Приключения : Исторические приключения : Глава седьмая НЕВЕСТА КНЯЗЯ МОСАЛЬСКОГО (1486) : Роберт Святополк-Мирский

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44

вы читаете книгу




Глава седьмая

НЕВЕСТА КНЯЗЯ МОСАЛЬСКОГО (1486)

… В теплый солнечный июньский день немногочисленные жители городка Воротынска, который, собственно, и городком-то назвать нельзя, — так себе, окруженное частоколом поселение, — не намного больше Медведевки, стекались к центральной площади.

Еще вчера всем было объявлено, что в полдень состоится казнь каких-то московских разбойников и поскольку старожилы городка Воротынска не могли припомнить проводилась ли еще когда-либо в прошлом эта процедура, любопытных набралось довольно много, преимущественно людей мастеровых и крестьян, поскольку остальные, находясь на княжеской службе, исполняли свой долг в качестве воинов, оцепивших площадь.

Войско князей Воротынских было не очень многочисленным — не больше сотни, да и то половина из них пострадали в имении Аристотелева, а остальные все были здесь. Надо отдать справедливость, не все воины, служившие князьям Воротынским, были столь слабыми и необученными как те, что едва справились с Медведевым и Бартеневым. Человек двадцать приближенных воинов княжеской дружины обладали довольно высокими навыками в боях и потому составляли элиту княжеской дружины, и сейчас именно эти воины сопровождали князей Дмитрия и Семена, когда те появились на площади и заняли свои места в специально огороженном для них месте, куда слуги вынесли из дома и поставили два золоченых кресла.

Прямо перед ними возвышался наспех сколоченный помост из пахнущих смолой досок, на самом краю помоста большая колода, а под ней внизу плетеная корзина для падающих голов.

Одним словом, все было обставлено, как полагалось, народ шумел и волновался, князья заняли свои места, Семен взмахнул шелковым платком, толпа расступилась и на площадь выехала повозка, в которой под конвоем дюжины стражников везли осужденных на казнь.

Медведев и Бартенев стояли в этой повозке на коленях, их руки за спиной были крепко стянуты, да к тому же еще короткая веревка соединяла связанные руки со связанными ногами, так что они не могли даже пошевельнуться. Несмотря на протесты, на головы им набросили холщевые мешки так, что они не могли ничего видеть, однако это не мешало им переговариваться.

— Давай, Вася, думай, — говорил Филипп, — надо что-то делать, а то они и вправду отрубят нам головы.

— Я думаю, думаю, — отвечал Медведев. У меня есть один хороший план, надо только вынудить их, чтобы они разрезали хотя бы веревки между руками и ногами. Сейчас обожди, я придумаю, у нас еще есть время. Я убежден, что князья будут говорить речь, потом священник будет читать молитву, а к тому времени я что-нибудь придумаю.

Медведев был прав: князь Семен действительно обратился к собравшимся с речью.

Он горячо заклеймил московских захватчиков, выразил глубокую преданность королю Казимиру и Великому Литовскому княжеству.

Тем временем с голов приговоренных сняли мешки и, зажмурившись от яркого солнца, Медведев сказал на ухо Филиппу:

— Я все придумал, слушай внимательно…

Он начал шепотом излагать Филиппу свой план, но тут тишину, которую нарушал лишь голос князя Семена, патетически проклинающий московских захватчиков вдруг резко прервал другой звук — стук копыт по деревянным настилам, ведущим к городской площади.

Прискакавший всадник спрыгнул с коня возле помоста, и князь Семен, прервав свою речь, воскликнул:

— О, здравствуй, дорогой друг, как ты вовремя! Мы тут затеяли, как видишь, небольшое развлечение!

— Ты узнаешь его? — спросил Василий Филиппа.

— Конечно, — шепнул Филипп, — это князь Тимофей Мосальский, которого мы с тобой допрашивали в прошлом году и отпустили. Хороший парень.

— Ну, сейчас и увидим, какой он хороший, — сказал сквозь зубы Медведев.

