Приключения : Исторические приключения : Авантюристка : Рекс Стаут

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24

вы читаете книгу

Глава 1

Возлюбленная короля

Обстановка была мне немного знакома. В пятидесятых, движимый духом приключений или приступом тоски, которая временами овладевает мною, я несколько раз бывал в безвкусном заведении Мерсера на фешенебельной стороне Пятой авеню. В любом случае мои надежды не оправдывались. При грошовых ставках волноваться не о чем, и, кроме того, мне всегда везло. Но на этот раз у меня была вполне определенная цель, хотя и не особенно важная. Я с довольным видом отдал свою шляпу и пальто стоявшему у дверей служащему.

Мне навстречу шел Боб Гарфорт. У него был хмурый вид, и, когда он протянул мне руку, она дрожала.

— Там Гарри. Что за гадкая дыра! — бросил он и пошел дальше.

Мне оставалось лишь улыбнуться — ходили слухи, что Гарфорт за месяц просадил у Мерсера четверть миллиона, — и я вошел внутрь.

Я назвал это заведение безвкусным, иначе о нем сказать было нельзя.

Коврики, картины и драпировка были подобраны тщательно; но развешаны как попало, и их было слишком много. В громадном зале стояли три кожаных дивана, английский буфет и множество удобных кресел, в углу — стол с пепельницами для курильщиков.

Каждую из трех рулеток, расположенных вдоль дальней стены, окружали группы мужчин.

Через дверь налево можно было увидеть столы для покера. За ними сидели игроки — с лицами мрачными или веселыми. Стоял приглушенный гул, непрерывно раздавались монотонные голоса крупье, называвших выигравшие номера, и редкие возгласы посетителей.

Я прошел к средней рулетке и встал позади всех.

Шарик покатился по кругу — в напряженной тишине стали вытягиваться шеи, — и, когда, покачавшись туда-сюда, он окончательно остановился в ячейке номер двадцать четыре, где-то впереди раздались смачные ругательства и возгласы разочарования.

Я поднялся на цыпочки, чтобы заглянуть через плечи стоявших впереди людей, и тут же встретился глазами со своим младшим братом Гарри.

— Пол! — выпалил он в мою сторону и тут же отвернулся.

Я протиснулся вперед и встал рядом с ним. Никто не посмел выказать неудовольствие. Что ж, в том, что они не осмелились бросить вызов Полу Ламару, не было ничего удивительного.

— Мой дорогой мальчик, — сказал я, — мне так не хватало тебя за обедом. Я скучал по тебе, и, хотя моя голова была занята грустными мыслями, они едва ли могут наполнить твой желудок. Ну, еще не наигрался?

Гарри взглянул на меня. Он был ужасно бледен, глаза налились кровью. Встречаться со мной взглядом он избегал.

— Ради бога, Пол, оставь меня в покое, — промолвил он почти шепотом. — Я проиграл девяносто тысяч.

Я вздрогнул. Тут немудрено побледнеть! И все же…

— Ничего страшного, — шепнул я ему. — Но ты глупо выглядишь. Ты сейчас ругался как боцман. Смотри, как дрожит твоя рука! Ты не создан для этого, Гарри; игра заставляет тебя забыть, что ты — джентльмен. Они смеются над тобой. Пойдем отсюда.

— Но я говорю, что проиграл девяносто тысяч долларов, — повторил этот мальчишка. Глаза у него были как у безумного. — Оставь меня, Пол.

— Я компенсирую тебе проигрыш.

— Нет. Оставь меня!

— Гарри!

— Я говорю: нет!

Он крепко сжал губы и угрюмо сверкал на меня глазами, как упрямый ребенок. Было ясно: без скандала не обойдется. Иначе он отсюда не уйдет. Я не знал, что предпринять, и тут над моим ухом раздался голос крупье:

— Вы мешаете нам, сэр.

Я взглянул на него так, что он тут же прикусил язык, и обратился к брату, приняв единственно возможное на тот момент решение:

Так, дай-ка я сяду. Сыграю вместо тебя. Ну, вставай!

Он замялся, посмотрел на меня, затем нерешительно поднялся, и я занял его место.

Рулетка меня никогда особенно не интересовала, но что мне еще оставалось делать? Обстоятельства были сильнее меня, хотя вообще-то все эти азартные игры, по моему мнению, не стоили того, чтобы ради них шевелить мозговыми извилинами. Для человека обладающего здравым смыслом ничего противнее быть не может. Но теперь передо мной стояла вполне определенная задача. Если уж я за что-то берусь — хоть кирпичи класть, — то делаю это как следует; и теперь, когда я занял место у стола, мой пульс немного участился.

Можно ли усилием воли повлиять на движение шарика из слоновой кости?

Я устремил на него пристальный, как у орла, взгляд, впрочем не особенно напрягаясь. Я играл с уверенностью человека, у которого есть некая безошибочная система, хотя на самом деле действовал наугад. Я делал ставки быстро и четко, как гроссмейстер переставляет пешки или фигуры на доске, стремясь деморализовать противника.

Мое спокойствие подействовало на крупье. Он стал нервничать и ошибаться. Дважды я исправлял его просчеты, и не прошло часа, как его руки задрожали от волнения.

И я выиграл.

Останавливаться на подробностях нет смысла, но в итоге я победил. Игра продолжалась шесть часов и не прерывалась ни на минуту. Я был истощен до предела, но в конце концов поднялся с кресла и вручил брату проигранную им сумму. Вдобавок я еще положил несколько тысяч в свой карман. Меня пытались поздравлять, выражали свое восхищение, но я никого не слушал и повел Гарри к выходу.

Мы сели в машину. Бедолага шофер нас совсем заждался. Он буквально одеревенел, и я пересадил его на заднее сиденье, а за руль взялся сам.

Это было сделано отчасти из жалости к водителю, отчасти для того, чтобы оставить Гарри наедине с его мыслями, которые, как я знал, были несколько неспокойными. Он молчал в течение недолгой поездки, и я улыбался про себя в темноте раннего утра, когда слышал, как время от времени прорывается через его сухие губы не поддающийся контролю вздох.

Из чувства благодарности, возможно.

Я поднялся впереди него на крыльцо и прошел в коридор старого дома на Пятой авеню, рядом с Десятой улицей. Здесь жил еще наш отец, а до него — дед.

Там, в тусклом свете, я остановился и обернулся, пока Эванс шел из внутренних комнат, протирая заспанные глаза.

Добрый старый Эванс! И все же в подобной преданности слуги есть свои неудобства.

— Ну? — сказал Гарри тонким, высоким голосом.

Нервы мальчика были напряжены до предела, пары моих слов было бы достаточно для взрыва. Поэтому я похлопал его по плечу и отправил спать. Он пошел надувшись, не глядя по сторонам, и его плечи опустились, как у старика. Но я подумал, что ему необходимо хотя бы несколько часов сна.

«В конце концов, он — Ламар», — сказал я самому себе и велел Эвансу принести в библиотеку вина и сандвичей.

Ближе к вечеру следующего дня Гарри появился внизу. Он проспал одиннадцать часов. Я сидел в библиотеке, когда услышал его голос из холла:

— Завтрак! Завтрак на пятерых сразу!

Я улыбнулся. Остроумие в стиле Гарри.

Расправившись со своим «завтраком на пятерых», он вошел ко мне с решительным видом. Казалось, он хочет что-то выяснить. Я был не склонен вступать с ним в беседу, на самом деле я весьма редко настроен вести пустые разговоры, разве что с прелестной женщиной или великой грешницей.

Вы можете сказать, что это одно и то же. Что ж, как вам угодно, я не стану спорить.

Я только хочу сказать, что передо мной стойла весьма неприятная задачка. И приняться за ее решение было непросто. Ведь мне предстояло исполнять роль старшего брата и главы семейства.

Для начала Гарри заметил с притворным безразличием:

— Что ж, теперь я должник вдвойне. Не так ли?

— Если уж мне суждено быть твоим кредитором — тебе повезло, — улыбнулся я.

— Знаю, знаю… — перебил он меня и замялся.

Я продолжил:

— Мой мальчик, в жизни никогда не бывает все хорошо. То одно не ладится, то другое. И мы всегда перед кем-то в долгу. Но сейчас главное то, что ты на Десять лет моложе меня и находишься на моем попечении. К чему пустые разговоры? Я их не люблю. Нам необходимо прийти к соглашению.

— Ну и?.. — сказал Гарри, закуривая сигарету и садясь на подлокотник кресла.

— Порой тебе кажется, что я пытаюсь покушаться на твою свободу. Но ты ошибаешься, я всегда ее охранял, и не без успеха. Когда умерли наши отец и мать, тебе было пятнадцать. Сейчас тебе двадцать два, и я ставлю себе в заслугу то, что эти семь лет не оставили никакого, даже незначительного, пятна на имени Ламар.

— В чем меня можно упрекнуть? — взвился Гарри. — Что я такого сделал?

— Ничего непоправимого, но ты должен признать, что время от времени я прилагал немалые усилия, чтобы… э-э… направлять тебя на верный путь. Не будем ворошить прошлое, честно говоря, я подозреваю, что у нас по этому поводу одно мнение. И все же ты видишь во мне что-то вроде препятствия, думаешь, что я стесняю тебя, считаешь, что обращаться с тобой как с ребенком не следует. Но и мне самому это порядком поднадоело. Присматривать за тобой становится для меня все более утомительным. Если я сковываю тебя, то ты мешаешь мне не меньше. Короче, тебе уже двадцать два года, опека тебя раздражает, ты считаешь себя вполне способным справляться с собственными делами. Хорошо — я не возражаю.

Гарри уставился на меня.

— Ты хочешь сказать… — начал он.

— Точно.

— Но, Пол…

— Не будем больше об этом. Мною движут чисто эгоистические мотивы.

Но ему хотелось поговорить, и я не стал этому препятствовать. Мы провели в беседе два часа, порой сбиваясь на сантименты. Но в целом Гарри говорил дело, и это стало для меня откровением.

Брат заметно повзрослел, и я впервые почувствовал, что он может обойтись без няньки.

По крайней мере, с этого дня ему была предоставлена свобода действий. Теперь оставалось подождать и посмотреть, не запутается ли он во всех этих передрягах.

Когда разговор закончился, наше взаимопонимание было более полным, чем когда-либо прежде, и мы расстались весьма довольные друг другом.

Спустя три дня я отплыл в Европу, оставив Гарри в Нью-Йорке. Это был мой первый за восемнадцать месяцев вояж через океан, и мне хотелось доставить себе удовольствие. Я провел неделю в Лондоне и Мюнхене.

Затем я почувствовал отвращение к проделкам некоторых моих соотечественников, с которыми имел несчастье быть знакомым, и устремил свой взор южнее, на Мадрид.

Там у меня была подруга.

Не красавица, но женщина в высшей степени достойная, не свободная, но свободомыслящая, с характером и сердцем. Она была замечательна во многом и питала ко мне нежные чувства. За несколько лет до этого я, словно Альберт Саварон, был сильно привязан к Франческе Колонне, и только моя органическая неприязнь к длительному рабству помешала нашему окончательному сближению.

Именно от нее я впервые услышал имя Дезире Ле Мир.

Произошло это ближе к вечеру на модной аллее, длинной, широкой, тенистой и относительно прохладной. Именно здесь мы совершали наш ежедневный моцион в каретах; что-нибудь более энергичное приводило испанских леди в ужас.

Раздался возглас, затем все разом смолкли, наступила тишина; все кареты остановились, сидевшие в них обнажили головы, поскольку проезжали члены королевской семьи.

Их экипаж, изумительная, хотя и громоздкая конструкция, прокатил медленно и тяжело. На заднем сиденье расположились принцесса и ее маленький английский кузен, а напротив них сидел наследный принц собственной персоной.

Рядом с ним был молодой человек лет двадцати пяти, с бледным лицом, безвольным подбородком и стеклянными, бессмысленными глазами. Я обратился к моей спутнице и тихо поинтересовался, кто он. Она ответила шепотом. Удивленный услышанным, я спросил ее:

— Но почему он в Мадриде?

— О, об этом вы должны спросить Дезире, — сказала моя подруга, улыбаясь.

— А кто такая Дезире?

— Что! Вы не знаете Дезире? Невероятно! — воскликнула она.

— Моя дорогая, — сказал я, — вы должны помнить, что последние полтора года я был заживо похоронен в стране свинины и золота. Там никто — от поэтов, до судей — ничем не интересуется. Я совершенно отстал от жизни.

— Вам не пришлось бы оставаться в неведении и дальше, — сказала она, — поскольку Дезире скоро едет в Америку. Кто она? Это никому не известно. Чем занимается? Для некоторых мужчин она — все, и для всех без исключения — что-то значимое. Она — куртизанка среди королев и королева среди куртизанок.

Она прекрасно танцует, сердце ее открыто для любви.

Полагаю, что она иногда ест и спит. Последние два года она очаровывала его. — Моя спутница указала в конец аллеи, туда, где скрылся королевский экипаж. — И он дал ей все. Именно для нее герцог Беллармин построил великолепное шале, о котором я говорила вам на озере Люцерн. Вы помните самоубийство принца Доланского, якобы «по политическим мотивам»? Он застрелился в своем парижском дворце. Но он был бы жив сегодня, поведи себя по-другому Дезире. Она — ведьма, дьявол в юбке и одна из самых обворожительных женщин в мире.

Я улыбнулся:

— Вот это репутация! Так вы говорите, она едет в Америку?

— Да. Предполагается, что так, поскольку она прослышала, что каждый американец — король. Здесь же у нее всего один возлюбленный королевской крови, и это ей, судя по всему, наскучило. И послушайте, Пол…

— Ну?

— Вы… Вам не следует с ней встречаться. Вы не знаете ее власти!

Я засмеялся и сжал ее руку, уверяя, что не имел намерения позволить этому дьяволу в юбке меня околдовать. Но когда наша карета развернулась и покатила по длинной аллее назад к отелю, я поймал себя на том, что мне не дают покоя бледное лицо и пристальный взгляд молодого человека в королевской карете.

Я пробыл в Мадриде еще две недели. Затем мне стало скучно (потому как ни одна женщина не может быть занятной больше месяца), я сказал своей подруге «au revoir» и отбыл на Восток. Но археологическая экспедиция в сердце Египта уже отбыла без меня. Неделю или около того я провел в Каире и Константинополе, донельзя устал и снова обратил свой взор на Запад.

В Риме, во французском посольстве, я встретил своего старого друга, Пьера Жанвура, и, за неимением лучших предложений, принял его настойчивое приглашение провести с ним отпуск в Париже.

Но соблазны этого города не греют сердце тридцатидвухлетнего человека, поколесившего по миру, познавшего и оценившего его. Однако же я нашел стоящее развлечение. У Жанвура была прелестная жена и отличавшаяся необыкновенным изяществом восьмилетняя дочь.

Благополучие семейной жизни тронуло мое сердце.

Я поймал себя на том, что завидую им. Мадам Жанвур была превосходной хозяйкой и создавала уют в доме.

Маленькая Евгения и я часто гуляли вместе по паркам, и время от времени к нам присоединялась ее мать. Как я и говорю, я поймал себя на том, что завидую моему Другу Жанвуру.

Это развлечение закончилось бы скоро в любом случае, но телеграмма из Нью-Йорка враз положила ему конец. Мои адвокаты просили меня немедленно вернуться в Америку. Их встревожило какое-то мошенничество со стороны моего управляющего. Телеграмма была лаконичной и не содержала деталей. Во всяком случае, я не мог позволить себе пренебречь этим и договорился о месте на судне, уходящем из Шербура на следующий день.

Моя хозяйка дала прощальный обед, и мои сожаления в связи с вынужденным отъездом только усилились.

Маленькая Евгения казалась по-настоящему опечаленной. Приятно вспоминать радушный прием, это аксиома для путешественника — одна-единственная.

Жанвур отвез меня на железнодорожный вокзал и даже предложил проводить в Шербур; но я отказался отрывать его от этого маленького рая.

Мы стояли на платформе и спорили, когда я внезапно ощутил то неясное порхание и суматоху, заметную в общественных местах при некотором необычном событии или неожиданном прибытии важной персоны.

Я повернулся и увидел то, что было достойно такого возбуждения публики.

Изысканнейшая маленькая карета, хрупкая и изящная, походила на игрушку — колесницу феи. Затем сошла сама фея. Ее описать в деталях невозможно.

Я поймал блеск великолепных золотых волос, густых и мягких; серо-синий выстрел глаз, разящий, как молния, взгляд беспокойных, поглощающих, непримиримых, неописуемо прекрасных глаз; чудесно чистая кожа, ясная, как мрамор, и теплая, как бархат; нос и рот, пожалуй, слишком большие, но пылающие внутренним огнем и таящие бездну любви. В действительности все это я увидел гораздо позже, в тот момент было всего лишь неопределенное впечатление от элегантности, красоты и необыкновенной власти.

Она прошла от кареты до железнодорожного вагона, не замечая сотен направленных на нее глаз. По толпе пронесся гул восхищения, и она скрылась в своем купе. Я обратился Жанвуру:

— Кто она?

— Что?! — воскликнул он удивленно. — Но, мой дорогой Ламар, не знает ее один лишь варвар.

— Однако я ее не знаю.

— Что ж, теперь у тебя будет возможность с ней познакомиться. Она едет в Америку, и так как она находится на этом поезде, то будет, конечно, на том же пароходе, что и ты. Но, мой друг, остерегайся!

— Но кто она?

— Дезире Ле Мир.


Содержание:
 0  вы читаете: Авантюристка : Рекс Стаут  1  Глава 2 Начало танца : Рекс Стаут
 2  Глава 3 Современная Марана : Рекс Стаут  3  Глава 4 Вперед! : Рекс Стаут
 4  Глава 5 Пещера дьявола : Рекс Стаут  5  Глава 6 В плену : Рекс Стаут
 6  Глава 7 Сражение в темноте : Рекс Стаут  7  Глава 8 Танец солнца : Рекс Стаут
 8  Глава 9 На суде : Рекс Стаут  9  Глава 10 Вердикт : Рекс Стаут
 10  Глава 11 Визит короля : Рекс Стаут  11  Глава 12 У двери : Рекс Стаут
 12  Глава 13 В водовороте : Рекс Стаут  13  Глава 14 Рыбная ловля : Рекс Стаут
 14  Глава 15 Освобождение : Рекс Стаут  15  Глава 16 Бегство : Рекс Стаут
 16  Глава 17 Глаза в темноте : Рекс Стаут  17  Глава 18 Победа и беседы : Рекс Стаут
 18  Глава 19 По течению : Рекс Стаут  19  Глава 20 Копье индейца : Рекс Стаут
 20  Глава 21 В гуще врагов : Рекс Стаут  21  Глава 22 Начало конца : Рекс Стаут
 22  Глава 23 Нас только двое : Рекс Стаут  23  Глава 24 Эпилог : Рекс Стаут
 24  Использовалась литература : Авантюристка    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap