Приключения : Исторические приключения : XI : Джон Рэтклиф

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




XI

Тем временем Александра, сделав большой круг, очутилась перед жилищем Бориса Яковлева. Это был многоэтажный дом с несколькими дворами. Александра миновала несколько мрачных коридоров и, не встретив никого, дошла до маленькой двери, к которой была прикреплена карточка:

Борис Ильич Яковлев

Студ. Импер. Петерб. Университета.

Он все еще был студентом. Улыбка нежности скользнула по лицу Александры. Что он делал за границей и что ему пришлось перетерпеть там? Она хорошо знала его бедность и бескорыстие. В то время, как она стояла перед дверью и раздумывала о том, что ей навеки придется проститься с Борисом, она услышала голоса. Совсем необычная для нее неуверенность в себе и страх заставили ее спрятаться в мрачном углу между стеной и дверью. Мимо проходили какие-то люди, странно возбужденные. Они бросали скороговоркой отрывистые фразы, полные страшного желания, и резкий смех какой-то женщины откликался им зловещим торжеством.

— Мы здорово задали им…

— Кто был этот тип, который вышел к нам навстречу с шашкой?

— Не знаю.

— Я ловко уложил его дубиной.

— Он тяжело ранил товарища Васильева.

— Ну, мы зато почистили их.

— Здорово! Мне одному удалось найти двадцать подсвечников из чистого серебра.

— А старик-то собирался держать речь…

Зловещий смех женщины покрыл на секунду отрывки разговора, но потом Александра услышала рассказ о том, как кухонный мужик в испуге валялся на полу в ногах у этих бандитов, а трое дворников заплатили жизнью за преданность своим господам.

Голоса замерли в отдалении.

"Они разграбили какой-то дом, — подумала Александра. — Так далеко зашло уже дело?" Она подумала, не следует ли ей сейчас же поспешить к своему женскому батальону, но сердечная тоска оказалась в этот момент сильнее чувства долга. Александра и не догадывалась, что сейчас она слышала рассказ о нападении на дом графа Мамонова.

На секунду ей пришло в голову, не подвергается ли Борис Яковлев серьезной опасности, прибив к своим дверям визитную карточку. Но потом она сама посмеялась над собой.

"Я мысленно все еще представляю себе порядки старого режима, — подумала она. Царя уже нет и Керенский, во всяком случае, не будет докучать человеку, так яростно боровшемуся с царизмом". Она постучала. Но только тогда, когда она нетерпеливо несколько раз ударила кулаком в дверь, голоса, раздававшиеся внутри, замолкли, послышались быстрые шаги, — ах, как хорошо они были ей знакомы! — и кто-то приблизился в дверям.

Борис распахнул дверь, и Александра увидела наведенное на нее дуло парабеллума. Но когда она в удивлении подняла глаза к своему возлюбленному, то увидела, что его лицо залила густая горячая краска. Тут она заметила седину на висках — седину у двадцатисемилетнего — и ее охватила горячая волна сострадания.

— Борис! — порывисто вырвалось у нее, и она протянула ему руку. Борис, я еще раз должна поговорить с тобой!

Свет в его карих глазах потух.

— В подвенечном платье? — насмешливо спросил он. — Прошло уже много времени с тех пор, как ты переодетая была у меня. Тогда мы поехали на праздник в Яхт-клуб.

Он тихо усмехнулся, как бы издалека, измученный и, как показалось Александре, ослабевший и беспочвенный. Она беспомощно смотрела на свое платье и не знала, что ответить на эти слова. Он взял ее за руку и увлек к себе. Они прошли мимо открытой двери в какую-то комнату. Сквозь папиросный дым она разобрала полдюжины людей со зверскими, угрожающими лицами.

— Нет, не сюда! — воскликнул Борис и открыл другую дверь. Это была его спальня. Александра увидела неприбранную постель и задрожала.

