Приключения : Исторические приключения : Глава IV. Губернатор Ратледж : Рафаэль Сабатини

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55

вы читаете книгу




Глава IV. Губернатор Ратледж

Наступившие вслед за этим в Южной Каролине мир и процветание пришлись на период, когда на Севере с переменным успехом продолжала свирепствовать братоубийственная война. Провинция заслужила себе эту передышку победой форта Молтри, как официально именовали теперь форт Салливэн в честь командира его доблестных защитников.

Чарлстон остался одним из немногих незаблокированных портов Северной Америки и служил воротами колоний для поставок всех видов товаров. В течение следующих двух лет бухта кишела кораблями нейтральных стран; на пристанях ни на минуту не прекращалась напряженная работа и торговля процветала.

Наступила и минула зима, прежде чем Гарри Лэтимер полностью окреп. Для Миртль эти дни были, возможно, счастливейшими днями, какие она только знала. Они с Гарри выдержали испытание бурями и вошли в полосу солнечного затишья. Весь мир для Миртль сузился до простых радостей, забот о муже и сыне, и события, происходящие вне этого мирка, не вызывали отклика в ее сердце. Где-то в глубине сознания Миртль затаилась мысль о том, что она плохая дочь, но ее больше не терзали угрызения совести, из-за которых чуть не рухнуло семейное счастье. Она начала проникаться окружающей атмосферой, и взгляды, с которыми смирилась из чувства долга перед мужем, из желания загладить причиненное ему зло, постепенно становились ей ближе. Отец теперь казался ей тенью короля, перед которым преклонялся, и, подобно тому, как упрямство монарха вызвало разрыв между Англией и ее американскими колониями, виной продолжающейся ссоры с дочерью было упрямство баронета.

Весной и летом 1777 года Гарри и Миртль Лэтимеры были счастливы и беспечны, как дети. За храбрость, проявленную при обороне форта Салливэн Гарри повысили в чине до майора, хотя Молтри сказал ему как-то наедине, что вообще-то его следовало бы расстрелять. Однажды, когда Лэтимер еще выздоравливал, ему нанес визит Джон Ратледж, дабы поздравить с повышением и воздать должное его геройскому поступку.

— Сэр, — сказал он в своей привычно официальной манере, — однажды я обвинил вас в импульсивности, но сейчас готов признать поспешность своего обвинения. Если это и недостаток, то вы показали, что иной раз он может обернуться достоинством.

К тому времени, когда маленький Эндрю начал стоять на своих ножках, Гарри поглотили дела. Они, хотя и не относились непосредственно к его обязанностям, были тем не менее тесно связаны с военными приготовлениями. Весь свой немалый торговый флот Лэтимер отдал на нужды страны. Часть кораблей была оборудована для каперства, другие совершали плавания в Вест-Индию, Францию и Испанию за всевозможными товарами, вооружением и провиантом. Пока Лэтимер находился в отпуске, он направлял всю свою энергию на подготовку этих экспедиций, и благодаря его работе Южная Каролина была обеспечена оружием и снаряжением лучше любого другого из штатов.

А между тем на Севере военное счастье с поразительной быстротой переходило то на одну, то на другую сторону. Великие надежды, вспыхнувшие после победы каролинцев над сэром Питером Паркером, стремительно таяли день ото дня, пока в конце 1776 года не наступил мрачный момент, когда победа показалась невозвратно упущенной. Теснимый все сильнее, Вашингтон в конце концов отступил за Делавэр; его армия от потерь, болезней и дезертирства сократилась до трех тысяч человек, и река оставалась единственным препятствием между британскими войсками и Филадельфией. Сильные и хорошо экипированные британцы расположились лагерем, спокойно дожидаясь ледостава, чтобы перейти на другой берег и рассеять остатки армии Конгресса, если от нее к тому времени вообще что-нибудь останется. В Нью-Йорке Корнуоллис уже грузился свой корпус на корабли, собираясь в обратный путь через океан. Война, с британской — да и с американской тоже — точек зрения, была закончена.

Однако такую точку зрения не разделял генерал Вашингтон. И однажды страна была внезапно выведена из состояния унылой безнадежности известием о дерзком маневре американского главнокомандующего, который в ночь под Рождество переправился через Делавэр и, точно снег на голову, обрушился на передовые отряды неприятеля.

