Приключения : Исторические приключения : XVIII : Джон Рэтклиф

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




XVIII

Под утро Настя пробудилась, пролежав всю ночь, как оглушенная. С ужасающей ясностью ей представились все события последнего вечера. "Где остался Вольдемар? Быть может, он погиб под пулями восставших? И что это такое?" Слышатся пушечные выстрелы, и на улицах раздаются дикие крики. Обитатели пансиона попрятались… люди боялись всего, сами не зная почему. Только американский корреспондент Гарри Рид, насвистывая, проходил по коридору.

Настя распахнула дверь.

— Что это все означает? — спросила она, с распущенной косой выбежав из комнаты и глядя на американца глубокими ввалившимися глазами.

— Это означает победу большевистской революции! — отвечает тот. — Я еду к Зимнему дворцу… Говорят, что он взят штурмом.

— Ради Бога, возьмите меня с собой! Я не в состоянии оставаться больше здесь! Я больше ничего не боюсь — даже смерти. Только одиночество для меня ужасно.

— В таком случае пойдемте! — сказал корреспондент — рослый, тренированный янки. — Пойдемте! Я доставлю вас домой целой и невредимой.

Они выбежали на улицу. Автомобиля нигде нельзя было получить. Им пришлось пойти пешком. Мимо проносились грузовики с красными войсками. Никто не обращал внимания на прохожих. Как раз в этот момент, когда Настя со своим спутником приблизились к Зимнему дворцу, уводили последних пленных. Быть может, большевики собирались подарить им жизнь? Опьянение властью еще не успело охватить их. Настя с широко раскрытыми глазами глядела, как пленных уводили, подталкивая прикладами. Где был Вольдемар? Удалось ли ему ускользнуть из Петрограда?

Она дрожала, как в лихорадке, и не смела просить помощи у американца. Догадывался ли он вообще, что на самом деле произошло!" Знал ли он, что это такое "большевистская революция"?

Они достигли Зимнего дворца. Какая страшная картина разрушения! Стены пробиты снарядами. Невский проспект почернел от густой толпы. Люди из мрака вливаются в роскошные залы. Их охватывает яркий свет. Раззолоченные помещения! Статуи из золота и бронзы опрокинуты с высоких пьедесталов. Драгоценные восточные ковры изорваны в клочья, гобелены изрезаны на куски, уничтожены прекрасные картины, хрустальные канделябры разбились на тысячи осколков.

Посреди хаоса с топотом толкутся победители. Повсюду идет грабеж.

Но вот пришли делегаты съезда Советов — вновь назначенные комиссары. Они стали увещевать, упрашивать и требовать подчинения от разошедшихся победителей. Где нужно было, был пущен в ход револьвер и кулак. Грабеж прекратился. У ворот были расставлены патрули, которые обыскивали праздношатающихся в поисках драгоценностей. Американец вместе с Настей покинул последним павшую твердыню буржуазного правительства. На улицах сыпался дождь прокламаций. День наступал серый, мрачный и снежный. На небе раскрылась красная бездна. Первые лучи света упали на землю. Они засияли над дворцом у Невы и бледным светом озарили его купола. Кто там марширует? Защищать постановления советов? Кто эти солдаты, окружающие Смольный, бывший институт благородных девиц? А… Это Волынский полк, полк, который 5 июля подавил первое восстание большевиков. Это тот самый полк, который тогда доставил Троцкого и Коллонтай в тюрьму. Тот самый полк, который охотился за Лениным и Зиновьевым. Полк, приводивший к прокурору Александрову тех людей, которых он предавал суду по 100 статье за государственную измену.

Да, тогда было только 5 июля. А сегодня! Сегодня 25 октября! Нет, уже наступило 26 октября. Еще не успели пройти четыре месяца с тех пор, как временное правительство победило и казаки разгоняли людей на Невском проспекте. Это было в пятницу. Полагали, что революция уже мертва. Но это была только мнимая смерть, и Волынский полк с развевающимися знаменами перешел к большевикам! На рассвете заседавший в Смольном съезд советов принял следующую резолюцию: "Временное правительство свергнуто. Основываясь на желании огромного большинства рабочих, солдат и крестьян, съезд советов берет власть в свои руки. Советская власть немедленно намерена предложить всем народам заключение демократического мира и сейчас же заключить перемирие на всех фронтах".

Люди, совершенно не знакомые друг с другом, обнимались и целовались. Все смеялись и плакали, ликующие и счастливые. Наступал золотой век! Пришло тысячелетнее царствие…

Американец и Настя стояли у стены, читая расклеенную повсюду прокламацию:

"Временное правительство низложено… Да здравствует власть рабочих, солдат и крестьян".

— Это означает гибель царя и полнейшее уничтожение буржуазии, — сказал американец. — Это означает, что несколько месяцев будет продолжаться хаос. Потом это безумие снова рушится само собой.

В этот же самый момент к ним обоим подошел человек с револьвером в руке. Американец говорил по-английски, но шпион понял его слова.

— Ваши документы!

Американец пожал плечами и показал свой паспорт. Допрашивающий, судя по виду интеллигент, прочел, резко поглядел на американца и подал обратно паспорт.

— Ну, а ты? — спросил он у Насти.

У Насти при себе ничего не было. Корреспондент сказал:

— Эта дама находится под моей охраной.

В ответ ему раздался смех. Послышался крик: — Товарищи! — обоих сразу окружили. Настю силой отрывают от американца. Он сыплет направо и налево кулачные удары. Угрожая револьвером, его заставляют удалиться. Он сейчас же спешит в посольство. Напрасно!

Настю доставляют в Петропавловскую крепость.

* * *

Наступил день. Ясный сияющий зимний день. Город был погружен в хаос. Город дрожал, как зверь, загнанный в тупик и не видящий выхода. Город испускал непрерывный вой, как будто он сам хотел придать себе храбрости или же заглушить смертельный страх, охвативший его.

Кое-где горело. Последние залпы орудий гигантскими кулаками ударяли в ветхие ворота старого мира.

Петр, теперь князь Сулковский, сидел в ванне. Уже в течение долгих месяцев он не знал подобного наслаждения. Его раны оказались неопасными. Он отделался царапинами на лице и руках. Теплота ванны наполнила его счастьем и взвинтила его фантазию и возбуждение до состояния опьянения.

Он сидел в ванне, окутанный теплыми парами воздуха, и с удовольствием разглядывал свое крепкое здоровое тело. С легкомыслием и разыгравшейся фантазией, свойственной его возрасту и прежнему положению, он уже успел забыть об опасностях истекшей ночи и о том, что вообще означало все происходящее. Все это рассеялось, как в далеком тумане. Для него действительно одно настоящее, которое живет. И этим настоящим было: ванна, горячая кровь, здоровье и — Ольга.

Княгиня… Весь ночной шум, крики победителей и умирающих еще больше распаляли в нем жажду обладать ею. Его охватило сознание, что он теперь хозяин этого дома, что он держит свою судьбу совершенно один в своих руках. Его охватила любовь, прекрасная и радостная, подымающая его выше всего его прошлого и будущего, ему хотелось только видеть, желать и жаждать, и вдруг его охватила такая дикая страсть, что он сам с изумлением почувствовал, как в его душе вспыхивает огонь, совершенно не желая оказывать сопротивление.

Совершенно голый, завернутый только в простыню, которой он обернул правую сторону груди, где дерзко и грубо красовалась на коже синяя татуировка, он побежал по темным комнатам и коридорам, пока не заметил луч света. Тогда он открыл дверь и увидел перед собой свою супругу.

Княгиня читала. Она сидела на обитом бархатом кресле и быстро и понимающим взглядом посмотрела на него. Ее лицо побледнело от гнева и стало похожим на камею из слоновой кости.

— Владимир! Удалитесь! У нас больше нет ничего общего! На кого вы похожи? Вы настоящий мужик!

Она отвернулась, подошла к окну и поглядела на улицу. Петр Непомнящий не расслышал ее слов. "Владимир? Да, он Владимир. Но он и Петр. Петр Непомнящий. Он человек с большой дороги, человек из городских окраин. В этот день погибает весь мир. Или, может быть, рождается заново?" Ему все равно.

Он был готов умереть. Богатство, мундиры, ордена, княжеский титул чепуха! Мистическая полнота идей прошлой ночи — этот источник смерти, отрицания и уничтожения — охватил его. Будь, что будет. Но эта женщина… Он не желал переступить мрачного порога небытия до обладания этой прекраснейшей из женщин. Ее любовь стала для него символом осуществления всех земных стремлений. Он готов был отдать весь блеск и все, решительно все за вздрагивание этой женщины в его могучих руках. Голый, совсем как зверь, как дикий зверь, он бросился на нее, опрокинул стол, схватил протянувшиеся для отпора руки, согнул их с такой силой, что эта крупная красивая женщина с криком боли упала на колени и стала извиваться перед ним — перед ним… перед Петром Непомнящим, она, княгиня, владычица, которая еще вчера могла велеть отодрать его плетьми…

Эти глаза… О! Ее глаза! Как могло небо создать такие глаза, или это глаза ада? Петр не должен был заглядывать в эти глаза. Эта женщина, которую он грубо поднял с полу, прижал к своей голой груди, прикосновение ее тела он чувствовал, эта женщина, охваченная его могучими руками, с легким криком откинула голову. Ее губы были полуоткрыты, словно полные жажды и желания, но ее глаза, широко раскрытые, неестественно растерянные глаза, эти глаза, как прикованные, остановились на глазах Непомнящего, а эти глаза были серыми, гордыми и пылающими. В этих глазах светилась сила многих поколений, поколений, привыкших властвовать, неукротимая сила полководцев и заговорщиков, цареубийц и завоевателей. И все это исходило из глубины ее пылающей души. В ее взгляде было столько воли, отвращения и презрения, что у Петра Непомнящего стали сгибаться колени, его силы ослабели. Наконец, она ударом кулака оттолкнула его от себя и с учащенным дыханием села обратно на свое место.

Теперь ее взгляд впился в его голое тело, в его грудь, где изображена татуировка, так что он, мучимый болью, застонал. Но сейчас же преодолел эту слабость. В его голове молнией мелькнула мысль, слышанная им когда-то: каждый человек может быть тем, чем он хочет быть. Он хочет быть князем Владимиром Сулковским, он хочет, чтобы эта женщина знала и почувствовала, что от его рук спасения нет, и во второй раз он бросился на свою добычу…

— Вы трус, Владимир! — воскликнула княгиня Ольга с издевательской усмешкой на губах. Ее слова, как огнем обожгли Петра Непомнящего, и он почти потерял рассудок. Она направила на него револьвер.

— Он не заряжен! — хриплым голосом закричал он.

— Вы ошибаетесь, — ответила она и выстрелила в окно, — сегодня нечаянный выстрел ничего не значит.

Но она ошиблась. Выстрел пробудил эхо. На улице послышались дикие крики. Кажется, что они исходят из подземного мира. Кажется, что кричат циклопы.

Эти крики заставили Петра Непомнящего вернуться в мир действительности. Он тоже начал кричать. Под влиянием чудовищного открытия сопротивление княгини было сломлено. На его груди она увидела синий рисунок, отвратительный синий рисунок, татуировку. Это была отвратительная картина. Изображение людских объятий, отвратительное, гадкое, невероятно безобразное изображение порока, татуировка, как у крондштатского матроса. И быстрым инстинктом женщины она поняла. Отчаянный обман — непонятный, ужасный обман. Этот человек не Владимир. Но вместо того, чтобы это ужасное открытие усилило ее сопротивление, оно совершенно ослабло. Это было символом, вещью само собой разумеющейся в этот день. Это было последней правдой после всей неправдоподобности лжи и предрассудков расы и касты, к которой княгиня Ольга принадлежала и будет принадлежать до последнего издыхания и с вершин которой ее сбросили в пропасть. Она стала любовницей татуированного человека. Она лежала в объятиях человека, выплюнутого из недр городских окраин. Она почувствовала грубую силу и блаженство, с которым этот человек бросился на нее. С чувством бездонного отчаяния, но одновременно и покорности, которая превратила ее в простую, беспомощную первобытную женщину, княгиня стала супругой бродяги с большой дороги. У нее едва хватило силы вырваться из его объятий. Его руки неохотно освобождают ее. Но внизу раздается шум, шум уже совсем близко от них. Раздается топот тяжелых сапог.


Содержание:
 0  Роковой бриллиант дома Романовых : Джон Рэтклиф  1  II : Джон Рэтклиф
 2  III : Джон Рэтклиф  3  IV : Джон Рэтклиф
 4  V : Джон Рэтклиф  5  VI : Джон Рэтклиф
 6  VII : Джон Рэтклиф  7  VIII : Джон Рэтклиф
 8  IX : Джон Рэтклиф  9  X : Джон Рэтклиф
 10  XI : Джон Рэтклиф  11  XII : Джон Рэтклиф
 12  XIII : Джон Рэтклиф  13  XIV : Джон Рэтклиф
 14  XV : Джон Рэтклиф  15  XVI : Джон Рэтклиф
 16  XVII : Джон Рэтклиф  17  вы читаете: XVIII : Джон Рэтклиф
 18  XIX : Джон Рэтклиф  19  XX : Джон Рэтклиф
 20  XXI : Джон Рэтклиф  21  XXII : Джон Рэтклиф
 22  XXIII : Джон Рэтклиф  23  XXIV : Джон Рэтклиф
 24  XXV : Джон Рэтклиф  25  XXVI : Джон Рэтклиф



 




sitemap