— Я случайно проезжал неподалеку, — сказал, слегка запыхавшись, Тимофей Мосальский князьям Дмитрию и Семену, — и узнав имена людей, которых вы схватили, тотчас помчался сюда.

— Да-да, — скривился в насмешливой улыбке Дмитрий, — ты, кажется, знаешь, по крайней мере, одного из них. Помнится, ты угодил к ним в плен, и, я слышал, они даже пытали тебя…

— Ты прибыл во время, — подхватил князь Семен. — Через несколько минут они поплатятся за все, в том числе и за тебя.

— Друзья, — немного волнуясь, сказал Тимофей, — мне нужно срочно поговорить с вами. Мы не можем пойти в дом?

— Можем, — широко улыбнулся Семен, — вот сейчас отрубим им головы и пойдем.

— Нет, минутку, — стал нервничать Тимофей, — приостановите это действо, нам необходимо срочно поговорить наедине.

В это время слуга принес третье кресло.

— Зачем наедине? Садись и говори! А ты чего так разволновался?

Дальнейший разговор друзей звучал негромко, и Медведев с Филиппом не слышали, о чем шла речь.

На звоннице церкви ударил колокол.

— Полдень, — сказал Филипп.

— Да, — кивнул Медведев, — наши начали собираться. Я уверен, что к утру они будут, нам надо продержаться…

— Мне кажется, Тимофей хочет нам помочь, — сказал Филипп.

Филипп был прав. Князь Тимофей Мосальский действительно пытался помочь приговоренным.

— Дмитрий, Семен, мы дружим с детства, поймите меня правильно, вы сделаете большую ошибку, если лишите их жизни. Я участвовал в прошлом году в набеге на Бартеневку и говорю вам, эти люди очень опасны: у них много воинственных друзей, неизвестно, сколько людей они могут собрать, и если они начнут мстить вам, тут начнется такая бойня, что трудно себе представить.

— Плевать на московитов, — воскликнул Семен, — ничего они нам не сделают. Мы сами можем собрать недурную армию, — нас вон сколько, посчитай: Белевские, Одоевские, Мезецкие, Любутские! Да если мы объединимся — нам никакая Москва не страшна.

— Но это порубежная война!

— Не мы ее начали, — сказал Дмитрий и указал пальцем на Медведева и Бартенева. — Это они в компании с нашим шурином хотели отнять наши исконные земли! Они не подчинились нашим просьбам о мирном решении и побили наших людей, они заслуживают смерти!

— Однако Дмитрий, Семен, опомнитесь — это же произвол! Вы должны отвезти их в Речицу или Смоленск и сдать королевскому наместнику! Вы не имеете права чинить самовольный суд и расправу!

— А ты что, — может, поедешь и донесешь на нас?

— В прошлом году, когда мы наехали на Бартеневку, вы все отступили, а я попал к ним в плен…

— Да я помню — во всем виноват был вон тот здоровый — Бартенев или как его, — из-за какой-то татарки он сделал калекой хорошего парня, — вставил Семен.

— Послушайте, друзья, — горячо продолжал Тимофей, — я не об этом, правы мы были или нет, но эти люди поступили со мной благородно, они меня отпустили. И не забывайте, что тогда же к ним приезжали наши отцы и старшие братья, в том числе и ваш ныне покойный батюшка! Они просили за меня и обещали, что в дальнейшем между нами будет мир. Зачем вы хотите снова разжечь войну? Нежели вы не понимаете, что либо мы все погибнем в ней, либо, что еще хуже — вынуждены будем стать московскими слугами! Вы этого хотите?

— Мы никогда не станем служить Москве! — надменно сказал Семен.

— Мы подданные Великого Литовского княжества и присягали королю Казимиру, и пусть какие-то там дворянчики с берегов Угры не думают, что могут безнаказанно распоряжаться на наших землях! Они убили пятерых и покалечили два десятка наших людей и уже потому заслуживают смерти! А если вдруг начнется расследование, мы скажем, что они погибли в бою, нападая на нас и все тут! Мои люди это подтвердят — все до единого — я уже говорил с ними об этом! А если ты, предав нашу дружбу с детских лет, посмеешь донести — никто тебе не поверит — но нашим другом тебе больше не быть — это точно!

