Приключения : Морские приключения : Глава пятая КОМАНДИР КУРСКА : Николай Черкашин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  57  60  63  66  69  72  75  78  81  83  84  85  87  90  93  96  99  102  105  108  111  114  117  118

вы читаете книгу




Глава пятая


КОМАНДИР «КУРСКА»

Моряки всегда знали толк в женщинах, а подводники - особенно. Вот и Геннадий Лячин, и Дмитрий Колесников без труда доказали эту аксиому. Первый уходил в море в день «серебряной свадьбы», другой - в дни затянувшегося «медового месяца»… По странному совпадению, их жены были чуть-чуть старше их.

Море не считается с нашими праздниками. И в день 25-летия свадьбы вместо мужа постучал в дверь «курский» мичман и вручил ей от имени Геннадия большой букет живых цветов.

- Геннадий Петрович просил поздравить вас сегодня с радостной датой… Остальное командир обещал сказать сам, когда вернется…

Свой семейный юбилей они решили отпраздновать после учений, когда Геннадий вернется.

Он не вернулся…

Ирина и так знала все, что Геннадий хотел сказать ей в такой день, да не успел. Они давно уже научились общаться без слов - телепатически. Шутка ли, четверть века - душа в душу. А познакомились и того раньше - на катке, когда Гена учился в седьмом, а Ира в восьмом классе волгоградской школы № 85.

Петр Степанович Лячин, отец командира и сам бывший солдат-фронтовик, живет теперь только воспоминаниями:

- Как-то Гена вернулся с катка взбудораженный. Говорит: «Знаешь, папа, у нас в школе учится одна девчонка. А коса у неё - огромная. Мы тут на коньках катались. Я перепутал наши портфели - они рядом лежали у льда - и полез в её. А она подлетела, вырвала его и как шарахнет меня им с размаху! Классная девчонка!»

Ту классную девчонку звали Ириной Глебовой.

Кто мог подумать тогда, что это забавное недоразумение станет прологом большой любви? Но стало… Более того, знакомство с Ирой определило и будущую профессию паренька, да и всю жизнь, ибо была Ира «капитанской дочкой» - дочерью бывшего офицера-подводника Юрия Николаевича Глебова. С его рассказов о флотском житье-бытье, о подводных походах, о морских приключениях и начался моряк Геннадий Лячин.

В те черные августовские дни ни отец Геннадия, ни его тесть журналистов не принимали. Слишком было все остро и больно. Из всей нашей братии удостоилась беседы лишь моя коллега по «Российской газете» Елена Василькова. Она первой приехала в Волгоград, ей первой, как женщине, все рассказали, в том числе и историю любви командира «Курска».

Впрочем, тогда, в конце шестидесятых, он был просто влюбленным подростком. Влюбленным в «капитанскую дочку»…

- В нашей квартире Гена впервые появился необычно, - вспоминает отец Иры Юрий Николаевич Глебов. - Как-то слышу, кто-то бросает в окошко камешки: один, второй… А ведь третий этаж. Спрашиваю Иру: «Это тебя кто-то вызывает?» Дочка слегка смутилась. Я спустился по лестнице. Вижу, стоят два подростка. Один высокий, стройный, другой ростом пониже. Спрашиваю: «Кто из вас в окно швыряет?» - «Я», - признается высокий. Он мне понравился. Взгляд твердый, но без вызова. «Что ж, - говорю, - идем познакомимся». Пошел.

«Еще я узнала, - делилась своими впечатлениями Василькова, - что Юрий Николаевич весьма строг, воспитывая своих двух дочерей. Его рекомендации звучали для них приказами, которые никогда не обсуждались и выполнялись неукоснительно. Например, дома быть не позже восьми вечера.

Юрий Николаевич и его жена Лидия Васильевна сейчас живут вдвоем в крохотной двухкомнатной «хрущевке». А раньше здесь ютились вчетвером. Да ещё и Гена, провожая после школы Иру, частенько засиживался у них, слушая рассказы из флотской жизни.

