Приключения : Исторические приключения : Глава XIV ФОНТЕНУА : Пьер Вебер

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57

вы читаете книгу

Глава XIV

ФОНТЕНУА

Войска герцога Камберлендского и старого маршала Кенигсмарка насчитывали около пятидесяти пяти тысяч человек. Соединенная армия состояла из двадцати английских батальонов и двадцати шести ганноверских эскадронов, двадцати шести батальонов и сорока эскадронов голландцев и восьми тысяч австрийцев. Французы, сохранившие некоторое количество войск после сражения под Турнэ, по численности были им почти равны. Правое крыло французской армии, которую мы видели отражающей атаку шотландцев, опиралось на деревню Антуан; центр расположения французских войск дислоцировался около Фонтенуа, левое крыло — около Рамекруа, Рюминьи и горы Трините.

Вся масса людей разместилась в ширину (по фронту) на тысяче метров, в глубину — на двух тысячах метров, причем поле битвы было пересечено оврагами, вдоль которых, с одной и с другой стороны стояла тяжелая артиллерия. Приходилось драться на небольшой площади, как это бывало давно, в старые времена, и кровопролитие ожидалось ужасающее.

Когда герцог Камберлендский бросил в бой свои первые батальоны, Кенигсмарк отправил к нему одного из офицеров генерального штаба и передал с ним совет не вводить в бой одновременно слишком много войск. Старый австрийский лис, всегда хорошо информированный, отлично знал мощность артиллерии противника: он настойчиво уговаривал английского союзника проявлять осторожность и сначала стараться вымотать войска на правом крыле, до того как бросить под пушки маршала Саксонского главную часть армии.

Но пыл Камберленда, стремящегося как можно скорее сокрушить французскую армию, помешал ему прислушаться к мудрому предостережению: как только он заметил, что сопротивление на правом крыле французов слабеет, он тут же приказал князю Вальдеку углубиться в расположение французов около Антуана и Фонтенуа.

Этот генерал, тоже торопившийся отличиться в битвах во главе голландцев, отдал приказ двигаться вперед, и его двадцать шесть батальонов начали наступление плотным фронтом. В то же самое время англичане двинулись в атаку на Фонтенуа, и селение внезапно оказалось в центре битвы, в которой решалась судьба Европы. Чудовищный грохот, раскатившийся по окружающим равнинам, сотряс воздух. Белые клубы дыма, похожие на фантастические огромные цветы, плавали над массой людей. За пехотой, уже вступившей в битву, кавалерия терпеливо ждала приказа тоже идти в атаку. Погода была великолепная. Солнце сияло так, словно ему хотелось послать людям, которых косила смерть под безжалостными ядрами, самые горячие свои лучи на прощание, как бы в награду за страшную бойню. В громе разрывов, в дыму, в общем шуме все же можно было различить команды, яростные крики офицеров и нижних чинов на всех языках Европы и на всех диалектах Франции. Но над всем поднимались крики, стоны, вопли раненых и возгласы, обращенные к матерям, — ибо когда человек умирает — откуда бы родом он ни был — из Нижней Бретани или Верхней Швейцарии, из Померании или Голландии, из Турени или Пруссии, — он всегда зовет ту единственную, которая дала ему жизнь. Ко всей этой жуткой симфонии еще присоединялись и звуки музыки, словно жалобы флейт, грохот пушек, рокот барабанов пытались заглушить страшный зов смерти…

Маршал Саксонский велел отвезти его повозку на холм, с вершины которого он мог управлять битвой. Его поразительная интуиция, помогавшая ему в каждый момент боя разгадывать намерения противника, помогла ему и сейчас: он сразу понял смысл маневра Камберленда.

— Введите в бой всю артиллерию! — закричал он изо всех сил.

Пятнадцать связных офицеров в ту же секунду бросились передавать его приказ. Из-под копыт лошадей полетели клочья земли, которые засыпали Фанфана, с трепетом ловившего каждое слово военачальника.

Неподалеку, на небольшом бугорке, окруженные своими главными помощниками, король и дофин, верхом, наблюдали в зрительную трубу за тем, как разворачивается начало гигантского сражения.

Эхо Фландрии подхватило раскаты залпов всей французской артиллерии сразу. Артиллеристы, как на параде, непрерывно заряжали пушки, заталкивая в них заряды. Стрелки зажигали фитили, и как только пушки выпускали ядра, их тут же заряжали снова. Офицеры корректировали наводку. Все действовали слаженно и точно, как настоящие мастера. Одна из батарей полка Мэзон дю Руа, отлично наведенная, проделала кровавые прорехи в ганноверском полку англичан. В их рядах началось смятение. Камберленд, наблюдавший за ходом операции, заметил опустошения, произведенные французскими пушками. Выкрикивая приказ за приказом, он ругался и богохульствовал как одержимый. Сразу же два галльских батальона пришли на помощь ганноверцам, но и они понесли большие потери от артиллерийского залпа, пригвоздившего их к месту. Тогда князь Вальдек бросил на поле сражения эскадрон улан, но новые ряды скошенных ядрами людей и лошадей легли на землю. В этой бойне уцелело всего полтора десятка человек.

