Приключения : Исторические приключения : Я всегда знала, что вы меня любите… : Нина Соротокина

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  57  60  62  63  64  66  69  72  75  78  81  84  87  90  92  93

вы читаете книгу




Я всегда знала, что вы меня любите…

Отца Пантелеймона Никита, как водится, встретил в православном храме, и когда они после службы шли по улице, священник крайне неохотно, с тяжелым вздохом, сказал:

— Тут еще новость приключилась, весьма, так сказать, неопрятная. Даже не знаю, как сказать… Пастор Тесин арестован.

— Я знаю, он в плену.

— Я не об этом, князь. Из плена его благополучно вызволили, а потом и арестовали.

— Кто?

Отец Пантелеймон пожал плечами.

— Наши, русские. В Петербург увезли.

— Да быть этого не может! — потрясение произнес Никита, но тут же понял, что фраза его не более чем дань неожиданному, смысла в ней как бы и нет, потому что у «наших, русских», может быть все. Пастор Тесин давно мозолил глаза иным господам: де, развел Фермор в армии лютеранство. Но разве это причина для ареста? Отпустите человека с должности, он только рад будет. А может быть, пастору вменяется в вину, что он своими немецкими замашками способствовал разложению духа нашей армии, скажем, в битве при Цорндорфе? И такое может статься. Никита поймал себя на мысли, что принял известие об аресте Тесина куда спокойнее, чем следовало бы. Видно, сильно разъели и остудили его душу неудачи последних месяцев.

— Душа болит, — сказал он вдруг, взявшись за сердце.

— А как же ей не болеть, — охотно поддержал отец Пантелеймон. — Дух нашвысшая искра Господня, стремление к небесному, бесплотный житель в теле нашем, недоступному пониманию духовного мира. Пастор Тесин, страдалец, хорошо это понимал. Как же ему вынести эдакий поклеп?

— Какой поклеп?

— А… не хочется и говорить, — брезгливо сморщился священник. — Сплетни одни… злобные.

— Уж вы продолжайте, батюшка-Отец Пантелеймон оценивающе посмотрел на Никиту.

— Ладно, скажу. Вы человек доступный многим высоким сферам, — он деликатно кашлянул, — так сказать, в мире служебном, то есть мирском. Говорят такое: мол, почему никого из пленных не обменяли, а пастора обменяли? В Кистринском подвале много достойных офицеров сидит, есть и генералы. А об обмене пастора сам Фермер хлопотал и разговоры с пруссаками вел.

— Но за это нельзя человека арестовывать.

— Понятное дело — нельзя, но ведь к первой-то мысли и другую приторочили. Мол, не сдался ли пастор в плен намеренно?

Никита встал столбом, внимательно всматриваясь в лицо священника.

— Так что же, Тесина в шпионаже обвиняют?

— Это только сплетни, князь, и не следовало бы мне, сан пороча, передавать их вам, но боюсь, что в сплетнях этих есть зерно, так сказать зацепина, от которой можно клубок мотать. Пастору надобно помочь, он чистейшей души человек, а вы с самим их сиятельством графом Шуваловым на короткой ноге…

— Какая там нога, — подавленно прошептал Никита. — Я не видел их сиятельство с июня. Но вы правы, здесь надо что-то предпринимать, и немедленно

— Вам бы в Петербург отправиться, — вкрадчиво посоветовал священник.

— Не могу я сейчас уехать из Пруссии. Я должен помочь одной особе, следы которой потеряны. Но я сегодня же напишу в Петербург.

— И еще хорошо бы вам вот что сделать. Пастора арестовали в доме родителей. Конечно, семейство объято горем. Мне навестить их… сами понимаете, я полковой священник. И потом неизвестно, как я буду принят. Может быть, весьма враждебно. А вы человек молодой, формы не носите, вы были дружны с пастором Тесиным. Я ведь не ошибаюсь?

— Вы не ошибаетесь, — твердо сказал Никита. — Льщу себя мыслию, что могу считать пастора Тесина своим другом.

— Вот и славно, местожительство Тесинов у меня в книге обозначено. Я вам его в записке опишу да с мальчиком и пришлю. Уважьте стариков.

Вечером этого же дня Никита направился по указанному адресу. Странно, он никогда не был в этой части города. Тесин говорил, что живет за судовой пристанью на канале, соединенном с рекой Прегель, но дорога туда шла вдоль многочисленных складов и магазинов, а потому казалась неинтересной. Кончились пакгаузы, и начались сады. Каналов было несколько, семейство Тесинов жило на третьем в аккуратном, несколько чопорном доме. Дверь открыла насупленная служанка неопределенных лет и, как только он заикнулся о пасторе Тесине, провела его в гостиную.

Вот, значит, где прошли детство и юность Кристиана Тесина. Дом был понемецки чист, пристоен и неуютен, в гостиной преобладали коричневые тона. Странным казалось, что мягкая улыбка пастора родилась среди этих начищенных до блеска предметов обихода, где шандалы, дверные ручки, подносы, ложки и кофейники пускали днем приличных солнечных зайчиков, а вечером холодно отражали свет свечей, где каждая вещь знала свое место и уже сто лет не посягала на чужую территорию, где строгие гравюры изображали сцены ада и вызывали к покаянию, где… Дверь отворилась бесшумно, и в комнату вошел мужчина в старомодном кафтане и тесном парике. Глаза его зорко уставились на Никиту. Конечно, пастор был похож на отца, и не столько чертами лица, сколько манерой говорить, плотно складывать руки на коленях и удивленно шалашиком выстраивать брови.

— Прошу садиться. Мне сказали, что вы имеете что-то сообщить о моем сыне Кристиане. Я слушаю вас.

— К сожалению, я ничего не могу добавить нового к тому, что вам уже известно, — почтительно сказал Никита. — Я просто хотел заверить вас, что сделаю все возможное, чтобы помочь вашему сыну. Несмотря на разницу в возрасте, мы очень сблизились с ним.

— Это, простите, было в армии?

— Да, в русской армии. Пастор Тесин пользовался там большим уважением. Он весьма достойный человек, и я думаю, арест его не более чем недоразумение.

— О, князь, вся наша жизнь полна недоразумений, но некоторые из них кончаются весьма плачевно. Я попытался получить аудиенцию у фельдмаршала Фермора, но мне было отказано.

— Я постараюсь добиться встречи с фельдмаршалом. Я уверен, он поможет.

Господин Тесин искоса глянул на собеседника и изрек философски:

— Если фельдмаршал Фермер до сих пор ничего не сделал для своего духовника, значит, он или им недоволен, или есть люди, которые сильнее самого фельдмаршала.

В разговоре возникла неопределенная пауза, и как раз в этот момент в комнату вплыла полная, высокая дама в темно-сером платье под горло и белоснежном чепце. Несколько одутловатое лицо ее было украшено россыпью родимых пятен и пятнышек, они прилепились и к нежным мешочкам под глазами, а одна крупная родинка села прямо на мочку уха. Наверное, в молодости она была красавица и от тех времен сохранила очень прямую спину, уверенный взгляд и навыки в общении, которые в России называли светскими.

— Моя супруга, — представил хозяин вошедшую — Фрау Тесин, князь знавал Кристиана и был к нему расположен.

— Почему — был? Я и сейчас его очень люблю, — заметил Никита.

— Помогите моему сыну, умоляю вас. Это было так ужасно! Мы ничего не знаем о его судьбе. Где он? Что его ждет? Он такой…

Вошедшая служанка не дала хозяйке кончить фразу, она склонилась к самому уху госпожи и принялась что-то шептать, выразительно показывая на дверь.

— Простите… — с озабоченным лицом фрау Тесин встала и быстро вышла из комнаты.

Служанка бросилась за ней. Господин Тесин удивленно посмотрел вслед ушедшим женщинам и вернулся к разговору.

— А не тот ли вы князь, что вместе с моим сыном участвовал в Цорндорфском сражении?

— Именно я.

— Значит, ваша фамилия Оленев?

— Совершенно правильно.

— Глупая Магда назвала совсем другую фамилию. Ее можно простить. Русские имена так трудны в произношении. Я очень рад видеть вас в добром здравии. Ведь мой сын считал вас погибшим.

— Вот те на, — улыбнулся Никита. — Теперь я понимаю, почему он не искал меня в Кенигсберге.

В глубине дома раздался вдруг пронзительный крик, видимо детский, потом повторился опять, но уже тише, захлопали двери, словно там играли в прятки, однако лицо хозяина говорило, что звуки эти рождены не невинной игрой. Он покраснел, насупился, ему явно было неудобно перед гостем за беспорядок в его владениях.

— Ах, оставьте меня! — крикнули под самой дверью, и в гостиную протолкнулась женская худощавая фигурка. Войдя в комнату, она не сделала ни шага вперед, а привалилась к дверному косяку. Юное это создание было настолько похоже на Мелитрису, что Никита сразу отвел взгляд, боясь очередного наваждения.

Не только в призрачном освещении свечей, но и в дневной яви он всюду видел Мелитрису. Она угадывалась им во всех худощавых жительницах Кенигсберга (иногда обернется — ма-ать честная!), в резных ангелах над церковной кафедрой, в каменных девах дворцовых фризов, ее профиль лепили тени на шероховатостях стен, стволы ив клонились к воде с Мелитрисиным изяществом, а выставленные в окне аптеки очки, они лежали на черной бархатной подушечке, помогли столь ярко дорисовать ее образ, что Никита решил немедленно купить окуляры, словно некий портрет, и только пришедшая вдруг мысль, что он не только глун, но и смешон, отвратила его от странной покупки. \

Он услышал приглушенный всхлип и опять посмотрел на вошедшую.

— Вы все-таки нашли меня, — прошептала юная особа, не отрываясь от дверного косяка, и звук ее голоса поставил все на свои места.

Крупная рука фрау Тесин, державшая девушку за запястье и готовая в любой момент втянуть ее внутрь дома, тоже подсказала Никите, что все это реальность, а не плод его больной фантазии.

Эта Мелитриса совсем не была похожа на ту, что он рисовал в своем воображении. Лицо ее было почти прозрачным, лишенным живых красок, пухлые губы были бескровны, как на выцветшей иконе, и только ресницы и брови были необычайно ярки, словно прорисованные углем, а глаза — сплошное сияние непролитых слез. Вообще-то она была прекрасна, и, будь на ней очки, он бы всенепременно узнал ее с первого взгляда.

Остолбеневшие хозяева почувствовали неловкость, в том, как эти двое смотрели друг на друга, было что-то сакральное, при чем и присутствовать нельзя. Наконец господин Тесин издал горлом нерешительный звук, отдаленно напоминающий покашливание.

— Можно я сяду, — прошептала Мелитриса, и рука фрау Тесин разжалась.

— Княжна Репнинская поедет со мной, — Никита повернулся к хозяину дома.

— Это невозможно. Мы не можем ее отпустить. Мой сын, пастор Тесин, поручил нам заботиться о ней. Кроме того, фрейлейн Милли больна и сегодня первый раз встала с одра болезни.

— Она невеста моя, — проникновенно произнес Никита, не глядя на Мелитрису.

Фрау Тесин негодующе подняла плечи и даже рот открыла, чтобы возразить. Как не хотелось ей женить сына на русской, она уже успела привыкнуть к этой мысли, девушка, как воплощение идеи, стала собственностью, а с любым видом имущества, даже столь деликатным, трудно расставаться.

Но одного взгляда на Мелитрису было достаточно, чтобы понять, она уже не принадлежала этому дому. На лице ее блуждало мечтательное, рассеянное выражение. Оно появляется, когда окоченевшие от холода люди входят в теплую воду, или слышат дивную музыку, или после долгой молитвы поймут, что услышаны небесами.

— Попросите кого-нибудь из слуг вызвать карету, любой извозчик подойдет, — обиходная простота этой фразы решила дело, обсуждать что-либо дальше было бессмысленно.

— Жизни не пожалею, чтобы вызволить из темницы вашего сына, — сказал на прощанье Никита, и родители сразу поверили в правдивость его слов.

В карете Мелитриса осторожно прижалась к Никите. Чтобы ей было удобнее, он поднял руку и положил ее на спинку сиденья. Но Мелитриса выпрямилась и умастила руку спутника на своем плече.

— Если бы вы знали, мой князь, как я устала, — произнесла она блаженно. — Нет, нет, вы не убирайте руку, она мне не мешает. Просто мне кажется, что я сейчас усну. Странно, да? Это самый счастливый день в моей жизни… Разве от счастья засыпают?

Он поцеловал ее во влажный висок. Не застудить бы. Господи… Она такая слабенькая. Мелитриса тронула руку его губами.

— Как вы очутились в доме Тесина?

— Я вам все расскажу… потом. Я всегда знала, что вы меня любите. Много раньше, чем вы узнали об этом,.. Только если я усну, не забудьте меня в этой карете… при вашей рассеянности станется. Ах, мой князь… мой Никита.

Через три дня они обвенчались.


Содержание:
 0  Закон парности : Нина Соротокина  1  Мнимый опекун : Нина Соротокина
 3  Руководство к действию : Нина Соротокина  6  Маленькое пояснение : Нина Соротокина
 9  Разное : Нина Соротокина  12  Опознание : Нина Соротокина
 15  Спектакль, поставленный фортуной : Нина Соротокина  18  ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЛАНДШАФТЫ ВОЙНЫ : Нина Соротокина
 21  Тревоги Сакромозо : Нина Соротокина  24  Логув : Нина Соротокина
 27  Плен : Нина Соротокина  30  Последняя воля : Нина Соротокина
 33  Побег : Нина Соротокина  36  Встреча в море : Нина Соротокина
 39  Тревоги Сакромозо : Нина Соротокина  42  Логув : Нина Соротокина
 45  Плен : Нина Соротокина  48  Последняя воля : Нина Соротокина
 51  Побег : Нина Соротокина  54  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ДЕЛА ПЕТЕРБУРГСКИЕ : Нина Соротокина
 57  Развязка : Нина Соротокина  60  Следственный тупик : Нина Соротокина
 62  Отчаяние : Нина Соротокина  63  вы читаете: Я всегда знала, что вы меня любите… : Нина Соротокина
 64  Опала : Нина Соротокина  66  Прощение : Нина Соротокина
 69  Варианты : Нина Соротокина  72  Забытый узник : Нина Соротокина
 75  Ночь в Ораниенбауме : Нина Соротокина  78  На мызе Три руки : Нина Соротокина
 81  Отчаяние : Нина Соротокина  84  Кружевоплетение : Нина Соротокина
 87  Встречи деловые и светские : Нина Соротокина  90  Дача на берегу моря : Нина Соротокина
 92  ЭПИЛОГ : Нина Соротокина  93  Использовалась литература : Закон парности



 




sitemap