Тимофей Мосальский начал было снова что-то горячо говорить, но в эту секунду его слова вдруг заглушил грохот мощного взрыва, раздавшегося где-то неподалеку. Вслед за ним подряд грохнули еще три столь же сильных и оглушительных. Казалось, несколько бочек пороха взорвались неподалеку одна за другой.

Столбы черного дыма взметнулись в небо сразу с четырех сторон, народ всполошился и тут же на площадь вбежал стражник и заорал истошно:

— Городскую стену взорвали сразу с четырех сторон! Какие-то люди ворвались в город и мчаться сюда! Их много!

Братья Воротынские вскочили с места.

— К оружию! — скомандовал Семен, выхватывая саблю — Всем ко мне! Сплотить ряды!

Но было уже поздно.

Давно покойному Яну Кожуху Кроткому, который, несмотря на его пристрастие к медовым напиткам, был опытным воином и держал под свои началом более сотни отлично вышколенных и вооруженных людей, не удалось когда-то более десяти минут продержаться против необыкновенно опытного и беспощадного противника — Леваша Копыто — все люди Кроткого были убиты в течение нескольких минут, Синий Лог мгновенно захвачен, а сам Ян Кожух едва успел бежать, пользуясь тайным ходом.

Люди князей Воротынских были далеко не так хорошо обученными, их оказалось меньше сотни, а опыта у Леваша за последние семь лет отнюдь не убавилось, а потому внезапный захват маленького городка, обнесенного даже не стеной, а старым, прогнившим частоколом занял не более нескольких минут.

Не успели еще братья-князья выхватить оружие, как на площадь с гиком ворвался ударный отряд конников Леваша — всех на подбор грузных, огромных, с длинными украинскими казацкими усами, страшных и беспощадных, а сабли-молнии сверкали в их руках налево и направо с бешеной скоростью.

Невзирая на то, оказывали им сопротивление или нет, попадались ли на пути люди с оружием или мирные жители, они буквально прорубили себе в разбегающейся толпе широкую кровавую дорогу прямо на глазах онемевших от ужаса братьев-князей, и уже через минуту, оба брата Воротынские и Тимофей Мосальский были безжалостно брошены на землю мощными ударами огромных кулаков, придавлены сапогами и, едва дыша и теряя сознание, с трудом осознали, что их связывают по рукам и ногам.

Несколько всадников первым делом подлетела к помосту, и кто-то из них очень ловко, оставаясь верхом, виртуозными движениями сабли, не нанеся ни одной царапины, разрезал веревки на руках и ногах узников.

И как раз в ту минуту, когда Медведев и Бартенев, распрямили плечи и, растирая руки, огляделись вокруг, на площадь, неторопливо, будто на прогулку, въехал Леваш Копыто, окруженный как обычно несколькими своими приближенными — такими же, как и он сам толстяками.

Позади этой группы ехали верхом Зайцев со старшим сыном и Андрон Аристотелев.

— Я же говорил, что мы успеем как раз вовремя, — сказал Леваш спешившись. — Здравствуйте, мои дорогие, — он обнял Василия и Филиппа. — Что они с вами сделали, негодяи! Но ничего, не пройдет и часа как они за все заплатят. Что я тут болтаю — вы, небось, проголодались?! Фома, — обратился он к своему постоянному стольнику, — давай, накрывай прямо вон там на площади!

— А как вы здесь оказались? — спросил Медведев. — Вы же только час назад должны были выехать.

— Э-э-э, Вася, если б мы только час назад выехали, тебе пришлось бы серьезно поломать голову как сойти живым с этого помоста.

— У меня был недурной план, — сказал Медведев, — Я как раз начал рассказывать о нем Филиппу, когда…

— Я не на секунду не сомневаюсь, — перебил его Леваш, — что ты выбрался бы и сам, но кто-то же должен наказать этих негодяев за их неслыханную дерзость, и сделаю это я. Семаш, — обратился он к одному из своих спутников, — вели вкопать три кола прямо вон там, напротив столов, где мы будем обедать, да прикажи как следует смазать их свиным жиром, и мы посмотрим какую песенку споют нам сидя на них эти вот князья.

