Приключения : Исторические приключения : Адский рай : Яков Свет

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22

вы читаете книгу




Адский рай

За день до рождения буллы «Совсем недавно», в среду 25 сентября 1493 года, белокаменный Кадис проводил в дальнее плавание флотилию адмирала моря-океана.

Семнадцать кораблей снялись с якоря и медленно, в длинной кильватерной колонне, через узкое горло внутренней гавани проследовали в открытое море. Впереди шел флагман заморской эскадры корабль «Мария-Галанте», и в сравнении с этим колоссом жалкой скорлупкой казалась старушка «Нинья», замыкавшая торжественную процессию.

Каждый корабль нес на кормовом флагштоке королевский штандарт Кастилии – вымпел с двумя башнями и двумя львами, и на всех мачтах развевались разноцветные флаги.

Между высокими носовыми и кормовыми надстройками, на длинных красных и желтых полотнищах красовались гербы знатных пассажиров флотилии. Сами пассажиры как изваяния застыли на палубах в гордых и величественных позах.

Сверкали на солнце ярко начищенные шлемы, легкий ветерок раздувал полы подбитых шелком плащей, и казалось, будто стаи пестрых фазанов слетелись на корабли колумбовой армады.

До выхода из гавани флотилию провожали десятка два венецианских гребных галер. Словно гигантские сороконожки ползли они вслед за легкокрылыми кораблями флотилии, распугивая ка-дисских чаек басом своих пушек.

Но вот осталась позади каменная стражница Кадиса, высокая башня Тавира, скрылся из вида подобный петушиной голове мыс, на котором угнездился этот древнейший город Испании, и флотилия взяла курс на юг, к Канарским островам.

13 октября флотилия прошла мимо острова Ферро, самого западного в Канарском архипелаге. Начался переход через море-океан, и Педро был крайне разочарован этим на редкость скучным плаванием.

Двадцать один день шли корабли до первой заморской земли, и за все это время не случилось ни одного сколько-нибудь примечательного происшествия. Стояла отличная погода, дули свежие попутные ветры, корабли вели себя примерно, и довольно частые ссоры между драчливыми пассажирами приводили лишь к ничтожным ранениям и синякам.

Лишь в канун дня святого Симона, 25 октября, черные тучи заволокли небо, и все громы небесные обрушились на море-океан. На верхушках мачт и на реях вспыхнули огоньки святого Эльма, обычные спутники сильной грозы. Восточный ветер скоро, однако, рассеял тучи, блуждающие голубые огоньки погасли, матросы сменили с десяток изорванных бурей парусов, и снова при безоблачном небе продолжалось это на диво спокойное плавание.

Третий раз пересекал Педро море-океан, и снова, как год назад, душу его радовала и глубокая синева морских вод, и россыпи звезд на черном бархате высокого неба, и игривые стайки летающих рыб.

В лунные ночи Педро часами стоял на корме, любуясь серебристыми парусами огромной флотилии. Корабли шли на запад, перемигиваясь кормовыми фонарями, и через каждые полчаса ночную тишину нарушали звонкие голоса юнг, песней отмечавших смену склянок.

Вот кончилась пятая склянка, и семнадцать юнг хором поют:


Пять минуло, шесть пришло.
Бог захочет, семь придет.
Ход быстрей, усердней счет…

А вот подошло время девятой склянки, и тихое море внимает чудесному призыву:


Лишь в склянке кончится песок
-И время вахты минет.
Мы подплывем, хоть путь далек,
Господь нас не покинет.

А как легко и отрадно становится на сердце в час заката, когда накануне ночного перехода все корабли приближались к « Мария -Галанте» и могучий хор – полторы тысячи голосов – провожал усталое солнце гимном «Славься Владычица наша»!..

В начале ноября флотилия подошла к неведомому острову, который адмирал окрестил Доминикой. А затем вдоль гирлянды гористых, утопающих в зелени маленьких островов адмирал повел корабли на северо-запад, к берегам Эспаньолы.

