Приключения : Исторические приключения : XXVI КОРАБЛЬ С ИСПАНСКИМИ МИЛЛИОНАМИ : Мишель Зевако

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35

вы читаете книгу




XXVI

КОРАБЛЬ С ИСПАНСКИМИ МИЛЛИОНАМИ

Утром покинув поле боя, Одэ де Вальвер и Ландри Кокнар подхлестнули своих лошадей и помчались во весь опор, не встречая больше препятствий на своем пути.

Через какое-то время они перешли с галопа на рысь и разговорились. Вспоминали «одержимого», которого оставили один на один с Пардальяном. И Одэ, и Ландри были уверены, что Пардальян без труда справится со своим противником. И все гадали, кто бы это мог быть. Когда перебрали все возможные имена, Вальвер предположил:

— А не была ли это сама мадам Фауста?!!

Он сказал это просто так, на всякий случай, сильно сомневаясь в справедливости собственных слов. Ландри Кокнар так и покатился со смеху. Нахохотавшись вволю, он ехидно спросил:

— Вы, значит, считаете, что мадам Фауста отрастила себе бородку?

— Вот дурень, — улыбнулся Вальвер. — Бороду можно и приклеить.

— А ведь и впрямь! — смущенно согласился Ландри Кокнар.

Вальвер же продолжал:

— Господин де Пардальян не раз говорил мне, что мадам Фауста прекрасно фехтует. А шевалье слов на ветер не бросает.

— Да, — встрепенулся Ландри Кокнар. — От такой особы, как герцогиня, всего можно ожидать!

— По-моему, мы в этом уже не раз убеждались! — мрачно проронил Одэ.

— Ваша правда, сударь, — закивал Ландри. — Я не, подумал и глупо посмеялся над вашим предположением. А теперь мне кажется, что вы совершенно правы.

— Уж ты-то должен ее знать, — заметил Вальвер. — Сам же мне говорил, что, поступив ко мне на службу, чуть было не стал слепым орудием в ее руках.

— Верно, черт побери! — ругнулся Ландри Кокнар. И начал горячо оправдываться: — Но эта чертова герцогиня так ловко заморочила мне голову… В то время я знал эту особу как мадам де Соррьентес. Она так искренне убеждала меня, что желает малышке — то есть, мадемуазель Флоранс — только счастья… И я попался на удочку!.. Разрази меня гром!.. Если бы господин де Пардальян не открыл мне глаза и я бы тогда промолчал… и приготовил бы вам большой сюрприз… Хорош бы я был со своим сюрпризом!..

— Да, бедный мой Ландри, она околдовала тебя, да и я едва не подпал под ее чары, — вздохнул Вальвер. — Счастье Флоранс? Вот уж о чем она совсем не думала! Она рассчитывала погубить ее мать… а ты, сам того не подозревая, помогал этой мерзавке Фаусте! — И, погрустнев, юноша добавил: — Флоранс, милая моя!.. Кто знает, может, рядом с отцом она подвергается еще большим опасностям!..

Теперь, когда имя суженой сорвалось с его уст, наш влюбленный только о ней и говорил. А поскольку Ландри Кокнар никогда не уставал слушать о той, кого неизменно называл малышкой, читатель без труда поймет, что волнующая беседа полностью поглотила внимание господина и слуги.

Их путь по-прежнему пролегал вдоль реки. Прекрасно зная пригороды Парижа, которые были тогда намного живописнее, чем сейчас, Ландри Кокнар называл поселки, деревушки и замки, мимо которых они проезжали. Углубляясь в подробности, Ландри с самым скромным видом сообщал массу интереснейших сведений и удивлял Вальвера своей осведомленностью.

— Сударь, вот мы и около Рюэля, — неожиданно возвестил Ландри Кокнар, — куда я и отправлюсь, чтобы выполнить ваши распоряжения. Не угодно ли вам указать мне место, где мы снова встретимся?

— Ты лучше знаешь окрестности. Решай сам, где мне тебя ждать, — ответил Одэ.

— Хорошо, сударь, — согласился Ландри. — Если вам угодно, мы выедем на большую Сен-Жерменскую дорогу. Это направо, примерно в двухстах туазах отсюда.

И они снова выбрались на эту дорогу. Там Ландри Кокнар долго и подробно объяснял что-то своему хозяину, а потом, подхлестнув коня, во весь опор помчался в Рюэль, который находился в двухстах или трехстах туазах. А Вальвер медленно продолжал свой путь по широкой дороге, которая все ближе подходила к реке. Одэ с трудом разглядел утопавший в зелени особняк, который фигурировал недавно в рассказе Ландри как «благородный дом Мальмезона».

Чуть дальше дорога спускалась к самой реке и бежала вдоль нее. На этом месте Вальвер остановился, спешился и подошел к воде. Там он привязал коня к молодой березке, и тот сразу потянулся мордой к густой траве. А всадник уселся под огромным буком, плотная листва которого укрыла путника от палящих лучей ослепительно сиявшего солнца.

За спиной у Вальвера был маленький островок, поросший девственным лесом, без малейших признаков жилья. Слева, у дороги, возвышался большой «благородный» дом, а дальше едва виднелись редкие хижины, окруженные цветущими садами. Это была деревушка де ла Шоссе, как объяснил графу всезнающий Ландри Кокнар.

Не переставая думать о любимой Флоранс, Одэ де Вальвер провел в ожидании около двух часов. Потом он услышал звонкий цокот копыт: это был Ландри Кокнар. Не успел он подъехать, как Вальвер закричал:

— Продукты-то, продукты не забыл?

— Да что вы, сударь! — успокоил юношу Ландри Кокнар. — Я просто умираю от голода, и жажда снова замучила.

— А повозка? — осведомился Одэ.

— Скоро будет, — доложил Ландри. — Ждать ее я, понятно, не стал.

