Приключения : Исторические приключения : Пираты Малайзии : Эмилио Сальгари

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46

вы читаете книгу

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ТИГР МАЛАЙЗИИ

Глава 1

КРУШЕНИЕ «МОЛОДОЙ ИНДИИ»

— Боцман Билл, где мы сейчас?

— В самом сердце Малайзии, мой дорогой Каммамури.

— Скоро мы прибудем к месту назначения?

— Ты что, уже заскучал?

— Я очень спешу, а ваша «Молодая Индия» тащится медленно, как старушка.

Боцман Билл, рыжеватый и краснолицый моряк, по облику настоящий американец, удивленно посмотрел на своего собеседника. Тот был внушительного вида индиец, мускулистый и плотный, с благородными правильными чертами смуглого лица; с ушей его свисали подвески, на шее сверкало золотое ожерелье, которое красиво падало на обнаженную мощную грудь.

— Вот те на! — воскликнул американец. — «Молодая Индия» плывет медленно! Куда же быстрее, мой милый маратх!

— Для того, кто спешит, боцман Билл, даже крейсер плывет очень медленно.

— Какая спешка! — пробормотал боцман, яростно почесывая себе голову. — Ты что, торопишься за наследством? В таком случае бутылка джина с тебя.

— Какое там наследство!.. Если бы вы знали…

— Что знал?.. Ага, понимаю, за этим что-то кроется. Действительно странно… И эта девушка, которая с тобой…

— И все-таки, боцман, когда мы прибудем?

— Куда?

— В Саравак.

— Человек предполагает, а Бог располагает, вот что я тебе скажу. В море с человеком может случиться, что угодно. На нас может, например, налететь тайфун, который в пять минут отправит всех нас на дно. Или нападут пираты, которые отправят нас к дьяволу с веревкой на шее вместо галстука.

— О! — воскликнул индиец с гримасой неудовольствия. — Тут что, есть пираты?

— Есть ли тут пираты! Гляди вон туда, прямо по курсу. Что ты там видишь?

— Остров.

— Так вот, этот остров — гнездо пиратов.

— Как он называется?

— Момпрачем. У моряков мороз по коже при одном только упоминании его.

— В самом деле?

— Да, мой дорогой. Там живет человек, который залил кровью все моря Малайзии с севера до юга и с востока до запада. У него даже прозвище такое — его называют Тигром Малайзии.

— А если он нападет на нас?

— Пиши пропало. Этот человек более жесток, чем все тигры в джунглях.

— И что же англичане терпят его? — с удивлением спросил индиец.

— Истребить пиратов Момпрачема не так-то просто, — сказал моряк, сунув в рот кусок жевательного табаку. — Несколько лет назад англичане, собрав мощную флотилию, разбомбили остров, заняли его и взяли в плен самого Тигра. Но, прежде чем они прибыли на Лабаун, пират, неизвестно каким образом, сбежал.

— И вернулся на Момпрачем?

— Не сразу. В течение двух лет о нем не было ни слуху ни духу, а потом, в начале 1854 года он снова появился во главе новой банды пиратов, малайцев и даяков — самых отпетых головорезов. Они истребили немногих англичан, рискнувших поселиться на острове, снова водворились там и начали свои кровавые дела.

В этот миг порыв свежего ветра просвистел над палубой «Молодой Индии», и под напором его застонали все мачты.

— О! — сказал боцман Билл, живо поднимая голову и выплевывая изо рта табачную жвачку. — Скоро нам придется здорово поплясать.

— Вы думаете, боцман? — с беспокойством просил индиец.

— Я вижу вот там черное облако с красноватыми, точно медными, краями. Оно не обещает нам ничего хорошего.

— Нам угрожает опасность?

— «Молодая Индия», мой дорогой, — судно прочное и устойчивое. Но мне пора к снастям: котелок начинает закипать.

И боцман Билл не ошибся. Море, до этого гладкое, как хрусталь, на глазах начало морщиться и быстро приобрело свинцовый оттенок, который действительно не предвещал ничего доброго.

На востоке, со стороны Борнео, поднималось облако, черное, как смола, с бахромой огненно-красного цвета, которое понемногу заслоняло закатное солнце. В воздухе беспокойно метались гигантские альбатросы, с хриплыми криками касаясь крыльями волн.

За первым порывом ветра наступило затишье, но неустойчивое, вселяющее смутную тревогу; с востока с глухими раскатами доносился далекий гром.

— Очистите палубу! — закричал капитан Мак-Клинтон пассажирам.

Все они нехотя повиновались, спустившись в кормовые или носовые люки. Только Каммамури остался на палубе, точно его это не касалось.

— Эй, быстро вниз! — сказал ему капитан.

— Нам угрожает большая опасность? — спросил индиец, оставаясь на месте.

— Узнаешь, когда буря кончится.

— Но мне обязательно нужно высадиться в Сараваке, капитан.

— Высадишься, если мы не пойдем на дно.

— Мне не хотелось бы отправиться туда, капитан. В Сараваке у меня дело, которое…

— Эй, боцман Билл, уберите с моих глаз этого человека. Сейчас не время заниматься болтовней.

Видя, что капитан никак не расположен к дальнейшему разговору, индиец вздохнул и отправился к носовому люку.

И вовремя. С востока налетел такой ветер, что все снасти корабля застонали и запели на разные голоса. Черное облако сделалось таким огромным, что почти закрыло собой свод неба. В середине его беспрерывно грохотал гром, перекатываясь с востока на запад.

«Молодая Индия» было прекрасное трехмачтовое судно, еще крепкое, несмотря на то, что бороздило моря уже пятнадцать лет. Отплыв из Калькутты 26 августа 1856 года с грузом железа для Саравака и несколькими пассажирами на борту, оно, благодаря своим хорошим ходовым качествам и попутному ветру, меньше чем за тринадцать дней достигло Малайзии и находилось в этот момент на траверзе того самого острова Момпрачем, о котором ходило немало ужасных слухов. Буря, собиравшаяся разыграться на море сейчас, была для него вдвойне опасной.

А шторм с каждой минутой усиливался. Солнце исчезло за облаками, и ветер дул с неистовой яростью, грозя сорвать паруса. Море, бурлящее до самого горизонта, быстро свирепело, точно сходило с ума. Огромные пенящиеся волны, вздымаясь и падая, стремительно мчались вдаль, где разбивались о скалы Момпрачема, чья темная зловещая масса вырисовывалась в наступающей темноте.

«Молодая Индия» шла крутыми галсами: то взбираясь на мощные водяные горы, так что протыкала верхушками своих мачт облака, то соскальзывая в пропасти, из которых, казалось, не выбраться.

Насквозь промокшие, босые, с развевающимися на ветру волосами и нахмуренными лицами, матросы орудовали снастями с непостижимым проворством. Команды и ругательства, раздававшиеся на палубе, смешивались со свистом ветра и ревом волн.

Несмотря на все усилия боцмана Билла, который чуть не сломал себе руки, крутя штурвал, «Молодая Индия», которую трепало, как соломинку, оказалась в прибрежным водах острова Момпрачем. Она была уже в такой опасной близости от его скал и отмелей, что можно было опасаться за жизнь моряков.

К своему великому ужасу, они увидели многочисленные огни, зажженные на берегу, точно в честь их прибытия. А при ярком свете молнии, прямо на вершине гигантского мыса, далеко вдавшегося в море, капитан Мак-Клинтон заметил высокого человека, скрестившего руки на груди, неподвижно стоявшего среди беснующейся стихии. Ему даже показалось, что человек этот поднял руку и сделал приглашающий жест, но проверить это свое впечатление он не имел возможности. Тьма снова сгустилась, и очередной вихрь отнес «Молодую Индию» от острова.

— Боже спаси нас и помилуй! — воскликнул боцман Билл, который тоже заметил стоявшего на мысу человека. — Это был Тигр Малайзии!

Его голос был заглушен страшными раскатами грома, которые напоминали уже непрерывную пушечную канонаду. Все это бурное ночное море точно вспыхнуло, с севера на юг и с запада на восток, освещенное каким-то гигантским фейерверком. Молнии плясали над ним во всех направлениях, описывая прихотливые зигзаги, вонзаясь в бурное море и огненным вихрем окружая корабль.

Уже не волны, а целые горы воды, сверкающие живым светом при блеске молний, яростно бросались к небу, как бы движимые сверхъестественной силой, и сталкивались одна с другой, распадались пенящимися валами, каждый миг меняя форму и размеры.

Швыряемый с одного борта на другой, трехмачтовик едва уже мог противостоять этой разъяренное стихии. Он стонал под яростными ударами волн, которые прокатывались с носа до кормы, валя с ног экипаж; он то поднимаясь, плясал на волнах, разрезая своим бушпритом их пенящиеся гребни, то вновь летел вниз.

Временами матросы не знали уже, плывут ли они еще на поверхности моря, или уже идут на дно, настолько огромны были массы воды, которые врывались через полуразломанный фальшборт и перекатывались по палубе.

Бороться с бурей было уже невозможно; судно сделалось просто игрушкой ее. Убрав почти все паруса, чтобы избежать оверкиля, капитан Мак-Клинтон бессильно стоял на мостике, вцепившись в поручни руками.

Прошло уже два часа, как «Молодая Индия» меняя галсы, пыталась обойти Момпрачем, и все-таки, точно заклятая, она продолжала сближаться с ним, несомая необоримыми валами.

Вскоре до ушей капитана донесся характерный шум волн, когда они разбиваются о скалистый берег, тот шум, который моряк может различить даже посреди страшной бури. Скалы Момпрачема были совсем близко.

— Смотри в оба! — загремел он, перекрывая своим голосом грохот волн и свист ветра. — Право руля!..

Но сделать что-либо было уже невозможно.

— Рифы! Впереди рифы!.. — кричали ему с палубы в панике. — Нас несет прямо на рифы, капитан!

Цепляясь за снасти, Мак-Клинтон бросился на бак. Ошибиться было нельзя. В нескольких кабельтовых от судна возвышалась цепь рифов.

— Право руля! — вне себя завопил он.

Его голос даже не успел донестись до кормы. Гора воды обрушилась на правый борт, опрокидывая корабль, валя с ног матросов, срывая шлюпки за борт.

Продырявленная острыми зубьями рифов, «Молодая Индия» остановила свой бег.

Глава 2

ПИРАТЫ МАЛАЙЗИИ

Застрявший между двумя скалами, которые едва-едва виднелись своими черными верхушками из-под бушующих волн, окруженный водоворотами, с пробоинами в бортах и разбитым килем, корабль был уже не более чем обломок, который с минуты на минуту мог исчезнуть совсем.

Оставшиеся в живых матросы и пассажиры, обезумев от страха, метались по палубе со страшными воплями. Один цеплялся за ванты, другой карабкался на марсы, третий еще выше — на верхушку мачты.

Капитан Мак-Клинтон и боцман Билл были единственными, кто сохранил хоть немного спокойствия. Видя, что судно остается неподвижным и как бы пригвожденным к скалам, оба быстро спустились в трюм. Там они сразу увидели, что нет надежды удержать корабль на плаву — трюм уже был полон воды.

— Конец, — сказал боцман горестно. — Наш бедный корабль обречен.

— Ты прав, Билл, — ответил срывающимся голосом капитан. — Это могила для нашей доблестной «Молодой Индии».

— Что будем делать?

— Нужно ждать рассвета.

— Но выдержит ли корабль удары волн?

— Надеюсь. Скалы вонзились ему в брюхо, как топор в ствол дерева. Мне кажется, он неподвижен.

— Пойдем обнадежим тех, кто на палубе. Они там все полумертвые от страха.

И два морских волка снова поднялись на палубу. Матросы и пассажиры, с лицами, перекошенными от страха, бросились к ним навстречу.

— Мы погибли? — кричали одни.

— Мы тонем? — вопили другие.

— Спокойно, ребята, — сказал капитан. — Пока нам не грозит никакая опасность.

Индиец Каммамури, поднявшийся вместе со всеми наверх, приблизился к капитану.

— Капитан, — сохраняя спокойствие, спросил он. — Мы придем в Саравак?

— Ты видишь, что это невозможно, Каммамури.

— Но я должен добраться туда.

— Не знаю, что сказать тебе. Судно неподвижно, как понтон.

— Но у меня там хозяин, капитан.

— Он подождет.

Живой, сверкающий взгляд индийца затуманился, его лицо потемнело.

— Кали защищает их, — прошептал он.

— Не все еще пропало, Каммамури, — сказал капитан.

— Значит, мы не утонем?

— Я сказал, нет. Ну спокойно, ребята. Завтра мы увидим, куда нас выбросило и узнаем, что можно предпринять. Я отвечаю за ваши жизни.

Эти слова капитана внушили надежду, люди начали надеяться на спасение. Крики и стенания прекратились, на палубе несчастного судна воцарилось относительное спокойствие.

Впрочем, и буря, достигнув своего пика, начала понемногу утихать. Кое-где сквозь разрывы облаков начали проглядывать дрожащие звезды. Ветер, недавно еще ураганный, стихал.

Однако море еще продолжало волноваться. Огромные волны набегали на берег, яростно обрушиваясь на скалы и отскакивая от них с оглушительным шумом. Корабль содрогался от их толчков и стонал, как умирающий. Временами он качался так сильно, что, казалось, вот-вот сорвется с рифа и будет увлечен в середину бурунов. К счастью, он засел своим днищем прочно, и команда, несмотря на крайнюю опасность и волны, которые перекатывались через палубу, смогла даже урвать часик для сна.

В четыре утра восток понемногу просветлел. Солнце, как это бывает в тропических широтах, взошло быстро и ярким светом залило морской простор. Стоя на марсах грот-мачты, капитан и боцман Билл устремили взгляд на север, где менее чем в двух милях чернела темная масса, которая должна была быть землей.

— Итак, капитан, — спросил боцман, яростно жуя свой табак, — вы узнаете это место?

— Думаю, да. Эти скалы, которые окружают его со всех сторон, говорят, что перед нами Момпрачем.

— Черт побери! — пробормотал американец, покачивая головой. — Не лучшее местечко на этой земле.

— Да, дружище, — мрачно подтвердил капитан. — Оно не пользуется доброй славой.

— Скажите лучше, что это пиратское гнездо. Ведь Тигр Малайзии вернулся сюда.

— Как! — вскричал Мак-Клинтон, у которого мурашки пробежали по коже. — Тигр Малайзии вернулся на Момпрачем?

— Да.

— Это невозможно, Билл! Уже несколько лет, как этот человек исчез.

— А я вам говорю, он вернулся. Четыре месяца назад он напал на «Архилах» из Калькутты, который еле ноги унес от него. Один матрос, который знает в лицо этого кровожадного пирата, рассказал мне, что видел его на носу праос.

— Тогда мы погибли. Он не замедлит напасть на нас.

— Черт побери! — заорал вдруг боцман, страшно побледнев.

— Что с тобой?

— Смотрите, капитан! Смотрите туда!..

— Праос, праос! — закричал голос на палубе.

Капитан, побледневший не меньше боцмана, взглянул в сторону острова и заметил четыре судна, которые, распустив паруса, направлялись к ним.

Это были четыре больших малайских праос, очень легкие, с низким корпусом и огромными удлиненными парусами, подобными крыльям альбатроса.

Эти быстроходные суда, которые благодаря своим балансирам могли бросать вызов самым страшным ураганам, взяли на свое вооружение малайские пираты, не боясь нападать с ними на самые большие корабли, которые встречаются в их морях.

