Приключения : Исторические приключения : ВЫБОРЫ КОРОЛЯ : Харальд Тюсберг

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21

вы читаете книгу




ВЫБОРЫ КОРОЛЯ

Гаут Йонссон и юный Хакон Хаконарсон сидели в Ингином покое в королевских палатах. Комната была небольшая, но опрятная, как и сама Инга. Скули брат короля принимал у себя архиепископа, и вся поварня стряпала не покладая рук. По причине плохих зубов архиепископ Торир предпочитал кушанья, которые не нужно было подолгу жевать. Вдобавок он донельзя любил сладкое. Гаут с Хаконом унесли, спрятав под плащами, несколько душистых пирогов и теперь с наслаждением уписывали свою добычу.

– Хочешь поехать со мной в Бьёргвин, Хакон?

Гаут Йонссон много рассказывал тринадцатилетнему мальчику об этом большом городе, в котором тот бывал лишь проездом, а ведь там чего только не увидишь: каждый пятый житель – немец, и моряки приплывают туда из Англии, из Франкского королевства и других краев, даже из таких чужедальних, как Аравия, приходят на диковинных кораблях диковинные темнокожие купцы. Гаут заранее знал ответ и, конечно же, услышал:

– Хочу. А еще хочу в Ставанг. Говорят, у тамошнего старика епископа есть дурная привычка разуваться, сидя за столом. Все, кто у него бывал, про это рассказывают. Мы потихоньку заберем его башмаки и спрячем – то-то будет смеху, когда ему понадобится на двор: кругом снег, а он босой!

Гаут расхохотался. Хакон, как всякий тринадцатилетний мальчишка, постоянно затевал проказы. Ребенок – он и есть ребенок. Так ведь и Гаута все зовут ребенком. Большим ребенком… В комнату вошла Инга из Вартейга. Закрыла за собою дверь. Гаут поднялся.

– Сядь, Гаут Йонссон. Мне надо поговорить с тобой кое о чем.

Гаут сел, думая, что, скорей всего, услышит сейчас внушение за какую-нибудь озорную выходку, которую устроили они с Хаконом.

Жаловаться ходили только к Инге, к другим и обращаться было бессмысленно. Однако же Инга повела речь совсем не о том.

– Некоторое время тому назад к королю Инги явились люди из Внутреннего Трандхейма, просили его отдать Емтланд в лен нашему Хакону. В ответ им было сказано, что король не намерен более делить королевство. Хватит уж этих разделов, а что до Хакона, так о нем и без того хорошо заботятся. Намедни те же люди явились к Хакону, при мне. Биркебейнеры. Ныне, сказали они, больно много охотников урвать кусок от Хаконова наследства. И они хотят, чтобы Хакон был с ними и сделался королем, как его отец; они соберут большую рать и мечом отвоюют его права.

– Что же ты им ответила, Инга?

– Ответила не я, а Хакон.

– Я ответил, что пока еще недостаточно взрослый и столь большие дела мне не по плечу.

Гаут посмотрел на мальчика с уважением: такой юный, а рассуждает не по годам мудро. Инга меж тем не обинуясь спросила:

– Хакон рожден вне брака, хотя Дагфинн Бонд знает, что все могло быть иначе. Как по-твоему, может ли Хакон стать королем, унаследовать своему отцу, Хакону сыну Сверрира?

Мать и сын в напряженном ожидании смотрели на Гаута. Он сознавал, что для них его приговор очень-очень важен.

– С тем же правом, что и другие, – наконец ответил он.

Повисло молчание. Вообще-то и у матери, и у сына мелькала такая мысль, только они ее не принимали всерьез и уж тем более не обсуждали. Да и заявления ярла Скули звучали слишком безапелляционно. Теперь же они уяснили себе, что это серьезно.

– Второй решающий момент – выборы короля, – сказала Инга, – я в это мешаться не стану, не знаю я, что лучше для такого мальчика, как Хакон. Но если для него лучше стать королем, то сопоставимы ли его шансы с шансами других? На равных ли он с ними? Что они могут использовать против Хакона как вероятного претендента на престол?