Вновь воскресли надежды, и снова воспряли упавшие было духом. Ополченцы, у которых истекал срок службы, не помышляли больше о том, чтобы покинуть полки, а влившиеся в американскую армию новобранцы резко увеличили ее численность. Опять из Нью-Йорка со своими кораблями спешил напуганный Корнуоллис — напрасно он забыл, что цыплят по осени считают — и снова Англия собирала в Нью-Джерси силы для борьбы с врагом, еще вчера казавшимся не просто истощенным, но уничтоженным.

Война, можно сказать, началась сначала. Она со скрипом перевалила через семьдесят седьмой год, с теми же быстро сменяющими друг друга удачами и поражениями; фортуна благоволила, главным образом, британской армии, и надежды американцев вновь истаивали, как вдруг в середине октября они вознеслись до апогея.

Генерал Бургонь, стоявший во главе британской Северной армии, был окружен американцами под командованием генерала Гейтса, отрезан от провианта и, не чая дождаться помощи, позорно сдался на милость победителя.

Весть об этом вызвала в Англии шок. Король Георг, который своим упрямством вверг в унижение могущественную империю и упускал из рук лучшую колонию, пришлось идти на попятный. В разгневанном английском обществе проявились опасные настроения, и лорд Норт вынужден был выйти в парламент с двумя примирительными биллями. Согласно этим актам король не только уступил во всех спорных вопросах, из-за которых уже было пролито немало доброй британской крови — он предложил много больше, чем просила Америка.

Но упущенного не воротишь. Конгресс отказался вести переговоры с королем до тех пор, пока он не выведет из Америки свои войска и не отзовет флот от ее берегов. Почти в это же время Франклин в Париже уговорил Францию признать независимость Америки и заключить с нею договор о наступательном и оборонительном союзе. Таким образом, помимо собственного непокорного отпрыска, на Великобританию ополчился ее извечный враг. И в это скверное положение великую империю завело ослиное упрямство одного-единственного человека чуждых кровей, тщеславию которого было мало царствовать — он возжелал повелевать.

Кабинету министров стало ясно, что война на Севере, дважды едва не окончившаяся победой, теперь, бесспорно, проиграна. Все нужно было начинать сначала, и в качестве последнего средства решено было попытаться завоевать Америку с Юга. Англичане перебросили войска из Нью-Йорка во Флориду и усилили ими армию генерала Превоста. Первая задача новой кампании — покорение Джорджии — была сравнительно легковыполнимой, поскольку Джорджия относилась к войне равнодушно.

Итак, борьба Англии за возвращение колоний вступила в последнюю фазу осенью 1778 года. В Джорджию вторглись два британских экспедиционных корпуса, в составе которых сражались также беженцы-тори из Южной Каролины. Для американцев кампания началась неудачно. Армия генерала Роберта Хау нанесла им жестокое поражение; британцы заняли Саваннуnote 33. После этого Превост окончательно завоевал Джорджию и начал готовиться к вторжению в Южную Каролину. Слухи об этом будоражили Чарлстон, когда в начале декабря туда прибыл генерал-майор Бенджамин Линкольн, назначенный командовать армией южных штатов, и сразу приказал войскам выступить на помощь Джорджии.

Линкольн вместе с Гейтсом участвовал в операции, завершившейся капитуляцией Бургоня, и ореол той славной победы американской армии поднимал его престиж в глазах каролинцев, хотя полководческий талант генерала этого не заслуживал. Линкольн отличался храбростью, но ему не хватало ни военного опыта, ни воображения, часто способного заменить опыт.

Гарри Лэтимер служил теперь главным адъютантом бригадного генерала Молтри. Зарекомендовав себя превосходным организатором, Лэтимер отвечал теперь за все дела по управлению и обеспечению войск. Рождество Лэтимеры встретили вместе с бригадиром в его доме на Брод-стрит, который служил сейчас штаб-квартирой Молтри и одновременно приютом для Гарри и его семьи. Последнее обстоятельство нуждается в нескольких словах пояснения, ибо, следуя за американской армией, мы на время потеряли из вида наших героев.

Около года назад, в январе 1778-го, когда Лэтимер участвовал в дальней экспедиции против лоялистов, в городе случился грандиозный пожар; выгорели целые кварталы. Подозревали, что пожар был делом рук тори, во множестве скрывавшихся в Чарлстоне. Прекрасный дом Лэтимера со всей роскошной обстановкой, столовым серебром, картинами и книгами, по которым можно было проследить колониальную историю его семьи, сгорел дотла.