А потом в своем дворе звал свою младшую сестру Таню:

- Петро-овна! Домой! - и объяснял ей, что девочке положено быть дома в восемь. Ведь так было заведено в семье Глебовых!»

Бывалый подводник в степном, хоть и приволжском городе был для сына простого экскаваторщика фигурой экзотической и манящей. Стены его комнаты украшали флаги, настоящий штурвал, всюду, где позволяло скудное пространство, чернели макеты подводных лодок… Тут случилось все, как в романе «Два капитана»: море, любимая девушка и её загадочный отец. «Судьбы свершился приговор»: в семье Глебовых стало два капитана - Юрий Николаевич и ступивший на его стезю Геннадий.

Вскоре после выпускного бала паренек покинул родной город - уехал в Ленинград поступать в Высшее военно-морское училище подводного плавания. Родители очень сомневались, что сын туда поступит - уж очень высокий конкурс. А Юрий Николаевич, похоже, переживал больше всех - ведь юноша собирался повторить его судьбу.

- Удачи тебе и семь футов под килем! - напутствовал он Геннадия. - И помни: моряк - это не только красивая форма, города и страны. Это - тяжкий труд и отчаянный риск.

Вступительные экзамены Геннадий сдал на «отлично» и вскоре надел курсантскую бескозырку с золотыми литерами «ВВМУ ПП». Эта черно-золотая ленточка и сейчас хранится у его духовного отца - Юрия Николаевича Глебова…

Вот что писал в своем дневнике 18-летний курсант:

«Можно к старости стать профессором. Но я выбрал профессию - защищать свой народ и Родину. И поэтому говорю всем открыто я: «Подводный флот - мое призвание!!!»

Эти три восклицательных знака многого стоят. Только с таким кредо и можно было стать командиром лучшего в Российском флоте атомного подводного крейсера.

Завидую Елене Васильковой, которая держала в руках курсантский дневник Геннадия Лячина.

«Маленькая толстая тетрадь с нарисованной подводной лодкой на обложке. Гена вел его все пять лет учебы…

Четким убористым почерком намечен по пунктам «Личный план» на день, неделю, месяц. «Подготовиться к собранию». «Налечь на английский»…

И вдруг рядом такие неожиданные, такие романтические строки: «Пусть мы встретимся не скоро, пусть разлука и тоска!..» Это, видимо, он сочинял письмо Ире. Они часто в стихах переписывались.

Расписание экзаменов зимней сессии, а рядом оценки: начертательная геометрия - 5, высшая математика - 5, история КПСС - 4…»

…Судя по дневнику, курсант Лячин весьма тяготел к искусству. Во время увольнительных старательно ходил в театры и музеи - в Волгограде таких нет, надо успеть за пять училищных лет взять от Питера все. В одном только оперном театре (бывшей и снова воскресшей «Мариинке») прослушал едва ли не весь репертуар. И с привитой уже доскональностью помечал в своем «вахтенном журнале»: «Арии, которые особенно тронули - «Скорбит душа» («Борис Годунов»), «Ни сна, ни отдыха измученной душе» («Князь Игорь»), «Мне все здесь на память приводит былое…» («Русалка»)».

«В конце списка, - свидетельствует журналистка, - какая-то странная запись: «Взлетаешь к небу и вдруг неожиданно камнем вниз…» О чем это он?

Не совсем спокойно, чувствуется, было на душе юного морехода. Что беспокоило?

А вот и разгадка на другой странице. Опять строчки в столбик, как заклинание:

Только ты пиши мне чаще,

Только помни обо мне!..

Опять обращение к ней, к светлоглазой девушке Ире, с косой ниже пояса, чья фотография наклеена на первой странице дневника… Спустя много лет Геннадий Лячин признается, чуть смущаясь, одному из журналистов: «Ирина - моя первая и единственная любовь…»

А в это время Ирина Глебова училась в Московском институте стали и сплавов. Они не только переписывались, но и встречались. То она к нему в Ленинград вырывалась, то он к ней в столицу.

А однажды, приехав в Волгоград на каникулы, заявили родителям: «Хотим пожениться». Ему было 20, ей - 21 год.

