Приключения : Морские приключения : Откуда свинья? : Мирко Бонне

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  23  24  25  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  68  70  72  73

вы читаете книгу




«Откуда свинья?»

Нам предстоит разделиться. Якобсен настоятельно советовал Сэру войти в зону льдов до начала декабря, и Шеклтон в конце концов с ним согласился. Мы, видимо, пробудем на острове целый месяц, поэтому надо перевести собак с борта на землю. Двенадцать человек во главе с Уайлдом уже занимаются строительством клеток на окраине селения, там собаки будут постоянно находиться под присмотром, а поскольку этих зверюг нужно наконец начать дрессировать, люди, которых Шеклтон назначил проводниками собак, тоже должны перебраться на остров. Один туманный день уходит на сооружение клеток и оград, погрузку и перевозку животных и наведение чистоты в собачьих клетках на палубе. Тем временем норвежцы с быстротой молнии освободили перевезенную из Стрёммена пожарную каланчу и поставили там походные кровати для своих гостей из экспедиции. «Боже, брани короля!»[6] — нацарапал кто-то мелом над входом. Сквозь туман доносилось их пение: Бэйквелл рассказывал, что они стоят, широко расставив ноги, привязавшись для страховки ремнями, на огромных тушах китов, которые приволокли на буксире в бухту, и прямыми, длиннющими ножами отрезают куски мяса.

Для нас — шестнадцати полярников, оставшихся на борту, начались более или менее спокойные недели. Сэр и шкипер проводят время в своих каютах за изучением навигационных карт и карт погоды. Ученые и художники уже ранним утром покидают судно и путешествуют по острову, исследуя его. Они измеряют скорость нисходящих ветров и температуру воды в горячих источниках, собирают образцы камней, мхов и лишайников. Марстон зарисовывает морских слонов, пучки травы и глетчеры. Хёрли втаскивает на горы, окружающие бухту, свою камеру, которая двигается у него на спине как огромный трехногий паук. Специалист по мотосаням Орд-Лис, которому за капризный нрав и высокопарность дали прозвище «Тетя Томас», сумел уговорить Шеклтона спустить на сушу трое мотосаней, которые были построены в Уэльсе и все это время простояли без дела. Орд-Лис решил проверить их на снежном поле над Гритвикеном. Когда он начинает на палубе извлекать их из деревянных ящиков, я подхожу к нему. Я не успеваю выговорить ни слова, как Тетя Томас разъясняет мне чудо, представшее моим глазам.

— Самые большие почти пять метров длиной и метр шириной. Двигатели шестьдесят лошадиных сил и авиационный пропеллер, кстати, двигатели Анзани. Это тебе что-нибудь говорит?

— Блерио летает с двигателями Анзани.

— Умненький парнишка. Этот мотор позволяет развивать скорость пятьдесят километров в час и тащить груз весом до тонны. — Он показывает на похожую на ящик надстройку в центре саней. — Сюда выходят выхлопные газы, получается своего рода теплый шкаф, — говорит он. — В случае необходимости внутри можно сушить спальные мешки и одежду.

Орд-Лис убежден, что его валлийские мотосани произведут революцию в полярных исследованиях. И он не одинок в своих взглядах. Я много раз слышал, как Шеклтон говорил, что собачьи упряжки в Антарктиде уйдут в прошлое так же скоро, как и пони, которые привели к гибели Скотта.

— Кстати, в девятьсот седьмом году, — говорит Орд-Лис, — сэр Эрнест стал первым, кто привез в Антарктику автомобиль.

Я не осмеливаюсь спросить его, знает ли он, что стало с этим автомобилем, но не сомневаюсь, что его пришлось бросить сразу в начале голодного перехода через ледник Бирд-мора и что он где-то стоит на глубине трех метров под снегом и льдом и ждет, когда его наконец вытащат. Тетя Томас гордо улыбается.

Я говорю:

— Вот бы прокатиться на этих санях.

И он:

— О чем речь! Берись за дело, чтобы они побыстрее оказались у меня в шлюпке.

— Н-да, а как же еда? Я ведь должен всех позвать в «Ритц».

И я удалился.

Я должен сказать судовому плотнику Чиппи Макнишу, который сколачивает в трюме дополнительный бункер для угля, и механику Рикенсону, занятому в недрах «Эндьюранса» обстукиванием и продуванием внутренностей паровой машины, что Грин и Блэк опять что-то наколдовали. Из тех, кто сейчас на борту, только эти двое работают целый день, не считая меня, вынужденного постоянно мотаться туда-сюда по кораблю. Не удивительно, что они захотят знать, что в меню. Согласно пожеланиям Шеклтона, сегодня приготовили ирландский броун[7]. Ни Макниш, ни Рикерсон не могли себе представить, что это такое.

Я объяснил, что это похоже на хлеб, но на самом деле это свиная голова в желе.

— Откуда свинья? — спрашивает кэп за столом. Никто не отвечает, поэтому Шеклтон дает пояснения лично:

— Боцман, Сонгстер и еще пара собак сбежали сегодня утром из клетки и загрызли одну из хрюшек Якобсена. Приятного аппетита, джентльмены.

В некоторые дни нам с Грином приходилось кормить не больше десяти голодных ртов, потому что остальные разбредались кто куда. Мы используем это время, чтобы навести порядок в старых запасах и заложить новые. Засаливается пингвинье и тюленье мясо, я закладываю в хлебную кладовую новые сухари. Тем временем Боцман, Сонгстер, Сью и Рой убивают еще трех норвежских свиней. Не проходит и трех часов, как они уже засолены. В охотничьих угодьях Миссис Чиппи — кладовых на нижней палубе — так же прохладно, как в семь утра зимой в спальне моих родителей, когда я спускался вниз, чтобы позавтракать и идти в школу. При этом на ящике со стеариновыми свечами от Белмонта написано «Специально для жаркого климата»; на упаковке красуется вождь племени, который готовит на костре на заросшем пальмами пляже какие-то яства. При взгляде на стоящие на полках банки и ящики меня охватывает ностальгия. Я вырос с оранжево-синими банками печенья «Хантли и Палмер», золотисто-зелеными банками сиропа «Лайлс» и бутылочками кетчупа «Хайнц». Моя мать знает про дрожжи с солнцем на упаковке: «Они всегда хорошо подходят».

Это знает и Грин, хотя он и не владеет магическими внутренними часами Гвендолин Блэкборо. Но он помогает себе по-другому. В своем деле Грин фантастически изобретателен. Он кладет на дрожжи маленький металлический кружочек. Когда тесто поднимается, насколько нужно, кружок соприкасается с другим куском металла, из-за чего замыкается электрическая цепь, и звенит колокольчик, укрепленный в камбузе, где Грин дремлет или читает прошлогодний выпуск «Иллюстрейтед Лондон ньюс».


Войны не будет… —


гласит заголовок рекламного объявления, под рисунком к которому мелким шрифтом напечатано:


А если война все же будет, своевременно запаситесь мукой от «Стингер»!


Едва ли есть что-либо более важное для моряков, чем еда. Узберд считает, что это объясняется тем, что только еда может хоть немного заменить секс. Об этом я должен еще подумать. Дело в том, что изобретательность кока получила признание на корабле. Грина по-настоящему уважают, потому что ему удается придавать гороху легкий привкус мяты. Мне же известно, что он подмешивает в кастрюлю с горохом немного зубной пасты.

— Увидишь, скоро они снова начнут игру «Чья это порция?» — говорит он мне.

Когда еду делят во время долгих недель во льдах, каждый по очереди закрывает глаза и получает в руки тарелку. Не зная, сколько на ней лежит, он должен назвать того, кому причитается эта порция.

— Так они не смогут упрекнуть меня или тебя в несправедливости, ясно? Эх! Держи ухо востро, когда придется урезать порции. Потом все начнут мечтать о еде, поднимется вой, и многие начнут жаловаться, что они в свое время, даже если это было десять лет тому назад, отказались от добавки.

Невозможно представить себе, что такие люди, как Том Крин и Альфред Читхэм, могут делать что-то подобное, а кроме того, мне кажется примечательным, что Грин все время говорит «они». Почему он выделяет себя? И меня? Я ведь не в счет. Слова Грина напоминают мне маму. «Дождетесь у меня — не получите в свои тарелки ничего, кроме воздуха», — сказала бы она.

— Подумаешь, благородные господа, — продолжает ворчать Грин. — Скоро они начнут обрызгивать себя одеколоном и прятать от самих себя шоколад, чтобы не поправиться.

А ведь ты что-то знаешь, Грин, старая ты жаба. Ведь недаром о любом значительном событии сначала становится известно на камбузе.

Утром я занят тем, что перекладываю белый зельц из кастрюли в бочку. В это время в дверях появляется Гринстрит и с неподражаемой деловитостью человека-машины требует, чтобы я через двадцать минут явился на палубу причесанный, умытый и без остатков еды на пуловере. Я должен отвезти Шеклтона в Гритвикен.

— Сэра? Я, сэр? Почему?

— Не задавайте вопросов, мистер Блэкборо, просто делайте, что вам говорят. В этом нет ничего страшного.

— Точно, сэр?

Совершенно невозможно добиться у старшего помощника капитана «Эндьюранса» хотя бы намека на улыбку. Он пристально смотрит на собеседника до тех пор, пока тот не отводит взгляд.

Стол в «Ритце» напоминает сегодня утром прилавок на блошином рынке. Уорди разложил обломки породы рядом с серо-зелеными клочками мха и лишайника, которые Кларк изучает с помощью лупы, с аппетитом поедая намазанный мармеладом хлеб. Свирепый Марстон приводит в порядок и надписывает свой блокнот для рисования, и Хёрли, которого не напрасно прозвали «Принцем», распространяя запах одеколона, чистит одновременно одну, две или три фотокамеры, разобранные на детали. Фрэнк Хёрли был выбрит до блеска. Норвежцы хотят взять его с собой на охоту на финвала. Я ставлю перед ним четвертую чашку кофе.

Неожиданно компания приходит в движение. Кларк обнаружил что-то на одном из темно-серых камней Уорди, на мой взгляд совершенно непримечательных.

— Где ты его взял? — спрашивает он так невинно, как будто речь идет о галстуке. При этом отчетливо видно, как он волнуется. Мох ли, лишайник ли — все, что Кларк много дней искал в черных валунах Южной Георгии, находилось на этом обломке, который принадлежит Уорди.

Он переходит к делу.

— В этом камне, — медленно говорит он, — сосредоточена вся история Антарктиды. Микроорганизмы лежат на нем слой за слоем, как в салями. Чтобы образовать один слой, уходит десять тысяч лет. Здесь хорошо видно, как накладываются друг на друга биологические и геологические периоды. Фантастика! Можно мне его взять себе?

— Нет, — говорит Уорди, не поднимая взгляда. — Ты можешь только его посмотреть.

Кларк кладет камень обратно на стол, и Марстон с Хёрли смеются.

— Ударьте по нему молотком, вот и получите каждый по куску, — предлагает кто-то из них.

— Нет, нет, все нормально.

Боб Кларк обижен. Он снимает свои очки. Почти слепой и беззащитный, он дышит на стекла и протирает их с таким усердием, как будто рад тому, что может не смотреть на нас достаточно долго. Затем осторожно собирает свои похожие на ветошь лишайники.

— Возможно, я даже ошибаюсь, — говорит он. — Но этим я живу. Наука всегда должна быть оптимистичной? Я считаю это в корне неправильным. Правильно понятое исследование строится на ошибках.

— Послушай, послушай, — усмехается Марстон. — Еще один шаг, и ты ринешься сломя голову в пучину искусства, Бобби. И окажешься среди нас, скептиков!

— Он просто не должен так преувеличивать, — заявляет Уорди, который убрал все камни в ящик, кроме одного, того самого, которым так интересовался Кларк. — Вот, возьми его, Боб. У меня есть еще несколько таких же.

— Сомнение не есть неотъемлемое свойство искусства, Джордж, — спокойно говорит Хёрли, обращаясь к Марстону. С удивительной быстротой он вновь соединил все лежавшие перед ним на столе детали. Теперь там лежат три готовые фотокамеры. — Нужно умело обыгрывать сомнения, не так ли? Это как у эскимосов: они мастера преуменьшения. Чем больше тюленей они ловят и складывают на нарты, тем больше уныния изображают.

— Но я не эскимос, — ворчит Марстон.

Кларк забирает камень, хлопает Уорди по плечу и говорит Марстону:

— Нет, но ты похож на эскимоса.

Когда я убираю посуду, крохотный клочок лишайника Кларка лежит на столе как кучка зеленого песка. Девиз моего отца звучит: «Уменьшай всегда на двадцать процентов». — «На сорок, — обычно говорит на это мама, — сорок лучше».

Мне следует помыться и идти переодеваться.


Содержание:
 0  Ледяные небеса : Мирко Бонне  1  Резиновые сапоги и шоколад : Мирко Бонне
 2  Эмир, Гвендолин, Дэфидд и Реджин : Мирко Бонне  4  Эннид и обезьянка : Мирко Бонне
 6  В толпе матросов-артиллеристов : Мирко Бонне  8  Как ваши дела, мистер Блэкборо? : Мирко Бонне
 10  Шеклтон : Мирко Бонне  12  Бакланы, хей-хо! : Мирко Бонне
 14  Откуда свинья? : Мирко Бонне  16  Юный герой : Мирко Бонне
 18  Библиотека : Мирко Бонне  20  Проповедь : Мирко Бонне
 22  Во льдах : Мирко Бонне  23  Гритвикен : Мирко Бонне
 24  вы читаете: Откуда свинья? : Мирко Бонне  25  Прогулка : Мирко Бонне
 26  Юный герой : Мирко Бонне  28  Библиотека : Мирко Бонне
 30  Проповедь : Мирко Бонне  32  Во льдах : Мирко Бонне
 34  Велосипед, пианино и воздушный шар : Мирко Бонне  36  Антарктические часы : Мирко Бонне
 38  Вражда : Мирко Бонне  40  Гора из пожитков : Мирко Бонне
 42  Двадцать восемь рыб для Лагеря терпения : Мирко Бонне  44  Нам нужна трещина! : Мирко Бонне
 46  Ощущать важность жизни : Мирко Бонне  48  Вахта механиков : Мирко Бонне
 50  Дрожащие обломки : Мирко Бонне  52  Горящее чучело : Мирко Бонне
 54  Белое пятно в снегу : Мирко Бонне  56  Перчатка : Мирко Бонне
 58  Наставления на время отсутствия : Мирко Бонне  60  Незримый четвертый : Мирко Бонне
 62  Три лодки : Мирко Бонне  64  На черном берегу : Мирко Бонне
 66  Волна : Мирко Бонне  68  Призраки : Мирко Бонне
 70  Скажи добрый день и махни на прощание : Мирко Бонне  72  Скажи добрый день и махни на прощание : Мирко Бонне
 73  Использовалась литература : Ледяные небеса    



 




sitemap