Приключения : Исторические приключения : Глава 15 : Виктор Вальд

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18

вы читаете книгу




Глава 15

Гудо потрогал свой синий плащ. Ткань была еще влажной, хотя за ночь должна была высохнуть. Палач присмотрелся и еще раз убедился, что пятна крови за две стирки почти полностью исчезли. Этой ночью он почти час полоскал и мял его руками. И хотя плащ несколько утратил свой цвет, теперь он был чист и от крови, и от чумы.

Адела и дочь только что закончили обед и запили еду кувшином молока. Теперь уже женщина могла вставать и помогать Гудо готовить пищу. Она даже несколько раз посмотрела ему в лицо, и палачу показалось, что гнев и страх в ее глазах исчезли. Или, во всяком случае, где-то глубоко спрятались.

Она даже попыталась усмехнуться, когда Гудо сказал, что рад тому, что платья как нельзя лучше подошли и Аделе, и Грете. Правда, туфельки оказались немного велики. Но это не страшно. Будут еще и другие, к зиме. Когда же у дочери вырастет ножка, можно будет подобрать сапожки.

Гудо сел за стол и взял в руки иглу и тонкую шерстяную нить. Он облизал конец нити и, выставив ушко иглы на просвет, попытался протянуть через нее нить. Конечно же, с первого раза ничего не получилось. Палач посмотрел на свои грубые руки и криво улыбнулся.

Адела, повозившись у очага, села рядом с дочерью на кровать и, подперев голову руками, уставилась на хозяина дома.

— Мы уже здоровы?

Гудо вздрогнул, и нить опять прошла мимо ушка. Она говорила с ним. Говорила!

Палач отложил швейные принадлежности и попытался по-доброму улыбнуться.

— Уже прошло десять дней, как вы в этом доме. Если за это время вы не умерли, значит, здоровы.

Она не продолжила беседу. И Гудо не знал, что сказать. Поэтому, выждав некоторое время, он опять взялся за иглу.

— Как мне называть тебя? — опять спросила Адела.

— Гудо. Мое имя Гудо, — с волнением произнес палач и почувствовал, как в его руках появилась дрожь.

— Я помню тебя, — в голосе женщины опять зазвучала печаль.

Гудо вздохнул.

— Ты помнила другого человека. Того уже нет. Освободи свою душу и сердце.

— Ты спас нас. А что с теми, кто жил с нами?

— Они все мертвы. Чума никого не щадит.

— Значит, мы с Гретой остались одни. — По щекам женщины потекли слезы.

— Нет, нет! — горячо воскликнул палач и тут же осекся. — Главное, что вы живы.

— Я просила Бога и добрых ангелов, чтобы они убили тебя…

— Таких просьб было много. Но Господь продлил мою жизнь, чтобы я спас ваши.

— Нам нечем тебя отблагодарить, — вздохнув, сказала Адела.

— Лучшей благодарности, чем та, что вы рядом, мне и не нужно…

Гудо почувствовал, как его грудь стала наполняться волнением. Он поднялся и, прихватив нож и тонкую дощечку, вышел из дома.

Палач быстро взобрался на холм и долго сидел, опустив голову. Тысячи мыслей и сотни разрозненных воспоминаний едва умещались в его огромной голове. Безумные глаза голодного отца, пьяный хохот наемников, скрежет оружия на поле битвы, рыдающая девчонка под ним, холодный голос Гальчини, люди, казненные и подвергнутые пыткам, бюргермейстер, Эльва, Патрик, лесопильня, изнуренные флагелланты — все это перемешалось, заставив сердце бешено биться, а мысли лихорадочно метаться.

— Все! Стоп! — громко воскликнул Гудо, проваливаясь в темную пропасть подсознания.

Когда палач почувствовал, что разум, сердце и душа освободились от печальных гостей, он был немало удивлен. Ему казалось, что он долгое время лежал в беспамятстве. Но это было не так. А может, и так. Все, что терзало его изнутри, на некоторое время покинуло тело, хотя само тело жило. Мало того, теперь он держал в руке выструганный меч, а на его коленках было много стружки и щепок.