— Подожди, — сказал Медведев, — из тех троих, что здесь были, — он указал на кресла, — один ни в чем не виноват. Впрочем, ты, возможно, его даже помнишь — это тот парень, которого мы захватили в прошлом году, во время набега на дом Филиппа…

— А-а-а! — воскликнул Леваш, — То-то мне его лицо показалось знакомым — Он из Мосальских что ли? Да ведь я еще в том году был у них в гостях вместе с купцом Маниным… А как он тут оказался?

— Я слышал, он говорил, будто проезжал мимо и узнал о готовящейся казни. Он хотел отговорить от нее Воротынских, и я думаю, он помог бы нам…

— Семаш, — позвал своего слугу Копыто, — выпусти на свободу молодого князя Мосальского, а Воротынским дай священника, и пусть молятся — скажи через час их ждет нелегкая смерть!

Медведев хотел что-то сказать, но Леваш не позволил ему.

— Все остальное потом, Василий! — тоном, не допускающим возражения, сказал он. — А сейчас вы с Филиппом идете прямо в княжеский дом, и пусть только попробуют княжеские слуги не помыть, не причесать и не одеть вас как подобает! А насчет их хозяев не беспокойся — без вас не начнем.

Медведев махнул рукой и, обняв Филиппа за плечо, направился вместе с ним к дому. По дороге они поздоровались с Зайцевыми и Аристотелевым.

— А ты-то откуда здесь? — удивился Медведев. — Мне говорили, будто Семен с Дмитрием перевезли вас с Ольгой на ту сторону Угры, едва ли не раздетыми?

— Но он оказался парень не промах, — ответил за Андрона Зайцев, — он тут же нашел коня и через три часа уже был у нас, но это еще не все. Он оказался великолепным специалистом по инженерному делу: мы прибыли под Воротынск еще ночью, и под утро Андрон мастерски подложил под стены их частокола четыре бочки пороха. Это обеспечило нам внезапность и молниеносность нашего появления.

— Хорошенькое дело, — воскликнул Филипп, — а если б мы ночью убежали, как собирались.

Макар Зайцев улыбнулся:

— Никуда бы вы не убежали — Леваш обставил весь городок вокруг — мышь не проскочит.

Казалось, темная тень пробежала по лицу Филиппа. Он вспомнил вдруг Сарай-Берке и то, как они когда-то подбирались к этому городу, которого теперь уже не существует.

— И что? — спросил Филипп. — Всех входящих и выходящих..?

— Я сначала был против, — вздохнул Зайцев, — но потом понял, что Леваш прав: не должно было остаться никого, кто мог бы предупредить Воротынских. Мы ведь знали, что вас повезут на плаху. Неизвестно было, какой приказ получили ваши охранники. Перерезать горло связанным людям ничего не стоит… Нет, Леваш был прав. У него все-таки огромный опыт. С того момента как взорвалась первая бочка с порохом и до того как мы появились на площади прошли считанным мгновения.

— Ладно, Филипп, — сказал Медведев, — пойдем и вправду приведем себя в порядок…

… Через два часа порядок в городке Воротынске был полностью восстановлен.

Разумеется, тот порядок, который посчитал нужным навести в захваченном поселении Леваш Копыто: следы крови смыты, убитые убраны, оставшиеся в живых воины посажены под замок, часть перепуганных горожан, отправлена на кладбище хоронить покойников, другая часть (тоже под охраной) собрана на площади для того, зачем она сюда и пришла вначале — посмотреть на казнь, только теперь — на другую.

В центре помоста, на котором недавно стояла плаха с топором, теперь высились два прочных заостренных кола густо смазанных стекающим по ним свиным жиром — народу объявили, что через час на эти колы будут посажены князья Семен и Дмитрий Воротынские.

Несчастные горожане, сбившиеся кучкой на площади, уже не переговаривались, парни не приставали весело к девушкам, а те не хихикали и не лузгали семечек, как это было в ожидании той, первой казни.