Трижды голландцы шли в атаку на деревню Антуан и трижды вынуждены были отступить. Англичане не смогли продвинуться. В деревне Фонтенуа жители дважды видели, как они совсем близко подходили к домам, но ужасающий артиллерийский огонь безжалостно отбрасывал их назад, и они отступали, покрытые ранами.

Ситуация складывалась для Британской империи неудачно. Морис Саксонский, которого болезнь держала прикованным к подушкам, преодолевая боль, улыбался, сидя в своем возке. Потом он приказал везти его к старому маршалу де Ноай, который сначала был его начальником, а потом сам попросил разрешения участвовать в боях под его командованием и показал образец дисциплины и беспрекословного повиновения.

Камберленд задыхался от ярости. Люрбек, находившийся с ним рядом, тоже чувствовал себя скверно. Вдруг появился Кенигсмарк, раненный в лоб. В мозгу австрийца зародилась новая идея, и он умолял англичан ее осуществить. Речь шла о дерзком маневре — соединиться с английской и немецкой пехотой, поддержать ее мобильной артиллерией и направить мощный удар на центр французских войск, находящийся между лесом Барри и деревней Фонтенуа. И уж если вся эта масса, созданная из лучших войск обоих королевств и построенная углом, который ударит по французам, не сможет углубиться в расположение противника, тогда останется только примириться с мыслью об отступлении.

Камберленд ворчал, но согласился. Люрбек галопом на своем померанском скакуне отправился к своим гренадерам. Началась операция по соединению войск. Ганноверские канониры уже толкали вперед свои орудия по вспаханной копытами земле. Слышались восклицания «а-ах!», сопровождавшие огромные физические усилия артиллеристов. И короткие приказы заряжать орудия прошли по рядам знаменитого соединения.

Маршал Саксонский, однако, скоро заметил, что, несмотря на шквальный огонь его артиллерии, огромный таран, состоящий наполовину из обреченных на гибель людей, может пробить себе дорогу к центру его армии. И в самом деле, все новые войска двигались на французов, заполняя пустоты, образованные обстрелом. Глухое бешенство наполняло души вражеских солдат… Они утратили чувство страха: ими руководила одна мысль — преодолеть барьер и подавить огонь, преследовавший их с самого начала боя.

Особенно ожесточенно дрались шотландцы, видно было, что они твердо решили не отступать ни на пядь. Ротные командиры, как на параде, шли перед своими ротами с непоколебимым спокойствием. Казалось, они направляли выстрелы солдат с такой же безмятежностью, с какой принимали бы участие в охоте на диких птиц в своих высокогорных долинах. Их мускулистые ноги твердо шагали в развевающихся складках клетчатых «килтов»; грубые обветренные лица были искажены злобным оскалом, их глаза смотрели только вперед, на маленькую деревню, которую надо было взять любой ценой.

Канонирам королевской артиллерии удалось занять позицию в сотне туазов от передовой линии французской пехоты, и теперь их ядра стали бить, сея смерть в рядах французов. Людовик XV, который уже начал сильно тревожиться, видя неравное соотношение сил французов и англичан, неосторожно выехал на своем коне вперед, чтобы лучше разглядеть, что происходит на поле битвы в ходе сражения. Фасад ветряной мельницы плохо защищал его от ядер, дождем сыпавшихся вокруг. Несмотря на уговоры офицеров штаба, он ни за что не хотел отъехать назад. Держа у глаз подзорную трубу, он смотрел, как надвигается вперед британское войско. Лицо его стало бледным, как воск, — он вдруг увидел, что шотландцы придвинулись совсем близко к линии французских гвардейцев.

Британцы выстроились сомкнутыми рядами прямо напротив французских войск. Французские офицеры велели солдатам не стрелять, так как по правилам боя того времени полагалось предоставить первый залп противнику, ибо первый залп всегда менее эффективен, чем второй. Теперь две армии стояли лицом к лицу, причем французские офицеры — в первом ряду с пиками наперевес. Английский капитан, лорд Чарлз Хей, вышел вперед и снял шляпу. Французские офицеры ответили на его приветствие.

— Господа французские гвардейцы, — прокричал лорд, четко артикулируя каждый слог, — стреляйте первыми!

Граф Отерош, лейтенант гренадеров, ясным, как звук фанфары, голосом ответил:

— Господа, мы никогда не стреляем первыми! Стреляйте вы!