В исходе ноября флотилия отдала якорь в той бухте, где одиннадцать месяцев назад затонула «Санта-Мария».

Ласковые волны набегали на берег и, тихо шурша, откатывались в море, оставляя рубчатый след на золотистых песках. Дремали густые чащи, миром дышала райская земля Эспаньолы.

Три тысячи глаз обшаривали зеленые берега бухты. Да, спору нет, этот адмирал открыл богатый край, и, пожалуй, тут для всех найдется изрядная нажива. Не сам ли Христос сказал: «Ищите и обрящете, толцыте, и отверзется вам царствие небесное». А может быть, и не Христос, не все ли равно? Небесное царство далеко, да и пустят ли туда ангелы господни? А вот земное царство лежит рядом, саженях в пятидесяти от борта, и стоит только толкнуть посильнее – и раскроются его врата, а в этом царстве отыщется милое сердцу золото.

Только странно: почему-то пуст этот теплый берег и не встречают корабли тридцать девять молодцов, оставленных здесь после гибели «Санта-Марии». И не видно ни одного индейца, а прежде они всегда толпились у корабельной стоянки и на своих быстрых челнах без боязни подходили к самому борту «Ниньи».

Накануне в соседней бухте моряки нашли на берегу четыре мертвых тела, и у одного из покойников сохранились остатки густой бороды. Адмирал сразу же заподозрил недоброе: какая-то беда постигла колонистов, иначе как объяснить, что никто не предал это тело земле, и останки доброго христианина исклевали хищные птицы.

Солнце клонилось к закату, высадку пришлось отложить на утро. А в полночь к «Марии-Галанте» подошла лодка, и на борт поднялись посланцы местного вождя. Чем-то они были очень смущены и на вопросы адмирала отвечали весьма сбивчиво. Да, дети солнца живы, они только ушли в глубь страны. Нет, живы они не все. Кое-кто умер от болезни. Вот вы сами увидите, какая их постигла судьба…

И на следующее утро адмирал вызвал Педро.

– Возьми человек десять, – сказал он, – и отправляйся на розыски. Ты в прошлом году облазил все берега и знаешь все самые укромные местечки.

В утреннюю пору нет большего наслаждения, чем бродить по чуть еще сонному лесу. Густая листва скрадывает жгучий свет заморского солнца, глаз ласкает мягкая изумрудная полумгла. Извилистые тропки – кто знает, проложил их человек или зверь – огибают могучие, как соборные колонны, стволы, ныряют в оплетенные цепкими лианами заросли, теряются в непролазной чащобе и вновь прорезываются там, где в зеленой стене открываются едва заметные просветы. С толстых ветвей спускаются рыжие, серые, бурые и зеленые бороды – мхам раздолье в этом волшебном лесу, – и везде великое множество цветов, алых, багровых, синих, золотистых; от пронзительных запахов голова кружится как от крепкого вина.

Невнятно бормочут темные лесные ручейки, трещат и щебечут пестрокрылые птицы, крикливо голосят наглые попугаи.

И нет этому лесу ни конца, ни края, так что хоть и знакомы тебе все его тропы, а сердце нет-нет да и сожмется от страха: не дай бог заблудиться в этих зеленых дебрях!

Но, слава создателю, Педро хорошо запомнил дорогу к крепости, в которой поселились тридцать девять его товарищей по первому плаванию. Поляна, ручей, перелесок, а вот и тот самый холмик, где была заложена крепость.

Нет, ошибки быть не может. Не только Педро, но и трое из его спутников узнали это место. Но куда же делась крепость?

Лишь подойдя ближе к холму, Педро заметил обугленные бревна и стропила. Опаленные руины крепости сплошь заросли высокой и жесткой травой. В этой густой поросли удалось найти жалкие остатки утвари и одежды: обломки разбитых сундуков, куски арамбелей – грубых скатертей кастильской выделки, обгорелый рукав камзола, пряжки от поясов.

