Приключения : Исторические приключения : Глава 4 : Юрий Волошин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12

вы читаете книгу




Глава 4

Целый год казаки Носовича отдыхали, если не считать мелких походов и стычек с отрядами саксонцев и шведов. Казаки и не подозревали, что творится в верхах власти. Полковник Носович, конечно, знал многое, но кто же из казаков осмелится спросить. Да и не интересовали казаков интриги, заговоры и козни власть имущих.

Они с трудом запоминали имена военачальников. И даже генералиссимуса Валленштейна знали лишь по кличке. Здесь его называли Штаниками. Они лишь недавно узнали, что были в непосредственной близости от поля битвы при Люцене, где был застрелен король Швеции Густав Адольф, слишком близко подъехавший к месту схватки.

Паппенгейма, который спас имперские войска в этом знаменитом сражении и коннице которого сотня Луки давала проход, называли Папой. Мало кто знал, что в этой битве и он был смертельно ранен и скончался два дня спустя, будучи счастлив узнать перед смертью, что король Швеции убит.

А генералы в этот период занимались вовсе не военными делами. Они делили должности, требовали наград, денег, земель и переходили из одного лагеря в другой, добиваясь благосклонности императора Фридриха Второго.

А о знаменитом первом министре Франции кардинале Ришелье и вовсе почти никто не подозревал. А ведь именно он направлял политику в этом регионе, пытаясь обескровить Австрию и Испанию, заполучить выгоду и новые территории за счет ослабления своих главных противников.

Назревал новый очаг войны, Франция готовилась вступить в нее. Ее политики нацелились на Нидерланды, где уже почти столетие Испания никак не могла окончательно закрепиться. Мало того, она постоянно теряла свои позиции, и теперь Нидерланды, поддерживаемые Англией, неуклонно укреплялись и расширяли свои заморские владения за счет ослабленных Португалии и Испании.


А тем временем казаки Носовича ушли походом в Пфальц и далее к Нердлингену, где нарастало напряжение. И теперь даже простые казаки не могли не удивляться, как же это шведы могут спокойно смотреть на успехи католиков Австрии.

Корпус казаков и хорватов под командованием принца Фердинанда, будущего императора Австрии и Священной Римской империи, приступил к осаде сильной крепости на Дунае Регенсбурга.

Понеся небольшие потери при осаде этого города, казаки быстрым рейдом на запад овладели городком Данауверт и вышли на подступы к очень важному городу Нердлингену.

Полковник Носович долго добивался от принца дозволения на глубокие рейды своих казаков по тылам шведской армии. Он боялся, что свирепствующая в осажденном городе чума выкосит его, уже и так поредевшее, войско.

Частично его требования были удовлетворены, и вот сотня Боровского ушла от города и с мелкими стычками просочилась в Швабию. Это герцогство было еще не тронуто войной и благоденствовало, снабжая шведов продовольствием.

До сентября сотня носилась по холмистым просторам Швабии, разрушала, жгла и уничтожала склады продовольствия. Это было раздолье для казаков. Их карманы полнились звонкими монетами.

Весть о поражении шведов настигла казаков Боровского недалеко от Ульма. Приходилось подчиниться положению дел и возвращаться в корпус. Предстояло переходить на зимние квартиры.

– Опять наши казаки будут сосать лапу, – бурчал Лука, узнав о скорой встрече с товарищами. – Говорят, что император задерживает плату. Нам хоть это не так важно, но все же не всем так повезло.

– Это и должно было случиться, – отозвался его сосед. – Где это видано, чтобы казак вовремя получил деньги? Вечные задержки и одни обещания. Хорошо бы сейчас домой. Деньги накопили хорошие, хозяйством можно обзавестись.

– Это верно, друг! Однако контракт еще продолжается. Как вырвешься?

– Раненых отправляют домой, – мечтательно проговорил Михай.

– Нет! Лучше так жить, чем быть поранненым! – Лука сплюнул табак и выбил люльку о каблук сапога.


Зимой поползли слухи, что к весне могут перебросить казаков на запад.

– Франция зашевелилась, – подтвердил слухи сотник Боровский. – Они уже и с голландцами договорились бить испанца, а те – союзники императора Фердинанда.

– Господи, сколько народов на земле живет! – раздался голос казака. – И все воюют! Никто не хочет мириться!

– Да не народ воюет, дурень, а правители. Народу что? Спокойная жизнь и возможность работать для семьи, – ответил Боровский. – А правителям нужны власть и деньги. Хотя деньги и нам нужны. Не помешают, верно, казаки?

– Куда уж верней, пан сотник! – ответил кто-то.

– Потому я думаю, что вскорости придется нам кашу хлебать поближе к этой самой Франции, – Боровский многозначительно покачал головой.

– А что за вояки эти французы, пан сотник? – спросил Лука.

– За них ничего сказать не могу. Не встречался. Поглядим, казаки.

