Приключения : Исторические приключения : Глава пятая БРАТСКАЯ ЛЮБОВЬ (1491 г.) : Роберт Святополк-Мирский

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44

вы читаете книгу




Глава пятая

БРАТСКАЯ ЛЮБОВЬ (1491 г.)

ТЕТРАДЬ ОТЦА МЕФОДИЯ

Сегодня исполняется десять лет с тех пор как я начал эти записки.

Сначала я представлял их как некую черновую тетрадь, куда буду вносить только конкретные события, происшедшие в том или ином году с тем, чтобы те из них, которые позже окажутся важными, переносить в основную «белую» рукопись истории этого места и этой земли, куда Господь меня привел, а я посему счел долгом своим рассказать потомкам о том, что здесь свершалось.

Но в этой черновой тетради мне все чаще и чаще хотелось не только сообщать, что в такое-то число такого-то месяца от сотворения мира. родился некий раб божий, но и хотелось поделиться своими мыслями, впечатлениями и чувствами, которые меня в это время охватывали.

Наверно, это признак приближения зрелого возраста, потому что раньше у меня не было желания, присущего людям старшим, рассказывать о прошлом, подробно описывая его детали. А сейчас вот и я стал таким же — да и что удивляться — когда двенадцать лет назад я впервые ступил на эту землю, мне было двадцать четыре года, а сейчас уже тридцать шесть, и возраст этот представляется вполне зрелым.

За эти годы на моих глазах произошло много замечательных событий, некоторые из которых возможно даже войдут в часть той Большой Летописи, которую пишут братья мои — мудрые и образованные служители Божьи в разных храмах и монастырях. Тешу себя мыслью, что, возможно, когда-нибудь и мои скромные записки вольются в общий поток знания о прошлом.

Я, однако, вижу своей скромной задачей описание жизни и быта самых обыкновенных людей, которые редко попадают в исторические хроники, поскольку там основное место занимает описание жизни и деяний королей, великих князей и доблестных воинов, которые делами и подвигами своими изменяют наш мир.

А у нас тут происходят самые обычные житейские события.

Казалось бы, ничего особенного, но, тем не менее, жизнь меняется на глазах.

Когда я впервые появился на этой земле, где горели дома и где молодой владелец этой земли, тогда еще двадцатилетний юноша, мужественно отстаивал свои права, мне и в голову не могло прийти, все что случится потом. Я так хорошо помню его юное лицо… А вот сейчас он только что отстоял обедню — тридцатидвухлетний мужчина со своей двадцатидевятилетней супругой и четырьмя детьми, а пятого кормилица держала на руках… Девятилетний Иван, семилетняя Анастасия, четырехлетний Олег, совсем маленькая — три годика — Анна и младенец Василий… Господь дает любящим супругам детей, и это великий дар Божий, а ведь, если подумать, разве вырастить и воспитать этих детей, сделать их истинными христианами, добрыми людьми — это не меньший подвиг, чем подвиги королей, великих князей и героев, в результате которых не рождаются, но гибнут сотни и тысячи порой ни в чем не повинных людей…

Как-то игумен Волоцкий Иосиф рассказывал мне, что был свидетелем клятвы юного Медведева в том, что он приложит все свои силы, чтобы на земле его царило благоденствие и процветание, а не смерть и пожарища…

Ну что ж, он, похоже, достойно выполняет свою клятву.

Только за последние восемь лет я отметил в своей церковной книге более дюжтны венчаний, и десятки новорожденных увидели божий свет.

