Приключения : Исторические приключения : Глава шестая ВОЙНА (1492 г.) : Роберт Святополк-Мирский

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44

вы читаете книгу




Глава шестая

ВОЙНА (1492 г.)

Год 1492 был годом, ожидаемым многими православными, чье летосчисление велось по Юлианскому календарю, как год конца света, поскольку это был ровно 7000 год.

Кликуши и юродивые, бродившие по дорогам и сидевшие на папертях храмов, пугали прихожан воплями и криками; кто о том, что грядет конец света, и сейчас наступит апокалипсис, кто о том, что вот-вот придет антихрист, и весь мир погрузится во мрак, а кто о том, что надо бы немедля спасать свои души, отдав все имущество в храмы и присоединиться к сирым бездомным и убогим, ведь сказано в писании: «Блаженны нищие духом; ибо их есть Царствие Небесное»…

Однако жизнь по-прежнему шла своим чередом, люди рождались и умирали, любили и женились, радовались и страдали.

В конце марта Алеша, Вера и Ванюша вернулись здоровые, целые и невредимые, и Алеше уже не надо было, как когда-то, срочно просить лист бумаги, чтобы угольком нарисовать все то, что он хранил в памяти. Все было уже давно записано и тщательно спрятано в тайнике под дном телеги, осталось лишь достать это оттуда и передать Медведеву, что Алеша и сделал.

— Вот, Василий Иванович, полный список — от Любутска до Вязьмы. Честно говоря, это было не очень сложно. Не то, что ловить карету с Яном Кожухом Кротким или искать в Новгороде исчезнувшего Большихина.

— Спасибо, Алеша, спасибо, Вера, а ты как, герой, — он потрепал по волосам мальчика, — не страшно было?

— Ни капельки! — бойко ответил мальчуган, и в его улыбке на худом веснушчатом лице мелькнуло что-то, напомнившее Медведеву того далекого Алешу, каким он был тринадцать лет тому назад…

Три дня спустя Медведев явился в Кремль и через Ларю Орехова доложил верховному воеводе Ивану Юрьевичу Патрикееву, что поручение государя выполнено.

Патрикеев взял документы, велел Василию подождать и отправился к Великому князю.

Через полчаса Медведева пригласили в палату государя.

— Молодец! Мои воеводы оценят степень важности этих документов, но и на первый взгляд видно, что они достаточно обширны. Много людей у тебя занимались этим?

— Трое, — ответил Медведев.

— Ну что ж, передай им от меня благодарность, тебе же продлеваю еще на пять лет сроки заповедности и несудимости[6] твоей жалованной грамоты. Поезжай домой и передай всем своим друзьям, кто рядом с тобой живут, чтобы не ввязывались ни в какие порубежные свары. Мы изучим твое донесение и сами без вас разберемся, кто, с кем, где и как будет сражаться, а кто добровольно перейдет к нам…

— Как прикажешь, государь, — поклонился Василий, — благодарю за пожалование.

— Ты помнишь наш первый разговор о собирании земли, Медведев?

— Да, государь.

— Ты видишь, как я тружусь над этим… Новгород, Тверь, Казань, Вятка, Верея… С того дня как ты стал моим дворянином, Медведев, Московское княжество увеличилось вшестеро… Настал черед Верховских…

Иван Васильевич будто ожидал одобрения или поддержки со стороны собеседника, но Медведев молчал, и ни один мускул не дрогнул на его непроницаемом лице.

— Можешь идти! — сурово сказал Великий князь.

Когда Медведев, молча поклонившись, вышел, Патрикеев спросил:

— А не стоило ли взять всех этих угорских дворян да приставить к нашим воеводам — они же места знают: переходы, реки, броды?

— Нет, Иван, не стоит, — сказал Иван Васильевич. — Я думал об этом. Они не только не помогут, но даже повредят. Они слишком тесно связаны с теми, кто живет там — начнут втихомолку предупреждать своих друзей и знакомых об опасности, задерживать передвижение наших войск, проводя дальней дорогой, да мало ли чего еще! А нам нужна внезапность!

— Не перестаю восхищаться твоей мудростью… Но значит ли это, что ты уже не доверяешь Медведеву? — удивился Патрикеев.

— Я никому не доверяю, — ответил Иван Васильевич. — Даже тебе, братец.

Патрикеев грузно опустился на колени:

— Чем я заслужил, государь?

— Да пошутил я, вставай, не валяй дурака. Конечно, я ему доверяю, а тебе тем более. Но мы не будем больше затевать там никаких мелких стычек. Мы пошлем туда настоящее войско с лучшими воеводами и либо они к нам примкнут, либо мы их сами примкнем.

— Но это же война, государь.

— Да, Иван. Война. Настоящая война!

… И все же для многих людей, чьи души принял к себе Господь, год семитысячный — 1492-й, действительно, оказался концом света, ибо этот земной мир перестал для них существовать, и одним из этих людей был король польский и Великий князь Литовский Казимир IV Ягайлович.

До нас дошли свидетельства современников, которые говорили о нем так: «Был он роста высокого, стройный, с продолговатым худым лицом и лысой головой, говорил шепеляво, но нрава простого, любимым развлечением его была охота на дичь и птицу, и поэтому он всегда больше любил жить в Литве, где охотничьих просторов гораздо больше. Однажды он послал из Литвы дары своему сыну Владиславу, тогда уже королю чешскому, а по дороге князь Рыбницкий отнял у королевских посланцев все эти дары, однако, спохватившись, и глубоко раскаявшись в своем поступке, стал просить прощения у короля, на что Казимир велел сказать ему так: «Пусть только охотничьих собак вернет, а все остальные дары может себе оставить». Был он также человеком не гордым, всегда трезвым, ибо ни вина, ни пива, ни меда никогда не пил; щедрый, простой, в бане веником себя хлестать очень любил, легко переносил тяжкий труд, холод, ветер, жару, дым, и во всем этом очень походил на отца своего Ягайлу; супругу же свою Елизавету необычайно любил, так же как и она его».

В начале мая король находился в Великом Литовском княжестве, и здесь его сразила дизентерия. Монахи-бернардинцы вместе с лучшими лекарями пытались лечить его литовским горячим хлебом и печеными грушками. Король терпеливо выполнял все их требования, однако ничего не помогало, сердце его ослабело, а ноги отекли, так что он не мог ходить, и тогда его личный медик — лекарь Яков из Залесья сказал королю открыто, что нет уже для него спасения.

— Ну что ж, значит надо умирать, — совершенно спокойно ответил король.

Он умер в Гродно 7 июня 1492 года…

Именно в это же время в другом конце Европы в испанском порту Палос некий Христофор Колумб снаряжал три корабля и собирал экипаж из бродяг и проходимцев, иногда специально для этой цели выпущенных из тюрьмы, для того чтобы оправится на поиски новых земель…

По мнению некоторых историков, год 1492 — это конец средневековья.

Тело короля отвезли в Краков, и одиннадцатого июля он был похоронен с необыкновенными, невиданными дотоле почестями. Хорунжие несли двадцать флагов земель, находящихся под властью покойного короля.

Он был похоронен в Вавельском замке и резной саркофаг работы величайшего мастера Вита Ствоша до сего дня украшает его усыпальницу.

Король Казимир был, пожалуй, последним королем славной эпохи благородных рыцарей и прекрасных дам.

На смену приходила новая, совсем иная эпоха, в которой многое решали не личное благородство, отвага или мужество, а количество денег, товара и наемных армий, сложная интрига, коварство и зачатую тайное и подлое убийство..

После смерти короля Казимира на польский трон взошел его старший сын Ольбрехт, а Великим князем Литовским стал его младший брат Александр.

Ольбрехту было в этот момент тридцать три года, Александру — тридцать один и оба они были еще неженаты, что создавало серьезнейшую династическую проблему в обоих, связанных унией державах.

… В мае 1492 года близнецам Алексею и Елизавете Бартеневым исполнилось двенадцать лет, но и в день своего рождения они подчинялись тому же строгому распорядку дел и занятий, как и всегда.

День выдался жаркий и Филипп, сидя на колоде в тени, наблюдал за тем, как грек Микис обучает его детей борьбе.

Лиза, одетая как мальчик, коротко постриженная, ни в чем старалась не уступать своему брату — оба крепкие, высокие, сильные — в отца, лишь Елизавета стройнее и в лице ее отражались черты покойной матери.

Филипп, глядя на них, думал о том, как много удалось достичь в их воспитании за последние годы, да и чему удивляться — у них были прекрасные учителя: родная тетка Анница учила их стрелять из лука и в свои двенадцать лет они уже были очень меткими лучниками. Медведев давал им иногда уроки фехтования и Алексей, обещающий быть таким же высоким и крепким, как Филипп, уже сейчас превосходил отца в этом искусстве, хотя, впрочем, чему тут удивляться: Филипп вот уже тринадцать лет не брал в руки оружие. Отец Мефодий время от времени давал им уроки никому не ведомой в этих местах восточной борьбы, которой он сам научился много лет назад в далеких краях, во время длительного путешествия к святым местам. Это было замечательное искусство, при помощи которого человек, даже не имея в руках оружия, мог справиться с несколькими вооруженными противниками. Отец вместе со своими детьми учился этому искусству у отца Мефодия, а также искусству греческой борьбы у Микиса и, таким образом, при огромной силе и мощи Филиппа трудно было сказать, опаснее ли он был с палицей и тяжелым ливонским щитом, который давно уже служил украшением светлицы в новом Бартеневском доме, или сейчас без всяких доспехов и оружия…