Раздался залп — первые ряды англичан опустились на колени, чтобы лучше прицелиться. Французы наклонили головы, ожидая града ядер из английских мортир. Сухой треск выстрелов наполнил воздух. Первые ряды французских гвардейцев попадали, убитые наповал. Шестьсот солдат и пятьдесят два офицера легли на землю, скошенные, как колосья под порывом ветра.

Ответ не заставил себя ждать. Уже очень скоро шотландцы увидели, как ряды их земляков тают под прицельной стрельбой французов. Но к ним поступило пополнение английской гвардии, и это дало им возможность продвинуться вперед, несмотря на большие потери. Началась схватка врукопашную со всей свойственной ей жестокостью.

Это была ужасная драка, в которой все смешалось: взмахи и звон скрещенных сабель, мелькание клинков, удары по черепам, крики, вопли, стоны, падающие тела, потоки крови; один огромный и могучий майор рухнул, как сноп, с прорубленной английским драгуном грудью; гренадеры преследовали противника, отступившего в молодую сосновую рощу, и вскоре ее деревца покраснели от крови. Под непрерывно возобновляющимся наступлением врага, к которому подходили подкрепления, передовая линия французов дрогнула и как бы прогнулась, и торжествующее «ура!» ознаменовало начало продвижения англичан.

Маршал Саксонский, который в ответ на этот маневр приказал ввести в бой полки Бранкаса Д'Обейяра, Бионна и Куртэна, незаметно для себя приблизился к мельнице, откуда король продолжал наблюдать за ходом сражения. Очень встревоженный серьезностью ситуации и одновременно мучимый сильными болями, Морис Саксонский, полулежащий на подушках своего возка, вдруг увидел, что Людовик XV оказался в большой опасности, так как продвижение вперед герцога Камберлендского продолжалось и точка наблюдения, где находился французский король и его штаб, с минуты на минуту могла оказаться окруженной первыми рядами англичан. Король смотрел в трубу и ничего не замечал. Маршал крикнул Фанфану:

— Быстро сообщи Его Величеству, что он в опасности и что ему необходимо удалиться от места схватки!

Штандартоносец передал штандарт с белыми лилиями офицеру, который был рядом, и приготовился галопом мчаться к королю, но маршал, приподнявшись на сиденье, закричал громко и резко:

— Скажи еще Его Величеству, что я сделаю все возможное, чтобы спасти положение!

Фанфан взял в галоп и в густом дыму помчался к высотке, находившейся от него в сотне туазов, а маршал подозвал к себе связных офицеров. У него родился новый план, который должен был решить судьбу битвы.

Великий стратег сразу понял, что если он не выдвинет против вражеского тарана свой таран, не менее мощный, поддержанный как бы катапультой, состоящей из подвижной артиллерии, которая создаст сильный и непрекращающийся огонь, он рискует потерять людей и время — и проиграть битву!

Отдельные огневые атаки кавалерии, как они ни были опустошительны, могли лишь слегка поколебать передовую линию, но не могли заставить откатиться назад эту огромную массу войска. Действительно, французские войска бились с неукротимым мужеством, но отдельные стычки, пока войско не было объединено в могучую, сплоченную силу, оставались безрезультатными. С другой стороны, если голландцам удалось бы форсировать редуты Фонтенуа и Антуана и соединиться с частями британцев и немцев, провал французской армии был бы неизбежен. Надо было действовать с максимальной быстротой! Двадцать кавалеристов полетели, как птицы, чтобы предупредить полковников артиллерии. Пока английские полки, готовые к бою, делали все возможное, чтобы сохранить быстроту и силу напора, масса французских войск стягивалась к передовой линии фронта. Пушки, передвигаемые вручную, заняли позиции вместе с пехотой, а кавалерия приготовилась вступить в бой, как только первая атака даст результаты.

Пули жужжали, как пчелы, над головой Фанфана, ядра, как метеориты, с воем проносились мимо; его шпоры вонзились с бока лошади, которая летела, как вихрь, подстегиваемая ударами хлыста, через опустевшее, изрытое битвой поле, и, казалось, достигла немыслимой скорости. Они мчались к мельнице, где находился король. Тут Фанфан рывком остановил коня, сорвал с головы шляпу и сказал:

— Сир, господин маршал Саксонский имеет честь предупредить Ваше Величество, что оставаться здесь опасно для жизни.

Людовик XV ответил раздраженным жестом. Ему не понравилось, что его предупреждают об опасности, которую он не желал замечать.

Фанфан продолжал:

— Кроме того, маршал уверяет Вас, что берется сделать все возможное, чтобы выиграть битву.

Король улыбнулся и произнес фразу, которой тоже предстояло стать исторической и которой будет потом достаточно, чтобы ему простили многие ошибки:

— Я уверен, что он сделает все, что следует. Но я останусь здесь!

Потом кивком головы он дал понять Фанфану, что настаивать бесполезно.

Штандартоносец решил, что нужно возвращаться к маршалу. В этот момент над ними пролетело ядро и со страшным грохотом раздробило в куски одно из крыльев мельницы.

