Приключения : Исторические приключения : XXIV : Джон Рэтклиф

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




XXIV

Очутившись на улице, Бренкен на мгновение прислонился к стене: все перемешалось в его глазах… Сильный припадок головокружения чуть не заставил его упасть. Но он справился и с этим. С ужасом он увидел, как город изменился за время его болезни. По улицам в этот жаркий летний вечер ходили вооруженные патрули. Не было ни автомобиля, ни извозчика. Мимо проносились только казенные автомобили. Повсюду были видны заморенные, изголодавшиеся люди. Но теперь у него не было времени для наблюдений. Бренкен машинально поспешил к дому своего старого друга. Эльвенгрейн сам открыл дверь. Оба офицера сперва несколько минут молча смотрели друг на друга. Эльвейнгрейн не узнал Бренкена. Этот человек с завязанной головой, бледный, исхудалый, со впалыми глазами и узким, сурово сжатым ртом! Это был когда-то сильный и гордый Бренкен? Но когда тот заговорил, объятия его старого друга раскрылись, и Эльвенгрейн уверенно охватил плечи Бренкена.

— Мой старый друг! Черт побери, что тебе пришлось за это время проделать! Ну, заходи, несчастная шкура!

— Несчастная шкура! — повторил Бренкен. Он оглянулся в пустом помещении и стал разглядывать заморенного человека в поношенном костюме. И это был блестящий офицер, кумир женщин?!

Эльвенгрейн угадал мысли Бренкена.

— Да, мой мальчик… И даже ничем не могу угостить тебя! Я продал все, что имел. А теперь я хочу сделать попытку пробиться к чехословацким легионам!

— Понимаю! Мы все находимся в состоянии новой войны. Не на жизнь, а на смерть! Послушай-ка, ротмистр, я не могу терять ни одной минуты… Мне нужен человек, который не показался бы подозрительным коменданту Петропавловской крепости.

И с лихорадочной поспешностью он рассказал другу, что речь идет о жизни и смерти Насти…

Эльвенгрейн подумал. Потом он вдруг ударил кулаком по столу.

— У меня есть такой, Бренкен! Полковник Горленко… Гвардейский офицер… Великолепно, скажу я тебе! С голодухи взял да и поступил в красную армию. Пистолет-мужчина. Ожидает только получить какое-нибудь поручение. У тебя есть деньги?

— У меня нет денег, Эльвенгрейн. Но у моей невесты есть достаточные средства. Она может превратить в деньги свои драгоценности. Ими мы можем подкупить, кого угодно. Но сначала надо вытащить Настю из тюрьмы.

Они отправились в путь и нашли полковника Горленко в его примитивном обиталище. Он занимал одну комнату в большой квартире, когда-то принадлежавшей ему. Когда друзья вошли, он как раз чистил сапоги. Это был человек с пушистыми усами, узенькими монгольскими глазами, широким оттопыренным ртом и обладавший фигурой Геркулеса. Полковник несколько минут серьезно смотрел на своего бывшего товарища.

— Сколько вы можете заплатить?

Бренкен испуганно посмотрел на него.

— Заплатить?

— Ну, конечно, заплатить! Ради царя мне, что ли, совать свою руку в лисий капкан? Ради женщины, которую я не знаю? Нет, мой милый! Я признаю теперь только одного бога, и имя ему — деньги. Когда у меня будут деньги, я скроюсь за границу.

Бренкен подавил в себе чувство горького отвращения, подступившего к горлу.

— Я обещаю вам сейчас же по освобождении моей невесты уплатить тысячу рублей.

Полковник рассмеялся.

— Вы, должно быть, прибыли из-за границы, Божий человек?

— Золотых рублей, — поправил Эльвенгрейн.

Полковник обернулся:

— Я знаю, Эльвенгрейн, что вы неисправимый оптимист. Но посудите сами, что мне делать с золотыми рублями? Я могу взять только драгоценности… Настоящее золото. Чистое золото!

— Такого рода плата для меня легче, чем какая-либо другая, — ответил Бренкен. — Разве бумажные деньги больше ничего не стоят?

— Нет, — ответил Эльвенгрейн, — бумажными деньгами сейчас можно оклеивать комнаты.

— Ну, в таком случае, хорошо! — сказал полковник. — Мы, следовательно, договорились. Что я должен сделать?

Бренкен вкратце рассказал. Подал полковнику приказ комиссара. Полковник бегло прочел бумагу.

