Приключения : Исторические приключения : Глава 61 : Петр Воробьев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  7  14  21  28  35  42  49  56  63  70  77  84  91  98  105  112  119  126  133  140  147  154  161  167  168  169  175  182  189  196  203  210  217  218  219

вы читаете книгу




Глава 61

«Если не хочешь разрушать город, что привык жить свободно, надежнее всего сделать так, чтоб за тебя его удержали его же жители,» – вспомнилась Горму ненароком оброненная Йормунреком премудрость. Заодно, в голове у ярла продолжала прокручиваться бабушкина сказка про юродивого, помогшего купцу починить телегу, заканчивавшаяся словами юродивого: «Я безумец, а не дурак!» Незадача заключалась в том, что безумие конунга было крайне заразительно. Речь шла не только о том очевидном и удручающем обстоятельстве, что ранее вроде бы вменяемые карлы и лендманны принимались вдруг со странным огнем в глазах повторять ошметки из «Прорицания вёльвы» или «Речей Вафтруднира» и под зимнее солнцестояние украшать деревья повешенными собаками и овцекоровами. Это поветрие большей частью обошло Гормовых дружинников, хотя Щеня и молодой Скегги слегка подвинулись в противоположном направлении, без конца поминая Яросвета или Крома и вполголоса бормоча проклятия Одину. Другая сторона Йормунрекова безумия, не связанная с богами, а укорененная в земном круге, шептала хоть тише, но вкрадчивее и завлекательнее.

Несколькими днями раньше, Горм сам себя поймал на том, что обстоятельно обсуждал с Йормунреком, какое наказание больше подойдет Ологиту – сжечь город со всеми жителями, город оставить, а жителей повесить, город разграбить, а жителей пощадить, и так далее, и даже согласился с ним, что самое мудрое – пригрозить полным уничтожением, а затем сменить гнев на милость и в последний миг ограничиться разграблением без поджога.

Конунг остановился на наименее кровожадном решении из представленного им самим перечня, что весьма порадовало старшего Хёрдакнутссона, так как сильно уменьшало зряшный перевод жизней и добра. Но с какой стати вообще радоваться? Вся вина ологитцев заключалась в том, что они быстро продали воду и дрова Эгилю, чем слегка помогли его бегству, причем и в том участвовали не все ологитцы, а пара купцов, которые, будучи купцами, а не жрецами, никак не могли провидеть, что их покупатель дважды объявлен вне закона – опять-таки, непонятно за что. С Йормунрека могло статься, что у всей затеи с налетом на Ологит имелись и ведомые только ему причины, но какие?

Может быть, разграбление города в устье Тегары было небольшой частью сложного замысла, которым конунг по обыкновению ни с кем не поделился. Не было исключено, и что братоубийца просто решил поиздеваться над Гормом, заставив его сделать что-то претительное, или просто дергая за ниточки, как кукольщик, управляющий куклами змея и поединщика-змееборца в уличном представлении. Кстати, о поединках, бой с Биргиром на Килее оставил у Горма двойственное чувство. С одной стороны, палач ему отчаянно не нравился, и безусловно стоило указать ему на место именно мечом в нёбо. С другой стороны, у Хёрдакнутссона пару раз проскальзывала мысль, что конунг необъяснимо и даже вне зависимости от исхода поединка ухитрился заранее отстебаться и над ним, и над Биргиром. Возвращаясь к Ологиту, причиной налета могло оказаться и просто зло, затаенное Йормунреком на горожан за их помощь Бейниру. Конунга нельзя было назвать злопамятным, но отнюдь не потому, что он спускал кому-то обиды. Обиды сын Хакона помнил, а вот сделанные в отместку за них гадости как раз забывал, едва делал, и запросто мог расплатиться несколько раз за одно и то же уязвление, действительное или мнимое.

Какова ни была настоящая причина, по которой Йормунрек послал Горма с дружиной, четырьмя дроттарами, и полудюжиной громовых бочек к Ологиту, набег, строго говоря, представлял собой нарушение обычая, обоснованное очень убедительно, но на поверку совершенно безумное. Грабить город, на который ты уже наложил руку, из-за неприязни к одному потомственному лысому, купившему там бочку воды и пару козел дров? Вероятно, и Родульф кумекал о чем-то похожем. Дюжий воин, для которого в Гуталанде не сыскалось лошади, подъехал к Горму в отобранной у очередного гутанского лендманна или ярла колеснице, запряженной парой лосей, и спросил:

– Как ты думаешь, Эгиль, лысоеж удоголовый, к отцу в Туле подался, или еще куда?