Людовик XV не шелохнулся; он только сильнее сжал бока лошади, чтобы удержать ее на месте — животное чуть отпрянуло. Молодой человек не мог не восхититься мужеством и хладнокровием короля, который так просто рисковал жизнью, хотя мог бы находиться в тылу и там получать отчеты о ходе боя.

И солдат, пришпорив коня обеими ногами, отправился назад, поскольку его миссия была выполнена.

Тактика маршала Саксонского стала отчетливо вырисовываться. Главные силы его армии пришли в движение, и контратака была нацелена одновременно на головные и на фланговые части вражеского войска. Артиллерия французов начала производить большие разрушения в английских войсках, и не ожидавшие этого англичане остановили продвижение вперед.

Пока разворачивались эти операции, маленькие отряды английской кавалерии делали попытки обнаружить основные точки сопротивления, препятствовавшие прохождению новых сил англичан, двигавшихся на поддержку наступающим. Одним из таких отрядов командовал Люрбек, который старался находиться подальше от штаба герцога Камберленда и, напротив, бросался в гущу битвы. Возможно, это поведение было ему подсказано одной сокровенной мыслью, толкавшей его в направлении Фонтенуа, — ему хотелось принять участие в разделе добычи; кроме того, ему нужна была красивая актриса, госпожа Фавар, которую он, разумеется, тоже очень хотел похитить и присоединить к Перетте, то есть к мадемуазель Фикефлёр, доставив ее в лагерь англичан, где девушка уже ранее находилась в качестве его пленницы. Поэтому Люрбек, со свойственной ему дерзостью, предпринял опасный маневр — снял с места боя свой кавалерийский полк и вступил в битву с аквитанским полком французов, преграждавшим ему дорогу.

Лошади, пущенные в безумный галоп, пробили брешь в строю французских пехотинцев, и группа Люрбека пересекла линию фронта. Люрбек собрал своих людей вместе, остановил лошадь и, взяв подзорную трубу, стал изучать местность. Его внимание привлекла мельница, перед которой находилась группа необыкновенно нарядных всадников. К своему огромному изумлению, вглядевшись, он узнал в центре этой группы самого короля Франции!

И тут его сознание ярким светом озарила идея, невероятная по дерзости: госпожа Фавар тут же вылетела у него из головы. Он подумал, что ему представился необычайно благоприятный случай, — взять в плен самого Людовика XV и отдать его герцогу Камберленду! Каков будет его триумф, если он приведет в английский лагерь тут же, в ходе битвы, взятого им в плен монарха Франции!

Он надвинул на глаза шляпу с перьями, обнажил саблю и, указывая ею на мельницу и группу военных перед ней, закричал во весь голос:

— На короля Франции! За мной!

Двадцать верховых с криками ликования поскакали за ним.

Но в этот момент странное предчувствие заставило обернуться Фанфана, уже скакавшего назад, в главный штаб. Он был еще недалеко и сразу заметил вражеский отряд, несущийся по направлению к королю…

— Миллион чертей! — закричал Фанфан. — Шляпы с перьями!.. Да это же англичане!

Он резко повернул коня назад и бросился на них. Совсем рядом с ним скакали восемь французских драгун: они искали свой полк, который должен был находиться поблизости от леса Барри.

— На помощь! Король в опасности! — закричал изо всех сил Фанфан. Он собрал верховых вокруг себя, и со всей возможной стремительностью они бросились за ним. А Люрбек и его соратники были уже у подножия холмика, на котором стояла мельница. Шевалье кричал своим спутникам:

— Только не стреляйте! Я хочу взять его живым!

Офицеры, окружавшие короля, обнажили шпаги, чтобы оборонить своего монарха. В воздухе прозвучал залп пистолетных выстрелов. Это стреляли французы. Двое англичан опрокинулись в пыль. Люрбек погнал лошадь вверх по склону холмика, но в тот миг, когда он собирался открыть огонь, Фанфан и его драгуны налетели на группу англичан сзади.

Людовик XV обнажил шпагу: ситуация была критическая. Англичане пустили в ход сабли, и королевский эскорт, более малочисленный, пал бы под их ударами. Но первый кавалер Франции уже взлетел на гребень холма. Люрбек заметил его, и в это мгновение страх поборол в нем честолюбие: он в ужасе завопил:

— Тревога! Мы окружены!

Воспользовавшись смятением, в которое повергло англичан его неожиданное вмешательство, Фанфан прорвался к Людовику XV и поставил лошадь так, чтобы отгородить его от нападающих. Его сабля вращалась в воздухе с такой быстротой, что казалось, это было одно блестящее кольцо. Двое англичан рухнули и покатились по земле с разрубленными черепами. Люрбек, оценив ситуацию, понял, что его затея провалилась, и, уже не думая о том, чтобы взять в плен короля, пустился в бегство вместе с пятью оставшимися в живых солдатами из своего отряда от преследовавших его драгун. Первый кавалер Франции выиграл и эту партию!

