Приключения : Исторические приключения : Глава 5 : Петр Воробьев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  7  14  21  28  35  42  49  56  63  70  77  84  91  98  105  111  112  113  119  126  133  140  147  154  161  168  175  182  189  196  203  210  217  218  219

вы читаете книгу




Глава 5

– Лет сто назад, мало кто держал лошадей. Олени, или, к примеру, овцебыки, могут сами перезимовать – роют снег, выкапывают ягель, в пургу в кучу сбиваются. А коню надо на зиму сено запасать, в тепле его держать, выгуливать. Возни много, для скотины, что работает только летом. Теперь теплее стало, можно и зимой верхом ездить, но мало кто понимает, копье ему под ребро, что конь – не просто рабочая скотина. Конь – это оружие.

Так рассуждал ярл Хёрдакнут, пока его вороной, в девятнадцать рук ростом, жеребец Альсвартур шел шагом по отмеченной каменными оберегами тропе, что вилась по склону кургана. Горм ехал, опустив поводья, на пятнистом пятилетке, который брел за жеребцом, изредка останавливаясь, чтобы щипнуть сочной свежей травы, пробивавшейся сквозь сухую старую по обе стороны от тропы.

– Не балуй лошадёнка, прибери поводья. Конь – это оружие. На коне не проедешь в один день сто двадцать рёст, как на собачьей упряжке. Коня не оставишь посреди поля в пургу, как оленя. Но на собачьей упряжке или на олене нельзя прыгнуть через ров, разбить стену щитов, заехать на корабль неприятеля, стоящий у берега, и зарубить враждебного ярла. Мы не для хозяйства держим лошадей, а для войны. Кто первым посадит всю дружину в доспехах на настоящих боевых коней, будет властелином всего Танемарка, и никто перед ним не устоит.

– Вот, может Хельги это и сделает.

– Честно говоря, на тебя у меня больше надежды было бы. Хельги еще совсем мальчонка.

– Дай ему несколько лет.

– Кто ж знает, что за несколько лет случиться может.

– Да разве ж ты, отче, в одночасье стар стал? Кто утром дружинников так загонял, что они падать стали, а сам еще кругами вокруг них бегал, и кричал: «Чем тяжелей в учении, тем легче в набеге?[24]»

– Так-то оно так, только знаешь, что это значит, когда в моем возрасте ты просыпаешься, а у тебя ничего не болит?

– Значит, не перепил накануне?

– Сдох ты, вот что это значит! Тридцать лет назад с лошади упал, все ничего было. Теперь к дождю спина болит. Плечо болит, где поморец рубанул. Нога болит, где дырка была от стрелы. Зубы, и то болеть стали. И потом, никто не знает, когда и какой Норны конец твоей нити отмерят. Может, завтра Гнупа Вонючие Штаны придет, копье ему под ребро, Йеллинг подпалит, и угорим.

– Ну, тогда и всем нашим печалям конец? Только не подпалит он ни Ноннебакке, ни тем более Йеллинг. Его все собаки за пять рёст[25] учуют, когда он опять в штаны опорожнится.

– «Но не со страху, а от лютой ненависти.» Так он и сказал Свигецлейфу ярлу.

Отец и сын вместе засмеялись. Тропа расширилась на прямом участке перед тяжелой дубовой дверью у входа в курган, и их кони шли рядом. Хёрдакнут лихо спрыгнул с коня, тут же спохватился, и горестно закряхтел, схватившись за спину.

– Сунна заходит, туман ложится. Сейчас время между днем и ночью, и оно как раз подходит для того, чтобы открыть эту дверь. За ней – место между мирами живых и мертвых.

Ярл отстегнул от седла тяжелый меховой кошель с медной оковкой, положил его на землю, снял с пояса кольцо с одним увесистым ключом, вставил его в замочную скважину, и обеими руками повернул. В толще дерева что-то лязгнуло.

– Стреножь коней, Горм, я зажгу факелы.

Из-за отворенной ярлом двери потянул холодный ветер.

– Врать не буду, мне не по себе немного, – сказал Горм, мягким ремешком стреноживая жеребца.

