Приключения : Исторические приключения : Глава пятая ПЕЛЕНА ЕЛЕНЫ ВОЛОШАНКИ (1486) : Роберт Святополк-Мирский

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44

вы читаете книгу




Глава пятая

ПЕЛЕНА ЕЛЕНЫ ВОЛОШАНКИ (1486)

Основными, часто любимыми, и при этом весьма полезными в житейском смысле занятиями женщин на Руси в пятнадцатом веке, как впрочем, и во многих последующих веках, были пряжа, ткачество и шитье.

Крестьянки просиживали целые вечера над веретеном, городские жительницы орудовали чаще иглой и нитью, и даже в великокняжеском дворце Московского Кремля, живущим там женщинам, занимающим самое высокое место в иерархии тогдашнего общества, не чужды были эти же занятия.

Великая княгиня Тверская — так теперь, после покорения Твери и передачи ее во владение Ивану Ивановичу, именовалась его супруга, в девичестве волошская княжна Елена, дочь молдавского господаря Стефана, нареченного впоследствии Стефаном Великим, — не желая нарушать древних традиций, также коротала вечера за вечным женским занятием.

Правда, в отличие от женщин простых кругов, это немудреное занятие превращалось в палатах великой княгини Елены в то, что спустя много лет назовут салоном или собранием кружка интеллектуалов, где неторопливая ручная работа совмещалась с неторопливыми беседами на всевозможные темы, преимущественно касающиеся вопросов главных и вечных: сути и смысла человеческой жизни, таинства Господня и всего, что связывает человека с Высшими Небесными силами.

Обычно в этих беседах непременно принимал участие супруг двадцатидвухлетней княгини — двадцативосьмилетний наследник московского престола Иван Иванович, с детства любивший книгу и беседы больше, нежели оружие; завсегдатаями были также сочинитель, переводчик, интеллектуалист, объездивший полмира, главный посольский дьяк Великого князя, Федор Васильевич Курицын (эта его должность соответствовала в то время той, которая стала впоследствии именоваться министром иностранных дел) и другой, не менее выдающийся человек своего времени, тоже посольский дьяк (заместитель министра иностранных дел) и младший брат Федора Васильевича — Иван Волк Курицын. Осталось навсегда неизвестным, почему кличка «Волк» прилипла к имени Ивана — быть может, хотел он так отличиться от своего более знаменитого и успешного старшего брата — а, может, это было какое-нибудь стершееся сейчас из памяти истории обыкновенное детское прозвище. Но не в прозвище дело — Иван Волк тоже умел хорошо держать перо в руках и писать, подобно брату, не только посольские документы, но и весьма интересные литературные произведения.

В таких беседах обычно участвовали еще приближенные княгини Елены, к которым относились ее первая фрейлина и лучшая подруга, приехавшая с ней из Валахии, Марья Любич, подающий большие надежды молодой придворный толмач-переводчик Неждан Кураев, а также несколько девок из московских девиц высокородного происхождения, которые помогали Елене в ее вышивке.

Буквально несколько недель назад Елена задумала вышить большую пелену-покрывало[4] и, сознавая, что работа эта потребует очень много времени и усилий, изначально рассчитывала на несколько лет ежедневного и кропотливого труда, который можно было, впрочем, скрасить приятными и услаждающими ум беседами.

Вот и в тот теплый июньский вечер Елена с иглой в руках сидела за большим растянутым на раме холстом, по которому шло вышивание; две девушки помогали ей, а вокруг удобно расположилось не только постоянное вышеупомянутое общество — сегодня здесь были и новые гости, что слегка сковывало беседу, учитывая, кем были эти новички.

Дело в том, что раньше, еще весной, несколько раз в традиционных вечерних беседах приняла участие княжна Олена, которая, несмотря на свой весьма юный возраст, выказывала большую любознательность, и стремление к знаниям, так что Иван и Елена стали поощрять девочку к занятиям и беседам. И вот недавно княжна вдруг намекнула, что ее старшая на год сестра, великая княжна Феодосия и сама матушка Великая княгиня Софья заинтересовались этими беседами и хотели бы их посетить.

