Приключения : Исторические приключения : Глава 12 : Петр Воробьев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  7  14  21  28  35  42  49  56  63  70  77  84  91  98  105  112  118  119  120  126  133  140  147  154  161  168  175  182  189  196  203  210  217  218  219

вы читаете книгу




Глава 12

– Так расскажи мне, прельстивая дева, почему тебя Найденой зовут, – Горм был не очень уверен, что сможет поддержать разговор, или даже что его нужно поддерживать, и в любом случае, почти вся кровь отхлынула у него от головы.

Найдена, оставшаяся в одной льняной рубахе, которую она носила под сарафаном, лежала на боку, восхитительно изогнув стан. Лен, очень высокого качества ткался из таких тонких нитей, что был полупрозрачным, так что взору Горма было на чем отдохнуть. С другой стороны, ласкать этот стан и эти перси через лен или без его посредствия? Тяжел, тяжел выбор возмужалого воина…

– Нашли меня в корзинке, потому и Найдена.

– Прямо здесь у постоялого двора?

– Нет, тогда Барсук двор держал не здесь, а у Корьдно.

– У нас есть предание про найденыша, только его нашли не в корзинке, а в лодке. Он стал великим властителем. Может, ты тоже непростой крови, уж больно хороша, – Горм с сопением провел носом по шее Найдены. Что-то в том, что он сам только что сказал, его слегка обеспокоило. – Что ж двор-то переехал?

– Да дони какие-то с бодричами прошли набегом по Корьдно, торговля завяла… Ах, еще так сделай. Барсук два года терпел, потом съехал, с его счастьем, еще через год торговля… еще… торговля… ах… вернулась.

– А сколько лет назад Барсук переехал-то? – Горм насторожился.

– Двадцать шесть скоро, а зачем тебе?

– Погоди-ка миг, – Горм спрыгнул с полатей, распахнул ларь, и стал рыться в его содержимом в поисках рунной доски. Найдя означенную доску, он поднес ее к пламени масляного светильника, и, сильно не хотя себе верить, увидел руны, складывавшиеся в «Кордингард» в одном ряду. Обреченно сглотнув, Горм начал было разгадывать руническое сокращение года – пятый год, когда в Хроарскильде законоговорителем сидел…

Хан, спавший поперек прохода, вдруг вскочил, вздыбив гриву, и низко зарычал, наморщив верхнюю губу и обнажив клыки. Горм встал и, насколько позволяла проходившая рядом резная потолочная балка, придвинул лицо к окну. За полупрозрачной пленкой рыбьего пузыря двигались какие-то огни. С распахнутым окном то, что происходило снаружи, стало однозначно неприемлемо.

– Кром, наши олени! Хан, вперед!

Горм нырнул в кольчугу, выдернул меч из ножен, кинул ножны вместе с поясом на пол, и покатился вниз. Там у огня Кнур беседовал с каким-то бородатым проезжим. Увидев Горма и пса, бегущих к выходу, сын кузнеца опрокинул лавку и бросился за ними, на ходу вытаскивая из-за пояса топор и молоток.

Те, кто уводил оленей, были слишком хорошо снаряжены для просто воров – шлемы с полузабралами, кольчуги, мечи. Горму, Хану, и Кнуру повезло в том, что круги внимания четырех посетителей были сужены к неровным пятнам света вокруг их факелов, и нападение застало их врасплох. Увы, когда Кнур метнул топор, с броском незаладилось, и лезвие отскочило от шлема последнего оленекрада. От неожиданности, тот выпустил ремень недоуздка, уронил факел в снег, и крайне неприятно завопил на очень знакомом Горму наречии:

– Хед с Бальдером! Морды венедские! Чем вы швыряетесь?

– Отнуду Чернобог гарипов принесе? – пробормотал кто-то за спиной у Горма. Собеседник Кнура, видно, тоже решил принять участие в драке.

«Морды венедские,» – про себя повторил Горм и гаркнул на танском же языке:

– Стойте и бейтесь, воры, отродье жаб! Хан, нельзя!

Хан с явным сомнением остановился, его зубы в нескольких вершках от руки одного из оленекрадов. Вожак воров несколько опешил:

– Мы не знали, что это твои олени. Я Эцур Эсмундссон, прозванный Большеротый, а это Сакси, Торкель, и Ингимунд Хунд.