– Жены карлов про драугров и привидений рассказывают? – рассмеялся наполовину из-за двери Хёрдакнут. – Даже если из этих рассказов хоть что-то правда, здесь лежат наши мертвые, и если они и встанут, то за нас, а не против нас. Неси кошель, держи факел.

За дверью был высокий проход, венчавшийся вверху не каменной дугой, а парами плит, наклоненных друг к другу под острым углом. Через несколько десятков шагов проход расширился, и показалась палата, потолок которой был подперт четырьмя столбами из цельного гранита. Крытые сланцем полки вдоль стен были пусты.

– Здесь будут лежать твои с Хельги и Асой внуки и правнуки, – объяснил Хёрдакнут.

За первой палатой, проход снова сузился, но теперь вдоль одной из стен шла длинная ступень. Проход два раза повернул, за ним показалась узкая лестница, за ней еще одна зала, с возвышением из осадочного камня, окружавшим единственный восьмиугольный столб из той же породы посередине. На возвышении стояли две домовины, левая – в искусной резьбе, та, что посередине – исполинских размеров, никак не украшенная, и со сдвинутой крышкой. Перед возвышением с домовинами стоял окованный железом ларь,

– За нас, говоришь, встанут? – с сомнением сказал Горм.

– Из этой вставать пока некому. Она моя. Та, что слева – твоей матери. А справа положат Рагнхильд, если после моей смерти она не выйдет замуж снова.

Горм подошел к резной домовине и провел рукой по крышке. Дерево было сухим и холодным.

– Никто не знает, когда и какой Норны конец твоей нити отмерят, – повторил Хёрдакнут. – Идем дальше.

Проход спускался и поворачивал еще по два раза. Дальше вглубь, каменная работа стала еще грубее и тяжелее. За последним поворотом факелы осветили еще одну дубовую дверь, окованную железными полосами. Хёрдакнут запустил руку за обметанный крест-накрест тонкой золотой нитью ворот синей шерстяной туники, и вытащил ключ поменьше первого на кожаной тесьме. Замок открылся легко, но сдвинуть дверь с места оказалось довольно трудно, и Горму пришлось налечь на нее вместе с Хёрдакнутом. Вскоре за дверью кладка кончилась, и дальше проход был то ли высечен в скале, то ли расширен из природной расщелины в камне. Еще через несколько десятков шагов, свет факелов Хёрдакнута и Горма потерялся в пещере, такой большой, что дальней стены и потолка, поддерживаемого природными столбами из лепешек известняковых наростов, не было видно.

Горму то ли явилось, то ли показалось, что на грани видимости, огни осветили кресло, на котором сидел, положив руки на колени, исполин в короне. Его лицо было скрыто тенью.

– А это Кром, – невозмутимо сказал Хёрдакнут, и направился к исполину.

– Кром? – переспросил Горм.

По приближении ярла с уже начинавшим чадить факелом, исполин оказался вместе с креслом грубо вытесанным из камня. Суровое чело украшал железный венец. На его коленях лежал огромный, старой работы меч с рунами, серебром насеченными вдоль лезвия – «Кром победитель.» Перед истуканом стояла колода с кучей бараньих и овцебычьих костей, лежавших там, судя по всему, очень давно. Недалеко от колоды, на полу пещеры стояла полуразвалившаяся высокая корзина с несколькими факелами. Хёрдакнут протянул один свежий факел Горму, зажег другой от своего, и кивнул вправо. Там виднелась полка с еще несколькими домовинами на сланцевых плитах, парой длинных свертков, и блестящим бронзовым подносом на треножнике. На подносе отблескивала золотом и серебром горка украшений.

– Тут отец мой с матерью лежат. Давай кошель.

Ярл высыпал на поднос несколько эмалевых фибул, маленькую золотую шкатулку, и кинжал с черненым узором на серебряных ножнах и серебряной же рукояти.