Посоветовавшись в своем узком кругу, главные устроители — Елена, Иван, да братья Курицыны решили, что отказ в этой ситуации означал бы обиду, ссору и разрыв отношений, и постановили пригласить Софью с обеими старшими дочерьми, заранее условившись о нейтральной и невинной теме обсуждения, дабы, не дать никакого повода Софье — женщине весьма образованной и умной (это знали все) — для малейших подозрений, как с точки зрения нравственности обсуждаемых тем, так и в смысле их полного соответствия православному духу, потому что, беседуя свободно наедине, они часто бывали куда более смелыми, подвергая порой сомнению и обсуждениям даже основополагающие идеи христианства вообще и православия в частности.

Поначалу разговор не клеился и все вели себя слегка напряженно, но вскоре общую обстановку разрядил любимый шут Великой княгини Савва, которого она тоже привела с собой.

Савва столь уморительно перевоплотился в каждого, изобразив скуку, уныние и скованность на лицах и в поведении присутствующих, что девушки прыснули и захихикали, мужчины сначала сдержанно смеялись, а затем начали открыто хохотать и, таким образом, благодаря усилиям Саввы, лед стеснения был сломан.

Беседа постепенно начинала входить в спокойное, размеренное и естественное русло, а Савва, с чувством удовлетворения от хорошо выполненного дела, увидев свою дальнейшую ненужность, забрался в уголок и там, на груде клубков ниток, доставленных недавно для работы над пеленой, свернувшись калачиком, уснул, как это было в его обычае…

— Незримая судьба, или как говорят в иных странах — фатум — это то, что всегда занимает ум человека, — говорил Федор Курицын, расхаживая по комнате и поглаживая бороду, — но, действительно ли судьба правит нами? Что же тогда такое Господь Всевышний? Кто предопределяет жизнь и смерть каждого из нас — сам Господь или некий таинственный рок, который ему не подчинен?

— Ну, дорогой братец, тут ты что-то загнул! — возразил Иван Волк. — Господу все подчинено, стало быть — судьба тоже.

— Я вспомнил сейчас о судьбе князя русов Олафа, коего наша летопись именует Олегом. На меня в детстве, произвел огромное впечатление рассказ о его судьбе, который я прочел в одной древней летописи. — сказал задумчиво Иван Иванович.

— Ты имеешь в виду предание о предсказании волхвами его смерти посредством коня? — спросила Елена, не отрываясь от шитья.

— Да, именно это, ведь вы только подумайте: они объявили ему, что жребий показал, будто князю суждено принять смерть от своего любимого коня. Тогда князь решил, как бы перехитрить судьбу, и тут же передал этого коня слугам, велев хорошенько за ним ухаживать, а сам сказал, что он больше близко к нему не подойдет. И что же? Оказалось, что Олег совершил еще много славных походов, покорил Царьград, состарился и уже глубоким старцем вдруг вспомнил о предсказании.

— Да-да-да… — покивал головой Федор Курицын, — это замечательная история!

— Значит, волхвы ошиблись? — тоненьким голоском спросила княжна Олена и тут же покраснела, устыдившись своей смелости.

— Увы, дорогая сестра, — продолжал Иван Иванович, — самое интересное в этой истории происходит в конце. Князь Олег вспомнил вдруг на старости лет о своем коне и спросил у слуг, какова его судьба, на что те ответили, что конь уже много лет тому назад издох. Олег очень огорчился, подумав о том, как много раз этот конь помогал ему в битвах и даже спасал жизнь, а он так бессмысленно отказался от своего лучшего друга, потому что в те времена, — Иван Иванович тонко усмехнулся, — мужчины еще не были так привязаны к женщинам как нынче — меч и конь — были первой и главной их любовью. Одним словом, Олег так огорчился, что даже заплакал, спросил у слуг, куда они дели труп его славного коня, и они сказали ему. Он отправился туда и нашел давно побелевшие от снегов и дождей косточки своего любимца, сел возле них и стал со слезами раскаиваться в том, что предал своего дорогого друга, который мог еще послужить ему очень долго. Вот тут-то предсказание волхвов и свершилось: из черепа коня выползла ядовитая змея и ужалила князя в ногу, после чего тот быстро скончался. Таким образом, эта история хочет убедить нас в том, что у каждого человека есть предназначенная ему судьба, и он не может от нее уклониться.

— Я, кажется, догадываюсь, к чему клонит государь, — снова улыбнулся своей тонкой улыбкой Иван Волк, — продолжай, продолжай это очень интересно.

