Приключения : Исторические приключения : 2 : Мика Валтари

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43

вы читаете книгу




2

Через несколько дней я почувствовал, что силы возвращаются ко мне и что я уже могу держаться на ногах. Но замечая, что кто-то подходит ко мне, я по-прежнему поспешно вытягивался на ложе, ибо не имел ни малейшего желания болтаться среди осаждающих испанскую крепость и, возможно, столкнуться нос к носу с капитаном де Варгасом, который наверняка не питал ко мне дружеских чувств. Абу эль-Касим рассказал мне, что сразу же после моего визита капитан де Варгас послал быстрый парусник в Картахену. А Хайр-эд-Дин теперь спешно готовился к штурму испанской крепости и принимал в свои ряды каждого, кто мог держать в руках оружие и мечтал без хлопот попасть в рай, погибнув в бою с неверными.

Но планы Хайр-эд-Дина были до некоторой степени нарушены тем, что капитан де Варгас, невзирая на протесты своего доминиканца, велел повесить на крепостной стене двух молодых мавров, которым по приказу Хайр-эд-Дина удалось проникнуть в крепость задолго до появления их господина в Алжире.

Обо всем этом поведал один предатель-испанец, которому осточертела осада и который, выбрав ночь потемнее, переплыл через залив к людям Хайр-эд-Дина. Этот человек рассказал также, что в крепости много раненых, что стены растрескались, что испанцам не хватает пищи, воды и пороха и что гарнизон хотел бы начать переговоры, но капитан де Варгас уперся и не соглашается. И когда знамя Кастилии упало, сбитое ядром, сам Варгас встал на верхушке башни как живая мачта, с флагом в левой руке, и заявил, что каждого, кто только заикнется о капитуляции, он повелит немедленно заковать в цепи.

Но через несколько дней в стенах крепости удалось проделать большие проломы, и Хайр-эд-Дин приказал своим людям сооружать плоты из связанных лодок, носы которых были защищены фашинами. Сам же он решил провести ночь в одиночестве, постом и молитвами готовя себя к решающему штурму.

После вечернего намаза у моего ложа собрались Антти, Абу эль-Касим и Мустафа бен-Накир. Немного поболтав о всякой всячине, они внезапно набросились на меня и, пользуясь численным превосходством, вытащили меня из постели, ощупали мои руки, ноги и голову. И возблагодарили Аллаха за то, что Он так быстро исцелил меня. А Мустафа бен-Накир изрек:

– Ах, Микаэль, как же я рад, что завтра ты сможешь участвовать в штурме и заработать себе место в раю!

Ноги у меня подкосились, и я рухнул бы на пол, если бы сильная рука Антти вовремя не подхватила меня. Я начал душераздирающе стонать и жаловаться, что у меня темнеет в глазах, но пообещал поползти из последних сил на берег, чтобы хотя бы как лекарь помочь при штурме, не прося за это никакой награды.

Мустафа бен-Накир посмотрел на меня глазами, в которых плясали искры, и осведомился:

– Надеюсь, тебя не охватил страх, Микаэль? Брат твой Антти и я решили ринуться на штурм в головной лодке и первыми взобраться на стены, чтобы вырвать знамя Кастилии из рук капитана де Варгаса. Помня о нашей дружбе, мы хотим взять тебя с собой, чтобы ты разделил с нами славу и богатую награду.

Разозлившись, я ответил:

– Страх? А что это такое – страх? Лишь звук пустой… Просто я никогда не был тщеславным и потому не стремлюсь стать героем. Я – человек мирный, да вдобавок сраженный тяжелым недугом…

Джулия, видимо, стояла за занавеской и слушала наш разговор. Заметив, что я едва держусь на ногах, она решительно шагнула вперед, вырвала меня из рук моих мучителей и помогла мне снова опуститься на ложе. А потом она сказала:

– Зачем вы терзаете его? Я никогда не позволю Микаэлю отправиться на этот ужасный остров. Несчастный еще слишком слаб даже для того, чтобы предаваться любовным утехам. Да лучше я сама возьмусь за меч, чем отпущу Микаэля на войну!