Капитан Мак-Клинтон не мог этого не знать. Едва завидев их, он поспешил спуститься на палубу и в нескольких словах известил команду об опасности, которая всем угрожала. Только мужественное сопротивление могло спасти их.

К несчастью, судно было плохо вооружено. Пушек оно не имело, а ружей едва хватало, чтобы вооружить экипаж, по большей части плохо стрелявший. Было еще, правда, несколько абордажных сабель, слегка заржавевших, да пара пистолетов и штук шесть топоров.

Кое-как вооружившись, матросы и пассажиры устремились на корму, которая, скорее всего, могла подвергнуться нападению. Звездно-полосатый сине-белый флаг Соединенных Штатов гордо взвился на верхушке бизань-мачты.

А в это время четыре малайских праос, которые летели, как птицы, были уже не более чем в двухстах местах и готовились напасть на бедное судно.

Экипажи их состояли из полуголых, но прекрасно вооруженных людей, явно пиратского вида. Среди них были и приземистые, с оливковой кожей малайцы, и красивые высокорослые даяки, и бугисы, и макассары, и яванцы. Было и несколько китайцев.

Все эти люди выстроились вдоль фальшборта и яростно потрясали оружием, издавая громкие вопли, от которых дрожь пробегала по телу. Казалось, они стремились запугать потерпевших крушение еще прежде, чем доберутся до них.

Внезапно с первого праос раздался пушечный выстрел, и ядро разбило бушприт «Молодой Индии», утопив конец его в море.

— Смелее, ребята! — закричал капитан Мак-Клинтон. — Если заговорила пушка, значит, начинаются танцы. Огонь!

За этой командой последовало несколько ружейных выстрелов. Страшные крики раздались на борту праос — неопровержимый знак, что пули не пропали даром.

— Давай, давай, ребята! — завопил боцман Билл. — Цельтесь прямо в гущу. Стреляйте в этих разбойников, у них не хватит храбрости добраться до нас. Эй, огонь!

Его голос был заглушен несколькими страшными залпами, которые раздались с моря. Это пираты начали атаку.

Четыре праос казались четырьмя батареями, обрушившими на корабль град снарядов и пуль.

Гремели пушки, рявкали спингарды, трещали карабины — весь корабль простреливался от носа до кормы.

Через полминуты уже четверо моряков лежали на палубе без признаков жизни, а фок-мачта, подрубленная под марсы, рухнула на палубу, завалив ее реями, парусами и снастями. Победные возгласы на корабле сменились воплями страха, боли, стонами и хрипами умирающих.

Было невозможно сопротивляться этому свинцовому урагану, который обрушился на них с пиратских судов. Оставшиеся в живых, несмотря на подбадривания капитана и боцмана Билла, бросились к правому борту, забаррикадировавшись за шлюпками и обломками мачт. Многие были ранены и издавали душераздирающие крики.

Под защитой своих душек пираты быстро приблизились к судну и с кормы пытались взобраться на борт.

Капитан Мак-Клинтон бросился туда, чтобы помешать абордажу, но был сражен залпом из митральезы, и упал вместе с тремя матросами, кинувшимися за ним.

— Да здравствует Тигр Малайзии! — закричали пираты.

Они оставили на палубе карабины и, схватившись за сабли, топоры и кинжалы, ревущей оравой бросились на абордаж. Как обезьяны, они карабкались по канатам, цеплялись за остатки фальшборта или, разбежавшись по реям, прыгали со своих мачт на мачты судна, скользили по вантам на палубу. Под их ударами оставшиеся в живых защитники падали один за другим.

Только у самой грот-мачты один человек, вооруженный тяжелой абордажной саблей, оставался в живых. Это был индиец Каммамури, который защищался, как лев, отражая удары врагов и раздавая свои направо и налево.

Но силы были не равны. Удар абордажного топора сломал его саблю. Два пирата набросились на него со спины и повалили, несмотря на отчаянное сопротивление.

— Помогите!.. Помогите!.. — кричал несчастный сдавленным голосом, но гибель его казалась неотвратимой.

Уже один из пиратов взмахнул над его головой топором.

— Стойте! — неожиданно загремел чей-то голос. — Не трогайте его. Этот индиец — храбрец!..

Глава 3

ТИГР МАЛАЙЗИИ

Человек, который так своевременно выкрикнул эти слова, был европеец, высокого роста, с тонкими, аристократическими чертами лица, светло-голубыми глазами и темными усами, оттеняющими улыбчивые губы.

Бархатная коричневая куртка с золотыми пуговицами, стянутая шелковым поясом, такие же коричневые штаны и длинные сапоги из красной кожи, с заостренными мысами, составляли его наряд. Широкополая шляпа из манильской соломки защищала голову от палящего солнца.

На плече у него висел чудесный индийский карабин с инкрустациями, а на поясе сабля с золотой рукояткой, увенчанной искрящимся алмазом.

Он сделал знак пиратам отойти, приблизился к Каммамури, который все еще лежал на палубе, уже готовый принять смерть, и несколько мгновений смотрел на индийца с глубоким вниманием.

— Ты удивлен, что голова у тебя все еще на плечах? — спросил он наконец веселым тоном.

— Настолько удивлен, что спрашиваю себя, правда ли, что я еще жив, — ответил Каммамури, пораженный тем, что белый человек командует пиратами.

— Не сомневайся, это так.

— Значит, вы не убьете меня?

— Если я не позволил этого раньше, не знаю, зачем бы я это сделал теперь.

— Почему вы решили оставить мне жизнь? — недоверчиво спросил индиец.

— Потому что ты не белый, во-первых.

Каммамури сделал удивленный жест.

— Что! — воскликнул он. — Вы ненавидите белых?

— Да.

— А сами вы разве не белый?

— Чистокровный португалец, черт побери!

— Не понимаю тогда…

— Стоп, стоп! Этот разговор мне не по душе.

— Хорошо, а во-вторых, почему?

— Потому что ты храбрец, а я люблю храбрецов.

— Я маратх, — с гордостью сказал индиец.

— Да, — кивнул тот. — Это племя славится своей храбростью. Скажи, а не хотел бы ты стать одним из наших?

— Я — пиратом?

— А почему бы и нет, черт возьми! Ты оказался бы в хорошей компании.

— А если я откажусь?

— Тогда я не отвечаю за твою голову.

— Если речь идет о том, чтобы спасти шкуру, я сделаюсь пиратом. Может, это и к лучшему, кто знает.

— Браво, юноша. Эй, Котта, поищи-ка в каюте бутылку виски. Эти американцы никогда не плавают без него.

Рослый малаец с огромными руками спустился в каюту бедного Мак-Клинтона и через несколько минут вернулся с парой стаканов и запыленной бутылкой, у которой тут же отбили горлышко.

— Виски, — прочел белый человек этикетку. — Эти американцы в самом деле отличные ребята.

Он наполнил оба стакана и протянул один индийцу.

— Как тебя зовут?

— Каммамури.

— За твое здоровье, Каммамури.

— За ваше, господин…

— Янес, — подсказал ему португалец.

И они залпом опрокинули по стакану.

— А теперь, — сказал Янес, все еще в хорошем расположении духа, — пойдем-ка навестим капитана Сандокана.

— А кто этот господин Сандокан?

— Черт побери! Тигр Малайзии.

— Вы отведете меня к этому человеку? — испуганно сказал Каммамури.

— Конечно, мой дорогой, и он будет рад принять в наши ряды маратха.

Но индиец не двигался. Он стоял и бросал растерянные взгляды то на пиратов, то на корму корабля.

— Что с тобой? — спросил Янес.

— Сударь… — сказал маратх, поколебавшись.

— Говори.

— Вы не тронете ее?

— Кого?

— Со мной женщина.

— Женщина! Белая или индианка?

— Белая.

— И где она?

— Я спрятал ее в трюме.

— Приведи ее на палубу.

— Но вы не тронете ее?

— Даю слово.

— Спасибо, господин, — сказал маратх взволнованным голосом.

Он побежал на корму и исчез в люке. Через несколько мгновений он снова появился на палубе.

— Где эта женщина? — спросил Янес.

— Сейчас придет. Но еще одно слово, господин. Она безумная.

— Безумная? Кто?..

— Вот она!.. — воскликнул Каммамури.

Португалец обернулся к корме.

Молодая женщина чудесной красоты, завернутая в большое покрывало из белого шелка, медленно поднялась по трапу из трюма и остановилась рядом с мачтой.

Ей было лет семнадцать-восемнадцать, и нежная прелесть юности соединялась в ней с женственной грацией. Ее большие черные глаза были невидяще устремлены куда-то вдаль, а черные густые кудри падали на плечи в живописном беспорядке.

Ни страха, ни ужаса, ни даже простого любопытства не выразило ее нежное лицо при взгляде на эти трупы, на обломки, загромождавшие палубу — точно она их не видела. Не обратила она внимания и на Янеса, стоявшего перед ней.

— Кто эта женщина? — спросил он странным тоном, схватив руку Каммамури и сильно сжимая ее.

— Моя госпожа, — отвечал маратх. — Дева восточной пагоды.

Янес сделал несколько шагов к сумасшедшей, которая сохраняла неподвижность статуи, и пристально посмотрел на нее.

— Какое сходство!.. — воскликнул он, побледнев.

Затем быстро вернулся к Каммамури и снова схватил его за руку.

— Эта женщина — англичанка? — спросил он взволнованно.

— Она родилась в Индии, но родители ее англичане.

— Почему она сошла с ума?

— Это длинная история.

— Ты расскажешь ее Тигру Малайзии. Ну, садимся, маратх. А вы, ребята, очистите эту посудину, как следует, и сожгите ее. «Молодая Индия» больше не существует.

Каммамури подошел к сумасшедшей, осторожно взял ее за руку и перевел на праос португальца. Она не воспротивилась и не произнесла ни звука.

— Вперед! — сказал Янес, сам берясь за штурвал.

Море понемногу успокоилось. Только вокруг рифов оно пенилось и ревело, вздымая буруны.

Повинуясь ловким и бесстрашным морякам, пиратское судно проскочило скалы, подскакивая на валах, как резиновый мяч, и понеслось, оставив за собой белопенный след.

Через десять минут они достигли крайней оконечности острова, обогнули ее и, не замедляя скорости, вошли в широкую бухту со стоящими в ней на якоре несколькими парусниками. На берегу бухты располагался небольшой поселок, состоящий из двадцати или тридцати прочных хижин, защищенных тройной линией траншей с пушками и спингардами на батареях, с высокими палисадами и глубокими рвами на ключевых для обороны местах.

Сотня полуголых малайцев, вооруженных до зубов, выскочила из траншей и бросилась к берегу, издавая дикие вопли и безумно потрясая саблями, топорами, пиками, размахивая карабинами и пистолетами.

— Где мы? — с беспокойством спросил Каммамури.

— В нашей деревне, — отвечал португалец.

— И здесь живет Тигр Малайзии?

— Он живет вон там, где развевается флаг.

Маратх поднял голову к вершине отвесного мыса, круто обрывающегося в море, и увидел там большой дом, защищенный несколькими палисадами, на вершине которого гордо развевался ярко-красный флаг, украшенный головой тигра.

— Мы пойдем туда? — спросил он с невольным волнением.

— Да, мой друг, — ответил Янес.

— Как меня встретит этот человек?

— Как смельчака. А храбрых он любит.

— А Дева пагоды пойдет с нами?

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что эта женщина похожа на…

Он замолчал. Легкое волнение внезапно исказило его черты, и что-то влажное блеснуло в глазах. Каммамури заметил это.

— Вы чем-то взволнованы, господин Янес, — сказал он.

— Ты ошибаешься, — отвечал португалец, поворачивая штурвал направо. — Мы у цели. Высаживаемся, Каммамури.

Праос ткнулся носом в песчаный берег.

Португалец, Каммамури и его спутница спустились по легкому трапу вниз.

— Отведите эту женщину в самый лучший дом, — приказал Янес, указывая пиратам на сумасшедшую.

— Они не причинят ей зла? — спросил Каммамури.

— Никто и пальцем не тронет ее, — сказал Янес. — Женщин здесь уважают не меньше, а может быть, и больше, чем в Индии или в Европе. Пошли, маратх.

Они направились к высокому мысу и поднялись по узкой лестнице, высеченной в скале. На каждом повороте им встречались часовые с карабинами и саблями наголо в руках.

— Зачем столько предосторожностей? — спросил Каммамури.

— У Тигра Малайзии сто тысяч врагов.

— Значит, капитана не любят?

— Мы боготворим его, но другие… Если бы ты знал, как англичане ненавидят его. Вот мы и пришли; не бойся ничего.

Взойдя на самую вершину утеса, они оказались перед просторным каменным домом, грубоватой, но прочной постройки, защищенным траншеями, рвами, пушками и мортирами.

Португалец толкнул тяжелую дверь и ввел Каммамури в комнату, устланную изысканными восточными коврами, увешанную по стенам разнообразным дорогим оружием, уставленную шкафами ломившимися от золота и серебра, от тончайшего фарфора и сверкающего хрусталя.

Посреди этого великолепия Каммамури увидел человека со смуглой кожей, властным взглядом больших выразительных глаз, полулежа расположившегося на роскошном диване.

На вид ему было не больше тридцати пяти лет. Высокого роста, с гордой головой, с густой волнистой шевелюрой, черной, как вороново крыло, падавшей в живописном беспорядке на его могучие плечи, с такой же черной бородой, придававшей его чертам одновременно что-то величавое и жестокое, он с первого взгляда вызывал и уважение, и страх. Увидев входящих, он выпрямился и устремил на них пристальный взгляд, который проникал в самое сердце.

— Какие новости? — спросил он гортанным, чуть вибрирующим голосом.

— Хорошие, — отвечал португалец. — Мы взяли судно на абордаж. И вот я привел тебе пленника.

Высокий лоб этого человека нахмурился.

— Этот индиец — тот человек, которого ты пощадил? — спросил он после некоторого молчания.

— Да, Сандокан. Тебе это неприятно?

— Ты знаешь, что я уважаю твои причуды, друг мой.

— Знаю, Тигр Малайзии.

— И чего хочет этот человек?

— Стать пиратом. Я видел, как он сражается: он настоящий храбрец.

Взгляд Тигра Малайзии потеплел. Морщины на лбу исчезли, как облака под мощным порывом ветра.

— Подойди, — велел он индийцу.

Каммамури, трепещущий, оттого что находится перед легендарным пиратом, который столько лет уже держал в страхе все народы Малайзии, приблизился.

— Твое имя, — спросил его Тигр.

— Каммамури.

— Кто ты?

— Маратх.

— Значит, сын героев?

— Вы говорите правду, Тигр Малайзии, — с гордостью подтвердил Каммамури.

— Почему ты покинул свою страну?

— Чтобы попасть в Саравак.

— К этой собаке Джеймсу Бруку? — спросил Тигр с выражением явной ненависти.

— Я не знаю, кто это Джеймс Брук.

— Тем лучше. И кто у тебя в Сараваке, если ты плыл туда?

— Мой хозяин.

— Кто он? Быть может, солдат раджи?

— Нет, он пленник раджи.

— Пленник? А почему?

Индиец не ответил.

— Говори, — коротко сказал пират. — Я хочу знать все.

— Хватит ли у вас терпения выслушать меня? Это длинна» история, к тому же страшная и кровавая.

— Такие истории я люблю. Садись и рассказывай.

Глава 4

СТРАШНАЯ ДРАМА

Каммамури не заставил повторять себе дважды. Он уселся на стоявший рядом с диваном резной табурет и, немного помолчав, как бы для того, чтобы собраться с мыслями, сказал:

— Вы слышали о Сундарбане священного Ганга?

— Я не знаком с этими землями, — отвечал пират, — но знаю, что это дельта великой реки. Ты хочешь рассказать мне об отмелях, которые преграждают там устье?

— Да, об этих огромных отмелях, покрытых гигантским бамбуком и населенных дикими зверями, об отмелях, которые протянулись там на много миль от устья Хугли до устья Ганга. Мой хозяин родился там, в Черных джунглях. Он красив, силен и очень смел. Это самый храбрый человек, какого я встречал за всю мою жизнь. Ничто не могло заставить его дрожать: ни яд кобры, ни чудовищная сила питона, ни когти бенгальского тигра, ни арканы его врагов.

— Его имя? — спросил пират. — Я хочу знать этого храбреца.

— Его звали Тремаль-Найк, охотник на тигров и змей Черных джунглей.

Сандокан выпрямился, пристально глядя на маратха.

— Охотник на тигров, ты сказал? — спросил он.

— Да.

— Почему его так прозвали?

— Потому что он охотился на тигров в джунглях.

— Человек, который охотится на тигров, не может не быть храбрецом. Даже не зная его, я чувствую, что мне нравится этот мужественный индиец. Продолжай: мне не терпится узнать, что дальше.

— Однажды вечером, когда Тремаль-Найк возвращался из джунглей, на своем пути, среди кустов муссенды, он встретил девушку чудесной красоты. Она посмотрела на него несколько мгновений грустным взглядом, потом исчезла. Но от этого видения сердце Тремаль-Найка дрогнуло, и в нем зажглась любовь.

А через несколько дней на берегу острова, который зовется Раймангал, было совершено преступление. Один из наших, отправившийся охотиться на тигра, был найден мертвым с арканом на шее.

— О!.. — воскликнул пират с удивлением. — Кто же это смог задушить охотника на тигров?

— Наберитесь терпения, и вы это узнаете. Тремаль-Найк, как я сказал, был человеком храбрым. Взяв меня с собой, он отправился на Раймангал, решив отомстить за нашего несчастного товарища. Мы выследили убийц и добрались до их логова.

Сначала мы услышали таинственный грохот, исходивший из-под земли, а потом из дупла гигантского баньяна вылезли полуголые люди, причудливо татуированные. Это были убийцы нашего несчастного товарища.

— А дальше? — спросил пират с загоревшимся взором.

— Тремаль-Найк никогда не колебался. Выстрелом из карабина он уложил главаря негодяев, и мы бросились бежать.

— Молодец Тремаль-Найк! — воскликнул Тигр. — Продолжай. Эта история развлекает меня больше, чем абордаж корабля, груженного золотом.

— Мой хозяин, чтобы запутать следы и сбить преследователей, отделился от меня и укрылся в большой пагоде, где встретил… Угадайте кого?

— Наверное, девушку.

— Да, девушку, которая была пленницей у этих людей.

— Но кто они такие?

— Почитатели божества, которому приносят человеческие жертвы. Ее зовут Кали.

— Страшная богиня индийских тугов?

— Богиня душителей.

— О! Я знаю их, — сказал пират. — Эти люди свирепее, чем тигры. В моем отряде было несколько.

— Тугсы здесь у тебя? — с дрожью в голосе воскликнул маратх. — Я погиб!

— Не бойся, Каммамури. Когда-то они были у меня, но сейчас их нет. Продолжай свой рассказ.

— Эта девушка, ее звали Ада, полюбила моего хозяина. Она знала, какая опасность ему угрожает, и умоляла его немедленно бежать. Но он был человек без страха. Он остался там, решив сражаться с тугами и, если удастся, похитить пленницу.

Но, увы, он слишком понадеялся на свои силы. Вскоре в пагоду ворвались двадцать человек и несмотря на его упорное сопротивление повалили его, связали, а главарь душителей, жестокий Суйод-хан, всадил кинжал ему прямо в грудь.

— И он не умер? — спросил Сандован, подавшись вперед.

— Нет, — продолжал Каммамури, — не умер. Я нашел его в джунглях, окровавленного, с кинжалом, еще торчащим в груди, но все-таки живого.

— А зачем его бросили в джунгли? — спросил Янес.

— Чтобы его сожрали тигры. Я отнес его в нашу хижину и заботливо вылечил, но сердце его осталось раненным черными глазами девушки и никогда уже не могло излечиться от этой раны. И, выздоровев, он снова отправился на Раймангал, чтобы увидеть свою любимую. Мы сели в лодку и ночью, во время урагана, спустившись по Мангалу, причалили к острову.

Никто не сторожил вход в баньян, и мы проникли в подземелье, углубившись в темные его коридоры. Мы узнали, что тугсы, которым не удалось вырвать из сердца девушки любовь к Тремаль-Найку, решили сжечь ее живой, чтобы успокоить гнев своей богини, и мы торопились, чтобы спасти ее.

— А почему ей запрещалось любить? — спросил Янес.

— Потому что она была жрицей, Девой пагоды, посвященной Кали, и должна была оставаться девственницей всю жизнь.

— Что за порода негодяев!

— Я продолжаю. Пробравшись длинными коридорами, убив на пути часового, мы оказались в большой зале, поддерживаемой сотней колонн и освещенной бесчисленными лампами, распространявшими какой-то голубоватый, мертвенный свет.

Двести душителей с арканами в руках сидели вокруг. Посередине возвышалась статуя богини, перед ней стояла чаша, где плавала красная рыбка, которая, по их поверьям, содержит в себе душу богини; а рядом приготовили большой костер.

В полночь появился сам Суйод-хан в сопровождении жрецов, которые волокли несчастную девушку, уже опоенную опиумом и одурманенную какими-то таинственными снадобьями. Она не оказывала никакого сопротивления.

Уже несколько шагов отделяло ее от костра, уже факельщик зажег свой факел, уже тугсы затянули похоронную молитву, когда Тремаль-Найк и я бросились в середину этой орды, разряжая наши карабины и пистолеты направо и налево.

Пробить брешь в толпе этих негодяев, вырвать девушку из их рук и скрыться в темной галерее было делом одной минуты.

Но куда бежать? Мы не знали этого и даже не думали об этом в тот момент. Мы пытались убежать, как можно дальше от тугов, которые, оправившись от неожиданности и страха устроили за нами погоню.

Мы бежали так добрый час, все дальше углубляясь в пещеры, пока не нашли колодец, куда спустились, и оказались в тупике. Когда мы попытались подняться наверх, было уже поздно: тугсы перекрыли нам путь.

— Проклятье! — вскричал Сандокан. — Почему там не было меня с моими тигрятами? Я бы сделал салат из этих гнусных сектантов. Ну давай, продолжай, маратх; твой рассказ мне очень интересен. Итак, вы убежали?

— Нет.

— Гром и молния!

— Нас осадили, истомили жаждой, распалив вокруг нас стены огнем, а потом пустили внутрь струю воды, к которой примешали какой-то наркотик. Едва мы напились, как упали без чувств, и попали без всякого сопротивления в руки наших врагов.

Мы были уверены в своей гибели, поскольку жалость неизвестна тугам, но тем не менее нас пощадили. Смерть была бы слишком мягкой, по их понятиям мерой, к тому же мы оказались тугам нужны. Как вырвать из сердца девушки любовь к Тремаль-Найку и в то же время обезвредить его самого? И в адском уме Суйод-хана сложился коварный план.

В это самое время один решительный и смелый человек, дочь которого была похищена тугами, объявил им жесточайшую войну. Его звали капитан Макферсон. Это был отец Девы пагоды.

Сотни и сотни тугов пали от его рук, он преследовал их изо дня в день, пользуясь мощной поддержкой английских властей. Ни арканы душителей, ни кинжалы этих фанатиков не могли поразить его, самые адские замыслы, направленные против него, не имели никакого успеха.

И вот Суйод-хан, который боялся Макферсона, бросил против него Тремаль-Найка, обещав моему хозяину в награду руку Девы пагоды. Голова капитана должна была стать свадебным подарком!

— И Тремаль-Найк согласился? — с беспокойством спросил Тигр.

— Да. Он слишком любил свою Аду и при этом понятия не имел, что она дочь Макферсона. Я не буду рассказывать вам обо всех трудностях и опасностях, которые пришлось ему преодолеть, чтобы приобрести доверие Макферсона. Тремаль-Найку удалось сделаться одним из его слуг, но однажды он был разоблачен, и ему пришлось бежать, чтобы спасти свою жизнь и вновь обрести свободу.

Однако он не отказался от договора, заключенного с тугами, и в конце концов пробрался на корабль, который капитан Макферсон вел в Сундарбан, чтобы разгромить сектантов кровавой богини в самом их логове.

В ту же ночь при помощи своих сообщников он вошел в каюту капитана, намереваясь убить его. Какой-то внутренний голос кричал ему, чтобы он не делал этого, все в нем восставало против этого убийства, но он решился, ибо только такой ценой он мог получить Деву пагоды, вырвать ее у тугов и спасти от костра. Он ведь понятия не имел об адском плане Суйод-хана, и потому занес над головой капитана топор.

— И он убил его? — воскликнули Янес и Сандокан в один голос.

— Нет, — сказал Каммамури. — В этот миг имя Ады слетело с губ моего хозяина, и его услышал сквозь сон капитан. Это имя было, как молния, для него. «Кто здесь назвал мою дочь?» — воскликнул он, и рука Тремаль-Найка, занесенная над его головой, замерла. Это имя спасло и капитана, и моего хозяина, поскольку предотвратило преступление, которое он уже готов был совершить.

— Черт побери!.. — воскликнул Янес. — Что за ужасную историю ты нам рассказываешь!

— Так все и было на самом деле, господин Янес.

— А твой хозяин не знал фамилии своей невесты?..

— Знал, но отец взял себе другую, чтобы тугсы не догадались, кто борется с ними, и, узнав об этом, не убили его дочь.

— Продолжай, — сказал Сандокан.

— То, что было дальше, нетрудно себе представить. Тремаль-Найк понял дьявольский план Суйод-хана, у него раскрылись глаза. Он признался во всем капитану и провел его в пещеры сектантов, где они внезапно обрушились на тугов, частью перебив, а частью обратив их в бегство. Дева пагоды была спасена: дочь встретилась со своим отцом, невеста с женихом. Восхищенный отвагой Тремаль-Найка, капитан Макферсон отдал ему руку своей дочери.

Но на этом их злоключения не кончились. Сам Суйод-хан вышел из этой схватки живым. А когда мой хозяин, капитан и солдаты покидали подземелье, они услышали вслед: «Мы скоро встретимся в джунглях!.. «

И этот страшный человек сдержал свое слово. На Раймангале собрались несколько сотен душителей, уже извещенных об экспедиции капитана Макферсона. Под предводительством Суйод-хана они обрушились, имея огромное превосходство в силах, на англичан. Все до единого солдаты пали в джунглях, и капитан среди них.

Только Тремаль-Найк и его невеста остались в живых. Почему Суйод-хан их пощадил, что задумал он на этот раз, я не знаю, и, наверное, не узнаю никогда. Но три дня спустя, мой хозяин, которого опоили каким-то зельем, в полубессознательном состоянии был арестован английскими властями близ форта Вильям. Его признали тугом и обвинили в гибели экспедиции капитана Макферсона. В свидетелях недостатка не было, поскольку он был одно время с ними, а эта секта имеет своих многочисленных сторонников даже в Калькутте.

Его приговорили к высылке на остров Норфолк, который находится, как мне сказали, южнее Австралии.

— Да, ужасная драма! — покачал головой Тигр после нескольких минут молчания. — Но почему твой хозяин не защищался на суде, не рассказал все?

— Он пытался, но ему не поверили. Сочли, что он просто стремится уйти от ответственности за гибель капитана Макферсона.

— Ты сказал, что его выслали на Норфолк. Но почему же он тогда находится в Сараваке…

— Судно, которое везло его на Норфолк, потерпело крушение у Саравака. К несчастью, он не останется долго в руках раджи.

— Почему?

— Потому что другой корабль уже отправлен из Индии и через шесть или семь дней, по моим расчетам, должен прибыть в Саравак. Этот корабль направляется на Норфолк.

— Как называется корабль? — спросил Янес.

— «Гельголанд».

— Ты его видел?

— Прежде, чем покинул Индию.

— А куда направлялся ты сам на «Молодой Индии»?

— В Саравак, спасать моего хозяина, — сказал Каммамури.

— Один? — удивленно спросил Сандокан.

— Один.

— Ты храбрец, если так, — сказал Тигр Малайзии. — А с Девой пагоды, что сделал с ней Суйод-хан?

— Он держал ее пленницей в подземельях Раймангала, но бедняжка после кровавой схватки в джунглях с тугами сошла с ума.

— Но как же она вырвалась из рук тугов? — спросил Янес.

— Она что, бежала? — спросил Сандокан.

— Да, дружище, — сказал ему Янес.

— И где она сейчас?

— Ты это узнаешь позже. Рассказывай, Каммамури, как она бежала.

— Я расскажу об этом в двух словах, — сказал маратх. — Я остался с тугами после страшной мести Суйод-хана и внимательно следил за Девой пагоды.

Узнав через некоторое время, что мой хозяин отправлен на Норфолк, а везший его корабль потерпел крушение у Саравака, я решил бежать.

Я купил лодку, спрятал ее в джунглях, и однажды вечером, когда во время своей оргии тугсы напились в стельку и были не способны выйти из своих подземелий, я пробрался в священную пагоду, убил ее сторожей, схватил на руки Деву и убежал.

На следующий день я был в Калькутте, а еще через три дня на борту «Молодой Индии».

— А Дева? — спросил Сандокан.

— Она в Калькутте, — поторопился сказать Янес.

— Она красива?

— Прекрасна, — сказал Каммамури. — У нее черные волосы и глаза, блестящие, как угли.

— Как ее зовут?

— Ада, я вам сказал.

— Да, я помню, Ада Макферсон. Но ведь это не настоящая ее фамилия. Ты ведь говорил, что у ее отца была другая.

— Да.

— Скажи мне ее. Как зовут эту девушку в действительности?

— Ее зовут Ада Корихант.

При звуке этого имени Тигр Малайзии вскочил, потрясенный.

— Корихант?!.. — вскричал он. — Это фамилия матери моей бедной Марианны!.. Боже!..

Он снова упал на диван с искаженным от волнения лицом и прижатыми к сердцу руками. Страшная бледность проступила на его смуглом лице.

Испуганный, пораженный, Каммамури поднялся, чтобы помочь пирату, но сильные руки остановили его.

— Одно слово, — сказал португалец, крепко схватив его за плечи. — Как звали отца этой девушки?

— Гарри Корихант, — отвечал маратх.

— Великий Боже!.. И он был?..

— Капитаном сипаев.

— Выйди отсюда!

— Но почему?.. Что случилось?..

— Тихо! Выйди отсюда.

И снова схватив Каммамури за плечи, он резко вытолкнул его за дверь, заперев ее двойным поворотом ключа.