– Скажут, что Хакон сын Сверрира ему не отец.

Инга вспыхнула. И Гаут поспешно добавил:

– Ни Дагфинн Бонд, ни кто-либо из нас, кому известны все обстоятельства, никогда подобных мыслей не допускал. Но ты спросила, что они выдвинут против Хакона, и я тебе ответил. Противники у нас хитрые, изворотливые. От них всего можно ожидать.

– Я не позволю марать мое имя наветом, что Хакон сын Сверрира мальчику не отец, – вскричала Инга. – Мой сын не какая-нибудь безотцовщина, не пащенок, и мы не бесстыжие мошенники, что норовят обманом заполучить привилегии, на которые не имеют никаких прав. Лучше уж я соглашусь на испытание каленым железом.

– Быть не может, чтобы возникла нужда в таком испытании, – перебил Хакон. – Король Инги и Петер Стёйпер приняли нас и при всех поручились, что я сын короля Хакона. Дагфинн Бонд подтвердил это своим свидетельством, а кто дерзнет обвинить во лжи такого человека, как господин Дагфинн? Хакон Бешеный и тот во всеуслышание говорил, что трое братьев сидят на наследстве моего отца.

– Единственное, что досталось Хакону от отца, – сказала Инга, – это фибула и золотой перстень. Все прочее наследство двух королей – Сверрира и Хакона – держит ярл Скули. В этом нет справедливости. Я знаю, что и об этом, и об иных правах мальчика говорят многие, что дружина и биркебейнеры не раз хотели встретиться с ярлом, однако ж Скули не откликнулся на их призывы.

– Ярл Скули знает, о чем поведет речь дружина, – заметил Гаут. – Потому и норовит похоронить все разговоры о Хаконе, чтобы выиграть время до Эйратинга. Он думает, время будет работать на него.

Хакон Хаконарсон встал и выпрямился.

– А я думаю, ярл Скули ошибается.


У архиепископа Торира разболелись зубы, и еще до того, как назначили срок Эйратинга, он скончался. Нового архиепископа звали Гутторм. Ярл Скули, который и постарался об избрании Гутторма, беспрерывно осыпал нового иерарха щедрыми подарками и знаками искреннего дружества. Однако ж архиепископ Гутторм вскоре отправился в поездку на север, в Халогаланд, и непохоже было, что он успеет воротиться обратно к началу тинга. Запамятовал, что ли? Или сомневался в исходе и решил остаться в стороне? Скули призадумался, но все-таки уповал на то, что остальное нидаросское духовенство и другие епископы поддержат его, ибо из всех претендентов он один рожден в законном браке. Вдобавок он позаботился, чтобы два его родича – Асольв из Аустратта и лендрман Грегориус Йонссон – повторили хвалебную речь, которую в свое время произнес архиепископ Торир. Там перечислены все доводы, а к столь важным и высокопоставленным людям всегда прислушиваются.

Да, Скули по-прежнему твердо верил, что выбор падет на него самого. Юнкер Кнут, который формально тоже считается претендентом, сидит у шведов; о племяннике его, одиннадцатилетнем Гутторме Ингисоне, никто уже вообще не вспоминает; а церковь Скули постарался привлечь на свою сторону. Духовенство имеет на выборах самое большое влияние, это бесспорно, и всем требованиям церкви удовлетворяет лишь один-единственный претендент – он, ярл Скули. Правда, есть еще юный Хакон, о котором начали кричать иные бузотеры. Как мог его брат, король Инги, столь опрометчиво признать этого пащенка сыном короля Хакона? Поневоле решишь, что король Инги перед смертью повредился рассудком. Скули прекрасно понимал: главный его козырь то, что Хакон – ребенок внебрачный. А уж если удастся поставить под сомнение, что этот мальчишка вообще сын короля Хакона, – считай, выигрыш за ним, ведь тогда никто не сможет выдвинуть юного Хакона претендентом на трон. Пожалуй, стоит подобрать молодцов пошустрее, чтоб они распустили этакий слушок.