— И правильно сделал, — одобрительно кивнул Вальвер, — ведь я тоже голоден как волк да и в горле пересохло…

Ландри Кокнар проворно соскочил на землю, снял с лошади две корзины и привязал ее к дереву, как поступил раньше его хозяин. Потом слуга выложил на траву содержимое корзин и, выразительно облизнувшись, удовлетворенно заметил:

— Теперь можно и подкрепиться, сударь.

Они уселись рядом и с одинаковым аппетитом принялись за еду. Похоже, времени у них было предостаточно, поскольку никто из них не спешил.

Пока господин и слуга трапезничали на природе, к ним подкатила большая пустая повозка, в которую были впряжены цугом два мощных першерона. Крестьянин, правивший лошадьми, получил приказ поставить повозку в тени, как можно ближе к берегу, и ждать. Чтобы вознице было не так тоскливо, Ландри Кокнар вручил ему — по распоряжению Вальвера — куриную тушку, от которой они отъели крылышки и ножки.

Было уже больше двух часов пополудни, когда Одэ и Ландри снова вскочили в седла. Приблизительно в это же время Пардальян направился в Лувр. Господин и слуга пустили лошадей шагом, оставив крестьянина, получившего от Вальвера нужные указания, присматривать за пустой повозкой. Граф и Ландри Кокнар проехали мимо особняка, который Вальвер прекрасно разглядел с того места, где столь славно отобедал со своим оруженосцем. Верный себе Ландри Кокнар пустился в объяснения.

— Сударь, — проговорил он, — обратите внимание на этот благородный дом.

Вальвер покосился на указанное здание и ответил:

— Дом как дом, большой, каменный, ничего особенного.

— Это замок де ла Шоссе, сударь, — торжественно произнес Ландри Кокнар.

Убедившись, что это название не произвело на юношу никакого впечатления, Ландри добавил:

— Именно здесь, под сенью ветвей сих старых деревьев, наш славный сир, король Генрих IV самозабвенно предавался любви с герцогиней де Бофор. Тогда ее звали просто мадемуазель Габриель д'Эстре.

— В самом деле? — вскинул брови Вальвер. И продолжил так, что нельзя было понять, шутит он или говорит серьезно. — Право, мне приятно созерцать эти деревья, под сенью которых наш великий король ворковал с той, которую называли Прекрасной Габриель.

Они проехали еще с четверть мили. Вдруг Вальвер воскликнул:

— А вот и те, кого мы ищем!

И он показал на группу всадников, которые медленно двигались им навстречу.

— Вон и корабль! — ответил Ландри, кивнув на довольно крепкое судно, которое медленно шло против течения, словно его влекли за собой всадники, находившиеся в нескольких туазах впереди.

— Осторожно, Ландри, — предупредил Вальвер, — смотри, как бы нам себя не выдать.

И он рысцой поехал вперед. Ландри Кокнар уже не держался рядом с хозяином, а следовал за ним, приотстав на четыре шага, как и полагается примерному слуге.

Во главе небольшого отряда, двигавшегося им навстречу, ехал его командир. Все в этом человеке выдавало дворянина. Такое высокомерие и чванство были в те времена очень характерны для испанской знати.

Оказавшись в десяти шагах от этого дворянина, Вальвер заставил своего скакуна выступать медленно и чинно. Конь испанца замер, а всадник гордо застыл в седле. Не доезжая до него двух шагов, Вальвер снял шляпу. Командир отряда тоже обнажил голову. Вальвер изящно поклонился, получив в ответ столь же безупречный поклон, и вежливо, но твердо, как начальник, отдающий приказ подчиненному, сказал:

— Сударь, я тот самый человек, которого вы ждете, чтобы передать ему командование отрядом. Вот предписание. Соблаговолите ознакомиться.

Вытащив из-за пояса пергамент, отнятый у д'Альбарана, Одэ развернул документ и протянул его испанцу. Тот взял большой лист и углубился в чтение, а потом внимательно проверил все печати и подписи. Наконец дворянин вернул бумагу, почтительно поклонился и на чистейшем французском языке спросил:

— Я имею честь говорить с сеньором графом д'Альбараном, не так ли?

— Нет, сударь. Я граф де Вальвер, французский дворянин на службе у ее светлости герцогини де Соррьентес, — ответил Одэ.

— А-а!.. А мне сказали, что меня, по всей вероятности, сменит граф д'Альбаран, — проговорил испанец.

При этом он испытующе и недоверчиво смотрел на Вальвера. Ничуть не смутившись, тот спокойно заявил:

— Действительно, этим должен был заняться граф д'Альбаран. Но сегодня утром он получил такой удар шпагой, что несколько дней ему придется провести в постели. Герцогине было угодно выбрать меня вместо него… К тому же, позвольте вам заметить, сударь, что так внимательно прочитанный вами пергамент не содержит никаких конкретных имен. Не сочтите за дерзость, но вам предписано просто повиноваться предъявителю документа.

— Эта правда, — согласился испанец. Чуть поколебавшись, он добавил: — Я и мои люди в вашем распоряжении, сударь.

Вальвер почувствовал, что у его собеседника зародились смутные подозрения; это было интуитивное недоверие, которое делало честь тонкому нюху испанца. И тогда, чтобы не испортить все дело, Вальвер очень любезно произнес:

— Сударь, это я ваш покорный слуга. Что же до приказов герцогини, мне велено передать вам следующее: на вас лежала тяжелая ответственность — и теперь мне предстоит закончить столь блестяще начатое вами дело. Вы же можете считать, что ваша миссия успешно завершена. Герцогиня не преминет самым лестным образом выразить вам свое глубочайшее удовлетворение тем, как удачно вы доставили сюда вверенный вам драгоценный груз.

При этих словах хмурая физиономия испанца расплылась в широкой улыбке. Видя, как подействовали на него льстивые слова, Вальвер решил закрепить успех обещанием весомой награды. Заговорщически улыбаясь, он добавил:

— А вы, сударь, наверняка знаете, что герцогиня по-королевски одаривает тех, кто служит ей верой и правдой… да еще проявляет немалую смекалку… что вы и сделали с таким блеском.