Женщины плакали, мужчины угрюмо молчали. Но не только потому, что им было жаль своих князей — их страшило собственное будущее.

Они прекрасно понимали, что казнь, затеянная братьями, была беззаконием и произволом, и что теперь, когда московиты захватили столицу маленького и слабого Воротынского княжества, всего-то и состоявшего из десятка деревень, — а значит фактически все княжество — победители имеют полное право на месть, что было вполне естественным по представлениям того времени; более того — княжество со смертью молодых князей, скорее всего, вообще перестанет существовать и, по-видимому, тут установится власть Москвы. А коль так случится, новая власть вряд ли хорошо отнесется к тем, кто раньше не только служил Воротынским, но и готов был закрыть глаза на убийство двух московитов, один из которых, как разнеслось шепотом по толпе — был ни больше не меньше, как приближенным самого Великого московского князя…

Василий Медведев и Филипп Бартенев, умытые, причесанные, в одежде, тщательно приведенной в порядок трясущимися от страха руками слуг молодых князей Воротынских, вышли на площадь, где перед помостом уже был накрыт ломящийся под тяжестью блюд стол, за которым восседал Леваш со своими друзьями.

Они двинулись к столу и вдруг, по дороге, Филипп вздохнул и перекрестился.

Василий сразу понял, что это значило.

Должно быть, они одновременно вспомнили, как семь лет назад, однажды ночью уже видели подобное застолье.

Тогда Леваш, старый друг отца Филиппа Алексея Бартенева, сообщил им, что Ян Кожух Кроткий, похитив Настеньку Картымазову, скрылся вместе с ней в неизвестном направлении. Воспоминание о несчастной Настеньке, а следом за тем и об ее ужасной смерти всегда причиняло Филиппу огромную боль, хотя прошло уже шесть лет со времени ее гибели, а рядом с Филиппом постоянно находилась тихая маленькая крещеная татарочка Дарья. Но Анница, от которой брат с детства никогда ничего не скрывал, говорила Василию, что, несмотря на упорные слухи и нежную привязанность к своей утренней звезде, как называл татарочку Филипп, он по-прежнему верен покойной супруге, которую так любил…

— О! Совсем другое дело! — воскликнул Леваш. — Присаживайтесь, друзья — нас ждет увлекательнейшее зрелище!

— Леваш, — тихо спросил Медведев, сев рядом, — Ты, в самом деле, собираешься публично посадить их на кол?

— Василий, — с укоризной, но так же тихо ответил Леваш, — а ты, в самом деле, подумал, что я так сделаю? Я поступил так лишь один раз и то в молодости с человеком, который увез, обесчестил и убил девушку, мою невесту. А сейчас… Вообще-то если сказать честно, эти мерзавцы заслуживают такой казни за то, что они с вами учинили, и у меня рука бы не дрогнула, но я подозреваю, что они сами лишат меня такой возможности!

— Что ты имеешь в виду? — покосился на него Медведев.

— Как только я освободил этого юношу — Тимофея Мосальского, — он сразу же попросил меня, позволить ему поговорить со своими друзьями. И вот он беседует с ними уже два часа. Я обещал тебе зрелище и сейчас ты его увидишь. Но сперва выпьем за то, что мы снова вместе!

После нескольких речей и хорошей закуски Леваш распорядился:

— Привести сюда пленников!

Князей Воротынских со связанными за спиной руками подвели к помосту, с кольями.

Рядом с ними стоял юный князь Тимофей Мосальский.

— Вот что я вам скажу, братья-князья Воротынские — обратился к ним Леваш. — Вы нарушили все законы — и Литовского княжества и Московского, и законы Божьи и человечьи! Вы хотели лишить жизни ни в чем не повинных людей, которые прибыли к вам с миром, и на которых вы первые напали, виня их потом за то, что они защищали свою жизнь! Этот поступок заслуживает самого сурового наказания.

— Прости Леваш, — перебил его с низким поклоном князь Мосальский. — Прежде чем ты продолжишь, позволь мне сказать слово и, быть может продолжение твоей речи будет иным.

