Приключения : Исторические приключения : Глава 7 ПОСЛЕДНЯЯ РОЗА : Жан-Франсуа Намьяс

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39

вы читаете книгу




Глава 7

ПОСЛЕДНЯЯ РОЗА

Путь из Моллена во Флёрен был нетруден. Достаточно было ехать вдоль Сены до Уазы и затем переправиться через реку. Не спеша Франсуа пустился в путь. Он сидел верхом на лошади, а за ним плелся мул, на которого были навьючены доспехи и оружие. При себе он оставил только кинжал.

В лес Шантийи Франсуа вступил утром 8 октября. Это место навеяло тягостные воспоминания, тем более что, как и во времена Жакерии, внезапно надвинулся густой туман. Призраки Юга и Теодоры перед ним не возникли, но как только видимость вновь вернулась по прошествии доброго часа, Франсуа понял, что заблудился окончательно.

Неподалеку он заметил крестьянина, собиравшего желуди.

— Далеко ли до Флёрена?

Человек взглянул на него с недоверием.

— Вы что, врач?

— Нет, а в чем дело?

— Тогда не ходите туда. Вас не пустят.

— Хозяйка больна?

Ничего не ответив, крестьянин убежал. Франсуа бросился было ему вдогонку, но не смог настичь его даже на лошади. Беглец, судя по всему, прекрасно знал лес и быстро скрылся в зарослях.

Франсуа долго пробирался по чащобе, не встретив ни единой живой души. А когда, наконец, наткнулся на еще одного крестьянина, то услышал тот же странный вопрос:

— Вы врач?

На этот раз Франсуа не дал себя провести.

— Да, я врач. Так где Флёрен?

— Я вам не скажу!

Это было произнесено с необъяснимой ненавистью, и второй крестьянин, как и предыдущий, тоже бросился бежать.

Целый день блуждал Франсуа по огромному лесу и тщетно задавал свой вопрос всякому, кого встречал на пути. Он ничего не понимал. По всей очевидности, Роза была больна и ждала врача. Но когда, представившись таковым, он спрашивал дорогу, крестьяне отказывались помогать ему. Неужели они до такой степени ненавидели свою хозяйку? Неужели желали ее смерти? Или отголоски Жакерии, давно канувшей в небытие, по-прежнему давали о себе знать во Флёрене?

Наступил вечер, а Франсуа все еще бился над этой загадкой, отчаявшись добраться до цели своего путешествия. Внезапно лес кончился, и прямо перед ним встал замок Флёрен.

Франсуа вздохнул с облегчением, хотя до конца пути было еще далеко. Мост через ров оказался поднят, но Франсуа уже знал, что по неким причинам, еще ему не ясным, войти в замок мог только врач. Из поклажи, что была навьючена на мула, он достал накидку, чтобы скрыть свое одеяние, слишком явственно выдававшее в нем рыцаря, и предстал перед воротами.

— Откройте! Я — врач.

Минуту-другую ему пришлось подождать, наконец, в амбразуре появилась голова.

— Уже!

К большому удивлению Франсуа, в голосе явственно слышалось отчаяние. Но то, что последовало дальше, удивило его еще сильнее.

— А епископа с вами нет?

Ему ничего другого не оставалось, как только продолжать играть роль в этой непонятной игре.

— Он едет. Будет завтра.

Голова исчезла, человек, видимо, пошел открывать ворота, но Франсуа успел услышать, как тот произнес:

— Будьте вы прокляты!

С глухим скрипом медленно опустился мост. Отворились широкие ворота. Франсуа въехал в замок и оказался перед человеком лет сорока, лицо которого смутно напоминало ему о чем-то.

Франсуа резко произнес:

— Кто ты такой, что проклинаешь человека, который будет лечить твою хозяйку?

Человек злобно усмехнулся.

— Лечить! Вы смеетесь надо мной?

— Ты мне не ответил: ты кто?

— Перрен Белло, командир отряда солдат. В замке только солдаты и остались.

Франсуа вспомнил лицо Тома Белло, тоже командира отряда, только во времена Жакерии. Так значит, сейчас перед ним стоял его сын. В это мгновение накидка внезапно соскользнула, обнаружив его доспехи.

Перрен Белло отпрянул.

— Так вы не врач! Вы меня обманули!

Франсуа живо соскочил с лошади, вынул кинжал и приставил его к горлу Белло.