Миртль осталась без крыши над головой, и Молтри предоставил ей кров своего дома. Жена Молтри находилась тогда в Вирджинии, так что места хватило и Миртль, и ее слугам — Джулиусу, Ганнибалу и Дайдо. Когда, в конце концов, вернулся Лэтимер, было решено никуда пока не переселяться ибо совместное проживание устраивало и самого генерала: Миртль занималась домашним хозяйством, и, что важнее, Лэтимер, его главный адъютант, всегда под рукой. Поэтому хозяин предложил Лэтимеру пока не съезжать и оставаться гостить в его доме.

На следующий день после Рождества Первому и Второму полкам, насчитывающим двенадцать сотен человек, был дан приказ начать начать наступление на Пьюрисберг; двадцать седьмого декабря полки выступили, и по пути к ним присоединился батальон Континентальных войск в пять сотен бойцов. Пьюрисберга достигли третьего января. Армия расположилась лагерем в пределах слышимости вражеских барабанов. Британцы стояли за рекой, чтобы воспрепятствовать противнику, если тот попытается осуществить переправу, а тем временем ждали подкреплений, которые позволили бы им самим при необходимости нанести визит на этот берег.

Республиканские войска были достаточно многочисленны, чтобы справиться с Превостом, отбить Саванну прежде, чем он смог бы укрепиться, и отбросить его к своим кораблям. Так бы оно и вышло, но подкрепления, ожидаемые, в свою очередь, Молтри, не прибыли; кроме того, началось дезертирство, сократившее и без того небольшую армию. Ополченцы не страдали недостатком мужества, но отсутствие выучки и дисциплины делало их неуправляемыми, и если их не бросали быстро в бой, то лагерная жизнь вскоре их расхолаживала и они начинали тосковать по дому. Согласно гражданским законам, которым они подчинялись, максимальное наказание, грозившее им за дезертирство — это тягчайшее военное преступление — заключалось в небольшом денежном штрафе, поэтому ничто не могло удержать ополченцев в строю, когда им что-то не нравилось. Такова была политика американских лидеров, поневоле вынужденных проявлять осторожность.

Сначала для американцев под Пьюрисбергом все складывалось хорошо. Экспедиция, снаряженная Превостом для захвата форта на острове Порт-Ройял, была перехвачена Молтри и разбита наголову. Британцы понесли огромные потери. Эта первая победа, одержанная почти сразу вслед за прибытием из Северной Каролины в последний день января генерала Джона Эйша с корпусом в двенадцать сотен штыков, вселила в людей уверенность и оптимизм.

В середине февраля выше по течению Саванны, у городка Огасты была одержана победа над крупным отрядом каролинских и джорджианских тори полковника Бойда, спешившим на соединение с британскими силами. С присущими им жестокостью и фанатизмом зеленые мундиры Бойда сеяли по стране смерть и разрушения, круша и сжигая все на своем пути, пока внезапно их карательная экспедиция не была прервана каролинцами под командованием полковника Пикенса.

Незадолго до этого Гарри Лэтимер вернулся в Чарлстон вместе с Молтри, которого Линкольн и Ратледж вызвали для обсуждения проблему набора подкреплений, необходимых в случае решающего наступления на Превоста.

Джон Ратледж был наделен теперь огромными полномочиями не только в гражданских делах. В военных вопросах он тоже пользовался практически неограниченной властью. Второе назначение Ратледжа на пост губернатора произошло сравнительно недавно. Год назад он понял, что провозглашенная в Декларации Независимости новая политика, которую Ратледж вместе со многими другими склонен был считать временной мерой, направлена на достижение окончательного и бесповоротного отделения от Великобритании, и ушел в отставку. В течение года губернатором штата был Ролинс Лаундс, но с перемещением театра военных действий в южные провинции он тоже подал прошение об отставке, чтобы уступить место человеку, лучше разбирающемуся в военных делах. Колебания Ратледжа тем временем прошли, он успел привыкнуть к восторжествовавшим в Америке идеям и согласился принять должность, которую ему буквально навязывали все те, кто правильно оценивал его огромную работоспособность и кристальную честность.

