Приключения : Исторические приключения : ГЛАВА 58 : Кейт Мосс

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  5  10  15  20  25  30  35  40  45  50  55  60  65  70  75  80  85  90  95  100  105  110  115  120  125  129  130  131  135  140  145  150  155  160  165  170  175  177  178

вы читаете книгу




ГЛАВА 58

Виконт Тренкавель пожелал, чтобы в Большом зале были накрыты столы. Сам он вместе с дамой Агнесс расхаживал между ними, благодаря своих людей за службу, уже исполненную, и ту, что еще предстояла.

Пеллетье чувствовал, что заболевает. Зал наполнили запахи горящего воска, пота, остывшей еды и подогретого пива. Он не знал, долго ли еще сумеет продержаться. Все чаще и сильнее накатывала боль в животе.

Пеллетье попытался выпрямиться, однако ноги неожиданно подогнулись. Вцепившись, как в подпорку, в край стола, он упал лицом вперед, разбросав тарелки, чаши и кости. В живот словно вгрызался дикий зверь.

Виконт Тренкавель обернулся к нему. Кто-то вскрикнул, слуги бросились ему на помощь, и кто-то позвал Элэйс.

Он чувствовал поддерживавшие и направлявшие его к двери руки. Выплыло из тумана и снова растаяло лицо Франсуа. Показалось, будто он слышит ее голос: Элэйс что-то говорила, приказывала, но как будто бы издалека и на незнакомом, непонятном языке.

— Элэйс, — позвал он, протянув руку в темноту.

— Я здесь. Мы отнесем тебя в постель.

Сильные руки подняли его, ночной воздух во дворе охладил лицо, потом его подняли по лестнице.

Они двигались слишком медленно. Каждый приступ боли, скручивавший внутренности, был сильнее предыдущего. Он чувствовал, как расходится по телу зараза, отравлявшая кровь и дыхание.

— Элэйс, — прошептал Пеллетье, теперь уже с испугом.


Едва оказавшись в отцовских покоях, Элэйс послала Риксенду найти Франсуа и принести из ее комнаты нужные лекарства. Еще двух слуг отрядила на кухню за драгоценной водой.

Отца уложили на кровать. Она стянула с него испачканную верхнюю одежду и сложила в стороне, чтобы ее сожгли. Зараза, казалось, сочилась у него из всех пор. Приступы поноса становились чаще и тяжелее, вынося теперь из внутренностей большей частью кровь и гной. Элэйс приказала жечь в очаге цветы и травы, чтобы забить дурной запах, но целые горы лаванды и розмарина не могли скрыть правды.

Рнксенда проворно принесла все нужное и помогла Элэйс смешать толченые ягоды красного терна с горячей водой, чтобы получилась жидкая мазь. Стянув всю грязную одежду и прикрыв отца новой тонкой простыней, Элэйс из ложки влила лекарство в бледные губы больного.

Первую ложку он проглотил — и его сразу стошнило. Она попробовала снова. На этот раз он сумел проглотить и удержать лекарство в себе, хотя все его тело сотрясали судороги.

Время перестало существовать, не двигалось ни быстро, ни медленно. Элэйс делала все, чтобы замедлить развитие болезни. В полночь в покои зашел виконт Тренкавель.

— Как он, Элэйс?

— Он очень болен, мессире.

— Тебе что-нибудь нужно? Врачи, лекарства?

— Еще немного воды, если можно! И я довольно давно послала Риксенду за Франсуа, но он так и не вернулся.

— Все будет сделано. — Тренкавель через ее плечо заглянул на кровать. — Отчего он так быстро поддался?

— Трудно судить, отчего эта болезнь сражает одного и обходит другого, мессире. Здоровье отца было подорвано трудностями похода в Святую землю. Он особенно подвержен брюшным расстройствам. — Она помолчала. — Даст Бог, это не пойдет дальше.

— Нет сомнений, что это «болезнь осажденных»? — угрюмо спросил виконт.

Элэйс покачала головой.

— Это грустно. Пошлите за мной, если будут какие-нибудь перемены.

Час от часу отец ее все слабее цеплялся за жизнь. Случались минуты просветления, когда он, кажется, понимал, что с ним происходит. Но большей частью он не сознавал, где он и кто он.

Ближе к рассвету дыхание больного стало прерывистым. Задремавшая над ним Элэйс услышала перемену и мгновенно встрепенулась.

— Filha…

Она пощупала его лоб, руки и поняла, что осталось недолго. Горячка покинула тело, оставив предсмертный холод.

«Душа его рвется на свободу».

— Помоги… — выговорил он, — …сесть.

С помощью Риксенды Элэйс сумела приподнять отца. Болезнь за одну ночь превратила его в старика.

— Не разговаривай, — прошептала она. — Не трать силы.

— Элэйс, — мягко упрекнул он, — ты ведь знаешь, мое время пришло.

В груди у него что-то плескалось, клокотало при каждом вздохе, глаза провалились, на руках и на шее проступили коричневатые пятна.