– Чтоб сокровищ прибывало понемногу. А вон Сигварт Драконий Глаз[26], мой дед, два прадеда, бабка, энгульсейского конунга дочь, и несколько прабабок. В этой домовине Рагнара, моего прадеда, с Энгульсея и привезли, после того, как его там змеиным ядом отравили. Так распух, особую колоду пришлось вытесывать, видишь, какая широкая. Сигварт с братьями за него мстить пошел, а так вышло, друзей нашел и жену привез. Тестя вот, правда, один из братьев его прикончил, секирой позвоночник ему разрубил, от шеи до крестца. Знатный был удар, тот двоюродный дед, говорят, берсерком был, да плохую смерть ему Норны отмерили. Вон там прапрадед и три прапрабабки, одна из них себя зарезала, чтоб ее похоронили вместе с прапрадедом.

– А две другие?

– А они себя резать не захотели, поэтому их задушили. Время было давнее, зимы долгие, забавы простые. К прапрадеду с его задушенными наложницами мы не пойдем, сталь в то время делать толком не умели. А вот у деда твоего кое-что одолжим.

Хёрдакнут поставил факел в держалку, предусмотрительно приделанную кем-то в старые времена с простыми забавами к известняковому столбу, и развернул один из свертков. В нем оказалось несколько мечей и копий, включая длинный меч с очень странным лезвием, слегка изогнутым, и острым только с одной стороны.

– Это не железо, – полуспросил Горм.

– Бронза, но им бриться можно. Не знаю, откуда Рагнар его привез, никогда такого меча не видел. А это что? – ярл поднял в воздух меч с роскошной золотой рукоятью и гардой, украшенной большим красным самоцветом.

Лезвие рассыпалось в прах.

– Тонкая, однако, работа. А вот этим, говорят, отец убил тролля, – Хёрдакнут держал в руках простой, без украшений, меч в полуразвалившихся деревянных ножнах, частично обтянутых ошметками кожи. – Ну-ка…

Ножны развалились при попытке вынуть из них клинок, но извлеченное лезвие издало чистый холодный звон, и на нем блеснули размашистые руны: «Ингельрикмнусковалъ зачодна.[27]» Знаменитый за несколько поколений до Гормова времени кузнец не отличался ни скромностью, ни грамотностью, но оружейное дело знал. Сама руническая надпись была высечена в клинке, а насечки потом заполнены сталью чуть-чуть другого вида, так что клинок был совершенно гладким, а руны проявлялись только в свете пламени под определенным углом. И еще, как поговаривали, начинали светиться при приближении троллей и прочей сверхъестественной пакости.

– Держи. Теперь ты не просто едешь на поиски приключений, как какой-нибудь изгнанник, а несешь родовой меч. Скажи слова.

– Рагнар Сигвартссон, твоим мечом я приумножу богатство и славу нашего рода, а если его не верну, то только потому, что сложил голову в бою.

Горм поймал на себе взгляд Хёрдакнута. Выражение лица ярла было странным – то ли гордость, то ли печаль. Глаза Хёрдакнута и Горма встретились на мгновение, и лицо ярла сделалось обычным, с одним уголком рта, слегка приподнятым в вечной улыбке шрамом от нарвальего бивня.

За Кромом в стене пещеры виднелся узкий проход, закрытый железной решеткой. Горм прошел мимо еще пары возвышений с домовинами по направлению к этому проходу. Из прохода доносились еле слышимые звуки – не то шелест ветра, не то возня, не то шепот. Пламя факела в руке Горма затрепетало, но тут его остановил голос отца:

– Пошли. Возьми еще кошель.

Горм засунул меч Рагнара за ремень и пошел вслед за Хёрдакнутом. Когда ярл запирал замок у входа в пещеру, Горм спросил:

– Можно, мы остановимся ненадолго во второй палате?

– Остановимся.

Во второй зале, Горм снова подошел к резной домовине. Хитросплетенный узор на ней был преимущественно растительным. Горм заметил, что на полу залы, у ног огромного пустого гроба, лежал маленький пыльный сверток.

– Что это? – спросил Горм.

– А, это Дрожко.

– Пёсик?