Губернатор ничего не упускал из виду, и во время второй беседы с Молтри, состоявшейся в доме Ратледжа на Брод-стрит, генерал пришлось пережить несколько неприятных минут.

Губернатор рассказал о шагах, которые он предпринял, затем они обсудили мероприятия по набору дополнительных войск, после чего Ратледж объявил о своем намерении лично отправиться в Оринджберг и разбить там лагерь на три тысячи человек, хотя он ума не приложит, откуда взять эти три тысячи.

Возможно, к этому дню Ратледж уже разработал свой великий стратегический план. С его помощью он рассчитывал уничтожить армию Превоста, нанеся британцам второй после поражения Бургоня удар, от которого им уже не оправиться. План был та тщательно засекречен, что даже сегодня представление о нем можно получить, лишь глубоко проанализировав военную корреспонденцию, приказы и распоряжения тех времен и внимательно изучив каждое слово, каждый намек, содержащийся в них между строк. Это был вдохновенный и тщательно сбалансированный замысел, успех которого целиком и полностью зависел от того, удастся ли ввести врага в заблуждение, чтобы потом преподнести ему сюрприз; поэтому сохранение тайны имело первостепенную важность. И тайну свою Ратледж хранил так, что даже абсолютно надежному, близкому ему человеку

— Молтри — он не позволил себе сделать ни малейшего намека, и даже Линкольн ничего не знал о том, что было на уме у губернатора.

Однако вскоре предстояло доверить секрет еще, по меньшей мере, одному человеку. Так или иначе, но Ратледж будет вынужден предпринимать какие-то действия, и проницательный наблюдатель сможет сделать достаточно близкие к истине выводы и разрушить его планы. Ратледж потерял покой и сон; его мучило сознание, что город все еще кишит предателями и тори, затаенная злоба которых еще сильнее возросла после конфискации их имущества в пользу штата. Он подозревал всех, кто его не поддерживал, и, храня свою грозную тайну, как водится, начал бояться собственной тени.

Это и послужило причиной, по которой Ратледж затеял с Молтри неприятный разговор.

— Хочу обсудить с тобой еще один вопрос, — сказал он.

Ратледж говорил спокойно, но как-то очень странно. Молтри вынул изо рта трубку и уставился на губернатора, сидящего за письменным столом. Генерал только сейчас впервые обратил внимание, как пожелтело и осунулось лицо друга, как он похудел.

— Уверен ли ты, что поступил разумно, — продолжал Ратледж, — позволив миссис Лэтимер остаться в твоем доме, который фактически служит твоей штаб-квартирой?

Генерал опешил.

— Какие тут, к черту, могут быть возражения? — На мгновение он едва не подумал, что Ратледж намекает на его нравственность в отсутствие жены.

— Нам нельзя забывать об осторожности. Тем более, если речь идет об особе сомнительной лояльности. Ведь в непосредственной близости от штаба всегда можно собрать обрывки информации…

— Бог мой! — воскликнул Молтри. Его изумление и негодование были так велики, что он перешел на официальное обращение. — Ваша светлость намекает, что миссис Лэтимер — вражеский агент?

— Если б я так думал, то не намекал бы — я бы настаивал. Нет, Уильям, я имел в виду не больше и не меньше того, что выразил словами. Полагаю, я выразился ясно.

— Ясно? Да, проклятье, куда уж ясней. Неясно только, почему ты вообще завел об этом речь. Должна же быть какая-то причина. Или это просто паника?

— Я никогда не поддаюсь панике.

— Но… но… — Молтри не знал, удивляться ему или злиться. — Миртль — жена моего главного адъютанта, человека такого же верного и надежного, как я сам. Каждый поступок его жизни доказывает…

— Я не сомневаюсь в верности майора Лэтимера. Но следует помнить, что его жена — также и дочь Эндрю Кэри, самого озлобленного тори в Каролине.

Молтри рассмеялся и снова взялся за трубку. Ему показалось, что он понял смысл опасений Ратледжа.

— Ерунда, — сказал он, выпуская клуб дыма. — Тебя подводит память, Джон. Миссис Лэтимер полностью порвала со своим отцом. Он питает к ней такую же лютую ненависть, как и к самому Гарри Лэтимеру.

— Тогда почему, — спросил Ратледж, — она его посещает?