Со свойственной ему скромностью Фанфан, увидев, что опасность для короля миновала, уже собрался продолжать свой путь к маршалу, но Людовик XV подозвал его к себе и сказал:

— Мальчик мой, я никогда не забуду, что вы спасли мне жизнь!.. Я благодарю вас и поздравляю с проявлением редкого мужества и отваги!

Штандартоносец, покраснев, как пион, поклонился, сидя в седле, и, пока королевские генералы, смущенные тем, что не сумели защитить своего монарха, смотрели на юношу с завистью, пришпорил коня и поскакал обратно к маршалу Саксонскому. Маршал уже был совершенно уверен в исходе боя. Его контратака удалась! Коалиционная армия не только перестала двигаться вперед, но ее полки уже начали понемногу откатываться назад. Военачальник почувствовал, что победу надо закрепить новым ударом по противнику. Он снова созвал связных офицеров и приказал ввести в бой кавалерию. Гонцы помчались к командующим кавалерийскими полками, ожидавшим, стоя во главе своих эскадронов, приказа скакать на врага. Это был решающий бросок. От него зависел окончательный успех битвы. Маршал Саксонский думал: «Если французская кавалерия сможет прорвать и рассеять огромную и плотную колонну противника, хотя уже изрядно поредевшую, — это будет бесспорная, блистательная победа! Если же, напротив, она не достигнет цели, союзники воспользуются передышкой, перестроят войска и предпримут новую атаку, которая на этот раз может закончиться для них не так печально, ибо у французов иссякают снаряды и много людских потерь». Потому-то маршал и собирался с особым вниманием следить за всеми перипетиями этой операции.

Команда, многократно повторенная звонкими голосами, прокатилась по полкам и заставила вздрогнуть и подтянуться огромную массу солдат пеших и верховых.

— Господа, подготовьтесь! Мы имеем честь начать наступление!

Целый лес сабель, дружно вскинутых вверх, засверкал под солнцем и осветил равнину. Глухой топот многих тысяч копыт перекрыл гром пушечных выстрелов: кавалерия Франции пошла в атаку.

Гвардия королевского дома вместе с кирасирами в серебряных доспехах, жандармы в алых мундирах, полки Крават и гвардейцы верхом, драгуны в шлемах, отделанных леопардовым мехом, ирландцы и швейцары двинулись с места одновременно плотной массой. Казалось, бог войны развернул гигантский разноцветный веер. Вся кавалерия ринулась на армию герцога Камберленда.

Этим мощным рывком маршал Саксонский словно разрезал английские подразделения надвое великанскими ножницами. Вражеская авангардная колонна, окруженная сразу со всех сторон, не успела даже понять, что произошло. Она была похожа на раскромсанное тело, отдельные части которого корчились в конвульсиях. Остатки колонны порознь отбегали назад, преследуемые безжалостными охотниками. Английские офицеры пытались собрать вместе и сгруппировать своих людей — но напрасно; отряды, собранные с огромным трудом, исчезали и таяли в этом адском пекле. Французские батальоны шли следом за кавалерией, и пехотинцы, опьяненные успехом, словно они хлебнули изрядную порцию водки, собирали штандарты, поднимая их с земли рядом с убитыми или вынимая их у раненых из рук, прижатых к груди. Английские милорды в отчаянии пытались, разрывая шелк знамен на куски, не дать победителям завладеть своими эмблемами; видели офицеров, которые, отступая, отдирали знамена от древков и прятали на груди, чтобы унести с собой и не отдать врагам. Это был напрасный труд. Поражение переходило в полный разгром, и герцог Камберленд, совершенно подавленный и убитый, увидел, что в войске началась отвратительная паника, увлекавшая людей в беспорядочное слепое бегство. Его великолепная армия превратилась в жалкие разрозненные осколки. Он сделал попытку остановить, организовать и построить потерявшую управление и дисциплину толпу, бросив в битву австрийских солдат, до тех пор содержавшихся в резерве, но и наемники, в свою очередь, обратились в бегство. Для коалиции кампания была проиграна.

Маршал Саксонский покинул свой ивовый возок. Прислонившись к заднему колесу, он стоял, прижимая рукой сердце, которое от радости билось так, что чуть не выскакивало из груди, и взволнованно следил за последними фазами боя.

Каждую минуту офицеры приносили ему новые сведения о событиях, происходивших на поле битвы. Когда он увидел в свою трубу, как последние группы австрийцев падали на траву фландрских лугов, он издал крик ликования, который, вырвавшись из груди человека, истерзанного болезнью, прозвучал как лебединая песня:

— Друзья мои, это победа!

