Приключения : Морские приключения : В одиночку через океан. Сто лет одиночного мореплавания : Анджей Урбанчик

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  68  70  72  74  76  78  80  82  84  85  86

вы читаете книгу

Романтикам, отважным путешественникам и исследователям — тем, кто не побоялся бросить вызов грозной стихии, посвящена книга польского инженера, яхтсмена и писателя Анджея Урбанчика. В этом сборнике очерков-новелл воспроизведена история одиночных мореплавании примерно за 100 летний период.

Сжато, с документальной точностью, повествует писатель о мужестве и стойкости людей, решивших помериться силами с океаном и преодолеть гнёт одиночества — пожалуй, наиболее серьезное среди многих испытаний в этом тяжелом единоборстве.

Читатель не только найдет здесь новые подробности об известных исследователях-путешественниках — Слокаме, Бомбаре, Уиллисе, Чичестере, Телиге, Табарли и других, но и познакомится с теми, чьи имена были незаслуженно забыты.

Текст иллюстрирован многочисленными фотографиями и схемами маршрутов. Книга написана живым, образным языком и адресуется самым широким кругам читателей.

Анджей Урбанчик

В ОДИНОЧКУ ЧЕРЕЗ ОКЕАН.

Сто лет одиночного мореплавания

Отважное племя морских робинзонов

Каравеллы, клиперы и бриги стали историей, но парус не исчез с синих океанских просторов. Сегодня престиж и романтику парусного искусства поддерживают яхтсмены. Армады яхт бороздят моря и океаны, своими стежками-маршрутами сшивая вместе континенты. Белый парус появляется на горизонте не только в солнечных тропических широтах, но и в суровых антарктических водах и за Северным полярным кругом. Явление это в наши дни стало настолько заметным, что яхтсмены наряду с автомобильными гонщиками становятся героями литературных произведений. Из многочисленной интернациональной когорты моряков-парусников особняком стоят те, кто совершает дальние плавания в одиночку. Имена таких одиночных мореплавателей, как Фрэнсис Чичестер или Робин Нокс-Джонстон, широко известны. Миллионы людей в разных странах, не переставая удивляться мужеству человека, бросившего вызов стихии, с напряженным вниманием следили, как по водным просторам планеты движется его маленькое хрупкое суденышко. К морским робинзонам относятся и мореплаватели, которые уходили в одиночные рейсы на рыбацких парусных ботах, резиновых шлюпках, плотах или даже весельных лодках.

Первая страница летописи одиночных океанских плаваний под парусом была заполнена в 1876 году. Летом этого года рыбак Альфред Енсен, датчанин по национальности, в одиночку пересек Северную Атлантику на парусном боте-дори. Его рейс от берегов Северной Америки до Британских островов продолжался почти семь недель.

Столетняя история одиночного мореплавания под парусом насчитывает не менее двухсот трансокеанских плаваний.

В первые десятилетия ареной рейсов мореплавателей-одиночек была главным образом Северная Атлантика с традиционным маршрутом от американских берегов в водах Гольфстрима и Северного Атлантического течения, реже путь пролегал в субтропических шпротах южнее Азорских островов.

Мореплаватели-одиночки конца XIX и начала XX веков — почти исключительно рыбаки и профессиональные моряки. Нередко они выходят в море на парусниках собственной конструкции, построенных своими руками. Все они — хранители традиций парусного флота, рыцари гордого белого паруса. В печальные для парусного флота дни, когда под напором пароходов он уступал один морской путь за другим, эти моряки, выходя в дерзкие плавания, стремились поддержать престиж паруса — изумительнейшего изобретения человеческой мысли, позволившего в своё время открыть Америку и совершить кругосветное путешествие.

Наиболее значительной фигурой раннего периода истории одиночного парусного мореплавания был, конечно, опытнейший капитан-парусник Джошуа Слокам. Первым из моряков-одиночек он совершил кругосветное плавание. Простой, подкупающий своей искренностью и правдивостью рассказ Слокама о необычайном кругосветном путешествии под парусом, совершенном в полном одиночестве, появившийся сначала в номерах «Сенчури иллюстрейтид», а затем вышедший отдельной книгой, стал бестселлером. Это была первая книга, в которой говорилось об опасностях, подстерегающих мореплавателей-одиночек в плаваниях, самая главная из которых — чувство одиночества.