Разрослась не только сама Медведевка, но и новое сельцо Манино и хотя я, как слуга Божий, не одобряю употребления того продукта, который столь успешно производит и продает купец Онуфрий Манин, я не могу не отметить его набожность и христианскую доброту — мало того, что, как мне известно, именно он оплачивает из своих доходов все подати Медведева, так он еще делает очень много для всех жителей как самой Медведевки, так и Манинских, не говоря уже о том, какие щедрые подношения и пожертвования он каждый раз передает храму, где я смиренно служу Господу в качестве настоятеля, благодаря чему храм этот украсился премного, новыми колоколами обогатился, и теперь со разных мест съезжаются к нам жители на молебны. Даже из Картымазовки, где есть свой храм, некоторые предпочитают наш, да и сам Картымазов и вся его семья — у него теперь уже двое внуков — тоже приезжают к нам помолиться, особенно когда старые друзья: Медведев, Картымазов и Бартенев время от времени собираются вместе, чтобы вспомнить былое, в котором их многое связывало, да и о будущем подумать.

Зайцевы, тоже вот, хоть и живут далеко, стали их друзьями, и уж особо хочется отметить еще недавно новообращенную нашу татарочку Чулпан, в крещении Дарью, которая как ни одна женщина в округе смиренно приходит в храм, не пропуская ни одного богослужения и так горячо молится, и во всем мне исповедуется… Однако только я, да Господь Бог знаем то, о чем она просит, и я вместе с ней молю Господа об исполнении ее молитв.

Расписался я сегодня, как никогда, видно потому что пробежал мысленным взором десять лет, которые пролетели незаметно…

Однако пора идти — ждут уже меня прихожане со своими радостями, горестями да молитвами.

Сниспошли, Господь, и далее мир и благоденствие на нашу землю, молим тебя покорно.

Аминь.

… В середине июня Медведева и Картымазова срочно вызвали в Москву.

Они прибыли в Кремль, где их встретил слегка постаревший и потерявший глаз в какой-то стычке Ларя Орехов и тут же отвел к Патрикееву.

Патрикеев еще больше постарел за это время, отяжелел, еле передвигался, одышка мучила его, но Медведева и Картымазова он встретил на редкость приветливо, многозначительно сказав:

— Государь очень доволен вами, по-прежнему помнит и ценит вас, и пригласил сегодня для дачи особых поручений. Первым он ждет тебя, Василий.

Едва передвигая ноги, он медленно вышел, и Медведев вынужден был идти рядом с ним так же медленно. До палат Великого князя было каких-то двадцать шагов по белокаменному кремлевскому переходу. Несколько бояр жались к стенам, пропуская толстого Патрикеева, и вдруг откуда-то из-за поворота прозвучали женские голоса: один строгий и повелительный, другой — юный и беспечный, и тогда бояре еще больше вжались в стену, Патрикеев немедленно остановился и многозначительно оттолкнул Медведева к стене напротив и только тогда Медведев понял, кому так почтительно все уступают дорогу.

Великая княгиня Софья Фоминична в сопровождении своей дочери Олены двигалась навстречу. Все низко поклонились, и Медведев лишь краем глаза успел оценить, как изменилась и похорошела пятнадцатилетняя княжна Олена.

Она сразу узнала его.

— Ой, — сказала она, — и приложила руку ко рту.

— Что случилось? — строго спросила Софья.

И в этот момент они поравнялись с Василием.

— Я узнала тебя сразу, Василий Медведев, я тебя хорошо помню, — сказала Олена.

— Я счастлив, княжна, — лишь едва подняв на нее глаза и тотчас опустив их, почтительно ответил Медведев.

— Это хорошо, Олена, мы всегда должны помнить и ценить преданных слуг, — холодным тоном сказала Софья и слегка подтолкнула Олену вперед.

— Именно так я и хотела сказать, матушка!

Быть может, это только показалось, быть может, это была лишь случайность, но Медведев был уверен, что в тот миг, короткий и неуловимый, когда Великая княжна Олена проходила мимо, она легким, никому не заметным движением руки на долю секунды коснулась его плеча.

… Великий князь принял Медведева так, будто они расстались только вчера.

— Вот что, Василий, — сказал он, — у меня, наконец, освободились руки, и я хочу раз и навсегда покончить с этими порубежными войнами да беспорядками, которые творятся в Верховских княжествах. Мне надоело выслушивать постоянные жалобы всех этих Воротынских, Белевских, Мезецких друг на друга, мне надоело выслушивать жалобы короля Казимира на то, что наши слуги чего-то там им творят — пора с этим покончить! Но я не хочу объявлять официальной войны, да и кому, за что? Мы посмотрим, как нам лучше поступить, а для этого следует досконально знать, что у них там и как… Одним словом, Медведев, вот тебе мой наказ: до весны будущего года я хочу иметь полные и достоверные сведения о том, какие укрепленные крепости есть нынче во всех городах и господских дворах Верховских княжеств, сколько у кого пушек и пищалей, где они находятся и, наконец, самое главное — сколько у кого в подчинении людей, как вооружены, опытны ли и на чью сторону смотрят. Но на этот раз я не хочу, чтобы ты ездил туда сам, Медведев, там тебя слишком хорошо знают после истории с Воротынским, да и дворяне соседние, если поедут, могут вызвать ненужные разговоры. Ты меня понял?

— Да, государь, — поклонился Медведев, — у меня есть люди, которых никто не знает, и я пошлю их туда.

— Они надежны?

— Как я сам, государь.

— И… много у тебя таких людей?

— Есть несколько, государь, — уклончиво ответил Медведев.

И Иван Васильевич понял, что это уже не тот двадцатилетний юноша, который предстал перед ним впервые еще в тех старых кремлевских палатах.

— Ты все еще не расстаешься с дедовским мечом? — с едва уловимой насмешкой спросил Иван Васильевич.

— Он еще ни разу не подвел меня, государь, и благодаря ему, я всегда с честью выполнял свой долг перед тобой.

— Ну что ж, Василий, ты раньше, бывало, справлялся с моими поручениями хорошо, даст Бог, и на этот раз справишься.

— Все будет исполнено в точности, государь, — низко поклонился Медведев, сказав это таким же ровным и уверенным тоном, как говорил много лет назад.

— Ну что ж, ступай. Поезжай сразу домой, да начинай исполнять. Картымазова можешь не дожидаться, я ему другое поручение дам. Он задержится здесь немного.

— Слушаюсь, государь, я отправлюсь немедля.

Медведев вышел, и успел обняться с ожидавшим приема Картымазовым.

— Я отправляюсь домой, Федор Лукич, а тебя здесь задержат по какому-то делу. Вернешься — заезжай в гости, будем ждать с нетерпением.

— Конечно, — улыбнулся Картымазов и, хлопнув по плечу Василия, пошел в сопровождении Патрикеева к Великому князю.

Он низко склонил перед государем свою лысую, седую с боков голову и выпрямился, спокойно ожидая.

— Помнится, когда мои братья взбунтовались, ты помог мне помириться с ними, и я обещал, что за это одарю тебя землею вдвое. Я выполнил свое обещание?

— Да, государь, благодарю, — поклонился Картымазов.

— Мне кажется мои братья, особенно Андрей, прислушивались к твоему мнению?

— Я всего лишь обыкновенный, незнатный дворянин, и если они прислушивались то не к моему личному мнению, а к мнению всего простого дворянства, которое я пытался им высказать.

— Тебе это великолепно удалось, и теперь мне снова нужна твоя помощь. Видишь ли, недавно до нас дошли слухи, что сыновья хана Ахмата собирают войско на нашего друга и союзника Менгли Гирея, и я попросил Бориса и Андрея, чтобы они выделили своих воевод на помощь нашему другу. Борис сразу же послушался меня, а вот Андрей… Андрей… не сделал того, что я просил. Я хотел бы поговорить с братцем по-семейному, полюбовно, понять его, — и вот я пригласил его в Москву. Он здесь. Он приехал со своими людьми и, мне кажется, боится меня. Я тут давеча на обед его приглашал на завтра, а внятного ответа не получил. И вот я послал за тобой. Мой дворецкий князь Петр Шестунов проводит тебя и укажет дом, я думаю, что если ты, именно ты, скажешь ему, что он может не опасаться своего старшего брата, тебе он поверит.