В корпусе оказалось много интересных новостей. Первой из них оказалась весть о прибытии новых отрядов из Украины.

Узнав об этом, казаки толпами ходили друг к другу и расспрашивали о делах.

Лука с другом Якимом довольствовались пересказами товарищей или сами слушали, не задавая вопросов. Родных у них не осталось, и спрашивать было не о ком, но послушать вести с Украины было интересно.

– У нас что ни год, то бунт или восстание, – вздохнул Лука с сожалением.

– Чего ты хотел? Паны лютуют, а народ огрызается. Сколько ни бей панов, а они вырастают как грибы после дождя. Видно, так устроен мир, что без панов не обойтись.

– Сдается, что так, друг Якимко, – согласился Лука. – Об этом я уже слышал, и не раз, от умных казаков. Да и сотник наш намекал.

– Что-то мне кажется подозрительным его доброжелательное отношение к нам, простым казакам, – заметил Яким, оглянулся по сторонам и продолжил: – Я так думаю, что это неспроста.

– Что же он тогда мог задумать? – насторожился Лука.

– А чего ему задумывать? Он просто легко может нас дурить. Когда старшина не дурила нас? Таких, как Кривонос да Трясило, редко можно встретить. Мне казаки бывалые рассказывали. Остальные только о своем кармане и думают.

– И то верно. Но мы с тобой получили за последние месяцы хороший куш. С такими деньгами можно припеваючи жить и горя не знать. А взяться с умом, то и землицы можно прикупить и паном сделаться. Если с умом, повторяю, – Лука скривил губы в неопределенную гримасу.

– И ты туда же, Лука! Все о панстве думаешь!

– А почему нет? Думаешь, без богатства можно что-то путное сделать? Без богатства ни у одного казака ничего не выйдет. Главное – правильно им воспользоваться и не мордовать людей.

– И ты знаешь, как это сделать, Лука? – с интересом спросил Яким. Лука отрицательно покачал головой, помолчал, а затем сказал:

– Можно подучиться у знающих людей. Ведь не все же дураки и пропойцы.

– Вестимо, не все, но большинство, я так думаю, Лука.

– И мы, по-твоему, дураки? – с некоторой обидой спросил Лука.

– Самые настоящие, друг мой!

– Это почему же так ты решил?

– Потому, что мы и понятия не имеем, как можно устроить жизнь. Деньги у нас имеются, а что с ними делать – мы не знаем. И какого черта мы тут околачиваемся столько времени?

– Об этом и я подумывал, только ни до чего не додумался, – ответил немного грустно Лука.

– Потому что дурак, как и я. Я тоже ничего придумать не могу. Но оставаться здесь я больше не хочу. Надоело! Сколько уже наших полегло в чужой земле, и сколько еще ляжет! Не хотелось бы быть среди них.

– Не предавать же своих казаков?! Разве так можно поступать? Это просто подло и нечестно, Якимко! Лучше ты мне об этом и не напоминай!

Яким не стал продолжать столь скользкую тему, но задуматься Луку заставил. А тот лишь удивился, что и у него самого иногда возникали в голове подобные думки, хотя признаваться в этом даже себе было неудобно.

Зима прошла вполне сносно, если не считать больших холодов, обрушившихся в конце января. Сотня Боровского два раза участвовала в небольших походах и оба раза возвращалась почти без потерь.

Теперь, когда буйно цвела весна, поползли уверенные и настойчивые слухи о большом походе к французской границе.

Полковник Носович много раз выступал перед казаками, призывал сохранять спокойствие и строго выполнять условия договора. Некоторые казаки пытались требовать выплат по задолженностям, но этот вопрос полковник не пожелал обсуждать. Его поддержали почти все полковники и сотники, и казакам пришлось смириться. Это для них было привычно, и все они рассчитывали в походе во Францию добыть себе зипуна.

В конце мая конный корпус Носовича выступил к французской границе. Казаки переправились на левый берег Рейна и совершили глубокий рейд к Саберну и Нанси. В мелких стычках с французами немного познакомились с их тактикой ведения войны.

– Ничего страшного в этих французах нет, казаки! – кричал бодрым голосом сотник Боровский. – Мы уже три раза с ними сшибались, и всегда они ретировались после нашей атаки с воплями и свистом.

– Пан сотник, может, им не по нутру наш свист, ха-ха-ха!

– А визга они отродясь не слыхали! Можно придумать и чего-нибудь получше! За этим дело не станет! Мы можем, пан сотник!

Казаки были в благодушном настроении. Новые места давали пока что много продовольствия и вина. Перепадало иной раз и кое-что более ощутимое.

Однажды с воплями, свистом и гиканьем галопом ворвались в большое селение с вполне добротными домами – жители с перепугу полезли в погреба, и деревня словно вымерла. Даже собаки попрятались и лишь скулили, выглядывая из своих убежищ.

Казаки, не увидев жителей, набросились на живность, потом обнаружили селян. Мужиков заставили снести в обоз побольше вина и снеди, женщин многие казаки поволокли по сараям, и истошные визги еще долго доносились оттуда.

– Это не по мне! – равнодушно молвил Лука в ответ на рассказ Якима. – Если девку я не смог уговорить, то она мне и не нужна.

– А мне все равно! Лишь бы девка.

– Нет, Яким. Я так не могу. Сейчас мне не попалась подходящая, так я и не грущу. Обожду!

– Твое дело, Лука.

В благодушном настроении казаки шагом покинули деревню, а к вечеру неожиданно встретили большой отряд французской конницы числом сотни в две.

Отступать было некуда. Они только что перешли мост и подожгли его. Речка хоть и узкая, но глубокая, и брода поблизости не было.

– Казаки! – голос Боровского звенел волнением и решимостью. – Сабли наголо! Вперед! За мной! Рубай их!

Казаки не заставили себя упрашивать. Дружно выхватили сабли, коней пустили карьером. Разбойничий свист, гиканье и визг с воем, куда вплелись звуки трещоток и барабана, лава странных воинов, мушкетные выстрелы и неудержимость атаки вмиг повергли французов в растерянность и неуверенность. Они топтались на месте. Их командиры не решались на решительные действия против этих ужасных азиатов в невиданных одеждах.

А тем временем казаки приблизились на пистолетный выстрел. Много французов и лошадей попадали, сраженные при этом неожиданном, яростном до отчаяния порыве. Командиры повернули коней, остальные тем более не заставили себя просить – и весь отряд бросился отступать.

– Отсекай обоз! Обходи! Руби!

Эти вопли слышались со всех сторон. Лука с Якимом скакали рядом, нацеливаясь на группу солдат, скакавших на тяжеловатых конях. Они оглядывались, в их лицах был заметен откровенный страх.

Кобыла Нэнька быстро догоняла группу из четырех солдат. Яким и еще один конник-казак поотстали, но продолжали визжать, охваченные азартом, накручивали саблями над головой.

Задний солдат оглянулся. Это был совсем молоденький парнишка с побледневшим лицом и с испуганными глазами. Лука уже замахнулся саблей, юный солдат с ужасом озирался и что-то кричал. И Луке показалось кощунством рубить этого юнца, еще, наверное, не понюхавшего пороха. Возможно, это была его первая встреча с врагом и он не ожидал, что все будет так страшно и стремительно.

Лука ударил его плашмя по голове, юноша стал валиться с седла. Лука подхватил его и придержал, пока тот не упал на траву.

– Яким, бери пленного! Пусть живет!

Он послал Нэньку вперед. Догнал солдата, отбил его удар и с силой рубанул по руке. С отвратительным хрустом клинок перерубил кость, рука повисла на коже. Кровь брызнула из раны, а Лука погнался за третьим. Тот успел развернуть коня и приготовиться к поединку. Он был высок, кряжист и в зрелом возрасте.

Лука проскочил, обменявшись с противником сабельными ударами. Почувствовал уверенную и опытную руку. Развернув Нэньку, он выхватил пистоль и выстрелил в грудь. Солдат мигом опрокинулся на круп коня, повис в стремени и запрыгал телом по неровностям луга.

– Ну ты и ловок, Лука! – подскакал казак на тяжело дышащей лошади. – И лошадь у тебя знатная! Вот бы мне такую. А чего это ты пощадил того юнца?

– Не знаю, Тарас. Жалко стало. Он такой молодой, моложе меня. Жаль рубить стало. Он даже и не думал защищаться. Живой он?

– Куда он денется! С ним Яким. А ты отработал за нас двоих!

– Обоз захватили?

– Сразу же. Пан сотник уже там хозяйничает, Лука. Поехали поглядим. Здесь нам делать больше нечего. Ну и дали мы им жару! – казак кивнул на далеких всадников, маячивших в полуверсте.

– Вот что значит стремительность и отвага! – восторженно кричал Боровский. – Мы их одним видом победили. И обоз наш со всеми потрохами. Осмотреть убитых и прикончить раненых. Нам нельзя обременять ими себя.

Вечерело. Мост вдали догорал, еще виднелось небольшое пламя. Дым медленно поднимался в вечернее небо.

– Разбиваем лагерь, казаки! – распорядился Боровский. – Телеги в круг, коней пастись! Жги костры, казаки! Сегодня у нас пир.


Дней десять спустя отряд, отяжелевший от добычи, был замечен большим конным соединением. Французы совещались недолго. Две сотни ушли наперерез, а три остальные пошли в атаку в лоб.

– Хлопцы! – Боровский тревожно оглядывался по сторонам. – Дела плохие! Бери харчей в сумки – и по коням! Обоз бросить! Вперед!