– Раб. Когда я был совсем мальчонкой, дед мне его подарил. Он уже старый был, но песни мне пел, удочки за мной носил, обереги какие-то бодричские из липы резал, а когда я подрос, дед мне велел его убить. Для воспитания духа, что-то такое. Я деда послушал, конечно, но и Дрожко мне жалко было… Так что, когда мою домовину здесь поставили, я велел выкопать, что от его костей осталось, и сюда принести. Песик, да… Дед запросто мог бы до такой же шутки додуматься не со старым рабом, а, например, со щеночком поморянским. Тогда точно бы сон мне еще на годы испортил. Ладно, – Хёрдакнут снова запустил руку в ворот туники, вытащил кольцо с несколькими маленькими ключами на сыромятном ремешке, и, не снимая ремешка с шеи, встал на колени перед кованым ларем, светя себе под нос факелом. После непродолжительного пыхтения, нескольких не совсем удачных попаданий в замочную скважину, и бормотания: «Кром, чуть бороду не подпалил, копье мне под ребро,» – ярл открыл наконец ларь.

– Повесь кольцо на цепь, и себе на шею. Это тебе память о матери.

В свете факела зажегся теплым светом янтарь, и блеснуло серебро.

– Все, идем.

Снаружи уже почти стемнело. На ясном ночном небе были уже различимы крошечный, но яркий серпик Дагстьярны, и несколько звезд Большой Телеги.

– Помоги запереть, мой факел совсем уже света не дает.

Пока Горм возился с большим ключом, Хёрдакнут тщательно отряхнул колени своих узких штанов, поправил пояс, и сказал:

– Что еще надо сказать, но ты это сам уже знаешь. Жизнь не хольмганг[28], верная рука – это важно, но еще важнее – верный друг, что защищает твою спину. Найди друзей, найдешь славу и богатство. А что за друзей ты найдешь на востоке… По мне, лучше б ты отправился не в Гардар, а в Свитью или на Энгульсей. Дорога короче, родичи есть и там, и там, опять же, весть прислать легче, если ты тут вдруг понадобишься. Да… Хельги мне рассказал про ту несуразицу, что ты ему нес про наследование.

– Не несуразицу. У Рагнхильд… – возмутился было Горм.

– Не перебивай. И за тебя бы на тинге кричали, но может статься, время передумать у тебя есть. Вернешься с добычей, жену-другую найдешь, внуками меня порадуешь, и разводи со мной коней и собак, пока моей нити виться. А может статься, все совсем по-другому будет. Худо было бы, не будь у меня ни одного наследника. Ты в ярлы годишься, Хельги тоже. Дай ей пару лет, и Аса тоже справилась бы, если б девчонок в ярлы брали. Как-то не получается у меня дочку воспитывать, тоже мальчишка выходит, из лука стреляет лучше, чем прядет…

Горм запер наконец дверь и протянул ключ ярлу. Ярл повесил его на пояс и сказал:

– Растреноживай коней. Поедешь впереди с факелом. Не хочу, чтоб ты ехал в Гардар, но не могу тебе приказать, чтоб ты остался. Какой конец меча втыкается врагу под ребра, ты знаешь, с луком управляешься, хотя может выйти, скоро будут говорить, что ты стреляешь хуже, чем девчонка. Наша девчонка, то есть. Да, и над игрой с топором тебе еще надо работать. Она полегче пойдет, когда в тебе силы еще прибавится. Тогда сможешь и вовремя остановить удар, а то, когда сверху по голове бьешь, не зная меры, в зубах может застрять, так, что сразу не вытащищь. Продолжай упражняться с каждым оружием и левой, и правой рукой. Если враг не знает, что ты двусмысленный, этим ты его до смерти и удивишь. Да… Вот что я тебе еще с собой дам. Я прикажу Виги вырезать для тебя рунную дощечку с перечнем моих походов – где и когда я был в набеге или по торговле.

Горм подвел Хёрдакнуту Альсвартура. Тот храпел и пытался цапнуть Горма за плечо.

– Дощечку – это чтоб меня вдохновляли твои подвиги?