А неподалеку от крепости Педро нашел десяток едва присыпанных землей трупов. Ясно было, что здесь наспех похоронили людей кастильской крови и христианской веры.

К вечеру совершенно расстроенный Педро возвратился на корабль и доложил адмиралу о печальных результатах своих поисков. А назавтра от брата здешнего вождя адмирал узнал, каким образом погибли все тридцать девять колонистов.

Как только адмирал покинул бухту, среди поселенцев начались раздоры. И вскоре добрые христиане передрались между собой и рассеялись по всей округе. Каждый из них старался захватить побольше золота, и действовали они в одиночку, убивая мирных индейцев, врываясь в их жилища, отнимая у них все достояние.

Завистливые и жадные кастильцы люто ссорились из-за награбленной добычи, и в этих ссорах многие из них сложили свои буйные головы. А затем они жестоко обидели вождя соседней округи, гордого индейца Каонабо, и тот сжег крепость, которую, однако, накануне покинули все ее защитники. Оставшись без крова, они ушли в леса, в одиночку добывая себе пищу, и вскоре от голода, тоски и болезней, неведомых в Кастилии, погибли последние «сыновья Солнца».

Адмирал с сокрушением выслушал этот рассказ и, томимый дурными предчувствиями, вывел корабли из злосчастной бухты. Он отправился вдоль берегов Эспаньолы на восток в поисках удобного места, где можно было бы высадить на сушу беспокойную ораву переселенцев и основать столицу заморской Кастилии.

Нужное место нашлось милях в пятидесяти от того уголка Эспаньолы, где вечным сном покоились останки «Санта-Марии» и тридцати девяти жертв собственной алчности и неразумия.

Это была большая бухта (адмирал окрестил ее бухтой Благодати), и город решено было основать не на самом ее берегу, а в долине не широкой, но полноводной реки.

Очень красивой была эта просторная долина с удивительно свежей зеленью и плакучими деревьями непомерного роста. И ни адмирал, ни его спутники не подозревали, что краса эта гибельнее чумы и что в ядовитой зелени их подстерегают смертельные тропические хвори.

Город заложили по всем правилам: нарезали чистое поле на квадраты (каждому свой участок), а в самом центре поля наметили главную площадь и заложили на ней церковь, адмиральский дом и большой склад. Затем наспех связали из жердей сотни три хижин.

Адмирал сам таскал камни и корчевал лес, но обитатели новорожденного города (в честь королевы назван он был Изабеллой) не желали себя изнурять столь позорной для их звания работой. Не для этого они пересекли море-океан. Им нужен был готовый стол и готовый дом, они надеялись, что адмирал сразу же поведет их на штурм богатых городов Индии и Сипанго и разместит в роскошных дворцах тамошних баронов и маркизов.

На деле же оказалось, что живут на этом острове голые дикари-индейцы, у которых не было ни многолюдных городов, ни семиба-шенных замков.

Не нашлось в окрестностях Изабеллы и золота. Правда, доблестный кавалер Алонсо де Охеда, посланный адмиралом на разведку в глубь острова, утверждал, будто в пяти-шести днях пути от Изабеллы, в стране Сибао, золота сколько угодно и индейцы в тех местах побогаче, а главное, очень ласковы и радушны, так что ничего не стоит прибрать их к рукам и заставить их копать золото и кормить добрых христиан.

Педро готов был отдать десять лет жизни, лишь бы дон Алонсо де Охеда взял его с собой в этот поход. Охеда! Конечно, какие тут могут быть сомнения. Адмирала Педро любил больше всех на свете, но дон Алонсо кое в чем, пожалуй, не уступал даже самому адмиралу.