Фанфан-Тюльпан, взволнованный и потрясенный, почувствовал, что этот крик отозвался в его сердце волной бурной радости. Душу героического юноши наполнила законная гордость. Как его знаменитый начальник смог преодолеть свои физические страдания, так и первый кавалер Франции оказался настолько сильным, чтобы заглушить моральные мучения, причиненные ему похищением Перетты, забыть о ней на время ради исполнения долга. Фанфан мог быть доволен собой: он ни на минуту не поддался слабости. Напротив, никогда раньше, наверно, он не заходил так далеко в отваге и дерзости, когда это было нужно для войны. Теперь он имел полное право думать о ней!

Поражение коалиции стало совершенно очевидным. Это было самое крупное по масштабу поражение, из когда-либо зарегистрированных в истории войск.

Люрбек, сопровождаемый несколькими солдатами из его взвода, уцелевшими в битве, сделал большой крюк, чтобы добраться до английского лагеря, где его должны были ждать слуги, охраняющие мадемуазель Фикефлёр. Но, совсем не зная мест, по которым ехала его группа, он то и дело менял направление, чтобы не попасть в руки к французам, и, в конце концов, вместо того, чтобы попасть в расположение англичан, оказался в местах французских позиций. К своему изумлению, шпион, окончательно заблудившись и сбившись с пути, обнаружил, что находится в парке Фонтенуа, там, где должно было состояться представление, и что перед ним — группа женщин, ухаживающих за ранеными.

Тут в его голове зародилась дьявольская мысль. Для него было несомненно, что это — актрисы и что госпожа Фавар должна быть среди них. Ему предстояло увидеть ту, которую он однажды уже пытался похитить вместе с Д'Орильи. Поскольку его дело было все равно проиграно, он счел, что хотя бы завладеет знаменитой актрисой и доставит ее туда, где уже находилась Перетта. Потом он, держа в своей власти в качестве пленниц обеих женщин, увезет их в Англию, а там будет видно, какие условия и какую цену он назначит за их выкуп.

Госпожа Фавар, чьей единственной защитой остался Бравый Вояка, в числе других женщин ухаживала за ранеными и в этот момент как раз кормила раненого англичанина, лежавшего на носилках. Вдруг она увидела небольшую группу верховых, рысью въехавших в парк по главной аллее. В первую минуту она даже не поняла, кто были эти всадники, тем более, что ожидать появления англичан в центре расположения французских войск было невозможно. И только когда она услышала английскую речь и приказы Люрбека, ее вдруг словно что-то ударило в сердце. Тут же она разглядела и английские высокие шапки с перьями, и узнала самого Люрбека. Она стала громко звать на помощь Бравого Вояку. Ветеран сразу прибежал, но она уже была плотно окружена. Люрбек, не слезая с коня, наклонился, схватил ее и, легко подняв, боком посадил в седло перед собой несмотря на ее сопротивление и крики.

Бравый Вояка кинулся к ней, но только он протянул руки, чтобы отнять ее у Люрбека, как тот ударил его плашмя саблей по голове с такой силой, что старик рухнул на землю и покатился по траве, обливаясь кровью. И все-таки он смог узнать похитителей, которые мгновенно умчались галопом прочь.

Женщины из труппы госпожи Фавар, которые обезумели от ужаса и спрятались за кулисами, выбежали и стали бинтовать и приводить в чувство старика, потерявшего сознание от удара. Вскоре он пришел в себя и понял, что случилось; собрав все силы, он качаясь, поспешил в сторону деревни.

Король, довольный успехами армии, послал одного из офицеров за маршалом Саксонским — он желал его поздравить. Этот офицер встретил Фанфана в тот момент, когда штандартоносец, только что отвезя письмо маршала герцогу Ришелье, мчался обратно, и поручил ему передать маршалу приглашение короля. Таким образом, именно Фанфан привез маршалу приятную весть. Он сказал:

— Господин маршал, Его Величество хочет вас видеть немедленно.

Маршал только хотел снова сесть в свой возок и отправиться к королю, как увидел человека, который, растолкав группу офицеров, качаясь от горя и потери крови, с плохо забинтованной кровоточащей раной на лбу, приблизился к его экипажу. Маршал тут же с удивлением узнал управляющего госпожи Фавар. Фанфан, тоже пораженный неожиданным появлением ветерана и его видом, соскочил с коня и бросился к нему.

Бедный старик, задыхаясь от горя, гнева и боли, закричал не своим голосом:

— Шевалье де Люрбек увез госпожу Фавар!

Если бы в голову маршала, упоенного победой, ударила молния, это потрясло бы его меньше, чем сообщение Бравого Вояки. Его лицо исказилось от ярости, с губ сорвался страшный крик. Надо же было, чтобы такой необыкновенно радостный день был омрачен столь неожиданным и чудовищным событием! У него похитили ту, кого он любил больше всех на свете!

Фанфан, белый, как мертвец, нетерпеливо выслушивал подробности похищения, которые срывающимся голосом рассказывал ему старый ветеран. Маршал повернулся к нему и сказал:

— Ты найдешь ее, Фанфан! Бери взвод и — в погоню!

Фанфан-Тюльпан моментально выбрал из личной охраны маршала двадцать драгун, обнажил саблю и вскочил на коня. Но Бравый Вояка, непрерывно вытирая рукавом со лба сочащуюся из раны кровь, прохрипел:

— Подожди меня, мальчик, я тоже еду с тобой!

Он схватил за уздечку первую попавшуюся лошадь, попросил кавалериста слезть с нее, с трудом вскарабкался на седло и показал Фанфану, в каком направлении умчались Люрбек и его подчиненные. Фанфан со своим взводом сразу же пустились в галоп по равнине и скрылись в облаке пыли. Фанфан мчался впереди. Маршал, весь в тревоге, смотрел им вслед.

Отъехав совсем недалеко, Фанфан и его спутники встретили очень странный кортеж. Это были артисты из труппы госпожи Фавар. В самом начале битвы они, заразившись общим боевым духом, обзавелись оружием, служившим в театре реквизитом, и приняли участие в перестрелке. Дрались они прекрасно и возвращались с песней, таща трофеи, взятые в боях. Комик где-то добыл высокую померанскую военную шапку; «благородный отец» нес пику австрийского офицера; суфлер шел, колотя палочками по шотландскому барабану.

Фанфан сразу их узнал и остановил лошадь. Его спутники тоже остановились. Фанфан стал расспрашивать актеров, а комик, человек с оживленным лицом, блестящими глазами и длинным носом, подошел к нему и сказал:

— Ах, господин Фанфан! Как вовремя мы вас встретили! Представляете себе, только что, за поворотом этой дороги, мы увидели группу английских верховых, которые неслись галопом, как бешеные. Мы остолбенели от изумления: первый из них вез поперек седла женщину, и это была — кто бы вы думали?! — госпожа Фавар, наша дорогая директриса! Она, бедняжка, ужасно кричала и билась, волосы ее развевались по ветру… Я взял было похитителя на мушку, но я был так взволнован, что промазал, и мы увидели, как эти бандиты помчались дальше и исчезли. Они ехали по направлению к лагерю англичан. Что делать? Надо предупредить господина маршала! Но раз вы здесь, мы немного успокоились. Ведь если и есть кто-нибудь, кто мог бы найти и догнать похитителей нашей госпожи Фавар, то это только вы, господин Фанфан!

— Да! Да! Только вы! — закричали хором все остальные.

Штандартоносец спокойно и деловито спросил:

— Вы говорите, что эти негодяи уехали в сторону английских расположений?

— Да, господин Фанфан, — убежденно сказал «благородный отец» — ему тоже хотелось чем-то помочь. — Они проехали через лес вон к тем домам — видите их? — там идет дым из труб.

— Вперед, друзья! — воскликнул Фанфан. — Мы их догоним!

Отряд снова пустился в галоп. Лошади, подгоняемые и пришпоренные всадниками, вытянувшись, словно летели над землей. Бравый Вояка, у которого стучало в висках, стремглав летел на коне вслед за Фанфаном, а штандартоносец, словно одержимый, погонял коня, думая о том, что, спасая госпожу Фавар, он, может быть, приближался к своей невесте и приобретал возможность вырвать ее из рук подлеца Люрбека. Он кричал на скаку:

— Ах ты, мерзкий шпион! Подлый мошенник! Ну, погоди, близок час, когда ты мне заплатишь за все сразу!