— А он, действительно, может не опасаться, государь? — спросил Картымазов, смело глядя в глаза Великому князю.

— Я и тебя приглашаю на этот обед. Все будет на твоих глазах. Отправляйся, старый воин, он послушает тебя. Приезжайте завтра…

… На следующий день князь Андрей Большой в сопровождении своих бояр, окружавших его плотной стеной, прибыл в Кремль. Великий князь встретил брата необычайно ласково, обед затянулся до позднего вечера, братья беседовали и расстались по-дружески, даже по-братски и Великий князь пригласил своего брата и его бояр снова на обед.

Картымазов полностью успокоился после вчерашнего, ибо чувствовал бы себя обманутым, а честь свою затронутой, если б оказалось, что доброе по старой памяти отношение князя Андрея Большого к простому дворянину, могло завлечь его в западню.

Поэтому, когда назавтра Федор Лукич явился в числе свиты князя Андрея, и случилась какая-то заминка (дворецкий, князь Петр Шестунов, сказал, что великий князь ждет за столом, и пригласил туда всех бояр, Андрея же просил на минуту задержаться), Картымазов не заподозрил ничего дурного.

Но он не знал, что Андреевых бояр уже развели по разным комнатам и держали там, не выпуская.

Когда князь Андрей Большой с Картымазовым вошли в палату, следом за ними там появился сам государь.

Великий князь Иван Васильевич ласково обнял брата, сказал ему, что-то вроде «сейчас пойдем обедать» и вышел.

Прямо за тем в палату вошел внезапно боярин князь Ряполовский, и Картымазов с изумлением увидел на его лице слезы.

Ряполовский отер их со своей щеки и обратился к Андрею: «Государь и князь Андрей Васильевич, пойман ты Богом и государем Великим князем Иваном Васильевичем всея Руси, твоим старшим братом».

Картымазов увидел, как смертельная бледность покрыла лицо Андрея, но мужество не покинуло князя. Казалось, он даже вздохнул с неким внутренним облегчением, как вздыхает человек, когда случается, наконец, то, чего он всю жизнь страшился и опасался, прежде, чем перекрестившись, сказал: «Вольны Бог да государь! Бог нас будет судить, а я ни в чем неповинен».

Ряполовский, по-прежнему утирая слезы, быстро вышел, а вместо него в комнату ворвались простые стражники, грубо схватили родного брата Великого князя — Андрея Горяя, как простого преступника, швырнули на колени и тут же стали заковывать в цепи.

Затем вошел дворецкий Петр Шестунов, протянул Картымазову тяжелый кожаный мешочек, наполненный золотыми монетами, и сказал:

— Великий князь благодарит тебя за службу и просит передать, что ты больше не нужен, и можешь отправляться домой!

Князь Андрей Большой поднял глаза и посмотрел на Картымазова взглядом, который тот не позабыл до конца дней своих.

Федор Лукич молча взял из рук Шестунова тяжелый мешочек с деньгами, молча вышел и решительно зашагал по кремлевским переходам, не обращая ни на кого внимания, грубо расталкивая всех на ходу — маленький, быстрый, дерзкий пятидесятилетний мужчина со стиснутыми губами — он подошел к дверям покоев Великого князя, и двое стражников, видя странное выражение его лица, уже схватили наперевес протазаны, а собравшиеся вокруг бояре и придворные замерли.

Наступила мертвая тишина.

Но Картымазов не собирался входить к Великому князю.

Он развязал тесемки кожаного мешка и, подняв его над головой, перевернул.

Перезвоном колокольчиков, прозвучавших в полной тишине, рассыпались по каменному кремлевскому полу, на пороге покоев Великого князя золотые монеты с изображением святого Георгия, пронзающего змия, и чеканными буквами ARISTOTELES.