Эти озорные, порой чертовски наглые глаза, этот бархатный голос, в котором нет-нет да слышатся стальные нотки. Вот истинный рыцарь до мозга костей. И до чего же красив дон Алонсо! Невысокий, стройный, ловкий, белозубый. Улыбнется – словно горстью звонких дукатов одарит… А до чего смел! Три года назад, чтобы блеснуть своей удалью перед королевой, он на руках обошел -было это в дни пасхальных празднеств – вершину Хиральды по узкому, в ладонь шириной, карнизу. А Хиральда на три головы выше самых высоких колоколен Севильи. Под стенами Гранады он одолел в честных боях с дюжину самых могучих мавританских витязей. Тяжелый меч казался тростинкой в его руках, а на коне он творил чудеса. Ему связывали ноги, сажали в седло, и тем не менее он и со связанными ногами гнал своего скакуна через высокие изгороди, и при этом то нырял под конское брюхо, то плыл в воздухе, опираясь кончиками пальцев на седельную луку. С доном Алон-со на лихое дело рыцари шли как на приятную прогулку. С ним весело было и шалить на большой дороге, и драться с маврами, и грабить в ночную пору сонные андалузские городишки.

– Не горюй, Педро, – говорили люди, знающие дона Алонсо. -Это не первый и не последний его поход. Вот увидишь: он еще себя покажет на заморской земле и наш адмирал не оберется хлопот, когда дон Алонсо взыграет духом во всю свою мощь.

А добрые христиане подъедали последние крохи из кастильских запасов экспедиции и сидели в своих жалких хижинах, сложа руки. Впрочем, руки у них были заняты: день и ночь благородные рыцари расчесывали свои отощавшие тела – от москитов в Изабелле не было житья.

Ровно через четыреста лет удалось выяснить, что эта назойливая нечисть впрыскивает в кровь своих жертв возбудителей желтой лихорадки – страшной болезни, от которой люди умирают в невыносимых муках. Но в Колумбовы времена никто не знал, по какой причине одолевает человека этот недуг; вину за него возлагали на дьявола и – еще в большей мере – на адмирала, который коварно завлек честной народ в эту проклятую страну.

Свалился и сам адмирал. Педро не отходил от его ложа, поил больного всевозможными отварами и настойками, которые на маленьком таганке кипятил главный и единственный лекарь города Изабеллы дон Диего Альварес Чанка.

Однажды Чанка послал Педро в гавань – запасы всевозможных лекарств остались у доктора на корабле. Педро с радостью вырвался из постылого адмиральского табора – на всех судах у него были друзья и приятели. Правда, неделю назад, в самом начале февраля, двенадцать кораблей ушло в Кастилию, и гавань изрядно опустела, но и на пяти оставшихся судах – «Марии-Галан-те», «Нинье», «Гальеге», «Сан-Хуане» и «Кардере» – было с кем почесать язык. Педро взял на «Марии-Галанте» лекарства, побывал затем на «Нинье», где ему знаком был каждый гвоздь, и направился на «Гальегу». Два великих плавания многому научили Пед-ро. Корабельную службу он теперь знал не хуже любого боцмана и мигом замечал, где высучился трос или правильно ли закреплен фока-шкот. И на подходе к «Гальего» он приметил, что томбуй -поплавок, который указывает, где отдан якорь, – едва держится на своем поводке – буйрепе. Да и сам томбуй – маленький бочонок из-под вина – был не в порядке: затычку на верхнем донышке бочонка чьи-то неумелые руки воткнули очень неплотно. Вытаскивая ее, Педро обнаружил, что к этой деревянной пробке привязан тонкий шелковый шнур. Потянув за шнур, Педро выудил из бочонка сверток, обернутый провощенной тканью.

Волосы поднялись у юноши дыбом, когда он развернул густо исписанные листки.

Отвернув от «Гальеги», он направил шлюпку к берегу и стремглав помчался в Изабеллу.

Главный контролер Эспаньолы дон Берналь де Писа, тот самый дон Берналь, который едва не уловил в свои сети аптекаря Прадо, бесспорно, полагал, что нет на свете тайника более надежного, чем томбуй корабля «Гальега».