— Голубка, должно быть, боится перед вступлением в буржуазный брак быть оскверненной? — раздался в ее ушах знакомый металлический голос. Она высоко подняла брови и немного пришла в себя. Потом она решительно вошла, держа вуаль на руке. Но она остановилась, когда Борис движением руки указал на единственный стул.

— Кожаных кресел и стульев с гобеленами здесь нет, — злобно заметил он.

Она стояла у стены во всем свадебном великолепии, ее серые, умные, энергичные глаза пронизывающе глядели на него. Ее рот вздрагивал от заглушенных рыданий.

— Не будем сентиментальны, Александра, — сказал Борис после того, как он несколько минут молча разглядывал ее. Он глубоко вздохнул. — Теперь у меня не будет больше времени интересоваться тобой. — Он поднял руку, как бы желая указать на шум, который доносился издалека, усиливаясь с минуты на минуту. — Ты поклялась мне в верности, когда ты в последний раз стояла там, в той комнате, — сказал он, движением плеча указывая на дверь, — мне пришлось ночью скрыться. Друзья доставили меня через границу. Потом я больше ничего не слыхал о тебе. Только несколько дней тому назад я узнал кое-что. Я вернулся из Америки, вызванный Троцким, с которым вместе работал за океаном, и застал тебя невестой другого. Твои клятвы развеялись. Буржуазная сволочь!

Ее рука коснулась его плеча. Она крепко держала его, и их взгляды скрестились.

— Как ты смеешь говорить так? Какое ты имеешь на это право? Теперь дай мне говорить — о! — Ее речь оборвалась. Где-то послышался вой взрыва. Оконные стекла разлетелись со звоном. В разбитое окно ворвался ветер.

— Да, да! — иронизировал Борис. — Завтра Керенский конченый человек. Виселица для него уже готова.

Она презрительно усмехнулась.

— Ты не знаешь Керенского. Но и это не главное. Ты не знаешь народа, и твои друзья не хотят понять, что насилие приносит только гибель. Так уже было однажды. Но дай мне говорить! Я поклялась тебе в верности. Это правда. И я сдержала свое слово и осталась тебе верной, Борис, такому, каким ты был тогда. Ты, как я потом узнала, принимал участие в покушении на Сазонова.

Он кивнул головой.

— Ты знаешь, что я всегда осуждала покушения, — страстно продолжала она. — Я ненавижу тех, кто без особой необходимости убивает людей. Своих братьев, Борис! Мы все рождены русскими матерями. И все-таки… я же ничего больше не могла тебе сказать.

— Они охотились за мной, как за диким зверем.

— И я соблюдала тебе верность, несмотря на все, что о тебе писалось в газетах, — а ведь я тогда была полуребенком, восемнадцатилетняя девушка. Видит Бог, мне не следовало бы тогда знать о всех тех вещах, с которыми нас знакомили перед войной. Но вдруг я услыхала: Борис Яковлев — умер. Я не хотела верить этому. Только тогда, когда эти слухи дошли до меня, я почувствовала, как сильно я любила тебя. Я прислушивалась, искала, читала… все одно и то же: во время нападения шайки преступников на денежный транспорт в Москве ты был разорван на куски. Только тогда я согласилась последовать за доктором Ларионовым в качестве его жены в холерные области. Моя любовь с этого дня принадлежала только отечеству.

Он расхохотался.

— Да, какой-то непричастный зритель был разорван на куски, а мы быстро, прежде чем скрыться, сунули в его карман мои бумаги. Он был обезображен до неузнаваемости. Но шайка преступников тогда находилась под моим предводительством, — деньги похитил я.

— Ты? Уличный грабитель? — Стоявшая у стены невеста побледнела.

— Я. Уличный грабитель. Да. Партия нуждалась в деньгах. Не делай такого вида, голубушка, как будто я рассказываю о Шлиссельбургских казематах. Партия нуждалась в деньгах — я тогда скрылся за границу. Я умер для кровавых собак царя, но ожил для партии. Сперва я прожил несколько месяцев у одного портного, недалеко от того сапожника, у которого проживал Ленин. В Цюрихе. Потом я отправился в Америку, а теперь мы все здесь. Все — Троцкий, Зиновьев, Бухарин, Иоффе — все. Все здесь, и завтра мы будем управлять Россией и утопим наших противников в крови!