Казаки легким галопом погнали коней наезженной дорогой, не зная, что впереди их ждет отряд в две сотни, готовый сражаться.

Три казака во главе с Лукой шли в головном дозоре шагах в двухстах впереди. Выехав на продолговатую поляну, заметили всадников, рысью выезжающих из леса.

– Назад! – крикнул Лука и вскинул мушкет. Выстрел прокатился и заглох в подлеске. Разъезд помчался назад, а следом прозвучало несколько выстрелов. Крики подгоняли казаков все быстрее.

Сотня казаков уже рысила назад. Боровский не мог ориентироваться на извилистой дороге. Противника он не видел.

– Лука, ты со своими людьми останешься у дороги и постараешься хоть чуток задержать преследователей! Мы погоним через лес! Лук приготовь!

Казаки с шумом продирались в лес, а Лука успел со своими двумя товарищами укрыться немного впереди. Топот копыт уже слышался отчетливо, и вскоре передовые всадники выскочили из-за поворота дороги.

Лука выпустил две стрелы. Французы придержали коней. Тут казаки выстрелили из пистолей, свалили двух солдат, остальные посунули коней назад. А Лука послал еще одну стрелу и крикнул:

– Уходите лесом! Я вас догоню!

Казаки охотно выполнили приказ, а Лука приладил еще одну стрелу и выжидал. Когда французы показались у поворота дороги, он спустил тетиву. Солдат схватился за руку, несколько выстрелов прозвучало в ответ, но пули с визгом пронеслись в лес.

Лука разрядил последний пистолет, пробежал шагов десять, вскочил в седло и погнал Нэньку по отчетливо видным следам казаков.

Он слышал редкие выстрелы, крики, но звуков погони не доносилось. Наверное, французы решили дождаться остальных и решить, как поступить.

Лука догнал казаков минут через двадцать. Те уже шли по следам, оставленным сотней.

– Неужели нас не подождут? – с оттенком недовольства спросил казак.

– Нам самим надо их догонять. Они ноги уносят, не могут тратить время на ожидание, – бросил Лука и пришпорил Нэньку.

И лошади, и казаки были исхлестаны ветками, но обращать внимание на это не приходилось. Время было дорого.

Лишь часа через три, когда лошади едва передвигали ногами, Лука и его казаки выехали на луг и заметили впереди темную массу сотни Боровского. Вечерело, сотня спешила уйти за речку, поблескивающую впереди.

Едва переправившись, казаки повалились на траву, держа лошадей за поводья. Потом лениво и нехотя принялись обтирать коней, поить их и готовить еду. Настроение было подавленное, разговоры слышались редко.

– Казаки, трубок-люлек не курить, костры не палить, – распорядился Боровский, – разговаривать тихо! Два казака сторожат на дереве. Два переправляются назад и ведут разведку.

Тревога и озабоченность сотника передалась и казакам. Они присмирели, но о люльках забыть не могли. Однако приказа ослушаться никто не решился.

Тем не менее ночь прошла спокойно. Лишь перед рассветом с противоположного берега донесся свист тревоги.

– Седлать коней, казаки! Снимаемся! – Боровский был непреклонен, и казаки в молчании бросились ловить коней.

Не прошло и десяти минут, как сторожа с того берега прискакали с вестью.

– Пан сотник, три сотни конников легкой рысью приближаются к речке, – доложил старший разведки.

– Хлопцы, быстрее выступаем! По коням! Двоим остаться вон на том холмике и проследить за движением отряда французов! Потом догоните.

Лука с Якимом вызвались это выполнить.

Когда казаки скрылись в редколесье, к берегу подошли передовые посты и в подзорную трубу оглядели местность. Юноши отлично видели, как те совещались, пока не появились остальные всадники.

После недолгого совещания они начали переправу.

– Пора и нам сматывать удочки, – бросил Лука и сбежал с холмика к коням. Они догнали свой отряд вблизи деревни, за которой на холме возвышался старый запущенный замок, скорее напоминавший усадьбу с одинокой сторожевой башней.

– Обойдем деревню стороной! – приказал сотник. – Сейчас ни к чему лишние глаза, хотя трудно поверить, что нас никто не заметит.

Скоро сотня скрылась в роще из больших развесистых дубов и акаций. Почти без подлеска, она хорошо просматривалась на полторы сотни шагов.

Лошади споро шли рысью, трясли головами и отмахивались хвостами от слепней и мух. Сзади, шагах в двухстах, трусили три казака арьергарда.

К полудню сотня еще раза четыре уклонялась от прохода через деревни. В прозрачной голубизне воздуха вдали иногда маячили шпили церквей и замков, но посещать их было преждевременно. Сзади догоняли французские драгуны.

На привале казаки не успели перекусить, как разведка прискакала и доложила о приближении французов.