Содержание:
 0  Фанфан-Тюльпан : Пьер Вебер  1  Глава I ПЕРВЫЙ ПАРЕНЬ НА ДЕРЕВНЕ : Пьер Вебер
 2  Глава II ПЕРЕД ЛИЦОМ ВЕЧНОСТИ : Пьер Вебер  3  Глава III ВЕРБОВЩИК : Пьер Вебер
 4  Глава IV РЕКА НЕСЧАСТНОЙ ЛЮБВИ : Пьер Вебер  5  j5.html
 6  Глава VI ПОДОЗРИТЕЛЬНАЯ ЛИЧНОСТЬ : Пьер Вебер  7  Глава VII МАДЕМУАЗЕЛЬ ФИКЕФЛЁР : Пьер Вебер
 8  Глава VIII, в которой Фанфан на самом деле встречает свою невесту, но… : Пьер Вебер  9  Глава IX СЕКРЕТНОЕ ПИСЬМО : Пьер Вебер
 10  Глава X ВОЕННЫЙ ТРИБУНАЛ : Пьер Вебер  11  j11.html
 12  Глава XII КАЗНЬ : Пьер Вебер  13  Глава XIII : Пьер Вебер
 14  Глава XIV ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ БОЛЕЗНЬ : Пьер Вебер  15  Глава XV ФОР ЛЬ'ЭВЕК : Пьер Вебер
 16  Глава XVI В ЗАМКЕ ШУАЗИ : Пьер Вебер  17  Глава XVII НЕОЖИДАННАЯ ПОМОЩЬ : Пьер Вебер
 18  Глава XVIII УЛИКА : Пьер Вебер  19  Глава XIX РАССЛЕДОВАНИЕ : Пьер Вебер
 20  j20.html  21  Глава XXI : Пьер Вебер
 22  ЧАСТЬ II ПОХИЩЕНИЕ ПЕРЕТТЫ : Пьер Вебер  23  Глава II ФАНФАН-ГЕОРГИН : Пьер Вебер
 24  Глава III ВЕЧЕР В БАСТИЛИИ : Пьер Вебер  25  Глава IV КОРОЛИ — ТОЖЕ ВСЕГО ТОЛЬКО ЛЮДИ! : Пьер Вебер
 26  Глава V, в которой Фанфан дебютирует в роли штандартоносца маршала Саксонского : Пьер Вебер  27  Глава VI ИЗ ЧЕТЫРЕХ ПРОТИВ ОДНОГО ОСТАЕТСЯ… ОДИН : Пьер Вебер
 28  Глава VII ТРИУМФАЛЬНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ : Пьер Вебер  29  Глава VIII ТАИНСТВЕННЫЙ НАРОЧНЫЙ В СЕРОМ[1] : Пьер Вебер
 30  Глава IX ДАТЧАНИН И ГОЛЛАНДКА : Пьер Вебер  31  Глава X ОТЪЕЗД МАРШАЛА : Пьер Вебер
 32  Глава XI, в которой Бравый Вояка встречается с господином Д'Аржансоном : Пьер Вебер  33  Глава XII О, ГОСПОДИН ФАНФАН-ГЕОРГИН, ВЫ БОЛЬШЕ НЕ ПРИВЕТСТВУЕТЕ ВЫШЕСТОЯЩИХ? : Пьер Вебер
 34  Глава ХШ СПЕКТАКЛЬ НА ПОЛЕ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ : Пьер Вебер  35  вы читаете: Глава XIV ФОНТЕНУА : Пьер Вебер
 36  Глава XV ГОСПОДИН ДЕ ЛЮРБЕК, ВАШ ЧАС ПРОБИЛ! : Пьер Вебер  37  Глава XVI, в которой мы снова обретаем Фавара и Тарднуа : Пьер Вебер
 38  Глава XVII СВАДЬБА ФАНФАНА-ТЮЛЬПАНА : Пьер Вебер  39  Глава I КУЧЕР ГОСПОЖИ ФАВАР : Пьер Вебер
 40  Глава II ФАНФАН-ГЕОРГИН : Пьер Вебер  41  Глава III ВЕЧЕР В БАСТИЛИИ : Пьер Вебер
 42  Глава IV КОРОЛИ — ТОЖЕ ВСЕГО ТОЛЬКО ЛЮДИ! : Пьер Вебер  43  Глава V, в которой Фанфан дебютирует в роли штандартоносца маршала Саксонского : Пьер Вебер
 44  Глава VI ИЗ ЧЕТЫРЕХ ПРОТИВ ОДНОГО ОСТАЕТСЯ… ОДИН : Пьер Вебер  45  Глава VII ТРИУМФАЛЬНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ : Пьер Вебер
 46  Глава VIII ТАИНСТВЕННЫЙ НАРОЧНЫЙ В СЕРОМ[1] : Пьер Вебер  47  Глава IX ДАТЧАНИН И ГОЛЛАНДКА : Пьер Вебер
 48  Глава X ОТЪЕЗД МАРШАЛА : Пьер Вебер  49  Глава XI, в которой Бравый Вояка встречается с господином Д'Аржансоном : Пьер Вебер
 50  Глава XII О, ГОСПОДИН ФАНФАН-ГЕОРГИН, ВЫ БОЛЬШЕ НЕ ПРИВЕТСТВУЕТЕ ВЫШЕСТОЯЩИХ? : Пьер Вебер  51  Глава ХШ СПЕКТАКЛЬ НА ПОЛЕ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ : Пьер Вебер
 52  Глава XIV ФОНТЕНУА : Пьер Вебер  53  Глава XV ГОСПОДИН ДЕ ЛЮРБЕК, ВАШ ЧАС ПРОБИЛ! : Пьер Вебер
 54  Глава XVI, в которой мы снова обретаем Фавара и Тарднуа : Пьер Вебер  55  Глава XVII СВАДЬБА ФАНФАНА-ТЮЛЬПАНА : Пьер Вебер
 56  ЭПИЛОГ : Пьер Вебер  57  Использовалась литература : Фанфан-Тюльпан
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap