Приключения : Морские приключения : Глава одиннадцатая МЫС ГОРН ДОЛЖЕН БЫТЬ ПРОЙДЕН! : Рувим Фраерман

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  10  20  30  40  50  60  70  80  90  100  110  120  130  140  150  160  170  179  180  181  190  200  210  220  230  240  250  260  270  280  290  300  304  305

вы читаете книгу




Глава одиннадцатая

МЫС ГОРН ДОЛЖЕН БЫТЬ ПРОЙДЕН!

В половине ноября фрегат «Камчатка» вышел из Рио-де-Жанейро и взял курс к югу, вдоль берегов Бразилии.

Судно несло все паруса, делая при крепком ветре семь-восемь миль в час. Головнин старался пройти устье Ла-Платы в расстоянии примерно двухсот миль от берега, чтобы избежать сильного течения этой реки.

Для моряков «Камчатки», проходивших не в первый раз в этих местах, картина была знакома: вода в океане посветлела и замутилась, на поверхности ее плавало много камыша, древесных стволов и целых деревьев с ветвями и листьями. Волнение было толчеей.

Тишка, которого теперь все величали Тихоном Герасимовичем, стоя на юте, пояснял новичкам, впервые попавшим в эти места:

— Тут, братцы, не океан, не река, а так, бо-знать что... В прошлый раз, как шли мы на «Диане», налетели об это самое место, — он даже указал пальцем куда-то, — на огромадный ствол. Тут бы нам и был каюк, но только Василий Михайлович заметили и отвернули в самый раз. С ним ничего не бойся.

По мере того как «Камчатка» шла к югу, в воздухе делалось все свежее, и на широте 38° термометр Реомюра показывал всего только 16 градусов тепла.

И на этот раз молодые матросы, в том числе и новый друг Тишки, Кирюша Константинов, недоумевали, почему это так получается: идут на полдень, а с каждым днем делается все холоднее. Но Тишка, сам когда-то удивлявшийся этому, теперь разъяснял:

— Это, слышь, оттого, что на Земле с обоих концов лед, от него и холодно.

Восьмого декабря произошло любопытное атмосферное явление, на которое Головнин не преминул обратить внимание молодых офицеров, стремясь возбудить их любознательность.

Далеко за полночь со стороны ветра по горизонту показались тучи, в которых почти безостановочно полыхали зарницы. С рассветом тучи приблизились, и стал слышен гром. На палубу шлепались редкие, тяжелые капли дождя.

Головнин, стоявший на вахтенной скамье, как всегда в неспокойную погоду, заметил, что в то время, как гремел гром, порывы ветра приносили тепло. Подозвав к себе Феопемпта Лутковского, он спросил его:

— Ты ничего не чувствуешь?

— Ничего, — откровенно признался тот.

— А когда гремит гром, то тепла в воздухе ты не ощущаешь?

— Словно бы нет, — отвечал гардемарин.

— А ну-ка, погляди на термометр.

Головнин не ошибся: термометр, висевший на палубе, при первом же порыве ветра поднялся с 13 до 16 градусов.

Василий Михайлович приказал занести этот случай в вахтенный журнал.

С рассветом показалось много нырявших и плававших около фрегата пингвинов. Одни из них долго следовал за кораблем, непрерывно нырял и пищал, как утенок.

«Жрать просит», — решил Тишка, ходивший в свое время за птицей вместе с матерью Степанидой и потому знавший птичьи повадки. Но пингвин даже не посмотрел на брошенную ему Тишкой корку черного хлеба и продолжал пищать. Очевидно, его просто забавляла гонка за кораблем.

— Некоторые мореходцы считают, — сказал молодым офицерам по этому поводу Головнин, — что появление птиц говорит о близости земли. Но сие неверно: до ближайшего из Фальклендских островов, широту коих мы сейчас проходим, не менее ста миль.

Между тем становилось все холоднее. Все больше встречалось китов. Появились бесчисленные стаи альбатросов и множество касаток.

«Камчатка» взяла курс на запад и стала обходить мыс Горн.