– Подвиги, копье мне под ребро, – ярл вставил ногу в стремя и, держась левой рукой за луку, оседлал коня. – Подвиги, да… Дело еще вот в чем. Будешь, например, в Бирке, или в, как они его зовут, Дюпплинне, или даже в Уурасе, приглянется тебе какая дева – так прежде, чем тащить ее на сеновал, узнай, когда она родилась, и не проходил ли я там с дружиной за год с небольшим до того.

– А это еще зачем? – спросил Горм, положил факел на тропу, разбежался, вспрыгнул на пятилетка, повернул его, крутанулся в седле, одной ногой зацепившись за луку, подобрал факел и вставил ноги в стремена.

– Неплохо, – довольно сказал Хёрдакнут. – А затем, чтоб ненароком собственную сестру на уду не завертеть.

– Кром, Собака, и Магни с мйольниром! Сколько же у меня таких сестер?

– Спокойнее, спокойнее, езжай вперед. Может, десяток, может, и два. Некоторые, наверно, братьями оказались, так что парней убивай тоже с разбором. Кстати, Нидбьорг, мельничихина дочка…

– И Нидбьорг? Ха! Ну, это ты Хельги говори!

– Что-о? Этот паршивец! Она ж его на десять лет старше!

– Спокойнее, спокойнее, – пришел Гормов черед сказать. – Пока тебе не о чем волноваться, а потом все-таки скажи ему, а то дева видная, как грудью поведет, может овцебыка с копыт сбить. За год с небольшим, говоришь, проходил? Был бы у тебя небольшой, не пришлось бы Виги рунную доску резать!

– И то, маленький не видно, а большой не стыдно, – Хёрдакнут довольно хмыкнул.

Гормов факел почти не разгонял сгустившуюся темноту. Серп Дагстьярны и полоса Стьорнувегра помогали ненамного лучше, до восхода луны оставалось изрядно, но кони чувствовали тропу достаточно уверенно, чтобы размеренно идти шагом. Горму было слышно, как Хёрдакнут бормочет себе под нос что-то про уд, про Норн, про паршивцев, и про копье под ребро. Стал слышаться лай собак на окраине усадьбы, на лугу чуть ближе к кургану всхрюкнул и заревел старый мамонт Таннгриснт.

– Отец, – Горм вдруг повернулся назад в седле. – А что за решеткой в кургане?

Ярл засопел и ничего не ответил.


Содержание:
 0  Горм, сын Хёрдакнута : Петр Воробьев  1  Глава 1 : Петр Воробьев
 7  Глава 7 : Петр Воробьев  14  Глава 14 : Петр Воробьев
 21  Глава 21 : Петр Воробьев  28  Глава 28 : Петр Воробьев
 35  Глава 35 : Петр Воробьев  42  Глава 42 : Петр Воробьев
 49  Глава 49 : Петр Воробьев  56  Глава 56 : Петр Воробьев
 63  Глава 63 : Петр Воробьев  70  Глава 70 : Петр Воробьев
 77  Глава 77 : Петр Воробьев  84  Глава 84 : Петр Воробьев
 91  Глава 91 : Петр Воробьев  98  Глава 98 : Петр Воробьев
 105  Глава 105 : Петр Воробьев  111  Глава 4 : Петр Воробьев
 112  вы читаете: Глава 5 : Петр Воробьев  113  Глава 6 : Петр Воробьев
 119  Глава 12 : Петр Воробьев  126  Глава 19 : Петр Воробьев
 133  Глава 26 : Петр Воробьев  140  Глава 33 : Петр Воробьев
 147  Глава 40 : Петр Воробьев  154  Глава 47 : Петр Воробьев
 161  Глава 54 : Петр Воробьев  168  Глава 61 : Петр Воробьев
 175  Глава 68 : Петр Воробьев  182  Глава 75 : Петр Воробьев
 189  Глава 82 : Петр Воробьев  196  Глава 89 : Петр Воробьев
 203  Глава 96 : Петр Воробьев  210  Глава 103 : Петр Воробьев
 217  Географические названия. : Петр Воробьев  218  Собственные имена : Петр Воробьев
 219  Использовалась литература : Горм, сын Хёрдакнута    



 




sitemap