— Посещает отца? — Трубка опять очутилась в руке у генерала, так и оставшегося с открытым ртом. Он наморщил лоб и добавил с ноткой недоверия: — В Фэргроуве?

Ратледж медленно покачал головой.

— Нет, не в Фэргроуве, а здесь, в Чарлстоне, в его доме на Трэдд-стрит. Военная необходимость заставила нас в конце декабря конфисковать Фэргроув, и он до сих пор в наших руках. Кэри поносил нас тогда в таких выражениях, что по законам военного времени мы, можно сказать, имели право его повесить. От бешенства или по какой другой причине его подагра разыгралась так, что добралась до жизненно важных органов, и две недели он был на волосок от смерти. — Губернатор побарабанил пальцами по столу. — Он избавил бы нас от многих хлопот, если бы преставился. Но ты, верно, замечал, Уильям, что те, кто причиняет окружающим одно беспокойство, как правило, поразительной живучи. Н-да…

Так вот, месяц назад он поправился и с тех пор развивает бурную деятельность, завалив работой своего управляющего, старого Фезерстона — еше одного нашего «друга». Торговые суда Кэри курсируют взад-вперед, вывозят урожай с дальних плантаций и разные другие товары. Еще предстоит выяснить, что они ввозят взамен. Хочет ли он, окунувшись в свою коммерцию, спрятаться от окружающей действительности, или маскирует торговлей другие намерения, я ответить не готов. Но я держу его под наблюдением, Уильям. Кроме лиц, известных как откровенные тори, его посещали только несколько деревенских торговцев — все они, естественно, находятся у меня под подозрением. И теперь, вот, его дочь… — Ратледж не закончил и вздохнул; его круглые совиные глаза серьезно и неотрывно глядели на Молтри. — Если бы она не жила в твоем доме, я не стал бы ломать над этим голову.

Молтри вскочил так резко, что приступ подагры заставил его снова плюхнуться на стул.

— Тебе так и так надо ее поберечь, — Генерал был подчеркнуто презрителен. Он снова поднялся, на сей раз более успешно. — Если бедная девочка ходит к отцу, это означает лишь то, что они, наконец, помирились, и этому можно только радоваться. Негоже жить с неснятым отцовским проклятием, каким бы ни был этот отец. А что до остального… — он отмахнулся, — мираж! Но я разберусь в этом. Я спрошу ее. — И поинтересовался, показывая, что желает сменить тему: — Что-нибудь еще?

— Да. Раз уж ты собираешься ее расспрашивать, то поинтересуйся заодно, не знает ли она что-нибудь о человеке по имени Нилд, Джонатан Нилд.

— Кто это?

— Один из визитеров Кэри. За последний месяц он дважды был в городе: однажды, когда Кэри болел, и еще раз третьего дня. Он представился вирджинским квакеромnote 34 и выглядит провинциалом. Хотелось бы побольше разузнать о мистере Нилде.

— Но твои люди, как мне кажется, не позволят шляться туда-сюда кому попало?

— Конечно, нет. Документы мистера Нилда изучены, они в порядке. Пропуск подписан самим Вашингтоном.

— И что его сюда привело?

— Он продает табак со своих плантаций.

— Почему в Чарлстоне?

— Сэру Эндрю на вывоз. Он утверждает, что издавна торговал с Кэри, а сейчас надобность в этом намного возросла, поскольку Чарлстон — один из немногих портов, открытых для торговли.

— Вполне правдоподобное объяснение.

— Да. Однако… я ему не верю. Интуитивно, полагаю. Non amo te, Sabidinote 35… понимаешь? Так что, если будешь разговаривать с миссис Лэтимер, спроси, что ей о нем известно.

— Ладно. Но навряд ли она знает больше, чем ты, — Молтри встал. — Я пойду. — Тяжело опираясь на трость, он поплелся к двери и, подойдя к ней, оглянулся через плечо. — Если тебя гложут подозрения насчет Кэри, почему бы не облегчить себе жизнь, посадив его в кутузку? У тебя и так забот полон рот, а ты волнуешься по пустякам.

Ратледж склонил голову набок.

— Это не так просто, как тебе кажется. Тори причиняют мне массу хлопот, но я не хочу спровоцировать взрыв. Я не хочу гражданской войны ни в городе, ни в провинции.

Молтри нашел это настолько забавным, что начал издавать какие-то булькающие звуки.

— Боже мой! Что за рок преследует чарлстонских губернаторов! Из боязни нарушить мир они никогда не делают того, что следует делать ради его укрепления. Экий причудливый парадокс, Джон.

— Слишком причудливый, чтобы быть смешным, — сказал Ратледж.

Сейчас его нелегко было позабавить.


Содержание:
 0  Каролинец : Рафаэль Сабатини  1  Глава I. Два письма : Рафаэль Сабатини
 2  Глава II. Чини : Рафаэль Сабатини  3  Глава III. Губернатор Южной Каролины : Рафаэль Сабатини
 4  Глава IV. Фэргроув : Рафаэль Сабатини  5  Глава V. Мятежник : Рафаэль Сабатини
 6  Глава VI. Ошибка : Рафаэль Сабатини  7  Глава VII. Мендвиавелли : Рафаэль Сабатини
 8  Глава VIII. Треклятый адвокат : Рафаэль Сабатини  9  Глава IX. Расправа : Рафаэль Сабатини
 10  Глава X. Мешок с почтой : Рафаэль Сабатини  11  Глава XI. Пат : Рафаэль Сабатини
 12  Глава XII. Откровение : Рафаэль Сабатини  13  Глава XIII. Dea ex machinanote 28 : Рафаэль Сабатини
 14  Глава XIV. Решение : Рафаэль Сабатини  15  Глава XV. Венчание : Рафаэль Сабатини
 16  Глава XVI. Капеллан : Рафаэль Сабатини  17  Глава XVII. Грокетова пристань : Рафаэль Сабатини
 18  Глава XVIII. Выстрел : Рафаэль Сабатини  19  ЧАСТЬ ВТОРАЯ : Рафаэль Сабатини
 20  Глава II. Форт Салливэн : Рафаэль Сабатини  21  Глава III. Разрыв : Рафаэль Сабатини
 22  вы читаете: Глава IV. Губернатор Ратледж : Рафаэль Сабатини  23  Глава V. Джонатан Нилд : Рафаэль Сабатини
 24  Глава VI. Наступление Превоста : Рафаэль Сабатини  25  Глава VII. Ратледж нервничает : Рафаэль Сабатини
 26  Глава VIII. Шпион : Рафаэль Сабатини  27  Глава IX. В сетях лжи : Рафаэль Сабатини
 28  Глава X. Относительно табака : Рафаэль Сабатини  29  Глава XI. Via crucisnote 40 : Рафаэль Сабатини
 30  Глава XII. Проверка : Рафаэль Сабатини  31  Глава XIII. Стратегия Ратледжа : Рафаэль Сабатини
 32  Глава XIV. Арест : Рафаэль Сабатини  33  Глава XV. Пробуждение : Рафаэль Сабатини
 34  Глава XVI. Допрос : Рафаэль Сабатини  35  Глава XVII. Кара Господня : Рафаэль Сабатини
 36  Глава XVIII. Примирение : Рафаэль Сабатини  37  Глава I. Супружеская жизнь : Рафаэль Сабатини
 38  Глава II. Форт Салливэн : Рафаэль Сабатини  39  Глава III. Разрыв : Рафаэль Сабатини
 40  Глава IV. Губернатор Ратледж : Рафаэль Сабатини  41  Глава V. Джонатан Нилд : Рафаэль Сабатини
 42  Глава VI. Наступление Превоста : Рафаэль Сабатини  43  Глава VII. Ратледж нервничает : Рафаэль Сабатини
 44  Глава VIII. Шпион : Рафаэль Сабатини  45  Глава IX. В сетях лжи : Рафаэль Сабатини
 46  Глава X. Относительно табака : Рафаэль Сабатини  47  Глава XI. Via crucisnote 40 : Рафаэль Сабатини
 48  Глава XII. Проверка : Рафаэль Сабатини  49  Глава XIII. Стратегия Ратледжа : Рафаэль Сабатини
 50  Глава XIV. Арест : Рафаэль Сабатини  51  Глава XV. Пробуждение : Рафаэль Сабатини
 52  Глава XVI. Допрос : Рафаэль Сабатини  53  Глава XVII. Кара Господня : Рафаэль Сабатини
 54  Глава XVIII. Примирение : Рафаэль Сабатини  55  Использовалась литература : Каролинец



 




sitemap