– Хан, рядом! Ингимунд, ты с Лолланда?

– Да…

– Я Горм Хёрдакнутссон, а это Канурр Радбарссон, – Горм указал на Кнура.

– Так вы тоже от набега отстали?

– От набега? – Горм немного опустил меч.

– Ты не слышал? Йормунрек Кровавый Топор с весны в набеге на Гардар, тому две луны как в Бирке дружину собрал и на Альдейгью пошел! Добычи-то будет!

– Йормунрек сын Хакона?

– Тот самый!

– Знаю я его, гостил он у нас несколько лет назад, прежде чем на восток отправился. – Горм еще немного опустил меч. – Эцур, скажи карлам, чтоб оленей отвели обратно в загон, пойдем на постоялый двор, у Барсука мед есть, расскажешь мне про Йормунрека, про набег…

– Оленей я тебе отдам, – косясь на меч в руке Горма, сказал Эцур. – А вот двор мне надо сжечь.

– Что значит надо? А ночевать нам где? – вмешался в разговор «Канурр.»

– Йормунрек сказал: «Сжигайте все на своем пути, чтобы… чтобы…» – Ингимунд, как там…

Кнуров топор, видно, не всю память отшиб у Ингимунда, потому что тот без промедления гнусаво возгласил:

– «Чтобы подкреплению врага. Пришлось идти. По выжженной земле. Без приюта и пищи.»

– А потерпеть это не может? Тебе самому-то где ночевать? – Горм поднял меч чуть выше.

– У меня крытые сани есть, с печкой…

– Аже рекут нуиты острупелые? – спросил проезжий, что выбежал вслед за Кнуром. Он силился разобрать разговор, но, видно, недостаточно понимал язык. В обеих руках он сжимал обмотанную ремнем из сыромятной кожи рукоять довольно внушительной булавы.

– Годи, Круто, может, без драки отборонимся, – коротко на венедском объяснил Кнур.

– Хотя верно, – продолжил олений вор. – Под крышей, да с медом, оно лучше. Поможешь завалить это чучело с дубиной, нашего языка не понимающее?

– А то вчетвером на одного вы не справитесь?

– Тоже правда… Сакси, Торкель, ведите оленей обратно в загон. Канурр, отвлеки пока бородатое чучело, ты вроде по-ихнему мяучишь…

– Не дело это, – сказал Кнур. – Стой пока тихо, Круто, и слушай. Мы отбрехались, а ты вот крайний остался. Их четверо, нас с Ханом четверо, ты за нас встал, поди, и мы за те…

Из-за одного из холодных ухожей, примыкавших к постоялому двору, раздались треск и кудахтанье. Хлипкое сооружение пошатнулось и рухнуло, и на его месте в туче перьев и вспыленного куриного дерьма появился некто весьма подозрительного телосложения, размером с небольшого, но до кур охочего слона, вставшего на задние ноги, с двумя барахтающимися курами в громадной левой руке, тремя в правой, и шестой курицей, безжизненно свисавшей изо рта.

– О, Кривой тоже здесь, – не по-хорошему обрадовался Эцур. – Не догнал, значит, ту корову… Я передумал, нравятся мне эти олени, да и сани твои тоже хороши.

Горм невесело оценил изменившийся с появлением куроубийственного чудовища расклад сил. Верно говорил Хёрдакнут: «Жизнь – не хольмганг.» Хотя…

– Ты не воин, Эцур Эсмундссон, – нарочито громко и медленно произнес сын ярла. – Да и не Эсмундссон, сдается мне, а Траллссон или Хестрассон. Ты не знаешь своего отца, ты вор и нитинг![43]

Ингимунд, уже закрывавший было вход в олений загон, прогнусавил:

– Он назвал тебя вором. Нитингом. Сыном раба. И сыном жеребца. При пяти свидетелях. Не считая бородатого чучела. Повод для хольмганга!

Кривой выплюнул курицу:

– Этот в кольчуге, почему он без штанов? Может быть, Кривой его съест?

Горм посмотрел на себя и действительно не досчитался штанов.