Удивленный и даже обеспокоенный случившимся, Гудо поднялся и осмотрелся. День близился к концу. В лагере Альберта, как всегда, дымили костры. Гулявшие за стенами города горожане спешили к закрывающимся воротам. Птицы возвращались в гнезда, а где-то в глубине леса трубил олень.

Гудо словно с похмелья поплелся домой. В голове звенело от пустоты. Даже войдя в дом, он не сразу понял, что к чему. Он даже не понял, зачем протянул дочери игрушечный меч и почему его девочки рассмеялись при этом.

Он стал приходить в себя только после того, как подошел к столу и взял в руки свой синий плащ, умело сшитый женщиной.

* * *

Гудо насадил маленькое колесико на ось и еще раз оценил свою работу. Вышла очень удачная игрушечная повозка. Он повертел ее в руках и протянул стоящей у стола Грете. Девочка улыбнулась и прыгнула к матери на кровать. Теперь они уже вместе любовались мастерски сделанной игрушкой. Здесь же, на кровати, лежали вырезанные из дерева ослик, не виденный никогда Гретой слоник и свирель, которую девочка тоже видела впервые.

— Сегодня я принесу еще яблок. Грета, ты любишь яблоки?

— Люблю, — звонко ответила девочка и положила голову на плечо матери.

— Гудо, а ты мог бы принести моток шерсти и сделать спицы? Я бы связала шапочку для Греты и чулки для нас.

Адела приподняла голову и с надеждой посмотрела на мужчину.

«Для нас…» — подумал Гудо и прикусил нижнюю губу.

— Принесу, обязательно принесу.

— Гудо, а мы могли бы и этой ночью сходить на озеро?

— Это не озеро. Это запруда. Ее выкопали в начале лета.

— Грета бы побегала там и побросала камешки в воду.

— Если все будет спокойно, мы пойдем вместе.

Девочка заулыбалась и поцеловала мать.

— Я хотела сварить мясную похлебку, но проклятая крыса стащила кость. Прости, я не доглядела. — Адела виновато улыбнулась.

— Я накажу эту старую воровку. Мы из нее сварим похлебку.

Грета скривилась и вопросительно посмотрела на мать.

— Гудо шутит, — сказала Адела и нежно погладила дочь по голове.

Палач улыбнулся и согласно кивнул. Он посмотрел на свои полки и решил проверить, что у него еще есть в запасе. Но едва он подошел к ним, как из-за двери послышался голос:

— Эй! Выходи! Тебя требует бюргермейстер.

Гудо почувствовал, как кровь прилила к вискам. Он с тревогой посмотрел на Аделу и медленно поднялся. Ему совсем не хотелось оставлять одних своих милых девочек.

— Я… Я вернусь. Скоро вернусь. У нас будет другая жизнь. Верь мне.

Гудо набросил на себя плащ и, печально опустив голову, вышел.

В десяти шагах от дома стоял стражник и неизвестно чему улыбался. Палач положил руку на меч и с ненавистью посмотрел на пришедшего.

«Может, просто выбить ему зубы? — с тоской подумал Гудо. — Но в чем его вина?»

— Пошли, — коротко бросил господин в синих одеждах и заметил, как стражник таращится, пытаясь что-то разглядеть за его плечом.

Гудо оглянулся и совсем пал духом. На ступенях его дома, положив руки на плечи дочери, стояла Адела. Палач тихо застонал и легонько толкнул в плечо стражника.

— Пошли. И помни: ты ничего не видел.

Стражник пожал плечами и пошел за широко шагающим Гудо.

— А мы не в город, — сообщил он, заметив, что палач свернул к воротам. — Бюргермейстер ждет тебя в лагере Альберта. Точнее, в лесу, за лагерем.

— И что он там делает?

— Грустит над мертвой девчушкой, — почесав бороду, ответил стражник.

Палач тяжело посмотрел на сопровождающего и с грустью промолвил:

— Господь, кажется, от нас отворачивается.

Лагерь Альберта почти опустел. Мужчины, женщины и их дети собрались в пятидесяти шагах от крайней повозки лагеря, возле густых зарослей волчьей ягоды. Гудо с трудом протиснулся сквозь толпу и подошел к бюргермейстеру. Тот стоял, склонив голову, и слушал взволнованного Альберта.

— Чем же дитя провинилось? За что Господь так жестоко ее наказал? Какой человек… Нет. Только зверь способен на такое.