— Неважно, кто я такой! Веди меня к ней!

— Это невозможно.

Франсуа не собирался отступать.

— Вы можете перерезать мне горло, но все равно ничего не добьетесь. Я ничего не могу сделать. Она заперлась в башне с запасом продовольствия и откроет только врачу.

— Ты лжешь!

— Клянусь всеми святыми!

Франсуа ослабил хватку. Командир отряда поднес руку к шее и взглянул на гостя с удивлением.

— Почему вы так хотите увидеть мою хозяйку?

— Потому что я ее знаю. И твоего отца, Тома Белло, я тоже знал. Мне приходилось бывать здесь. Давно.

— Рыцарь Жакерии… это вы?

Теперь настал черед Франсуа удивляться.

— Кто говорил тебе обо мне?

— Мой отец, конечно. Он скрывал ваш приезд сюда от господина де Флёрена, который умер, так ничего и не узнав.

— Тогда объясни мне, что здесь происходит?

Перрен Белло мгновение помедлил.

— Простите меня, монсеньор, но правда слишком жестока. Против хозяйки Флёрена ведется дознание, ей грозит процедура отчуждения.

Франсуа никогда не слыхал ни о чем подобном.

— Что же она сделала?

— Ничего, монсеньор. Речь не о преступлении, а о болезни. Когда идет молва, что у кого-то появились признаки проказы, епископ может назначить дознание. Приглашают врача. Если он все подтверждает, больной приговаривается к отчуждению, его отсылают в лепрозорий и согласно закону он объявляется умершим.

— У Розы де Флёрен проказа?

— Увы!

Не часто в жизни приходилось испытывать Франсуа подобные потрясения. Перед глазами возникли давние картины: толпа, бичующая прокаженных, отвалившееся ухо, гниющие культи, изъязвленная плоть. Все эти ужасные образы никак не подходили к Розе де Флёрен. Такое просто невозможно себе представить!

— Не может быть! Как же она могла заразиться?

— Очень просто: посещая прокаженных.

— Но что она там делала?

Голос командира дрожал от волнения:

— Когда она узнала о смерти сына, то не могла ничем заниматься, кроме благотворительности. Она все время навещала бедняков, лечила больных, ухаживала за ними и, несмотря на все предупреждения, ходила даже в лепрозорий. Она стала святой. Здесь все ее боготворят.

— Тогда почему же на нее донесли?

— Это сделали не крестьяне. Все давно уже замечали подозрительные следы на ее лице, но молчали и никому не говорили. Должно быть, это какой-нибудь путешественник. Наверное, странствующий монах. Он-то и принес известие епископу Бове. А уж тот, конечно, не упустил такую возможность.

— Какую возможность?

— Моя хозяйка завещала все свое имущество Церкви. А по закону при отчуждении моя хозяйка объявляется умершей, и все отойдет к епископу. Он сам объявил о начале дознания во всех приходах епархии еще неделю назад, на святого Реми.

Теперь Франсуа стало понятно, почему убегали от него крестьяне, которые встретились ему в лесу: отнюдь не испытывая к своей хозяйке недобрых чувств, они пытались защитить ее от того, кого считали вестником несчастья и смерти.

Франсуа вернулся к реальности. Решение было принято.

— Веди меня к ней!

— Но, монсеньор, у нее действительно проказа!

— Это мое дело! Веди и объяви, что я врач.

Охваченный волнением, Франсуа пошел по дороге, так хорошо ему знакомой, и, наконец, очутился перед центральной башней замка. Как и в прошлый раз, стены оказались голыми. Она не посадила других роз.

Перрен Белло крикнул, что прибыл врач. Сверху раздалось восклицание, которое Франсуа уже слышал.

— Уже!

Чуть погодя дверь открылась. Прикрыв лицо накидкой, Франсуа вошел и быстро затворил за собой дверь.

В руках Роза де Флёрен держала факел, который довольно нечетко освещал ее лицо. На коже и в самом деле можно было различить круглые коричневатые пятна.

Франсуа нежно произнес:

— Уарда…

Роза вскрикнула и упала без чувств. Он поспешил поднять ее, но она тут же пришла в себя и попыталась оттолкнуть его.

— Уходите! Вы что, не знаете?