– Съест, можно. Но я его сначала убью! – Эцур состроил такую рожу, что можно было пересчитать все его зубы, на пальцах двух рук.

«Заработало,» – подумал Горм, а вслух сказал:

– Кто победит, получает постоялый двор, оленей, и сани.

– И оружие побежденного! – Эцур бросил жадный взгляд на рунный меч.

«Увидим, куда ты им получишь,» – решил Горм и кивнул.

– А где мы найдем. Законоговорителя, – справился Ингимунд.

– Двух свидетелей с каждой стороны достаточно, чтоб потом дать присягу, что все было по правилам, – заметил Горм. – Я беру Круто – Кнур, как его по отцу? – Круто Боровича вторым свидетелем. Канурр, втолкуй ему. Согласны?

Оленьи воры кивнули.

– Если ты свидетель, они признали тебя ровней, может, теперь всем гуртом на тебя не кинутся, – объяснил бородатому с булавой Кнур.

– А как место разметить? – вступил в разговор Сакси.

– Что его размечать? Кинули два плаща в снег, и готово? – предложил Торкель.

– И где ты здесь видел плащи? – съехидствовал Сакси.

«Руки у него длиннее моих, ноги короче. Пусть побегает, пока не устанет,» – рассудил Горм и предложил:

– Вон пустая левада. Пойдет?

– Пойдет!

– По старым правилам. Каждому. Полагается по три щита, – напомнил Ингимунд.

– Найдешь их там же, где плащи, гнусло? – полюбопытствовал Сакси.

– Я б не о щитах, я б о штанах радел, – напомнил Горму Кнур. – И шлем бы твой тебе не помешал. Где Барсук корчмарь? Или та дева, что пирог с капустой и яйцами пекла… Я бы сам тебе принес, да…

Кнур посмотрел на Эцура, потом на Кривого. То получил прозвище явно не потому, что был крив на один глаз. Оба глаза имелись в наличии, левый, впрочем, был почему-то желтый, а правый синий. Рожа у Кривого и вправду была вся перекошенная, брови сильно не вровень, нос почти упирался в подбородок, а по углам рта тоже вкривь-вкось торчали небольшие клыки, как у кабанчика, перепачканные в свежей куриной крови.

– Ладно, Кнур, сходи, Хан меня в обиду не даст. Кто твои свидетели, Эцур?

– А… Ингимунд и Торкель. Ингимунд обычай знает. А ты, Сакси, еще мне поизгаляйся.

– До победы. До смерти. Решайте. – Ингимунд и точно знал правила.

– До смерти! – Как получится, – хором сказали Эцур и Горм.

– Как получится, – напыщенно прогнусил Ингимунд.

Пока Кнур ходил за недостающими частями Гормовой справы, Ингимунд, окончательно надувшись от гордости, попытался заставить Горма и Эцура поклясться именем Улльра, что они будут сражаться честно. Это вызвало затруднение, поскольку Ингимунда понесло на богословский спор с самим собой, так как Улльр погиб вместе с Одином, и неизвестно, действительна ли клятва именем мертвого бога. Торкель посыпал снег в леваде пеплом, принесенным из очага корчмы. Кнур вернулся. Найдена и Барсук так и не объявились. Горм воссоединился с штанами, перепоясал кольчугу, и надел свой шлем с полузабралом. Свидетели и зрители воткнули факелы в снег и встали у ограждения левады, Кнур и Круто по обе стороны от Хана, чтобы сдержать его, если тоже полезет в драку.

Наконец, участники поединка перепрыгнули через расщепленные бревна ограждения.

– Так тебе нравятся мои олени, Эцур? – Горм переступил с ноги на ногу.

– Мне нравятся мои олени! – Эцур пару раз крутанул мечом. Руки у него и впрямь были не по росту длинные.

– Хочу тебя предупредить – они все мальчики! Хотя тебе, пожалуй, все равно, оленьих мальчиков или девочек пердолить…

– Ааааа! – Эцур бросился на Горма.