Труднее всего было приучить детей к строгому распорядку и дисциплине и здесь, как ни странно, главную роль сыграла Чулпан — тихая молчаливая, внешне покорная, но обладающая какой-то огромной внутренней силой — она умела, не говоря лишних слов, повести детей туда, куда им не хотелось и, поощряя их мягкой улыбкой, побеждала их лень, инертность и нежелание, и так постепенно они привыкли, точно также, как привыкли когда-то Филипп и Анница, когда их воспитывал покойный отец.

При мысли об Утренней Звезде Чулпан, (когда они оставались наедине Филипп всегда называл ее так), сердце Филиппа сжалось и вдруг, распрямившись, как долго сжатая пружина, громко застучало в груди. Неизвестно каким чувством, каким-то тайным внутренним движением этого сердца он вдруг понял, что долгожданный миг наступил.

Двенадцать лет он хранил верность своей трагически погибшей жене, двенадцать лет он исполнял обет — воспитать детей так, как воспитали его с Анницей родители, двенадцать лет он каждый день видел рядом с собой Чулпан, ту самую, которая вернула его к жизни, когда все были уверены, что возврата нет и не будет — ту самую Чулпан, которая тихо, терпеливо и мужественно помогала ему во всем все эти годы.

Вопреки многочисленным слухам и сплетням за все двенадцать лет Филипп ни разу не прикоснулся к ней даже пальцем, но благодарность постепенно перерастала в симпатию, симпатия — в нежное влечение, и, наконец, он понял, что снова любит.

Он пошел к отцу Мефодию, исповедался ему во всех грехах вольных и невольных и прямо во время исповеди спросил, что ему делать.

Отец Мефодий ответил, что на все воля Божия и будет так, как Бог велит, а нам всем знать этого не дано.

Тогда Филипп пошел на кладбище, не в урочный день — обычно он посещал могилу Настеньки каждое воскресенье, — а на этот раз пришел во вторник. Он опустился на колени, обнял руками землю, под которой где-то там лежали ее бренные останки, плотно зажмурил глаза, так плотно, что даже выступили слезы, и с усилием преодолевая неведомый и таинственный барьер, отделяющий живых от мертвых, увидел вдруг как бы в тумане ласково улыбающееся лицо Настеньки. Она едва заметно кивнула ему головой и, сделав легкий прощальный жест кончиками пальцев, растворилась, и только нежное облачко тумана осталось на ее месте. Филипп вытер слезы и отправился домой.

Но прошел еще целый год, прежде чем его душа созрела, и вот сейчас именно в этот момент, когда его дети перешагнули сегодня первый рубеж зрелости, он вдруг ощутил, что час настал.

Филипп встал, быстрыми шагами направился к Угре и спустился вниз по тропинке, ведущей к воде.

Он знал, что Чулпан здесь, он видел, как она шла к реке, придерживая по восточному обычаю на голове корзину с бельем для стирки. Дарья стояла на коленях и, свесившись с мостков, полоскала в быстрой и прозрачной воде Угры белый платок.

Услышав шаги, она обернулась и застыла неподвижно.

Необычное выражение лица Филиппа заставило ее приподняться и, уронив платок, она встала, машинально вытирая мокрые руки о передник.

Филипп подошел к ней, вдохнул полной грудью и просто сказал:

— Я люблю тебя, Чулпан, стань моей женой.

Щеки Чулпан побледнели, рот приоткрылся, чуть раскосые татарские ее глаза расширились и две прозрачные слезинки выкатились из них.

Совершенно неожиданно она упала на колени, обхватила ноги Филиппа и крепко прижалась к ним, горячо шепча:

— Благодарю тебя, Господь Всемогущий, хвала Аллаху, я так долго ждала этого, неужели это случилось… Нет, не было и не будет никогда у меня никакого мужчины, кроме тебя…

Белый платок уплывал, погружаясь в быструю прозрачную воду и таким вот странным и причудливым образом на берегу реки Угры, на том самом месте, где воины хана Ахмата, родного отца Чулпан, сражались с друзьями и близкими Филиппа, где те и другие проявляли беспощадную жестокость, где голубые воды Угры были настолько разбавлены кровью сражавшихся, что стали красными, ибо одинакового цвета кровь у всех людей, где бы они ни родились, — здесь на этом самом месте, где было загублено столько человеческих жизней, наконец, победила и воцарилась любовь.