«В безмолвии унылого тумана я чувствовал себя бесконечно одиноким, как насекомое, плывущее на соломинке… — писал Джошуа Слокам. — В такие дни меня охватывало чувство страха, а память работала с поразительной силой. Всё угрожающее, малое и большое, удивительное и обыденное возникало и странно чередовалось в моей памяти. Страницы прошлого, полузабытого, возникали передо мной и казались относящимися к иному, давно минувшему существованию. Смеющиеся и плачущие голоса рассказывали мне о том, что я слышал в различных уголках земного шара…»

Боясь разучиться говорить, Слокам отдавал себе команды по управлению судном и сам себе отвечал. Он спрашивал воображаемого рулевого: «Какой курс?» Ответа не было, и чувство одиночества словно железными тисками схватывало мореплавателя. Современные мореплаватели-одиночки, чтобы преодолеть это чувство, включают радиоприемники или магнитофоны. В конце концов оно заглушается. И океан с его штормами и бурями помогает в этом.

Следующий этап истории одиночного мореплавания охватывает два десятилетия между первой и второй мировыми войнами. И хотя по-прежнему Атлантический океан остается главной ареной одиночных плаваний, наступила европейская эра. Основные трассы пересекают теперь океанскую акваторию с востока на запад, от берегов Европы к Американскому континенту. Преимущественно избирается путь в тропических широтах с их попутными пассатными течениями и ветрами. Контингент мореплавателей-одиночек становится куда более пестрым. В плавания пускаются не только бывалые моряки-парусники и яхтсмены, но и отважные новички. Среди мореплавателей-одиночек — представители «потерянного поколения» — молодежи, брошенной капитализмом в огонь первой мировой войны и не приемлющей лживой морали послевоенного буржуазного общества.

Таков бывший французский военный летчик, мореплаватель-одиночка Ален Жербо, который надеется на далеких, затерянных в Тихом океане островах с кое-где сохранившимся патриархальным укладом жизни обрести душевное равновесие и гармонию. Ради этого Жербо отправляется в кругосветный рейс на тендере «Файеркрест». Его сверстник, немец Франц Ромер, бывший во время войны по другую сторону фронта, решает в конце концов приспособиться к действительности, оставаясь при этом независимым. «Но для этого мне необходимы деньги и слава», — рассуждает Ромер. То и другое он рассчитывает обрести, совершив рейс через Атлантику на складной резиновой лодке «Немецкий спорт», о которой писали, что она «с узким, словно иголка, корпусом, с парусом не больше носового платка и мачтой, скорее напоминающей зубочистку». Плавание субсидировала фирма «Кеппель» в расчете на то, что в случае успеха рейс Ромера послужил бы прекрасной рекламой её спортивным лодкам и байдаркам.

Начиная с Ромера, это «коммерческое» направление в океанских робинзонадах получает достаточно большой размах, особенно на следующем этапе истории одиночного мореплавания — после второй мировой войны. Например, кругосветный рейс известного яхтсмена Фрэнсиса Чичестера использовали в рекламных целях пивоваренная фирма «Уайтбред» и компания «Интернэшнл вул». В трюмах кэча «Джипси-Мот IV» находились бочонки с пивом и тюки с шерстью — океанский рейс призван был подтвердить качество и стойкость этих товаров.

Для современного этапа истории одиночного мореплавания характерной является борьба за высокие спортивные результаты: пересечь океан или преодолеть его за более короткий срок, не сделав ни одной остановки в пути. Начиная с 1960 года проводятся гонки яхт-одиночек через Атлантический океан. Эти трансатлантические парусные сверхмарафоны стали традиционными и приурочиваются к Олимпийским играм.

В первых гонках, из Плимута в Нью-Йорк, принимало участие пять одиночных яхт. В 1964 году приняли старт пятнадцать яхтсменов, в 1968 году — тридцать шесть, а в 1972-м — пятьдесят четыре.

В 1969 году проведены также и транстихоокеанские гонки яхт-одиночек.

Венцом же парусного искусства могут считаться кругосветные безостановочные гонки 1968–1969 годов, выигранные английским моряком Робином Нокс-Джонстоном.

Примечательной чертой сегодняшнего одиночного мореплавания является также расширение географии их трасс. Путешественники теперь пускаются вокруг Антарктиды и даже огибают Североамериканский континент с севера.

Разумеется, длительные плавания в суровых и штормовых широтах стали возможными благодаря прогрессу в строительстве парусных судов. Легкие металлы, пластмассы, капрон, нейлон, дакрон и другие новые материалы широко используются при постройке и оснащении парусников. Успехи аэро- и гидродинамики сделали больше, чем тысячелетний опыт парусного мореходства. Современные одиночные яхты могут конкурировать в скорости плавания с самыми совершенными парусниками прошлого — клиперами, экипажи которых насчитывали по шесть-семь десятков моряков, а парусность составляла три с половиной тысячи квадратных метров.