– Вряд ли в Туле, хотя Грим Лысый старше моего отца лет на тридцать. Без Эгиля с Торольвом, вряд ли он хорошо управится с хозяйством. Сдается мне, Сын Лысого пошел прямиком на Альрексстадир, а то и на остров Хёрдле – поднять восстание против Берг-Энунда или разграбить вотчину самого Йормунрека.

Родульф рассмеялся:

– Я бы палец, нет, два пальца на правой руке отдал, чтоб примкнуть к этому налету. Стыдогундливый остров Хёрдле распердолить, как мамонт овцу…

– Сам знаешь, мы скованы цепью клятвы. А вот Эгиль… – Горм завистливо вздохнул. – Теперь он не только никому не должен, ему в общем-то и терять нечего.

– Не скажи. Асгерд.

– Тоже правда.

– Кто о чем, вшивый о бане, а вы все о девах? – на вершину холма въехал Кнур на белом осляке.

Кузнец окинул даль взором. У Ологита, Тегара текла с северо-востока на юго-запад. Ее устье открывалось в бухту, где легко могла бы затеряться тысяча кнорров. Город стоял на мысу, выступавшем из скалистого северного берега. В поверхности камня природа обозначила два уступа, словно подготовив место для замка на верхнем и для посада на окружавшем его кольцом нижнем. Замок был не гутанской, а более древней постройки, со стеной пониже и пошире окружавшей более высокую внутреннюю стену с прямоугольными башнями. Огромные камни кладки выветрились за века, так что полоски известки между ними выступили вперед. Внешняя стена вокруг посада была сильно новее и в целом не производила внушительного впечатления, хотя сдвоенная воротная башня, через которую шла главная дорога в город, возвышалась-таки на полтора десятка саженей. Точнее, этой высоты теперь достигала одна из башен-близнецов, а вторую на треть укоротил взрыв громовой бочки, пущенной из оксибела, стоявшего на холме, где собралась Гормова дружина.

– Им надо бы на этом холме тоже крепостцу поставить, – вслух сам себе сказал кузнец. – Тогда бы врасплох не застали.

– Все равно вышло бы врасплох, – возразил Скегги. – Кто же ждет нападения от собственного конунга? Так что ты в точности им велел, ярл?

– Я сказал городскому голове: «Йормунрек послал меня разграбить ваш город, потому что вы помогли его врагу бежать. Всем, кто до заката и безоружный выйдет через северные ворота, я сохраню жизнь. Каждый, кто выходит, может взять с собой только то добро, что унесет в руках или на спине.»

У ворот наметилось движение. Вереница жителей со скарбом на спинах медленной поступью двигалась по дороге.

– Мудро, – признал брат бесследно пропавшего Рандвера. – Йормунрекова воля, так что и их кровь будет на руках Йормунрека.

– Я надеюсь, много крови не прольется, но что мы делаем, за то и отвечаем, кто бы приказ ни отдал. – Горм покачал головой. – Жизнь моя в руках Норн, клятва моя в руках конунга, но мой дренгрскапр – только мой.

– Арр, – согласился Хан.

Впереди покидавших город шел Гундисальв, председатель совета купцов, управлявшего Ологитом. Называть его головой, как в Хроарскильде, или посадником, как в Альдейгье, было б не совсем правильно, поскольку председатель не выбирался тингом или вече, а по очереди назначался на два года из членов совета. Так или иначе, купец был простоволос, его голова посыпана в знак печали пеплом, за плечами – простой мешок из льняной частины. За ним шли две его жены, ведя за руки плачущих детей, за теми – другие торговцы с семьями. Плакали не только дети. Точили слезы и их матери, и даже матерые мужи без стыда рыдали.