Не знаю, почему слова ее оскорбили меня, но я мгновенно изменил свое решение и прикрикнул на нее:

– Тебя никто не спрашивает – и нечего тебе лезть в мужские разговоры. Ars longa, vita brevis[32]. Миссия лекаря тяжела, и ранить легче, чем исцелять. В общем, возможно, несмотря ни на что, я присоединюсь к вам завтра утром.

У Мустафы бен-Накира вытянулось лицо, и я понял, что он по своему обыкновению лишь подтрунивал надо мной, считая меня трусливым зайцем. Ничто не могло разъярить меня больше, чем такая несправедливая оценка. Ибо спокойствие и осторожность – вовсе не то же самое, что робость и пугливость, и я уже не раз в жизни доказывал, что способен пойти на риск, как всякий человек, а порой держался даже храбрее, чем многие другие. Но поведение Джулии в эти дни раздражило меня, а после удара по голове рассудок мой настолько помутился, что я говорил и действовал как полный идиот. Не обращая внимания на вопли Джулии, я заявил, что силы мои уже вполне восстановились и мне ничего не мешает отправиться на войну. А когда гости ушли, Джулия, видимо, решила забыть о ссоре и побеседовать со мной. Но я упорно молчал, чтобы таким образом наказать ее и раз и навсегда излечить от невыносимого самомнения. И в конце концов ей пришлось отказаться от всяких попыток примирения и выместить свой гнев на домашней утвари. При этом Джулия поносила меня, называя самым большим лжецом и самым отвратительным человеком на свете, и кричала, что нисколько мне не верит.

Каково же было ее удивление, когда на следующее утро я задолго до рассвета встал с ложа, совершил во дворике омовение и, обратив лицо к востоку, прочитал предписанные молитвы. Чтобы ни у кого не осталось сомнений в моей смелости, я схватил крепкую палку и, пошатываясь, выбрался на улицу. Лишь тут Джулия поняла, что я не шучу, выскочила за мной, вцепилась мне в руку и заголосила:

– Ах, Микаэль, возможно, я была с тобой слишком надменна и сурова, но тому были причины, рассказать о которых не позволяет мне моя скромность. Если случится чудо, и ты вернешься с войны, я открою тебе свою тайну, и ты потом сам решишь, как нам быть. Если же нам предстоит теперь встретиться лишь на небесах, в чем я, правда, сильно сомневаюсь, ибо ты мусульманин, а я христианка, тайна моя уже не будет иметь особого значения. И потому у меня нет никакой охоты бежать за тобой и кричать о своем секрете на всю улицу, ибо этим я только расстроила бы тебя в тот миг, когда ты отправляешься на поле брани, навстречу опасностям и ужасам войны.

Я не верил, будто Джулия что-то скрывает от меня, и подозревал, что она просто хочет возбудить мое любопытство, чтобы удержать меня дома. И потому я вырвался и поспешил в порт, чтобы успеть к началу штурма. Джулия, однако, не была единственной женщиной, которая молила этим утром мужа остаться дома и, плача и вздыхая, доказывала, что почтенное ремесло и хорошие доходы, несомненно, лучше всех прелестей рая.

На восходе я, хромая, дотащился до порта, где Хайр-эд-Дин отдавал предводителям отрядов последние приказы перед штурмом. Заикаясь, он громко говорил:

– Сегодня – пятница, счастливый день, который когда-то принес исламу победу и радость. Сто райских врат распахнуто сегодня настежь, и никогда еще не было более прекрасной возможности попасть в те сладостные кущи, где журчат прозрачные ручьи, а черноокие девы ублажают правоверных. Подайте же мне ятаган, ибо намерен я, как обычно, с оружием в руках пойти во главе своего войска. Так подам я добрый пример даже самым робким, и, глядя на меня, они поймут, что могут смело следовать за мной и ворваться через пролом в крепость.