В этом томбуе он хранил планы заговора против адмирала. Дон Берналь и его сообщники решили овладеть в один прекрасный день кораблями и, прихватив последние остатки сухарей, вина и масла, сбежать в Кастилию.

Оборванным и брошенным на произвол судьбы колонистам заговор этот в случае его удачи сулил бы голодную смерть. И, чтобы обелить себя перед королевой, дон Берналь заготовил на адмирала донос. Он твердо надеялся, что перечень ложных вин адмирала перевесит в глазах ее высочества его истинное злодеяние.

Доктор Чанка готов был растерзать проклятого мальчишку, доставившего в адмиральское убежище свой неожиданный улов. Бумаги дона Берналя едва не отправили адмирала на тот свет. Поистине странный характер был у правителя земель моря-океана. Сорок три года прожил он на свете, и так и не научился с философским спокойствием относиться к черным изменам своих покровителей и своих подчиненных.

Но, придя в себя, адмирал за одну ночь расправился с заговорщиками. Друзья дона Берналя были взяты под стражу. С «Гальеги» все оружие перевезли на флагманский корабль. На «Гальеге» же схватили дона Берналя. К счастью для него, больной адмирал сам разоружал этот корабль. И адмирал вырвал главного контролера из рук своих разъяренных соратников как раз в тот момент, когда они приладили на грот-рее крепкую петлю.

Предателей посадили в трюм «Марии-Галанте». Им предстояло долгое путешествие в Кастилию – путешествие без тех удобств, на которые они рассчитывали, когда своими подписями скрепляли донос на адмирала. Кузнецы Изабеллы цепи для дона Берналя и его дружков выковали не за страх, а за совесть, не поскупившись на железо.

После быстрой расправы с заговорщиками смутьяны и забияки присмирели. И, чтобы привлечь к себе их беспокойные души, адмирал, оправившись от тяжелой болезни, предложил всем, кто еще способен держаться на ногах (а таких счастливцев было не много), отправиться с ним в поход. Страна Сибао, где недавно побывал дон Алонсо де Охеда, – вот куда желал адмирал повести на большую прогулку залежавшихся и застоявшихся любителей скорой наживы.

Почти месяц адмирал и несколько сот его спутников бродили по острову. В самом сердце его они нашли благодатную долину, с цветущими индейскими селениями и обширными кукурузными полями. Здесь адмирал заложил форт Святого Фомы и, оставив в нем полсотни воинов под командой арагонского рыцаря Педро Маргарита, вернулся в Изабеллу.

В Изабелле окончательно иссякли запасы кастильского провианта, и адмирал счел за благо отправить в Сибао все лишние рты. Он приказал дону Алонсо собрать человек четыреста и увести их в форт Святого Фомы.

Дону Алонсо адмирал строго-настрого запретил обижать по пути индейцев.

– Мы, – сказал он, – явились сюда, чтобы спасти их души и обратить этих детей природы в истинную веру. Поэтому не притесняйте и не разоряйте индейцев, а пропитание для наших людей добывайте мирным образом.

Дон Алонсо бросил на адмирала лукавый взгляд и весело расхохотался.

– Ну, разумеется, сеньор адмирал, я ведь добрый католик. Не знаю, сыты ли будут овцы, но волки, клянусь пресвятой девой, останутся целы.

Адмирал бойко говорил по-кастильски, но разве уловишь тонкости чужого языка. И, не уяснив себе, кто же, собственно, останется цел – овцы или волки, он с миром отпустил дона Алонсо.

Индейцы с распростертыми объятиями встречали голодную рать Алонсо де Охеды и на убой кормили всех христиан печеными клубнями и хлебом касави. На вкус этот хлеб не уступал булке из пшеничной муки тончайшего помола, но готовили его индейцы не из муки, а из толченых корней неведомого в Европе растения. Называли они это растение юккой.