— Что ж, изволь, коли просишь, — согласился Леваш и, садясь, шепнул Медведеву, — Ну вот, я же тебе говорил…

— Я обращаюсь к вам ко всем, — сказал Тимофей собравшимся за столом, — по просьбе моих друзей, стоящих здесь перед вами. Я знаю их с детства, и поверьте — они не плохие люди. Но согрешить может каждый, — лишь святые безгрешны, — главное, это осознать свой грех и покаяться. Они глубоко сожалеют о своем поступке и искренне раскаиваются в нем.

Тимофей сделал паузу. Князья Воротынские стояли, опустив головы.

Мосальский продолжал:

— Они просят прощения у своей сестры и ее супруга и намерены никогда больше не вступаться в их землю а, напротив всеми своими силами помогать семье Аристотелевых во всем. Они просят прощения у Медведева и Бартенева, они просят прощения у родных и близких всех, кто погиб в результате этого происшествия. Наконец, они просят прощения у всех, кто сейчас находится здесь и всех кто не может нас слышать, если то решение, которое они приняли, не приведи Господь, принесет в будущем кому-то горести и беду.

Братья Воротынские низко поклонились на три стороны.

Тимофей продолжал:

— А решение они приняли такое: просить Великого московского князя Ивана Васильевича о принятии их в подданство и оставить за ними принадлежащие им земли и людей, дабы могли они исправно нести службу Московскому княжеству! Вот их просительные грамоты.

Легкий ропот пробежал по толпе и сменился как бы общим вздохом облегчения — все поняли, что князья сделали единственно верный в их положении шаг, чтобы избежать преследований со стороны Москвы, — о бывшем своем княжестве никто не думал — Москва всегда казалась страшнее и опаснее Литвы…

— Ну что же, — сказал Леваш, принимая грамоты у Мосальского, — Я думаю, это единственно правильное решение. Грамоты я передаю Василию Медведеву, потому что он уполномочен принимать такие документы и передавать их лично Великому князю. Раз ты говорил от имени своих друзей, позвольте и мне сказать от имени моих. Мы настолько давно знакомы, что, мне кажется, я не ошибусь, выражая их мнение. Медведев и Бартенев люди благородные смелые и я уверен, что они, как истинные христиане примут к сердцу раскаяние князей Воротынских и простят им грехи их, как Бог велит. Меня же извините за то, что тут у вас беспорядок наделал — он обвел взглядом еще дымящийся в местах взрывов частокол и пятна крови на деревянных настилах площади — постараемся убрать и поправить перед отъездом — ведь теперь мы все свои!

Леваш отдал распоряжение разобрать помост и попросил Воротынских, чтобы они помогли своими людьми.

— Кого ты ищешь? — спросил Медведев, увидев, что Филипп непрерывно вертит головой.

— Я думаю, мы еще не со всем здесь покончили. Я хочу увидеть того черноусого Дениску.

— Сейчас спросим.

Медведев обратился к Дмитрию Воротынскому и попросил привести сюда Дениса, который нес ночью караул. Дмитрий сдержанно поклонился Медведеву и глянул на брата. Семен кивнул, Дмитрий скрылся в доме и вскоре вернулся с Денисом.

Филипп встал и вышел навстречу.

— Послушай, Денис, — ты убил человека только за то, что он хотел помочь нам. Ты мог бы сразу отказаться, когда он предлагал тебе деньги. Но ты согласился, обманул его, а затем убил. Я считаю, что это подлый поступок, и ты должен понести за него наказание.

Денис вздохнул, выпрямился и сказал.

— Теперь все мы в ваших руках и вы можете сделать, что хотите.