Нидаросская дружина, числом невеликая, собиралась на сходы, где много рассуждали, а еще больше кричали. Раз за разом воины приглашали на свои сходы ярла Скули, однако ж он упорно не появлялся. И они смекнули, что ярл старается увильнуть от них, не хочет прежде Эйратинга ввязываться в прения о престолонаследии и разговоры о новых претендентах, не желает рисковать всем тем, что сумел себе обеспечить.

Многим дружинникам это пришлось не по нраву, особенно военачальнику Вегарду из Верадаля, известному своим склочным характером. Назначивши в большом королевском зале очередной сход, они отрядили с десяток людей к ярлу Скули – просить его прийти к ним. Тут уж вывернуться трудновато – Скули сделал хорошую мину и отправился с дружинниками. Когда он занял почетное место и обвел взглядом собравшихся – а было их немного, – Вегард из Верадаля встал и заговорил так:

– Господин ярл, мы не желаем более откладывать обсуждение выборов короля. Претендентов двое: ты, господин, и Хакон Хаконарсон. Мы хотим, чтобы впредь до Эйратинга вы оба и считались претендентами. Далее, мы хотим, чтобы вы оба присутствовали здесь, и отрок сидел подле тебя на почетном месте, и вы оба выслушали все, что мы имеем сказать. Если ты этого не желаешь, мы завтра же спустим на воду свои корабли и увезем Хакона Хаконарсона в Бьёргвин, к тамошним дружинникам.

Ярл Скули попытался было взять высокомерный тон:

– Есть ли в этом необходимость, Вегард?

– Есть, господин, и большая. Коли ты не пожелаешь выслушать нас на равных с Хаконом, дружина созовет на Гулатинг всю Юго-Западную Норвегию и там выберет Хакона королем.

Скули помедлил, не зная, насколько серьезно стоит воспринимать угрозы такого вскидчивого человека, как Вегард, но в конце концов улыбнулся и уступил.

– Я не хочу усобиц в стране, и коли вы решительно настаиваете, чтобы незаконнорожденный отрок сидел рядом со мною, будь по-вашему.

Скули встал и покинул зал. Сход был немногочислен – несколько сотен дружинников, да и те едва ли все, как один, на стороне Вегарда. Но у них, очевидно, есть тайные союзники в Бьёргвине, и вот это его встревожило. Ночью ярл призвал к себе ближних людей. Они совещались и весь следующий день, и всю ночь, но о чем шел разговор, посторонние не узнали. Мало ли что хотел выяснить ярл Скули.


На третий день воинские начальники велели трубить сбор – сход назначили под открытым небом, во дворе королевской усадьбы, и прийти туда мог кто угодно из нидаросцев. У южной стены церкви Святого Николая устроили почетное место для ярла Скули. Рядом стояло пустое кресло. Мало-помалу начал стекаться народ, пришли и клирики из архиепископской резиденции и из собора, который тоже был по соседству, из королевских палат явилось довольно много людей ярла Скули. Замешались в толпу и праздные зеваки. Дружинники, созвавшие сход, быстро оказались в меньшинстве. Площадь между церковью и рекою Нид не отличалась просторностью и в скором времени была переполнена народом.

В наступившей тишине люди прянули в стороны, пропуская ярла Скули к почетному месту. Затем вперед вышел Вегард из Верадаля.

– Господин ярл! Нидаросская дружина полагает, что впредь до Эйратинга нужно обсудить двух претендентов на престол. Эти двое, о которых нынче и пойдет речь на сходе, – ты сам, господин, и молодой Хакон, сын короля Хакона, дружинники сейчас приведут его прямо со школьной скамьи. Намедни ты согласился, что оба вы будете присутствовать здесь, сидя рядом, как равноправные претенденты, и выслушаете все, что мы имеем сказать.

Ярл Скули едва заметно кивнул своему родичу Грегориусу Йонссону – тот шагнул вперед.

– Господин ярл! Многие из нас слышали об этом предложении и об этом сходе, который поддерживает малая часть дружины. Мы всё обдумали и пришли к выводу, что никакой спешки с прениями нет. Лучше подождать, пока вернется архиепископ Гутторм, да пригласить сюда других епископов и славных мудрецов, чтобы услышать и их совет в этом важном деле. Думаю, господин ярл, сейчас тебе стоит распустить сход.

Одобрительный шум и возгласы в толпе как будто бы подтверждали, что большинство полностью согласно с предложением Грегориуса разойтись по домам. Однако в крикунах легко опознали людей ярла, умышленно рассеянных среди толчеи. Поднялся немыслимый гвалт, дружинники чуть было с кулаками не пошли на ярловых подпевал. Онунд-знаменосец все же кое-как унял своих воинов и взял слово:

– Господин ярл! Нам, биркебейнерам, нет смысла дожидаться пространных речей архиепископа Гутторма. Мы и так знаем, что он скажет. Когда дело идет о ком-то из рода короля Сверрира, в речах архиепископа нет пользы ни Законам святого Олава, ни потребностям державы.

Биркебейнеры радостно зашумели. Духовенство и люди ярла помалкивали. А Онунд продолжал:

– На востоке, в Викене, зреет мятеж, и Бог весть, что они там натворят, пока наше войско сидит здесь без вождя. Мы послали дюжину добропорядочных мужей за Хаконом Хаконарсоном, чтобы он тоже выслушал нас. Сейчас он, по уговору, займет подобающее ему место.

Ярл Скули резко перебил Онунда:

– Не спешите сажать отрока на почетное место. Многие отнюдь не уверены, что он вправду сын короля Хакона.

Вегард из Верадаля, услышав это, пришел в бешенство. Зная, как легко он может сорваться, дружинники пытались остановить его, но на сей раз безуспешно. Вегард побагровел лицом и заорал:

– В первую зиму, когда мальчик пришел к твоему брату и к тебе, его приняли как настоящего родича короля Инги. Ярл Хакон при всех говорил, что вы, трое братьев, сидите на наследстве отца этого мальчугана. А конюший Дагфинн, которого никто никогда не мог обвинить во лжи, – конюший Дагфинн свидетельствовал, что король Хакон в его и Петера Стёйпера присутствии признал себя отцом мальчика. И ежели нынче говорят другое, так это все от зложелательства и козней тех, что намерены истребить в Норвегии королевский род и возвысить иных, не имеющих никаких на это прав.

Тут все закричали наперебой. Духовенство и люди ярла возмущались дерзкими выпадами Вегарда, дружинники стояли на своем. Началась потасовка, но любопытство заставило народ утихнуть, когда сквозь толпу провели к почетному месту побледневшего тринадцатилетнего отрока, Хакона Хаконарсона, и усадили в кресло подле ярла. Скули даже взглядом его не удостоил. Хакон скоро тоже перестал глядеть на ярла, и оба так и сидели, не глядя друг на друга, на протяжении всего этого примечательного схода.

Один за другим брали слово, говорили за Хакона и против Хакона, за ярла и против ярла. Два равно больших и равно непримиримых лагеря загодя выработали каждый свою позицию касательно престолонаследия и отстаивали ее с жаром, не давая себя прервать. И оставались непоколебимы. На этом воинском сходе никто никого не слушал, только дожидались, чтобы противник закрыл рот и можно было выступить самому. Тайные совещания ярла Скули прошли не зря: он знал, куда клонят дружинники, какого решения хотят. Через своих людей он сумел принять контрмеры и теперь потчевал интриганов своей панацеей. Скули спокойно сидел и слушал, а когда сход закончился, все разошлись, уяснив себе только одно: у ярла Скули появился соперник, тринадцати лет от роду, по имени Хакон Хаконарсон. Но насколько этот соперник серьезен, никто знать не знал. Сам ярл не тревожился, однако ж впредь решил действовать только наверняка.