Горм рассчитывал, что Эцур станет рубить мечом наотмашь, но его первое нападение оказалось вполне сносным колющим выпадом, так что сын ярла едва отскочил. Выставив свой меч вперед, как жало змеи, чтобы отражать последующие удары, Горм стал двигаться боком, спиной к ограде и факелам, вдоль края левады. Эцур сделал еще несколько выпадов, без большого успеха, потому что не мог достаточно приблизиться к Горму, и потому что свет факелов был у него в глазах. Горм начал давать Эцуру участливые советы, что делать, чтобы понравиться оленям, и кому из них какие ласковые слова шептать на ухо. Будь Эцур поречистее, он мог бы спросить Горма, откуда он сам-то знает про все эти оленьи нежности, но из широкого рта оленекрада вырывались только пыхтение и клубы пара. За оградой, Хан рычал и скреб лапами, с Круто и Кнуром, вцепившимися в его ошейник. Горм вслух предположил, что может быть, олени нужны Эцуру не для собственного пользования, а потому, что Эцур устал быть кобылой Кривого.

– Этот в кольчуге без штанов решил, что Эцур кобыла Кривого, – обрадовался Кривой и тут же опечалился. – Нет, Кривому бы лучше настоящую кобылу… Пе-е-гую.

Через некоторое время, Горм решил, что еще больше раззадорить соперника ему вряд ли удастся, и, изрядно погоняв вора, перешел в нападение. Беда оказалась в том, что в обороне, Эцур имел преимущество за счет тех же длинных рук, и тремя или четырьмя отработанными движениями он отражал и выпады, и рубящие удары Горма. К тому же, к нему начало возвращаться дыхание. «Чем бы его сбить,» – подумал Горм, перекинул меч в левую руку, и рубанул. Эцур успел прикрыться, но движение было неловким, и он открылся слева. Недолго думая, Горм пошел на сближение и, поскольку вернуть меч после удара не было времени, впечатал стальное яблоко на верхней гарде Эцуру в лицо. Смятое полузабрало отлетело в сторону и упало на снег, оленекрад упал навзничь, как подкошенный. Из обеих его ноздрей хлынула кровь.

Хан оглушительно залаял.

– Аз возгляну, – Круто перемахнул через ограду. – Кнуре, реки нуитам – знахарь аз есмь.

Бородач, подобрав один из воткнутых в снег факелов, наклонился над поверженным, поднес руку к его шее, подержал там, потом открыл глаз и зачем-то посветил в него.

– Жив. Нос сломан.

– Добивать будешь, – скорее посоветовал, чем спросил Ингимунд.

– Все было по правилам, свидетели? – спросил Горм, подбирая со снега Эцуров меч и протягивая его рукоятью вперед Кнуру.

– Да, – сразу ответили Кнур и Торкель.

Кнур перевел вопрос знахарю, тот кивнул.

– Все будет по правилам. Когда ты его добьешь. Или подаришь ему жизнь. За виру. В три марки серебра, – Ингимунд позаботился, чтобы последнее слово осталось за ним.

– Да пусть живет, оленеложец безуспешный, – Горм сказал последние два слова на венедском, чтоб только Кнур и Круто поняли, и тут же не на шутку озадачился, увидев, как Круто набивает Эцуру в ноздри какую-то растительную дрянь. – Что это?

– Мох сушеный. Кровь остановит, и аще потатчик скотский двунадцать дней с ним проходит, в обеих ноздрях дыхание сохранит.

– По мне, так и через хлебало бы дышал, поди не задохнулся б – вон оно у него какое! – указал на разверстое, редкозубое, и слюнявое Кнур.

– Всевед воевода, – пробурчал Круто. – Аз покляшеся, всех в колготе увечных призревать.

Горму показалось, что он понял, что сказал знахарь, и он с новообретенным почтением посмотрел на его большие и только с виду неловкие руки, уже запихавшие с добрую сажень моховых нитей в нос Эцура.

Хан тоже прыгнул через ограду левады и, еще в два прыжка оказавшись рядом с Гормом, Круто, и Эцуром, ткнулся носом в руку первому, понюхал затылок второму, и помочился на ноги третьему.

