Приключения : Исторические приключения : Глава третья ЗАНОЗА : Роберт Святополк-Мирский

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44

вы читаете книгу




Глава третья

ЗАНОЗА

Органный мастер сеньор Джованни Сальваторе, сразу же переименованный в Московии в Ивана Спасителя, и еще чуть позднее просто в Ивана Фрязина (а чем он лучше других, таких же фрязиных, которые давно здесь живут?) при помощи людей, предоставленных ему Великой княгиней в количестве даже большем, чем ему требовалось (уж чего-чего, а людей-то в этом краю ни на что не жалели), успешно справился со свой задачей, и к первому марта 1490 года одна из Кремлевских палат была переоборудована в небольшой органный зал. Он был предназначен для слушания органной музыки исключительно высокопоставленными представителями кремлевского двора и, прежде всего, разумеется, великокняжеской четой: одно кресло, всем своим видом напоминающее трон с высокой спинкой, украшенной двуглавыми византийскими орлами — для Великого князя, второе чуть поменьше, но изящнее и тоже с орлами — для Великой княгини, — стояли в самом центре, в том месте, где звук, взлетающий к высоким сводам и отражающийся от стен, производил наибольшее впечатление. Чуть поодаль на почтительном расстоянии стояли еще десять уже не похожих на трон обычных кресел для бояр и приближенных и еще дальше обыкновенные лавки для свиты. Здесь расположились ближайшие доверенные лица Великого князя и Великой княгини, в том числе Паола, которая впервые с разрешения государыни привела своего жениха. Глянув на него искоса лишь один раз, Софья оценила красоту и привлекательность этого стройного молодого человека с необыкновенно правильными и приятными, истинно мужскими чертами лица, и в душе не только перестала удивляться любви Паолы к нему, но даже ощутила некую странную неуместную и неведомую доселе зависть.

Великая княгиня Софья всю вторую половину февраля подготавливала своего супруга к первому восприятию никогда прежде не звучавшей в Москве, да и во всем княжестве, необыкновенной, хотя и не очень православной, но изумительно красивой музыки.

Софья, еще будучи примерной католичкой, почти приемной дочерью папы Римского, вскоре после конфирмации, не раз стоя на коленях, и молитвенно сложив руки, в огромном соборе Петра и Павла в Риме, с восторгом и замиранием сердца слушала удивительные, волшебные звуки.

И вот теперь, первого марта, в специально подготовленной кремлевской палате состоялась встреча московской знати с органной музыкой.

Великий князь Иван Васильевич не без тщеславного удовольствия уселся в предназначенное для него удобное мягкое кресло, потрогал подлокотники, обтянутые нежнейшим итальянским бархатом, удовлетворенно покивал головой сидящей рядом в таком же почти троне-кресле супруге, расположился в нем поудобнее и стал рассматривать высокие блестящие трубки, взлетающие под потолок.

Чуть поодаль расселись удобно в мягкие кресла, испытывая непривычное удовольствие после жестких русских лавок, самые именитые бояре — среди них Патрикеев, Тучков, Ощера, Маммон и, впервые попавший в столь именитую компанию, архимандрит Симоновского монастыря Зосима, по прозвищу Бородатый.

После смерти в прошлом году престарелого митрополита Геронтия, место церковного московского владыки оставалось свободным, и Зосима мягко и осторожно к нему подбирался.

Никто из присутствующих даже и представить себе не мог, что этот высокий иерарх православной церкви занимает отнюдь невысокое место всего лишь брата третьей заповеди среди служителей тайной веры, которую он исповедует.

Внешне Зосима строго придерживался православия, выглядел благочестивым и разумным, чем особо понравился Великому князю, который все более и более склонялся в пользу Зосимы при беседах о предстоящем назначении главы церкви. Зосима и займет этот пост, но спустя еще полгода, а в этот вечер он впервые удостоился чести быть в столь высоком кругу и, возможно, с этого дня началось его восхождение к высшему сану…

Сеньор Джованни Сальваторе, еще не научившийся ни слову по-русски, предстал перед обличием великокняжеской четы, низко до земли поклонился так, что его длинные седые волосы коснулись пола, пятясь задом по европейскому обычаю, подошел к стульчику у клавиатуры, выждал необходимую паузу и начал играть.