Столетней истории одиночного мореплавания под парусом и посвящена предлагаемая вниманию читателей книга польского писателя Анджея Урбанчика. Это серия очерков о трансокеанских и кругосветных рейсах более чем семидесяти мореплавателей-одиночек.

В очерках рассказывается об одиночных мореплавателях, начиная с Альфреда Енсена и кончая Робином Нокс-Джонстоном, завершившим свой беспрецедентный кругосветный рейс в апреле 1969 года.

Автор затратил огромный труд, чтобы суммировать данные, касающиеся одиночных трансокеанских или кругосветных плаваний, особенно совершенных в раннем периоде их истории. Ему пришлось перелистать десятки журналов на разных языках за многие десятилетия, чтобы по крупицам собрать сведения о полузабытых моряках-одиночках. А. Урбанчик неоднократно подчеркивает противоречивость источников. Действительно, в конце прошлого века и в течение добрых тридцати лет нашего столетия одиночные мореплаватели уходили в свои отчаянные рейсы без рации. О том, что моряк не погиб в борьбе со стихией, а продолжает рейс, люди узнавали из уст капитанов кораблей, которым по счастливой случайности удавалось встретить затерянное в океане суденышко. Журналисты же подчас получали эту информацию уже из десятых рук, и за её достоверность трудно было поручиться. Строго же документированных описаний своих вояжей первые мореплаватели-одиночки, за исключением Джошуа Слокама, не оставили.

К счастью, в последующие периоды истории одиночных мореплаваний увеличивается число документированных источников, и прежде всего книг самих моряков-одиночек, которые также использованы А. Урбанчиком. По сравнению с другими обобщающими публикациями об одиночном мореплавании (а таких насчитывается в мировой литературе всего три) книга А. Урбанчпка «В одиночку через океан» содержит наиболее полную сводку данных. Хотелось бы также отметить, что эта книга не воспринимается как гимн индивидуализму, напротив — все очерки проникнуты духом единства и преемственности людей разных поколений и национальностей в прекрасном и гордом стремлении помериться силой с грозной стихией.

В большой и полезной работе А. Урбанчика, которая приводится с небольшими сокращениями, встречались отдельные неточности, устраненные при редактировании. Это касается описания некоторых океанских течений и ветров, а также положении ряда географических объектов.

Возможно, литературная форма очерков несколько однообразна. Но одно дело — рассказывать о путешествиях по континентам со всем разнообразием ландшафтов, особенностями растительности и животного мира, истории и этнографии, и другое дело описывать океанские рейсы с характерной для них монотонной повторяемостью событий (шквал, шторм, штиль, волны, акулы и т. д.). Нам представляется всё же, что большинство читателей, захваченных единоборством человека с океанской стихией, вряд ли придаст значение этому недостатку.

Анджей Урбанчик довёл свое повествование до 1969 года (если не считать кругосветного путешествия Робина Ли Грэхема на своей «Голубке», которое он завершил 30 апреля 1970 года).

Конечно же, с апреля 1970 года история одиночных плаваний под парусом не стояла на месте. Прежде всего следует рассказать о плавании, которое даже видавшие виды моряки назвали невероятным.

Закончившееся 22 апреля 1969 года в Фалмуте безостановочное кругосветное плавание тридцатилетнего моряка английского торгового флота Робина Нокс-Джонстона единодушно считали вершиной парусного искусства. Триста одиннадцать дней потребовалось отважному мореплавателю, чтобы обогнуть земной шар. Триста одиннадцать дней беспрестанной борьбы с океаном, причём больше половины этого времени приходится на «ревущие сороковые» южного полушария. «До моего сознания начало доходить, — писал Фрэнсис Чичестер в своём дневнике, — отчего эти пустынные широты получили название „ревущие сороковые“. Разумеется, из-за рёва ветра в снастях». Плавание в этих штормовых широтах с западными шквалистыми ветрами — далеко не прогулка и для большого парусного корабля, для крохотного же парусника — величайшее испытание.

Итак, кругосветное плавание без единой остановки, большая часть которого проходит в «ревущих сороковых», — это ли не предел возможностей для одиночного мореплавателя?

Однако 18 октября 1970 года началось кругосветное плавание, несравненно более трудное, чем рейс Нокс-Джонстона. В этот день на яхте «Бритиш стил» 17,7 метра длиной, шириной 3,7 метра и осадкой 2,4 метра от английских берегов вышел в океан шотландский моряк Чэй Блайт. Хотя его трасса, в общем, совпадает с путем, пройденным Нокс-Джонстоном, всё дело в том, что шёл он в противоположном направлении: с востока на запад.

Чичестер, Нокс-Джонстон и, наконец, знаменитые клиперы XIX века плыли, подгоняемые штормовыми западными ветрами. Блайту же пришлось постоянно идти против них.

Первому серьезному испытанию Блайт и «Бритиш стил» подверглись, огибая грозный мыс Горн. Сильный юго-западный ветер прижимал яхту к пустынным скалистым островам у зловещего мыса, но Блайт, непрерывно маневрируя, не дал загнать себя в ловушку. Едва мореплаватель перевел дух, как ветер усилился, перейдя в шторм. Огромные волны накатывались на «Бритиш стил». Одна из них, неимоверной высоты, с яростной силой обрушилась на яхту и вывела из строя автоматическое рулевое устройство. Этой же волной яхтсмена перебросило через кокпит, и он рассек себе лицо. Лишенный автоматического рулевого устройства, Чэй Блайт вынужден был стоять на руле. Это произошло 24 декабря 1970 года, а предстояло преодолеть ещё большую часть пути.

Особенно тяжелые испытания выпали на долю мореплавателя в Индийском океане. Один шторм следовал за другим, отбрасывая «Бритиш стил» назад. Яхта продвигалась среди серых холмов волн с белыми пенящимися гребнями. Ветер срывает гребни и со страшной силой бросает их на яхту. Блайт не рискует передвигаться по палубе.

Шёл седьмой месяц рейса. Его мучает одиночество. «Кажется, что, кроме меня, здесь нет ни одной живой души», — записал мореплаватель в дневнике.

Лишь в ночь с 8 на 9 мая 1971 года, когда океан поулегся, он наконец-то увидел корабль. Чтобы привлечь к себе внимание, Чэй Блайт выпустил ракету и для верности ещё взорвал небольшую порцию динамита. Его заметили с советского рыболовного судна «Заречинск». Чэй Блайт с удовольствием «поболтал» по радио с русскими рыбаками, пожелавшими ему счастливого пути. «Настроение от общения с людьми у меня всегда поднимается, — записал Блайт. — Скоро я снова буду в Атлантике».

Однако прошло ещё немало времени, прежде чем «Бритиш стил» достигла британских берегов.

Беспримерное плавание против ветров и течений, продолжавшееся 292 дня, окончилось 6 августа 1971 года. Очевидцами какого невероятного рейса мы будем завтра? Своеобразная заявка на рекордное плавание завтрашнего дня уже была сделана французским яхтсменом Бернаром Муатесье — участником кругосветной безостановочной гонки 1968–1969 годов. У него долгое время были более предпочтительные, чем у Нокс-Джонстона, шансы на победу. Во всяком случае, в начале марта 1969 года его кэч «Джошуа» (названный, конечно, в честь Джошуа Слокама) обогнул мыс Горн. Однако после этого, когда до Плимута осталось только преодолеть Атлантический океан, Муатесье повернул обратно. «Я не иду в Плимут, — сообщил мореплаватель. — Теперь, когда дорога изведана и я знаю, что могу идти быстро, мне незачем идти в Плимут ради всего этого шума. Я ненавижу рекорды. Иду на Таити». Лишь в сентябре 1969 года Муатесье пришвартовался у пирса яхт-клуба в Папеэте, пройдя без остановки 54000 миль. Этого как раз хватило бы, чтобы совершить почти полтора «витка» по планете.

С каждым годом увеличивается число морских робинзонов. Например, на смену недавно умершему мореплавателю Леониду Телиге на родине Анджея Урбанчика пришла целая плеяда яхтсменов-одиночек. В трансатлантической гонке 1972 года принимали участие три яхты под польским флагом: Кшиштоф Барановский — на «Полонезе», Збигнев Пухальский — на «Миранде» и Тереза Ремишевска — на «Комодоре».

Кшиштоф Барановский после короткого отдыха отправился от берегов Северной Америки в дальнейшее плавание вокруг света, намереваясь поддержать престиж польского парусного искусства.

Подгоняемые ветром дальних странствий, плывут в океанах парусники с одним человеком на борту. Разными маршрутами и с различными целями движутся отважные мореплаватели. Некоторые из них продолжат эксперименты Бомбара и Линдемана, которые, намеренно ставя себя в положение людей, потерпевших кораблекрушение, старались изучить трудности, подстерегающие человека в океане.

Какими бы целями ни руководствовались мореплаватели, отправляясь в далекие и опасные рейсы, их объединяет одна общая черта. Это неуемная жажда поиска и любознательность. Наш космонавт и ученый Константин Петрович Феоктистов, рассказывая о своей поездке в США осенью 1969 года, говорил: «Человек хочет проникнуть в новые, ранее неведомые ему бесконечно далекие сферы. Его влечет жажда поиска, потребность знать. Вот что двигало Юрием Гагариным, движет всеми советскими космонавтами, учеными, инженерами, которые видят в исследовании космоса одну из важнейших задач научно-технического прогресса. Я убежден, что, готовясь к плаванию на своих каравеллах, Христофор Колумб в какой-то степени втирал очки королю и королеве, когда говорил о заокеанских сокровищах… Он просто искал и хотел найти нечто новое. Любознательность, любопытство были и остаются одним из важнейших рычагов человеческого прогресса. Вот что я говорил американским коллегам, и, как мне показалось, многие из них тоже думают так…»

В. И. Войтов

Он был первым

1. Альфред Енсен — «Сентенниэл»

В один из декабрьских вечеров 1875 года почти все рыбаки американского городка Глостера собрались в салуне «Гарпунный линь». Здесь, в шумном и полном табачного дыма зале, решилась судьба самого первого одиночного трансокеанского рейса под парусом. Альфред Енсен, молодой высокий датчанин, давно осевший на берегу Новой Англии, объявил о своем намерении пересечь Атлантический океан в одиночку на парусном рыбацком боте-дори.

В рыбацком боте-дори «Сентенниэл» в 1876 году было совершено первое плавание в одиночку через океан.

Не один год Енсен занимался рыболовством на этих небольших, но известных в Северной Атлантике своими мореходными качествами парусниках. 27-лотний рыбак решил посвятить свое плавание столетию провозглашения независимости Соединенных Штатов Америки. У Енсена была репутация бесстрашного моряка, выходившего в океан в любую погоду, жарким летом и холодной зимой. Глостерские рыбаки считали Енсена способным на многое, но мысль о плавании в одиночку через океан им казалась чересчур дерзкой, граничащей с безумием.

И тем не менее Енсен приступил к постройке дори. «Сентенниэл» («Столетие»), так он назвал свой парусник, был изготовлен из дуба и канадской сосны. Длина его составляла 6 метров, ширина — 1,7 метра. Четырехметровая мачта несла гафельное вооружение с площадью парусов около 15 квадратных метров. На бушприте могли крепиться ещё два паруса. Общая парусность составляла около 20 квадратных метров. Дори имела палубу, под которой размещалось различное оборудование и запас продовольствия. К днищу были надежно принайтованы чугунные балластины. По всей видимости, своеобразный фальшкиль «Сентенниэла» был несколько больше, чем у обычных рыбацких дори.

Рыбаки решили простить смельчаку легкомысленную похвальбу и отговорить от безумного замысла. Но тщетно. Никто не мог переубедить упрямого датчанина.

16 июля Енсен покинул Глостер. Моряк направился сначала на северо-восток. В Саг-Харборе на Новой Шотландии он окончательно завершил оснащение парусника и 25 июня 1876 года вышел в рейс, взяв курс на восток. Ему предстояло пройти 2500 миль просторами Атлантики.

Енсен погрузил на «Сентенниэл» запас провианта и пресной воды на три месяца. Конечно, захватил он и компас, секстан, часы, морские карты и даже лаг, но в глубине души считал, что доплыл бы до противоположных берегов океана, полагаясь только на свой опыт и простые методы рыбацкой навигации. «Не всё ли равно, высажусь я на берегах Англии или Испании, — рассуждал Енсен, — лишь бы пересечь Атлантику, а для этого надо хотя бы приблизительно выдержать курс на восток».

Первая неделя плавания была невероятно тяжелой. Пять дней дори находилась во власти жестокого шторма. Пять долгих дней и ночей моряк провел без сна, с трудом удерживая парусник носом против волны. Лишь на шестые сутки ему удалось подсушить промокшую до нитки одежду и приготовить горячую пищу. Затем ветер сменился и принял направление, благоприятное для плавания — теперь «Сентенниэл» шел со скоростью до пяти узлов. Южннее Большой Ньюфаундлендской банки Енсен миновал «остров кораблекрушений» Сейбл.