Предводители отрядов как по команде принялись душераздирающе стонать и заламывать руки, и лучше всего это получалось у еврея Синана и Абу эль-Касима. Все решительно противились тому, чтобы Хайр-эд-Дин подвергал себя опасности, и напоминали ему, какой невосполнимой потерей для ислама стала бы его смерть. Но Хайр-эд-Дин топнул ногой и с пеной на губах закричал:

– О своевольные и неблагодарные дети мои! Неужели вы действительно хотите лишить меня этой чести? Почему же я один должен остаться за вратами рая, которые открыты для самого бедного мусульманина?

Он начал бегать по кругу, требуя свою саблю, и приближенным пришлось придержать его за плечи, чтобы он не свалился в воду. Толпа ревела от восторга и рвалась в бой. Люди громко выкрикивали имя Хайр-эд-Дина, прославляли его отвагу и умоляли не подвергать риску его драгоценную жизнь. В конце концов Хайр-эд-Дин вынужден был смириться с требованием народа и, тяжело вздохнув, сказал:

– Что ж, хорошо… Я останусь с вами, раз вы так просите меня об этом. Но я буду наблюдать за штурмом с берега, чтобы наградить потом отважных и покарать трусов. Теперь же остается лишь избрать военачальника, которому выпадет честь взять штурмом испанскую твердыню. Я, правда, думаю, что вы поплывете к крепости на лодках наперегонки, стремясь броситься в атаку, но древний обычай требует выбрать того, кто первым ринется в пролом.

Приближенные Хайр-эд-Дина тут же притихли, искоса поглядывая на крепость, которая возносилась над морскими волнами. От берега ее отделяло расстояние, равное полету стрелы. Без особого восторга люди, стоявшие вокруг Хайр-эд-Дина, рассматривали пролом, зиявший в стене словно темный вход в царство смерти. Приближенные побледнели, что-то забормотали и начали говорить друг другу:

– Ах, о такой чести можно лишь мечтать, но я, разумеется, слишком ничтожен для столь блистательной миссии. Ты старше, и потому я уступаю тебе почетное право вести войско в атаку.

Так они и состязались в любезности, пока Антти не шагнул вперед и не сказал, обращаясь к Хайр-эд-Дину:

– Господин мой и повелитель, позволь мне возглавить твои отряды, и я принесу тебе знамя Кастилии, вырванное из рук де Варгаса.

Мустафа бен-Накир бросил на меня быстрый взгляд и, принявшись сосредоточенно полировать ногти, пробормотал:

– Брат твой глуп, как осел. Скорее уйми его, ибо даже если мы ступим на этот мерзостный остров последними, все равно покроем себя славой выше головы!

Опираясь на палку, я похромал к Хайр-эд-Дину, но прежде чем успел выяснить, действительно ли Антти сошел с ума, Хайр-эд-Дин простер ко мне руки и воскликнул:

– Смотрите, благородные люди, и берите с них пример! Лишь недавно ступили они на путь истинный – и с тем большей горячностью рвутся в рай! Не могу отказать тебе и лишить тебя такой чести, эль-Хаким! Разрешаю тебе идти вместе с братом твоим! Вы первыми достигнете скалистых берегов, я же сумею вознаградить вас по заслугам!

Я хотел сказать, что он совершенно неправильно меня понял, но слова, которые я забормотал в испуге, утонули в ликующих воплях приближенных Хайр-эд-Дина. А еврей Синан заявил:

– Я – старший из твоих полководцев, Хайр-эд-Дин, да еще и твоя правая рука. Так что честь возглавить штурм ты по справедливости должен был предоставить мне. Но ты уже и раньше упрекал меня за безрассудную и дерзкую отвагу, а потому я отказываюсь от своего почетного права. Пусть сегодня покроют себя славой мои верные рабы, ибо плоды великой победы, которую они одержат, разделю с ними и я, их господин.

Мустафе бен-Накиру оставалось лишь одно – окинуть меня гневным взглядом. Потом Мустафа произнес:

– Не хочу подвергать сомнению мудрость Аллаха, хотя сегодня я впервые усомнился в чистоте собственных помыслов. Но не будем больше говорить об этом, а все вместе, плечом к плечу ступим на остров! А если не придется нам самим рассказать о наших славных делах, пусть исламские летописцы занесут их в свои свитки.

Тем временем флот Хайр-эд-Дина поднял якоря, вышел в море и начал обстреливать крепость, чтобы отвлечь внимание осажденных от того, что делалось на суше. Береговые орудия тоже открыли огонь, а предусмотрительный Антти велел мне надеть панцирь. Я на миг задумался над советом брата, а потом ответил:

– На все – воля Божья, и не хочу я сомневаться во всемогуществе Его. Так зачем мне защищать тело свое броней? Мне достаточно и доброго меча. Ты, брат мой, иди вперед, я же буду следовать за тобой и прикрывать тебя, как сумею, от ударов в спину.

Мустафа бен-Накир посмотрел на меня и, поколебавшись, сказал:

– Ты прав, Микаэль эль-Хаким. Ведь если мы свалимся в доспехах в воду, то камнем пойдем ко дну. Зато если вооружимся лишь мечами, то у нас будут неплохие шансы доплыть до берега. Так что я сброшу с себя даже львиную шкуру, чтобы не потерять ее в схватке. Тебе же советую засучить твои пышные рукава, чтобы они не мешали тебе орудовать мечом. Я тоже скромно удовлетворюсь тем, что пойду третьим вслед за Антти: твердо верю, что мощное тело твоего брата закроет нас, как щит, и избавит от лишних неприятностей.

Мы сели в первую лодку, тщательно укрывшись за корзинами, набитыми шерстью и землей. Вскоре штурмовые суденышки заполнились толпами храбрецов, гребцы устроились на своих местах и бешено заработали веслами. Лодки помчались к крепости, мы же громко призывали на помощь Аллаха и осыпали испанцев жуткими проклятиями.

Все получилось довольно просто: из полуразрушенных бойниц крепости грохнуло лишь несколько выстрелов. И если кто-то пожелает пристыдить меня когда-нибудь за излишнюю хвастливость, пусть знает, что никогда не было у меня лучшего случая побахвалиться, чем при воспоминаниях об осаде испанской твердыни. Но я хочу рассказать лишь о том, что было на самом деле, и потому должен признать: захват острова[33] никак нельзя назвать великим ратным подвигом.

Над нашими головами со свистом пролетело несколько пушечных ядер, поднявших у нас за спинами большие фонтаны воды. Вскоре мы уже достигли цели, и наши лодки ткнулись носами в скалистый берег. Я повалился на спину, ударившись о дно лодки, но Антти схватил меня за руки и вытащил на сушу. И мы – Антти, следом – я, а за мной – Мустафа бен-Накир – во весь дух понеслись к пролому. В эти мгновения в голове моей было не слишком много мыслей. Я изо всех сил старался не завязнуть в топком песке, не споткнуться о камни и не напороться на острые раковины, а когда в конце концов огляделся по сторонам, мы были уже в проломе, а перед нами в сияющих доспехах, со знаменем в левой руке стоял капитан де Варгас, размахивая обнаженным мечом.

Варгас был совершенно один, готовый до последней капли крови защищать крепость. Все его люди постыдно попрятались, бросив своего капитана, ибо не верили в победу. Однако в тот миг мне вовсе не пришло в голову укорять их за столь разумное решение.

Итак, капитан де Варгас стоял в одиночестве у нас на пути. Крупный и смуглый, он сверлил нас горящими глазами. На губах его белела пена. Потрясенный Антти опустил свою саблю и предложил де Варгасу сдаться. Но тот расхохотался и крикнул в ответ:

– Я не буду перечислять тебе всех своих предков, ибо де Варгас не привык хвалиться. Но я покажу тебе, что такое верность Богу, королю и отечеству.

Я не знаю, сколько времени стояли мы так лицом к лицу. За нашими спинами к берегу приставали все новые плоты и лодки, и когда бесстрашные мусульмане увидели, что пролом обороняет лишь один-единственный рыцарь, то плотной толпой ринулись в атаку и увлекли меня с собой. По-моему, это Антти вырвал у испанского капитана из рук меч; в следующий миг де Варгас лежал на спине, а я – на нем. Несмотря на своих многочисленных предков, а также на то, что я своим собственным телом закрывал его от диких мусульман, которые навалились на нас громадной кучей, Варгас унизился настолько, что укусил меня в щеку.

Капитан наверняка испустил бы дух, если бы не доспехи, в которые с ног до головы он был закован. Я же от боли и гнева впал в такую ярость, что с наслаждением всадил бы испанцу в горло меч, если бы у меня была хоть малейшая возможность…

Но постепенно жуткая куча рассосалась. Капитан де Варгас оставил мою щеку в покое, мы оба сели и принялись смотреть на то, как мусульмане ревущей толпой устремляются в крепость, проклиная христиан.

Антти, широко расставив ноги, помогал мне вместе с Мустафой бен-Накиром защищать жизнь испанского капитана. По щеке моей текла кровь, и я с горечью выговаривал капитану за то, что он совершил поступок, недостойный дворянина, и что, похоже, до конца дней своих я буду отмечен мерзкими рубцами, которые останутся на лице моем после подлого укуса.

Увидев, что дальнейшее сопротивление бесполезно, капитан де Варгас разрыдался и попросил меня не держать на него зла. Я потребовал, чтобы он отдал мне за это кастильское знамя, которое испанцам все равно больше, видимо, не понадобится. С тяжким вздохом он выпустил флаг из рук, передав его мне. Теперь по всем правилам военного искусства честь захвата крепости принадлежала лишь мне одному.

Тем временем мусульмане врывались через пролом в крепость такими толпами, что во дворе вскоре началась давка. Сгоряча атакующие отправили к праотцам многих испанцев, пока кровавой потехе не положили конец предводители отрядов и янычары Хайр-эд-Дина, который строго-настрого запретил убивать пленных, поскольку остро нуждался в рабочих руках для строительства укреплений, возведения волнореза и восстановления города после обстрелов и боев.

Дикость мусульман возбудила во мне отвращение, да и Антти с неодобрением смотрел на резню. И мы решили вернуться в порт и отвести капитана де Варгаса к Хайр-эд-Дину.

Хайр-эд-Дин ждал нас на берегу, окруженный большой свитой. И когда два-три мусульманина, подбежав, бросили ему под ноги отрубленные головы неверных, он пришел в страшный гнев, начал вырывать волосы из огненно-рыжей бороды и кричать:

– Сто палок тому, кто осмелится принести еще хоть одну христианскую голову! Испанцы – крепкие парни, и с каждой отрубленной головой я становлюсь беднее.

Но он вмиг забыл обо всем на свете, когда Антти, Мустафа и я, подойдя, вытолкнули вперед упирающегося капитана де Варгаса. У меня все еще сочилась кровь из раны на щеке. А когда я бросил Хайр-эд-Дину под ноги знамя Кастилии, он принялся топтать его, набожно восклицая:

– Аллах велик, и достойна удивления мощь ислама, которая даже ягненка превращает в рыкающего льва!

Потом Хайр-эд-Дин взглянул на капитана и резко сказал ему:

– Злобный и упрямый человек! Так где же твой король – и помощь, которую ты ждал из Испании? Может, ты признаешь наконец, дубина, что лишь Аллах велик и всемогущ?

Капитан же на это ответил:

– Ты победил лишь потому, что мои люди предали меня. Если бы они хоть чуть-чуть меня поддержали, я бы выбил тебя из города и захватил бы весь порт.

Хайр-эд-Дин несколько минут вглядывался капитану в лицо, задумчиво поглаживая бороду. Несгибаемая твердость противника изумила Хайр-эд-Дина, и он изрек:

– Ах, капитан! Если бы мне служили такие люди, как ты, я скинул бы императора с трона. Скажи, что я могу сделать для тебя, ибо хочу я, чтобы мы стали друзьями. На свете много раковин, но лишь в некоторых из них скрывается жемчужина. Но еще реже, чем жемчужину, можно найти действительно мужественного человека. И я готов вручить тебе богатые дары. Да что там, я готов даже отдать своих воинов под твое начало – при одном-единственном условии: ты наденешь тюрбан и признаешь, что Аллах и Пророк Его куда сильнее христианских идолов. Ты будешь не первым испанцем, сделавшим это, в чем можешь легко убедиться, взглянув на моих приближенных. Сорви с себя крест, и я клянусь, что ты никогда не пожалеешь об этом.

Слова Хайр-эд-Дина глубоко уязвили капитана. Он долго смотрел на своего противника, борода де Варгаса тряслась, а глаза горели, и наконец он сказал:

– Не забывай, Хайр-эд-Дин: я – испанский рыцарь! Не смей же оскорблять меня подобными предложениями! Род мой славен, и хотя я вовсе не собираюсь хвалиться своими предками, однако же надеюсь, что не придется им на том свете стыдиться своего потомка! Так повели же отсечь мне голову, чтобы оказался я достойным своего Бога, своего короля и своего отечества!

Капитан прочел короткую молитву и, опустившись на колени, замер на песке. И палач одним махом снес де Варгасу голову[34], как и все, восхищаясь в душе этим благородным человеком. Потом пропустил через уши отрубленной головы ремень и приторочил ее к седлу Хайр-эд-Дина.

Вот так и закончился штурм испанской крепости, которая пала, прежде чем муэдзин успел подняться на минарет и призвать правоверных к полуденной молитве. Лично я даже не знал, как мне благодарить свою счастливую звезду за то, что уберегла меня от всех ужасных бед, в пучину которых едва не вверг меня мой опрометчивый поступок. И вместо того, чтобы встретить скорую смерть, я прославился и стал героем.


Содержание:
 0  Раб великого султана : Мика Валтари  1  Книга первая ПИЛИГРИМ : Мика Валтари
 2  2 : Мика Валтари  3  3 : Мика Валтари
 4  4 : Мика Валтари  5  5 : Мика Валтари
 6  1 : Мика Валтари  7  2 : Мика Валтари
 8  3 : Мика Валтари  9  4 : Мика Валтари
 10  5 : Мика Валтари  11  Книга вторая ОСВОБОДИТЕЛЬ ПРИДЕТ С МОРЯ : Мика Валтари
 12  2 : Мика Валтари  13  3 : Мика Валтари
 14  4 : Мика Валтари  15  5 : Мика Валтари
 16  6 : Мика Валтари  17  1 : Мика Валтари
 18  2 : Мика Валтари  19  3 : Мика Валтари
 20  4 : Мика Валтари  21  5 : Мика Валтари
 22  6 : Мика Валтари  23  Книга третья ДЖУЛИЯ : Мика Валтари
 24  2 : Мика Валтари  25  3 : Мика Валтари
 26  4 : Мика Валтари  27  5 : Мика Валтари
 28  1 : Мика Валтари  29  вы читаете: 2 : Мика Валтари
 30  3 : Мика Валтари  31  4 : Мика Валтари
 32  5 : Мика Валтари  33  Книга четвертая ПИРИ-РЕИС И ПРИНЦ ДЖЕХАНГИР : Мика Валтари
 34  2 : Мика Валтари  35  3 : Мика Валтари
 36  4 : Мика Валтари  37  5 : Мика Валтари
 38  1 : Мика Валтари  39  2 : Мика Валтари
 40  3 : Мика Валтари  41  4 : Мика Валтари
 42  5 : Мика Валтари  43  Использовалась литература : Раб великого султана



 




sitemap