— Ума не приложу, — честно сознался Венцель Марцел. — У нас такого никогда не случалось. Ну, были убийства. Но детей не убивали. Это точно.

Затем он поднял голову и увидел Гудо.

— А, это ты… Ты должен во всем разобраться. Посмотри, что и как.

И бюргермейстер указал рукой на лежащее в пяти шагах тело, полускрытое ветками кустов.

Гудо кивнул и подошел к мертвой девочке. Он опустился возле нее на колени и долго не решался взглянуть на мертвую. Наконец он пересилил себя и стал внимательно осматривать лежащую на спине обнаженную девочку, которая на год или два была старше его Греты. Затем он встал и подошел к бюргермейстеру и Альберту.

— Ее убили ножом в сердце. Сегодня утром. Вначале придушили. Потом надругались и вонзили нож. Больше мне нечего сказать.

— О Господи милосердный, — застонал Альберт.

— Мои бюргеры этого не могли сделать, — уверенно произнес Венцель Марцел. — Это или твои люди, или селяне. А может, кто-то прошмыгнул через карантин.

— Все мои люди — семейные и добрые христиане. Они не могли такого учинить.

— Это был удар воина, умеющего убивать. Удар сильный и точный. Это сделал безжалостный человек, — уточнил Гудо.

— Мы должны ее похоронить на освященной земле, — произнес Альберт и с надеждой посмотрел на бюргермейстера.

— Да, безвинное дитя. Мы похороним ее на нашем кладбище. Думаю, городской совет не будет возражать. Палач, отправляйся к могильщику Ешко. Пусть он все приготовит. Отец Вельгус проводит ее в последний путь. Тяжелые времена. Ужасные люди.

Гудо коротко кивнул и отправился в город. Возле ворот он вынужден был остановиться и пропустить несколько повозок. Бюргеры продолжали покидать Витинбург. Над городом беспрерывно раздавались монотонные удары колокола.

Палач прошел пустынными улицами и оказался у низкой каменной изгороди кладбища. Пройдя через деревянную арку ворот, Гудо побрел к большому дому, что высился над многочисленными крестами из дерева и камня.

У раскрытых дверей дома, опершись на косяк, стоял могильщик Ешко и, срезая с яблока маленькие кусочки, не спеша отправлял их в рот.

— Что привело на кладбище палача? Город собирается развлечься казнью? — с усмешкой спросил Ешко.

Гудо уставился на тонкий, слегка изогнутый нож в руках могильщика. Лишь через некоторое время он мотнул головой и посмотрел в лицо Ешко.

— Сегодня в лагере Альберта горе. Убили девочку. Бюргермейстер пообещал похоронить ее по-христиански. А еще раньше он велел присмотреть за тем, чтобы ты и твои люди выкопали могилы. Поглубже и пошире.

— Это он и мне говорил. Мы уже одну такую выкопали. Завтра будем копать другую. А если чума нас помилует, то наша работа будет впустую и ямы придется закапывать.

— Дай то Бог, — глухо отозвался палач, снова уставившись на нож.

— Все в руках Господа, — произнес могильщик и отрезал еще один кусочек яблока. — Хочешь, вместе выберем место для покойницы? Заодно и яму для чумных посмотрим. Только думается мне, что наши бюргеры не захотят бросать в них своих родственников. Совсем это не по-христиански. Так что бюргермейстер тут ошибается.

— Пошли, покажешь, — глухо произнес Гудо.

— Пошли, — согласился Ешко и скрылся за дверью.

Очень скоро он вышел, держа в руке целое яблоко.

Гудо шел возле могильщика и словно завороженный смотрел на правую руку Ешко, в которой тот держал такой знакомый палачу нож. А тот все отрезал кусочки яблока и набивал ими рот.

— А вот и яма, — весело сообщил могильщик.

Это и в самом деле была большая яма, предназначенная для нескольких десятков покойников. Не приведи Господь, чтобы она пригодилась. Но в уме и опыте Венцелю Марцелу нельзя было отказать. Он смотрел дальше других людей. Но если бюргеры прознают про эту яму, ему будет тяжело держать перед ними ответ.