Никто кроме Патрикеева не понял, что означал этот жест, но Патрикеев отвернул голову в сторону, будто и он тоже не понял, да и вообще ничего не видел.

Картымазов резко повернулся, вышел из Кремля и через полчаса во всю прыть мчался в сторону Угры.

В тот же день Иван Васильевич послал в Углич людей, которые схватили там обоих сыновей Андрея — Ивана и Дмитрия, заковали в цепи, да отвезли в темницу в Переяславле, где они оба — родные племянники государя московского — ни в чем перед ним не повинные, томились до конца дней своих и там оба умерли…

… Неделю спустя Медведев провожал у ворот своего дома простую крестьянскую телегу, запряженную жалкой лошаденкой. В телеге сидели женщина, мужчина и шестилетний мальчик очень бедно одетые, а весь их скарб состоял из двух ветхих узелков.

Правда, трудно было предположить, что эта простая на вид телега имеет двойное дно, и там, в плоском длинном ящике, лежат пару сот монет разной чеканки и пять-шесть плотно свернутых и очень не похожих друг на друга нарядов. Они были пошиты точно по размерам трех пассажиров телеги, так что в любую минуту они могли преобразиться то в пару богатых горожан, идущих на прогулку с ярко наряженным ребенком, то в стражника, арестовавшего нищенку с шестилетним бродяжкой, а то в благочестивую купеческую пару, отвозящую ребенка на учение какому-нибудь мастеровому…

— Ну что, Алеша, Вера, вы все поняли? — спросил Медведев. — А может все же оставить Ванюшку?

— Нет, — улыбнулся Алеша, — пусть привыкает, должно же расти новое поколение…

— Поезжайте с Богом, мы все будем молиться за вас.

— Спасибо, Василий Иванович, не тревожься, все сделаем, как следует, не первый раз, — улыбнулся уже двадцативосьмилетний Алеша, бывший маленький мальчик, так легко умевший менять свою внешность.

Медведев смотрел им в след, пока телега не скрылась за поворотом.

Вернувшись в дом, он сказал Аннице:

— Что-то Федор Лукич давно из Москвы не едет.

— А он, Вася, приехал. Еще три дня назад.

— Как? И не зашел к нам?

— Нет, но зато он зашел к Манину.

— И? — насторожился Василий.

— Я посылала вчера Надежду. Но она оказалась бессильной. После смерти Настеньки это случается с ним все чаще и чаще. Надежда сказала, что ничего не может сделать, если человек сам хочет отвернуться от жизни. Ее умения хватило лишь на то, чтобы увидеть: к старой, ране добавилась свежая, иная, но тоже очень болезненная, и обе не заживают, потому что его непрестанно мучает совесть. Хотя вины на нем нет. Теперь он будет пить каждый день с утра до вечера, пока окончательно не потеряет сознание.

Медведев тяжело вздохнул и впервые подумал о том, не слишком ли дорого стоит щедрость купца Манина…

Хотя при чем тут купец и его товар?

Конечно, дело совсем не в этом…


Содержание:
 0  Порубежная война Порубежная война : Роберт Святополк-Мирский  1  ПРОЛОГ ПОДСНЕЖНИКИ КНЯЖНЫ ОЛЕНЫ : Роберт Святополк-Мирский
 2  Часть первая РАСПРЯ : Роберт Святополк-Мирский  3  Глава вторая ХРОНИКИ ОТЦА МЕФОДИЯ (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 4  Глава третья ЦВЕТОК НА ВЕТРУ ИЛИ СМЕРТЬ ВЕЛИКОГО МАСТЕРА (1486) : Роберт Святополк-Мирский  5  Глава четвертая ВОСКРЕСНЫЙ ОБЕД В МЕДВЕДЕВКЕ (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 6  Глава пятая ПЕЛЕНА ЕЛЕНЫ ВОЛОШАНКИ (1486) : Роберт Святополк-Мирский  7  Глава шестая СУДЬБА ВЛАСА БОЛЬШИХИНА (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 8  Глава седьмая НЕВЕСТА КНЯЗЯ МОСАЛЬСКОГО (1486) : Роберт Святополк-Мирский  9  Глава восьмая ДРУЖЕСКИЕ УСЛУГИ (1487) : Роберт Святополк-Мирский
 10  j10.html  11  Глава десятая КРЕМЛЕВСКАЯ СТЕНА (1488–1489) : Роберт Святополк-Мирский
 12  Глава первая ДВОРЯНИН АРИСТОТЕЛЕВ : Роберт Святополк-Мирский  13  Глава вторая ХРОНИКИ ОТЦА МЕФОДИЯ (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 14  Глава третья ЦВЕТОК НА ВЕТРУ ИЛИ СМЕРТЬ ВЕЛИКОГО МАСТЕРА (1486) : Роберт Святополк-Мирский  15  Глава четвертая ВОСКРЕСНЫЙ ОБЕД В МЕДВЕДЕВКЕ (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 16  Глава пятая ПЕЛЕНА ЕЛЕНЫ ВОЛОШАНКИ (1486) : Роберт Святополк-Мирский  17  Глава шестая СУДЬБА ВЛАСА БОЛЬШИХИНА (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 18  Глава седьмая НЕВЕСТА КНЯЗЯ МОСАЛЬСКОГО (1486) : Роберт Святополк-Мирский  19  Глава восьмая ДРУЖЕСКИЕ УСЛУГИ (1487) : Роберт Святополк-Мирский
 20  j20.html  21  Глава десятая КРЕМЛЕВСКАЯ СТЕНА (1488–1489) : Роберт Святополк-Мирский
 22  Часть вторая ВОЙНА : Роберт Святополк-Мирский  23  Глава вторая АРГАННЫЙ ИГРЕЦ : Роберт Святополк-Мирский
 24  Глава третья ЗАНОЗА : Роберт Святополк-Мирский  25  Глава четвертая РАССЛЕДОВАНИЕ (1490–1491) : Роберт Святополк-Мирский
 26  вы читаете: Глава пятая БРАТСКАЯ ЛЮБОВЬ (1491 г.) : Роберт Святополк-Мирский  27  Глава шестая ВОЙНА (1492 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 28  Глава седьмая ИНТРИГА (1492 г.) : Роберт Святополк-Мирский  29  Глава восьмая ЗАГОВОР (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 30  Глава девятая ДРУЗЬЯ И НЕДРУГИ (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский  31  Глава десятая БЛАГОДАРНОСТЬ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 32  Глава первая ГОРОСКОП ДЛЯ НАСЛЕДНИКА ПРЕСТОЛА : Роберт Святополк-Мирский  33  Глава вторая АРГАННЫЙ ИГРЕЦ : Роберт Святополк-Мирский
 34  Глава третья ЗАНОЗА : Роберт Святополк-Мирский  35  Глава четвертая РАССЛЕДОВАНИЕ (1490–1491) : Роберт Святополк-Мирский
 36  Глава пятая БРАТСКАЯ ЛЮБОВЬ (1491 г.) : Роберт Святополк-Мирский  37  Глава шестая ВОЙНА (1492 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 38  Глава седьмая ИНТРИГА (1492 г.) : Роберт Святополк-Мирский  39  Глава восьмая ЗАГОВОР (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 40  Глава девятая ДРУЗЬЯ И НЕДРУГИ (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский  41  Глава десятая БЛАГОДАРНОСТЬ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 42  ЭПИЛОГ ДВОРЯНИН ВЕЛИКОЙ КНЯГИНИ : Роберт Святополк-Мирский  43  Приложение : Роберт Святополк-Мирский
 44  Использовалась литература : Порубежная война Порубежная война    



 




sitemap