Выступление продолжалось около часа.

Великая княгиня была в восторге, вздыхала и незаметно пожимала руку сидящему рядом супругу.

Иван Васильевич слушал музыку так же внимательно, как выслушивал доклады Патрикеева об очередном заговоре в Новгороде и, не желая показаться в глазах любимой супруги грубым или неотесанным, кивал головой, когда видел в ее глазах умиление, отвечал на ее пожатия, когда она пожимала ему руку, но на самом деле органная музыка не произвела на него столь большого впечатления, какого он ожидал, выслушивая в течение двух недель восторженные речи Софьи.

Тем не менее, по окончанию выступления он соизволил милостиво улыбнуться «арганному игрецу» Ивану Фрязину и указал на него глазами Патрикееву, мол, дай ему что-нибудь, что не говори, он для нас недурно постарался…


… Софья подумала обо всем заранее и еще за неделю до первого назначила на третье марта весенний выезд за город — на речку Яузу, постаравшись уговорить супруга и большую часть двора присоединиться к этому выезду.

Однако Иван Васильевич не поехал, но большинство двора составило Софье компанию и, таким образом, третьего марта, когда было назначено выступление мессира Джованни перед наследным Великим князем Иваном Ивановичем, его супругой Еленой Волошанкой и всей их свитой, ни Софьи и никого из ее приближенных в Кремле не было.

В отличие от Ивана Васильевича, его тридцатидвухлетний сын Иван Иванович явился, не ожидая никаких особых потрясений, поскольку ничего не слышал об органной музыке, кроме того, что она существует, и что ее играют в католических божницах. В руках наследника была книга в тесненном кожаном переплете с большой матерчатой закладкой, вышитой руками его супруги. Их семилетний сын Дмитрий под присмотром нянек тоже был приведен для прослушивания неслыханной доселе музыки. Пришли, разумеется, и все приближенные — друзья по диспутам и спорам о сути и смысле бытия — братья-дьяки Курицыны, настоятели Алексей и Дионисий и конечно Марья Любич с Нежданом Кураевым, отношения между которыми становились близкими настолько, что это уже было заметно всем, кто понимал в этом толк, по взглядам, нечаянным прикосновениям и неоправданно долгим негромким беседами.

Иван Иванович уселся в кресло-трон, улыбнулся своей супруге и, открыв книгу на заложенной странице, принялся читать в ожидании начала действа.

За его спиной сел доктор Леон, и незаметно оглянувшись по сторонам, успокоился, не видя никакой опасности.

Еще задолго до третьего марта, братья и сестры тайной веры, узнав о предстоящем выступлении сеньора Джованни, провели свое беглое расследование, которое подтвердило, что сеньор Сальваторе действительно является известным в Италии органным мастером, а также исполнителем и родился под знаком скорпиона, так что никакой угрозы от его приглашения не исходит.

Сеньор Джованни Сальваторе, как и в прошлый раз, вышел, держась еще дальше от кресла-трона и, низко поклонившись, начал играть.

При первых же звуках музыки Иван Иванович закрыл книгу и начал вслушиваться в странные неслыханные доселе звуки. Он поудобнее устроился в кресле и, положив руки на мягкую бархатную обивку, ощутил вдруг легкий укол чуть ниже локтя. Подняв руку, он увидел, что маленькая заноза, застрявшая должно быть между обивкой и деревянным поручнем уколола его. Продолжая прислушиваться к чарующим и странным звукам музыки, Иван Иванович выдернул эту занозу, уронил на пол и углубился в ощущения, которые охватили его.

В отличие от отца, органная музыка произвела на него совершенно неожиданное впечатление. Неизвестно почему он почувствовал вдруг, как душа, будто отделившись от тела, начинает сливаться с этой музыкой, постепенно разрастаясь, охватывая сначала пространство между ним, женой и сыном, затем все шире, включая всех сидящих, а потом будто вырывается за пределы кремлевского терема, расширяясь, охватывает всю Москву, все княжество, всю Европу, весь мир и, наконец, мчится куда-то в бесконечность с ужасающим восхищением понимая, что этот путь ведет к самому Господу…

Иван Иванович внезапно вспомнил свое раннее детство, а потом увидел себя тринадцатилетним, уже на коне и в доспехах, — он участвовал тогда в Шелонской битве, но не в самом бою, а лишь наблюдая, и вспомнился вдруг ему один смелый воевода, который вызвал у него восхищение, но потом что-то не сложилось у этого воеводы и ему отрубили руку… А затем перед ним возникла Угра и орды Ахмата на другом берегу, он вспомнил приказ отца вернуться и свой дерзкий отказ… Потом — Елена, горячая волошская принцесса, страстная возлюбленная, добрая жена, хорошая мать, и сынок Дмитрий… И почему-то книги, которые всегда странно манили его… И еще он подумал — как забавно, кажется, у него всегда в руке была книга, но он ни разу не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь держал в этой руке оружие…

Место, куда вонзилась заноза, сперва заныло немного, как от укуса осы, но вскоре перестало болеть, и какое-то странное чувство опьянения и невыразимой печали охватило вдруг Ивана Ивановича, и все пронеслось так быстро, что он даже не успел заметить, как музыка кончилась, игрец Фрязин откланялся и ушел, Елена прикоснулась к его руке, спросила: «Что с тобой? Пойдем?» и только тогда он, как бы очнулся, с трудом возвратился в этот час и в эту комнату, будто пробудившись от странного сна, и тогда он еще не знал, что жить ему осталось всего четыре дня.

… Резкое обострение камчюга началось у Ивана Ивановича уже на следующий день.

Болезненно увеличенные суставы пальцев ног вдруг начали распухать и причинять все большую боль.

Доктор Леон, увидев обострение болезни, принял все меры, известные ему и медицине того времени, которые только были возможны.

Конечно, в первую очередь Леон Майстершпитц подумал о том, ради чего он был сюда приглашен.

Когда полгода назад в его венецианский дом явился некий человек в черном и предложил ему отправиться в неведомую далекую страну, вполне успешно практикующий в Венеции врач отказался, однако человек в черном, говоря о гонораре, назвал число, которое в быстром и живом уме доктора Майстершпитца, умеющем производить мгновенные математические операции, предстало как превышающее по крайней мере в три раза самые фантастические доходы, которые он мог бы получить в течение ближайших десяти лет своей венецианской жизни. И тогда доктор Леон призадумался. Человек в черном был очень терпелив и, скромно опустив взор, ждал. Доктор Майстершпитц поинтересовался авансом, и человек в черном молча кивнул своему слуге, который внес в комнату тяжелый сундучок и услужливо открыл его перед доктором Леоном. У венецианского врача была жена и семеро детей, и он прекрасно представлял себе вес и ценность чистого золота. Содержимого сундучка хватало на то, чтобы его жена не знала забот, а дети получили хорошее образование. Неизвестно как может сложиться карьера в Венеции, — вот умрет завтра какой-нибудь богатый больной и все скажут, что никудышный, дескать, лекарь этот доктор Майстершпитц — и все, — никто больше не пойдет к нему — что тогда делать?!!

Одним словом, доктор согласился.

И не только на это.

Он подписал тайный контракт, в котором обещал расплатиться своей собственной жизнью в том случае, если далекий знатный пациент умрет не от камчюга, а от яда. Забавно было то, что когда доктор уже прибыл в эту загадочную и далекую Московию и предстал перед Великим князем Иваном Васильевичем, сына которого он и должен был лечить от этого самого камчюга, Иван Васильевич поставил ему такое же грозное условие, как и человек в черном полгода назад в столь далекой сейчас Венеции. Доктор Леон, зная, что ему и так уже нечего терять, только улыбнулся и заявил Великому князю, что если ему не удастся излечить наследника престола, он готов сложить свою голову. Великий князь Иван Васильевич удовлетворенно хмыкнул и принял доктора Леона на должность кремлевского медика с жалованием восемь рублей в месяц. Доктор Леон в душе лишь улыбнулся, низко кланяясь своему новому государю, поскольку жалование, которое он должен был получать от человека в черном, оказавшегося тут же в Москве, превышало обещанное Великим князем ровно в два раза.