Краем глаза Вальвер следил за испанцем. Удостоверившись, что тот клюнул на приманку, Одэ уверенно закончил:

— Не откажите в любезности сопроводить меня до заставы Сент-Оноре. Там вы сможете располагать собой и своими людьми… по собственному усмотрению.

Смутные подозрения испанца мгновенно рассеялись, и он поклонился в знак повиновения. Отряд отправился в путь. Испанец ехал слева от Вальвера как его лейтенант. Сзади, в четырех шагах, следовал бесстрастный Ландри Кокнар, готовый к любым неожиданностям. За ним двигались солдаты. Они тащили за собой забитое бочонками судно, которым управляли два моряка-исполина. Корабль медленно скользил по водной глади.

По дороге Вальвер заговорил о ее светлости герцогине Соррьентес: он хотел развеять последние сомнения идальго, если у того они еще остались. Когда-то Вальвер жил рядом с ней, среди ее домашних. Посему он словно мимоходом сообщал испанцу забавные подробности, называл точные имена, давал остроумные характеристики лицам, которых хорошо знал его собеседник. И подозрительность испанца растаяла, как снег на солнце.

Так они добрались до замка де ла Шоссе, недалеко от которого Вальвер оставил пустую повозку. Ландри Кокнар, крестьянин-возничий, оба матроса и испанские всадники принялись за работу. Не прошло и получаса, как все бочки перекочевали с судна в повозку.

Моряки вернулись на корабль, и вскоре он исчез из вида. Вальвер и испанский офицер вновь возглавили отряд. За ними двинулся тяжелый воз. Ландри Кокнар ехал рядом с коренной лошадью и приглядывал за кладью. Замыкали процессию испанские всадники.

Медленно добравшись до Нейи, отряд перебрался через Сену по недавно построенному мосту. Мост был скверный, потому что лет через двадцать он частично обвалился. От Нейи до заставы Сент-Оноре была всего лишь миля. Но тяжело нагруженная повозка ползла с таким трудом, что этот путь занял добрый час.

В это же самое время вырвавшаяся на свободу Фауста летела стрелой по дороге Сен-Дени. Женщина готова была загнать хоть десять лошадей, лишь бы оказаться в Париже раньше графа де Вальвера…

Но Вальвер и не подозревал, что утром Пардальян засадил Фаусту в погреб. Одэ договорился с шевалье, что прибудет в Париж, когда начнет смеркаться. Полагая, что в запасе у него еще добрых полчаса, граф решил немного задержаться в Нейи.

Довольные солдаты бурно выражали свою радость: они остановились в харчевне, где их угостили горячим омлетом, изумительной поджаркой и холодным мясом. Из погреба принесли прекрасное вино. Это был кларет из окрестностей Парижа, легкий, бодрящий, ласкающий язык.

Покончив с ужином, они снова отправились в путь и вскоре миновали деревушку Руль. Чтобы попасть к заставе Сент-Оноре, надо было ехать прямо, никуда больше не сворачивая. Но Вальвер намеревался появиться у задних дверей Лувра, выходивших на набережную. Поэтому, перебравшись по мосту через большой водосток, по обеим сторонам которого росли ивы и который еще не был заключен в трубу, а пересекая дорогу, впадал в Сену ниже Шайо, граф взял вправо и по другой дороге выехал к реке.

Наконец отряд добрался до ворот между бастионом Тюильри и Сеной, о которых мы уже упоминали и возле которых оставили Пардальяна. Именно здесь он сидел на парапете и изнывал от тревожного ожидания. Несмотря на сгущающийся мрак, шевалье без труда разглядел приближавшийся обоз. Пардальян вскочил и, покинув свой наблюдательный пункт, заторопился на пристань, находившуюся возле Лувра. Убедившись, что там — до самых Новых ворот — нет ни одной живой души, шевалье притаился за углом.

Вальвер, повозка и эскорт въехали в ворота и остановились: именно здесь испанцы должны были распрощаться с графом. Вежливо раскланявшись с идальго, Одэ объяснил ему дорогу:

— Поезжайте вдоль стены сада. В пригороде повернете направо и доберетесь до заставы Сент-Оноре. Еще не так поздно, и вы наверняка встретите не одного прохожего, который покажет вам дорогу или даже доведет до места.

Пардальян все слышал. Выскользнув из укрытия, он пробежал вдоль стены и через несколько минут очутился на улице Сент-Оноре. Там он перестал кутаться в плащ, вышел на середину мостовой и неторопливо зашагал вперед с видом обывателя, совершающего обычную вечернюю прогулку.

Вскоре произошло то, на что он и рассчитывал: именно его испанский дворянин спросил, как добраться до улицы Мутон. Конечно же, Пардальян ответил, что им по пути, потому что сам он направляется на улицу Тисрандри, на которую и выходит улица Мутон. И шевалье любезно предложил испанцам следовать за ним.

В начале улицы Мутон испанцев встречал какой-то человек. Пардальяна поблагодарили, но спешиваться не стали. Шевалье понял, что отряд еще не добрался до нужного места и ждал, когда случайный попутчик скроется с глаз. Шевалье удалился с безразличным видом. Однако, отойдя на несколько шагов, Пардальян юркнул в тень и стал наблюдать.

Встретивший испанцев человек повел их на улицу Мутон. Пардальян, держась на приличном расстоянии, последовал за ними. Обогнув ратушу и храм Сен-Жервэ, отряд миновал улицу Пет-о-Дьябль и вернулся на улицу Тисрандри.

Почти напротив улицы Пет-о-Дьябль находился тупик Барантен, куда и въехали всадники. Естественно, Пардальян бросился туда же. Но, хорошо зная, что эта смрадная кишка не имеет выхода, он вскоре остановился. В этом тупике было лишь несколько жалких лачуг. Но в самом конце возвышался дом, который по сравнению с другими казался просто маленьким дворцом. Его ворота были распахнуты настежь. Один за другим всадники безмолвно скрылись под темным сводом.

Ворота захлопнулись, и Пардальян пошел прочь. Он был вне себя.

