность вызывает желание узнать больше о тех смутных, но ярких временах, о его героях эллинского масштаба.

И если, закрыв книгу, вы захотите прочесть об истории России что-то еще, посмотреть талантливый исторический фильм, расспросить своих детей, о чем им рассказывает в школе учитель истории, или, может, самому, посадив детей на диван, пересказать эту впечатляющую историю борьбы, гибели и победы Смоленска, — значит, это удача автора. С чем я его и поздравляю!

Любовь к истории — верный путь к самопознанию.


Содержание:
 0  вы читаете: Стена : Владимир Мединский  1  Отдѣлъ 1 Пером и шпагой (1609. Июль — август) : Владимир Мединский
 3  Москва Кремль (1596–1608) : Владимир Мединский  6  Зловещий корабль (1609. Июль) : Владимир Мединский
 9  Отдѣлъ 2 Красное и черное (1609. Сентябрь) : Владимир Мединский  12  Таинственный отшельник (1609. Сентябрь) : Владимир Мединский
 15  Веселое заведение (1609. Сентябрь) : Владимир Мединский  18  Грамота десятника (1609. Сентябрь) : Владимир Мединский
 21  Посадский голова (1609. Сентябрь) : Владимир Мединский  24  Письмо Артура Роквеля : Владимир Мединский
 27  Отдѣлъ 4 Огнем и мечом (1609. Сентябрь) : Владимир Мединский  30  Варвара (1609. Сентябрь) : Владимир Мединский
 33  Отдѣлъ 5 В круге первом (1609. Сентябрь) : Владимир Мединский  36  Тьма и огонь (1609. Сентябрь) : Владимир Мединский
 39  Инженер с кораблем (1609. Сентябрь) : Владимир Мединский  42  Город и война (1609. Сентябрь) : Владимир Мединский
 45  Петардные битвы (1609. Ноябрь) : Владимир Мединский  48  Королевский штандарт (1609. Декабрь) : Владимир Мединский
 51  Петардные битвы (1609. Ноябрь) : Владимир Мединский  54  Королевский штандарт (1609. Декабрь) : Владимир Мединский
 57  Подземные войны (1610. Март — апрель) : Владимир Мединский  60  Пороховой погреб (1610. Январь) : Владимир Мединский
 63  Отдѣлъ 8 Сокол и крыса (1610. Июнь — октябрь) : Владимир Мединский  66  Год в осаде (1610. Сентябрь — октябрь) : Владимир Мединский
 69  Воины Святого Сергия (1610. Август) : Владимир Мединский  72  Огненный вал (1610. Ноябрь) : Владимир Мединский
 75  Огненный вал (1610. Ноябрь) : Владимир Мединский  78  Без недомолвок (1611. Январь) : Владимир Мединский
 81  Тайна (1611. Январь) : Владимир Мединский  84  Сон короля (1611. Апрель) : Владимир Мединский
 87  Пан Анджей (1611. Июнь) : Владимир Мединский  90  Летающий немец (1611. Июнь) : Владимир Мединский
 93  Четыре пистоля (1611. Июнь) : Владимир Мединский  96  Победа. (1611. Июнь) : Владимир Мединский
 99  Дороже золота (1611. Июнь) : Владимир Мединский  102  1613 Февраль : Владимир Мединский
 103  Использовалась литература : Стена    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap