Приключения : Исторические приключения : ГЛАВА ДЕВЯТАЯ : Макс Пембертон

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27

вы читаете книгу




ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

В которой «Южный Крест» исчезает в неведомой дали.

К середине ночи ветер превратился в настоящую бурю. Рев бушующего моря в глубине под нами смешивался с величественными раскатами неумолкающего грома, с грозным воем урагана и с грохотом камней, скатывающихся в невидимые пропасти. Ежеминутно вспыхивающий огненный зигзаг молнии на мгновение прорезывал черные тучи и освещал мертвенным светом весь безотрадный скалистый пейзаж. После каждой подобной вспышки черная ночь казалась еще чернее, плеск дождя о голые скалы еще унылее. Мрачные думы одолевали нас. Забота об участи судна одолевала заботы о собственной судьбе. Что сталось с нашим «Южным Крестом»? Удалось ли бедному Гарри одному, на легкой гичке, выйти в море, несмотря на волнение, и, благополучно добравшись до судна, предупредить мистера Джэкоба о случившемся на берегу? И если удалось, то что предпринял мой верный помощник? На его опытность и осторожность я мог вполне рассчитывать. Не было моряка искуснее старого Джэкоба, — но, как преданный друг, решится ли он оставить своего капитана на произвол судьбы и выйти в открытое море, не попытавшись спасти товарищей? Между тем наше судно могло только в открытом море выдержать подобную бурю.

Наш добрый, старый хозяин понимал наше угнетенное настроение и не мешал нам неуместными разговорами. Он скоро улегся где-то в уголке, предоставив нам всю ширину своей мягкой постели, и заснул так спокойно, как ребенок спит в своей люльке, убаюканный нежной песней любящей матери.

Зато он же первый и открыл глаза, едва показался слабый луч рассвета, и закричал нам:

— Вставайте, товарищи! Солнце встало. Спешите подать сигнал вашему судну. Ветер ревет, но моряки не боятся ветра. Они радуются, когда поселяне дрожат. С корабля пришлют лодку, — и все окончится благополучно. Только бы лодка не опрокинулась. Волнение больно велико. Скверная погода на море, ох, какая скверная погода!

Мы выползли, в свою очередь, на воздух и пробрались между беспорядочно нагроможденными скалами до небольшой площадки, с которой открывалась обширная панорама. Ветер свирепствовал, точно желая оторвать нас от скалы, за которую мы цеплялись, и сбросить в бездну под нашими ногами. Но мы храбро боролись с ураганом и достигли, наконец, места, защищенного выступом скалы настолько, что можно было безопасно глядеть по всем направлениям. Восходящее солнце уже золотило последние обрывки туч, разогнанных ночным ураганом. Ярко-голубое небо высоким куполом синело над нашими головами. Яркое голубое море безбрежной далью расстилалось перед нами. Страшное волнение не уничтожило голубого цвета его волн, но отметило поверхность моря яркими полосами белоснежной пены, вспыхивающей ослепительным блеском в косых лучах утреннего солнца. Взор уходил далеко-далеко, в эту голубую бесконечность, и, увы, нигде не виднелось темного пятна тени, падающей от корабельного корпуса, — нигде не подымалось тонкой линии мачт, так резко вырисовывавшихся на горизонте, нигде не белелось легкого облачка белых парусов, нигде не вздымался вьющийся дымок пароходной трубы. Всюду вода! Всюду пустыня! «Южный Крест» исчез, ушел, покинул нас! Страшная истина, как громом, поразила нас. Первая минута была поистине ужасна. Сознание беспомощности и одиночества охватило нас с такой силой, что мы тщетно пытались заговорить, — тщетно искали слова для взаимного ободрения. Питер Блэй опомнился первый. Старый опытный моряк скорее всех нашел объяснение, могущее хоть отчасти успокоить обескураженных.

— Что же мы так перепугались, капитан? В сущности, отсутствие судна — вещь вполне естественная. Мистер Джэкоб и не должен был поступить иначе, чем поступил. Он был бы глупее всякого осла, если бы остался возле берега при этой адской погоде. Это было бы не только идиотство, это было бы настоящее преступление — прямое самоубийство, не правда ли, капитан? Ни одно честное христианское судно не могло оставаться из-за бурунов в такую ночь, как прошлая. «Южный Крест» ушел в открытое море для спасения собственной шкуры, но он вернется, как только успокоится эта дьявольская буря! Не правда ли, капитан?

Я должен был отвечать на это второе воззвание ему в тон, уверенно и спокойно.

— Само собой разумеется, Питер, вы вполне правы! Мистер Джэкоб не может не вернуться. Не такой он человек, чтобы оставить товарищей без помощи. Очевидно, Гарри Доэс добрался до судна и сообщил о нашем положении. Джэкоб понял, что нам удалось где-нибудь скрыться до ночи, и, наверно, пришлет за нами лодку. Оставаясь в пределах берега вчера ночью, он нарушил бы первый свой долг: заботиться о безопасности судна, от которого, в сущности, зависит и наша безопасность. В открытом море «Южный Крест» может спокойно переждать, пока уляжется волнение, и затем подойти, как только стемнеет, то есть буквально исполнить мои распоряжения!

— Ну, конечно, капитан, — уже совсем весело заговорил Долли Вендт. — Иначе и быть не могло! Только нам надо не прозевать возвращения судна и дать ему знать о нашем местопребывании. Вот вам приятная задача, мистер Блэй: сидеть спокойно в тени куда приятнее, чем лазить по обрывам!

Во время этого разговора к нам подошел наш хозяин, куда-то исчезнувший несколько минут назад.

— Вы, надеюсь, не прочь покушать, товарищи? Отлично! Теперь самое подходящее время для завтрака. Очень рад, что отсутствие вашего судна не лишило вас аппетита. Да, впрочем, оно, конечно, вернется. Не сегодня, так завтра или послезавтра. Дай Бог, чтобы поскорее, чтобы вам удалось уехать отсюда до наступления «сонного времени». Ну, а до тех пор есть все-таки надо. Милости просим за мной, товарищи! Завтрак сейчас будет готов!

Питер даже подпрыгнул от радости.

— О, благородный старец, — патетически воскликнул он, обнимая добродушного старика, — вы вторично спасаете нам жизнь! Надеюсь, за завтраком будет что-нибудь мясное? Хорошенький бифштекс фунтика по три на брата, небольшая свинка, или годовалый козленок, или что-либо иное в этом же роде?

Питер Блэй даже облизнулся, заранее предвкушая прелести хорошо изжаренного ростбифа. Он уже начал совещаться с Долли Вендтом о большей или меньшей вероятности найти в хозяйстве нашего спасителя хоть немного перцу, без которого, по его уверению, «никакое жаркое порядочному человеку в рот не полезет». Каково же было наше удивление, при виде прекрасно накрытого стола с простой, но чистой посудой и букетом роскошных цветов посередине. На грубоватой, но белоснежной скатерти стоял большой дымящийся кофейник, нежное желтое масло, прекрасный сыр, холодное мясо (в изобилии, могущем удовлетворить даже проголодавшегося моряка) и целая корзинка аппетитнейших, очевидно, свежеиспеченных хлебцев. Перед столом стояли три очаровательные девушки, уже знакомые нам со вчерашнего вечера, держа в руках деревянную тарелку янтарного меда и тростниковые корзиночки полные свежих орехов, миндаля, апельсинов, персиков и других фруктов благословенного юга.

Одна за другой подходили к нам сестры.

Видя их вблизи, нельзя было усомниться в родственном сходстве прелестных созданий, — просто и естественно, как настоящие дети природы, по очереди, они называли нам свои имена:

— Я — Розамунда! — весело заявила первая.

— А я — Сильвия! — сказала вторая, протягивая мне свою маленькую ручку.

— А меня зовут Целеста! Это я пекла вам булочки! — наивно проговорила третья, улыбаясь такой очаровательной улыбкой, что Долли Вендт весь вспыхнул.

Прелестные молодые хозяйки наперебой хлопотали о нашем удобстве. Они усадили нас вокруг стола, разлили душистый кофе в большие фарфоровые кружки и не переставали угощать нас, болтая наперебой, перемешивая французские слова с английскими, так же, как и старый Оклер, только это оригинальное наречие, уморительное в устах странного старика, звучало, как райская музыка, на розовых губках хорошеньких девушек.

Старик Оклер, очевидно, гордящийся красотой прелестных девушек, вкратце рассказал нам свою историю:

— Я был артистом у себя на родине, оттого и дал артистические имена этим детям — дочерям моего старого друга и директора. Надо вам сказать, что я был актером. Играл в театрах драму, комедию и трагедию. А эти молодые леди — дочери доброго старого антрепренера, который взял меня на сцену. Я служил у него много лет. Раньше же я был моряком — в молодости, в те же годы, как вот ваш юный товарищ!.. Я же посоветовал моему директору поехать путешествовать, когда дела на родине стали плохи. В дороге мать этих малюток умерла от желтой лихорадки, — и я остался при них вместо няньки. А тут и второе несчастье случилось: наше судно разбилось, когда мы возвращались из Сан-Франциско! Весь экипаж погиб... Погиб и мой старый директор... Мне одному удалось спастись вместе с малютками... С тех пор прошло уже двенадцать лет... Мы остались здесь поневоле!.. Как видите, никто нам не мешает жить, как нам угодно, и я устроился здесь недурно! Увы, у этих берегов разбивается столько судов!.. Боже меня сохрани взять что-нибудь от разбойников, которые грабят погибающих, но море выбрасывает на берег разную разность, а нужда научает из малого делать многое... К счастью для нас, никто не обращает на нас внимания. Когда губернатор в духе или в отъезде я спускаюсь вниз, в долины. Когда он сердит, мы скрываемся в нашем «гнезде». Когда наступает «сонное время», приходится всем поневоле уходить в подводный замок. Я должен был решиться на это ради девочек, которые страдали, проводя целые недели на этой высоте. Для девочек я все готов перенести. Их отец поручил их мне, умирая, а просьба умирающего священна. Не так ли, товарищи?

Я редко слышал что-либо более трогательное, чем простая история этого старика и этих очаровательных детей. Надо было слышать, как они рассказывали о самоотвержении своего «дедушки» на своем наречии, похожем на щебетанье чужеземных птичек. Надо было видеть их блестящие глазки, с безграничной любовью глядящие на старика, заменившего отца, мать, няньку, и общество, и родину осиротелым девочкам, чтобы понять, что даже черствые сердца разбойников не могли устоять против прелести этих невинных существ; что касается туземцев (если на острове существовали дикари малайского племени), то они, наверно, должны были принять эти прелестные, воздушные фигурки за неземные создания, а их старого пестуна — за волшебника и колдуна. Цивилизованных же подданных «губернатора» (если эти разбойники заслуживали это название), конечно, не могли пугать беззащитные девочки. Остров был достаточно велик для того, чтобы они могли по целым месяцам не попадаться на глаза тем, с кем не желали встретиться.

Во всем, что рассказывал нам почтенный старик, мне непонятным оставался один пункт: упоминание о каком-то «подводном замке», в который, якобы, укрывались обитатели острова во время таинственного «сонного времени». Признаюсь, это название немало заинтриговало меня. Я никак не мог понять, что хотел выразить Оклер. Возможность действительного существования какого-нибудь подводного жилища я, понятно, не мог допустить и предполагал, что старик просто-напросто не умел найти слов для объяснения своей настоящей мысли.

Во время завтрака, к которому прибавилась прекрасно зажаренная с перцем и пряностями задняя нога дикой козы, я пробовал расспросить молодых девушек, но как ни мило болтали они, все же их знание английских выражений было так невелико, что нам нелегко было объясняться без переводчика!.. Тем не менее я заговорил со старшей сестрой, которая присела около меня, очищая маленькими ручками великолепный ананас.

— Нравится ли вам этот остров, мисс Розамунда? Довольны ли вы вашей здешней жизнью?

Она ответила без всякого жеманства, просто и естественно.

— В солнечные месяцы очень довольна... Но уж конечно, не в «сонное время». Ах, это ужасное время. Надеюсь, вы уедете отсюда раньше его наступления? — спросила она.

— Право, не знаю, как вам ответить, мисс Розамунда. Наш отъезд зависит не от нас самих, а от возвращения нашего судна. Мой старший помощник увел его в открытое море, чтобы не быть выброшенным бурей на береговые скалы, — и я не знаю, когда он найдет возможным вернуться за нами. Но предположим даже, что это возвращение замедлится, и что так называемое «сонное время» наступит раньше нашего отъезда... Объясните мне, мисс Розамунда, чем оно может повредить нам?

— Ради Бога, не предполагайте этого, капитан!.. Вы должны покинуть остров раньше наступления «сонного времени». Иначе вы погибли! Мы — другое дело... Мы проводим это время в «подводном замке», но туда не пускают никого чужого! Губернатор никогда не потерпел бы этого. Здесь же, на острове, все засыпает смертельным сном, и вам не избегнуть этой участи, если вы не уедете вовремя. Ради Бога, уезжайте, мистер Бэгг, уезжайте поскорей!

Молодая девушка повторяла ту же нелепицу, которой угощал нас ее старый воспитатель. Как мог поверить ей моряк, знакомый с климатическими условиями большинства островов Тихого океана? Времена, когда путешественники пугали таинственными опасностями невежественную публику, давно миновали. Мне невольно захотелось улыбнуться, видя ужас, разившийся на лицах всех трех девушек при упоминании о каком-то «сонном времени».

— Я надеюсь, мисс Розамунда, что успею уехать благополучно до наступления этого странного времени, которого вы так боитесь, хотя, признаюсь, сам не очень-то беспокоюсь о том, солнечные ли месяцы будут царить на берегу, или так называемое «сонное время» если меня призовет обратно долг — священная обязанность. Скажите мне, знакомы ли вы с мистрисс Кчерни? — спросил я после короткого колебания.

Она утвердительно кивнула своей хорошенькой головкой.

— О да, я ее видела много раз! В солнечные месяцы она живет на берегу, а в «сонное время» в подводном замке, только никто не знает, в которой его части. Она — жена губернатора, но я давно замечаю, что она должно быть, очень несчастна. Если вы ее друг, то должны помочь ей. Это было бы очень благородно с вашей стороны, мистер Бэгг. Ведь вы знаете, что она несчастна. Не правда ли?

О, увы, я слишком хорошо знал не только несчастья моей бедной мисс Руфь, но и их причину. Желая, однако, выпытать мнение малютки, я не высказал своих предположений.

— Как может быть несчастна леди, живущая в роскоши, с молодым и любимым мужем? — проговорил я, стараясь казаться равнодушным. Но мисс Розамунду не так легко было обмануть, как я думал. Ее детское личико приняло выражение очаровательного лукавства, и она шутливо погрозила мне пальчиком:

— О, как нехорошо говорить неправду, капитан Бэгг! Какой это большой грех. Вы прекрасно знаете, что мистрисс Кчерни очень несчастна. Оттого-то вы и приехали сюда. Вы хотите помочь ей. Я прекрасно все это знаю. Я многое знаю, капитан, и вы напрасно притворяетесь передо мной!

— Быть может, вы и правы, мисс Розамунда, — отвечал я, слегка сконфуженный. — И уж, конечно, не из недоверия к вам я умолчал о своих намерениях. Быть может, я расскажу их вам очень скоро и даже попрошу вашей помощи. Но покуда расскажите вы мне о губернаторе. Что он за человек? Я уверен, что можете рассказать мне о нем много интересного!

Она отрицательно покачала головой.

— Опять вы шутите, мистер Бэгг! Вы прекрасно знаете, что я не могу вам рассказать ничего, чего вы сами бы не знали. Какой человек губернатор? Да кто же может это знать наверное? И не все ли это равно для нас, обитателей его острова, добр ли он или жесток? Любим ли мы его, или ненавидим, не все ли равно? Он «губернатор» — сила на его стороне, — мы должны ему повиноваться. Когда он возвращается сюда, — на своей яхте, — никто не смеет ослушаться его приказаний. А уж особенно в «сонное время» — которое продолжается 10-15, а иногда 20 дней подряд. Тогда уж, наверно, никто не посмеет возражать ему, даже в мелочах, чтобы не поплатиться очень жестоко. Все это вам, конечно, уже рассказала мистрисс Кчерни. Я знаю, вы ее друг, а от друга нельзя иметь никаких тайн! Вы же расспрашиваете меня только для того, чтобы посмеяться... Все моряки любят смеяться над маленькими девочками. Дедушка Оклер часто предупреждает нас об этом. И теперь я вижу, что вы такой же, как и все, недобрый!

Маленькая кокетка потупила глазки с очаровательной гримаской обиды, так что поневоле пришлось извиниться и прекратить расспросы, а между тем мое любопытство разыгрывалось не на шутку. Из всего слышанного я понял только то, что губернатора ненавидели и боялись, что несчастная супружеская жизнь его бедной жены не была ни для кого тайной и что шпионы мистера Кчерни, очевидно, догадывались о цели моего прибытия, так же, как догадалась об этом эта милая девочка. Затем начинался ряд загадок. Таинственной опасности какого-то «сонного времени» я, впрочем, не придавал особого значения, всецело поглощенный мыслью о том, как бы выручить мисс Руфь из рук ее тюремщиков.

Мои размышления были прерваны пушечным выстрелом. — Старик Оклер быстро вскочил из-за стола и кинулся к лестнице.

— Какого черта они стреляют в такую рань? Неужто опять какой-нибудь дурак умудрился налезть на буруны среди белого дня? — пробурчал Питер Блэй, спокойно доедая апельсин, предложенный ему мисс Сильвией.

— Это салют в вашу честь, мистер Блэй, — смеясь, ответил Долли Вендт, на минуту отрываясь от особенно интересного разговора с мисс Целестой. — Вам следовало бы бежать вниз и поблагодарить жителей за любезность!

— Сам беги, глупый мальчишка, у тебя ноги помоложе моих! — проворчал Питер, закурив трубку.

Появление старика Оклера прервало наши шутки. Его лицо было бледнее обыкновенного. Нагнувшись лам, он закричал дрожащим от волнения голосом:

— Беда, товарищи!.. Губернатор вернулся!.. Скорей за мной!.. Спасайтесь, пока не поздно!


Содержание:
 0  Подводное жилище : Макс Пембертон  1  ГЛАВА ВТОРАЯ, : Макс Пембертон
 2  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Макс Пембертон  3  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Макс Пембертон
 4  ГЛАВА ПЯТАЯ : Макс Пембертон  5  ГЛАВА ШЕСТАЯ : Макс Пембертон
 6  ГЛАВА СЕДЬМАЯ : Макс Пембертон  7  ГЛАВА ВОСЬМАЯ : Макс Пембертон
 8  вы читаете: ГЛАВА ДЕВЯТАЯ : Макс Пембертон  9  ГЛАВА ДЕСЯТАЯ : Макс Пембертон
 10  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ : Макс Пембертон  11  ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ : Макс Пембертон
 12  ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ : Макс Пембертон  13  ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ : Макс Пембертон
 14  ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ : Макс Пембертон  15  ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ : Макс Пембертон
 16  ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ : Макс Пембертон  17  ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ : Макс Пембертон
 18  ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ : Макс Пембертон  19  ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ : Макс Пембертон
 20  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ : Макс Пембертон  21  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ : Макс Пембертон
 22  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ : Макс Пембертон  23  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ : Макс Пембертон
 24  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ : Макс Пембертон  25  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ : Макс Пембертон
 26  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. : Макс Пембертон  27  Использовалась литература : Подводное жилище



 




sitemap