— Знаю. Я пришел сюда, чтобы разделить свою жизнь с вашей. Но коль скоро Господь распорядился иначе, я подожду рядом с вами прихода врача и епископа.

— У меня проказа. Вы подвергаетесь смертельной опасности.

— Только не я.

— Вы что, не такой, как другие?

— Да. Поднимемся в вашу комнату. Я вам все объясню.

Роза де Флёрен смотрела на него, не в силах скрыть ужаса.

— Вы не человек! Вы призрак, посланный мне демоном, чтобы смущать мой покой!

— Я Франсуа, которого вы хорошо знаете. Пойдемте, Роза…

Хозяйке замка ничего не оставалось, как подчиниться. В комнате, освещенной множеством свечей, Франсуа смог, наконец, как следует разглядеть ее. Розе де Флёрен шел уже шестой десяток, но она казалась еще красивее, чем в тот последний раз, когда он видел ее с сыном. Заботы по делам благотворительности, которой она занималась беспрестанно, убавили ей дородности, но сохранилась в неприкосновенности та милая полнота, что составляла ее очарование. По-прежнему пышными были ее белокурые волосы. На груди она носила свое драгоценное украшение — розу из золота, серебра и эмали, инкрустированную бриллиантами и рубинами.

Франсуа поведал ей о предсказании, согласно которому он обречен прожить сто лет. Потеряв всех близких, он решил, что оставшийся путь они с Розой пройдут вместе. Теперь же, когда оказалось, что и это невозможно, он желал запереться вместе с нею и ждать минуты, когда им придется расстаться навсегда.

Убедить Розу оказалось непросто.

— Но кто вам сказал, что этому предсказанию можно верить? Даже если оно и верно, вы разве не знаете, что проказа проявляется не сразу и убивает не всегда? Вы подвергаете себя опасности прожить до ста лет… с этим.

— Я согласен подвергнуться такой опасности.

Они долго молчали. Роза подошла к окну, за которым когда-то цвел розовый куст Уарда.

— О смерти сына я узнала от посланника маршала де Сансера. Он рассказал мне, какое мужество вы проявили, заслоняя его собственным телом. Но есть одна вещь, о которой он мне не сообщил. Мой сын — знал? Вы успели открыть ему правду?

— Да, Роза. Он испытал невыразимую радость. Он умер счастливым. Последними его словами были: «Отец, я хочу пить…»

Впервые Роза де Флёрен улыбнулась. Она подняла руку и сильно сжала брошь на груди.

— Почему вы сами не приехали, чтобы поведать мне об этом? Это стало бы для меня таким облегчением, таким утешением!

— Жизнь распорядилась иначе. Меня призвал лев. Мне даже довелось быть пленником у сарацин.

Франсуа присел на кровать, Роза опустилась рядом. Между ними вновь, почти безотчетно, возникла тесная связь, как будто они расстались всего несколько дней назад.

— Что вы привезли оттуда? Розовый куст?

— Нет, один порошок, он усмиряет боль и вызывает мечтания. У вас есть вино?

Роза де Флёрен взяла кувшин и наполнила кубок. Франсуа достал черный мешочек и всыпал в вино щепотку белого порошка.

— Достаточно совсем малой крупинки.

Отпив половину, он протянул кубок подруге. Роза спросила:

— А теперь что делать?

— Ничего. Ждать…

Не двигаясь, они сидели друг подле друга. Постепенно питье начало действовать, но боль, вместо того чтобы утихнуть, стала еще сильнее. Роза разрыдалась.

— Вы знаете лепрозорий Эрменонвиля?

— Не думайте об этом, умоляю вас.

— Там огромная пустыня белого песка, где не живет ни одной живой души. Именно на этом месте и был построен лепрозорий. Своими серыми стенами он навевает ужас.

У Франсуа перед глазами вновь возникло скорбное пространство, от одного вида которого на пути к лесу Мана сжималось его сердце. Нечто подобное он заметил в тот день, когда король потерял рассудок.

— В лепрозории три крыла. Левое — для вновь прибывших женщин, правое — для мужчин, тоже оказавшихся там недавно. У них ранняя стадия болезни. На них даже можно смотреть без особого отвращения. При помощи одежды им удается скрыть некоторые изуродованные части тела. Но есть еще и центральное крыло. Там находятся больные на последней стадии, мужчины и женщины вперемешку, потому что различать их уже не имеет смысла: у них нет носов, ушей, ничего… Там я и закончу свои дни, Франсуа!