– Гляди-ка, не отстают, лягушатники! – пробурчал Лука. – Я бы согласился устроить им небольшую ловушку или засаду. А то так и до беды недалеко.

– Сотнику виднее, Лука, – ответил равнодушно его сосед. – Садись на свою Нэньку, да и в путь, казаче. Пора.

После часа довольно быстрой скачки сотник Боровский остановил сотню.

– Казаки, так дальше не пойдет! Что-то надо нам делать. Кони уже притомились, а погоня не отстает.

– Пан сотник, впереди хороший лесок виднеется! Не устроить ли там им трепку? Надоело, словно зайцы, убегать, – сказал вдруг Лука.

– Все согласны с этим? – оглядел сотник казаков. Они молчаливо согласились.

– Тогда вперед! Поспешим!

Перед леском протянулся неглубокий овраг.

– Десяток казаков в овраг! – распорядился сотник. – Ударите в бок. Разведайте путь отхода по оврагу! Выполняйте!

Михай отобрал десяток. В него попали и друзья Лука и Яким.

Лука и еще двое казаков вытащили луки и приготовили их. Лошадей отвели чуть ниже, послали одного на разведку оврага.

Ждать пришлось недолго. Не прошло и двадцати минут, как послышался топот приближающейся конницы.

– Эге, да у них кони куда хуже наших, – протянул Михай. – Долго они не протянут.

– Это точно, – согласился сосед. – Выносливости им не хватает.

Передовые всадники не решились проникнуть в рощу и поджидали подхода основных сил. Те появились минут через пять. Лошади, покрытые темными пятнами пота, роняя клочья белой пены, тяжело поводили боками и тянулись к траве.

Скоро отряд в сотню всадников углубился в рощу. Остальные ожидали перед рощей.

Михай покачал головой и пробормотал недовольно:

– Осторожен француз! Плохи наши дела. Надо тикать, пока нас не обнаружили. Разве что обстрелять их по-быстрому.

Тут из рощи донеслись дробные выстрелы. Они нарастали, долетел неясный гул голосов. Французы заволновались. Одна сотня рысью потрусила в рощу.

– Не будем тянуть, хлопцы, – подал голос Михай. – Цельтесь лучше!

Прогрохотал залп казачьих мушкетов, три стрелы умчались в цель. Потом загромыхали пистолеты, а Лука с остальными лучниками торопились со стрелами.

Французы тут же ответили несколькими выстрелами, но основная часть сотни рассыпалась по лугу, не решаясь приблизиться к оврагу.

– Хватит жечь порох зря! – крикнул Михай. – Заряжай мушкеты! Они, видно, не думают, что нас мало. Попугаем еще малость.

Лишь лучники еще пускали стрелы, но они, как правило, не достигали цели. В сотне французов царил беспорядок, и организовать отпор им не удавалось. И все же вскоре человек тридцать всадников рысью стали приближаться к оврагу. Их клинки грозно поблескивали на солнце.

– Делаем залп – и к лошадям! – распорядился Михай. – Подпустим поближе, шагов на пятьдесят. Приготовься, казаки!

Залп прогрохотал нестройным раскатом. Несколько всадников упало, а казаки бросились вниз по оврагу к лошадям. А французы еще с минуту топтались в нерешительности перед оврагом и дали возможность казакам начать отход.

– Выстрелы в роще глохнут, – заметил Яким.

– Наверное, наши тоже отходят, – ответил Лука. – Хорошо бы поглядеть, что у них там происходит.

Казаки торопливо гнали коней по редким кустам и вскоре вышли к низине, в дальнем конце которой поблескивала речка. Овраг кончился, и десяток казаков вышел на простор.

– Берем чуть правей, казаки, – приказал Михай. – Так мы с вами легко поравняемся со своими. Вперед, погони, кажись, нет.

Роща в правом углу выдавалась далеко к речке и была почти закрыта высоким кустарником. И не успели казаки проскочить эти кусты, как заметили свою сотню, скакавшую к речке. Шагах в полутораста за ними летела плотная масса французов, нахлестывая лошадей.

– За мной! – прокричал Михай, выхватил саблю и пришпорил коня.

Десяток казаков, наставив пики, понеслись на французов, которые, увлеченные погоней, долго не замечали кучки казаков. К тому же кустарник скрывал от них этих смельчаков.

Лишь в двадцати шагах французы заметили атаку, но не сумели быстро развернуться. А казаки, не сбавляя аллюра, врезались в густые ряды драгун. Молниеносная сшибка, отчаянная рубка – и десяток казаков проскочил сквозь строй неприятеля.

– К своим! – ревел Михай. – По дуге к речке!

Несколько французов бросились вдогонку. Казаки на скаку сделали несколько пистолетных выстрелов и умчались по лугу, огибая купы кустов.

– Михай, нет Тарасика! – прокричал один из казаков.

– Кто его видел? Где он был?