Кривой то ли ощипывал, то ли рвал на части курицу, не удосужившись предварительно ее как следует умертвить. Кнур рассказывал Ингимунду и Торкелю:

– Эцур ваш – не первый, кто вызвал Горма на хольмганг, но первый, кто его вызвал и сможет об этом рассказать. Это его третий поединок. Впрочем, второй нельзя назвать поединком один на один, потому что после него остались сразу три трупа…

– Барсук! Барсук! – раздался вдруг крик Найдены. Она выбежала из-за риги, стоявшей между развалинами курятника и собственно постоялым двором, с лицом в слезах и руками и передником в крови, споткнулась, и упала в снег.

Горм и Круто поспешили за ригу. Там на снегу лежал Барсук, однозначно уже не нуждавшийся в помощи знахаря – его горло было перерезано от уха до уха.

– Яросвете со Свентаною заступи, бе навью взят! – Круто прикоснулся рукой к двум из многочисленных оберегов, болтавшихся на цепочках, нитках, и ремешках поверх его суконной свиты.

– Кто ж его так, и зачем? – Горм вздохнул.

– Эцур нам показал. Как часового снять. Из-за спины. Бесшумно. – Ингимунд развел руками.

– Надо было добить большеротого. Такого пивовара зазря извел, – сказал Кнур, поддерживая продолжавшую плакать и мокрую от снега Найдену за плечи.

– Стойте, – сын ярла пошел обратно к поверженному вожаку оленекрадов, вяло пытавшемуся принять сидячее положение.

– Теперь его поздно убивать. Пощада дана. Вира назначена, – предупредил Ингимунд.

– Сам знаю, – Горм упер колено в грудь Эцуру, запустил руку за ворот его кольчуги, сорвал с шеи золотую цепь, и начал снимать серебряные и золоченые наручья. – С него не одна, а две виры – вторая за убийство. Двести скиллингов, это выйдет двенадцать с половиной марок серебра. Золото один к шестидесяти… цепь золотников на семь-восемь потянет… моих три марки…

Горм отложил в сторону три серебряных наручья, потом махнул рукой, сгреб золото и серебро в кучу, кое-как подобрал все предметы, встал, подошел к Найдене, которая нюхала какой-то корешок, который держал у ее носа Круто, и плакала еще горше, и сказал:

– Вот вира за убийство.

Обратившись к Ингимунду и Торкелю, он продолжил:

– Забирайте вашего убийцу корчмарей в его крытые сани, и чтоб духу вашего здесь не было.

– Кривой не хочет в сани. Кривой не влезет в сани, да. Кривого опять заставят за ними бежать, – пожаловался Кривой и громко поскреб за ухом, поросшим редким не по красоте волосом, и с кисточкой на заостренном кончике. – Кривой любит пиво. Кривой любит тех, кто варит пиво, да. Кривой не любит тех, кто их убивает. Можно, Кривой останется с этим без штанов?

– Кривой его съесть собирался? – уточнил Кнур.

– Кривой оставит его на потом? – предложил огромный и довольно вонючий ценитель пива и, не совсем понятно в каком качестве, пегих кобыл.

– Где ночует сорокапудовый тролль? – спросил Горм.

– А? – не понял Кнур.

– Да где хочет, там и ночует. Кривой может остаться с нами, если он не собирается есть нас, наших оленей, и нашу собаку. Слушай, Кривой, не возьми в обиду, но кто ты?

– Кривой – это самый младший Кривой из Этнедаля.

«Этнедаль? По звуку похоже, что это где-то в Раумарики. Лед, скалы, тролли… Тролли?» – Горм еще раз посмотрел на Кривого – вот уж зрелище, что не радует глаз – и вслух сказал:

– Кривой из Этнедаля, я Горм Хёрдакнутссон. Да будут твои сети полны рыбы.

– Кривой любит рыбу. Особенно белуг. Они так приятно на зубах хрустят… Кривой не будет есть Хольмганга Горма Без Штанов и его друзей.

– Что ж я без Барсука делать-то буду? – сквозь слезы спросила Найдена. – Он мне был вместо отца с матерью…

– Уходить тебе отсюда надо. Эти двор не подпалили, поди, следующие подпалят, – весомо сказал Кнур.

Горм крутил в голове имена законоговорителей. Хальвдан Лысый, пятый год… двадцать семь лет назад. А вдруг дева обсчиталась?

– Вот что, поезжай с нами, в санях третье место есть. А ты, Круто, куда путь держишь?