Камчюг не был опасной смертельной болезнью, и доктор Леон искренне полагал, что быстро излечит своего пациента от этого недуга. Что же касается возможности отравления — она казалось совершенно невероятной: к наследнику никто не мог даже приблизиться, всю его еду и питье тщательно проверяли, равно как все книги и предметы, которые брал в свои руки Иван Иванович, дабы не содержали они ни малейший следов какого-либо вещества опасного для здоровья.

И поэтому сейчас, четвертого марта, когда вдруг суставы Ивана Ивановича покраснели и начали болезненно расти на глазах, доктор Леон принял самые современные и действенные меры, — он начал прикладывать к воспаленным суставам стеклянные банки, специально привезенные им с этой целью из Венеции, наполняя их горячей водой, но, к огромному изумлению доктора, это не только не помогло, но и стало ухудшать состояние больного.

Пятого и шестого марта доктор Леон, ни на шаг не отходя от пациента, отчаянно боролся за его жизнь, с ужасом видя катастрофическое ухудшение его состояния.

Седьмого марта 1490 года тридцатидвухлетний Иван Иванович в присутствии своей супруги, которая до последней минуты держала его за руку, скончался, испытывая мучительные боли и произнеся перед смертью щемящие и странные слова:

— И это уже все?

Через минуту он захрипел и утих.

Доктор Леон не верил своим глазам.

Как только все вышли, он собственноручно раздел покойника и внимательнейшим образом осмотрел все его тело.

Кроме страшных и кровоточащих ран, в столь короткое время образовавшихся на ногах, приведших к смертельной горячке и быстрому угасанию, он не мог обнаружить на теле ничего, что подсказало бы подлинную причину смерти, потому что он прекрасно понимал — это не камчюг, а с другой стороны, он был совершенно уверен в том, что никакой яд не мог попасть в тело его пациента ни через пищу, ни через какой-либо предмет, к которому он прикасался.

И вдруг он заметил на руке покойного чуть ниже локтя точку и синь вокруг, которая при жизни могла быть краснотой.

И в эту минуту в комнату вошли великокняжеские слуги, молча взяли доктора Леона под руки и повели куда-то, а он, не сопротивляясь и даже не понимая, что происходит, все время думал только о том, что это за точка и возможно ли, что яд все же проник в тело его пациента вопреки всем принятым мерам.

И в тот момент, когда доктора Леона бросили в грязный сырой, наполненный крысами подвал, где-то в кремлевских застенках, он вдруг вспомнил неслыханной красоты органную музыку и наследника, который сидел прямо перед ним в удобном кресле-троне, опираясь руками на его подлокотники. Он вспомнил, как тот вздрогнул, будто укололся занозой, а потом все гладил руку в том самом месте…

Доктор Леон закричал страшным голосом, бросился к двери, стал колотить в нее, звать охрану, умолять, чтобы хоть кто-нибудь пришел к нему и выслушал сообщение государственной важности, но никто не стал ничего слушать, его лишь избили до полусмерти, и он остался лежать на полу, отбиваясь слабеющими руками от наседающих крыс. Учитывая, что он не православный, ему даже не позволили повидаться со священником, через которого он хотел передать, то о чем догадался…

На сороковой день после смерти наследника престола Ивана Ивановича Молодого, доктора Леона бесцеремонно схватили под руки, набросили на голову грязный вонючий мешок, повезли куда-то и, за Московой-рекой на Болвановке, просто и деловито отрубили голову при малом стечении народа, ибо всего лишь несколько бездельников, пьяниц и мастеровых, пришли поглядеть на казнь какого-то доктора Жидовина, который пообещал вылечить, да не уберег жизни нашего дорогого наследника московского престола…