Поскольку Иван Иванович был уже коронован своим отцом на Великое московское княжение, придворные именовали его так же, как и Великого князя Ивана Васильевича — государем.

— Так что, любезные сестрицы, — сказал Иван Иванович, обращаясь уже не только к Олене, но и к Феодосии, которая слушала эти разговоры, не проронив ни слова и крепко сжав губы, — волхвы оказались правы! Они верно предсказали князю смерть от коня! Но заметьте — они не сказали ему, когда она ждет его.

— А что если бы Олег не послушался этих старцев, а тут же сел на коня и двинулся по своим ратным делам, — хитро спросил Волк Курицын.

— Я думаю, на первой же версте он упал бы с коня и свернул себе шею! — воскликнул Иван Иванович.

— Ага, — улыбнулся Федор Курицын, — ты хочешь сказать, государь, что судьба неизбежна, но у человека есть определенный выбор в пределах этой неизбежности?

— Да именно так! Князь Олег мог погибнуть в расцвете молодости, по причине своего любимого коня, а скончался в глубокой старости, хотя и по той же причине. Можно сказать, что он сэкономил целую жизнь, — рассмеялся своим почти беззвучным смехом Иван Иванович.

— На все воля Господня, — вкрадчиво сказала Великая княгиня Софья, — однако Господь в премудрости и доброте своей дает человеку некоторую возможность выбора. Конечно, волхвы были язычники, но если предположить, что Господь всемилостивейший решил их устами предупредить чадо свое об опасности, исходящей от коня, то мы в этом случае можем говорить о силе веры. Если бы Олег был человеком слабой веры, он презрительно отринул бы предсказание, и жизнь его пресеклась бы. Но сила веры позволила ему прожить еще много лет, хотя судьба, предначертанная Господом ему, как и каждому из нас, свершилась.

— Очень глубокая и разумная мысль, государыня, — склонился в любезном поклоне Федор Курицын.

— Не хотелось бы кощунствовать, — задумчиво сказал Волк Курицын, — но я хочу обратить внимание, что на самом деле мы совершенно не представляем себе волю Всевышнего, не знаем какова она, и если идти дальше — есть ли она вообще…. Мы лишь можем предполагать, что, ослушавшись волхвов и сев на коня, князь тут же принял бы смерть, но точно этого мы не знаем. А, может быть, Господь имел в виду как раз именно ту саму смерть от змеи в черепе и тогда Олег, не расставаясь со своим любимым конем, прожил бы точно такую же жизнь…

Великая княгиня Софья пристально посмотрела на Ивана-Волка.

— Неисповедимы пути Господни! И нам действительно не дано проникнуть в Его замыслы, — холодно сказала она.

Казалось бы, ничего не произошло, не было даже спора или острой дискуссии, но вдруг воцарилась какая-то напряженная пауза, а Иван Волк Курицын ощутил странный, внезапный холодок в душе, будто, проходя мимо, едва коснулась его своим невидимым одеянием сама смерть…

— А вот еще я хотела спросить, — Елена Стефановна как бы поторопилась разрушить неловкую паузу, меняя тему разговора, — что вы думаете о конце света, который наступит через шесть лет?

— В неправославных странах летоисчисление идет по другому календарю, — сказал Федор Курицын, — по нему выходит, что это будет не 7000-ый, а всего лишь 1492-й год от Рождества Христова, так что получается — до конца света еще далеко.

— Наше православное летоисчисление самое верное, — назидательно сказала Софья Фоминична и вдруг резко встала. — Княжна Феодосия, княжна Олена, пойдемте нам пора.

Все присутствующие поклонились.

— Продолжайте, продолжайте, — сказала Великая княгиня, — у вас тут очень интересные беседы, — она небрежно пнула ногой свернувшегося калачиком Савву, который, немедленно проснувшись, затрусил рядом с ней как собачонка.

Великая княгиня вышла, подталкивая дочерей в спину впереди себя…

Y

Вдаве Соломнии Кочановой в доме возля леса…

Тайнопись Y

От Саввы Горбунова

Преемнику.

Среда, 23 июня 1486 года

Москва, палаты великой княгини.


Во славу Господа Единого и Вездесущего!