Подкормив отощавших кавалеров индейским хлебом, дон Алонсо привел их в благодатные долины страны Сибао. Там, на одной из переправ, случилось одно, казалось бы, совсем ничтожное происшествие, которое, однако, привело к гибельным последствиям. Несколько индейцев похитили штаны и куртки у трех кастильцев, переправлявшихся через реку. Дон Алонсо поймал озорников, а затем ворвался в ближайшее селение и захватил в плен местного вождя и всю его родню.

Похитителям драных кастильских штанов дон Алонсо отрубил уши, а прочих пленников отослал в Изабеллу.

Адмирал (а дон Алонсо просил его всенародно казнить этих «злоумышленников») отпустил несчастных узников на свободу. На дона Алонсо и его братию он, однако, махнул рукой. Наступало лето, и в конце апреля 1494 года он, желая во что бы то ни стало добраться до азиатского материка, отправился на запад, к берегам Кубы. На Эспаньоле же он оставил в качестве своего наместника родного брата – Диего Колумба.

За пять месяцев трудного плавания, в котором, конечно, участвовал Педро, адмирал открыл южные берега Кубы и большой остров Ямайку. Это были благодатные земли, и омывало их теплое, ласковое море. На много миль тянулись утопающие в зелени берега Кубы, велик был остров Ямайка, и индейцы твердили, что где-то на западе лежат большие и богатые земли. Адмирал был убежден, что они говорят об Индии, но до этой Индии не дошел. Птице, если бы хватило у нее сил, пришлось бы пролететь десять тысяч миль, чтобы из лесов Ямайки попасть на берега Явы и Китая.


Это птице! Но ни один корабль не смог бы пройти из ан-тильских морей в Тихий океан через гористый Панамский перешеек. Прорваться в этот океан ему удалось бы только на крайнем юге южноамериканского материка, и кружной западный путь в Азию оказался бы почти вдвое длиннее прямой птичьей дороги. Но первые земли Южной Америки адмиралу суждено было открыть лишь четыре года спустя, а до Панамской перемычки он добрался только в 1502 году, все еще не подозревая, что перед ним не азиатские мысы и бухты, а берега Нового Света.

А пока адмирал искал Азию на Кубе, дела на Эспаньоле приняли очень скверный оборот. Осатаневшая от лютой жадности рыцарская орда сорвалась с цепи и вырвала узду из слабых рук Диего Колумба.

Педро Маргарит самовольно покинул форт Святого Фомы и сбежал в Кастилию. Его воины и соратники дона Алонсо рассеялись по всей стране Сибао.

Золото! Любой ценой дорваться до золота, ощутить его райскую тяжесть, нагрузиться им до отказа. Просеивать через сито и промывать на лотках речные пески. Исходя соленым потом, вылавливать в них мелкие грязно-желтые зерна, – как бы не так! Благородному рыцарю куда проще ворваться вот в то селение – к нему ведет отличная тропа, – пустить в соломенные кровли красного петуха, переколоть и перерезать беззащитных индейцев и с мертвых рук сорвать или срубить золотые браслеты и золотые кольца.

Старые касики – индейские вожди – знают, где легко добыть золото. Чуть сыроватые щепки дают тихое пламя. Не успеешь до-бормотать «Отче наш», и касик – его ноги поджаривают на костре -готов открыть тебе все свои тайны…

Впрочем, дон Алонсо лишь в редчайших случаях прибегал к пыткам. От одного его взгляда цепенели души старых касиков, его белозубая улыбка приводила их в содрогание. И в переметных сумках оруженосцев дона Алонсо звенело чистое золото, взятое без лишних трудов в лихих и быстрых набегах.

Полтора года назад адмирал писал: «…По природе своей индейцы таковы, что нет средств побороть их боязливость. Правда, после того, как они успокаивались и страх исчезал, они становились столь доверчивыми и с такой щедростью отдавали все им принадлежащее, что, кто этого не видел сам, вряд ли тому поверит. Если у них попросить какую-нибудь вещь, они никогда не откажутся ее отдать. Напротив, они сами предлагают ее, и притом с таким радушием, что кажется, будто они дарят свои сердца».

И надо было довести до отчаяния этих людей, охотно даривших сердца заморским гостям, чтобы они, изменив своему тихому нраву, взялись за оружие.

Вся страна Сибао – тысяч пять воинов могли выставить ее долины, зажатые горными цепями, – поднялась против бородатых «дьяволов». Тростниковые копья против мечей и аркебузов, камни против свинцовых пуль, голые дети мирной земли против до зубов вооруженных головорезов, одетых в стальные доспехи…

Однако страна Сибао занимала лишь ничтожную часть Эспа-ньолы, и, если бы весь остров двинулся на непрошеных гостей, им грозила бы бесславная гибель.

И адмирал, возвратившись в Изабеллу, повел свое войско на мятежников. Зарево занялось над опустошенными селениями Сибао, оно переметнулось через высокие горы, дымные хвосты пожарищ потянулись в соседние края…

А королева требовала золота, она приказывала адмиралу загнать всех индейцев в несуществующие золотые копи, она упрекала его в излишней мягкости.

Между тем из Кастилии прибывали новые искатели наживы, и теперь уже не полторы тысячи, а пять или шесть тысяч добрых христиан бродили по истерзанному острову. Индейцев травили, как диких зверей, их топили в реках, сжигали на кострах, душили на виселицах. На Эспаньолу изобретательные душегубы завезли сотни три псов и всю эту свору обучили охоте за краснокожими. Ни в горах, ни в лесах не могли индейцы укрыться от псов-людоедов, которые преследовали по пятам несчастных беглецов и, настигая свою добычу, разрывали ее на части.

Золота же на острове оказалось мало, и наиболее предприимчивые кавалеры нашли иные способы обогащения. Захватив самые лучшие угодья на Эспаньоле, они прикрепили уцелевших индейцев к земле, и бедные невольники стали в поте лица возделывать плантации «заморских дьяволов». Люди, которые так охотно дарили свои сердца адмиралу и его спутникам, гибли повсюду и везде либо от собачьих клыков, либо от свинцовых пуль, либо от непосильного труда.

А солнце по-прежнему сияло над благодатными землями Эспа-ньолы; как и раньше, весело щебетали птицы в ее дремучих лесах, но некогда райский остров стал сущим адом. До поры до времени королева держала адмирала в привратниках этого ада. Она заставляла его гасить индейские мятежи, добывать золото для ненасытной казны и проведывать пути к еще не открытым заморским землям…


Содержание:
 0  Алая линия : Яков Свет  1  От автора : Яков Свет
 2  Король не любит шутить : Яков Свет  3  На краю света : Яков Свет
 4  Азорская западня : Яков Свет  5  Нерадостные вести капитана Пашеко Перейры : Яков Свет
 6  В львином логове : Яков Свет  7  Совет в Торрес-Ведрас : Яков Свет
 8  Путь в Барселону : Яков Свет  9  Барселона против Лисабона : Яков Свет
 10  Рим – город разбойников : Яков Свет  11  Лев прячет когти : Яков Свет
 12  Святой отец папа : Яков Свет  13  – Вы, сеньор посол, вчера передали мне послание.. : Яков Свет
 14  Булла Среди прочих. Первый вариант : Яков Свет  15  Булла Среди прочих. Второй вариант : Яков Свет
 16  Дон Руи да Пина терпит поражение : Яков Свет  17  вы читаете: Адский рай : Яков Свет
 18  Безногое и безголовое посольство : Яков Свет  19  Тордесильясский раздел : Яков Свет
 20  Встреча в Волчьей бухте : Яков Свет  21  Ученый-романтик : Яков Свет
 22  Использовалась литература : Алая линия    



 




sitemap