Франсуа взял ее за руку.

— Ваши глаза не изменятся. Давайте посмотрим друг другу в глаза. Это единственная из принадлежащих нам частей тела, которая не изменится и не состарится.

Роза постепенно успокаивалась. После нескольких минут тишины она вдруг прислушалась.

— Разве вы не слышите, как поют крестьяне?

— Слышу. Они вернулись. Найдите какой-нибудь музыкальный инструмент.

В комнате нашлась лютня. Роза стала играть. Франсуа достал книгу четверостиший и, опуская стихи, в которых говорилось о смерти, стал читать те, в которых воспевались любовь и вино.

Роза вдруг перестала играть. Он тоже замолчал. Вдруг она коротко рассмеялась.

— Где вы посадили розовый куст Уарда? Под окном вашей брачной спальни?

— Нет. На могиле моего оруженосца.

— Того, кого я видела здесь?

— Да. Даже сейчас я помню его лучше, чем других. Может, я любил его больше вас, больше собственной жены?

— Он, без сомнения, был вашим вторым «я».

Лицо Розы исказилось. Покой вновь уступил место тревоге.

— Я боюсь процедуры отчуждения почти так же, как и лепрозория. Вы ведь знаете, как это происходит, правда?

Франсуа уверил ее, что нет.

— Вот и прекрасно! Лучше не знать.

Внезапно Роза сорвала с себя одежду и бросилась на Франсуа. Подхваченный и опрокинутый этим ураганом, он тоже кое-как разделся и закричал от радости. Он вновь обрел Розу, пылкую, необузданную Розу, его первое поражение. Розу, которая когда-то открыла ему восторги тела.

Как и в первый раз, она не дала ему ни мгновения передышки, захватив его всего целиком и не отпуская… Франсуа не знал любовной близости со времени своего отъезда из Хамы, а было это 15 августа 1386 года, больше шести лет назад. Роза оставалась в одиночестве еще дольше.

За первым порывом последовал второй, третий, они бросались друг к другу, забыв о своем возрасте, забыв обо всем, что ожидало их обоих.

Так прошло много дней. Они сами не могли бы сказать, сколько именно, потому что потеряли счет времени. Отдыхая между любовными атаками, Роза играла на лютне, он читал четверостишия, они жгли благовония, пили и ели.


***


Любовники яростно наслаждались мгновениями, которые украли у самого Господа. Их больше не было во Флёрене, их не было и на земле. Им казалось, будто башня превратилась в корабль, который плывет по небесным волнам… Но вот однажды вечером раздался стук в ворота, и искаженный от волнения голос Перрена Белло объявил:

— Монсеньор епископ со своей свитой!

Все обрушилось в единый миг. Велев Франсуа оставаться в комнате, Роза спустилась вниз открывать. Епископ Бове был толстым и розовощеким. Он выдавил из себя приветливую улыбку, которая не могла скрыть лицемерия и притворства. Он протянул руку. Роза преклонила колено и поцеловала его перстень.

— Мне не хотелось оставлять вас одну в такой день, как сегодня, дочь моя.

— А какой сегодня день?

— Сегодня Рождество! Какими бы ни оказались результаты освидетельствования, я совершу для вас богослужение. Вы давно уже не присутствовали на мессе?

— Не знаю, монсеньор.

Епископ Бове не мог скрыть неодобрительной гримасы. Он указал на свою многочисленную свиту.

— Это мои певцы и музыканты. С вашего позволения они займут места в часовне.

Он отдал приказ, и его люди ушли. С епископом осталось только четверо. Он представил их хозяйке.

— Отец Роже и отец Филипп — мои капелланы, они будут свидетелями. Господин Ланнуа, нотариус, сделает соответствующую запись, если, к несчастью, в этом будет необходимость. А это — мессир Руссель, врач. Где желаете вы пройти медицинское освидетельствование?

Роза де Флёрен встряхнула головой, и ее длинные белокурые волосы взметнулись.

— Прямо здесь. Следуйте за мной!

Она поднялась по лестнице, и все пятеро затопали за ней. В комнате они нос к носу столкнулись с Франсуа. Епископ отпрянул.

— Кто вы такой?

Роза ответила вместо него:

— Это — сир де Вивре, благородный рыцарь, который не побоялся рискнуть жизнью, дабы доставить мне утешение.