- Я тогда поставил им два условия: чтоб Гена на свадьбе был в форме и чтоб до окончания учебы у них не появились дети, - сказал Юрий Николаевич.

Приказ был выполнен».

Вот они на свадебном фото двадцатипятилетней давности: он - рослый, худощавый, буйноволосый - в белой форменке (на ней весьма почитаемый моряками жетон «За дальний поход» и знак «Отличник ВМФ»), она - в белом платье с газовой фатой, с букетом роз в левой руке, правая - отдана Геннадию, он надевает обручальное кольцо, то самое, которое Ирина Юрьевна носит и поныне, только теперь уже, увы, по-вдовьи…

Своего первенца лейтенант Лячин назвал в честь тестя - Глебом. Пусть не совсем его именем, но так, чтобы старая моряцкая фамилия, не исчезла, чтобы сын, Глеб Лячин, был не только кровной связью двух семейств, но и духовной. Не зря говорят, что в имени человека заключен и код его судьбы. Глеб Лячин стал моряком-подводником уже в третьем поколении.

В подводники курсанта Глеба Лячина посвящал сам отец да ещё на своем корабле, на «Курске». Редкое ныне отцовское счастье - иметь не просто продолжателя рода, но и наследника дела, преемника. Надо видеть улыбку, с какой он вручает сыну в центральном посту шуточное удостоверение, как по-мужски, по-дружески дает он ему морского «краба» - растопыренную пятерню для настоящего флотского рукопожатия. Потом они сфотографировались наверху - на мостике атомного крейсера - плечом к плечу, оба в черных подводницких пилотках, Глеб - в отцовской куртке-«канадке». За их широкими плечами - Баренцево море. То самое, что станет одному из них могилой, другому - купелью…

Когда я увидел этот фотоснимок, у меня мурашки по коже пробежали. Ведь Глеб в том походе вполне мог быть вместе с отцом. Не зря и слух такой прошел - отец и сын вместе принимают муки в затопленной подводной лодке. Но слух, по счастью, не подтвердился.

И от второго снимка мороз пробрал: Геннадий Лячин полулежит со скрещенными на груди руками, а над головой у него белый нимб, а за спиной - ангельские крылья… Глаза закрыты. Полусидит в командирском кресле «Курска». Сразу не понял в чем дело, решил - экое кощунство! Кто же это так подшутил?

Да свои же офицеры и подстроили. На флоте говорят: «Командир это человек, который мгновенно засыпает от усталости и тут же просыпается от чувства ответственности». Это и о Лячине сказано. Прикорнул он на походе, не вставая с кресла, тут-то его и подловили - быстро вырезали из старой штурманской карты крылья и нимб, пристроили и штурманским же фотоаппаратом, предназначенным для фиксации через перископ торпедированных целей, сняли.

Надо заметить, не каждый командир «термоядерного исполина» позволит такие шуточки. Но у Лячина хватало чувства юмора, и только это подвигло лодочных юмористов на «комбинированную съемку». Проснулся, сам потом немало смеялся над «Спящим ангелом».

Ангелом он, бывший боксер, конечно, не был. И нимб ему - пророчески - был выдан авансом: за великое мученичество…

Он был высоким и весомым - ровно 105 килограммов. В отсеках командира звали «Сто Пятым».

- Полундра, Сто Пятый идет!

Знали, Сто Пятый за небрежность, за упущения спуску не даст - ни командиру отсека, ни последнему трюмному. Но звали его ещё и Батей, а это с давнишних времен наивысший командирский титул. «Слуга царю, отец солдатам…»

У многих из его матросов родных отцов не было, такое уж невезучее поколение, на долю которого досталась совсем не военная волна безотцовщины. Многие из его матросов хотели бы, чтобы у них были такие отцы, как Лячин, - крепкие, надежные, заботливые. Сами видели, с каким старанием искоренял он в экипаже зловредный вирус «годковщины» (она же в армии - «дедовщина»). И письма их матерям не ленился писать, одних хвалил, на других просил воздействовать материнским словом. И краткосрочные матросские отпуска «не зажимал». И за питанием следил, чтоб все по норме в котел закладывалось… Потому и писали домой матросы «Курска»: «Хочу служить на этом корабле до пенсии», потому и офицеры тянулись за Лячиным - на каком бы корабле тот ни служил, так за ним следом на «Курск» и переводились один за другим.

Потому его бывший сослуживец капитан 1-го ранга Виктор Суродин столь категорично заявил:

- Я уверен на все сто: минимальный шанс, и Гена спас бы экипаж. Он не из тех, кто растерялся бы.

В него верили, его уважали, его любили. И не только на корабле, не только на флоте. Город, давший имя его кораблю, всегда привечал «своего» командира, «своих» подводников по-особому тепло. Это бросается в глаза с первых же кадров видеофильма «Курск» встречается с Курском». Шефы вручали женам моряков, в том числе и Ирине Лячиной, придуманные ими ордена «За верность и терпение».

Провожая мужа в тот раз в его последний - роковой - поход, она забыла произнести свою обычную шутку при прощании: «С другими женщинами не заигрывай, и пей только воду».

Капитан 1-го ранга Геннадий Лячин войдет в историю Российского флота вовсе не как командир злосчастной атомарины. Он войдет в боевую летопись ВМФ как командир того «Курска», который - и это без всякой патетики - совершил летом 1999 года поход в Атлантику и Средиземное море.

Не каждого командира корабля и не после каждого похода принимает в Кремле глава страны. Таких за последние полвека можно перечесть по пальцам: первый командир первой советской атомной подлодки - Леонид Осипенко; командир атомохода Лев Жильцов, лодка которого первой всплыла в точке Северного полюса…

Лячин о походе: «… В этом походе было всякое…

Побывали в южных широтах Атлантики, в Средиземном море. Лодка новая, и в первом же её автономном походе наиболее важно было проверить, насколько надежными окажутся её материальная часть, все жизненно важные системы, особенно в сложных условиях большого противостояния противолодочных сил флотов НАТО. А задача была - поиск и слежение за авианосными ударными группировками потенциального противника. Предстояло узнать все: состав его сил, маршруты развертывания, переходов, характер деятельности и многое другое.

И мы не давали спокойной жизни многочисленным силам противника, и к себе ощущали, мягко говоря, повышенное внимание. Нам пытались активно противодействовать в первую очередь патрульная противолодочная авиация, а также надводные корабли и подводные лодки. Мы их своевременно обнаруживали, но случалось, что и они нас засекали. У них задача была - установить за нами длительное устойчивое слежение, что мы им постоянно срывали…»

Запомним эти слова командира «Курска». Именно такая задача стояла и перед американскими подлодками «Мемфис» и «Толедо» в роковой августовский день: длительное и устойчивое слежение.



Содержание:
 0  Унесённые бездной : Николай Черкашин  1  УНЕСЁННЫЕ БЕЗДНОЙ : Николай Черкашин
 3  Глава первая КУРСК ЛЕГ НА ГРУНТ… : Николай Черкашин  6  Глава четвертая Я НИКОГДА НЕ ВОЗВРАЩАЛСЯ С ПРИСПУЩЕННЫМ ФЛАГОМ! : Николай Черкашин
 9  Глава вторая КУРСК БЫЛ АТАКОВАН? : Николай Черкашин  12  Глава пятая ВСЕ ДЕЛО В ТОЛСТОЙ ТОРПЕДЕ? : Николай Черкашин
 15  Глава восьмая ОБО ЧТО РАЗБИЛА НОС АМЕРИКАНСКАЯ СУБМАРИНА? : Николай Черкашин  18  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ БОЛЬ… БОЛЬ… БОЛЬ… : Николай Черкашин
 21  Глава третья А ГОРЯ - БОЛЬШЕ МОРЯ… : Николай Черкашин  24  Глава шестая НАД НАМИ МЕССЕРЫ КРУЖИЛИ… : Николай Черкашин
 27  Глава первая СКОЛЬКО ОНИ ПРОДЕРЖАЛИСЬ? : Николай Черкашин  30  Глава четвертая ГДЕ СПИТ БЫЛАЯ СЛАВА РОССИЙСКОГО ВОДОЛАЗА? : Николай Черкашин
 33  Глава седьмая ЗОЛОТАЯ РЫБКА ПОД МАСКИРОВОЧНОЙ СЕТЬЮ : Николай Черкашин  36  Глава десятая БЛЕСК И НИЩЕТА РОССИЙСКОГО ФЛОТА : Николай Черкашин
 39  ПРИЛОЖЕНИЯ : Николай Черкашин  42  ВЕНОК НА ВОДЕ : Николай Черкашин
 45  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ПОДВОДНЫЙ КРЕЙСЕР ТЕРПИТ БЕДСТВИЕ : Николай Черкашин  48  Глава четвертая Я НИКОГДА НЕ ВОЗВРАЩАЛСЯ С ПРИСПУЩЕННЫМ ФЛАГОМ! : Николай Черкашин
 51  Глава третья ВИЗИТ К АНТЕЮ : Николай Черкашин  54  Глава вторая КУРСК БЫЛ АТАКОВАН? : Николай Черкашин
 57  Глава пятая ВСЕ ДЕЛО В ТОЛСТОЙ ТОРПЕДЕ? : Николай Черкашин  60  Глава восьмая ОБО ЧТО РАЗБИЛА НОС АМЕРИКАНСКАЯ СУБМАРИНА? : Николай Черкашин
 63  Глава первая ТРИНАДЦАТЬ ВЕРСИЙ НА ДЕСЯТЬ ОТСЕКОВ : Николай Черкашин  66  Глава четвертая ВЗРЫВ У ПРИЧАЛА : Николай Черкашин
 69  Глава седьмая О ЧЕМ ПОВЕДАЛА СЕЙСМОГРАММА : Николай Черкашин  72  Глава десятая ВЕРСИЯ № 14 : Николай Черкашин
 75  Глава третья А ГОРЯ - БОЛЬШЕ МОРЯ… : Николай Черкашин  78  Глава шестая НАД НАМИ МЕССЕРЫ КРУЖИЛИ… : Николай Черкашин
 81  Глава вторая ПОСЛЕДНИЙ КОМАНДИР КУРСКА : Николай Черкашин  83  Глава четвертая ОСКОЛКИ СУДЕБ : Николай Черкашин
 84  вы читаете: Глава пятая КОМАНДИР КУРСКА : Николай Черкашин  85  Глава шестая НАД НАМИ МЕССЕРЫ КРУЖИЛИ… : Николай Черкашин
 87  ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ КАК СПАСАЛИ… : Николай Черкашин  90  Глава четвертая ГДЕ СПИТ БЫЛАЯ СЛАВА РОССИЙСКОГО ВОДОЛАЗА? : Николай Черкашин
 93  Глава седьмая ЗОЛОТАЯ РЫБКА ПОД МАСКИРОВОЧНОЙ СЕТЬЮ : Николай Черкашин  96  Глава десятая БЛЕСК И НИЩЕТА РОССИЙСКОГО ФЛОТА : Николай Черкашин
 99  Глава первая СКОЛЬКО ОНИ ПРОДЕРЖАЛИСЬ? : Николай Черкашин  102  Глава четвертая ГДЕ СПИТ БЫЛАЯ СЛАВА РОССИЙСКОГО ВОДОЛАЗА? : Николай Черкашин
 105  Глава седьмая ЗОЛОТАЯ РЫБКА ПОД МАСКИРОВОЧНОЙ СЕТЬЮ : Николай Черкашин  108  Глава десятая БЛЕСК И НИЩЕТА РОССИЙСКОГО ФЛОТА : Николай Черкашин
 111  ПРИЛОЖЕНИЯ : Николай Черкашин  114  СТРАНИЦА ПАМЯТИ : Николай Черкашин
 117  ВЕНОК НА ВОДЕ : Николай Черкашин  118  СТРАНИЦА ПАМЯТИ : Николай Черкашин



 




sitemap