Теперь ярл Скули был уверен, что истинный его противник не кто иной, как конюший Дагфинн Бонд из Бьёргвина. Своим умом нидаросские дружинники до такого не дошли бы, слишком они разобщены. Господин Дагфинн – единственный, кто мог объединить дружину и на расстоянии создать в ней подобный настрой. И первым делом ярл послал господину Дагфинну распоряжения, поставив перед ним целый ряд безотлагательных и сложных задач – конюшему надолго их хватит, не то что к Эйратингу, а и после него нескоро управится. Не успел Скули спровадить гонцов на юг, как пришла Инга из Вартейга: ей надобно с ним поговорить.

Скули встретил ее учтиво и весьма приветливо. Инга была серьезна и сразу перешла к делу.

– Я слышу, ты не уверен, что король Хакон родной отец моему сыну?

Ярл заюлил.

– Я не говорил, что сам не уверен, я сказал: многие другие не уверены в этом.

Инга с трудом овладела собой.

– Сегодня ночью я пойду в церковь Апостола Петра и, по обычаю, буду поститься. А ты, ярл Скули, ступай к твоим друзьям в Нидаросском соборе и скажи им: я готова к испытанию каленым железом в доказательство того, что отец мальчика – король Хакон.

Минуту-другую ярл стоял в раздумье. Если Инга сожжет руки каленым железом – он выиграл. Мальчишка не сможет претендовать на трон. Но эта женщина так уверена в своей правоте, так пугающе решительна. Что, если она пронесет железо и свершится невозможное – железо не оставит следов? Тогда происхождение Хакона будет неопровержимо доказано и можно ожидать чего угодно. Но таких чудес не бывает. Скули охотно посмотрит, как она будет нести каленое железо, но стоит ли рисковать, позволив ей сделать это уже сейчас, перед Эйратингом?

Ярл Скули принял решение. Послал к Инге сказать, что для испытания все готово и он уверен, святой Олав защитит ее, так что никогда и никто больше не усомнится в происхождении Хакона. Но когда пришло время вынести железный прут, оказалось, что он исчез, неведомо куда. Кто-то из каноников сказал, что непозволительно устраивать испытание прежде, чем архиепископ вернется из Халогаланда.



Содержание:
 0  Хакон. Наследство : Харальд Тюсберг  1  СКУЛИ ТОРДАРСОН И ГАУТ ЙОНССОН : Харальд Тюсберг
 2  КОРОЛЕВСКИЙ ГОРОД : Харальд Тюсберг  3  КОРОЛЬ СВЕРРИР : Харальд Тюсберг
 4  УЛЫБКА : Харальд Тюсберг  5  НИДАРОС : Харальд Тюсберг
 6  ЧЕРНАЯ МЕССА : Харальд Тюсберг  7  ИНГА ИЗ ВАРТЕЙГА : Харальд Тюсберг
 8  ОТЦЫ : Харальд Тюсберг  9  ОТРАВА : Харальд Тюсберг
 10  РОЖДЕНИЕ : Харальд Тюсберг  11  БЕГСТВО ЧЕРЕЗ ЛИЛЛЕХАММЕР : Харальд Тюсберг
 12  РАДУШНЫЙ ПРИЕМ : Харальд Тюсберг  13  КОРОЛЬ ИНГИ И БАГЛЕРЫ : Харальд Тюсберг
 14  ПРЕТЕНДЕНТЫ НА ПРЕСТОЛ И КРЕСТОВЫЙ ПОХОД : Харальд Тюсберг  15  ПО ДРЕВНЕМУ ЗАКОНУ СТРАНЫ : Харальд Тюсберг
 16  БРОСАЮЩИЙ ВЫЗОВ : Харальд Тюсберг  17  РОДИЧ РОДИЧУ – ЗЛЕЙШИЙ ВРАГ : Харальд Тюсберг
 18  вы читаете: ВЫБОРЫ КОРОЛЯ : Харальд Тюсберг  19  ХАКОН, КОРОЛЬ НОРВЕГИИ : Харальд Тюсберг
 20  ИСПЫТАНИЕ КАЛЕНЫМ ЖЕЛЕЗОМ : Харальд Тюсберг  21  Использовалась литература : Хакон. Наследство



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.