Глава 5

ПОГОНЯ ЗА «ГЕДЬГОЛАНДОМ»

Через минуту Сандокан уже снова пришел в себя от этого внезапного потрясения. Его лицо, хоть и все еще бледное, приняло то гордое выражение, которое было свойственно ему, а на губах, хоть и несколько побелевших, появилась грустная улыбка. Но мрачное пламя сверкало в его взгляде, проникавшем в самую глубину сердец, и крупные капли пота покрывали высокий лоб.

— Буря прошла? — спросил Янес, садясь с ним радом.

— Да, — сказал Тигр глухим голосом.

— Всякий раз, когда ты слышишь хоть что-нибудь, что напоминает тебе о покойной Марианне, ты теряешь все свое хладнокровие.

— Я слишком любил эту женщину, Янес. Это воспоминание, так внезапно вызванное в душе, причинило мне больше боли, чем пуля в груди… Марианна, моя бедная Марианна!..

И глухое рыдание вырвалось у этого несгибаемого человека.

— Мужайся, дружище, — сказал Янес, тоже очень взволнованный. — Не забывай, что ты — Тигр Малайзии.

— Есть воспоминания, которые страшны даже для тигра.

— Хочешь, поговорим об Аде Корихант?

— Давай, Янес.

— Ты веришь тому, что рассказал маратх?

— Верю, Янес.

— Что ты будешь делать?

— Янес, — сказал Сандокан грустно, — ты помнишь, то что сказала мне моя жена?

— Да, помню. «Сандокан, мой храбрый друг, — сказала она тебе, — у меня есть любимая двоюродная сестра в далекой Индии. Она дочь сестры моей матери».

— Дальше, Янес.

— «Она исчезла, неизвестно куда. Говорят, ее похитили индийские тугсы. Сандокан, мой храбрый друг, спаси ее, верни ее несчастному отцу».

— Довольно, довольно, Янес! — воскликнул пират страстно. — Эти воспоминания разрывают мне сердце. Никогда я не смогу забыть эту женщину!.. Марианна, моя обожаемая Марианна!..

Пират схватился руками за голову и тяжелый вздох приподнял его могучую грудь.

— Мужайся, Сандокан, — сказал Янес. — Ты должен быть сильным.

Пират снова поднял голову.

— Да, продолжим разговор.

— Лишь бы ты оставался спокойным.

— Я буду спокоен.

— Что ты сделаешь для Ады Корихант?

— Что я сделаю? И ты еще спрашиваешь? Отправлюсь немедленно спасать ее, а потом поеду в Саравак освобождать ее жениха.

— Ада Корихант спасена, Сандокан, — сказал Янес.

— Спасена!.. — воскликнул пират, вскакивая на ноги. — И где она?

— Здесь.

— Здесь!.. А почему ты не сказал мне об этом раньше?

— Эта женщина так похожа на твою покойную жену, хотя нет у нее ни золотых волос, ни глаз, голубых, как море, что я боялся: увидев ее, ты испытаешь жестокое потрясение.

— Я хочу видеть ее, Янес! Я хочу видеть ее!..

— Ты увидишь ее немедленно.

Он отпер дверь. Каммамури в несказанной тревоге сидел на ступеньках лестницы, ожидая, пока его позовут.

— Господин Янес! — воскликнул он дрожащим голосом, бросаясь к португальцу.

— Спокойно, Каммамури.

— Вы спасете моего хозяина?

— Мы надеемся на это, — сказан Янес.

— Спасибо, господин, спасибо!..

— Ты поблагодаришь меня, когда мы его спасем. А теперь спустись в поселок и приведи сюда свою госпожу.

Маратх бросился вниз по узкой лестнице с криком радости.

«Славный малый», — прошептал португалец.

Он снова вошел в комнату и подошел к Сандокану, который в раздумье спрятал лицо в ладонях.

— О чем ты думаешь? — спросил он.

— О прошлом, Янес, — отвечал пират.

— Никогда не думай о прошлом, Сандокан. Ты знаешь, что это приносит страдания. Скажи мне лучше, дружище, когда мы отправляемся?

— Немедленно.

— В Саравак?

— В Саравак.

— Это будет крепкий орешек. Раджа Саравака силен, и он страшно ненавидит пиратов.

— Знаю, но нас не зря зовут Тиграми Момпрачема.

— Мы сразу направимся в Саравак, или будем крейсировать у берега?

— Будем крейсировать в большой бухте. Прежде чем делать высадку, мы должны потопить «Гельголанд».

— Понимаю твой план.

— Одобряешь его?

— Да, Сандокан, и…

Он вдруг остановился. Дверь неожиданно открылась, и на пороге появилась Ада Корихант, Дева восточной пагоды.

— Посмотри на нее, Сандокан! — воскликнул португалец.

Пират обернулся. Увидев эту женщину, стоящую на пороге двери, он снова побледнел и, шатаясь, отступил до самой стены

— Какое сходство!.. — воскликнул он. — Какое сходство!..

Сумасшедшая не двигалась. Она сохраняла абсолютную неподвижность и пристально смотрела на пирата, глядя как бы сквозь него. Неожиданно она заслонилась руками и воскликнула в страхе:

— Тугсы?

— Нет, — сказал Каммамури, который следовал за ней. -Нет, госпожа, это не тугсы.

Она недоверчиво покачала головой, осторожно подошла к Сандокану, который словно прирос к стене, и дотронулась до него рукой. Казалось, она что-то искала у него на груди.

— Тугсы? — повторила она.

— Нет, госпожа, нет, — сказал маратх.

Ада распахнула свою белую шелковую накидку и открыла золотое ожерелье, висевшее у нее на груди, в центре которого было изображение змеи с головой женщины. Она дотронулась до этого символа индийских душителей и опять посмотрела на грудь Сандокана.

— Почему я не вижу змеи? — спросила она слегка взволнованным голосом.

— Потому что эти люди не тугсы, — сказал Каммамури.

Какая-то искра сверкнула в глазах сумасшедшей, но тут же потухла. Поняла ли она то, что сказал ей Каммамури? Может быть.

— Каммамури, — сказал Янес вполголоса, — а если бы ты произнес имя ее жениха?

— Нет, нет! — с ужасом воскликнул маратх. — Она бы впала в безумие.

— Она всегда такая безучастная?

— Всегда, если не слышит звуков рамсинги и не видит аркан или статую богини Кали.

— А что тогда?

— Тогда она убегает в паническом страхе, и несколько дней проводит в безумном бреду.

В этот миг сумасшедшая обернулась и медленными шагами направилась к двери. Каммамури, Янес и Сандокан, оправившийся от своего волнения, последовали за ней.

— Что она хочет? — спросил тихо Янес.

— Не знаю, — ответил маратх.

Выйдя из дома, сумасшедшая остановилась, пристально разглядывая траншеи и палисады, защищавшие дом, потом направилась к оконечности мыса, глядя на море, которое ревело у подножия его.

Внезапно она наклонилась, как бы прислушиваясь к реву волн и, разразившись судорожным смехом, воскликнула:

— Мангал!

— Что она говорит? — спросили в один голос Сандокан и Янес.

— Наверное, она спутала море с рекой Мангал, которая омывает остров тугов.

— Бедняжка! — воскликнул Сандокан, вздохнув.

— Ты надеешься, что можно вернуть ей разум? — спросил Янес.

— Да, я надеюсь, — ответил Сандокан.

— Каким образом?

— Я скажу тебе это, когда мы освободим Тремаль-Найка.

— Мы возьмем с собой эту бедняжку?

— Да, Янес. Без нас англичане могут напасть на Момпрачем и увезти ее.

— Когда мы отправляемся? — спросил Каммамури.

— Немедленно, — сказал Сандокан. — Путь у нас неблизкий, и «Гельголанд», возможно, недалеко. Спустимся вниз, в поселок.

Каммамури взял за руку Аду и помог ей сойти с лестницы, следуя за Янесом и Тигром Малайзии.

— Какое впечатление произвело на тебя все это? — спросил португалец у Сандокана.

— Болезненное впечатление, Янес, — сказал пират. — Ах если бы я смог когда-нибудь сделать ее счастливой!

— Похожа она на покойную Марианну?

— Да, Янес, да! — воскликнул Сандокан взволнованно. — Те же черты, что у моей бедной Марианны!.. Довольно, Янес, не будем больше говорить о ней. Это заставляет меня страдать, нечеловечески страдать!

Тем временем они дошли до первых хижин поселка. Именно в этот момент три праос, наполненные грузом с «Молодой Индии», входили в бухту.

Их экипажи, заметив своего главаря, приветствовали его громкими криками, исступленно потрясая оружием.

— Да здравствует непобедимый Тигр Малайзии! — вопили они.

— Да здравствует наш храбрый капитан! — вторили им пираты на берегу.

Властным жестом руки Сандокан собрал вокруг себя всех пиратов, которых было не меньше двухсот, по большей части малайцев и даяков Борнео, и обратился к ним с речью.

— Все слушайте меня, — сказал он. — Тигр Малайзии собирается предпринять экспедицию, которая может стоить жизни многим из вас.

Воцарилась абсолютная тишина — все взгляды были устремлены на него.

— Я обращаюсь к вам, тигры Момпрачема, — продолжал он. — На побережье Борнео, в княжестве Саравак, правит человек, представитель той расы, которая причинила нам много зла и которую мы ненавидим — одним словом, англичанин. Его зовут Джеймс Брук. Этот человек — самый страшный враг малайского пиратства, и он держит в своих руках моего друга, жениха этой несчастной девушки, двоюродной сестры Марианны, покойной королевы Момпрачема.

Страшные вопли были ответом на эти слова.

— Мы спасем его!.. Мы спасем его!.. — кричали пираты, потрясая своим оружием.

— Да, друзья, я хочу спасти жениха этой несчастной.

— Мы спасем его, Тигр Малайзии, мы спасем его!..

— Мы объявляем войну Джеймсу Бруку, истребителю пиратов! — крикнул стоявший рядом с Тигром Малайзии Янес. -Раньше мы истребим его!

Крик, который на этот раз вырвался у пиратов, был ревом ярости, который все вокруг заставил дрожать.

— Смерть Джеймсу Бруку!..

— Смерть истребителю пиратов!

— На Саравак!.. Все на Саравак!..

— Тихо! — загремел Тигр Малайзии. — Кара-Оло, выйди вперед!

Желтолицый человек великанского роста, с мощными запястьями, перехваченными медными кольцами, и грудью, украшенной зубами тигра, раковинами и пучками волос, приблизился, положив руку на рукоятку тяжелой сабли.

— Сколько человек в твоем отряде? — спросил его Сандокан.

— Восемьдесят, — отвечал пират.

— Ты боишься Джеймса Брука?

— Я никогда никого не боялся. Если Тигр Малайзии прикажет идти на Саравак, я нападу на него, и за мной пойдут все мои люди.

— Садись со своим отрядом на «Жемчужину Лабуана». Сам понимаешь, что все трюмы ее должны быть забиты порохом и свинцом.

— Хорошо, капитан.

— А мне что делать, капитан? — спросил старый малаец, обезображенный множеством шрамов на теле и на лице.

— Ты, Найала, останешься на Момпрачеме с другим отрядом; пусть молодые отправятся на Саравак!

— Хорошо, я останусь здесь и буду защищать наш остров до последней капли крови.

Поговорив еще с командирами отрядов, Сандокан и Янес поднялись в большой дом. Их сборы были короткими. Спрятав под одеждой по мешочку с крупными алмазами, выбрав себе карабины и сабли, они снова спустились на берег.

«Жемчужина Лабуана» с поднятыми парусами покачивалась в маленькой бухте, готовая выйти в море. На палубе суетились даяки Кара-Оло, укладывая в трюм боеприпасы.

— Тигрята, — сказал Сандокан, повернувшись к пиратам, собравшимся на берегу. — Защищайте мой остров, не отдавайте его врагу.

— Мы защитим его, — ответили тигры Момпрачема, взметнув над головой свои ружья и кинжалы.

Сандокан, Янес, Каммамури и Дева пагоды сели в шлюпку и добрались до судна, уже поднимавшего паруса.

Через минуту оно снялось с якоря и плавно двинулось в открытое море.

— Да здравствует «Жемчужина Лабуана»!.. Да здравствует Тигр Малайзии!.. Да здравствуют тигры Момпрачема!.. — кричали пираты на берегу.

Глава 6

НА САРАВАК

«Жемчужина Лабуана», на которой Сандокан готовился предпринять свою дерзкую экспедицию, был одним из самых больших, хорошо вооруженных и прочных праос, которые бороздили обширные моря Малайзии.

Его водоизмещение в шестьсот тонн в три раза превышало обычные праос. Узкий корпус, изящные формы, крепкие мачты и огромные паруса, чьи реи достигали шести-семи метров, дополняли его внешний облик. При хорошем ветре «Жемчужина» могла мчаться, как морская ласточка, и оставить далеко позади самые быстрые шхуны и парусники Азии и Австралии.

Она не имела ничего, что заставило бы подозревать, что это корсарское судно. Ни пушек на виду, ни абордажных мостиков, ни многочисленного экипажа. Она казалась изящным торговым праос, направлявшимся с ценным грузом в Китай или Индию. Тут ошибся бы самый опытный морской волк.

Но тот, кто спустился бы в трюм «Жемчужины», смог бы увидеть, каков этот груз. Там не было ни ковров, ни золота, ни пряностей, ни чая — там были бомбы, ружья, кинжалы, сабли и бочки с порохом в таком количестве, которого хватило, чтобы взорвать два больших фрегата.

А тот, кто заглянул бы под большой навес на корме, смог бы увидеть шесть больших длинноствольных пушек, готовых исторгнуть ураган снарядов и картечи, и две мортиры, способных пробивать даже крейсерскую броню.

Обойдя многочисленные рифы и скалы, которые преграждали для больших кораблей вход в бухту Момпрачема, проворная «Жемчужина Лабуана» взяла курс на Борнео, прямиком на мыс Сирик, который с запада прикрывал обширный залив Саравака.

Погода была прекрасная и море спокойно. Ни паруса на горизонте, ни следа дыма, который указывал бы на пароход. Огромное пространство воды, темно-свинцового цвета, было совершенно спокойно несмотря на легкий свежий ветерок.

Меньше чем за двадцать минут быстрое судно достигло южной оконечности острова, за которой еще виднелся остов «Moлодой Индии», и вышло в открытое море, чуть наклонясь на левый борт.

Отведя Деву пагоды в самую лучшую каюту на корме, Янес и Каммамури поднялись на палубу, где, погруженный в глубокую задумчивость, склонив голову и скрестив руки на груди, давно уже прохаживался Сандокан.

— Как тебе нравится наше судно? — спросил Янес у маратха, который, опершись о фальшборт, внимательно вглядывался в смутные очертания Момпрачема, которые быстро таяли за кормой.

— Не помню, чтобы я когда-нибудь плавал на судне, более быстром, чем это, господин Янес, — отвечал маратх. — Пираты, как мне кажется, умеют выбирать себе суда.

— Ты прав, мой дорогой. Нет корабля, который мог бы состязаться с «Жемчужиной Лабуана». Через несколько дней, если ветер не ослабеет, мы будем у берегов Саравака.

— Без сражений?

— Не знаю. Это нельзя предугадать. В наших морях многие знают «Жемчужину Лабуана»; здесь много крейсеров, которые стерегут берега Борнео. Не исключено, что кому-то из них взбредет на ум помериться силами с Тигром Малайзии.

— А если это случиться?

— Черт побери, мы примем вызов. Тигр Малайзии, дорогой мой, никогда не отказывается от сражения.

— Я бы не хотел, чтобы на нас напал какой-нибудь большой корабль.

— Мы бы не испугались и крейсера. У нас в трюме хватит снарядов и пороха, а сабель и ружей столько, что можно вооружить население целого города.

— Однако у нас только восемьдесят человек.

— А ты знаешь, что это за люди?

— Я знаю, они храбрецы, но…

— Они даяки, мой дорогой.

— Ну и что?

— Это люди, которые не побоятся броситься на железную стену, защищенную сотней пушек, если знают, что по ту сторону ее есть головы, которые можно отрезать.

— Они охотятся за головами, эти даяки?

— Да, юноша. Даяки, которые живут в самых густых лесах на Борнео, зовутся охотниками за головами.

— Но это страшные люди.

— Ужасные.

— А что, если однажды ночью им взбредет в голову отрезать головы нам?

— Не опасайся. Они уважают и боятся нас больше своих богов. Достаточно одного слова или взгляда Тигра Малайзии, чтобы они стали кроткими, как овечки.

— Когда мы прибудем в Саравак?

— Через пять дней, если не случится ничего непредвиденного.

— Бури, может быть?

— Ну, — пренебрежительно пожал плечами португалец, — когда «Жемчужину Лабуана» ведет такой морской волк, как Сандокан, ей не страшны никакие бури. Я говорю о крейсерах, которые время от времени предпринимают охоту за нами.

— Так их здесь много?

— Понатыкано, как ядовитых колючек. Португальцы, англичане, голландцы и испанцы все вместе объявили войну пиратам.

— Тогда в один прекрасный день пираты исчезнут.

— О! Никогда! — с глубоким убеждением воскликнул Янес. — Пиратство будет существовать, пока на свете есть хоть один малаец.

— Это почему?

— Потому что малайцы невосприимчивы ни к какой цивилизации. Они не признают ничего, кроме обмана, поджога, грабежа, убийства — всех этих ужасных средств, которые позволяют им жить в достатке. Пиратство у них насчитывает уже много веков и будет продолжаться еще много веков. Это кровное наследство, которое передается от отца к сыну.

— Но почему не скудеет эта нация? Постоянные сражения должны бы обескровить ее.

— Чепуха, Каммамури, чепуха! Малайская нация плодовита, как ядовитые растения, как вредные насекомые. Умер один — родился другой, и этот не менее храбрый и кровожадный, чем его отец.

— А Тигр Малайзии — малаец?

— Нет, он борнезиец, причем знатного рода.

— Скажите, господин Янес, как же случилось, что такой страшный человек, который нападает на суда, истребляет целые экипажи, который грабит и сжигает деревни, который сеет повсюду ужас, так великодушно предложил спасти моего хозяина, которого он никогда не знал?

— Потому что твой хозяин — жених Ады Корихант.

— Он что, знал Аду Корихант?

— Никогда и в глаза не видел.

— Тогда я не понимаю…

— Сейчас все поймешь, Каммамури. В 1852 году, то есть пять лет назад, Тигр Малайзии был на вершине своего могущества. У него было множество людей, много кораблей, много пушек. Одно его слово заставляло трепетать народы Малайзии, англичане боялись его.

— Вы тоже тогда были вместе с Тигром?

— Да, уже несколько лет. Однажды Сандокан узнал, что на Лабуане живет прекрасная девушка, о которой ходили легенды, и захотел во что бы то ни стало увидеть ее. На одном из своих праос он отправился на Лабуан, но был обнаружен крейсером, побежден в морском сражении и ранен. Истекая кровью, он добрался до какого-то богатого поместья и здесь окончательно потерял сознание. Его подобрали, выходили, а когда он пришел в себя, то… Кого бы ты думал он увидел у своей постели в качестве сиделки? Ту самую девушку, которую так стремился здесь встретить.

— О какое странное совпадение!

— До этого Тигр Малайзии любил только бури и битвы. Но, увидев прекрасную девушку, он влюбился в нее до безумия.

— Кто? Тигр?.. Это невозможно! — воскликнул Каммамури.

— Я тебе рассказываю то, что было, — сказал Янес. — Он полюбил ее, она полюбила пирата, и они договорились вместе бежать.

— Почему бежать?

— У девушки был дядя, морской капитан, человек суровый и жестокий, непримиримый враг Тигра Малайзии. Я не буду рассказывать о всех драматических событиях, которыми полна эта история. Прежде чем Сандокану удалось похитить любимую и бежать, было множество кровавых сражений, много опасностей, когда жизнь его висела на волоске. А в конечном счете все это кончилось разгромом нашего Момпрачема. Сандокан со своей возлюбленной укрылся в Батавии 1. Я и еще тридцать человек последовали за ним.

— А другие?

— Все другие погибли.

— Как звали эту девушку, которая стала невольной причиной гибели Момпрачема? — спросил маратх.

— Марианна Гвиллок.

— И она в самом деле родственница Ады Корихант?

— Кузина, Каммамури.

— Вот почему Тигр обещал спасти Тремаль-Найка и его невесту! Скажите, господин Янес, Марианна Гвиллок жива?

— Нет, Каммамури. — с грустью сказал Янес. — Уже два года, как она спит в могиле.

— Умерла!

— Умерла.

— А ее дядя?

— Жив и все еще ищет Сандокана. Лорд Джеймс Гвиллок поклялся повесить его вместе со мной.

— А где он сейчас?

— Этого мы не знаем…

— Вы боитесь встретить его?

— Видишь ли, у меня есть предчувствие… но… в предчувствия я больше не верю! — он закурил сигарету и принялся быстро расхаживать по палубе.

Маратх заметил, что, закончив свой короткий рассказ, этот человек, всегда такой бодрый и жизнерадостный, был подавлен и грустен.

«Эти воспоминания явно расстроили его», — прошептал он и спустился в каюту своей госпожи.

Ветер по-прежнему держался хороший, он даже усиливался, и «Жемчужина Лабуана» скоро достигла семи узлов в час, что позволяло ей добраться до мыса Сирик очень быстро.

В полдень по левому борту показались Ромадес — группа островков, расположенных в сорока милях от побережья Борнео и населенных по большей части пиратами, которые жили в добром согласии с пиратами Момпрачема. Они даже встретили на нескольких своих праос «Жемчужину Лабуана» и приветствовали ее экипаж и храброго капитана салютом из пушки и громкими криками.

В течение дня на горизонте показалось лишь несколько одиноких парусов: двухмачтовая бригантина и пара китайских джонок, но Тигр Малайзии, который спешил прибыть раньше «Гельголанда», не обратил внимания на эти суда.

На следующий день, при первых лучах зари показался остров Вале, отстоящий на сто двадцать миль от Момпрачема и защищенный многочисленными скалами, которые не позволяли пристать к нему. Какая-то голландская канонерка, которая, без сомнения, осматривала эти берега в поисках какого-нибудь корсарского судна, укрывавшегося там после дерзкого набега, заметила «Жемчужину Лабуана» и бросилась преследовать ее на всех парах. На палубе канонерки показались матросы с карабинами, а канониры расчехлили по правому борту тяжелое орудие.

— Дружище! — воскликнул Янес, подойдя к Сандокану, который спокойно разглядывал канонерку. — Эта тварь что-то почуяла, раз бросилась за нами в погоню.

— Не думаю, — отвечал Тигр. — Она просто хотела проводить нас, опасаясь, что мы заблудимся.

— Мне не очень-то по душе такой провожатый.

— Ты боишься?

— Нет, дружище. Но что, если она будет следовать за нами до самого Саравака?

— Едва ли. Если у нее есть претензии к нам, она вступит в бой, и мы отправим ее на дно.

— Берегись, старина. У Джеймса Брука большая флотилия, которая рыщет повсюду и охотится на пиратов.

— Я знаю все, чего можно ждать от него. Иногда, чтобы привлечь пиратов, он даже снимает мачты со своего корабля «Роялист» и открывает ураганный огонь, едва они подойдут на пушечный выстрел.

— Этот дьявол и в самом деле уничтожил немало пиратов у берегов Саравака?

— Да, и он буквально опустошил кое-где берега Борнео, уничтожая все праос, сжигая деревни, обстреливая из пушек укрепления. У этого человека горячая кровь, но все же не такая, как у пиратов Момпрачема. Страшен будет для него тот день, когда мои тигрята пристанут к его берегам.

— Ты хочешь помериться силами с ним?

— Надеюсь, судьба мне поможет в этом.

— Ого! — воскликнул португалец.

— Что с тобой?

— Взгляни-ка на канонерку, Сандокан. Она приказывает нам поднять наш флаг.

— Свой-то я ей, конечно, не покажу.

— Тогда какой? — спросил Янес.

— Эй, Кай-Малу, покажи этим любопытным английский флаг. Или голландский, или португальский, какой там у тебя под рукой.

Через несколько мгновений на корме праос взвился и затрепетал на ветру португальский флаг.

Канонерка тут же отстала и повернула в море, но не к острову Вале, который еще виднелся на горизонте, а куда-то на юг.

Это насторожило Тигра Малайзии и его товарища.

— Гм! — сказал португалец. — Они, пожалуй, хитрят.

— Похоже на то.

— Я уверен, они идут к Сараваку. Едва мы скроемся из виду, они изменят курс.

— Да, они не заблуждаются на нас счет. Видимо, почуяли в нас пиратов самой чистой воды.

— Что будем делать?

— Пока ничего. Эта канонерка сейчас быстрее нас.

— Неужели они будут ждать нас у Саравака?

— Возможно.

— Или устроят нам западню в устье реки со всей флотилией Брука.

— Ну что ж, дадим бой.

— У нас всего восемь пушек, Сандокан.

— У нас — да. Но на «Гельголанде», конечно, их больше. Увидишь, дружище, мы славно повеселимся.

Через два дня «Жемчужина Лабуана» была в тридцати милях от берегов Борнео, замеченных по вершине горы Патах, возвышавшейся на 1880 футов над уровнем моря. На третий день она обогнула скалистый мыс Сирик, который прикрывал обширную бухту Саравака с севера.

Опасаясь неожиданной встречи с флотилией Джеймса Брука, Сандокан велел зарядить пушки, спрятать две трети экипажа в кубрике и поднять голландский флаг. После этого он взял курс на мыс Таньонг-Дату, который прикрывал бухту с запада и вблизи которого должен был пройти «Гельголанд», направлявшийся из Индии. Здесь, ко всеобщему удивлению, «Жемчужина Лабуана» обнаружила ту же самую голландскую канонерку, которая встретила их три дня назад у острова Вале. Заметив ее, Сандокан в бешенстве ударил кулаком по фальшборту.

— Опять эта канонерка! — воскликнул он, нахмурившись и показывая зубы, белые и крепкие, как у тигра. — Она хочет, чтобы я дал напиться крови моим тигрятам.

— Она следит за нами, Сандокан, — сказал Янес.

— Но я отправлю ее на дно.

— Ты не сделаешь этого сейчас. Пушечный выстрел разнесется по всем окрестным берегам и быстро долетит до флотилии Джеймса Брука.

— Я плюю на флотилию этого раджи.

— Будь осторожен, Сандокан.

— Я буду осторожен, если ты этого хочешь. Но эта канонерка еще устроит нам засаду в устье Саравака.

— Но разве ты не Тигр Малайзии?

— Да, но у нас на борту Дева пагоды. Одна пуля может унести ее жизнь.

— Мы будем для нее щитом.

Канонерка направилась к ним и подошла метров на двести к «Жемчужине Лабуана». На ее палубе показался капитан, вооруженный подзорной трубой, а на носу толпилось человек тридцать матросов с карабинами в руках. На корме канониры застыли около пушки.

Канонерка обогнула праос, описав вокруг него огромный полукруг, и повернула на юг, к Сараваку.

Скорость ее была такова, что через три четверти часа на горизонте осталась от нее только тонкая полоска дыма.

— Проклятье! — воскликнул Сандокан. — Если она мне опять попадется, я утоплю ее с одного залпа. Тигр, даже если он и добродушно настроен, не позволит трижды приближаться к себе безнаказанно.

— Мы встретим ее в Сараваке, Сандокан, — сказал Янес.

— Надеюсь, но…

Крик матроса, раздавшийся с верхушки грот-мачты, прервал его.

— Эй! На горизонте корабль! — кричал дозорный, сидевший там.

— Может, крейсер? — воскликнул Сандокан, взгляд которого загорелся. — Откуда он идет?

— С севера, — отвечал матрос.

— Ты хорошо его видишь?

— Различаю только дым и верхушки мачт.

— Если бы «Гельголанд»! — воскликнул Янес.

— Невозможно! Он бы шел с запада, а не с севера.

— Он мог зайти на Лабуан.

— Каммамури! — закричал Тигр.

Маратх, который взобрался на гакаборт, спустился вниз и побежал на зов.

— Ты хорошо знаешь «Гельголанд»? — спросил Тигр.

— Да, конечно.

— Тогда за мной!

По вантам они взобрались на верхушку грот-мачты и устремили пристальные взгляды на зеленоватую поверхность моря.

Глава 7

«ГЕЛЬГОЛАНД»

На той линии, где бескрайний океан почти сливался с горизонтом, заметен был крохотный трехмачтовый корабль, который, однако, на самом деле мог быть больших размеров. Из трубы его тянулась струйка черного дыма, которую ветер относил вдаль. Его масса, очертания, мачты — все указывало на то, что это, скорее всего, военный корабль.

— Ты видишь его, Каммамури? — спросил Сандокан, который так впился в корабль взглядом, точно хотел разглядеть его флаг.

— Да, — ответил маратх.

— Узнаешь его?

— Погодите-ка…

— Это «Гельголанд»?

— Постойте… мне кажется… Да, да, это он!

— Ты не ошибаешься?

— Нет, Тигр, не ошибаюсь. Это его нос, срезанный под прямым углом, это его мачты. Да, Тигр, это «Гельголанд»!

Зловещая молния блеснула в глазах Тигра Малайзии.

— Теперь есть работа для всех! — воскликнул пират.

Он схватился за канат и соскользнул вниз, на палубу.

— Янес! — позвал он.

— Я здесь, дружище, — сказал португалец, подбегая с кормы.

— Возьми шесть человек, спустись в трюм и сделай пробоины в бортах праос.

— Что! Пробить борта! Ты с ума сошел?

— У меня есть план. Мы терпим бедствие. Экипаж корабля услышит наши крики, придет на помощь и подберет нас, как потерпевших крушение. Ты будешь португальским послом, назначенным в Саравак, а мы — твоя свита.

— А дальше?

— Оказавшись на корабле, таким людям, как мы, нетрудно будет завладеть им. Поторопись! «Гельголанд» приближается.

— Ты в самом деле великий человек! — воскликнул португалец, все сразу понявший.

Он выбрал десять человек и спустился в трюм, заваленный оружием, бочонками с порохом, снарядами и старыми пушками. Пять человек стали у левого борта, пятеро — у правого с топорами в руках.

— Смелее, ребята, — подгонял португалец. — Рубите сильно, но пусть пробоины будут не слишком большие. Нужно тонуть медленно, чтобы нас не успели съесть акулы.

Десять человек принялись рубить борта корабля, которые были прочны, как железные. Через несколько минут два потока воды с шумом ворвались в трюм, заливая его до кормы.

Португалец и десять пиратов бросились на палубу.