Однако вскоре погода опять резко испортилась: один шквал следовал за другим. Однако «Сентенниэл» вел себя великолепно, упрямо продвигаясь на восток.

Войдя в зону попутных западных ветров, Енсен пользовался брифоком — большим прямым парусом на высоко поднятой рее, что позволяло ему делать 100–120-мильные суточные переходы.

К исходу второй недели плавания встретился турецкий трехмачтовый парусник, капитан которого предложил Енсену взять дори на борт корабля, чтобы доставить «Сентенниэл» и его капитана к европейскому побережью. Мореплаватель не принял этого предложения. 7 июля Енсен находился на 41°50′ северной широты и 54°00′ западной долготы. Здесь его заметили с английского барка, следовавшего из Мексики в Ливерпуль. Англичане предложили помощь, но мореплаватель и на этот раз отказался стать пассажиром большого парусника.

Прошел месяц плавания в открытом океане. Мужественный моряк давно уже преодолел половину пути. Погода не очень благоприятствовала плаванию. Во время частых порывистых ветров, сопровождавшихся дождями, Енсену приходилось уменьшать парусность. Иногда он вынужден был отстаиваться на плавучем якоре, чтобы удержать суденышко носом к волне. Когда наконец над серым океаном показалось солнце, моряк разложил на палубе и просушил запасы продуктов, превратившихся к этому времени буквально в месиво. Значительную их часть пришлось выбросить.

В один из солнечных дней к Енсену подошел третий по счету корабль. Это был большой немецкий пароход. Капитан и столпившиеся на палубе пассажиры попытались уговорить Енсена прекратить безумное плавание или хотя бы взять свежие продукты. Моряк только смеялся. На прощанье он сказал: «Спасибо за заботу, капитан, единственное, от чего я, пожалуй, не откажусь, так это от бутылки доброго бренди». Пытаясь поймать бутылку, спущенную на конце с борта парохода, Енсен упал па палубу дори, едва не перевернув её. После столь длительного сидения в кокпите ноги были как ватные.

На следующий день снова разразился шторм. Енсен спустил паруса и стал на плавучий якорь. Этот день чуть было не стал для него последним. Качка была такая, что Енсен, доставая продукты, упал и, ударившись головой об окованный бочонок с водой, потерял сознание. Когда мореплаватель пришел в себя, «Сентеннпэл» был залит водой. Через несколько часов, ценой нечеловеческих усилий, ослабевший от потери крови Енсен откачал воду.

По мере приближения к Европе корабли стали встречаться всё чаще и чаще. Теперь Енсен мог легко сверить свои координаты, но в то же время ему приходилось постоянно быть начеку, особенно ночью, чтобы избежать столкновения с каким-либо кораблем. В те времена далеко не все суда были оснащены ходовыми огнями.

И всё же счастье, сопутствовавшее моряку, чуть было не изменило ему, когда до желанных берегов оставалось всего лишь несколько дней пути.

Ранним утром 2 августа, на тридцать девятый день плавания, в трехстах милях от ирландского островка Клир-Айленд Енсен встретил английский бриг «Мэгги Гандер», направлявшийся из Нью-Йорка в Ливерпуль. В течение двух часов «Сентенниэл» и бриг шли рядом. Затем внезапно налетел шторм. Первый яростный порыв ветра сбросил Енсена за борт. Его спас страховочный конец, которым он привязывал себя к мачте. Парусник же лег на борт и зачерпнул немало воды. Шторм долго не утихал и свирепствовал с неослабевающей силой. После полудня огромная волна ударила в борт дори и обрушилась в неё. Откачав воду, измученный и промокший Енсен терпеливо ждал окончания шторма. Когда наконец океан успокоился, моряк поставил уцелевшую мачту и паруса. Но во время шторма был потерян основной прямой парус, весь запас пресной воды и продуктов.

7 августа к «Сентенниэлу» подошел американский двухмачтовый бриг «Альфредон», направлявшийся из Ливерпуля в Балтимор. На этот раз отважный мореплаватель скрепя сердце согласился пополнить своп запасы свежим хлебом и пресной водой.

9 августа «Сентенниэл» вошел в пролив Святого Георга. Корабли встречались на его пути так часто, что Енсен не мог позволить себе хоть на минуту сомкнуть глаза. После сорока шести дней борьбы с Атлантическим океаном смельчак сошел на берег в районе мыса Сент-Дейвидс, вблизи селения Аберкэстл.

Скромным был путь одиночного океанского рейса Альфреда Енсена. С него начался перечень отважных моряков, плававших в одиночку по океанам.