…Через месяц состоялась свадьба. В Бартеневку съехались все старые друзья: Картымазовы, Медведевы, Леваш Копыто с семьей, Зайцевы, Андрон Аристотелев, и даже за князем Андреем в Литву послали гонца — однорукого Матвейку, но князь Андрей прислал подарки и просил передать с огромными извинениями, что в виду вступления на престол нового Великого князя Литовского Александра, дела службы не позволяют ему отлучиться.

Ближайшие друзья Филиппа, которые втайне давно уже ждали этого, радовались искренне — Чулпан своей скромностью, добротой и смирением давно уже завоевала всеобщую симпатию. Филипп же был вдвойне счастлив еще и оттого, как восприняли дети это известие.

В тот день, после объяснения с Чулпан, он вечером перед сном, волнуясь и смущаясь, опасаясь их реакции, начал было издалека. Но дети не позволили ему долго мучаться.

— Что я слышу! — воскликнула Лиза. — Неужели ты, наконец, решился жениться на Дарье?! Отец, я давно хотела тебе сказать, что мы с Алешкой знаем, как ты любил нашу бедную маму, но мы же не дети — прошло много лет, ты мужчина в расцвете сил и всем видно, что Дарья любит тебя, и мы тоже ее любим. — Лиза обняла отца и поцеловала.

— Я одобряю, — солидно сказал немногословный Алеша, — Но это значит, что теперь мы будем звать Дарью мачехой?

— Не говори глупостей, — шлепнула его по руке Лиза, — мы не будем звать ее мачехой, потому что это обидно для нее, и мы не будем называть ее мамой, потому что это обидно для нашей мамы! Мы будем звать ее Дарьей, как и раньше, а то, что она батюшкина жена это их дело, а не наше.

Особенно был доволен таким исходом отец Мефодий, который один, кроме Господа Бога знал, как долго молилась Дарья для того, чтобы услышать из его уст эти долгожданные слова:

— Венчается раба божья Дарья рабу божьему Филиппу…

… Пока на Угре веселились и плясали, совсем недалеко, в нескольких десятках верст, великокняжеское войско под командованием князя Федора Телепня-Оболенского брало один за другим с необычайной легкостью города верховских княжеств.

Быстро были взяты Серпейск и Мезецк, а князь Семен Воротынский окончательно рассорившись со своим братом и получив за это тысячу московских воинов под свое командование, двинулся на Мосальск.

Вскоре в Бартеневке, Медведевке и Картымазовке стали толпами появляться беженцы из захваченных и разоренных московитами сел, городов и крепостей.

Слушая их рассказы о том, с какой необыкновенной легкостью великокняжеские войска захватывают врасплох, бывшие литовские владения, Медведев прикусывал ус и теребил бороду, один зная причины этой легкости.

Только что вступивший на престол Великий князь Литовский Александр Казимирович не успевал получать известия о захвате одних земель, как приходили очередные, о захвате следующих.

Он решил сам ознакомиться с происходящим и выехал поближе к театру военных действий.

С тринадцатого по двадцатое сентября 1492 года он пробыл в г. Минске, где выслушал весьма пессимистические прогнозы своих воевод и советников. Сильное, хорошо вооруженное московское войско без объявления войны, без официального предъявления каких бы то ни было претензий, неумолимо и неуклонно захватывало юго-восточные земли, продвигаясь к Вязьме. Те, кто пытались оказывать сопротивление, беспощадно уничтожались, остальные — трусливо переходили на московскую сторону и давали новые присяги верности, позабыв старые.

Уже были захвачены Хлепень, Рогачев, начисто сожжены Мценск, Любуцк и Мосальск, когда Великий князь Александр начал понимать, что легко остановить это нашествие ему не удастся.

Именно тогда впервые возникла смелая и неожиданная идея, высказанная панами литовской рады: женить Великого князя Александра на дочери московского князя Великой княжне Олене. По мнению литовских радных, такое политическое решение остановило бы московское наступление.

В Москву прибыло посольство пана Станислава Глебовича с этим предложением.

Иван Васильевич предложение выслушал, принял послов благосклонно и обещал подумать, а тем временем московские войска неуклонно двигались на запад.

Это уже не были мелкие порубежные распри, стычки и ссоры.

Это была настоящая, полноценная ВОЙНА…


Содержание:
 0  Порубежная война Порубежная война : Роберт Святополк-Мирский  1  ПРОЛОГ ПОДСНЕЖНИКИ КНЯЖНЫ ОЛЕНЫ : Роберт Святополк-Мирский
 2  Часть первая РАСПРЯ : Роберт Святополк-Мирский  3  Глава вторая ХРОНИКИ ОТЦА МЕФОДИЯ (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 4  Глава третья ЦВЕТОК НА ВЕТРУ ИЛИ СМЕРТЬ ВЕЛИКОГО МАСТЕРА (1486) : Роберт Святополк-Мирский  5  Глава четвертая ВОСКРЕСНЫЙ ОБЕД В МЕДВЕДЕВКЕ (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 6  Глава пятая ПЕЛЕНА ЕЛЕНЫ ВОЛОШАНКИ (1486) : Роберт Святополк-Мирский  7  Глава шестая СУДЬБА ВЛАСА БОЛЬШИХИНА (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 8  Глава седьмая НЕВЕСТА КНЯЗЯ МОСАЛЬСКОГО (1486) : Роберт Святополк-Мирский  9  Глава восьмая ДРУЖЕСКИЕ УСЛУГИ (1487) : Роберт Святополк-Мирский
 10  j10.html  11  Глава десятая КРЕМЛЕВСКАЯ СТЕНА (1488–1489) : Роберт Святополк-Мирский
 12  Глава первая ДВОРЯНИН АРИСТОТЕЛЕВ : Роберт Святополк-Мирский  13  Глава вторая ХРОНИКИ ОТЦА МЕФОДИЯ (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 14  Глава третья ЦВЕТОК НА ВЕТРУ ИЛИ СМЕРТЬ ВЕЛИКОГО МАСТЕРА (1486) : Роберт Святополк-Мирский  15  Глава четвертая ВОСКРЕСНЫЙ ОБЕД В МЕДВЕДЕВКЕ (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 16  Глава пятая ПЕЛЕНА ЕЛЕНЫ ВОЛОШАНКИ (1486) : Роберт Святополк-Мирский  17  Глава шестая СУДЬБА ВЛАСА БОЛЬШИХИНА (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 18  Глава седьмая НЕВЕСТА КНЯЗЯ МОСАЛЬСКОГО (1486) : Роберт Святополк-Мирский  19  Глава восьмая ДРУЖЕСКИЕ УСЛУГИ (1487) : Роберт Святополк-Мирский
 20  j20.html  21  Глава десятая КРЕМЛЕВСКАЯ СТЕНА (1488–1489) : Роберт Святополк-Мирский
 22  Часть вторая ВОЙНА : Роберт Святополк-Мирский  23  Глава вторая АРГАННЫЙ ИГРЕЦ : Роберт Святополк-Мирский
 24  Глава третья ЗАНОЗА : Роберт Святополк-Мирский  25  Глава четвертая РАССЛЕДОВАНИЕ (1490–1491) : Роберт Святополк-Мирский
 26  Глава пятая БРАТСКАЯ ЛЮБОВЬ (1491 г.) : Роберт Святополк-Мирский  27  Глава шестая ВОЙНА (1492 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 28  Глава седьмая ИНТРИГА (1492 г.) : Роберт Святополк-Мирский  29  Глава восьмая ЗАГОВОР (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 30  Глава девятая ДРУЗЬЯ И НЕДРУГИ (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский  31  Глава десятая БЛАГОДАРНОСТЬ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 32  Глава первая ГОРОСКОП ДЛЯ НАСЛЕДНИКА ПРЕСТОЛА : Роберт Святополк-Мирский  33  Глава вторая АРГАННЫЙ ИГРЕЦ : Роберт Святополк-Мирский
 34  Глава третья ЗАНОЗА : Роберт Святополк-Мирский  35  Глава четвертая РАССЛЕДОВАНИЕ (1490–1491) : Роберт Святополк-Мирский
 36  Глава пятая БРАТСКАЯ ЛЮБОВЬ (1491 г.) : Роберт Святополк-Мирский  37  вы читаете: Глава шестая ВОЙНА (1492 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 38  Глава седьмая ИНТРИГА (1492 г.) : Роберт Святополк-Мирский  39  Глава восьмая ЗАГОВОР (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 40  Глава девятая ДРУЗЬЯ И НЕДРУГИ (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский  41  Глава десятая БЛАГОДАРНОСТЬ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 42  ЭПИЛОГ ДВОРЯНИН ВЕЛИКОЙ КНЯГИНИ : Роберт Святополк-Мирский  43  Приложение : Роберт Святополк-Мирский
 44  Использовалась литература : Порубежная война Порубежная война    



 




sitemap