Головнин созвал у себя в каюте офицеров и обратился к ним с такими словами:

— Переход сей опасен, а иной раз и вовсе невозможен. Об этом много писано в книгах, кои вы все читали. В прошлое свое плавание я должен был возвратиться с полпути и взять курс на мыс Доброй Надежды. То хорошо помнят те, кто вместе со мною шел на «Диане». Но тогда у нас было судно, переделанное из лесовозной баржи, и провизии свежей почти не было. А сейчас фрегат у нас новый, построенный крепко, из дуба, и на борту имеется несколько живых быков; немало презервов и свежей зелени. Равнять наш переход на «Диане» с теперешним не пристало. С таким кораблем, как наш, мы должны обойти мыс Горн — и мы его обойдем!

В один из этих дней, убирая кресло, в котором обычно сидя спал Головнин, Тишка, по своему обыкновению, начал что-то бурчать себе под нос.

— Ты чего там ворчишь? — спросил его Головнин.

— А то я ворчу, что Скородум всем матросам говорит: как в те поры не прошли на «Диане» этого носа, так и теперь, слышь, не пройдем. Снова, говорит, пойдем на Добрую Надежду, а там, гляди, опять англичане посадят нас в бутылку. Вот он чего баит, вредный такой!

— Ничего твой Скородум не понимает, если он так говорит, — отвечал Головнин. — Теперь мы назад не пойдем. А если ты это сам подумал, так лучше не ври...

Однако на другой же день Василий Михайлович собрал команду и разъяснил матросам, что мыс Горн «Камчатка» пройдет без особого труда.

Между тем шлюп уже вступал в полосу бесконечных штормов с дождями, снегом, градом, крупой, застилавшей свет, — словом, со всем, чему полагается сыпаться с неба на голову мореплавателей в этом проклятом месте.

Бури порою достигали ужасающей силы. Но «Камчатка», хотя и медленно, а все же неуклонно двигалась на запад.

Команда стойко и дружно боролась со стихией, не хуже, чем на «Диане». Это радовало Головнина.

Плавание вокруг мыса Горн являлось прекрасной школой как для команды, так я для офицеров, из которых большинство не выходило за пределы Балтики. Своих мичманов и гардемаринов Головнин ставил в наиболее трудные и опасные места и сам руководил ими.

Из молодых офицеров «Камчатки» больше всех подавал надежды мичман Врангель. Немного мрачноватый, молчаливый даже в обществе товарищей, он любил уединиться у себя в каюте и засесть за книжку. На вахте же в непогоду, ночью, когда небо сливалось с морем, когда ветер рвал снасти, завывал в вантах и реях и срывал верхушки волн, бросая их на палубу фрегата, этот невидный, небольшого роста юноша чувствовал себя, как в родной стихии.

У него были зоркие глаза, видевшие в темноте. Он никогда не терялся, быстро изучил службу.

Все лейтенанты охотно принимали его в свою вахту.

Литке казался случайным человеком на корабле. Единственным плюсом в глазах Головнина были его склонности к учению, что делало его похожим на Врангеля. Но службы Литке не знал. И, что всего хуже, вел себя легкомысленно.

— Что мне делать с Литке? — не раз спрашивал Муравьев у Головнина. — Хотя я и сам попал сюда через него, а все же, по долгу службы, не могу его хвалить. Делу плохо учится, все больше дурачится, недавно в привидение нарядился и спустился ночью в кубрик.

— Литке, по его поведению, следовало бы высадить на необитаемый остров, оставив ему бочонок с пресной водой, мешок сухарей и ружье, — отвечал Головнин. — Но все ж таки мне сдается, что в конечном счете из него выйдет человек, и немалый, когда он перебесится. Голова у него хорошая. Да и добрый пример Врангеля в конце концов подействует.

— А Матюшкин? — спрашивал Муравьев.

— И Матюшкин хороший, только за борт любит ездить при малейшей непогоде. Я так мыслю, Матвей Никифорович, что и из него получится добрый моряк. Хоть его и тошнит от качки, а все ж таки его тянет в море, а не в гостиницу. Ведь делаем же мы моряков, — да еще каких! — из пензенских мужиков, отродясь не видавших моря...