— Разрази меня гром! — цедил он сквозь зубы, широко шагая по улице. — Там и надо было их ждать, на улице Тисрандри!.. А то петляют, как неопытные лисята, а ты бегай за ними по кругу…

Выплеснув раздражение, шевалье утешился такой мыслью:

«Но ведь я же понятия не имел, куда они направляются!.. Знай я их намерения, мне бы не пришлось ждать их три часа в Тюильри… Да и до улицы Мутон не нужно было бы их вести».

Тут он сам себе устроил разнос:

«Что за муха меня укусила! Как можно ныть, если я наконец обнаружил то, что напрасно искал целый месяц!.. Чтоб мне пусто было! Старею я, старею, совсем невыносимым стал, древний ворчун, брюзга несчастный!.. Если и дальше так пойдет, никто не сможет со мной ладить. Я просто опротивею самому себе!..»

Пожав плечами, Пардальян беззаботно заметил:

«Не велика беда! Мне-то что?.. Ведь жить мне осталось всего ничего!.. Поспешу-ка я лучше в наше логово. Вальвер наверняка сделал все как надо и давно меня поджидает».

Как видите, за Вальвера Пардальян совсем не беспокоился. Он и мысли не допускал, что их затея может неожиданно провалиться.

Вальвер немного задержался там, где распрощался с испанцами: он ждал, пока они отъедут подальше. Когда отряд исчез из вида и стало ясно, что всадники больше не вернутся, Одэ взглянул на Ландри Кокнара и скомандовал:

— В путь, Ландри… смотри, не устрой в порту кораблекрушения!

— Мы позаботимся, чтобы эта беда нас миновала, — важно ответил Ландри.

Оба они шутили. Как и Пардальян, они полагали, что их затея близка к счастливому завершению. Но из этого не следует, что господин и слуга были беззаботны. Наоборот, оба были предельно внимательны, не желая погубить все дело в самом конце.

Вальвер поехал первым. Он продвигался шагом, прислушиваясь и присматриваясь к пустынной набережной. Становилось все темнее… Одэ держал руку на эфесе, готовый в любой момент обнажить шпагу.

Сразу за Вальвером катила повозка. Рядом с коренником ехал Ландри Кокнар. Крестьянин сидел на облучке, кнут висел у него на шее. Кучер все время бурчал себе под нос что-то неразборчивое, непрестанно поминая лошадей: воз и кони были практически единственным его достоянием, и он очень за них беспокоился.

Так они добрались до Новых ворот. Путешествие подходило к концу. Еще одна-две минуты, и их задача была бы выполнена.

В это время Вальвер заметил толпу головорезов, которая мчалась прямо на него. Бандиты были пешими, но со шпагами в руках. Впереди бежала разъяренная Фауста, за ней — не меньше двадцати ее верных солдат. Герцогиня потеряла несколько драгоценных минут ради того, чтобы заскочить домой и взять их с собой.

И все-таки она опережала Одэ. Если бы красавица бросилась по прибрежной дороге навстречу Вальверу, она бы настигла его еще до отхода испанского эскорта. Тогда граф оказался бы меж двух огней. И ей удалось бы отбить свое золото.

Но Фауста думала лишь о судне; только его она и ждала. Женщина примчалась со своим отрядом прямиком на набережную и уже минут пятнадцать не отрывала глаз от реки. Ей и в голову не пришло, что груз мог перекочевать на телегу и прибыть не по воде, а по суше. Фауста была так далека от этой мысли, что чуть не проморгала Вальвера у ворот Лувра.

До них было уже рукой подать. Но герцогиня, наконец заметившая Вальвера, все же надеялась захватить воз и вернуть свое золото.

Едва завидев вооруженную банду во главе с тем самым «одержимым», с которым Вальверу пришлось иметь дело утром, он немедленно обнажил шпагу. Обернувшись, граф скомандовал:

— Давай, Ландри, надо прорваться!

А потом обратился к крестьянину:

— Нахлестывайте почем зря, не жалея рук, или я за ваших лошадей не отвечаю!

— Прорвемся, сударь, — спокойно ответил Ландри Кокнар.

Вынув шпагу из ножен, он начал безжалостно колоть острием коренника, и тот отчаянно заржал от боли.

Крестьянин же пробурчал:

— Чтобы я еще хоть раз доверил своих лошадок таким извергам…

Но при этом он схватил кнут и стал охаживать пристяжную, погоняя ее еще и голосом. На крупах лошадей выступила кровь. Оба першерона захрапели, заржали, напряглись… Тяжело груженная телега пронзительно заскрипела, оглушительно загрохотало железо, лошади рванулась вперед.

— Стой!..

— Проезд закрыт! — завопили одновременно два человека.

— Посторонись!.. Раздавлю! — гневно прокричал Вальвер.

Надвигавшаяся масса казалась жутким монстром, который гремел, как гром, и летел, как ураган, сметающий все на своем пути. В сумерках все это выглядело еще страшнее. Противостоять несущейся повозке было бы чистым безумием.

Фауста и не стала этого делать. К чему посылать людей на верную смерть? Она знала, что повозка скоро замедлит ход. Еще шагов пятьдесят, и жуткая махина остановится перед малыми воротами Лувра. Тогда Фауста вернется назад, два ее головореза схватят и увлекут за собой пристяжную, а остальные сразят двух стражей испанского золота. Это не займет много времени.

В двух словах герцогиня изложила своим людям план действий. И бандиты расступились, пропуская отчаянно скрипевшую громадину — скрипы эти точно выражали сожаление, что под колесами не трепещет раздавленная и истекающая кровью плоть. Колымага проскочила вперед и действительно замерла перед малыми воротами Лувра, в нескольких шагах от маленькой группы, укрывшейся в тени.

Сразу заметим, что у стен дворца стоял король, справа от которого топтался Люинь, а слева держался Витри. За спиной у юного монарха застыли четыре исполина-гвардейца. Людовика разбирало любопытство, которое возбудил в нем Пардальян, таинственно намекнув на интересное зрелище. Совсем недавно король спустился на набережную и стал свидетелем разыгравшихся здесь событий, которые оказались столь захватывающими, что Людовик был в полном восторге от своей вечерней прогулки.

Вальвер остановился в нескольких шагах от этой группы, но не заметил ее: внимание графа было приковано к людям, которые сначала расступились перед повозкой, а теперь бежали к ней со всех ног. Спокойным, суховатым тоном, который появлялся у него в минуты опасности, Вальвер произнес:

— Готовься, Ландри. Сейчас нам будет жарко.

— Увы, сударь, кому вы это говорите? — жалобно простонал Ландри Кокнар.

— Ты что, струсил? — рявкнул Одэ.

— Да, сударь, — откровенно признался Ландри Кокнар. И вдруг его понесло: — Я человек тихий! Драться не люблю, мне моя шкура дороже!.. Вот что я думаю: раз уж мы рядом с дворцом короля, которому и предназначен этот груз, самое простое — пойти, постучать в ворота и позвать на помощь… Я так и сделаю.

И Ландри Кокнар решительно направил свою лошадь к воротам. Но Вальвер приставил ему острие шпаги к груди.

— Еще один шаг, и я выпущу тебе кишки, чертов Ландри! — холодно предупредил граф. И возбужденно добавил: — Опозорить хозяина хочешь, негодяй ты этакий?!!

— Я? — задохнулся Ландри. — Ничего не понимаю, разрази меня гром!..

— Как, несчастный? — заорал Вальвер. — Ты не понимаешь, что, скажи я королю: «Сир, я привез вам подарок… только помогите мне его отвоевать!» — я буду опозорен до конца своих дней! Что тут неясного?! Черт побери, если делать — так делать достойно или лучше не начинать!..

— Будь их четверо или пятеро. Как сегодня утром, можно было бы рискнуть, — простонал Ландри Кокнар. — Но их же человек двадцать, сударь. А нас только двое.

— Да, двое, но мы стоим двадцати, — отрезал Одэ. — Значит, мы на равных.

— Вот это смельчак! — тихо сказал Витри.

— Это граф де Вальвер! — пояснил король с таким уважением, с каким произнес бы: «Это легендарный Роланд»! И с тем же восхищением Людовик добавил: — Он ученик Пардальяна!

— Не кажется ли вам, сир, что пора вмешаться? — осторожно осведомился Витри.

— Нет, нет, — живо возразил юноша, — я хочу посмотреть, как они поступят с этими мошенниками!

Пока король и капитан тихо переговаривались между собой, отчаявшийся Ландри Кокнар пронзительно визжал:

— Ах так! Ну что ж, здесь и подохнем, раз вам так угодно!.. Только я просто так не дамся, черт бы меня побрал!.. Прежде уложу, сколько смогу!

— Дурень, именно этого я от тебя и хочу, — сказал ему Вальвер. И властно распорядился: — Стой возле лошадей и будь наготове… Вы слышите, возничий? — обратился граф к крестьянину. — Ваших лошадок попытаются забрать… и повозку тоже, понятное дело… Защищайте же ваше добро, черт возьми!

Рассерженный детина спрыгнул на землю, схватил вилы и, размахивая ими в воздухе, грозно заявил:

— Ах, негодяи! Я насажу на вилы любого, кто попробует хоть пальцем тронуть моих кормильцев!

Одэ де Вальвер и Ландри Кокнар встали с двух сторон от пристяжной, которую надо было защитить во что бы то ни стало: именно на нее и была главным образом нацелена атака. Едва господин и слуга успели занять свои места, как налетели люди Фаусты, разбившиеся на две группы.

Вальвер предвидел этот маневр. И немедленно поднял свою лошадь на дыбы. То же самое сделал и Ландри Кокнар. Вздыбленные кони отчаянно заработали передними копытами. Это продолжалось несколько секунд. Кто-то отскочил со сломанной челюстью, кто-то упал с пробитой грудью… Послышались стоны, причитания, ругательства и проклятья.

Бандиты попятились, потеряв половину своих людей.

Но, прежде чем отступить, Фауста смело бросилась вперед и поразила в грудь лошадь Вальвера. Животное зашаталось, жалобно заржало и рухнуло на землю. Впрочем, герцогиня не добилась того, на что рассчитывала. Вальвер был слишком хорошим наездником, чтобы беспомощно растянуться на мостовой. Он приземлился на ноги. На него тут же с радостными воплями ринулась толпа головорезов, но юноша с легкостью отражал все удары.

К тому же, владелец лошадей — убежденный, что их собираются у него отнять — налетел на бандитов, нападавших на графа сзади, разя вилами направо и налево. А Ландри Кокнар все подымал свою лошадь на дыбы как заправский наездник, никого к себе не подпуская.

Юный король жадно наблюдал за развитием событий. Витри и Люинь видели, что ему самому не терпится ввязаться в схватку. И оба не отходили от Людовика ни на шаг. К счастью, король сумел совладать с собой. Наконец он отдал долгожданный приказ:

— Действуйте, Витри.

Капитан выступил вперед, небрежно постукивая себя тростью по сапогу. Отваги этому человеку было не занимать. К тому же он думал, что перед ним — простые грабители, которые сразу пустятся наутек. Так посчитали и король с четырьмя гвардейцами. Те даже не обнажили шпаг и шли за своим капитаном, вытянувшись в струнку, словно на параде.

— Именем короля, — властно закричал Витри, — немедленно сложить оружие!

Но распоряжение капитана не возымело ожидаемого действия. Возможно, в пылу боя Фауста просто не услышала приказа и продолжала отчаянно драться на шпагах. А люди герцогини следовали ее примеру. Но они-то все прекрасно слышали, и кто-то из них ожесточенно ответил:

— Прочь с дороги, черт возьми, или прощайся с жизнью!

От такой наглости Витри на секунду оторопел. Людовик XIII подумал:

«Э! Да это не простые грабители!.. Их необходимо задержать!..»

— Кто здесь посмел не подчиниться приказу короля?! — звонко произнес юноша.

— Король! — воскликнула Фауста, узнав голос Людовика XIII.

Она невольно отступила на два шага и опустила шпагу. Ее люди, которые подражали ей во всем, тоже отошли назад, в ужасе повторяя:

— Король!.. Король!..

— Король! — вскричал Вальвер.

Он тоже попятился. И тоже опустил шпагу. Но не стал вкладывать ее в ножны. Он знал, на что способен этот «одержимый», так яростно сражавшийся сегодня утром. Одэ все больше подозревал, что это была сама Фауста. Поэтому граф был начеку. И очень внимательно следил за каждым ее движением.

Король решил, что все кончено: он подумал, что бандиты отступили, узнав его голос. Гнев Людовика утих, и юноша холодно приказал:

— Витри, сих смутьянов схватить и отвести в караульное помещение. Это рядом… Завтра с утра посмотрим, что это за птицы. — И повернувшись к Вальверу, король любезно произнес: — Добрый вечер, граф.

— Имею честь почтительнейше приветствовать Ваше Величество, — ответил Вальвер с поклоном.

— Ну, так что за драгоценности вы привезли нам в этой повозке, которую так отважно защищали? — немедленно поинтересовался король, сгорая от любопытства.

— Порох, сир, — улыбнулся Вальвер.

— Порох! — с некоторым сожалением воскликнул король.

И спокойно, словно в собственном кабинете, окруженный приближенными и телохранителями, Людовик XIII тихо заговорил с Вальвером, а тот, почувствовав разочарование юноши, поспешил сообщить ему, что на самом деле спрятано в бочках.

Но невольно отступившая Фауста уже пришла в себя, и у нее молнией сверкнуло в мозгу:

«Король!.. один… вернее, почти один… на этой пустынной набережной!.. И так близко… стоит только руку протянуть… Само небо посылает его мне… Живым он отсюда не уйдет!»

И не успели Витри и гвардейцы выполнить распоряжения короля, как Фауста уже принялась осуществлять свой новый план. Вложив шпагу в ножны, она заявила:

— Мы не смутьяны. Мы подчиняемся приказу Его Величества.

В то же самое время она нащупывала что-то у себя под камзолом.

— Сдать шпаги, — скомандовал Витри, обманутый ложной покорностью пленников.

Вдруг Фауста коротко свистнула и, выхватив из-за пазухи кинжал, бросилась на короля, поглощенного беседой с Вальвером.

Ее люди немедленно устремились вперед, быстро проскользнули мимо повозки и исчезли в темноте, словно тени, оставив Фаусту одну, будто этой женщины для них просто не существовало. Все это произошло в мгновение ока.

Фауста же подскочила к королю, занеся на бегу кинжал. Она рассчитывала молниеносно поразить юношу, а потом присоединиться к своим людям и раствориться вместе с ними во мраке ночи.

Герцогиня продумала все до мелочей и нанесла точный удар.

Но женщина забыла о Вальвере — а тот, разговаривая с королем, зорко следил за Фаустой…

Как в кошмарном сне, король увидел блеск короткого клинка, молнией сверкнувшего у него перед глазами. Людовик понял, что это конец. Инстинктивно отшатнувшись, он зажмурился. И почти сразу открыл глаза, удивляясь, что все еще жив. Он отскочил назад, и его подхватил немного замешкавшийся Люинь.

Вальвер же подоспел вовремя: он перехватил разящую руку и отвел от короля смертоносный клинок. Оказавшись в железных тисках, Фауста не могла сдвинуться с места. Она снова попала в плен — второй раз за одни сутки. А Вальвер приговаривал:

— Тихо, тихо! Разве так можно! Нельзя покушаться на жизнь Его Величества!

— Проклятье! — прорычала Фауста.

— Держите его, граф!.. Вперед, Витри! — скомандовал король.

Фауста никак не могла вырвать свою правую руку из стальных пальцев Вальвера — так же, как этим утром не сумела ускользнуть от Пардальяна. Но неожиданно женщина перехватила кинжал в левую руку и Вальвер не успел отклониться…

Лезвие вонзилось в руку, клещами сдавившую запястье Фаусты. Вальвер не издал ни звука. Но от боли граф невольно чуть разжал пальцы. Фауста резко дернулась, вырвалась на волю и одним махом прыгнула в реку.

Все четыре гвардейца убежали ловить бандитов, но тем удалось уйти… Короля окружали только Вальвер, Витри, Люинь, Ландри Кокнар и владелец повозки.

— Взять его! Взять! — закричал король. — Там, внизу, привязаны лодки. Он, верно, угодил в одну из них. Может, и ноги себе переломал.

Ландри, Витри и Люинь устремились к Сене. Ландри даже влез в одну из многочисленных лодок, стоявших на приколе. Но Фауста исчезла. Исчезли и ее люди.

Король отказался от мысли продолжать поиски. Он предпочел позаботиться о том, чтобы столь нежданно доставшееся ему сокровище было перенесено в надежное место. На это ушло полчаса. Затем Людовик захотел вознаградить крестьянина и Ландри за мужество, проявленное ими в схватке с негодяями. Любезно поговорив с возницей и Кокнаром, король вручил крестьянину тугой кошель с золотыми монетами, и тот отправился восвояси, совершенно одурев от счастья. Детину распирала гордость… А Ландри Кокнару Людовик подарил золотую цепь: слуга Одэ просиял, прикинув, что она может стоить от трех до четырех тысяч ливров.

Потом король отвел Вальвера в свой маленький кабинет и заперся там с гостем. Эта необычайная аудиенция продолжалась более часа. Ландри ждал хозяина на заднем дворе. Вальвер спустился туда, дрожа от радостного возбуждения. Пока господин и слуга были в Лувре, оба хранили молчание. Но стоило им оказаться на пустынной набережной, где никто не мог их подслушать, Ландри поспешил задать вопрос, который давно не давал ему покоя.

— Я вижу, сударь, вы прямо сияете, — проговорил верный оруженосец. — Похоже, этот долгий разговор принес вам богатство, за которым вы так давно гонялись, так?

— Богатство и счастье, Ландри! — ответил Вальвер со смехом. — Знаешь, что мне пообещал король?.. Ни за что не догадаешься: он обещал, что попросит для меня руки моей любимой Флоранс у господина д'Анкра, который, как пояснил Его Величество, не сможет ему отказать.

— Стало быть, король знает?.. — воскликнул изумленный Ландри Кокнар.

— У меня сложилось впечатление, что ему известно гораздо больше, чем можно подумать, — медленно произнес Одэ. — Да это и понятно: он виделся сегодня с господином де Пардальяном.

— Так вот оно что! — ухмыльнулся Ландри. — Значит, именно поэтому, все тщательно подготовив, господин шевалье возложил доставку золота на вас?

— Да, — кивнул Вальвер, сдерживая волнение, — именно поэтому он строго запретил мне упоминать его имя. Он хотел приписать мне все заслуги, чтобы добиться для меня того, к чему я так стремлюсь… Ведь он потребовал от короля, чтобы тот навязал свою волю Кончини… И настоял-таки на своем… Он поступил как любящий отец.

— Это точно, сударь, — убежденно заявил Ландри. Покачав головой, он добавил: — Только боюсь, сударь, что господин шевалье ошибается. Уж я-то знаю Кончини получше вашего: он может и не подчиниться королевской воле.

— Как бы не так! — воскликнул Вальвер. — Ты хорошо знаешь Кончини, но ты плохо знаешь господина де Пардальяна… Не такой он человек, чтобы не предложить королю средство, с помощью которого можно образумить упрямого итальянца.

— Святая правда, сударь. Какой же я тупица, что сам этого не сообразил, — расстроился Кокнар.

— Ведь король побаивается Кончини, а на этот раз он был тверд и очень в себе уверен. Настолько, что даже пообещал присутствовать на моей свадьбе. Что ты скажешь о такой высокой чести, мой ворчун? — улыбнулся Одэ.

— Я скажу, что она вами заслужена, — невозмутимо ответил Ландри. И пояснил: — Малышка же по существу, его сестра… наполовину сестра, если вам угодно… А какой брат не гуляет на свадьбе сестры!.. Вот только честь — это не богатство. Лично я предпочел бы хорошее приданое.

— Будет и приданое, — победно заявил Вальвер. — Король полагает, что маркиз д'Анкр раскошелится и выложит зятю тысяч двести ливров. Никак не меньше.

— Двести тысяч ливров! — возликовал Ландри. — Да и король небось расщедрится. Ну, наконец-то, сударь. Вот счастье привалило!

— Я тебе об этом битый час толкую! — заметил Вальвер. И добавил со вздохом: — А Флоранс еще ничего не знает. И, Бог весть, когда я сумею обрадовать ее этой новостью.

— Ну, уж на это-то у вас не уйдет и недели, — уверенно проговорил Ландри. — Конечно, если постараться.

— Ну что ты мелешь, дурья ты башка! — рассердился граф. — Ведь я буду нужен господину де Пардальяну.

— Господин де Пардальян вполне может отпустить вас на несколько дней, — ворчливо заметил Ландри.

— Он-то, может, и отпустит!.. Только я все равно его не оставлю!.. — с непоколебимой уверенностью заявил Вальвер. Он был и раздосадован, и угнетен. Ландри Кокнар сразу это почувствовал. Совсем сбитый с толку, слуга запальчиво спросил:

— Как же так, черт побери?!

— Он не хотел, но я сам вызвался помогать ему в деле, от которого зависит жизнь короля, его честь и состояние… — признался Вальвер. — Сейчас это дело в самом разгаре… И судьба каждого из нас напрямую связана с исходом этого предприятия. Если я отлучусь, пусть и ненадолго, это будет предательством… После этого дворянину остается только проткнуть себя шпагой. Честь я ставлю выше любви! И поэтому ни за что не покину сейчас господина де Пардальяна. Сама Флоранс одобрила бы мое решение. Ты понимаешь?

— Увы, понимаю, сударь, — уныло произнес Ландри Кокнар.

Оба замолчали. Вальвер тяжело вздыхал на ходу: эта жертва далась ему нелегко. Ландри Кокнар погрузился в мрачную задумчивость. И вскоре он решительно заявил:

— Ладно, сударь. Я берусь доставить малышке… я хотел сказать, мадемуазель Флоранс… вашу записку… Как бы девочку ни охраняли, я думаю, это сумею… Слава Богу, и не с такими делами справлялись!

— Парень ты, конечно, не промах. Вот только не знаю, вправе ли я принять твое предложение, — засомневался Вальвер.

— Что так, сударь? — удивился Ландри.

— Да пойми ты, несчастный, это же так опасно!.. А ты так любишь жизнь! — покачал головой Одэ.

— Я у вас на службе, сударь, это, черт побери, моя работа! — просто сказал Ландри Кокнар.

— Ах, Ландри, какой же ты смельчак!.. — вскричал граф. — Об этой услуге я не забуду до конца своих дней!

— Ладно, пишите записку… — вздохнул оруженосец. — А я пока покумекаю… Да, я дорожу своей шкурой и уж как-нибудь постараюсь и дело сделать, и ее, родимую, не попортить.

Так за разговором они без помех дошли до своего логова на улице Фуражек. Именно в это время пристыженные Гренгай и Эскаргас рассказывали Пардальяну, как ловко «чертова герцогиня» обвела их вокруг пальца.

Увидев, что Вальвер цел и невредим, и узнав от него, что все кончилось благополучно, Пардальян облегченно вздохнул. Его радость передалась и незадачливым слугам, да еще шевалье подбодрил их словами:

— Все хорошо, что хорошо кончается. Успокойтесь, вояки. С моим сыном ничего не случится, потому что мадам Фауста немного опоздала.

Когда Фауста прыгнула с берега, она не угодила ни в одну из лодок, стоявших на приколе, и вскоре благополучно выбралась из воды. Едва попав в свой особняк, герцогиня распорядилась убрать с пристани раненых, чтобы замести следы неудачного покушения на короля. После этого, хорошенько все обдумав, женщина пришла вот к какому выводу:

«Эти деньги мне уже не вернуть. Так пусть лучше мать короля пустит их на безделушки — а то Людовик расстроит с их помощью все мои планы. Завтра же отправлюсь к Марии Медичи».

И рано утром Фауста действительно нанесла короткий визит королеве. После ее ухода Мария Медичи немедленно кинулась к королю. И без лишних слов перешла в наступление:

— Мне сообщили, Луи, что вчера вечером вы получили огромную сумму — четыре миллиона. Казна пуста, и нам приходится экономить буквально на всем… Вы понимаете, что эти деньги необходимо сдать в казну. Я распоряжусь, чтобы к вам прислали Барбена. А уж он обо всем позаботится. Уверяю вас, что эти миллионы появились очень кстати!

Королева не сводила с сына горящих глаз. И говорила властным тоном, не допускающим никаких возражений. Следует заметить, что, не сомневаясь в точности сведений, сообщенных Фаустой, регентша не спрашивала, нет, она уверенно утверждала.

Но она не застала короля врасплох: Вальвер успел его подготовить. Нисколько не смутившись, Людовик величественно поинтересовался:

— И кто же вам это сообщил, мадам?

— Хорошо осведомленные люди. Могу уточнить: эти миллионы доставил вам граф де Вальвер. В сорока бочонках. Могу даже указать, в каком они погребе.

— В самом деле, мадам? — насмешливо поднял бровь юноша. — Что ж, давайте посмотрим вместе.

Он был так уверен в себе, что Мария Медичи невольно заколебалась. Но Фауста расписала ей все очень подробно. Королева решила поймать сына на слове и воскликнула:

— Именно этого я и хочу, сир!

— Прошу, — просто сказал король: в его глазах вспыхнули лукавые огоньки.

Указанный королевой погреб был отперт. Там действительно стояли бочки. Но не с золотом, а с порохом.

Мария Медичи ушла ни с чем. И зачем только Фауста толкнула ее на этот глупый шаг? Королева никогда не думала, что ее могут так провести!

А Фауста сразу сообразила, что всему виной Пардальян. Шевалье предусмотрел все!


Содержание:
 0  Последняя схватка : Мишель Зевако  1  II ДАМА В БЕЛОМ : Мишель Зевако
 2  III ДАМА В БЕЛОМ (продолжение) : Мишель Зевако  3  IV ЖИЗЕЛЬ АНГУЛЕМСКАЯ : Мишель Зевако
 4  V ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЙ ПОСЛАННИК ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА КОРОЛЯ ИСПАНИИ : Мишель Зевако  5  VI ОФИЦИАЛЬНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ : Мишель Зевако
 6  VII ЕЩЕ ОДИН ПОСОЛ : Мишель Зевако  7  VIII ВАЛЬВЕР СДЕРЖИВАЕТ ОБЕЩАНИЕ, КОТОРОЕ ДАЛ РОСПИНЬЯКУ : Мишель Зевако
 8  IX ВАЛЬВЕР СДЕРЖИВАЕТ ОБЕЩАНИЕ, КОТОРОЕ ДАЛ РОСПИНЬЯКУ (продолжение) : Мишель Зевако  9  Х ПАРДАЛЬЯН СНОВА ВМЕШИВАЕТСЯ : Мишель Зевако
 10  XI ФЛОРАНС : Мишель Зевако  11  XII У ВОРОТ ЛУВРА : Мишель Зевако
 12  XIII ЧТО ЗА ЭТИМ ПОСЛЕДОВАЛО : Мишель Зевако  13  XIV ОДЭ ДЕ ВАЛЬВЕР ПРИНИМАЕТСЯ ЗА ДЕЛО : Мишель Зевако
 14  XV НА БЕРЕГАХ СЕНЫ : Мишель Зевако  15  XVI ИСПАНСКИЕ МИЛЛИОНЫ : Мишель Зевако
 16  XVII ВОЗВРАЩЕНИЕ : Мишель Зевако  17  XVIII ПАРДАЛЬЯН ПОДУМАЛ ОБО ВСЕМ… : Мишель Зевако
 18  XIX ЛА ГОРЕЛЬ : Мишель Зевако  19  XX СТОККО И ЛА ГОРЕЛЬ : Мишель Зевако
 20  XXI ПРЕДАННОСТЬ ЛЕОНОРЫ : Мишель Зевако  21  XXII ЛЕОНОРА ДЕЙСТВУЕТ : Мишель Зевако
 22  XXIII ХОД ЛЕОНОРЫ : Мишель Зевако  23  XXIV ПАРДАЛЬЯН СНОВА ВСТУПАЕТСЯ ЗА ДРУГИХ : Мишель Зевако
 24  XXV ПАРДАЛЬЯН ПРЕДУСМОТРЕЛ ВСЕ, КРОМЕ… : Мишель Зевако  25  вы читаете: XXVI КОРАБЛЬ С ИСПАНСКИМИ МИЛЛИОНАМИ : Мишель Зевако
 26  XXVII НЕУДАЧА ЛАНДРИ КОКНАРА : Мишель Зевако  27  XXVIII НЕ БЫЛО БЫ СЧАСТЬЯ, ДА НЕСЧАСТЬЕ ПОМОГЛО : Мишель Зевако
 28  XXIX ФЛОРАНС ВЫДАЮТ ЗАМУЖ : Мишель Зевако  29  XXX ФЛОРАНС ВЫДАЮТ ЗАМУЖ (продолжение) : Мишель Зевако
 30  XXXI ФАУСТА НАЗНАЧАЕТ ВСТРЕЧУ : Мишель Зевако  31  XXXII ФАУСТА ГОТОВИТСЯ К ВСТРЕЧЕ : Мишель Зевако
 32  XXXIII ФЛОРАНС ВЫДАЮТ ЗАМУЖ (окончание) : Мишель Зевако  33  XXXIV ВЗРЫВ : Мишель Зевако
 34  ЭПИЛОГ : Мишель Зевако  35  Использовалась литература : Последняя схватка



 




sitemap