— Борис! — Александра отступила на шаг. — Разве тебя томит честолюбие перещеголять жестокостью тех, кто грешил когда-то при царском режиме! Ты помнишь то, что так часто пламенно проповедовал мне? Освобождение человечества — свободу мысли — чистую веру!

— Да, все это было, моя милая! Свобода, да, для рабочих, для обездоленных, для угнетаемых в течение тысячелетий. Страшная месть тем, кто мучил нас, как несчастных животных. Спроси Дзержинского, что он выстрадал. Месть, кровавая месть за Сибирь!

— Так ты говоришь? Ты, который мыслил так свято и чисто? Ты, Борис?

— Да, я. Или ты забыла? Отец — профессор Московского университета, Илья Николаевич — где он? Сгинул в Сибири. А мать? Умерла от горя. А Ваня, мой младший брат? Убит во время студенческих беспорядков! А сестра? Сестра Надя? Надя! — На его глазах вдруг показались слезы и густая краска залила его лицо: — Казаки отхлестали ее нагайками за то, что она не желала выдать моего убежища… Бедная Надя… — Он сделал паузу и как безумный посмотрел на Александру. — Ты… помнишь ли ты это?

Наступило молчание. Перед лицом всех этих обвинений Александра склонила голову. Она взяла его за руку.

— Борис, мой бедный, дорогой Борис! Ты так много перестрадал? Я все знаю. Но я продолжаю любить тебя. Борис! Мой возлюбленный! — Она положила ему руки на плечи. Ее брачная фата спадала на обоих, как будто она была предназначена для них и должна была символически связать их. — Борис! Послушай меня! Ты ничего не знаешь о моей тоске. Ничего не знаешь о том, как я страдала из-за тебя. Поверь мне, Борис, я умоляю тебя! У тебя благородное сердце, я знаю это. Пусть это сердце и впредь бьется для меня! Даже, если судьба разлучит нас… Ах, Борис, я буду любить тебя вечно, я буду носить твое имя в сердце, как святыню! Мы все много страдали, мой бедный Борис. Вся Россия страдала до бесконечности. Наше горе — это горе нашей горячо любимой родины. Русский народ — это большой ребенок, и мы сами его дети… Никто не должен причинять другому зла. И над Россией никто не смеет насильничать: надо лечить ее раны… свободой и справедливостью.

Он ничего не отвечал, впивая как бальзам слова Александры. Потом он резко повернул голову.

— Политика… Чего ты хочешь добиться этим? Оставь Россию в покое. Или ты веришь, что твой Керенский?..

— Я верю в то, что демократия, система духовного освобождения излечит все недуги нашего народа. Совершенно безразлично, называется ли человек, стоящий во главе государства, Керенским или как-нибудь иначе. Я верю в него, потому что я верю в эту форму правления.

Он отвратительно рассмеялся.

— Ты, может быть, веришь лично в него?

— Я верю также и лично в него!

Он прошипел сквозь зубы:

— Мы, значит, враги, Александра. Нет пути, по которому мы могли бы пойти вместе.

— Борис! Мы, быть может, идейные враги… Я должна бороться за свою веру так же, как и ты за свою. Настало время, когда русским женщинам судьбой предназначено бороться и проливать кровь за свою веру и свободу.

Он неподвижно посмотрел на нее. В его воображении ее слова складывались в крест, крест на Голгофе, и позади Александры виднелись страдания, бесконечные страдания. Но вблизи раздавался залп за залпом. Сквозь разбитые окна доносились крики, раздражающие, потрясающие нервы крики масс, вселяя страх и ужас. Дверь широко распахнулась, и в комнату ворвались люди, сидевшие в другой комнате.

— Яковлев, идем! — крикнул один со скуластым лицом и раскосыми монгольскими глазами. — Товарищ Ленин ожидает нас!