1– Глостер (Новая Англия, США); 2 — Ливерпуль (Великобритания).

После двухдневного отдыха он продолжил свой рейс до Ливерпуля и самостоятельно вошел в порт, отказавшись от услуг буксира и лоцмана.

Через несколько недель Енсен погрузил свою дори на отходящий в Глостер пароход и на этот раз переправился через океан уже в качестве пассажира.

Альфред Енсен вернулся в Глостер. Друзья рыбаки гордились своим товарищем и называли его «Енсен-столетие». Этим рейсом через океан он не только отметил столетие независимости своей страны, но и прославил ньюфаундлендских рыбаков и их великолепные дори.

«Сумасшедший датчанин», американский рыбак Альфред Енсен открыл эру одиночных трансатлантических рейсов. Конечно, с навигационной точки зрения маршрут «Сентенниэла» не был особенно трудным. К югу от острова Сейбл дори подхватило сильное течение Гольфстрим, и ей сопутствовали западные ветры. Но это обстоятельство никак не может уменьшить заслугу Альфреда Енсена. Он победил в единоборстве с океаном, открыв дорогу другим отважным морским робинзонам.

Вслед за Енсеном отправлялись в одиночные рейсы всё новые и новые смельчаки. Они проходили трассы несравненно более длинные, чем Альфред Енсен, пересекали два и даже три океана, преодолевая свой путь со значительно большей скоростью, иногда на парусниках гораздо меньших размеров, чем у Енсена. И всё же не следует забывать, что Енсен был первым!

Пять с половиной месяцев на просторах тихого океана 

2. Бернард Джилбой — «Пасифик»

Плавание Енсена, впервые совершившего одиночный рейс через океан, вызвало широкий отклик у моряков всего мира. Было в этом подвиге что-то захватывающее, освобождающее от тягостного чувства всесилия океана.

Мореплавателем, решившимся повторить подвиг Енсена, был тридцатилетний Бернард Джилбой, американец ирландского происхождения. За плечами у него было почти десять лет службы на торговых судах. Во время пионерского рейса Енсена он также бороздил Северную Атлантику.

В 1882 году у Джилбоя созрел план одиночного путешествия из Северной Америки в Австралию через весь Тихий океан без заходов в порты. По его расчетам, этот путь должен составлять 7000 миль. Яхта Джилбоя «Пасифик» с балластным килем и швертом обладала хорошей остойчивостью. Имея небольшую осадку по сравнению с килевыми яхтами, она развивала более высокую скорость, особенно при полном ветре, когда ненужный в это время шверт можно было поднять. Глухая палуба надежно защищала от волн. В кормовой части помещалась койка, где моряк мог удобно лежать, хотя высота «каюты» не превышала 80 сантиметров. Длина яхты составляла 5,8 метра, а ширина — 2 метра. Предполагая (как оказалось впоследствии, чересчур оптимистически), что рейс продлится четыре месяца, Джилбой погрузил только 250 килограммов продуктов (в том числе любимых им консервированных жареных цыплят, ветчину, копченого лосося) и 600 литров воды.

На борту, помимо мореходных инструментов, имелись: карабин, револьвер, ножи, весла, плавучий якорь, два якоря, 12 дюжин спичечных коробок, боцманский инвентарь, а также… шляпа и зонтик. Нетрудно сделать вывод, что Джилбой был человеком предусмотрительным и обстоятельным.

«Пасифик» вышел из Сан-Франциско в океан 18 августа 1882 года.

Первые дни рейса вселили в путешественника радужные надежды. В зоне, славящейся переменными ветрами, Джилбой за пять дней пути покрыл 500 миль — результат, о котором мечтают все моряки-парусники.

Погода благоприятствовала плаванию. Джилбой бил острогой тунцов и черепах, разнообразя меню и экономя припасы. Он старался беречь силы и, когда была возможность, спал, поставив лодку на плавучий якорь при выбранном гроте.

Через две недели плавания «Пасифик» вошел в пассатную зону и под полными парусами быстро продвигался на юго-запад. Однако пассат не был достаточно сильным, и суточные переходы не превышали 80 миль.

Тщательно подготовленная к плаванию яхта обеспечивала моряку удобное и безопасное путешествие. Дни проходили без особых событий, и их монотонность разнообразило лишь появление китов, птиц и дельфинов. Единственным драматичным событием было столкновение с огромным дрейфующим древесным стволом.