– Я только заметил, что он скакал чуток позади меня, Михай, – ответил запыхавшийся казак.

– Что ж, теперь его не сыщешь. Наверное, срубили. Кто ранен?

Раненых оказалось четверо, но лишь один серьезно. Он едва держался в седле и теперь склонился к шее коня.

– Перевязать хлопца и следить за своими и французами! – распорядился Михай.

Казаки остановились за кустами, торопливо перематывали раны. Лука тоже пострадал. Чей-то лихой и кровожадный клинок прочертил на щеке неглубокую полосу, кровь обильно сочилась из раны.

Яким поспешно прилаживал повязку, пытаясь остановить кровь. Запихивал под материю расходившиеся края раны и туго стягивал полоску чистого полотна.

– До свадьбы заживет, Лука, – приговаривал Яким. – Даже не насквозь прорезал тебе француз щеку. Во рту крови нет?

– Вроде не чувствую, – ответил Лука, почти не разжимая губ.

– Скажи спасибо, что губы целы, Лука. А то как целовать девок станешь? – усмехнулся Яким. – Да и борода еще не успела отрасти. Она у тебя что-то почти не видна. Я помоложе тебя, а уже отрастил бороду. Не девка ли ты, ха-ха!

– Михай, наши переправились на другой берег речки! – прокричал казак. – Не отрежут ли нас от своих? Поторопиться бы!

– Вперед! – вместо ответа прокричал десятник. – Поддержите раненого! Пусть потерпит!

Французы подходили к речке. Переправляться они не торопились и рассыпались по берегу. Два десятка повернули коней в сторону оставшихся казаков Михая.

– Браты, торопись! Погоня! Уходим вправо! – Десятник озабоченно оглядывался.

Казаки не очень нахлестывали коней. Им было видно, что французы не в состоянии их догнать. Их лошади уже спотыкались, шатались и едва держались на ногах.

– Не гони! Пусть думают, что и у нас лошади устали, – бросил Михай, хитро улыбнулся и предложил: – Зарядить оружие! Пригодится.

На ходу казаки затолкали в пистоли пули, пыжи, вложили в седельные кобуры.

Лука с сожалением посмотрел на всего-то две оставшиеся стрелы.

Впереди возвышался высокий берег речки. Она здесь сужалась, пробиваясь через каменистую гряду. Узкая дорожка протянулась у самого берега. Казаки направили туда усталых коней. За грядой речка круто поворачивала вправо.

– Вон там, за бугром, остановимся! – приказал Михай. – Подождем голубчиков, преподнесем гостинцев. Вперед!

Казаки доскакали до бугра с валунами, разбросанными природой в беспорядке, прежде, чем французы показались из-за излучины.

– Спешиться! Выбирай позиции, казаки! Встретим огнем. Их не так много, и мы можем избавиться от них!

Казаки вначале бросились к речке и жадно пили. Потом залегли за камнями, спрятавшись среди подсохших стеблей трав.

Французы показались быстро. Их лошади шумно дышали, поводя темными от пота боками. Они осторожно трусили рысью, но, не заметив ничего подозрительного, пришпорили коней.

– Пали, хлопцы! – закричал Михай, и его слова заглушил дружный залп из мушкетов. Три француза тут же упали с коней, остальные сбились в кучу.

– Из пистолей по ним, из пистолей! – заорал десятник и выпалил в противника.

Французы лишь трижды выстрелили в показавшиеся дымки и повернули коней. Но и вдогон им раздавались выстрелы, и два драгуна свалились на берег.

– Теперь можно подумать и о переправе, хлопцы, – отдувался Михай. – Все целы? Добре получилось. Знатно. Напоим коней – и в путь. Теперь они не сунутся.

Казаки улыбались, слушая пространную речь десятника.

Шагом прошли с полверсты, нашли брод и легко перешли на другой берег. Потом поднялись на холмик и оглядели местность. Было видно, что французы так и не решились переправиться через речку, а сотня казаков медленно удалялась от реки, держась плотной кучкой.

К вечеру сотня Боровского, куда уже влился десяток Михая, остановилась переночевать в крохотной деревушке, раскинувшейся на берегу неширокой речки. В стороне, на бугорке, виднелась усадьба какого-то небогатого, судя по постройкам, помещика.

– Деревню оставим в покое, казаки, – приказал Боровский. – В усадьбе нам будет удобнее и легче обороняться в случае нападения французов.

Усадьба затаилась за запертыми воротами. На стук никто не реагировал.

– Ломай ворота! – озлился Боровский.

– Не стоит, пан сотник, – встрял Лука. – Перелезем и откроем, а вот ворота и нам сгодятся.

– Давай, Лука, – согласился сотник.

Три казака попроворнее быстро перелезли, открыли ворота, и сотня въехала во двор. Все окна были темны и зашторены или закрыты ставнями. Гнетуще давила тишина.