Считаю своим долгом немедленно сообщить о возникшей ситуации. Несколько часов назад Великая княгиня с двумя младшими дочерьми посетила палаты Елены Стефановны. Там, как обычно, кроме самой Елены и ее супруга, находились наши сестра Марья, брат Неждан, а также дьяки братья Курицыны. Полагаю, что Софья появилась там не случайно. Как я уже не раз сообщал, у меня есть все основания подозревать, что она начала плести тонкую и сложную интригу с хорошо известными нам целями — добиться опалы или даже смерти Ивана Ивановича, Елены и сына их Дмитрия с целью в конечном итоге посадить на московский престол своего сына Василия.

Я начинаю подозревать, что Софья стала относиться ко мне холоднее, чем прежде, но, к счастью, сегодня был тот случай, которых становится все меньше, когда я имел возможность присутствовать при беседе и слышать каждое слово. Я не могу сказать ничего дурного о наших братьях и сестрах, самой Елене, Иване, Марьи и Неждане, но дьяки Курицыны вели себя чудовищно неосторожно. Я серьезно опасаюсь, что эта невинная беседа может привести к весьма тяжелым последствиям. Братья Курицыны, насколько мне известно, не посвящены в таинство нашей веры, а лишь просто разделяют некоторые убеждения, которые являются нашими догматами. В имевшей место беседе о судьбе человека и роли в ней Бога они допустили несколько опасных суждений, которые могли бы поставить под сомнение их традиционно христианские верования, и слова эти не ушли от внимания столь умной и образованной женщины, как Софья.

Некоторые высказывания Курицыных даже возмутили ее, и она, едва ли не впрямую подчеркнула свою верность и преданность православным канонам, как бы желая тем самым подвергнуть сомнению истинность веры присутствующих в догматы греческой веры.

Покинув покои Елены, Софья около получаса размышляла о чем-то, нервно кусая губы, а затем, узнав, что Великий князь свободен, отправилась к нему, не взяв меня с собой. Таким образом, мне неизвестно о чем беседовали супруги, но, полагаю, Софья нашла нужные слова, чтобы очернить своих врагов в глазах супруга…

… — Ты чем-то взволнована? — спросил Иван Васильевич, — целуя супругу в лоб.

— Нет, дорогой, просто немного устала. Я была сейчас в палатах у твоей невестки. Наконец-то меня соизволили пригласить на их странные разговоры. Елена вышивает пелену, а ее супруг и твои лучшие дьяки Курицыны развлекают ее умными беседами.

— Да, я слышал об этом, они даже приглашали меня несколько раз, да все как-то недосуг.

— Пойди непременно, дорогой. Я думаю, тебе очень понравится. Кроме того, ты узнаешь очень многое о своих любимых Курицыных, которым доверяешь множество секретных дел.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Иван Васильевич.

— Мне трудно тебе это объяснить, но ты сходи, непременно сходи…

— Я пойду, обязательно, но ты не хитри! Что тебе вдруг так не понравилось в Курицыных?

— Ты уверен, что они подлинно православные христиане?

Иван Васильевич от изумления вытаращил глаза.

— Ты что, Софья, — конечно! От дедов-прадедов, а что пришло тебе в голову?

— Нет-нет, ничего, дорогой. — Она обняла мужа и, встав на цыпочки (он был значительно выше ее), поцеловала в щеку. — Все в порядке.

— Ты со своими хитростями, Софья, иногда меня поражаешь. До меня тут дошло, что ты недавно такое учудила!

— Чем же я не угодила тебе, милый супруг? — невинно расширила глаза Софья.

— Скажи мне, кто такой дворянин Аристотелев и за что ты пожаловала его землей?

— Ах это… Ну-у…, — опустила глаза Софья, — ты его не знаешь, это один молодой человек, который оказал мне… или, точнее, тебе… большую услугу и я посчитала нужным вознаградить его за это.

— Это ж какую такую услугу он тебе оказал, интересно? — с ревнивой подозрительностью спросил Иван Васильевич.

Софья вздохнула.

— Дорогой, помнишь, я обещала, что улажу дело с надоевшим и ненужным тебе Аристотелем Фиорованти и его никчемным сыном? Ты последнее время слышал что-нибудь о нашем старом мастере?