— Вот проклятые помощники! — вдруг разгневался Ешко. — Смотри, побросали у ямы лопаты и отправились набивать свои брюха. А лопаты у меня из хорошего железа. Еще от отца достались. А если кто их украдет? Пусть только вернутся. Я им пущу кровь из носу.

— У нас в городе нет воров. Или я ошибаюсь? — Гудо выжидательно посмотрел на могильщика.

Тот попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой и вымученной.

— Где им у нас взяться? Может, только пришлые. А так все люди у нас честные и трудом своим зарабатывают на жизнь.

— А в городе за последние десять дней кого-либо хоронили? — задал неожиданный вопрос палач.

— Да. Двух старух. Их могилы вон там, возле часовни.

Гудо отошел на несколько шагов и указал рукой на прямоугольный кусок земли, грунт которой просел на две ладони.

— А здесь чья могила?

Могильщик нахмурился. Но тут же овладел собой и с показным весельем ответил:

— Это не могила. А может, какая-то очень старая могила. Кладбище старинное. Грунт часто проседает.

— А мне кажется, этой землей недавно что-то засыпали. Что? Или кого?

Ешко отбросил недоеденное яблоко и, поигрывая ножом, ответил:

— Да не могли здесь ничего засыпать. Я бы знал. А если это мои помощники без меня тут копались… Я с них спрошу, когда они вернутся.

— Я хочу посмотреть, что в этой земле, — медленно произнес Гудо и еще раз указал рукой на участок.

— Без священника нельзя. А вдруг там и впрямь могила. Нельзя беспокоить покойников, — начал сердиться могильщик. — Это великий грех.

— Ничего. Еще один грех мне не в тягость. Копай, — строго велел палач.

— Побойся Бога. В своем ли ты уме?

Гудо не выдержал и указал на нож.

— Откуда он у тебя? Необычный нож, очень приметный. Такой на рынке не купишь. Он для воровского дела — кошели срезать.

Ешко побледнел.

— Нашел я его, — пролепетал он. — Несколько дней назад. На улице. Возле площади. Потерял, наверное, кто-то.

— Я знаю одного человека, который ни за что не расстался бы с этим ножом. Копай, — с угрозой произнес Гудо и стал приближаться к могильщику.

Ешко не выдержал. Он издал злобный крик и, подняв руку с ножом, бросился на приближающегося к нему палача. Гудо успел отступить. Нож прошел у самого его лица. Могильщик тут же развернулся и попытался нанести удар снизу. Но палач перехватил его руку с ножом и попытался выкрутить ее. Однако Ешко обладал достаточной силой, чтобы не позволить ему сделать это. Противники схватили друг друга за горло свободной рукой. Их лица покраснели, вены на шее вздулись.

Пошатываясь, они приблизились к яме и какое-то время топтались у ее края. Еще миг — и оба в крепкой хватке рухнули вниз.

И все же Бог был на стороне Гудо. Могильщик упал на спину и хрипло застонал. Боль на мгновение пронзила его тело, и палач, воспользовавшись секундной слабостью Ешко, вывернул ему руку и направил нож в бок противника. Могильщик вскрикнул и обмяк.

Гудо резко дернул кисть противника и вырвал нож. Затем, сразу же встав на ноги и тяжело дыша, он спросил:

— Этим ножом ты убил Патрика?

Ешко сквозь стон промолвил:

— Я никого не убивал.

Гудо в гневе поднял над собой могильщика и выбросил его из ямы. Затем схватил лопату и выбрался сам.

— Раскапывай, — едва сдерживая себя, приказал палач и протянул лопату стоящему на коленях могильщику.

Тот отрицательно замотал головой. Но тут же сильный удар в лицо опрокинул его на землю.

— Вставай. Копай. Или я разорву тебя на куски.

Ешко посмотрел на страшное лицо палача и, схватив лопату, пополз к осевшей земле. Так, стоя на коленях, он и начал отбрасывать землю.

— Копай быстрее, — грозно сказал Гудо и занес над могильщиком руку с ножом.

Тот застонал и, пересиливая боль, быстрее заработал своим орудием. Но с каждым движением лопаты его силы убавлялись. Он рухнул лицом вниз, едва ли выкопав половину.