Казаки, держа оружие наготове, быстро осмотрели дворовые постройки. Там, в соломе, обнаружили какого-то мужика. Две лошади, явно рабочие, хрустели в стойлах сеном и травой.

Добиться от перепуганного мужика ничего не удалось. Его оставили в покое.

– Обойдем господский дом, – распорядился Боровский. – Хозяин богатством не блещет, но накормить нас, уверен, сможет. Давайте, казаки!

Казаки бросились в дом, но двери были заперты.

– Ломай ставни этого окна! – Панас топором поддел доски и быстро отворил ставню. – Можно залазить, только поосторожнее, хлопцы.

Казаки полезли в окно, а Лука с Якимом приставили лестницу к слуховому окну и быстро вскарабкались наверх. С чердака спустились на верхний этаж дома. Оглядевшись, прислушались. Было тихо, если не считать голосов казаков, доносившихся снизу.

Лука качнул головой, предлагая обследовать помещения.

Две комнаты были пусты и явно давно не использовались. Третья оказалась запертой. Они стукнули несколько раз эфесами сабель, но ответа не получили. Переглянувшись, Лука шепнул тихо:

– Там кто-то есть. Откроем?

– А чем? Саблю лишь сломаешь. Топор бы или ломик.

– Я сбегаю за инструментом, – сказал Лука.

Он вернулся с одним здоровенным казаком с перевязанной головой. Дверь затрещала под мощными ударами казака, а юноши стояли рядом с пистолями наготове, ожидая всего.

Дверь открылась – кто-то изнутри сам отворил ее.

На пороге стоял староватый француз в сильно потертом, но когда-то роскошном кафтане. Лицо его было смертельно бледным, в глазах застыл страх, стойко сдерживаемый силой воли.

Он что-то сказал, но его не поняли. Казаки грубо отстранили старого и вошли в обширную комнату. В ней была хорошая, но старинная мебель, в дальнем углу сидели на оттоманке пожилая женщина и трое ее детей. Все с бледными от ужаса лицами, трясущимися руками.

Казаки с интересом оглядывали комнату, людей. Они впервые находились в господском доме француза, и все им казалось необычным и интересным.

Подойдя ближе к оттоманке, Лука взглянул на сидящих там детей. Мальчик лет тринадцати в добротном кафтанчике и две девушки. Старшей было лет за двадцать, а младшей не более восемнадцати. И эта младшая настолько поразила Луку своей беззащитностью и красотой, что он так и остался стоять с полуоткрытым ртом, не в силах оторваться от прекрасного видения. И его не отвлекло то, что на лице этой девушки проступали явные признаки ужаса, а крик готов был в любую секунду сорваться с ее алых, несколько побледневших губ, окаймлявших небольшой красиво очерченный рот.

Так они и смотрели – Лука на девушку, она – на него, с немым ужасом и ожиданием чего-то неотвратимого и страшного.

Лука вспомнил, что он в окровавленной повязке, смутился и отвернулся. А в комнату уже врывались казаки, с криками, не обращая внимания на присутствующих, рвали красивые, хоть и старые ткани, шарили в ящиках столов, бюварах и в других местах мебели. Один из казаков грубо схватил девушку за руку и дернул на себя. Та завизжала, отбивалась. Лука дернул казака за плечо и бросил:

– Оставь! Не видишь – это моя добыча! Отойди и отпусти девку!

– Так бы и сказал сразу. А теперь я и вторую прозевал, Лука!

Старшая девушка визжала вместе с матерью, пожилой француз, осмелившийся броситься защищать дочерей, уже лежал в луже крови.

А Лука взял все еще кричащую девушку за руку и толкнул на оттоманку. Он старался успокоить ее, не обращая внимания на вопли и визги других дам.

Он подождал, пока девушка перестанет кричать. Ее голубые глаза и светлые русые волосы обрамляли прекрасный овал лица с небольшим прямым носом, темными бровями и длинными ресницами.

Казаки покинули комнату, девушка бросилась к телу отца, припала к нему, запачкав в его крови свои завитые локоны и ленты. Она рыдала, а Лука стоял над ними – в голове пусто, а на душе противно.

Вздрагивающие плечи девушки были столь же прекрасны, как ее лицо. Лука со стойким любопытством и восхищением продолжал смотреть на нее, потом показал жестами, что готов помочь перенести тело ее отца на кушетку, стоящую вблизи.

Она поняла, и Лука осторожно подхватил еще теплое тело. Девушка помогала, удерживая ноги. Тело положили на кушетку, девушка бросила мимолетный взгляд на Луку, и тот впервые углядел в нем что-то вроде теплоты или благодарности.

На душе стало легко и тепло, он непроизвольно коснулся ее руки. Она вздрогнула, дернулась, но не отвернулась. Лука глянул в ее наполненные слезами глаза и с замиранием сердца ощутил прилив такой жалости к этой беззащитной девушке, что внутри все защемило.