— Мы тонем, — спокойно сказал Янес. — Ноги в руки, ребята, и спрячьте пистолеты и криссы под одеждой. Завтра они нам понадобятся.

— Каммамури! — закричал Сандокан. — Приведи свою госпожу на палубу.

— Нам придется прыгать в море, капитан? — спросил маратх.

— Нет, не нужно. Но если это будет необходимо, я сам понесу девушку.

Маратх бросился в каюту, схватил своими сильными руками Аду, которая не оказала ни малейшего сопротивления, и принес ее на палубу.

Пароход был еще на расстоянии мили, но приближался со скоростью четырнадцать или пятнадцать узлов. Через несколько минут он должен был приблизиться к праос.

Тигр Малайзии подошел к пушке и выстрелил.

Выстрел был услышан на корабле, который тут же повернул свой нос к праос.

— К нам! На помощь! — закричал Тигр.

— Помогите! Помогите!

— Мы тонем!

— К нам! К нам! — кричали пираты.

Праос, наклонившись на правый борт, медленно тонул, качаясь, как пьяный. Слышалось, как внизу, в трюме, вода с шумом врывается в две пробоины, а бочонки сталкиваются и разбиваются о борта и пушки. Грот-мачта, подломленная у основания, закачалась на миг, потом рухнула в море, увлекая в падении большой парус и всю оснастку. Чтобы поторопить пароход, матросы сделали несколько выстрелов в воздух из ружья.

— Артиллерию в воду! — приказал Сандокан, который чувствовал, как палуба уходит у него из-под ног.

Сначала в воду полетели пушки, потом бочонки с порохом, якорные цепи, якоря.

Шесть человек, прихватив с собой пластырь, спустились в трюм, чтобы немного замедлить напор воды, которая яростно врывалась туда, ломая переборки.

Подойдя к тонущему праос метров на триста, корабль остановился. От бортов его отошли шесть шлюпок с матросами и со всей возможной скоростью направились к терпящим бедствие.

— Помогите! Помогите! — закричал Янес, который взобрался на фальшборт, окруженный всеми пиратами.

— Держитесь! — ответили с ближайшей шлюпки.

Все шесть быстро приближались, с шумом разрезая воду. Рулевые, сидя на корме, ритмичными возгласами подбадривали матросов, которые гребли очень слаженно, не теряя ни одного гребка.

В минуту они пришвартовались к праос с двух сторон. Офицер, командовавший этой маленькой эскадрой, смуглый молодой человек, в жилах которого, должно быть, текла индийская кровь, прыгнул на палубу тонущего судна. Увидев девушку, он вежливо обнажил голову.

— Поспешите, — сказал он. — Сначала вы, сударыня, потом все остальные. У вас есть, что спасать?

— Ничего, лейтенант, — ответил Янес. — Мы все сбросили в море.

— Садитесь!

Сначала Ада вместе с Каммамури, потом Янес и Сандокан уселись в шлюпку офицера, в то время как остальные разместились кое-как в пяти других. И маленькая эскадра быстро отошла, направляясь к кораблю, который приближался к ним малым ходом.

А вода уже заливала палубу праос, который закачался от носа до кормы, точно бедное судно еще боролось за свою жизнь. Но вдруг оно накренилось на бок, опрокинулось и через пол-минуты исчезло в волнах, образовав небольшой водоворот, который увлек шлюпки метров на двадцать, несмотря на отчаянные усилия матросов.

Большая волна разошлась от него вширь, качая обломки, оставшиеся на поверхности и разбивая их о борта корабля.

— Бедная «Жемчужина»! — воскликнул Янес, чувствуя, как у него болезненно сжалось сердце.

— Откуда вы плыли? — спросил молчавший до тех пор офицер.

— Из Варауни, — ответил Янес.

— У вас была пробоина?

— Да, мы налетели на скалу у острова Вале.

— Что это за цветные люди, которых вы везете с собой?

— Даяки и малайцы. Это почетный эскорт, который мне дал султан Борнео.

— Но значит вы…

— Янес де Гомейра и Маранхас, капитан его Католического Величества короля Португалии, посол при дворе султана Варауни.

Офицер обнажил голову.

— Трижды счастлив, что удалось спасти вас, — сказал он, поклонившись.

— А я благодарю вас, сударь, — сказал Янес, тоже поклонившись. — Без вашей помощи нас сейчас уже не было бы в живых.

Шлюпки подошли к кораблю. Трап был спущен, и Янес, Ада, Сандокан и все остальные поднялись на палубу, где их с тревогой ожидал капитан.

Офицер представил Янеса капитану корабля, моложавому мужчине лет сорока, с роскошными бакенбардами на загорелом лице, потемневшем под жарким тропическим солнцем.

— Это настоящая удача, сударь, что мы подоспели в последний момент, — сказал морской волк, горячо пожимая руку португальцу. — Утонуть в этой соленой купели!.. От одной этой мысли мурашки по коже, как подумаешь, что за прожорливые акулы на дне.

— Еще бы, мой дорогой капитан. Моя сестра натерпелась страху.

— Это ваша сестра, господин посол? — спросил капитан, глядя на девушку, которая еще не произнесла ни слова.

— Да, капитан, но бедняжка психически больна.

— Сошла с ума!

— Да, капитан.

— Такая молодая и такая красивая! — воскликнул капитан, с состраданием глядя на Деву пагоды. — Она устала, наверное.

— Я думаю, да, капитан.

— Сэр Страффорд, отведите мисс в лучшую карту на корме.

— С вашего разрешения, ее слуга пойдет с ней, — сказал Янес. — Проводи ее, Каммамури.

Маратх взял девушку за руку и пошел вслед за офицером на корму.

— Вы тоже, сударь, наверное, устали и проголодались, — сказал капитан, обращаясь к Янесу.

— Не стану отрицать, капитан. Уже две ночи, как мы не спали и два дня у нас не было ни крошки во рту.

— Куда вы направлялись?

— В Саравак. А кстати, капитан, разрешите представить вам его высочество принца Оранго Кахайана, брата султана Варауни, — сказал Янес, представляя Сандокана.

Капитан с чувством пожал руку Тигра Малайзии.

— Черт побери! — воскликнул он. — Посол и принц на моем корабле! Вот что значит случай. Нет нужды говорить вам, господа, что мой корабль в вашем распоряжении.

— Тысяча благодарностей, капитан, — сказал Янес. — Вы тоже идете курсом на Саравак?

— Точно так, и мы совершим путешествие вместе.

— О это двойная удача для нас.

— Вы, вероятно, направляетесь к радже Джеймсу Бруку?

— Да, я должен подписать один важный трактат.

— Вы знакомы с раджой?

— Нет, капитан.

— Я представлю вас, господин посол. Сэр Страффорд, отведите этих господ в пассажирскую каюту и предложите им отобедать.

— А наши матросы, где вы поместите их, капитан? — спросил Янес.

— В запасном кубрике, если не возражаете.

— Благодарю вас.

Янес и Сандокан последовали за офицером, который отвел их в просторную каюту, обставленную очень элегантно. Два небольших окна с шелковыми занавесками выходили на корму, пропуская много света и воздуха.

— Сэр Страффорд, — обратился Янес к офицеру, — кто помещается рядом с нашей каютой?

— Справа от вас — капитан, а слева — ваша сестра.

— Прекрасно. Мы сможем переговариваться через стены.

Офицер удалился, предупредив, что сейчас явится стюард с обедом.

— Ну, дружище, как идут дела? — спросил Янес, когда они остались одни.

— Идут на всех парусах, — ответил Сандокан. — Эти бедняги и в самом деле приняли нас за важных шишек.

— Что ты скажешь о корабле?

— Первоклассное судно, которое очень пригодится нам в Сараваке.

— Ты сосчитал людей на борту?

— Да, их сорок.

— Ого! — воскликнул португалец, покачивая головой.

— Ты боишься сорока человек?

— Не стану отрицать.

— Нас больше, и все, как на подбор, Янес.

— Но у них добрые английские пушки.

— Я велел Хирундо все осмотреть и разведать. Он парень хитрый, и все разузнает.

— Когда нанесем удар?

— Сегодня ночью. Завтра, в полдень, мы будем уже в устье реки.

— Тихо, вот и стюард.

С помощью двоих матросов стюард принес им обильный обед: два кровавых бифштекса, огромный пудинг и две бутылки изысканного французского вина. Чувствуя волчий аппетит, пираты уселись за стол и немедленно набросились на обед.

Они покончили с бифштексом и уже готовились атаковать пудинг, когда снаружи послышались тихие шаги и легкий свист.

— Входи, Хирундо, — сказал Сандокан.

Красивый парень, с бронзовой кожей и живым взглядом на круглом веселом лице, вошел, закрыв за собой дверь.

— Садись и рассказывай, Хирундо, — сказал Янес. — Где наши?

— В кубрике, — ответил молодой даяк.

— Что они делают?

— Ласкают оружие.

— Сколько здесь пушек? — спросил Сандокан.

— Двенадцать, Тигр.

— Эти англичане неплохо вооружены. У Джеймса Брука будет твердый орешек, если ему взбредет на ум напасть на нас. С одного залпа мы отправим на дно его знаменитого «Роялиста».

— Думаю да, Тигр.

— Слушай меня, Хирундо, и хорошенько запомни мои слова.

— Я весь превратился в слух.

— Чтобы никто из наших не двигался, пока не будет сигнала. Когда луна зайдет, по моему сигналу опрокиньте все пушки на батарее и выбегайте разом на палубу, крича: пожар! пожар! Капитан и вся команда выскочат на палубу, мы бросимся на них и если они не сдадутся… Ты понял меня?

— Вполне, Тигр Малайзии. Какие еще будут приказы?

— Когда выйдешь отсюда, загляни в каюту Девы пагоды, которая по соседству с этой, и передай Каммамури, чтобы он хорошо забаррикадировал дверь и не выходил, пока не закончится схватка.

— Понял, Тигр Малайзии.

— Иди и исполняй.

Хирундо вышел и направился в каюту Девы пагоды.

— Их придется перебить? — спросил Янес у Сандокана.

— Нет, Янес, мы вынудим их сдаться. Мне бы не хотелось убивать этих людей, которые приняли нас на борту так любезно.

Два пирата спокойно кончили обед, опустошив обе бутылки, выпили чай, принесенный стюардом, и растянулись на постелях, ожидая сигнала, чтобы броситься на палубу.

Около восьми солнце исчезло за горизонтом, и вечерняя мгла опустилась на море, понемногу сгущаясь над ним.

Сандокан выглянул в окно. Вдали, по левому борту, он различил темноватую массу, возвышавшуюся до облаков; а за кормой, тоже довольно далеко, белый парус, который маячил на горизонте.

— Мы вблизи горы Матанг, — прошептал он. — Завтра будем у Саравака.

Он подошел к двери каюты и прислушался. Двое спустились по лестнице, тихо поговорили о чем-то, потом двери хлопнули: одна справа, другая слева.

— Отлично, — прошептал он. — Капитан и лейтенант вошли в свои каюты. Все идет хорошо.

Он зажег трубку, которую спас вместе с пистолетами, саблей и алмазами, спрятанными в поясе, и принялся курить с величайшим спокойствием.

Он слышал, как в капитанской каюте часы прозвонили девять, потом десять, потом одиннадцать часов. После этого он вскочил с постели.

— Янес, — позвал он.

— Да, дружище, — отозвался португалец.

Тигр Малайзии сделал два шага к выходу, держа руку на рукоятке сабли. Чей-то истошный крик раздался в глубине судна, разносясь по палубе:

— Пожар! Пожар!.. Там огонь!..

— Вперед! — воскликнул Сандокан.

И два пирата, распахнув дверь, ринулись на палубу, словно тигры.

Глава 8

БУХТА САРАВАКА

Заслышав этот страшный крик: пожар! пожар! — помощник капитана остановил корабль, который двигался теперь только по инерции.

Неописуемая суматоха царила на палубе. Из кубрика выскакивали полуголые матросы. Страшно растерянные спросонья, толкая друг друга, падая и поднимаясь, они кричали в панике, бросаясь из стороны в сторону. Вахтенные, торопясь загасить огонь, бросали ведра за борт и волокли с полубака помпу. А в это время палубу уже заполнили, как морской прилив, тигры Момпрачема, с криссами в зубах и пистолетами в руках, вполне готовые к схватке. Команды крики, проклятия, восклицания — все смешалось в неописуемом хаосе.

— Где пожар? — спрашивал один.

— На батарее, — отвечал другой.

— Что горит?

— Пороховой погреб!

— Что?! Пороховой погреб?..

— Образуйте цепь! Живо образуйте цепь!

— Громы и молнии! К помпам!

— Капитан! Где капитан?

— По местам! — гремел офицер. — Живее, ребята, к помпам! Все по местам!

Но властный голос, звенящий, как труба, разнесся над всей этой суматохой:

— Ко мне, тигрята!

Удивленные, испуганные, при виде внезапно заполнивших палубу вооруженных людей, готовых броситься на них и открыть стрельбу, матросы в панике бросились на корму, хватая все, что под руку попадется.

— Измена! Нас предали! — кричали они.

Пираты с криссами в руках, уже бросились на эту живую стену, но Тигр Малайзии одним жестом остановил их натиск.

В это время на палубе появился капитан с револьвером в руке.

— Что здесь происходит? — властным голосом спросил он.

Сандокан подошел к нему.

— Как видите, капитан, — сказал он. — Мои люди напали на ваших.

— Кто вы?

— Я Тигр Малайзии, капитан.

— Что!.. У вас другое имя? Значит… А где посол?..

— Там, среди них, и держит вас на мушке, готовый стрелять, если вы не сдадитесь.

— Негодяй!..

— Спокойно, капитан. Нельзя оскорблять безнаказанно главаря пиратов Момпрачема.

Капитан попятился назад.

— Пираты!.. — воскликнул он. — Вы пираты?..

— Да, и самые отчаянные среди всех.

— Назад! — закричал капитан, поднимая оружие. — Назад, или я убью вас!

— Капитан, — сказал Сандокан, бесстрашно выступая вперед. — Нас восемьдесят человек, мы все вооружены и готовы на все, а у вас только сорок и все безоружны. Я не питаю к вам зла и не хочу понапрасну проливать кровь. Сдавайтесь и, клянусь, что никого не трону и пальцем.

— Но что вы хотите в конце кондов?

— Ваш корабль.

— Чтобы пиратствовать на море?

— Нет, чтобы совершить доброе дело, капитан, чтобы восстановить справедливость.

— А если я откажусь?

— Вы погибнете. И с вами матросы.

— Но вы хотите ограбить меня!

Сандокан снял свой роскошный пояс и протянул капитану.

— Здесь алмазов на миллион. Берите.

Ничего не понимая, капитан очумело воззрился на него.

— Что это? — сказал он. — Что вы хотите?.. У вас столько людей, что вы способны захватить мой корабль, а вы даете мне за него миллион! Что вы за человек?

— Я — Тигр Малайзии, — сказал Сандокан. — Ну сдавайтесь, или мне в самом деле придется взять судно силой.

— Но что вы сделаете с моими людьми?

— Посадим в шлюпки и отпустим подобру-поздорову. Берег Борнео недалеко. Торопитесь: решайте!

Но капитан все еще колебался. Скорее всего, он боялся, что после сдачи оружия пираты набросятся на них и всех перебьют.

Янес понял это и выступил вперед.

— Капитан, — сказал он, — напрасно вы сомневаетесь в слове Тигра Малайзии: он в жизни его не нарушал.