Палач схватил его за одежду и выбросил из могилы. Он сам взялся за лопату и стал выгребать мягкую землю. Наконец он почувствовал, что лопата уткнулось в тело. Гудо встал на колени и стал дальше руками освобождать мертвеца от земляного укрытия.

Патрик лежал на боку. Его горло было глубоко перерезано, а глаза так и остались открытыми. Палач прислонил его голову к своей груди и тихо застонал. Одна огромная слеза скатилась по его щеке, обжигая так, что Гудо не выдержал и громко крикнул:

— Господь, ты вырвал кусок из моего сердца!

Потом он встрепенулся и, осторожно положив тело на землю, побежал за отползающим могильщиком. Тот испуганно повернулся к палачу и пробормотал:

— Что тебе до него? Он вор. Вор всегда останется вором.

— Ты не палач. Я палач. И казнил бы его, как требует закон.

— В нашем ремесле свой закон. Он правильный и честный. Это ремесло не позволено предавать. Его казнь справедлива.

— Ты сказал, что в этом городе нет воров. Сейчас ты признал себя вором и убийцей. В ремесле палача тоже есть свои законы. Вот этот закон.

С этими словами Гудо глубоко всадил нож в шею могильщика. Затем он с силой рванул. Из чудовищной раны фонтаном брызнула кровь. Тело Ешко несколько раз дернулось и мешком рухнуло на землю.

Когда пришли могильщики, они увидели сидящего на земле палача, который что-то тихо бормотал. Возле него лежала лопата.

— А, пришли… — Господин в синих одеждах поднялся с земли. — А Ешко где? Ладно. Копайте яму. Будут хоронить девочку. Смерть распростерла свои черные крылья над городом.

* * *

В тот вечер Гудо зашел в харчевню и купил большой кувшин вина. До полуночи он сидел на холме возле своего дома и пил вино маленькими глотками. Он и сам не помнил, как зашел в дом и свалился у кровати, разбудив своих девочек. Те в страхе прижались друг другу и до утра не сомкнули глаз, вслушиваясь в пьяные возгласы хозяина дома.

Палач проснулся, когда солнце было высоко в небе, и, не притронувшись к еде, приготовленной Аделой, долго сидел у стола, не проронив ни единого слова. Потом он поднялся и, пошатываясь, вышел из дома. До самого вечера палач бродил вдоль канала, вырытого под начальством Патрика, и вспоминал прошедшие месяцы. Было странно и удивительно. Вот канал. А человека, приложившего столько труда и усилий, уже нет.

К вечеру, сам того не желая, Гудо оказался возле лесопильни. Здесь его окликнул бюргермейстер:

— А, вот ты где. Ты стал плохо относиться к своим обязанностям.

Гудо ничего не ответил. И прочесть на его лице ничего было нельзя. Синий капюшон, как и прежде, скрывал пол-лица.

— Чума чумой, а о долге забывать нельзя, — строго сказал Венцель Марцел. — Мог бы и сам заметить, что наши селяне устроили торги у лагеря Альберта. Торгуют и продают. Много продают. А вот пошлину не платят. И почему? Потому, что тот, кто должен ее собирать, уклоняется от своих обязанностей. Ты не получишь оплату за этот месяц, если не возьмешься за работу. Ступай. Палач, знай свое дело.

Гудо поклонился и пошел прочь от бюргермейстера. Весь вечер он молчал. Задавшая несколько вопросов и не услышавшая ни слова в ответ Адела растерялась и рано улеглась спать, крепко обняв дочь. Палач, съев кусок хлеба, уснул за столом.

Он проснулся поздно и, открыв глаза, увидел стоящую рядом Грету. Девочка грустно смотрела на мужчину. В ее руках был игрушечный меч.

«Да. Нужно продолжать жить. Ради нее, ради ее защиты и завтрашнего дня».

Гудо улыбнулся и увидел улыбку в ответ. Адела стояла у очага и помешивала варево в котелке.

— Я пойду, — мягко сказал палач и, помолчав, добавил:

— Я принесу что-нибудь вкусное. Может, даже мед.

«Да, мед. Именно мед. Он развеселит душу. Жизнь станет веселее. Селяне должны торговать медом. Лето кончается. Меда должно быть много. И почему я раньше об этом не подумал?»