– На Альдейгью, тиуне. Знахарскую грамоту везу, – знахарь показал продолговатую суму.

– Нам туда же, непонятно только, что делать с Йормунреком и его осадой?

– Большерот говорил, две луны назад они на Альдейгью пошли? – Кнур покосился на Сакси и Торкеля, несших Эцура, держа его под мышки и под колени, и Ингимунда, шедшего рядом и прерывисто что-то гнусившего. – Альдейгья в устье Аанмо-реки на острове, на башнях камнеметы, им ее не взять, кругом не на что сесть, опричь валунов, нечего съесть, опричь мерзлого камыша да птиц водяных. Да те, поди, разлетелись, так что у них уже дня четыре как еда кончилась. Еще через четыре дня туда придем не торопясь, осада точно снята будет…

– Твоими устами да мед пить, – сказал знахарь.

– Верно, надо будет вперед разведку посылать. Найдена, кто в том ухоже стоит – не конь ли?

– Крутов конь, и Барсуков лось верховой.

– Лось…

– Он меня признает. Только меня да Барсука… – Найдена бросилась Горму на грудь и в голос заревела.

– Ну будет, будет, – Горм погладил ее волосы и поймал себя на том, что думает, как уже изменилась и как еще могла измениться судьба девы за время, когда луна не прошла и четверти своего ночного пути по небу. В начале, все в твоей жизни вроде надолго отмерено Норнами – удел хоть и скромный, но не без приятности. В конце, единственная нить, что с твоей переплеталась, перерезана, и все, что на ней держалось, то ли рухнуло, то ли полетело невесть куда. Ты можешь из приемной дочери корчмаря оказаться дочерью ярла. Или любовницей сына ярла… Предпочтительно, не одновременно, а еще лучше, одновременно, но не одного и того же ярла. А можешь сгореть вместе с постоялым двором. Или оказаться дочерью ярла, беременной от собственного брата. Или еще хуже, беременной от собственного брата, убитого на твоих же глазах, и угнанной в неволю. Хотя опять же, может быть и еще хуже – не угнанной в неволю, а, например, не полностью сгоревшей вместе с постоялым двором и съеденной троллем с подозрительным пристрастием к пегим кобылам… Из размышления его вывел полушепот Кнура:

– «Хольмганга Горм» – добрый прозванок. Вот только чтоб часть про штаны не пристала…


Содержание:
 0  Горм, сын Хёрдакнута : Петр Воробьев  1  Глава 1 : Петр Воробьев
 7  Глава 7 : Петр Воробьев  14  Глава 14 : Петр Воробьев
 21  Глава 21 : Петр Воробьев  28  Глава 28 : Петр Воробьев
 35  Глава 35 : Петр Воробьев  42  Глава 42 : Петр Воробьев
 49  Глава 49 : Петр Воробьев  56  Глава 56 : Петр Воробьев
 63  Глава 63 : Петр Воробьев  70  Глава 70 : Петр Воробьев
 77  Глава 77 : Петр Воробьев  84  Глава 84 : Петр Воробьев
 91  Глава 91 : Петр Воробьев  98  Глава 98 : Петр Воробьев
 105  Глава 105 : Петр Воробьев  112  Глава 5 : Петр Воробьев
 118  Глава 11 : Петр Воробьев  119  вы читаете: Глава 12 : Петр Воробьев
 120  Глава 13 : Петр Воробьев  126  Глава 19 : Петр Воробьев
 133  Глава 26 : Петр Воробьев  140  Глава 33 : Петр Воробьев
 147  Глава 40 : Петр Воробьев  154  Глава 47 : Петр Воробьев
 161  Глава 54 : Петр Воробьев  168  Глава 61 : Петр Воробьев
 175  Глава 68 : Петр Воробьев  182  Глава 75 : Петр Воробьев
 189  Глава 82 : Петр Воробьев  196  Глава 89 : Петр Воробьев
 203  Глава 96 : Петр Воробьев  210  Глава 103 : Петр Воробьев
 217  Географические названия. : Петр Воробьев  218  Собственные имена : Петр Воробьев
 219  Использовалась литература : Горм, сын Хёрдакнута    



 




sitemap