— Мне сказали, что он скончался еще весной, а что касается его сына…

— Вот видишь, дорогой, я тебе обещала, что больше никогда не услышишь ни о самом Аристотеле, ни о его сыне. А как ты знаешь, я всегда выполняю свои обещания. И это ответ на твой вопрос: какую услугу оказал нам с тобой никому доселе неведомый человек, которого я пожаловала дворянским званием и дала ему поместье.

— Ты хочешь сказа, что он…?

— Не думай об этом! Аристотеля и его сына больше нет — вот и все. Разве ты не этого хотел?

— Все это замечательно, моя дорогая, и я дал тебе достаточно земли, чтобы ты могла в разумных пределах наделять ею нужных нам людей, а ты что сделала? Ты хоть знаешь, что ты пожаловала этому своему Аристотелеву землю, которая никогда нам не принадлежала?! Эта земля находится на территории Великого Литовского княжества, и владеют ее, если я не ошибаюсь, какие-то князья Воротынские. Эта не наша земля, понимаешь?

— Ну и что, — с притворным легкомыслием улыбнулась Софья, — была не наша — стала наша. Я думаю, Аристотелев так просто свою землю не отдаст, в крайнем случае, ему помогут. Ты же давно говорил, что нам пора двигаться на запад.

— Да, Софья, но не путем войны…

— Какая война, Иван? Аристотелев докажет свои права на эту землю и все. А там, глядишь, и другие потянутся, и так постепенно, шаг за шагом… Как это в народе говорят — курочка по зернышку…

— Ты что, — читаешь мои мысли? — улыбнулся Иван.

— Иначе я не была бы тебе верной женой и помощницей…

— И что бы я без тебя делал? — Игриво спросил Иван Васильевич.

— Вот уж не знаю, дорогой… — Сказала Софья гораздо серьезнее, чем это подобало для шутливого диалога…

… Мне кажется, необходимо сообщить нашим единоверцам, находящимся в окружении Елены Волошанки, чтобы они каким-то образом предупредили не только братьев Курицыных, но и других гостей, которые бывают у них о том, что те должны быть осторожнее, высказывая свои мысли, которые могут навести на след таких рьяных гонителей нашей веры, как архиепископ Геннадий или Иосиф Волоцкий. Из придворных разговоров до меня уже доходят неясные слухи о том, будто архиепископу Геннадию удалось отыскать в Новгороде неких еретиков. Надеюсь, речь идет не о наших братьях…

Возвращаясь к моим опасениям, относительно расположения ко мне Софьи, я не могу не вспомнить странную болезнь, которая свалила меня с ног и заставила пролежать в постели три дня. Путем детального анализа услышанных мною впоследствии разговоров, я пришел к выводу, что за время моей болезни Софья с кем-то тайно встречалась. Мне ничего не известно об этой встрече, но в то же самое время имел место другой весьма странный факт: бесследно исчезли мастер Аристотель Фиорованти и его сын. В Москве упорно распространяют слухи будто он скончался и похоронен на каком-то кладбище, но там где обычно хоронят иноземцев, я не нашел его могилы, так же как и не удалось мне обнаружить никаких следов его сына Андреа. После нелепой попытки бегства из Москвы под впечатлением казни немецкого лекаря, Фиорованти впал в немилость у Великого князя, однако позже государь подозрительно сменил гнев на милость, после чего болонский мастер и его сын бесследно растворились. Больше всего меня в этой истории беспокоит моя внезапная болезнь. Не сомневаюсь, что она стала следствием не смертельного отравления и тогда это может быть проявлением какого-то недоверия, возникшего ко мне со стороны Софьи по неизвестной мне причине. До этого странного случая я не замечал таких признаков.

Однако возможно я ошибаюсь и это простое стечение обстоятельств.

Тем не менее, еще раз призываю к осторожности столь необходимой в то время, когда с одной стороны мы находимся все ближе к нашей заветной конечной цели, а с другой — нам противостоит столь грозный, могущественный и опасный противник, как Софья.

Во имя Господа Единого и Вездесущего!

Брат десятой заповеди, Член Верховной Рады,

Савва.


Содержание:
 0  Порубежная война Порубежная война : Роберт Святополк-Мирский  1  ПРОЛОГ ПОДСНЕЖНИКИ КНЯЖНЫ ОЛЕНЫ : Роберт Святополк-Мирский
 2  Часть первая РАСПРЯ : Роберт Святополк-Мирский  3  Глава вторая ХРОНИКИ ОТЦА МЕФОДИЯ (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 4  Глава третья ЦВЕТОК НА ВЕТРУ ИЛИ СМЕРТЬ ВЕЛИКОГО МАСТЕРА (1486) : Роберт Святополк-Мирский  5  Глава четвертая ВОСКРЕСНЫЙ ОБЕД В МЕДВЕДЕВКЕ (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 6  вы читаете: Глава пятая ПЕЛЕНА ЕЛЕНЫ ВОЛОШАНКИ (1486) : Роберт Святополк-Мирский  7  Глава шестая СУДЬБА ВЛАСА БОЛЬШИХИНА (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 8  Глава седьмая НЕВЕСТА КНЯЗЯ МОСАЛЬСКОГО (1486) : Роберт Святополк-Мирский  9  Глава восьмая ДРУЖЕСКИЕ УСЛУГИ (1487) : Роберт Святополк-Мирский
 10  j10.html  11  Глава десятая КРЕМЛЕВСКАЯ СТЕНА (1488–1489) : Роберт Святополк-Мирский
 12  Глава первая ДВОРЯНИН АРИСТОТЕЛЕВ : Роберт Святополк-Мирский  13  Глава вторая ХРОНИКИ ОТЦА МЕФОДИЯ (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 14  Глава третья ЦВЕТОК НА ВЕТРУ ИЛИ СМЕРТЬ ВЕЛИКОГО МАСТЕРА (1486) : Роберт Святополк-Мирский  15  Глава четвертая ВОСКРЕСНЫЙ ОБЕД В МЕДВЕДЕВКЕ (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 16  Глава пятая ПЕЛЕНА ЕЛЕНЫ ВОЛОШАНКИ (1486) : Роберт Святополк-Мирский  17  Глава шестая СУДЬБА ВЛАСА БОЛЬШИХИНА (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 18  Глава седьмая НЕВЕСТА КНЯЗЯ МОСАЛЬСКОГО (1486) : Роберт Святополк-Мирский  19  Глава восьмая ДРУЖЕСКИЕ УСЛУГИ (1487) : Роберт Святополк-Мирский
 20  j20.html  21  Глава десятая КРЕМЛЕВСКАЯ СТЕНА (1488–1489) : Роберт Святополк-Мирский
 22  Часть вторая ВОЙНА : Роберт Святополк-Мирский  23  Глава вторая АРГАННЫЙ ИГРЕЦ : Роберт Святополк-Мирский
 24  Глава третья ЗАНОЗА : Роберт Святополк-Мирский  25  Глава четвертая РАССЛЕДОВАНИЕ (1490–1491) : Роберт Святополк-Мирский
 26  Глава пятая БРАТСКАЯ ЛЮБОВЬ (1491 г.) : Роберт Святополк-Мирский  27  Глава шестая ВОЙНА (1492 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 28  Глава седьмая ИНТРИГА (1492 г.) : Роберт Святополк-Мирский  29  Глава восьмая ЗАГОВОР (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 30  Глава девятая ДРУЗЬЯ И НЕДРУГИ (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский  31  Глава десятая БЛАГОДАРНОСТЬ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 32  Глава первая ГОРОСКОП ДЛЯ НАСЛЕДНИКА ПРЕСТОЛА : Роберт Святополк-Мирский  33  Глава вторая АРГАННЫЙ ИГРЕЦ : Роберт Святополк-Мирский
 34  Глава третья ЗАНОЗА : Роберт Святополк-Мирский  35  Глава четвертая РАССЛЕДОВАНИЕ (1490–1491) : Роберт Святополк-Мирский
 36  Глава пятая БРАТСКАЯ ЛЮБОВЬ (1491 г.) : Роберт Святополк-Мирский  37  Глава шестая ВОЙНА (1492 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 38  Глава седьмая ИНТРИГА (1492 г.) : Роберт Святополк-Мирский  39  Глава восьмая ЗАГОВОР (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 40  Глава девятая ДРУЗЬЯ И НЕДРУГИ (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский  41  Глава десятая БЛАГОДАРНОСТЬ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 42  ЭПИЛОГ ДВОРЯНИН ВЕЛИКОЙ КНЯГИНИ : Роберт Святополк-Мирский  43  Приложение : Роберт Святополк-Мирский
 44  Использовалась литература : Порубежная война Порубежная война    



 




sitemap