– Ничего не скажешь, виноватят нас, хоть сквозь землю провались, – признал Кнур. – Гутаны, они все норовят сделать…

– Гутанисто, – подсказал Горм. – Одна беда, они так любят, чтоб все было красиво и зловеще, что решили, что и Йормунрек им чета. На Килее он в войско бондов с земли сгонял под страхом смерти, а здесь сами сотнями напрашиваются. Хотя тут еще помогает, что конунг горазд чужими руками жар грести. Ярлом в Толаборге посадил Птуо. Так глянешь, сын Реккаредов. По-другому повернешь, черномордый пришлец и отцеубийца. Тролио Маймуну Йормунрек просто подставил, чтоб все видели, как тот поджег чертог богов на Фергуни Хайлаг со всеми тулами и жрицами внутри. Теперь гутаны кого ненавидят? Не Йормунрека, а васмулонов и с ними всю красную державу. Когда Йормунрек разошлет ратную стрелу на Этлавагр идти, с Гуталанда к нему ему еще тысячи две карлов со справой соберутся, если не три.

– И то, – Скегги наморщил лоб. – Дал ему хитрости Свартспрут, глубин владыка, и власти над душами в этом круге. Умей Йормунрек еще висы складывать или петь, гутаны бы в своей простоте его вообще живым богом объявили.

– Чем обделен, ме, тем обделен, – признал до того молчавший Адальстейн, подобно Родульфу, стоявший в колеснице, правда, запряженной парой добрых караковых коней. – Чудное дело. Как заговорит, так любому глаза отвести может, будто из полого холма вышел. А вот со скальдическим складом – хуже, чем никак.

Энгульсейский ярл прикинул расстояние до дроттаров у оксибела – саженей сто, и продолжил, все равно убавив голос:

– Не верится мне, что Один – его покровитель. Один – хозяин меда Суттунга, про то сложено… Нертус мне в помощь… ме, не помню.

– Ме? – переспросил Хан.

Родульф помог:


– «Напиток достал он
обманом у Суттунга
Гуннлёд на го́ре[143]

– Про что это они? – вполголоса справился у Горма Кнур.

– Один сперва сам хлебнул меда скальдического дара, отнятого им у великанов, а потом отдал кубок с этим медом нынешнему богу скальдов.

– Так вот почему того бога зовут то Боян, то Браги, а в чаше у него – мед Одина. Незадача, поди, выходит – Одинов первый радетель его же меда не пригубил. Верно Адальстейн заметил.

Кузнец одобрительно глянул на толстяка. Горм кивнул. Обжору и пьяницу Адальстейна легко было недооценить, на чем ленивый, но отнюдь не глупый ярл не раз довольно успешно выезжал. Например, Йормунрек не вешал на него никаких сомнительных заданий из разряда «А укради-ка мне эту корову.» С другой стороны, толстяк уже обеспечил себе место в памяти потомков, подарив Эгилю быстроходный пароходик, в благодарность за что скальд увековечил его такой похвальной драпой, что и про Сигварта или Скьефа никто лучше не складывал. Кроме того, обжора или нет, он вполне убедительно защитил Энгульсей от относительно недавнего набега с северо-востока – ни один из трех ярлов, возглавивших ту вылазку, не вернулся назад в Свитью или в Хёрдаланд. Стоившая жизни Торольву Гримссону разборка с альбингами тоже не повредила славе племянника Адальфлейд. Хёрдакнут не стал бы возражать против такого зятя, но вот Аса скорее всего бросила один взгляд на пивное брюхо, несомое кривенькими ножками, наморщила нос, оттопырила нижнюю губу, и вместе с Хельги тут же отправилась за море. Ярл засопел. Отсутствие вестей от брата и сестры начинало его основательно волновать.

Первые плачущие горожане достигли вершины холма. Пара дроттаров под локти вытащила из толпы старенького тула, шедшего в обнимку с серебряным истуканом бараноголовой змеи. Горм поехал троице наперерез:

– А ну отвели старца обратно!

– Он жрец ложного бога! – возразил один из дроттаров, для убедительности подняв посох.

Хан, чья морда возвышалась над Гормовым стременем, наморщил верхнюю губу, показывая клыки. В целом пес выглядел менее впечатляюще, чем обычно – выстриженная Щеней шерсть еще не успела отрасти, – но служитель Одина с посохом задумался. Этот был, подобно своему богу, одноглаз. Его товарищ продолжал тащить тула к обрыву. Что-то подсказывало Горму, что он перся туда не показывать старикашке вид на залив. Ярл переставил коня, преграждая путь дроттару. Хан глухо зарычал.

Громко, старший Хёрдакнутссон сказал:

– Мы дали клятву сохранить всем жизнь. О клятвах, Один сказал:


«Обещанья давай
и крепко держи их!
Добро не прискучит.[144]»

Потише, чтоб слышали только тул и дроттар, ярл добавил:

– Соглашайся с почетом, а нет… Я твою мертвую тушку отдам троллю на съедение.

Сожранные троллями отправлялись после смерти, естественно, в Тролльхейм, где продолжали сжираться троллями. Фьольнир Ингвефрейссон в ответ на такую угрозу, ясное дело, простер бы вперед руку, ворон на его плече каркнул бы «Штуша-Кутуша[145]!» или еще что-нибудь, и Горм с конем превратились бы, например, в бокра верхом на жаблацмоке. Второй жрец, приставленный к оксибелу, был сильно пожиже закваской, и, похоже, вырос где-то на севере, где троллей боялись. Тем не менее, для сохранения лица, он процедил:


– «Бывает, ты слово
скажешь другому,
а после поплатишься.[146]»

– Верно, как недавно прознал один не в меру говорливый дроттар по имени Храфси, – неожиданно согласился Горм. – Ну что, пошли обратно?

Возражений не последовало.

Из ворот вышли последние ологитцы, эти вообще без скарба, поскольку их руки были заняты жердями носилок, на которых лежали больные и ветхие. С одного переносного одра приподнялась на локте, что-то шепча, старуха непредставимой древности. «Наверняка застарелые проклятия,» – решил ярл. Гутаны, наряду с более известными божествами, поклонялись и странным богам, издревле почитавшимся в Гуталанде, еще когда он назывался по-другому – Кернуну Рогатому, Эсу Дровосеку, Таране Громовику.

– Все здесь? – Горм оглядел горожан. – Теперь кидайте барахло в кучу!

На миг, толпа замерла. Дружинники Горма шагнули вперед.

– А потом твои копейщики нас с обрыва столкнут? – предположил один из купцов.

– Не подавай им мыслей, разрази тебя кроты! – шикнула на него жена.

– Но ты же обещал… – начал Гундисальв.

– Обещал не убивать, не мучать, и не насиловать. Обещал грабить. Я слово держу. Кидай мешок!

От падения, ткань лопнула. По начавшей выгорать на летнем солнце траве рассыпались серебро и золото, блеснули самоцветы.

– Это ж Кернунов венец! – указал на странное золотое изделие старый тул. – Сто лет над алтарем висел, двадцать лет как пропал!

– Не отвлекайтесь, не отвлекайтесь, всё в кучу! – напомнил Горм. – Уже ограбленные, вставайте к югу! Обручи, кольца, и серьги не забываем! Не толкаемся, очередь, очередь!

Через некоторое время, на вершине холма возникла изрядная гора драгоценностей, мехов, пузырьков с благовониями, йорвикских и толаборгских скиллингов, этлавагрских номисм, и серебряных и золотых истуканов. Пожитки попроще, как то запасные носки, ручных крыс, вяленую рыбу, сушеные грибы, деревянные плошки, и железные котелки, дружинники тут же отдавали обратно владельцам.

– Коня можешь себе оставить, – сказал ярл детенышу, с плачем прощавшемуся с расписной деревянной лошадью. – Всё.

– Фто вфё? – прошамкала старуха с носилок.

– Идите обратно в город.

– Так ты же его собирался разграбить… – напомнил тот же незадачливый купец. – И сже…

Жена отчаянно дернула его за рукав, купец заткнулся.

– Здесь на каждого из нас эйриров по шесть золота, даже с Йормунрековой, чтоб он моржовой удоподъемной костью поперхнулся, долей, – прикинул размер кучи Родульф. – Неплохо за полдня работы. Притом, твоей смекалкой, да с этими гутанами, двуста удами их ети девять раз по девяти, никакого тебе перевода добра, самоубийств, и спаленных дворцов, как в Толаборге.

– Ме, и клады под полами искать не надо, – согласился Адальстейн. – Горм, скажи слова. Тебя-то медом Трора боги не обделили?

– Вот так сразу возьми и скажи?


Пламени волн,
Запястий огней,
Фроди муки́
Рдеет гора.
«Злато все купит,
Сталь все возьмет,[147]» —
Так сказал конунг.
Плачьте, купцы.

– Начать вису тремя кеннингами на золото? – сказал кто-то из горожан. – Это свежо.

Там и сям, в толпе ограбленных закивали.

– А рунхентом[148] можешь? – спросил еще кто-то. – Чтоб спеть.

– Нет, это как ни попробую, все через раз отстой выходит, – пожаловался Горм. – За рунхентом – к Родульфу.

Негромко, ярл добавил, обратясь к последнему:

– По возможности без многоярусных слов. Здесь народ довольно суеверный, еще решат, что это колдовство такое.

– Как это «еще решат?» Многоярусное слово, особенно венедское, оно силу имеет, и не только в нашем круге отзывается! – возразил Родульф. – Но хоть и говорят, что из песни уда не выкинешь, я те слова по строкам не расставляю и рунами не записываю, как раз чтоб ненароком йотуна не вызвать или драугра не оживить. Ладно. Как Горм сказал. Только за рунхент не ручаюсь – что получится, то получится.


Над кучей сокровищ воздеты мечи.
Так сталь возгласила: злато, молчи.
Плачешь, торговец, но цел твой дом.
Мы тебя грабить снова придем.
Чтоб жить вольным, снимай с рук кольца.
Чтоб жить вольным, очелье отдай.
Блеск злата мешает тебе видеть солнце.
Наземь злато кидай!

– По домам, по домам, горожане, пока ярл не передумал! Эй! Это подождет! – Кнур отправил в сторону ворот нескольких почтенного вида купцов, явно намыливавшихся остановиться и бить Гундисальва.

В полной растерянности, гутаны, которых Родульф только что походя словесно отымел немногим более шестнадцати тысяч раз (всех и каждого раза по два точно), а затем одарил рунхентом (если это точно был рунхент), потянулись обратно к воротам. Где-то в голове вереницы, кто-то жидковато, но чисто запел: «Над кучей сокровищ воздеты мечи…» Древний тул указал на серебряную змею с бараньей головой, лежавшую наверху горы сокровищ, и наказал:

– Кернунову овечку Йормунреку не отдавай! Себе забери!

– Город, что привык жить свободно, никто так за тебя не разграбит, как его же жители, – напоследок переврал конунгову безумную мудрость Горм. – С песней.

– Ыа, – согласился Хан.


Содержание:
 0  Горм, сын Хёрдакнута : Петр Воробьев  1  Глава 1 : Петр Воробьев
 7  Глава 7 : Петр Воробьев  14  Глава 14 : Петр Воробьев
 21  Глава 21 : Петр Воробьев  28  Глава 28 : Петр Воробьев
 35  Глава 35 : Петр Воробьев  42  Глава 42 : Петр Воробьев
 49  Глава 49 : Петр Воробьев  56  Глава 56 : Петр Воробьев
 63  Глава 63 : Петр Воробьев  70  Глава 70 : Петр Воробьев
 77  Глава 77 : Петр Воробьев  84  Глава 84 : Петр Воробьев
 91  Глава 91 : Петр Воробьев  98  Глава 98 : Петр Воробьев
 105  Глава 105 : Петр Воробьев  112  Глава 5 : Петр Воробьев
 119  Глава 12 : Петр Воробьев  126  Глава 19 : Петр Воробьев
 133  Глава 26 : Петр Воробьев  140  Глава 33 : Петр Воробьев
 147  Глава 40 : Петр Воробьев  154  Глава 47 : Петр Воробьев
 161  Глава 54 : Петр Воробьев  167  Глава 60 : Петр Воробьев
 168  вы читаете: Глава 61 : Петр Воробьев  169  Глава 62 : Петр Воробьев
 175  Глава 68 : Петр Воробьев  182  Глава 75 : Петр Воробьев
 189  Глава 82 : Петр Воробьев  196  Глава 89 : Петр Воробьев
 203  Глава 96 : Петр Воробьев  210  Глава 103 : Петр Воробьев
 217  Географические названия. : Петр Воробьев  218  Собственные имена : Петр Воробьев
 219  Использовалась литература : Горм, сын Хёрдакнута    



 




sitemap