Упокой Господь его душу…

И да покоится он с миром…


Содержание:
 0  Порубежная война Порубежная война : Роберт Святополк-Мирский  1  ПРОЛОГ ПОДСНЕЖНИКИ КНЯЖНЫ ОЛЕНЫ : Роберт Святополк-Мирский
 2  Часть первая РАСПРЯ : Роберт Святополк-Мирский  3  Глава вторая ХРОНИКИ ОТЦА МЕФОДИЯ (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 4  Глава третья ЦВЕТОК НА ВЕТРУ ИЛИ СМЕРТЬ ВЕЛИКОГО МАСТЕРА (1486) : Роберт Святополк-Мирский  5  Глава четвертая ВОСКРЕСНЫЙ ОБЕД В МЕДВЕДЕВКЕ (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 6  Глава пятая ПЕЛЕНА ЕЛЕНЫ ВОЛОШАНКИ (1486) : Роберт Святополк-Мирский  7  Глава шестая СУДЬБА ВЛАСА БОЛЬШИХИНА (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 8  Глава седьмая НЕВЕСТА КНЯЗЯ МОСАЛЬСКОГО (1486) : Роберт Святополк-Мирский  9  Глава восьмая ДРУЖЕСКИЕ УСЛУГИ (1487) : Роберт Святополк-Мирский
 10  j10.html  11  Глава десятая КРЕМЛЕВСКАЯ СТЕНА (1488–1489) : Роберт Святополк-Мирский
 12  Глава первая ДВОРЯНИН АРИСТОТЕЛЕВ : Роберт Святополк-Мирский  13  Глава вторая ХРОНИКИ ОТЦА МЕФОДИЯ (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 14  Глава третья ЦВЕТОК НА ВЕТРУ ИЛИ СМЕРТЬ ВЕЛИКОГО МАСТЕРА (1486) : Роберт Святополк-Мирский  15  Глава четвертая ВОСКРЕСНЫЙ ОБЕД В МЕДВЕДЕВКЕ (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 16  Глава пятая ПЕЛЕНА ЕЛЕНЫ ВОЛОШАНКИ (1486) : Роберт Святополк-Мирский  17  Глава шестая СУДЬБА ВЛАСА БОЛЬШИХИНА (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 18  Глава седьмая НЕВЕСТА КНЯЗЯ МОСАЛЬСКОГО (1486) : Роберт Святополк-Мирский  19  Глава восьмая ДРУЖЕСКИЕ УСЛУГИ (1487) : Роберт Святополк-Мирский
 20  j20.html  21  Глава десятая КРЕМЛЕВСКАЯ СТЕНА (1488–1489) : Роберт Святополк-Мирский
 22  Часть вторая ВОЙНА : Роберт Святополк-Мирский  23  Глава вторая АРГАННЫЙ ИГРЕЦ : Роберт Святополк-Мирский
 24  вы читаете: Глава третья ЗАНОЗА : Роберт Святополк-Мирский  25  Глава четвертая РАССЛЕДОВАНИЕ (1490–1491) : Роберт Святополк-Мирский
 26  Глава пятая БРАТСКАЯ ЛЮБОВЬ (1491 г.) : Роберт Святополк-Мирский  27  Глава шестая ВОЙНА (1492 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 28  Глава седьмая ИНТРИГА (1492 г.) : Роберт Святополк-Мирский  29  Глава восьмая ЗАГОВОР (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 30  Глава девятая ДРУЗЬЯ И НЕДРУГИ (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский  31  Глава десятая БЛАГОДАРНОСТЬ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 32  Глава первая ГОРОСКОП ДЛЯ НАСЛЕДНИКА ПРЕСТОЛА : Роберт Святополк-Мирский  33  Глава вторая АРГАННЫЙ ИГРЕЦ : Роберт Святополк-Мирский
 34  Глава третья ЗАНОЗА : Роберт Святополк-Мирский  35  Глава четвертая РАССЛЕДОВАНИЕ (1490–1491) : Роберт Святополк-Мирский
 36  Глава пятая БРАТСКАЯ ЛЮБОВЬ (1491 г.) : Роберт Святополк-Мирский  37  Глава шестая ВОЙНА (1492 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 38  Глава седьмая ИНТРИГА (1492 г.) : Роберт Святополк-Мирский  39  Глава восьмая ЗАГОВОР (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 40  Глава девятая ДРУЗЬЯ И НЕДРУГИ (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский  41  Глава десятая БЛАГОДАРНОСТЬ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 42  ЭПИЛОГ ДВОРЯНИН ВЕЛИКОЙ КНЯГИНИ : Роберт Святополк-Мирский  43  Приложение : Роберт Святополк-Мирский
 44  Использовалась литература : Порубежная война Порубежная война    



 




sitemap