— Ну что ж, — ответил командир. — Делать нечего, ребята та, сложите оружие. Сопротивление бесполезно.

Матросы, которые понимали это не хуже его, не колеблясь ни минуты, побросали на палубу свои ножи, топоры и все, чем успели вооружиться.

— Молодцы, ребята! — похвалил Сандокан.

По его знаку на воду были спущены три шлюпки, снабженные съестными припасами. Безоружные матросы прошли через шеренгу пиратов и заняли места в шлюпках. Последним остался на палубе капитан.

— Сударь, — сказал он, остановившись перед Тигром Малайзии, — у нас нет ни оружия, чтобы защищаться, ни компаса, чтобы сориентироваться.

Сандокан сорвал с цепочки золотой компас, висевший у него на груди, и протянул его капитану.

— Это — чтобы сориентироваться.

Зачем вытащил из-за пояса два пистолета и снял с пальца золотое кольцо с огромным бриллиантом.

— Это оружие, чтобы защищаться. А это кольцо на память о нашей встрече.

— Вы самый странный человек, которого я встречал в своей жизни, — сказал капитан, беря эти вещи, в придачу к поясу, набитому алмазами, который он уже держал в руках. — А вы не думаете, что я могу разрядить в вас это оружие?

— Вы этого не сделаете.

— Почему?

— Потому что вы настоящий джентльмен. Ступайте!

Капитан сделал легкий прощальный жест рукой и спустился в шлюпку, которая тут же отвалила от борта корабля, направляясь на запад в сопровождении двух других.

А еще через двадцать минут «Гельголанд» покинул эти места и быстро двинулся к берегам Саравака, который был не больше чем в сотне миль от него.

— Пойдем теперь проведаем Каммамури и его госпожу, — сказал Сандокан, указав рулевому курс. — Будем надеяться, что у них все в порядке.

Вместе с Янесом он спустился по кормовому трапу и постучал в каюту маратха.

— Кто там? — спросил Каммамури.

— Сандокан.

— С победой, капитан?

— Да, мой друг.

Маратх быстро разобрал мебель, которую нагромоздил перед дверью, и отворил ее. Янес и Сандокан вошли.

Каммамури был вооружен до зубов. В руке он держал саблю, а за пояс заткнул по два пистолета и по два кинжала.

Ада полулежала в кресле, нервно обрывая лепестки с китайской розы, стоявшей рядом в цветочной вазе.

Увидев входивших Сандокана и Янеса, она резко вскочила и уставилась на них с выражением ужаса на лице.

— Тугсы!.. Тугсы!.. — воскликнула она.

— Это наши друзья, госпожа, — сказал ей ласково маратх.

Она посмотрела на Каммамури несколько мгновений, потом снова упала в кресло и принялась обрывать лепестки.

— Наверное, крики на палубе очень взволновали бедняжку? — спросил Сандокан у маратха.

— Да, — ответил тот. — Она вскочила, вся дрожа, с криком: тугсы! тугсы!.. Но потом слегка успокоилась.

— И больше ничего?

— Ничего, капитан.

— Береги ее, Каммамури.

— Я не оставляю ее ни на миг.

Янес и Сандокан снова поднялись на палубу. Именно в это мгновение вахтенные доложили, что на юге появилась красноватая точка, которая быстро приближалась. Оба бросились на нос и, взяв подзорную трубу, по очереди навели ее в указанном направлении.

— Это, должно быть, фонарь на судне, — сказал португалец.

— Конечно. Это-то меня и беспокоит, — ответил Сандокан.

— Почему, дружище?

— Это судно может встретить шлюпки.

— Тысяча чертей!.. Только этого нам не хватало!..

— Не пугайся, Янес. У «Гельголанда» хорошие пушки. Но… эге, да это паровое судно. Видишь ту красноватую полоску, что поднимается к небу?

— Черт возьми! Ты прав!

— Если это…

— Кто?

— К орудиям, ребята! К орудиям! — загремел Тигр Малайзии.

— Что ты делаешь? — спросил Янес, хватая его за руку.

— Это канонерка, Янес.

— Какая канонерка?

— Та, что следила за нами.

— Черт побери!..

— Мы отправим ее на дно.

— Ты с ума сошел!

— Но ты разве не видишь ее?

— Да, вижу, но если ты выстрелишь по ней, в Сараваке нас обстреляют. Если ты не потопишь ее с первого залпа, она ускользнет к этому проклятому Бруку и предупредит его.

— Спаси нас Аллах! — воскликнул Сандокан, сраженный этим аргументом.

— Будем тихонями, дружище, — сказал Янес.

— А если она встретит шлюпки?

— Это не так легко, Сандокан. Ночь темна, и шлюпки направились на запад, а она, если не ошибаюсь, плывет на север. В подобных обстоятельствах им встретиться нелегко. Ты что, не согласен?

— Да, но видеть эту проклятую канонерку…

— Успокойся, брат. Пускай плывет себе на север.

Канонерка, которая с таким упорством, хотя, может быть, и случайно, попадалась им на пути, была уже довольно близко. По правому и левому ее борту горели зеленый и красный фонари, а на верхушке фок-мачты — белый. На корме виден был рулевой, стоящий за штурвалом.

Она прошла вблизи «Гельголанда» и взяла курс на север, оставив за собой светящийся след.

В этот момент с моря как будто донесся голос:

— Эй, на канонерке!..

Услышав это, Сандокан бросился на квартердек, где, покуривая сигарету, стоял Янес.

— Ты слышал?.. — с беспокойством спросил он.

— Да, словно кто-то окликал канонерку.

— Может, это шлюпки? — задал вопрос Сандокан.

— В темноте ничего не видно.

— А ведь с моря кто-то кричал.

— Может, нам показалось?

— Сомневаюсь в этом, Янес.

— Что будем делать?

— Будем наготове и пойдем вперед с предосторожностями.

Сандокан провел на палубе еще час или два, напряженно прислушиваясь и вглядываясь в темноту, но не увидел и не услышал больше ничего, кроме шума воды, бьющейся о борта, да стона ветра в снастях. В полночь, спокойный, но задумчивый, он спустился в капитанскую каюту, где уже устроился Янес, заснувший на кровати.

Всю ночь «Гельголанд» мчался к бухте Саравака, приближаясь к ней с каждым часом. Вахтенные не заметили ничего необычного. Только в два часа ночи метрах в пятистах по правому борту была замечена какая-то черная тень, которая быстро исчезла. Все приняли ее за праос, плывущий без огней.

На рассвете не больше сорока миль отделяло корабль от бухты Саравака, на берегу которой располагались одноименная крепость и город.

Море было спокойно, но ветер довольно свежий. Появилось несколько праос и джонок, с их огромными парусами, а на западе неясно вырисовывалась гора Маттанг, с поросшими зелеными лесами склонами.

Сандокан, который не чувствовал себя спокойно в этом море усеянном судами Джеймса Брука, велел поднять на бизань-мачте английский флаг, а на верхушке грот-мачты — большую красную полосу — вымпел военных кораблей. Он приказал также зарядить пушки, доставить бомбы на батарею и вооружить всех до единого на борту.

В одиннадцать утра в семи милях появился берег, довольно низкий, покрытый густыми лесами и защищенный скалами. В полдень «Гельголанд» обогнул полуостров, защищавший бухту, выдаваясь далеко в море, и бросил якорь в устье реки, по ту сторону мыса Монтабас.

Глава 9

СРАЖЕНИЕ

Устье реки, образующее здесь некое подобие гавани, представляло собой чудесное зрелище. Справа и слева по берегам тянулись густые леса, состоящие из кокосовых пальм, банановых и камфарных деревьев, по веткам которых прыгало множество обезьян и где стрекотали туканы с огромными клювами.

По реке сновали взад и вперед или качались на якорях лодки, лодочки, малайские праос, большие японские лодки с раскрашенными парусами, китайские джонки самых разных форм и размеров, а также английские и голландские суда, одни в ожидании груза, другие — попутного ветра, чтобы выйти в открытое море.

На отмелях виднелись полуголые даяки, занятые ловлей рыбы, да стаи быстрокрылых фрегатов и альбатросов с крепкими клювами, способными без труда пробить череп человеку.

Едва бросив якорь в удобном месте, то есть в самой середине реки, Сандокан стал внимательно разглядывать окружающие корабли.

Его взгляд упал на небольшую шхуну со множеством пушек, которая преграждала фарватер в трехстах метрах выше по реке.

— Янес, — сказал он другу, который стоял рядом, — прочти-ка название этого судна.

— Ты чего-то опасаешься? — спросил португалец, наводя подзорную трубу.

— А ты посмотри сначала.

— «Роялист», — прочитал Янес, написанное на борту.

— Да, дружище. Это именно его судно. На этой шхуне Джеймс Брук отправил на дно морское немало пиратов.

— Черт побери! — воскликнул португалец. — У нас опасный сосед.

— Которого я бы сам охотно отправил на дно, чтобы отомстить за моих собратьев.

— Но ты не сделаешь этого. По крайней мере сейчас. Нужно быть осторожными, дружище, очень осторожными, если мы хотим освободить бедного Тремаль-Найка.

— Я знаю это и буду осторожен.

— Смотри-ка, к нам плывет лодка. Ну и образина же в ней!

Сандокан наклонился над фальшбортом и посмотрел. Небольшая пирога, выдолбленная из одного ствола дерева, справа приближалась к кораблю. В ней сидел желтолицый морщинистый человек с красной повязкой на бедрах, медными кольцами на руках и ногах, в головной уборе из перьев и с гигантским клювом тукана на лбу.

— Это базир, — сказал Сандокан.

— Кто такой?

— Жрец Динаты или Джуваты, двух даякских божеств.

— Что он собирается делать на борту?

— Одарить нас каким-нибудь глупым предсказанием.

— Пошлем его к дьяволу. На кой черт нам его предсказания?

— Наоборот, мы примем его. Он даст нам ценные сведения о Джеймсе Бруке и его флотилии.

Лодчонка подошла к кораблю. Сандокан велел сбросить трап, и базир с необычайной ловкостью взобрался на палубу.

— Зачем ты пришел? — спросил Сандокан на его родном наречии.

— Продать тебе предсказания, — ответил базир, тряся своими многочисленными кольцами, которые мелодично зазвенели.

— Я не знаю, что делать с ними. Но я спрошу тебя о другом.

— О чем?

— Слушай меня, друг мой. Я хочу кое-что от тебя узнать, и если ты ответишь на все мои вопросы, то получишь прекрасный крисс и столько вина, что будешь пить его целый месяц.

Глаза даяка загорелись от жадности.

— Спрашивай, — сказал он.

— Откуда ты приехал?

— Из города.

— Что делает раджа Брук?

— Укрепляется.

— Он боится какого-то восстания?

— Да, китайцев и племянника Муда-Хассина, нашего прежнего султана.

— Ты никогда не покидал Саравак?

— Никогда.

— Ты видел, как доставили в Саравак пленника с бронзовой кожей?

Базир подумал несколько мгновений.

— Высокий, красивый человек!

— Да, высокий и красивый, — подтвердил Сандокан.

— Похож на индийца?

— Да, он и есть индиец.

— Я видел, как его высадили несколько месяцев тому назад.

— Куда его заключили?

— Я не знаю, но это может сказать рыбак, что живет вон там, — сказал даяк, указывая на лачугу из листьев, которая виднелась на левом берегу. — Этот человек сопровождал пленника.

— Когда я смогу увидеть рыбака?

— Сейчас он на ловле, но к вечеру вернется домой.

— Тогда достаточно. Эй, Хирундо, подари свой крисс этому человеку и положи в его лодку бочонок джина.

Пират не заставил себе повторять дважды. Он положил в лодку бочонок и отдал свой крисс базиру, который удалился такой довольный, словно ему подарили провинцию.

— Что ты думаешь делать, дружище? — спросил Янес, едва даяк исчез с палубы.

— Действовать немедленно, — ответил Сандокан. — Через час стемнеет, и мы пошлем за рыбаком.

— А потом?

— Узнав, где находится Тремаль-Найк, мы поднимемся до Саравака и навестим Джеймса Брука.

— Джеймса Брука?

— Мы появимся не как пираты, а как важные персоны. Ты будешь голландским послом.

— Это очень опасно, Сандокан. Если Брук заметит обман, он велит нас повесить.

— Не бойся, Янес. Еще не свита та веревка, на которой повесят Тигра Малайзии.

— Капитан, — сказал в этот момент Хирундо, подойдя к Сандокану. — К нам приближаются корабли.

Тигр Малайзии и Янес повернулись к устью реки и увидели две военные бригантины под английским флагом, с многочисленной артиллерией, которые шли со стороны моря, в обход мыса Монтабас.

— Ого! — сказал Янес. — Опять военные корабли.

— Тебя это удивляет? — спросил Тигр Малайзии.

— Немного, дружище. Запертый в этой реке, на глазах Джеймса Брука, я не чувствую себя в безопасности.

— Ну что ты, Янес! Здесь всегда полно английских кораблей.

Переменив галс, бригантины через полчаса вошли в реку, таща на буксире с полдюжины шлюпок. Поприветствовав флаг раджи двумя пушечными выстрелами, они прошли по правому борту «Гельголанда» и бросили якорь одна справа, а другая слева от «Роялиста», всего в двадцати метрах от него. Вскоре после того как этот маневр был закончен, спустилась темнота, и все исчезло из виду — и леса, и скалы, и лодки, и воды реки.

Настал удобный момент, чтобы послать своих людей за рыбаком. В море была тихо спущена шлюпка, в нее уселся Хирундо вместе с тремя другими пиратами, и они поплыли к берегу.

Сандокан следил за ними взглядом, сколько мог, потом принялся прохаживаться по палубе, невозмутимо куря свою трубку.

Он не сделал и двух кругов, как увидел, бегущего к нему встревоженного португальца.

— Сандокан! — вскричал он.

— Что с тобой? — спросил пират. — Почему у тебя такое взволнованное лицо?

— Сандокан, против нас что-то готовится.

— Это невозможно! — воскликнул Тигр, бросая вокруг взгляд, полный угрозы.

— Да, Сандокан, готовится нападение. Посмотри на море.

Сандокан взглянул на устье реки, и рука его непроизвольно схватилась за саблю. Глухое рычание сорвалось с его губ.

Там, у скал, виднелась черная масса, огромная, грозная, стоявшая на якоре так, чтобы преградить выход в море. Не нужно было особой проницательности, чтобы понять, с какой целью этот корабль появился рядом с «Гельголандом».

— Громы небесные!.. — прошептал Тигр Малайзии в ярости. — Значит, правда?.. О дьявол!..

— Посмотри, он уже направляет на нас жерла пушек!

— Но кто же нас выдал?

— Наверное, канонерка.

— Это невозможно. Канонерка ушла на север.

— Но в два часа ночи наши видели какую-то черную массу, которая быстро пронеслась к Сараваку.

— И ты полагаешь, что…

— Что нас выдала канонерка, — закончил Янес. — Может быть, она подобрала англичан в шлюпках, может, человек, кричавший: эй, на канонерке! — был английский матрос, который бросился в море во время схватки на борту.

Сандокан обернулся и устремил взгляд на «Роялиста». Корабль Джеймса Брука стоял на якоре на том же месте, но две английские бригантины значительно приблизились к «Гельголанду», который оказался, таким образом, между трех огней.