— Утешение во грехе?

— Вы узнаете об этом, когда станете причащать меня. Франсуа хотел было удалиться, но Роза удержала его.

— Останьтесь, прошу вас. Мне необходимо ваше присутствие.

Он повиновался, не в силах скрыть удивление и восхищение: Роза, такая боязливая и легко теряющаяся при малейших неприятностях, на пороге наивысшего испытания выказывала твердость и незаурядное мужество.

Епископ уселся и велел врачу незамедлительно приступить к осмотру.

Тот приблизился, и некоторое время молча разглядывал пациентку. На ее лице явственно проступали три коричневатых пятна. Он попросил ее закатать рукав платья и обнажить руку — на ней виднелись похожие пятна. Франсуа с изумлением рассматривал следы болезни: в течение долгих дней и ночей он ласкал и целовал тело Розы, но ничего подобного не замечал…

Наконец врач заговорил:

— Я почти убежден, что это — та самая болезнь. Но чтобы убедиться в данном выводе окончательно, мне следует проделать одну процедуру. Пятна проказы не обладают чувствительностью. Я сделаю несколько уколов.

Порывшись в кожаной сумке, он достал оттуда черный платок и тонкую иглу.

— Простите, мадам, придется завязать вам глаза. Некоторые вскрикивают, даже если ничего не чувствуют, чтобы затруднить постановку диагноза.

— Это излишне, я не имею намерения вас обманывать.

— Таково правило, мадам. Иначе освидетельствование не будет признано.

Роза ничего не ответила и позволила завязать себе глаза. Врач уколол иглой в запястье, в чистый, без пятен, участок кожи. Роза вскрикнула и инстинктивно отдернула руку. Затем он уколол по разу в три пятна на руке — тело никак не отреагировало, Роза не издала ни звука. Врач снял повязку с ее глаз.

— Увы, мы имеем дело именно с проказой.

Епископ Бове испустил вздох, приличествующий случаю.

— Наберитесь мужества, дочь моя. Господь с вами, он любит вас и не оставит страждущих.

— Мужества мне не занимать, монсеньор.

— Тем лучше. Нотариус, соблаговолите исполнить свою обязанность.

Нотариус сел за стол и разложил перед собой множество листочков. Внизу одного из них он начертал несколько строк — несомненно, записал результат освидетельствования. Когда он заговорил, голос его оказался неожиданно высоким.

— Я должен зачитать опись имущества, которое Роза, владелица замка и сеньории Флёрен, завещает сегодня Церкви. Затем она подпишет документ, а за нею поставят подпись два свидетеля.

Началось скучное перечисление: замок и его угодья, прочие строения, фермы, мельницы, городские дома в Шантийи и Компьене, поля, луга, леса, всевозможные налоги и пошлины — за рыбную ловлю, охоту, проезд по мостам и через брод; стада, домашние животные, затем — мебель и личные вещи. Наконец нотариус объявил:

— А также брошь в виде розы из золота, серебра и эмали, инкрустированная бриллиантами и рубинами.

Роза прервала его:

— Вычеркните ее.

Брошь была одним из самых ценных предметов наследства. Она стоила крупной фермы и сотни голов скота. Епископ Бове так и подскочил от удивления.

— Вы же не собираетесь взять этот предмет к прокаженным!

— Не собираюсь, монсеньор. Я завещаю мою розу присутствующему здесь господину де Вивре.

— Что же этот рыцарь будет с ней делать? Ведь это женское украшение!

— Если он не захочет носить его, пусть отдаст какой-нибудь женщине по своему выбору. В любом случае мою розу я завещаю ему. Зачеркните последнюю строчку, нотариус.

Епископ побледнел от гнева.

— Знайте же, дочь моя, подобный поступок будет стоить вам лишнего года в чистилище.

— Это ничего не меняет. Вычеркните.

Франсуа, который от удивления потерял было дар речи, наконец вмешался:

— О таком даре и речи быть не может. Я отказываюсь!

Но Роза взяла перо из рук нотариуса, и сама провела длинную линию. На губах ее играла слабая улыбка.

— Слишком поздно, Франсуа.

Чтение описи еще какое-то время продолжалось, затем Роза подписала документ, а вслед за ней и оба капеллана.