А снизу уже доносились подвыпившие голоса казаков. Воплей женщин больше не было слышно, но Лука остро ощутил опасность для этого создания. И это подтвердилось с приходом другого казака. Тот с хитрой и коварной усмешкой поглядел на эту печальную картину у тела старика, спросил грубо:

– Лука, ты и дальше будешь возиться с этой кралей? Пора и дело делать, ха! Смотри, как бы ее другие не поимели, пока ты тут собираешься, ха-ха! Вот дурень так дурень! Гляди, хлопец!..

– Пошел ты!.. – огрызнулся Лука, но покраснел и отвернулся.

Он поднялся, взглянул на девушку, сказал, подтверждая слова жестами:

– Тебе надо спрятаться, девка! Оставаться здесь опасно. Иди!

Лука энергично махал руками, подталкивал к двери и всячески давал понять, что надо делать. Он подвел девушку к двери, подтолкнул и показал, что надо торопиться. Она не понимала, слезы текли из ее глаз, но Лука был настойчив.

Наконец она пошла к темной лестнице и, оглядываясь и всхлипывая, спустилась вниз и растаяла в темноте.

Лука вернулся в комнату. Было уже достаточно темно, свечи не горели, а вечерний свет угасающего дня почти не проникал в окна.

Он бросил взгляд на мертвого француза, представил родное село Мироновку. Вздохнул и побрел вниз, где гуляли казаки.

– Эй, Лука! Ты хоть попользовался кралей? Надо глянуть! Где она?

Лука молча махнул рукой и прошел к столу, где исходила ароматом только что изжаренная говядина. Машинально взял, отрезал кусок плохо поджаренного мяса, ломоть хлеба и вышел во двор, где толпились кони.

Подошел к Нэньке, охлопал ее, скормил половину хлеба, прижался здоровой щекой к ее мягкому носу. Перед глазами возник отчетливый образ девушки. Подумалось, а не сон ли это? Неужели на земле могут быть такие красивые лица? И где она сейчас? Сумела ли спрятаться, уйти хотя бы в деревню и там переждать их нашествие?

Вечер был теплый, звезды уже начали зажигаться в темнеющем небе. Он сел на бочку, вонзил зубы в мясо и поморщился от боли в щеке. Приходилось жевать осторожно. Представил свою морду со шрамом – стало муторно.

Покончив с ужином, он вернулся в зал, где продолжали пировать казаки. Отпил из чьего-то кубка пару глотков красного вина и подивился его вкусу. Оно было немного терпким, но приятным.

Лука вышел на воздух, устроился на охапке сена у конюшни, закрыл глаза и с видением заплаканного лица этой хрупкой девушки заснул.


Проснулся он как от толчка. Что-то насторожило его. Оглядевшись, заметил в двух окнах первого этажа пляшущие отсветы пламени. Потом мельком увидел две тени, мелькнувшие за углом и тут же исчезнувшие.

Лука вскочил, выхватил пистолет и нажал курок. Осечка разозлила его. Он торопливо подсыпал пороха и выстрелил в воздух.

– Тревога! Пожар! Тревога!

Сонные казаки, еще покачиваясь после пьянки, выскакивали из дверей, натягивали кафтаны, вооружались и с криками стали собирать вещи. Никто не подумал тушить пожар. А он быстро разрастался, начал гудеть, вихриться и заливать окрестность кровавым заревом.

Кони метались, визжали, рвались с привязи. Лука схватил седло, бросил на спину Нэньки, успокаивая кобылу.

Не прошло и десяти минут, как казаки были готовы тронуться в путь.

– Не спешите, казаки! – кричал Боровский. – Тут есть коляска. Запрягайте пару коней, грузите раненых и харч, что сумеете добыть! Шевелите ногами, браты! Хватай кабана, вяжите – и в коляску!

Еще двадцать минут – и отряд с криками покидал усадьбу. Она уже пылала вся. Два человека из прислуги метались по двору, спасая живность. Казаки даже остановились и принялись ловить кур и гусей. Связывали им ноги и крылья и с гоготом вешали через седла.

– Трогай, трогай! – командовал сотник. – Нечего тут делать! Вперед!


Содержание:
 0  Казаки-разбойники : Юрий Волошин  1  Глава 2 : Юрий Волошин
 2  Глава 3 : Юрий Волошин  3  вы читаете: Глава 4 : Юрий Волошин
 4  Глава 5 : Юрий Волошин  5  Глава 6 : Юрий Волошин
 6  Глава 7 : Юрий Волошин  7  Глава 8 : Юрий Волошин
 8  Глава 9 : Юрий Волошин  9  Глава 10 : Юрий Волошин
 10  Глава 11 : Юрий Волошин  11  Глава 12 : Юрий Волошин
 12  Глава 13 : Юрий Волошин    



 




sitemap