На палубе Литке всегда старался держаться поближе к Врангелю, если, по случаю штормовой погоды, всем приходилось работать наверху. Остальное же время они проводили в совместных чтениях, совершенствовались в морских науках и иностранных языках.

Но кто являлся предметом особых, чисто отеческих забот Головнина, так это гардемарины. Он был строг с ними, как, впрочем, и со всеми, взыскателен, но и сам делал все и требовал от своих помощников, чтобы корабль был для этой четверки будущих офицеров русского военного флота не только школой, но и родным домом.

Во время плавания вокруг мыса Горн одна из ночей выдалась особенно тревожной. Фрегат сильно трепало. Густая крупа, которую несло сплошной массой по ветру, секла лицо, слепила людей и делала палубу такой скользкой, что по ней можно было ходить, только держась за леера. От водяных брызг, заносимых ветром, палуба, шлюпки, ванты я ростры, лежавшие между фок- и грот-мачтами, покрылись льдом.

В довершение этого один особенно большой вал, вышедший из-под кормы, с такой силой ударил в судно, что выбил рамы и щиты в капитанской каюте и залил ее водой.

В эту ночь Литке с Врангелем ни на минуту не покидали палубы, держась рядом, и с этой ночи их дружба особенно окрепла.

Когда буря стихала, на фрегате наступали морские будни, и люди, привыкшие к напряженной борьбе со стихиями, начинали скучать от однообразия дней, ибо, кроме бурного, пенистого моря и неба, по которому без конца, без просвета неслись куда-то низкие, точно дымные, облака, ничего кругом не было.

Новый 1818 год встретили на траверзе мыса Горн. По этому случаю Головнин приказал отпустить команде лишнюю порцию вина и выдал жалованье в первый раз за все плавание не только по двойному окладу, но и по золотому заграничному курсу.

Это так обрадовало матросов, что, помимо пения и пляски, было решено играть комедию собственного сочинения, которая называлась «Добрый чорт и злой пастух».

Когда Шкаев явился к Василию Михайловичу за разрешением на спектакль, тот сказал:

— Добро задумали. Ничто так не способствует здоровью служителей, как веселье, особливо в столь трудном походе, как наш. Кто же сочинитель сей комедии?

— Все помалу сочиняли, а на бумагу писал Скородум.

— Молодцы! — похвалил Головнин. — Играйте. Всем сочинителям выдам особливое награждение, а команде — угощение.

Спектакль происходил на палубе, под завывание ветра в снастях, при качке, с которой могли бороться только крепкие ноги моряков, и сопровождался громким хохотом и одобрительными замечаниями со стороны зрителей.

Собственно говоря, ни чорта, ни пастуха в пьесе не было. По объяснению авторов такое название пьесе было дано для большей «зазвонистости». Главными действующими лицами этой комедии являлись моряки — один старый и бывалый, другой молодой, идущий в дальнее плавание впервые. Они поочередно ставили друг друга в смешные и глупые положения, основанные на взаимном обмане, ибо старый моряк выдавал себя за новичка, а молодой — за старого, опытного морского волка.

Когда спектакль закончился и зрители стали расходиться, еще продолжая весело смеяться, Головнин сказал матросам:

— Пока мы смотрели вашу комедию, закончился обход мыса Горн, сиречь мы с вами не только благополучно, но даже весело перешли из Атлантического океана в Тихий в самом несносном месте. Поздравляю вас с переходом в другое полушарие!

Едва Василий Михайлович произнес эти слова, как ветер сразу стих и паруса повисли, словно природа решила дать отдых и им и людям.

Это было 16 января.

Штиль продолжался несколько часов. Потом подул ветер с юга, самый благоприятный для мореплавателей, и «Камчатка» спокойно продолжала свой путь вдоль берегов Чили.



Содержание:
 0  j0.html  1  КНИГА ПЕРВАЯ : Рувим Фраерман
 10  Глава девятая ДОРОГИЕ МОГИЛЫ : Рувим Фраерман  20  Глава девятнадцатая ИНСПЕКТОР КОРПУСНЫХ КЛАССОВ : Рувим Фраерман
 30  ЧАСТЬ ВТОРАЯ ШЛЮП ДИАНА : Рувим Фраерман  40  Глава десятая ОБМАНУТЫЕ НАДЕЖДЫ : Рувим Фраерман
 50  Глава третья СЕРЕБРЯНЫЙ РУБЛЬ : Рувим Фраерман  60  Глава тринадцатая ЛЕТО В ПОДМОСКОВНОЙ : Рувим Фраерман
 70  Глава двадцать третья ЗОЛОТАЯ СПИЦА : Рувим Фраерман  80  Глава пятая ПЕГАС-ПРЕДАТЕЛЬ : Рувим Фраерман
 90  Глава пятнадцатая ОТ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА ДО КРОНШТАДТА : Рувим Фраерман  100  Глава двадцать пятая СМЕРТЬ ДРУГА : Рувим Фраерман
 110  Глава седьмая В ТРОПИЧЕСКОМ ЛЕСУ : Рувим Фраерман  120  Глава семнадцатая К РОДНЫМ БЕРЕГАМ : Рувим Фраерман
 130  Глава десятая ОБМАНУТЫЕ НАДЕЖДЫ : Рувим Фраерман  140  Глава вторая ПОДГОТОВКА К ОТПЛЫТИЮ : Рувим Фраерман
 150  Глава двенадцатая БУНЬИОС АРРАО-ТОДЗИМАНО-КАМИ Я ЕГО ВОПРОСЫ : Рувим Фраерман  160  Глава двадцать вторая ВЕСТИ ДОБРЫЕ И НЕДОБРЫЕ : Рувим Фраерман
 170  Глава первая В МАЙСКИЙ ПОЛДЕНЬ НА ГАЛЕРНОЙ : Рувим Фраерман  179  Глава десятая НЕВОЛЬНИЧИЙ РЫНОК : Рувим Фраерман
 180  вы читаете: Глава одиннадцатая МЫС ГОРН ДОЛЖЕН БЫТЬ ПРОЙДЕН! : Рувим Фраерман  181  Глава двенадцатая ВИЦЕРОЙ ИСПАНСКИХ ВЛАДЕНИЙ : Рувим Фраерман
 190  Глава двадцать первая У ОСТРОВА СВ. ЕЛЕНЫ : Рувим Фраерман  200  Глава шестая МУКИ ПЛЕННИКОВ : Рувим Фраерман
 210  Глава шестнадцатая ИЗМЕНА МУРА : Рувим Фраерман  220  Глава двадцать шестая ЗАПОЗДАЛЫЕ ВЕСТИ С РОДИНЫ : Рувим Фраерман
 230  Глава шестая МУКИ ПЛЕННИКОВ : Рувим Фраерман  240  Глава шестнадцатая ИЗМЕНА МУРА : Рувим Фраерман
 250  Глава двадцать шестая ЗАПОЗДАЛЫЕ ВЕСТИ С РОДИНЫ : Рувим Фраерман  260  Глава шестая ОБРУЧЕНИЕ : Рувим Фраерман
 270  Глава шестнадцатая ВСТРЕЧА СТАРЫХ ДРУЗЕЙ : Рувим Фраерман  280  Глава первая В МАЙСКИЙ ПОЛДЕНЬ НА ГАЛЕРНОЙ : Рувим Фраерман
 290  Глава одиннадцатая МЫС ГОРН ДОЛЖЕН БЫТЬ ПРОЙДЕН! : Рувим Фраерман  300  Глава двадцать первая У ОСТРОВА СВ. ЕЛЕНЫ : Рувим Фраерман
 304  Эпилог В ПОСЛЕДНЕЕ ПЛАВАНИЕ : Рувим Фраерман  305  notes.html



 




Всех с Новым Годом! Смотрите шоу подготовленное для ВАС!

Благослави БОГ каждого посетителя этой библиотеки! Спасибо за то что вы есть!

sitemap