Роза де Флёрен обратилась к епископу Бове:

— Монсеньор, прошу вас принять у меня исповедь.

Насупившись, тот кивнул. Ему определенно не понравилась история с брошью. Роза приблизилась к Франсуа и попросила его подождать в часовне. Он удалился, а вслед за ним ушли нотариус, врач и оба капеллана. Поскольку было Рождество, Франсуа приготовился слушать Рождественскую мессу.

Он занял место в первом ряду. Некоторое время спустя появился епископ, облаченный в белые одеяния, приличествующие праздничному дню. Роза запаздывала. Без сомнения, она тщательно приводила себя в порядок, одеваясь к мессе, которая должна была стать ее последней радостью на земле.

Роза появилась, когда вечерня уже началась. Одета она была великолепно. На ней было белое, расшитое золотом платье. Свою прическу она украсила жемчугом. На груди яркими огнями сияла роза.

Она заняла место рядом с Франсуа, и месса началась. Божественная музыка и нежные голоса возносили к небесам весть о рождении Господа. Но Франсуа и Розу, сидящих рядом, снедала тревога. Они молились так истово, как только были способны. И когда, по окончании службы, они поднялись, тела были влажными, а в горле стоял комок.

По выходе из часовни епископ обратился к Розе:

— В Рождество второй мессы быть не может. Мы отслужим ее завтра. Какое время вас устроит?

— Когда прозвонят приму. Чем раньше, тем лучше. Вам покажут вашу комнату, а также помещения для ваших людей.

Епископ удалился в сопровождении свиты, и Франсуа задал вопрос, страшась услышать ответ, о котором догадывался.

— Что это за вторая месса?

— Отпевание. Такова процедура отчуждения.

Чтобы говорить спокойно, Розе приходилось прилагать немало усилий.

— Прежде чем прокаженного удалят от мира, он должен присутствовать на собственной заупокойной службе. Он становится в центральном проходе, на том месте, где обычно находится гроб, между четырьмя зажженными свечами.

Не в силах произнести ни слова, Франсуа молча обнял ее. Роза осторожно высвободилась.

— Теперь нам пора проститься, Франсуа.

— Побудем еще вместе. Не станем расставаться до самого конца!

— Нет. Я уже причастилась и не могу больше грешить. Перрен Белло проводит вас в вашу комнату. Я выбрала ту, которую вы занимали тогда, когда приехали сюда с нашим сыном.

Роза де Флёрен сняла брошь и протянула возлюбленному.

— Вы решитесь носить ее, хотя это и женское украшение?

— Я отказываюсь, но не из-за этого. Помните, что сказал вам епископ?

Роза улыбнулась.

— О чистилище?.. Ну и что? Я дарю вам год чистилища. Не такая уж большая жертва. Этот год я проживу там в мыслях о вас. Пусть это будет предвкушением рая.

— Вы так меня любили?

— Вы это сами знаете. Я подарила вам розовый куст. А вот вторая роза, последняя. Теперь у меня больше нет ничего.

Она все еще держала брошь. Руки ее дрожали.

— Так вы решитесь надеть ее?

И Франсуа принял дар. Слезы мешали ему говорить. Он прицепил розу Розы у самого сердца.

— Она вам очень идет. Прощайте, Франсуа!

Повернувшись, она почти побежала по направлению к башне.

Он бросил вслед:

— Прощайте, Уарда…

Но она, конечно же, не расслышала: голос его был едва различим.

В слезах он ушел к себе и без сна провел эту долгую декабрьскую ночь. Он даже не раздевался — все вздыхал и смотрел через окно на черное небо.

Жакерия, теперь эта процедура отчуждения… Так получилось, что с Розой де Флёрен он встречался в разгар самых драматических событий, но те мгновения, что были прожиты ими вместе, становились от этого лишь более яркими и наполненными. Сильнее, чем нахлынувшую боль, ощущал он эти теснейшие узы. Много ли мужчин и женщин отдавались друг другу с таким неистовством, как они в своей башне, отрезанные от всего мира?

Крик петуха застал его врасплох. Сквозь окна едва пробивался тусклый свет. Покидая комнату, Франсуа дрожал от озноба. Ему казалось, что он отправляется на место свершения смертной казни. В сущности, так оно и было.

Машинально он дотронулся рукой до груди и, почувствовав под пальцами холодок броши, удивился. Роза… Это было все, что оставалось от нее.

На подступах к часовне, погруженной в полумрак, царило оживление. Музыканты и хористы занимали места. Явились солдаты из замка. Кроме них и Франсуа, больше посторонних не будет.

Он вошел. В центральном проходе были зажжены четыре толстые свечи. Франсуа выбрал скамью рядом с тем местом, где должна будет стоять Роза.

Музыканты стали играть, а хористы запели. Зазвучала начинательная молитва заупокойной мессы:

— Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis [23].

Франсуа обернулся. Он увидел лишь шедшего во главе процессии епископа. Вчерашнее праздничное одеяние уступило место черному. Роза находилась сзади меж двух капелланов, тоже одетых в черное.

Пройдя мимо свечей, трое священников направились дальше, к алтарю, оставив женщину в одиночестве. И только тогда Франсуа смог ее разглядеть.

Длинная черная одежда строгого прямого покроя полностью скрывала фигуру Розы. На голове ее был глухой чепец, тоже черный. Должно быть, она остригла волосы, потому что чепец плотно прилегал к голове. Роза была очень бледной, и от этого впервые по-настоящему заметны стали коричневые пятна, знаки смертельного недуга.

Епископ незамедлительно приступил к мессе. Франсуа не отрывал глаз от своей подруги, но Роза так и не повернула головы. Она смотрела прямо перед собой, словно завороженная, вся во власти невыразимого ужаса.

Он понимал почему. Роза сейчас видела то, чего никто другой видеть не мог, и слышала то, что больше никто не слышал: собственное погребение. Она была живым мертвецом. Как будто ее живую положили в гроб.

Раздался возглас: хор только что затянул «Dies irae»:

— Dies irae, dies ilia solvet saeclum in favilla… [24]

Франсуа вспомнил, что именно эту песню пели парижские студенты во время восстания Этьена Марселя. Слова провозглашали надежду Высшего Суда, но в музыке звучало что-то дикое, варварское, безжалостное. На какое-то мгновение Роза обернулась к нему с видом потерянным и встревоженным. Взгляд ее упал на брошь, и она словно вновь обрела покой.

Заупокойная месса шла своим чередом. Наконец епископ взял в руку кропило.

Франсуа оцепенел: настало время отпустительных молитв. Произнеся надлежащие слова, епископ взял кадило и стал махать перед лицом Розы. Она опустила глаза.

Епископ продолжал, и с ним перекликались два капеллана:

— A porta inferi…

— Erue, Domine, animan ejus.

— Resquiescat in pace.

— Amen [25].

По телу Розы де Флёрен пробежала дрожь: конец, она мертва. Епископ де Бове прочел еще несколько молитв, затем протянул кропило капелланам, которые, один за другим, окропили черную фигуру, начертав в воздухе крест.

Последний кивнул Франсуа, предлагая ему последовать их примеру, и протянул кропило ему.

И Франсуа оказался перед своей подругой. К счастью, она продолжала смотреть в пол, иначе ему было бы не вынести ее взгляда. Он сотворил в воздухе знак креста, передал кропило Перрену Белло, подошедшему следом за ним, и, не дожидаясь окончания мессы, вопреки всем правилам и обычаям, покинул церковь.

Франсуа спасался, словно вор, за которым гнались. Он вбежал в конюшню, вскочил на лошадь, потянул за уздцы мула и спешно покинул замок Флёрен.

Было утро, холодное и печальное декабрьское утро. Скоро Франсуа оказался в лесу Шантийи, и почти тотчас же поднялся туман. Но он не обратил на него никакого внимания и продолжал продвигаться вперед. У него не было ни малейшей вероятности погибнуть. Сама судьба вела его и с неизбежностью направляла в надлежащее место.

И тогда ему на память пришло одно из четверостиший книги. Одно из тех, которое он поостерегся прочесть Розе. Теперь он ощутил потребность произнести его вслух, и в тумане, в глухом лесу, невидимый голос произнес:



— Удивленья достойны поступки Творца!
Переполнены горечью наши сердца,
Мы уходим из этого мира, не зная
Ни начала, ни смысла его, ни конца [26].


Содержание:
 0  Перстень с волком : Жан-Франсуа Намьяс  1  Часть первая ЧЕРНЫЙ ЧЕЛОВЕК : Жан-Франсуа Намьяс
 2  Глава 2 КОЛЁСА ОРОНТА : Жан-Франсуа Намьяс  3  Глава 3 КОГДА ТЮЛЬПАН УВЯЛ, РАСЦВЕСТЬ НЕ МОЖЕТ ОН : Жан-Франсуа Намьяс
 4  Глава 4 ПЕРСТЕНЬ С ВОЛКОМ : Жан-Франсуа Намьяс  5  Глава 5 СРЕДИ МЕРТВЫХ : Жан-Франсуа Намьяс
 6  Глава 6 МАНСКИЙ ЛЕС : Жан-Франсуа Намьяс  7  вы читаете: Глава 7 ПОСЛЕДНЯЯ РОЗА : Жан-Франсуа Намьяс
 8  Глава 1 БОЖИЙ СУД : Жан-Франсуа Намьяс  9  Глава 2 КОЛЁСА ОРОНТА : Жан-Франсуа Намьяс
 10  Глава 3 КОГДА ТЮЛЬПАН УВЯЛ, РАСЦВЕСТЬ НЕ МОЖЕТ ОН : Жан-Франсуа Намьяс  11  Глава 4 ПЕРСТЕНЬ С ВОЛКОМ : Жан-Франсуа Намьяс
 12  Глава 5 СРЕДИ МЕРТВЫХ : Жан-Франсуа Намьяс  13  Глава 6 МАНСКИЙ ЛЕС : Жан-Франсуа Намьяс
 14  Глава 7 ПОСЛЕДНЯЯ РОЗА : Жан-Франсуа Намьяс  15  Часть вторая ФРАНЦИЯ В ЭПОХУ ВЕЛИКИХ НЕСЧАСТИЙ : Жан-Франсуа Намьяс
 16  Глава 9 ЛУИ МОЛЧАЛИВЫЙ : Жан-Франсуа Намьяс  17  Глава 10 ЧЕРНАЯ СТУПЕНЬ : Жан-Франсуа Намьяс
 18  Глава 11 ПОЖИРАЮЩИЙ ОГОНЬ : Жан-Франсуа Намьяс  19  Глава 12 ЗИМНЯЯ ЛЮБОВЬ : Жан-Франсуа Намьяс
 20  Глава 13 AURORA CONSURGENS : Жан-Франсуа Намьяс  21  Глава 14 КВАРТАЛЬНЫЙ СТАРШИНА : Жан-Франсуа Намьяс
 22  Глава 8 БАЛ ПЫЛАЮЩИХ ГОЛОВЕШЕК : Жан-Франсуа Намьяс  23  Глава 9 ЛУИ МОЛЧАЛИВЫЙ : Жан-Франсуа Намьяс
 24  Глава 10 ЧЕРНАЯ СТУПЕНЬ : Жан-Франсуа Намьяс  25  Глава 11 ПОЖИРАЮЩИЙ ОГОНЬ : Жан-Франсуа Намьяс
 26  Глава 12 ЗИМНЯЯ ЛЮБОВЬ : Жан-Франсуа Намьяс  27  Глава 13 AURORA CONSURGENS : Жан-Франсуа Намьяс
 28  Глава 14 КВАРТАЛЬНЫЙ СТАРШИНА : Жан-Франсуа Намьяс  29  Часть третья АЗЕНКУР : Жан-Франсуа Намьяс
 30  Глава 16 СУДЬБА МЕЛАНИ : Жан-Франсуа Намьяс  31  Глава 17 БИТВА ПРИ АЗЕНКУРЕ : Жан-Франсуа Намьяс
 32  Глава 18 ТУРНИР СЛЕЗ : Жан-Франсуа Намьяс  33  Глава 19 СИР ДЕ СОМБРЕНОМ : Жан-Франсуа Намьяс
 34  Глава 15 РЫЦАРЬ С ЕДИНОРОГОМ : Жан-Франсуа Намьяс  35  Глава 16 СУДЬБА МЕЛАНИ : Жан-Франсуа Намьяс
 36  Глава 17 БИТВА ПРИ АЗЕНКУРЕ : Жан-Франсуа Намьяс  37  Глава 18 ТУРНИР СЛЕЗ : Жан-Франсуа Намьяс
 38  Глава 19 СИР ДЕ СОМБРЕНОМ : Жан-Франсуа Намьяс  39  Использовалась литература : Перстень с волком



 




sitemap