— Это подпись Кришны, — сказал он. — Как вы раздобыли ее?

— Я вынудил у него подпись.

— Вы? У Кришны? этого упрямого буйвола? В таком случае, вы герой! Итак, пойдемте!

Они пошли. Все произошло, как по нотам.

Так как приказ комиссара был передан офицером красной армии, то ни у кого не мелькнуло подозрения. Прошло, однако, несколько часов, пока Анастасию Урбанову удалось найти в одном из переполненных казематов.

Эльвенгрейн и Бренкен тем временем в состоянии крайнего возбуждения, переходя от надежды к отчаянию, сидели, съежившись, в квартире Эльвенгрейна.

На следующий день, когда взошло солнце, полковник привел молодую девушку со впалыми щеками, усталыми глазами и измученную духом и телом.

Любящие без слов упали друг другу в объятия. Но теперь не время было для разговоров. Полковник торопил. Бренкен заявил, что он без промедления должен ехать в Екатеринбург, чтобы отдаться в распоряжение царицы. О судьбе своей сестры Александры он ни у кого не мог ничего узнать. Но теперь он и не смел интересоваться этим. Он был солдат и чувствовал себя обязанным служить Александре Федоровне до последнего издыхания. Настя заявила, что будет сопровождать своего возлюбленного на любом пути, и вообще ничто больше не будет в состоянии еще раз разлучить ее с ним.

— Если нам суждено умереть, — сказала она, — то мы умрем вместе. Одна мысль о том, что я еще раз могу потерять тебя, в состоянии заставить меня умереть.

Бренкен согласился. Друзья разными дорогами отправились в квартиру Насти. В то время, как она поспешила к себе в комнату, отделываясь несколькими словами от знакомых, обрадовавшихся ее возвращению, офицеры ожидали в подъезде напротив. Настя собрала все деньги и драгоценности, которые у нее были. Там же, в подъезде, полковник Горленко получил свою долю. Настя передала также несколько дорогих колец Эльвенгрейну — на всякий случай. Бренкен показал своим товарищам романовский бриллиант. Полковник предложил сопровождать его во время опасной поездки в Екатеринбург. Эльвенгрейн тоже не хотел оставаться в Петрограде. Таким образом они решили вместе пробраться на место изгнания царицы и сделать попытку собрать верных царю людей, о которых шел слух, что они стоят уже в боевой готовности в Тюмени. Среди офицеров не было секретом, что в Тюмени Борис Соловьев, зять Распутина, подготовлял все, что нужно, для освобождения царя и его семьи. Член Государственной Думы Марков II был душой заговора. Но до сих пор все его попытки сводились к нулю.

— Я должен предостеречь вас от поручика Соловьева! — сказал Эльвенгрейн. — Этот зять Распутина ничуть не лучше самого старца. У меня был хороший товарищ по фамилии Соколов, ротный командир одного из крымских полков. Он был послан в Тюмень для того, чтобы примкнуть к якобы собравшимся там войскам, для освобождения их величеств. С тех пор о нем долго ничего не было слышно. Но я потом встретил его в Петрограде, совершенно растерянного. Он рассказал мне, что Соловьев предатель, который доносил советским властям на всех офицеров, желавших примкнуть к нему, как на заговорщиков. Соколову только с большим трудом удалось спастись от ареста.

— Мы не примкнем ни к какой группе, — решил Бренкен. — Мы сперва должны будем своими глазами убедиться в том, действительно ли грозит жизни царской семьи опасность. Если непосредственной опасности не грозит, то мы найдем время создать новую организацию.

Сроком отъезда он назначил следующий же день. Эльвенгрейн должен был сходить за билетами. Полковник должен был запастись фальшивыми удостоверениями для всех четырех. Ухмыляясь, он заявил, что это для него мелочь.

— Но почему же ждать до завтрашнего дня? — спросил он. — Я должен еще зайти в дом Лу де Ли — сказал Бренкен. — Я все-таки озабочен тем, что по моей вине могут погибнуть несколько человеческих жизней.

Эльвенгрейн разразился громким хохотом:

— Ну и принципы же у тебя, как раз для нашего времени! Да пусть предательница сдохнет с голоду, Бренкен! Только без ложной сентиментальности!

Но полковник стал возражать, и Вольдемар фон Бренкен тоже не был человеком, способным отделаться отговоркой от своих убеждений.