— Ах так! — вскричал, видя это, неукротимый пират. -Вы хотите сражения? Будь по-вашему! Я вам покажу, кто я такой, при свете пушечных залпов!

Не успел он закончить, как послышались какие-то крики на левом берегу, куда отправился на шлюпке Хирундо.

— Помогите! На помощь!.. — кричали там.

Сандокан, Янес и несколько пиратов кинулись к правому борту, пытаясь разглядеть, что происходило в темноте.

— Чей голос? — воскликнул один пират.

— Пусть мне отрежут голову, если это не голос Хирундо, -сказал высокий даяк.

— Эй! Хирундо! — крикнул Янес.

Один за другим раздалось два выстрела, за которыми последовали какие-то всплески.

Несмотря на глубокую темноту, пираты заметили четырех человек, отчаянно плывущих по направлению к кораблю.

— Эге! А дело становится серьезным! — пробормотал один из пиратов.

— Неужели с нами сыграли дурную шутку? — спросил другой.

— Тихо, ребята, — сказал Тигр. — Бросайте концы.

Тем временем все четверо, умевшие плавать, как рыбы, в считанные мгновения достигли корабля.

Схватиться за канаты и взобраться на палубу было для них делом одной минуты.

— Хирундо! — позвал Сандокан, узнав в них пиратов, посланных за рыбаком.

— Капитан, — сказал даяк, выжимая из своих длинных волос воду, — мы окружены.

— Громы небесные! — вскричал Тигр. — Живо, рассказывай, что ты видел.

— Там, под деревьями, я видел солдат раджи, залегших за стволами деревьев и кустами. Они ждут только сигнала, чтобы открыть огонь.

— Ты уверен, что не ошибся?

— Там больше двухсот человек. Я их видел своими собственными глазами. Вы разве не слышали, как они стреляли в нас?

— Да, слышал.

— Что будем делать, дружище? — спросил Янес.

— Отступление невозможно. Приготовимся, и при первом же пушечном залпе дадим сражение. Тигрята, ко мне!

Пираты, которые держались на почтительном расстоянии, подошли на зов Тигра Малайзии. Глаза их сверкали, как угли, а руки сжимали рукоятки криссов. Они уже поняли, о чем шла речь, и дрожали от нетерпения.

— Тигры Момпрачема, — сказал Сандокан. — Джеймс Брук, истребитель малайских пиратов, готовится дать нам бой. Тысячи людей, тысячи малайцев и даяков, убитых этим человеком, уже много лет взывают о мести к своим собратьям. Поклянемся же отомстить за этих людей!

— Клянемся! — вскричали пираты в едином порыве.

— Тигры Момпрачема! — продолжал Сандокан. — Мы — одни против четверых, но мы будем сражаться, пока есть порох и пули на борту. А потом — пламя от носа до кормы. Сегодня ночью надо показать этим собакам, что такое тигры дикого Момпрачема. По местам! И по моей команде — огонь!

Глухой вопль был ответом на эти слова Тигра Малайзии. Пираты с Янесом во главе устремились на батарею, наводя черные жерла пушек на вражеские суда.

На палубе остались только вахтенные матросы да Сандокан, который с полубака внимательно следил за движениями врага.

Корабли, которые готовились сокрушить «Гельголанд» своими пушками, казалось, глубоко спали. Никакого шума не доносилось с их палуб, лишь тени двигались от носа к корме.

«Они готовятся, — прошептал Сандокан, стиснув зубы. — Через десять минут эта бухта содрогнется от грома пушек, осветится от вспышек выстрелов. Ну что ж, надеюсь, прекрасное будет зрелище!»

Вдруг лоб его нахмурился.

«А Ада? — прошептал он. — Что будет с ней?..»

— Самбильонг!.. Самбильонг! — Даяк, носивший это имя, тут же прибежал на зов капитана.

— Вот я, капитан, — сказал он.

— Где Каммамури? — спросил Сандокан.

— В каюте Девы пагоды.

— Предупреди его и навали вокруг стен каюты столько бочек, старых железяк и соломенных тюфяков, сколько найдется в трюме.

— Речь о том, чтобы защитить от снарядов каюту?

— Да, Самбильонг.

— Предоставьте это мне, капитан. Ни одна пуля не проникнет туда.

— Иди, друг мой.

— Еще одно слово, капитан. Я должен остаться в каюте?

— Да и поручаю тебе спасти Деву, если нам придется покинуть корабль. Я знаю, что ты лучший пловец в Малайзии. Поторопись, Самбильонг — враг готовится к атаке.

Даяк бросился на корму. Сандокан снова вернулся на мостик, пристально вглядываясь в темноту.

Неожиданно с корабля, который загораживал устье реки, взвилась ракета. И почти в тот же миг на палубе «Роялиста» сверкнула вспышка, сопровождаемая пушечным громом.

На «Гельголанде» верхушка грот-мачты, срезанная восьмикалибровым снарядом, с грохотом обрушилась на палубу. Сандокан вздрогнул, сцепившись в поручни.

— Тигрята! — закричал он. — Огонь! Огонь!..

Страшный вопль был ему ответом:

— Да здравствует Тигр Малайзии! Да здравствует Момпрачем!

От огня орудийных выстрелов осветился мостик, на котором он стоял. Минута — и вся маленькая бухта как будто вспыхнула из конца в конец.

Четыре вражеских корабля извергали молнии, дым и снаряды, «Гельголанд» отвечал им тем же под градом железа и свинца.

Он посылал снаряды с правого борта, гремел с левого борта, не теряя ни одного заряда, отвечая бомбами на бомбы, картечью на картечь, снося их мачты, уничтожая снасти, разбивая пушки. Он вел огонь по четырем кораблям сразу. Казалось, что он неуязвим, казалось, его защищают титаны.

Падали его реи, валились мачты, разлетались в щепы шлюпки и фальшборты, все больше было пробоин в бортах. Но что за важность? Пороха и пуль на нем еще хватало, и он отвечал со всевозрастающей яростью, свирепо огрызаясь на выстрелы врага.

Стоя на капитанском мостике, Сандокан уже не руководил этим достигшим предельного напряжения боем — он, как завороженный, созерцал его.

Как прекрасен был этот человек в пламени сражения, там, на мостике своего корабля, который дрожал под его ногами от канонады своих и вражеских пушек! Высокий, сильный, с горящим взором, с волосами, развевающимися на ветру, с губами, раздвинувшимися в страшной улыбке, с пистолетом в одной и саблей в другой руке! Как красив был этот пират, который улыбался, когда смерть витала вокруг, когда картечь свистела в ушах, и бомбы валились в двух шагах от него. Даже враги, видя его на мостике этого геройски дерущегося корабля, чувствовали невольный трепет и восхищение.

Уже более получаса длилось сражение, все более страшное, все более ожесточенное. Разбитый огнем десятков орудий, прошитый картечью, развороченный бурей бомб, которые падали все гуще и гуще, «Гельголанд» был уже не более чем дымящийся и горящий во многих местах остов корабля.

Ни мачт, ни снастей, ни фальшборта, ни целых надстроек. Это была уже губка, через бесчисленные дыры которой с ревом врывалась вода. Он еще держался, он все еще отвечал орудийными и ружейными выстрелами своим врагам, но был уже не способен сражаться дальше.

Уже десятки пиратов лежали бездыханными на батарее; уже замолкли две пушки, разбитые вражеским огнем; уже корма, полная воды, понемногу погружалась. Еще десять-пятнадцать минут — и все будет кончено.

Янес, который храбро исполнял свой долг, не покидая ни на минуту батарею, первым оценил всю тяжесть положения. С риском получить пулю в голову, он кинулся на мостик, посреди которого стоял Тигр Малайзии.

— Дружище! — закричал он.

— Огонь, Янес!.. Огонь!.. — загремел Сандокан. — Они идут на абордаж.

— Мы не можем больше держаться, брат! Корабль идет ко дну!

Страшный треск заглушил его голос. Фок-мачта рухнула, проломив часть палубы и матросский кубрик. Тигр Малайзии издал вопль ярости.

— Гром и молния! Ко мне, тигрята, ко мне!..

Он бросился на батарею, на которой уже не оставалось ни одной целой пушки, но тут Каммамури преградил ему путь.

— Капитан, — крикнул он, — вода заливает каюту Девы.

— Где Самбильонг? — спросил Тигр.

— В каюте.

— Жива Ада?

— Да, капитан.

— Выведи ее на палубу, и будьте готовы броситься в воду, Тигрята, все на палубу! Враг идет на абордаж!

Оставшиеся в живых пираты расхватали сабли, топоры и устремились на палубу, заваленную телами убитых.

Вражеские корабли, ведя за собой несколько шлюпок, медленно приближались, чтобы взять «Гельголанд» на абордаж.

— Сандокан! — закричал Янес, видя, что друг его исчез. -Сандокан!

Ему ответили победные крики вражеских экипажей и карабины пиратов.

— Сандокан! — повторил он. — Сандокан!

— Вот я, дружище, — ответил голос.

Тигр Малайзии вновь появился на палубе с саблей в правой руке и зажженным факелом в левой. Следом за ним шли Самбильонг и Каммамури, неся Деву пагоды.

— Тигры Момпрачема! — загремел Сандокан. — Еще раз — огонь!

— Да здравствует Момпрачем! — завопили пираты, разряжая карабины в сторону вражеских кораблей.

«Гельголанд» качался, как пьяный, и уже готов был разломиться пополам под непрекращающимися вражескими залпами. Через его пробитые борта, шумя, врывалась в трюмы вода, быстро увлекая его на дно. На носу, на корме, из всех люков и пушечных портов валили густые клубы дыма.

Но голос Тигра Малайзии, гремевший, как труба, перекрывал грохот пушек.

— Спасайся, кто может!.. Самбильонг, прыгай в воду с Девой!

Самбильонг и Каммамури прыгнули в воду вместе с девушкой, потерявшей сознание еще в каюте. Следом за ними бросились все, покидая горящее и тонущее судно.

На палубе оставался только один человек. Это был Тигр Малайзии. В правой руке он все еще сжимал саблю, в левой — факел, освещавший пламенем его лицо. Страшная улыбка играла на его губах, молнии сверкали во взгляде.

— Да здравствует Момпрачем! — послышался его крик.

Громовое «ура!» раздалось в воздухе. Тридцать, сорок, сто человек с подошедших вражеских судов бросились с оружием в руках на палубу тонущего «Гельголанда».

Тигр Малайзии ждал их. Стоило лишь врагам показаться на палубе, как он с размаху швырнул горящий факел в пороховой погреб и в невероятном броске перелетел через фальшборт.

В тот же миг на тонущем судне раздался страшный взрыв. Гигантское пламя взметнулось к темному небу, осветив, словно вулкан в ночи, и реку, и вражеские корабли, и леса, и горы, расшвыривая во все стороны мириады горящих обломков.

Все было кончено с отважным «Гельголандом», который погиб, как герой.


Содержание:
 0  вы читаете: Пираты Малайзии : Эмилио Сальгари  1  Глава 1 КРУШЕНИЕ МОЛОДОЙ ИНДИИ : Эмилио Сальгари
 2  Глава 2 ПИРАТЫ МАЛАЙЗИИ : Эмилио Сальгари  3  Глава 3 ТИГР МАЛАЙЗИИ : Эмилио Сальгари
 4  Глава 4 СТРАШНАЯ ДРАМА : Эмилио Сальгари  5  Глава 5 ПОГОНЯ ЗА ГЕДЬГОЛАНДОМ : Эмилио Сальгари
 6  Глава 6 НА САРАВАК : Эмилио Сальгари  7  Глава 7 ГЕЛЬГОЛАНД : Эмилио Сальгари
 8  Глава 8 БУХТА САРАВАКА : Эмилио Сальгари  9  Глава 9 СРАЖЕНИЕ : Эмилио Сальгари
 10  ЧАСТЬ ВТОРАЯ РАДЖА САРАВАКА : Эмилио Сальгари  11  Глава 2 НОЧЬ В ТЮРЬМЕ : Эмилио Сальгари
 12  Глава 3 РАДЖА ДЖЕЙМС БРУК : Эмилио Сальгари  13  Глава 4 В ЛЕСАХ : Эмилио Сальгари
 14  Глава 5 НАРКОТИКИ И ЯДЫ : Эмилио Сальгари  15  Глава 6 ТРЕМАЛЬ-НАЙК : Эмилио Сальгари
 16  Глава 7 ОСВОБОЖДЕНИЕ КАММАМУРИ : Эмилио Сальгари  17  Глава 8 ЯНЕС В ЗАПАДНЕ : Эмилио Сальгари
 18  Глава 9 ЛОРД ДЖЕЙМС ГВИЛЛОК : Эмилио Сальгари  19  Глава 10 НА КЛАДБИЩЕ : Эмилио Сальгари
 20  Глава 11 СХВАТКА : Эмилио Сальгари  21  Глава 12 ВОСКРЕСЕНИЕ ТРЕМАЛЬ-НАЙКА : Эмилио Сальгари
 22  Глава 13 ДВА ИСПЫТАНИЯ : Эмилио Сальгари  23  Глава 14 РЕВАНШ РАДЖИ БРУКА : Эмилио Сальгари
 24  Глава 15 ЯХТА ЛОРДА ДЖЕЙМСА : Эмилио Сальгари  25  Глава 16 ГУБЕРНАТОР СЕДАНГА : Эмилио Сальгари
 26  Глава 17 ПОБЕГ ПРИНЦА ХАССИНА : Эмилио Сальгари  27  Глава 18 ПОРАЖЕНИЕ ДЖЕЙМСА БРУКА : Эмилио Сальгари
 28  Глава 1 КИТАЙСКАЯ ХАРЧЕВНЯ : Эмилио Сальгари  29  Глава 2 НОЧЬ В ТЮРЬМЕ : Эмилио Сальгари
 30  Глава 3 РАДЖА ДЖЕЙМС БРУК : Эмилио Сальгари  31  Глава 4 В ЛЕСАХ : Эмилио Сальгари
 32  Глава 5 НАРКОТИКИ И ЯДЫ : Эмилио Сальгари  33  Глава 6 ТРЕМАЛЬ-НАЙК : Эмилио Сальгари
 34  Глава 7 ОСВОБОЖДЕНИЕ КАММАМУРИ : Эмилио Сальгари  35  Глава 8 ЯНЕС В ЗАПАДНЕ : Эмилио Сальгари
 36  Глава 9 ЛОРД ДЖЕЙМС ГВИЛЛОК : Эмилио Сальгари  37  Глава 10 НА КЛАДБИЩЕ : Эмилио Сальгари
 38  Глава 11 СХВАТКА : Эмилио Сальгари  39  Глава 12 ВОСКРЕСЕНИЕ ТРЕМАЛЬ-НАЙКА : Эмилио Сальгари
 40  Глава 13 ДВА ИСПЫТАНИЯ : Эмилио Сальгари  41  Глава 14 РЕВАНШ РАДЖИ БРУКА : Эмилио Сальгари
 42  Глава 15 ЯХТА ЛОРДА ДЖЕЙМСА : Эмилио Сальгари  43  Глава 16 ГУБЕРНАТОР СЕДАНГА : Эмилио Сальгари
 44  Глава 17 ПОБЕГ ПРИНЦА ХАССИНА : Эмилио Сальгари  45  Глава 18 ПОРАЖЕНИЕ ДЖЕЙМСА БРУКА : Эмилио Сальгари
 46  Использовалась литература : Пираты Малайзии    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap