Приключения : Исторические приключения : Глава 21 Не пальните сдуру! : Евгений Сухов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45

вы читаете книгу




Глава 21 Не пальните сдуру!

Взглянув еще раз в зеркало, Савелий остался доволен — выглядел он совершенно неузнаваемым. Вот что делают с человеком искусно приклеенная борода и хорошо прилаженный парик. Молодец, Елизавета, постаралась! В коротеньком тулупчике и широких штанах он напоминал лоточника, торгующего овощами.

Не было ничего удивительного в том, что он появился в квартале, где традиционно проживали обеспеченные люди. Свежие овощи им доставляли на дом. Наверняка некоторые из них были его постоянными клиентами, и расторопный лоточник старался вовремя доставить свой товар. Заложив руки за спину, будто бы обремененный мыслями об урожае, он топал по улице к трехэтажному особняку. На него никто не обращал внимания. Лишь редкий прохожий, скользнув безразличным взглядом по его сутулой фигуре, шел дальше, тут же позабыв о встрече.

Чуть приостановившись, Савелий посмотрел по сторонам. Улица была почти безлюдной, не считая немногих молодых пар, увлеченных друг другом, а потому ничего не замечающих вокруг. Можно было предположить, что роскошные особняки необитаемы, так здесь тихо. Впрочем, нет, в окнах второго этажа ближайшего дома чуть колыхнулась занавеска, — этот жилой! — и Савелий увидел внимательные глаза. Он почувствовал себя неуютно. Некто взирал на него с откровенным любопытством. Он прошел чуть дальше, а когда неизвестный наблюдатель отошел от окна, распахнул калитку и прошел к соседнему дому.

Вряд ли кто узнал в нем бывшего хозяина дома. Поднявшись по ступеням, он отомкнул дверь собственным ключом и уверенно прошел в гостиную. Внутренне он был готов к чему-то подобному, — в комнатах царил хаос. Шкафы распахнуты, вещи выброшены на пол, паркет безжалостно разворочен. А старинный диван, так украшавший гостиную, безжалостно вспорот, и из его нутра выпирают металлические пружины.

Савелий удовлетворенно хмыкнул: не нашли, иначе не сотворили бы такого погрома. Выглянув в окно, Родионов убедился в том, что улица по-прежнему безлюдна. Отрадно, что никто не врывался в дом, не угрожал ему оружием и не пытался арестовать. Очевидно, в этот вечерок у полиции отыскались дела и поважнее.

Поднявшись на второй этаж, Савелий невольно чертыхнулся. Угнетающее это зрелище — разоренное жилище. Вещи не просто разбросаны — они изрезаны! Незваные гости явно были огорчены отсутствием хозяина и не поленились потратить на разгром массу времени.

Под ногами рассерженно хрустело разбитое стекло. Картины со стены тоже сорваны — искали тайник, кретины!

Подняв перевернутый стул, Савелий сел на него и стал ждать. Худшее место для свидания придумать трудно, но так распорядился автор записки, а он, судя по содержанию, знал много.

Савелий вытащил часы и щелкнул крышкой: девять часов вечера.

Он еще раз осмотрелся. А это что такое? В груде разбитого стекла он вдруг увидел монету желтого металла. В центре небольшое отверстие для шнурка. Многим такие монеты служат в качестве талисманов. Осторожно, стараясь не пораниться о битое стекло, Савелий поднял монету и поднес к глазам. На монете была отчеканена морская змея, стянутая в крепкий узел. Некогда Савелий интересовался мистическими знаками, такой символ мог означать только одно: «никто не смеет меня тревожить!». Такой монеты в его доме прежде не было, Савелий мог ручаться.

А может, монета была оставлена сознательно, в качестве предупреждения? Ладно, поживем — увидим!

Савелий спустился на первый этаж, осмотрел лестницу. Третья ступень сверху. Именно под ней и был тайник. Он был небольшим, едва хватало на то, чтобы спрятать небольшую шкатулку с драгоценностями да плотно свернутое полотно. Выдвинув доску, Савелий сунул руку в проем…

Уф… пальцы уперлись в полотно.

— Господи, какой кошмар! — услышал Савелий чей-то голос.

Резко обернувшись, он увидел Барановского, стоящего в дверях.

— Как вы сюда вошли?

— Через дверь, милейший, — насмешливо ответил Барановский. — Вы так нервничали, что забыли закрыть за собой дверь. А нужно было бы понадежнее как-то поступить, на ключик, что ли, запереться. А я ведь знал, что вы придете.

— Что вам от меня нужно? — вставил Савелий доску на место.

— Я вижу, у вас там пистолетик за пазухой припрятан. Не пальнули бы сдуру-то! Чай, не мокрушник, а потом, у меня к вам и в самом деле очень серьезное дельце имеется.

Выглядел Барановский вполне добродушно, даже улыбался.

Савелий с удивлением обнаружил, что господин Барановский выше его почти на полголовы. Странно, прежде он не замечал за ним подобной величавости.

— Вы знаете, кто это сделал? — спросил Родионов, кивнув на разбросанные по комнате вещи.

Барановский хмыкнул:

— Догадываюсь.

— Следовательно, вы знаете, кому принадлежит эта вещица? — разжал Савелий ладонь.

Родионов готов был поклясться, что на лице Барановского мелькнул настоящий страх, когда он увидел завязанную в узел змею.

— Вы нашли ее здесь?

Лицо «фабриканта» приняло беззаботный вид. Теперь трудно было поверить, что золотая монетка могла вызвать у него такое смятение. Тимофей Барановский даже улыбнулся, — получилось вполне искренне. Можно было бы поверить его благодушию, если бы Савелий не видел лица Барановского всего лишь несколько секунд назад.

— Да.

— Любопытная вещица… Позвольте? — протянул он ладонь.

Савелий передал ему золотую монету.

— Вам она знакома?

Барановский насторожился:

— С чего вы взяли?

— Да так… Показалось!

Барановский вернул монету и произнес:

— Давайте быстрее уходить отсюда. У меня есть основание полагать, что вам грозит нешуточная опасность… Да и мне тоже! А знаете, я вас в этом наряде не сразу и узнал.

Барановский неожиданно улыбнулся, и Савелий поверил, что в этот раз его улыбка была искренней. Впрочем, хорошо, что он успел закрыть тайник. Похоже, что его гость ничего не заметил.

Вышли на улицу.

Париж понемногу погружался во тьму. Мрак уверенно забирал в свои вязкие объятия крыши домов, кресты на соборах, ажурные ограды, оставляя взору лишь нечеткие контуры строений. Савелий посмотрел в окна соседнего дома, где час назад разглядел чьи-то внимательные глаза. Проемы окон были черны и оттого казались особенно неприветливыми. От дома веяло суровостью и нешуточной опасностью.

Просто дьявольщина какая-то! Наваждение… Мало ли кто может смотреть в окна?

— Значит, это вы прислали мне записку?

— Да.

— Так что вы мне хотели сказать? — поинтересовался Савелий, когда пауза затянулась.

Тимофей Барановский заметно нервничал. Он даже не пытался скрывать свое состояние, — пальцы левой руки беспокойно прошлись по отвороту пиджака вверх, остановились у шеи, уцепились за пуговицу и принялись беспокойно теребить ее. Савелий подумал, что если так будет продолжаться еще минуту, то Барановский просто испортит свой наряд.

— Советую вам внимательно присмотреться к графу д\'Артуа. Он совершенно не тот человек, за которого себя выдает. Поверьте мне, он опасен!

Савелий вдруг почувствовал, что беспокойство Барановского невольно передалось и ему.

— С чего вы это взяли? — спросил он как можно спокойнее. — Насколько мне известно, он коллекционер и ведет вполне благопристойный образ жизни.

— На самом деле это — видимость, — горячо заверил Барановский. — В действительности д\'Артуа очень скользкий и жестокий человек! Я бы советовал вам поберечься!

— Какие у вас основания думать так?

— Не буду скрывать, я действительно занимался подделкой картин. Я собрал группу художников, которые по моему заказу рисовали картины. Самые разные!.. Еще совсем недавно я имел солидных клиентов, которые не были особенно привередливы. Им-то я и сбывал изготовленные картины. Могу похвастаться, некоторые из моих картин выставлены сейчас во многих ведущих музеях мира. А однажды ко мне попали две картины двенадцатого века. Какого-то неизвестного художника. Достаточно было одного лишь взгляда, чтобы понять, что я имею дело с настоящими шедеврами!

Савелий скупо улыбнулся:

— Кажется, я знаю, откуда у вас эти картины. Они были похищены у Строганова. На одной картине — красивая женщина, а на другой сцена из Страшного суда. Уж не вы ли, голубчик, были вдохновителем этого ограбления?

Барановский нахмурился:

— Вам ли спрашивать об этом?

— Все мы не без греха… Продолжайте!

— Я знал, что граф — фанатичный коллекционер, и предложил ему одну из этих картин.

— Для него это стало настоящим подарком.

Барановский выглядел слегка смущенным:

— Хм… Дело в том, что мы сделали с этой картины копию и продали ему.

— Вот оно как.

— Через какое-то время он поинтересовался, не будет ли у меня еще какой-нибудь картины того же периода. Я предложил ему «Страшный суд». Она его тоже очень заинтересовала. Он предложил мне за нее очень хорошие деньги, отказываться было грех.

— Вы с нее тоже сделали копию?

— Да, — не без труда произнес Барановский. — Дело казалось завершенным, но каким-то неожиданным образом он узнал о том, что это были всего лишь копии. Хотя картины были выполнены с исключительной точностью. Художник, копировавший картины, даже состарил холст. Знаете, есть специальная технология, краска темнеет и покрывается паутинкой трещин. Через несколько дней граф выразил мне претензии по этому поводу и сказал, что его интересуют только подлинники! Я попытался потянуть время, но неожиданно художник, сделавший копии, был убит! Разговор наш продолжился, и граф стал требовать подлинники. В тот раз он откровенно угрожал. Я спросил у него, как он догадался, что картины оказались фальшивками. Вот тогда-то он и сообщил мне, что на оборотной стороне холста должны быть мистические знаки. Действительно, на подлинной картине были нарисованы какие-то круги и линии, понять которые мы так и не сумели. На размышления граф дал мне неделю. Несколько раз какие-то неизвестные провожали меня до дома, дважды проникали в мой замок и рылись в моих вещах. Я бы и рад был отдать ему оригиналы, но из ячейки банка, где я их держал, они были похищены. Может быть, вы что-нибудь знаете об их судьбе? — с надеждой спросил Барановский.

Савелий слабо улыбнулся:

— Не тешьте себя иллюзиями.

— Понимаю… А через неделю был убит еще один из моих художников. Его голова была подброшена под порог его родительского дома.

— Такие вещи в традициях Востока, — задумчиво сказал Савелий.

Глаза, следившие за ним из окна, теперь не казались ему какой-то случайностью.

— С того времени, как я предложил картины графу, у меня все пошло из рук вон плохо. Просто какое-то проклятие! — негодовал Барановский. — Моих художников стали находить убитыми — кого с перерезанным горлом, а кого с проломленным черепом! Полиция это списывает на обыкновенные бытовые убийства. Но я-то знаю, что это не случайно! Эти картины принесли мне одни страдания и убытки.

Савелий остановился:

— Ясно. Вы пытались объясниться с графом?

— Дважды! — с жаром откликнулся Барановский. — Предлагал ему деньги. Но он только смеялся над моими предложениями. И настаивал на том, чтобы я отдал ему картины. Я даже пытался ему угрожать, но это ни к чему не привело. Сейчас у меня такое ощущение, что петля затягивается вокруг моей шеи.

Савелий нахмурился, в последнее время он и сам испытывал нечто подобное. Образно выразился господин Барановский, ничего не скажешь!

— Но, собственно, что вы хотите от меня?

— А вы не догадываетесь?

— Ничуть!

— У меня такое ощущение, что за графом д\'Артуа немалое криминальное прошлое. Ведь он как-то совершенно неожиданно появился в Париже. А потом, впрямь ли он тот, за кого выдает себя? — прищурился Тимофей Барановский.

— У вас действительно есть основания, чтобы сомневаться в этом?

— И немалые! — заверил Барановский. — Мне нужна ваша помощь. Я знаю, что у вас большие связи в криминальном мире. Ведь можно выяснить, откуда он взялся. И, когда мы узнаем все темные стороны его биографии, можно будет держать его в узде.

— Это что — шантаж?

— Если хотите, да!

— Господин Барановский, вы меня не за того принимаете. Разве я похож на шантажиста?

— Не отказывайтесь, Савелий Николаевич, подумайте! — взмолился Барановский, сцепив ладони в замок. — Ведь вы уже однажды помогли мне и выкрали у него картину!

Савелий нахмурился:

— Артуа узнал, что его провели, и убил того эксперта, который ее оценивал.

— Ну, вот видите! — почти радостно выкрикнул Барановский. — Я же сказал, что это очень страшный человек. Савелий Николаевич, я отчетливо чувствую большие деньги! А чутье меня никогда не подводило. Из него можно будет вытянуть столько денег, что их еще хватит на ваших внуков! И не нужно будет трясти отмычками и рисковать понапрасну, он сам выложит вам деньги.

Вышли на улицу, освещенную фонарями. Метрах в тридцати от них, заложив руки за спину, прогуливался полицейский. Взглянув на приближающуюся странную пару, он зашагал прежним маршрутом, вдоль улицы. Судя по его размеренной походке, мужчины не вызывали у него никакого опасения. Хотя только сейчас Савелий осознал, как нелепо он в своем маскарадном костюме выглядит рядом с респектабельным Барановским.

— И сколько же вы хотите получить с него? Барановский, поджав нижнюю губу, задумался. Чувствовалось, что этот вопрос для него не праздный и размышлял он над ним не единожды.

— Думаю, что он может дать нам по два миллиона франков, — наконец сказал Барановский.

Савелий сдержал улыбку:

— Сумма большая. И вы всерьез хотите получить эти деньги?

— Если вы, конечно, поможете мне в этом.

— Вам придется разбираться как-нибудь самостоятельно. Увольте! — И, не прощаясь, Савелий зашагал по улице.

— Савелий Николаевич, — крикнул Барановский. Родионов невольно обернулся. — Я бы на вашем месте не отказывался! Такие люди, как он, понимают только силу. А потом, вы не боитесь, что в следующий раз на пороге дома может оказаться ваша собственная голова? — Савелий замедлил шаг. — Я понимаю, вам нужно подумать, давайте с вами встретимся послезавтра, скажем, часов в шесть вечера, на площади Согласия. Обещаете?

— Я подумаю! — сказал Савелий.

— Если говорить откровенно, я кое-что о нем узнал, но этого недостаточно. Все это произошло очень давно и теряет свою силу. Если вы придете, я расскажу вам о «благородном» графе такое, что у вас от страха просто выпадут волосы! — Вы меня напугали, — скривился Савелий.

Барановский нахмурился:

— Вижу, что мне вас не заинтересовать. Если со мной все-таки что-то случится, конверт с документами передадут вам.

Полицейский развернулся и с интересом посмотрел в их сторону. Все-таки эта нелепая пара заинтересовала его.

Не прощаясь, Барановский развернулся и, помахивая тростью, заторопился в противоположную сторону.

* * *

Весь следующий день, на радость Елизавете, Савелий не выходил из квартиры. Девушка, обрадовавшись нежданному празднику, льнула к нему разнеженным котенком. Ожидания Елизаветы Савелий не обманул, и почти все время они провели в объятиях друг друга.

Однако разговор, состоявшийся с Барановским накануне, не отпускал Родионова. Мысленно он неоднократно возвращался к нему. Как бы он ни относился к Барановскому, но правда в его словах присутствовала, стоило только присмотреться к личной жизни графа д\'Артуа. Точнее, о ней практически ничего не было известно. Свою молодость он провел за пределами Франции и в Париже появился словно бы из ниоткуда лет пять назад. Поселился в замке, который принадлежал его предкам, и вел вполне аристократический образ жизни, покровительствуя художникам и коллекционируя картины. Он был холост, ходили слухи, что он не гнушался расположением молодых артисток кордебалета, и ни одна из них не могла претендовать на главную партию, не побывав в постели стареющего графа.

Во всех отношениях д\'Артуа представлялся весьма любопытной личностью. Интересно, что же такое хотел сообщить господин Барановский о графе? Савелий вдруг осознал, что предстоящей с ним встречи дожидается с особым нетерпением.

До назначенного времени оставалось два часа, стоило подумать о гардеробе. В этот раз Савелий решил вырядиться в рабочего. Для этой цели подойдут старенький сюртук и мятые штаны. Таких типажей — половина Парижа, так что на него вряд ли кто обратит внимание. А вот бородку стоит приклеить немного другую.

— Господи, боже мой! — неожиданно вздохнула за спиной Елизавета, зашуршав газетой. — Думала, что мы приехали в цивилизованный город, где нет никакой преступности, а тут творятся такие невообразимые зверства. И это все за последний месяц!

— Что там? — повернулся Савелий к Лизе.

— В семнадцатом квартале на пороге одного дома нашли отрубленную голову. Ее положили в корзину и заложили букетами хризантем.

Савелий мгновенно отложил в сторону свой маскарад.

— Дай мне газету!

— Что с тобой, Савелий, — Елизавета протянула ему газету, — ты изменился в лице.

— Ничего… Тебе показалось. Это сегодняшняя газета?

— Да, — удивленно пожала плечами Лиза. — Я купила ее сегодня утром в киоске, когда ты еще спал.

На первой странице сообщалось о произошедшем преступлении. Фотография пугала своей реалистичностью. Сразу было видно, что на этот кадр фотограф-криминалист перевел немало магниевого порошка и потратил изрядное количество времени. Крупным планом была запечатлена корзина, из которой неряшливо торчали жиденькие букетики хризантем. Часть из них прикрывала отрубленную голову. Заголовок сообщал: «ОЧЕРЕДНОЕ УБИЙСТВО В ПАРИЖЕ!» А ниже, более мелким шрифтом, сообщалось: «…Вчера, около шести вечера, на берегу Сены рабочий ткацкой фабрики Жозеф Люссак обнаружил страшную находку, — человеческую голову! А тремя часами позже недалеко от места страшной находки полиции во главе с комиссаром Лазаром удалось обнаружить и тело. При убитом находились документы на имя некоего Тимофея Степановича Барановского, эмигранта из России…»

Родионов отложил газету.

— Савелий, что с тобой? — встревоженно спросила Елизавета. — Ты знал этого человека?

— Да, — сдавленно ответил Савелий. — Я с ним должен был встретиться сегодня вечером.

— Господи, — совсем по-бабьи всплеснула она руками. — Какой кошмар!

Что же такое хотел поведать ему господин Барановский? Теперь уже не узнаешь!

— Мамай еще не приходил? — спросил Савелий, поднимаясь.

— Заходил, — растерянно ответила Елизавета, — он оставил тебе пакет.

— Вот как? Где он, чего же ты молчала? — нервно спросил Савелий.

— Я не думала, что это так важно, — удивилась Елизавета. — А потом, мы ведь собирались с тобой сегодня в Гранд-опера. Или ты забыл?

Губы молодой женщины сжались — Елизавета старалась не показать обиду.

Как же все женщины необыкновенно чувствительны!

Савелий подумал, что, чтобы растаял иней в их отношениях, пожалуй, одного поцелуя будет недостаточно. Савелий не раз убеждался, что характер у Лизы был неслабым: ей бы революции делать, в кружках бомбистов состоять…

Правда, порой Савелию казалось, что у Лизы есть какая-то своя, тайная жизнь. Она порой надолго исчезала, иногда к ней приходили какие-то люди. Она, правда, уверяла, что это модистки или приказчики модных магазинов. Подозрения Савелия, так и не успев окрепнуть, развеивались, как дым, после упоительных минут близости с Елизаветой…

Придется заглаживать свой грех по возвращении.

Вот так — планируешь жизнь, строишь грандиозные проекты, а потом какой-нибудь парижский рабочий найдет твою бесталанную головушку где-нибудь в кустах, в безлюдном месте на берегу реки. Разумеется, этот рабочий был там не один. Что ему делать в столь поздний час в таком неуютном месте? Наверняка он хотел уединиться с дамой. Можно предположить, каких страхов натерпелась женщина, когда она увидела в корзине чью-то посиневшую голову!

Савелий виновато улыбнулся:

— Лиза, пойми меня, сегодня я не могу… Так складываются обстоятельства. Давай сходим через неделю. Как раз в это время прибывает какой-то известный итальянский тенор. Я видел афишу…

— Ты много раз так говорил, а потом у тебя все время находились какие-то неотложные дела! — запротестовала Елизавета, обиженно отвернувшись.

Родионов внимательно прислушался к ее голосу. Фальши нет, похоже, что барышня обиделась всерьез.

— Поверь мне, дело серьезное.

Он взял Елизавету за плечи и повернул ее к себе. Девушка не противилась. Потянулась навстречу, будто виноградная лоза к теплу. В сущности, не так много и надо, чтобы добиться прощения любимой: склонил голову, с чувством повинился перед ней — и можно услышать, как зазвучит капель оттаявшего сердца.

Ладони Савелия остановились на ее талии, тонкой и гибкой. Но эта хрупкость была обманчива, — уж он-то знал, что это деревце своенравно, оно и ветками отхлестать может.

Они понимали друг друга с полуслова, потому что прожили вместе тысячу лет, потому что составляли единое целое, переплетясь кронами.

Есть еще один способ, чтобы получить прощение, пожалуй, он самый приятный. Савелий поднял девушку на руки и, не замечая ее слабого протеста, понес на диван. Ложе слегка скрипнуло, но тяжесть приняло благодарно. Купленный в антикварном магазине, старенький диван повидал на своем веку немало и, конечно же, не удивится тем изыскам, которые Савелий собирался предложить Елизавете, чтобы вымолить ее прощение.

— Господи, — слабо возмутилась Елизавета, — у меня же корсет! Ты бы хоть его расшнуровал. И прошу тебя, не торопись, я же не собираюсь никуда убегать.

Улыбнувшись, Савелий отвечал:

— Я очень на это надеюсь, — и, поцеловав Елизавету в шею, потянул за тонкий шнурок.

С некоторых пор Савелий стал понимать, почему самые страшные и знаменитые ураганы носят женские имена. Стихия начинает вполне благопристойно, с безобидного, как будто ничего не значащего ветерка, но очень скоро перерастает в неуправляемую бурю, способную с легкостью сокрушать на своем пути все преграды. И вряд ли отыщется сила, что могла бы противостоять ей.

Так и женщины. Это внешне они такие нерешительные, с тихими голосами и мягкими манерами, но стоит только раззадорить их, как в страсти они легко превосходят самого ненасытного любовника. Елизавета была из таковых. В этом Савелий Родионов убеждался неоднократно.

Успокоенная и расслабленная, почти бездыханная, Елизавета лежала на плече Савелия, уткнувшись лицом в его грудь. Родионов барышне не мешал, пускай себе понежится и отдышится немного. А то после такого и умереть немудрено.

Наконец барышня приподняла голову и невинно поинтересовалась:

— А ты меня не обманываешь?

— Ты о чем? — не понял Савелий.

— Ну-у, мне кажется, у тебя появилась другая девушка. Любовница! Ведь Париж — это такой город… А ты у нас молодой, да еще такой красивый. А мы с тобой даже не обвенчаны.

Конечно же чего-то подобного следовало ожидать. Каких бы передовых взглядов ни придерживалась барышня, но, в сущности, любая из них бредит свадебным венцом.

Эх, бабы, бабы! Только они дают почувствовать, что смерть ходит под руку с жизнью. Каких-то полтора часа назад он был удручен кончиной Барановского, а теперь вынужден развеять ее сомнения о его шашнях на стороне. Ну, ничего их не проймет!

— Тебе ответить серьезно? — слегка нахмурился Родионов.

— Как на духу! — Елизавета слегка приподнялась.

Взгляд у барышни настороженный, пытливый, как будто она ждет не откровение любимого, а наблюдает за научным опытом.

— Я не хотел этого говорить, — растягивая слова и все более мрачнея, заговорил Савелий, — но ты меня сама к этому вынуждаешь… У меня никого, кроме тебя, нет. И ты моя единственная!

Елизавета счастливо заулыбалась. Взмахнув крохотной ладошкой, она произнесла:

— Ненормальный! Ты меня так напугал. Я думала, что у тебя и в самом деле кто-нибудь есть! Если бы это случилось, то я не знаю, что бы с собой сделала…

— Ты способна на преступление? — улыбнулся Савелий.

— Я бы просто этого не пережила! — выдохнула она.

Савелий окинул комнату долгим взглядом. Милое гнездышко, ничего не скажешь, если бы не только что прошедший ураган, тогда вообще все было бы просто замечательно. А ураган, судя по тому, что произошло в комнате, поработал изрядно, оставив на полу и стульях разбросанную одежду. Странно, но свои брюки Савелий Родионов увидел на подоконнике. Оставалось только гадать, в какой именно момент он освободился от этого предмета своего гардероба.

Да и Елизавета весьма хороша: нижнее белье покрывало почти весь пол комнаты, и Савелию оставалось только удивляться, каким огромным количеством вещей укрыто ее стройное тельце. А ведь этого поначалу и не скажешь. Одежда была расшвыряна в таком причудливом беспорядке, как будто ее срывал какой-то насильник.

Только корсет, как самая дорогая и важная деталь женского туалета, любовно уложен на кресло. И эта единственная вещь, к которой барышня отнеслась с трезвым рассудком.

— Если я в чем-то перед тобой и виноват, то я, как видишь… извинился.

Елизавета откинулась на спину.

— Да уж, у тебя это получилось очень неплохо.

— К таким вещам я стараюсь подходить серьезно, — с улыбкой заметил Савелий.

— А если бы вдруг я завела себе любовника, что бы ты сказал на это? — неожиданно с вызовом спросила Елизавета.

Елизавета лежала неприкрытая и знала, чертовка, что необыкновенно хороша. От всей ее фигуры веяло какой-то детской простотой и одновременно распущенностью.

Савелий нахмурился. Вопрос ему не понравился. Да разве и может быть иначе? Какому же мужику понравится, когда твоя баба о полюбовниках вдруг заговорит.

— Хм… Раньше ты меня так не пытала.

Елизавета улыбнулась:

— Раньше и время было другое… Теперь мы в Париже, а ты знаешь, какими соблазнами полон этот город. Вчера я выбирала себе платье, так ты даже себе представить не можешь, с каким восхищением на меня посматривали мужчины. Так что же ты мне ответишь?

Теперь в ее взгляде светилось откровенное лукавство.

— Я бы, наверное, его убил, — спокойно ответил Савелий. — А может быть, вас обоих! Как знать…

— Ты такой ревнивый?

Елизавета лежала обнаженной, положив голову на крохотную ладошку. Ее поведение больше походило на хорошо продуманную провокацию.

Савелий поднял с пола рубашку. Отряхнул и медленно надел. Вот ведь как иногда бывает. В теле Елизаветы для него уже давно не было тайн, что немудрено… А тут такое наваждение нашло, что и себя не помнил, как будто каким-то любовным эликсиром опоили. А может быть, в действительности опоили, — Савелий внимательно посмотрел на Елизавету, — бабы ведь горазды на такие проказы!

— Нет! — жестко проговорил Савелий. — Это потому, что я брезгливый!

— Фи! Какой ты противный, — фыркнула Елизавета, прикрыв бедра. — Тогда почему же ты не хочешь обвенчаться со мной?

Ах, вот оно в чем дело! Оказывается, барышня захотела обыкновенного бабьего счастья. Что ж, так оно и складывается, и, надо признать, довольно часто. На душе у Савелия полегчало, как будто он разгадал какую-то невероятно трудную загадку. Значит, все-таки он был прав!

Савелий улыбнулся:

— Ты этого хочешь?

— Немного.

— А как же благословение твоего папеньки? Ты мне говорила, что он у тебя очень строгих нравов. Да и маменька тоже крута!

Лиза слегка нахмурилась.

— Я получила от них письмо… Они не будут против.

— Значит, признали? Что ж, я польщен. Хорошо… Как только приедем в Москву, обязательно обвенчаемся!

— Ты это серьезно? — восторженно воскликнула Елизавета.

— Неужели ты думаешь, что я похож на человека, который способен заманить бедную девушку в Париж и бросить ее там? Куда же вам после этого идти, мадам? К «бомбистам»? А может быть, на улицу красных фонарей? Женюсь! Непременно женюсь!

— Какой же ты все-таки противный! — загорелись счастьем глаза Лизы.

Пакет лежал на краю стола. Обыкновенный, из темно-желтой оберточной бумаги, такие выдают на почте — совершенно неприметный и безо всяких надписей на лицевой стороне.

Стараясь не показать охватившего его волнения, Савелий надорвал край конверта и вытряхнул из него несколько листков с текстом, напечатанным на машинке. Еще на стол выскользнуло несколько газетных вырезок. Подняв одну из них, Родионов всмотрелся в фотографии и едва не вскрикнул от удивления. Теперь он начинал кое-что понимать. Странно, что эта догадка не посетила его прежде. Аккуратно сложив бумаги, он вложил их обратно в конверт, немного подумав, решил взять его с собой, сунув его в карман сюртука.

Он был готов к предстоящему разговору.

— Мне надо ненадолго отлучиться.

— Когда ты вернешься? — спросила Елизавета.

Барышня уже поднялась и, встав перед зеркалом, принялась расчесывать длинные густые волосы. Савелий был зачарован этим зрелищем.

— Скоро, — ответил Савелий, очнувшись и не слыша собственного голоса.

— Ты мне не ответил, — улыбнулась Елизавета, повернувшись.

— У тебя в роду случайно колдуний не было? — спросил Савелий, невольно поежившись.

— А ты забыл, что каждая женщина немного ведьма, — с вызовом произнесла Елизавета, вновь повернувшись к зеркалу.

— Если я не вернусь часа через три, — как можно спокойнее сказал Савелий, — сообщи об этом Мамаю, он знает, что нужно делать.

И, не оглядываясь, шагнул за порог.

Часть IV Тайна марабу


Содержание:
 0  Король медвежатников : Евгений Сухов  1  Пролог : Евгений Сухов
 2  Глава 1 На приеме у императора : Евгений Сухов  3  Глава 2 Вы должны ограбить банк : Евгений Сухов
 4  продолжение 4  5  Глава 3 Куда делись камушки? : Евгений Сухов
 6  продолжение 6  7  Глава 4 Это фальшивка! : Евгений Сухов
 8  продолжение 8  9  Глава 5 Папа — святой человек : Евгений Сухов
 10  продолжение 10  11  Глава 6 Надеюсь, меня не подозревают? : Евгений Сухов
 12  продолжение 12  13  Глава 7 У вас под плащом пистолет? : Евгений Сухов
 14  продолжение 14  15  Глава 8 Георгий — значит победитель! : Евгений Сухов
 16  Глава 9 За ложь я разрубаю на куски! : Евгений Сухов  17  продолжение 17
 18  продолжение 18  19  Глава 10 Остыньте, мой друг, я не ваша! : Евгений Сухов
 20  продолжение 20  21  Глава 11 Подделка картин — прибыльный бизнес : Евгений Сухов
 22  Глава 12 На поле брани я не умру : Евгений Сухов  23  Глава 13 Пират Бахтияр : Евгений Сухов
 24  Глава 14 Заведение Ад : Евгений Сухов  25  Глава 15 Оставьте нас наедине! : Евгений Сухов
 26  продолжение 26  27  Глава 16 У вас ко мне дело, господин комиссар? : Евгений Сухов
 28  Глава 17 Дела государевы : Евгений Сухов  29  Глава 18 Выручайте, батенька! : Евгений Сухов
 30  продолжение 30  31  Глава 19 Старый пират : Евгений Сухов
 32  продолжение 32  33  Глава 20 Я с вами, генерал! : Евгений Сухов
 34  продолжение 34  35  вы читаете: Глава 21 Не пальните сдуру! : Евгений Сухов
 36  Глава 22 Секрет мистических знаков : Евгений Сухов  37  Глава 23 Я разгадал вас! : Евгений Сухов
 38  продолжение 38  39  Глава 24 Три столетия назад : Евгений Сухов
 40  продолжение 40  41  Глава 25 Кладбище булонского леса : Евгений Сухов
 42  продолжение 42  43  Глава 26 Покажите лицо, господин янычар! : Евгений Сухов
 44  продолжение 44  45  Эпилог : Евгений Сухов



 




Всех с Новым Годом! Смотрите шоу подготовленное для ВАС!

Благослави БОГ каждого посетителя этой библиотеки! Спасибо за то что вы есть!

sitemap