— Я солдат и никогда не стану колебаться принести в жертву человека, если это так должно быть, — сказал он.

— Здесь этого не должно быть. Я не подвергаюсь ни малейшей опасности, заботясь о том, чтобы пленники были вовремя найдены и освобождены.

Эльвенгрейн заметил, что цели можно было бы достигнуть путем анонимного заявления в ближайший комиссариат милиции. Но Бренкен настаивал на своем намерении, почему — это ему самому не было вполне ясно. Какая-то таинственная сила притягивала его обратно к доме Луде Ли. Он никогда не был бы в состоянии объяснить себе, чего ради он собирался совершить этот безумно смелый поступок и еще раз подвергнуться такой серьезной опасности, Эльвенгрейн, не пропускавший ни одного приключения, объявил, наконец, что если Бренкен настаивает на своем плане, то он будет сопровождать его. Таким образом Настя осталась под охраной полковника. Оба делали вид, что невинно гуляют без определенной цели по улице. В действительности они очень ловко скрывались от шпиков и патрулей.

Бренкен и Эльвенгрейн тем временем приблизились к дому танцовщицы. Развалины взорванного флигеля все еще лежали печальные и покинутые…

— Этакая стерва! — заметил Эльвенгрейн. — Сколько человеческих жизней у нее на совести!

Они вошли. Никто не вышел им навстречу. Лу де Ли предпочитала не пользоваться услугами швейцара. Она вполне доверяла японке, которая была ее единственной прислугой. Дверь конторы была все еще закрыта с тех пор, как Бренкен запер ее. Он вынул ключ из кармана. Оба друга тихо прошли по коридору. Эльвенгрейн держал наготове заряженный револьвер.

Ни малейших признаков жизни!

Бренкен осторожно открыл дверь комнаты, в которой он оставил пленных.

Комната была пуста. Нет! за письменным столом сидела Лу, которая, услышав шорох, обернулась и ласково улыбнулась Бренкену.

— A, mon cher! Ведь я знала, что ты еще раз придешь! Ты ни в коем случае не мог не прощаясь покинуть женщину, которая любит тебя!

Бренкен, выпрямившись во весь рост, прямой, как палка, похожий на восковую фигуру, вошел в глубину комнаты. Лу бросила пытливый взгляд на Эльвенгрейна, который вдруг забыл, что только что назвал ее стервой, и поклонился, как полагается кавалеру. Комната была полна ароматом Лу. Воздух был пропитан ее чарами. Она была похожа на один из роскошных экзотических цветов, стоявших на окне и сиявших в лучах солнца ошеломляющим богатством красок.

— Ах, господин фон Эльвенгрейн! Мой горячий поклонник! — сказала Лу. Садитесь! Прошу вас! — она продолжала щебетать: — Что вы скажете на это, господин фон Эльвенгрейн? Человек, которому я объяснилась в любви, единственный во всем свете, который добился того, о чем меня тысячи людей умоляли на коленях, оставляет меня здесь связанной в обществе человека, который мне в высшей степени несимпатичен.

Она засмеялась. Эльвенгрейн засмеялся в ответ. Он нашел это положение восхитительным. Но иначе посмотрел на это дело Бренкен.

— Не угодно ли вам объяснить мне…

— Охотно. Ты отлично сделал свое дело, мой мальчик. Я отлично знала, что в тебе сидит гораздо больше, чем во многих тебе подобных. Но ты совершенно забыл, что женщина, которую ты запер, была Лу. В моей комнате находятся четыре аппарата, подающих тревожные сигналы. До них можно добраться руками и ногами. Смотря по желанию. Ведь никогда нельзя знать, что мужчина в состоянии натворить! Короче говоря, я дала тебе время освободить твою подругу Настю. Чтобы ты понял, что я в состоянии действовать благородно. Потом я нажала кнопку одного аппарата. Сигналы были услышаны на улице. Люди ворвались сюда и освободили нас. Я намеренно направила красноармейцев, которые, дрожа от ярости, освобождали своего комиссара, на ложный след. Это все. Ну, мой мальчик, — она протянула руки к Бренкену и положила их на его дрожащие плечи. — Теперь ты доволен мной?

— Замечательно, — воскликнул Эльвенгрейн и хлопнул себя от удовольствия по ногам.

— Вы пытаетесь играть со мной, — сказал Бренкен, — но и эта тактика не в состоянии изменить моего решения.

— Этого я ожидала.

— И голубой Могол я…

— …вернешь мне! Да, мой белокурый великан! Это ты сделаешь!

— Нет, — закричал Бренкен. — Как Бог свят. Добровольно — никогда.

— Может быть, может быть! — ответила Лу, немного испуганная дикой выходкой Бренкена и принявшая более холодный тон. — Ты, значит, во что бы то ни стало хочешь воевать со мной?

— Да. Между нами ничего не может быть, кроме смертельной вражды!

Несколько минут она молча глядела на него.

— Eh bien! — ответила она тогда, немного побледнев и не выглядя больше такой свежей, какой она была при появлении обоих офицеров. В ее золотистых глазах зеленым светом отражались злые мысли. — Eh bien! Ты знаешь ли, впрочем, что твоя царица будет расстреляна?

— Это побоятся сделать, — сдавленным голосом ответил Бренкен.

— Ну, ладно… Можно даже определить заранее день. Чехословаки, никак не желающие образумиться, и у которых хватает нахальства попытаться разгромить большевиков в Сибири, эти бывшие военнопленные перебежчики, эти дураки…

— И? — прервал ее Бренкен. — Они побеждают!

— Да, пока. Они надвигаются на Екатеринбург. И одновременно с ними этот чудак Колчак, который хочет спасти Россию… И он!

— И он! — ликуя, сказал Бренкен.

Лу коротко и отрывисто рассмеялась.

— Неужели же ты думаешь, мой милый, что областной Совет Урала с вежливыми реверансами передаст царскую семью в руки наступающих белогвардейцев? Ты знаешь Войкова, этого тигра Войкова? Он член исполкома Екатеринбургского Совета. Это интимный друг Ленина. Ты понял? Он велит этих господ за день до прихода белых поставить к стенке! Да 12 июля, по мнению наших лазутчиков, белые могут войти в Екатеринбург. — Она посмотрела на календарь. — Сегодня у нас 7 июня. Значит, у тебя, мой друг, остается не слишком много времени для осуществления твоих планов.

Бренкен молча стоял, нахмурив брови. Эльвенгрейн спросил:

— Вы знаете наши планы?

— Да.

— И вы предадите нас большевикам?

— Я оставляю за собой свободу действий.

— Дьявол тебя побери! — крикнул Эльвенгрейн и с быстротой молнии приставил ей револьвер к виску. — Умри, каналья!

В тот же момент он зашатался. Под его ногами провалился пол. Он упал вниз в погреб. Выстрел пришелся в воздух.

Лу с горящими ненавистью глазами посмотрела на Бренкена.

— Твои друзья очень неумны. Этому Эльвенгрейну я предсказываю смерть от пули. Она найдет его — могу тебе предсказать это заранее. Что касается тебя… Вот ключ! Во дворе дверь ведет в погреб. Освободи своего друга! А потом оставь меня!

— Вы не расставляете мне ловушек? — спросил Бренкен, упорно посмотрев ей прямо в глаза.

— Тебе — никогда! — тихо ответила она.

Он поспешил из дому. Она сдержала свое слово. С проклятиями и ругательствами Эльвенгрейн последовал за своим другом.


Содержание:
 0  Роковой бриллиант дома Романовых : Джон Рэтклиф  1  II : Джон Рэтклиф
 2  III : Джон Рэтклиф  3  IV : Джон Рэтклиф
 4  V : Джон Рэтклиф  5  VI : Джон Рэтклиф
 6  VII : Джон Рэтклиф  7  VIII : Джон Рэтклиф
 8  IX : Джон Рэтклиф  9  X : Джон Рэтклиф
 10  XI : Джон Рэтклиф  11  XII : Джон Рэтклиф
 12  XIII : Джон Рэтклиф  13  XIV : Джон Рэтклиф
 14  XV : Джон Рэтклиф  15  XVI : Джон Рэтклиф
 16  XVII : Джон Рэтклиф  17  XVIII : Джон Рэтклиф
 18  XIX : Джон Рэтклиф  19  XX : Джон Рэтклиф
 20  XXI : Джон Рэтклиф  21  XXII : Джон Рэтклиф
 22  XXIII : Джон Рэтклиф  23  вы читаете: XXIV : Джон Рэтклиф
 24  XXV : Джон Рэтклиф  25  XXVI : Джон Рэтклиф



 




sitemap