Мысль о меде взбодрила его. На душе стало легче. Но все равно хотелось выпить несколько больших кружек пива. Лучше вина. Однако денег осталось мало. А тут еще грозное предупреждение бюргермейстера.

«У меня есть право брать оплату продуктами. Столько, сколько я могу унести за раз. А унести я могу много. Почему я этого не делал раньше? Зачем и кого жалел? Мне тогда было не нужно. А сейчас нам это нужно». — Гудо утвердительно кивнул и, укутавшись в плащ, помахал рукой Грете. Девочка ответила, тоже помахав ему рукой.

Палач опоздал. Многие селяне быстро распродали свои продукты и, едва заметив приближающегося палача, поспешили в лес.

Гудо огорченно посмотрел на их спины и хотел уже вернуться в дом. Но тут он увидел, как один из селян повернулся и пристально посмотрел на него. Заметив ответный взгляд палача, селянин поправил свою кожаную шапочку и поспешил скрыться за деревьями.

Погрузившись в размышления, Гудо вернулся домой. Здесь, как и несколько дней назад, на него взобралась Грета и он на четвереньках стал объезжать стол. Маленькая девочка покрикивала на свою «лошадку» и легонько толкала ее босыми пятками. Это была самая приятная ноша, которую когда-либо пришлось нести палачу. А оттого, что наблюдавшая эту сценку Адела несколько раз улыбнулась, в душу Гудо вернулся покой, сердце перестало ныть.

Ранним утром Гудо посмотрел на спящих женщину и ребенка и тихо сказал:

— Сегодня я точно принесу мед.

Потом он поспешил в лагерь Альберта и пришел вовремя. Селяне только начали раскладывать продукты, привезенные на продажу. Увидев рядом палача, они не посмели спрятать их или скрыться. Гудо оценил каждый товар и назначил пошлину.

После этого он направился к тем, что торговали с тележки или с рук. Здесь товара было поменьше, зато Гудо сразу же присмотрел худенького парнишку с несколькими горшочками меда.

— Один маленький горшочек оставишь мне в пошлину, — строго велел палач.

Парнишка согласно кивнул.

— Я тебе и завтра принесу. В лесу много меда. Только пчелы слишком кусачие.

— А ты их выкуривай ветками можжевельника, — посоветовал Гудо.

— Они при любом дыме жалят. Но я уже привык, — рассмеявшись, ответил сборщик меда.

Пока Гудо беседовал с парнишкой, несколько селян потащили свои тележки в лес. Среди них был и вчерашний наблюдатель с большим мешком на плечах.

«Что тебе здесь нужно? Чем же ты торгуешь? Завтра ты от меня не уйдешь», — решил Гудо и стал дожидаться конца торга.

Присутствие сборщика торгового налога повысило цену на продукты, что вызвало неудовольствие людей Альберта. Но зато Гудо собрал серебро для города и мешок продуктов для себя.

«Нет, для семьи», — поправил себя палач и, довольный собой, отправился домой.

Мед осчастливил всех. Адела сварила сладкую воду с корешками, и они съели по нескольку ложек тягучей вкуснотищи. Особенно радовалась Грета. Мед она ела второй раз в своей маленькой жизни.

Этой ночью Гудо и его девочки долго бродили возле запруды, бросая в лягушек камешки и слушая их громкое кваканье. Они почти не говорили, но шли, едва не касаясь друг друга.


Содержание:
 0  Палач : Виктор Вальд  1  Глава 1 : Виктор Вальд
 2  Глава 2 : Виктор Вальд  3  Глава 3 : Виктор Вальд
 4  Глава 4 : Виктор Вальд  5  Глава 5 : Виктор Вальд
 6  Глава 6 : Виктор Вальд  7  Глава 7 : Виктор Вальд
 8  Глава 8 : Виктор Вальд  9  Глава 9 : Виктор Вальд
 10  Глава 10 : Виктор Вальд  11  Глава 11 : Виктор Вальд
 12  Глава 12 : Виктор Вальд  13  Глава 13 : Виктор Вальд
 14  Глава 14 : Виктор Вальд  15  вы читаете: Глава 15 : Виктор Вальд
 16  Глава 16 : Виктор Вальд  17  Глава 17 : Виктор Вальд
 18  Эпилог : Виктор Вальд    



 




sitemap