— Ленин? — запинаясь, пробормотала Александра. Взгляд ее блуждающих глаз остановился на оклеенной обоями двери, которая раньше, должно быть, была заставлена шкафом. Да, теперь она отчетливо вспомнила — это было тогда, когда Борис однажды проповедовал ей о "свободной любви", о клубах молодежи и о "новой эпохе женских прав". Тогда она ответила ему: — Свобода и хлеб, это я понимаю. Свобода и любовь, — нет! — Борис тогда странным взглядом посмотрел на нее и замолчал…

— Ого! — крикнул кто-то из присутствующих. — Черт побери, Борис! бери свою невесту, а потом марш вперед за народ!

Александра бросила короткий, быстрый взгляд на говорившего. "Я без оружия", — подумала она. Ее взгляд упал на оклеенную обоями дверь. Одним прыжком она очутилась возле ее — дверь заперта. Она уперлась о дверь — к ней протянулись кулаки, в ее ушах раздался грубый хохот, — но ей удалось открыть дверь, и она очутилась на свободе. В руках ее преследователей осталось несколько шелковых лоскутов. Один из них хотел выстрелить ей вслед, но Борис схватил его за руку.

— Стрелять в женщину? — со сверкающими глазами спросил он.

— Что там говорить о женщинах! — крикнул другой. — Сегодня ночью мы будем справлять совсем иную свадьбу.

Борис нахмурил брови и достал из шкафа винтовку и патроны:

— Готово! — сказал он.

— Да здравствует интернациональная революция! — послышалось в ответ.

* * *

Александра очутилась на мрачном дворе. Спасая свою жизнь, она вбежала в соседний дом — оттуда на улицу, — кругом все пусто. Вдруг показался грузовик, на нем люди в военной форме, с винтовками. Грузовик быстро приблизился. Ее взгляд различил форму — это юнкера. Она высоко подняла руку. Грузовик сразу остановился, чьи-то руки подняли ее.

— Куда? — бормочет она, задыхаясь. По всей ее фигуре пробегала дрожь.

— К Зимнему дворцу, — ответил ей юнкер с молочно-бледным лицом и глазами обреченного на смерть.

— Как обстоят дела?

— Мы будем бороться — до последнего…

Тяжелый грузовик грохоча мчался по улицам. Где-то слышалась ружейная стрельба — бежали люди — свистели пули — дальше — дальше…

Они окольными путями достигли Зимнего дворца. Улицы, ведущие к нему, были еще свободны. Они заняты правительственными войсками. Здесь теснился народ. Здесь было заключено какое-то молчаливое перемирие. Солдаты обменивались шутками с толпой, толпа отвечала. Александра слышала все это.

— Боже мой, эти войска непременно перейдут на сторону большевиков — где же Керенский?


Содержание:
 0  Роковой бриллиант дома Романовых : Джон Рэтклиф  1  II : Джон Рэтклиф
 2  III : Джон Рэтклиф  3  IV : Джон Рэтклиф
 4  V : Джон Рэтклиф  5  VI : Джон Рэтклиф
 6  VII : Джон Рэтклиф  7  VIII : Джон Рэтклиф
 8  IX : Джон Рэтклиф  9  X : Джон Рэтклиф
 10  вы читаете: XI : Джон Рэтклиф  11  XII : Джон Рэтклиф
 12  XIII : Джон Рэтклиф  13  XIV : Джон Рэтклиф
 14  XV : Джон Рэтклиф  15  XVI : Джон Рэтклиф
 16  XVII : Джон Рэтклиф  17  XVIII : Джон Рэтклиф
 18  XIX : Джон Рэтклиф  19  XX : Джон Рэтклиф
 20  XXI : Джон Рэтклиф  21  XXII : Джон Рэтклиф
 22  XXIII : Джон Рэтклиф  23  XXIV : Джон Рэтклиф
 24  XXV : Джон Рэтклиф  25  XXVI : Джон Рэтклиф



 




sitemap