— Ты неправильно понял меня, — сказал Филипп. — Сейчас здесь действительно все в нашей власти, и твоя жизнь тоже. Но я хочу дать тебе шанс. Сейчас ты возьмешь саблю, а я встану против тебя без всякой брони и оружия. Если тебе удастся нанести мне хотя бы одну царапину саблей — ты свободен, но если я нанесу тебе удар безоружной рукой…

— Я не выйду с саблей против безоружного! — сказал Денис. — Это ниже моей чести. И я не совершил никакой подлости — я дворянин князя Воротынского и всегда верно служил ему! А если ты хочешь драться со мной — бери саблю, и будем драться. Меня не пугает твой рост и твоя сила — посмотрим, как ты владеешь оружием!

— Минутку, — вмешался Медведев. — Позволь Филипп я предложу другое решение, и если Денис — действительно человек чести, как он говорит — то он его примет! Послушай меня Филипп, я думаю, это решение удовлетворит всех и будет достойным памяти Власа Большихина. Ты, Денис, как никто другой, знаешь все подробности происшедшего — ты был с князьями Воротынскими у Аристотелевых и видел все, что там произошло, ты был и здесь. Так вот — если ты честный и порядочный человек — возьми бумагу и опиши все, как было, ничего не укрывая, от начала и до конца! И если дойдет до какого-либо расследования, пообещай, что ты готов будешь встать перед кем угодно, хоть перед самим королем Казимиром и рассказать всю правду о том, что тут произошло!

— Что ж, — это справедливо, — сказал Денис я готов все описать и предстать перед любым судом.

— Ты согласен, Филипп? — спросил Медведев.

— Йох-хо! Ты как всегда смотришь вперед гораздо дальше, чем я… Пусть будет так!

На том и порешили.

К Медведеву и Филиппу подошел Тимофей Мосальский.

— Я хотел проститься, — мне надо ехать.

— Спасибо за помощь — сказал Медведев, — мы видели, как ты пытался остановить казнь.

— Я бы ни за что ее не допустил, даже ценой свой жизни — уверенно сказал Тимофеей. — И мне бы удалось! Ведь убедил же я Дмитрия и Семена перейти на московскую сторону! Однако простите мне надо ехать — к батюшке в гости приезжают родители моей невесты, и я непременно должен быть. Для нас это большая честь, потому что мы бедные провинциалы, а они живут в столице, знатны и богаты! Но моя невеста убедила их, что не может без меня жить, а они ее очень любят и вот — согласились!

— Поздравляю, — улыбнулся Медведев, — И кто же эта замечательная девушка, если не секрет?

— Княжна Елизавета Сангушко, — с гордостью сказал Тимофей — она образована, училась в специальном пансионе, за ней увивались столичные кавалеры, но она выбрала меня!

— Что же, остается только пожелать тебе счастья, князь! — еще раз улыбнулся Медведев и поглядел вслед удаляющемуся молодому человеку.

Где-то я один раз уже слышал это имя?… Ну конечно, — Варежка на своей свадьбе с князем Андреем вспоминала о любимой подруге по пансиону… Она так и сказала: «Я делила холодную каменную келью с моей подружкой княжной Елизаветой Сангушко, и она всегда страшно мерзла там, а мне ничего — я привыкла, потому что не в княжеском дворце, а в лесу, в землянке выросла…» Гм… И вот теперь эта самая княжна Елизавета Сангушко — невеста нашего соседа Тимофея Мосальского… Неужели мир так мал и тесен?

Медведев вздохнул и вернулся к друзьям и делам, которые его ждали.

И тогда он еще не знал, что на самом деле мир еще меньше и теснее, чем ему казалось…


Содержание:
 0  Порубежная война Порубежная война : Роберт Святополк-Мирский  1  ПРОЛОГ ПОДСНЕЖНИКИ КНЯЖНЫ ОЛЕНЫ : Роберт Святополк-Мирский
 2  Часть первая РАСПРЯ : Роберт Святополк-Мирский  3  Глава вторая ХРОНИКИ ОТЦА МЕФОДИЯ (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 4  Глава третья ЦВЕТОК НА ВЕТРУ ИЛИ СМЕРТЬ ВЕЛИКОГО МАСТЕРА (1486) : Роберт Святополк-Мирский  5  Глава четвертая ВОСКРЕСНЫЙ ОБЕД В МЕДВЕДЕВКЕ (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 6  Глава пятая ПЕЛЕНА ЕЛЕНЫ ВОЛОШАНКИ (1486) : Роберт Святополк-Мирский  7  Глава шестая СУДЬБА ВЛАСА БОЛЬШИХИНА (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 8  вы читаете: Глава седьмая НЕВЕСТА КНЯЗЯ МОСАЛЬСКОГО (1486) : Роберт Святополк-Мирский  9  Глава восьмая ДРУЖЕСКИЕ УСЛУГИ (1487) : Роберт Святополк-Мирский
 10  j10.html  11  Глава десятая КРЕМЛЕВСКАЯ СТЕНА (1488–1489) : Роберт Святополк-Мирский
 12  Глава первая ДВОРЯНИН АРИСТОТЕЛЕВ : Роберт Святополк-Мирский  13  Глава вторая ХРОНИКИ ОТЦА МЕФОДИЯ (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 14  Глава третья ЦВЕТОК НА ВЕТРУ ИЛИ СМЕРТЬ ВЕЛИКОГО МАСТЕРА (1486) : Роберт Святополк-Мирский  15  Глава четвертая ВОСКРЕСНЫЙ ОБЕД В МЕДВЕДЕВКЕ (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 16  Глава пятая ПЕЛЕНА ЕЛЕНЫ ВОЛОШАНКИ (1486) : Роберт Святополк-Мирский  17  Глава шестая СУДЬБА ВЛАСА БОЛЬШИХИНА (1486) : Роберт Святополк-Мирский
 18  Глава седьмая НЕВЕСТА КНЯЗЯ МОСАЛЬСКОГО (1486) : Роберт Святополк-Мирский  19  Глава восьмая ДРУЖЕСКИЕ УСЛУГИ (1487) : Роберт Святополк-Мирский
 20  j20.html  21  Глава десятая КРЕМЛЕВСКАЯ СТЕНА (1488–1489) : Роберт Святополк-Мирский
 22  Часть вторая ВОЙНА : Роберт Святополк-Мирский  23  Глава вторая АРГАННЫЙ ИГРЕЦ : Роберт Святополк-Мирский
 24  Глава третья ЗАНОЗА : Роберт Святополк-Мирский  25  Глава четвертая РАССЛЕДОВАНИЕ (1490–1491) : Роберт Святополк-Мирский
 26  Глава пятая БРАТСКАЯ ЛЮБОВЬ (1491 г.) : Роберт Святополк-Мирский  27  Глава шестая ВОЙНА (1492 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 28  Глава седьмая ИНТРИГА (1492 г.) : Роберт Святополк-Мирский  29  Глава восьмая ЗАГОВОР (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 30  Глава девятая ДРУЗЬЯ И НЕДРУГИ (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский  31  Глава десятая БЛАГОДАРНОСТЬ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 32  Глава первая ГОРОСКОП ДЛЯ НАСЛЕДНИКА ПРЕСТОЛА : Роберт Святополк-Мирский  33  Глава вторая АРГАННЫЙ ИГРЕЦ : Роберт Святополк-Мирский
 34  Глава третья ЗАНОЗА : Роберт Святополк-Мирский  35  Глава четвертая РАССЛЕДОВАНИЕ (1490–1491) : Роберт Святополк-Мирский
 36  Глава пятая БРАТСКАЯ ЛЮБОВЬ (1491 г.) : Роберт Святополк-Мирский  37  Глава шестая ВОЙНА (1492 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 38  Глава седьмая ИНТРИГА (1492 г.) : Роберт Святополк-Мирский  39  Глава восьмая ЗАГОВОР (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 40  Глава девятая ДРУЗЬЯ И НЕДРУГИ (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский  41  Глава десятая БЛАГОДАРНОСТЬ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ (1493 г.) : Роберт Святополк-Мирский
 42  ЭПИЛОГ ДВОРЯНИН ВЕЛИКОЙ КНЯГИНИ : Роберт Святополк-Мирский  43  Приложение : Роберт Святополк-Мирский
 44  Использовалась литература : Порубежная война Порубежная война    



 




sitemap