— Ты пошлешь за Совершенным? — Он сумел разлепить пожелтевшие веки — Я хочу умереть по-хорошему.

— Тебе нужно утешение, paire? — осторожно спросила Элэйс.

Он растянул губы в бледной улыбке, на одно мгновение снова став прежним Пеллетье.

— Я внимательно слушал слова добрых христиан. Я отлично знаком и с melhorament[103] и с consolament… — Голос у него сорвался. — Я родился христианином и хочу умереть им, но не в грязных объятиях тех, кто во имя Божие принес войну к нашим дверям. Милостью Господа, если я прожил не слишком дурную жизнь, я буду принят на Небесах с другими славными душами.

Его прервал приступ кашля. Элэйс в отчаянии обежала глазами комнату. Отослала слугу предупредить виконта, что отцу стало хуже, и, едва тот вышел, обратилась к Риксенде:

— Надо найти Совершенного. Раньше я видела их во дворе. Скажи, здесь человек нуждается в утешении.

Риксенда с ужасом уставилась на нее.

— Тебя не в чем будет обвинить — ты просто посыльная, — попыталась утешить девушку Элэйс. — И тебе не обязательно возвращаться с ними.

Отец шевельнулся, и она снова повернулась к ложу.

— Скорей, Риксенда. Поспеши!

Элэйс склонилась над отцом.

— Что, paire? Я здесь, с тобой.

Он пытался заговорить, но слова застревали в горле. Элэйс влила ему в рот немного вина и вытерла платком растрескавшиеся губы.

— Грааль — это слово Господа, Элэйс. Ариф объяснял мне, но я тогда не понял. — Голос его дрожал. — Но без мерель… без истинного лабиринта… Это ложный путь.

— Что — мерель? — настойчиво прошептала она, не понимая.

— Ты была права, Элэйс. Зря я упрямился. Надо было отпустить тебя, пока было время.

Она пыталась найти смысл в его словах. Или он бредит?

— Какой путь, отец?

— Я его не увидел, — бормотал он. — Теперь уж не увижу. Пещера… ее мало кто видел.

Элэйс развернулась к двери:

«Где же Риксенда!»

В коридоре послышались торопливые шаги. Вбежала Риксенда, за ней двое Совершенных. Старшего Элэйс узнала: этого смуглого мужчину с жесткой бородой и мягким взглядом она встречала в доме Эсклармонды. Оба были в темно синих одеяниях, перепоясанных веревочными поясами с пряжками в виде рыбы.

Мужчина поклонился ей:

— Госпожа Элэйс! — И сразу перевел взгляд на кровать. — Это твоему отцу, кастеляну Пеллетье, нужно утешение?

Она кивнула.

— Он может говорить?

— Найдет силы.

За дверью вновь послышался шум, и на пороге появился виконт Тренкавель. Элэйс встревоженно обернулась к нему.

— Мессире… он просил позвать Совершенного… Отец хочет умереть достойно, мессире.

В его глазах мелькнуло удивление, однако виконт приказал закрыть дверь.

— Все равно, — сказал он. — Я останусь с ним.

Элэйс пристально взглянула на него и вернулась к отцу.

Совершающий службу катар обратился к ней:

— Кастелян Пеллетье сильно страдает, но разум его ясен и мужество не покинуло его.

Элэйс кивнула.

— Он ничего не делал во вред нашей церкви и не в долгу перед нами?

— Он всегда защищал всех друзей Господа.

Элэйс с Раймоном Роже отступили назад, давая Совершенному приблизиться к ложу и склониться над умирающим. Глаза Бертрана заблестели, когда он прошептал слова благословения.

— Клянешься ли ты следовать путем истины и справедливости, предать себя Господу и церкви Bons Chrétiens?

Пеллетье с трудом вытолкнул одно слово:

— Клянусь.

Совершенный возложил ему на голову пергаментный свиток Нового Завета.

— Да благословит тебя Господь, сделав добрым христианином и приведя к доброму концу.

И он прочитал «Benedicté» и трижды — «Adoremus».

Простота службы растрогала Элэйс. Виконт Тренкавель смотрел прямо перед собой. Казалось, он огромным усилием воли сдерживает себя.

— Бертран Пеллетье, готов ли ты принять дар Господней молитвы?

— Да, — выдохнул отец.

Твердым, чистым голосом Совершенный семь раз повторил над ним «Pater Noster»,[104] останавливаясь, только чтобы дать Пеллетье произнести «amen».

— Молитву эту принес в мир Иисус Христос и научил ей добрых людей. Никогда больше не ешь и не пей, не повторив прежде этой молитвы, если же нарушишь этот долг, должен будешь вновь принести покаяние.

Пеллетье уже не мог даже кивнуть. При каждом вздохе в груди у него словно свистел осенний ветер.

Совершенный стал читать из Евангелия от Иоанна.

— «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. И Тот, кто был Словом, был с Богом с самого начала…»

Когда он дошел до слов: «И вы узнаете истину, и истина сделает вас свободными», рука Пеллетье вдруг дернулась на покрывале. Глаза широко раскрылись.

— Vertat, — прошептал он. — Да, истина.

Элэйс испуганно схватила его за руку, но отец уходил. Она слышала, что катар говорит все быстрее, боясь, что не успеет закончить обряд.

— Он должен произнести последние слова, — предостерег он Элэйс. — Помогите ему.

— Paire, ты должен… — Горе лишило ее голоса.

— За всякий грех… мной совершенный… словом или делом… — прохрипел он, — я… я прошу прощения перед Богом и Церковью… и всеми присутствующими здесь.

Не скрывая облегчения, Совершенный возложил ладони на голову Пеллетье и поцеловал его в лоб. У Элэйс перехватило дыхание. Лицо отца преобразилось под благодатью утешения, выражая невиданное облегчение. Это был миг постижения тайны и просветления. Душа его была теперь готова покинуть страдающее тело и державшую его землю.

— Дух его подготовлен, — проговорил Совершенный.

Элэйс кивнула и подсела к отцу, держа его за руку. Виконт Тренкавель взял вторую. Пеллетье лежал недвижим, но, видимо, почувствовал их присутствие.

— Мессире?

— Я здесь, Бертран.

— Каркассона не должна пасть.

— Даю тебе слово, честью, любовью и долгом, связывавшими нас много лет, я сделаю все, что в моих силах.

Пеллетье попытался поднять руку с покрывала:

— Служить тебе было честью для меня.

Элэйс видела, что глаза виконта полны слез.

— Это я должен благодарить тебя, старый мой друг.

Пеллетье чуть приподнял голову:

— Элэйс?

— Я здесь, отец, — поспешно отозвалась она.

Все краски уже покинули его лицо, кожа под глазами отвисла серыми складками.

— Ни у кого никогда не бывало такой дочери.

Он, кажется, вздохнул, и душа покинула его тело. Тишина.

Мгновение Элэйс не двигалась и не дышала. Потом горе, копившееся в груди, переполнило ее, выплеснулось наружу, и она разрыдалась.


Содержание:
 0  Лабиринт Labyrinth : Кейт Мосс  1  БЛАГОДАРНОСТИ : Кейт Мосс
 5  3 ШАРТР, СЕВЕРНАЯ ФРАНЦИЯ : Кейт Мосс  10  4 ПИК ДЕ СОЛАРАК, ГОРЫ САБАРТЕ : Кейт Мосс
 15  ГЛАВА 5 : Кейт Мосс  20  ГЛАВА 10 : Кейт Мосс
 25  ГЛАВА 15 ФУА : Кейт Мосс  30  ГЛАВА 20 : Кейт Мосс
 35  ГЛАВА 25 ТУЛУЗА : Кейт Мосс  40  ГЛАВА 5 : Кейт Мосс
 45  ГЛАВА 10 : Кейт Мосс  50  ГЛАВА 15 ФУА : Кейт Мосс
 55  ГЛАВА 20 : Кейт Мосс  60  ГЛАВА 25 ТУЛУЗА : Кейт Мосс
 65  ГЛАВА 30 КАРКАСОН, вторник, 5 июля 2005 : Кейт Мосс  70  ГЛАВА 35 : Кейт Мосс
 75  ГЛАВА 40 АРЬЕЖ : Кейт Мосс  80  ГЛАВА 45 : Кейт Мосс
 85  ГЛАВА 50 : Кейт Мосс  90  ГЛАВА 55 : Кейт Мосс
 95  ГЛАВА 60 : Кейт Мосс  100  ГЛАВА 28 : Кейт Мосс
 105  ГЛАВА 33 : Кейт Мосс  110  ГЛАВА 38 : Кейт Мосс
 115  ГЛАВА 43 : Кейт Мосс  120  ГЛАВА 48 : Кейт Мосс
 125  ГЛАВА 53 : Кейт Мосс  129  ГЛАВА 57 : Кейт Мосс
 130  вы читаете: ГЛАВА 58 : Кейт Мосс  131  ГЛАВА 59 : Кейт Мосс
 135  Часть III ВОЗВРАЩЕНИЕ В ГОРЫ : Кейт Мосс  140  ГЛАВА 68 : Кейт Мосс
 145  ГЛАВА 73 ГОРЫ САБАРТЕ, пятница, 8 июля 2005 : Кейт Мосс  150  ГЛАВА 78 ЛОС СЕРЕС, марс 1244 : Кейт Мосс
 155  ЭПИЛОГ ЛОС СЕРЕС, пятница, 8 июля 2007 : Кейт Мосс  160  ГЛАВА 67 : Кейт Мосс
 165  ГЛАВА 72 : Кейт Мосс  170  ГЛАВА 77 ПИК ДЕ СОЛАРАК, пятница, 8 июля 2005 : Кейт Мосс
 175  ГЛАВА 82 ПИК ДЕ СОЛАРАК, пятница, 18 июля 2005 : Кейт Мосс  177  КРАТКИЙ СЛОВАРЬ ОКСИТАНСКИХ СЛОВ : Кейт Мосс
 178  Использовалась литература : Лабиринт Labyrinth    



 




sitemap