К середине октября Джилбой заметил, что запасы продовольствия истощаются. Обеспокоенный моряк, несмотря на то, что летучие рыбы падали ему прямо на палубу, решил ограничить питание до двух раз в сутки. В начале ноября «Пасифик» пересек Межпассатное противотечение, а затем и экватор.

17 ноября, на девяностый день плавания, «Пасифик» был замечен экипажем проходящей шхуны. Шкипер пригласил Джилбоя к себе и щедро угостил, а также снабдил продуктами, в том числе овощами.

В этот день «Пасифик» находился всего в ста милях северо-западнее Маркизских островов, что подтверждало точность навигационных расчетов Джилбоя. Продвигаясь вместе с пассатным течением на запад, «Пасифик» в первых числах декабря подошел к островам Кука и 7 декабря, на сто одиннадцатый день плавания, Джилбой увидел остров Эуа. Искушение сойти на берег после почти четырех месяцев, проведенных на площади в шесть квадратных метров, было велико, но Джилбой поборол соблазн.

13 декабря яхта пересекает 180-й меридиан. До Австралии осталось уже только полторы тысячи миль. Он должен преодолеть этот путь за месяц.

Но судьба коварна. Подгоняемый ещё сильным пассатом, «Пасифик» шел с хорошей скоростью. Естественно, что Джилбой поднял шверт. Внезапно шальная волна развернула парусник, а другая мощным ударом опрокинула его. С невероятным усилием моряку удается взобраться на судно и после часа мучительных попыток вернуть его в нормальное положение.

Всю ночь Джилбой вычерпывал воду. И только с наступлением рассвета Джилбою стало ясно, чего стоила эта авария судну. «Пасифик» потерял грот-мачту с парусом, руль, компас, хронометр, не говоря о множестве других нужных предметов. Джилбой лишился значительной части провианта, оставшиеся продукты были подмочены и залиты керосином. Моряк стойко встретил этот удар судьбы. Руль заменил уцелевшим веслом, бизань переставил на место грот-мачты, сделал из вспомогательных парусов спинакер, закрепил его на втором весле и под таким импровизированным оснащением потащился на запад.

Беда не приходит одна. Через два дня, 15 декабря, корпус лодки, сильно обросший ракушками, был пробит меч-рыбой. Джилбой с трудом борется с течью, постоянно откачивая воду.

«Пасифик» проходит мимо островов Фиджи и Новой Каледонии, но встречные ветры не позволяют яхте, практически лишенной управления, приблизиться к берегу. Яхта в пределах видимости минует риф Беллона-Сюд, а затем пустынные острова Фирн и Мэтью…

Силы начинают покидать Джилбоя, его изнуряет голод. 27 декабря, в то время когда Джилбой спал, его яхта задевает днищем за подводный риф. Для корпуса «Пасифика» столкновение проходит без ущерба, но оброненная моряком вертушка лага буквально заякорила лодку и оборвалась при попытках вытащить её из зарослей кораллов. Правда, лаг путешественнику уже не нужен — перед ним где-то очень близко простирается Австралийский континент.

3 января из запасов остались только 2 килограмма мяса и около 4 литров воды. 13 января Джилбой съедает последнюю 60-граммовую порцию мяса. Пресной воды остается совсем немного. В довершение всего в море исчезла рыба. Однако моряку удается поймать несколько птиц из тех, что садились на палубу.

Вконец измученный, лишенный способности управлять лодкой или наблюдать за горизонтом, Джилбой находился на грани голодной смерти. 29 января 1893 года, в полубессознательном состоянии размахивая флагом и стреляя из револьвера, он привлекает к себе внимание проходившей вблизи шхуны «Альфред Виттери». 

Путь Джилбоя.

1 — Сан-Франциско; 2– Маркизские острова, 3 —острова Кука; 4 —острова Фиджи; 5 — остров Новая Каледония; 6 — Австралия.

Всего в 40 милях от австралийского мыса Санди-Кейп, после 164-дневного плавания в океане, пройдя свыше 6500 миль, Бернард Джилбой капитулирует. После прихода в порт Джилбой был доставлен в госпиталь. Сильное истощение (за время рейса Джилбой потерял в весе 13 килограммов), авитаминоз и душевная депрессия на месяцы приковывают его к больничной койке.

После восстановления здоровья Джилбой — великолепный моряк, отважный путешественник — возвращается в Сан-Франциско. Можно было бы ожидать, что он станет капитаном крупного корабля и будет бороздить океаны. Увы, человеку с такими достоинствами и опытом пришлось стать вагоновожатым трамвая, взбирающегося по живописным холмам Фриско…

Первое состязание 

3. Джошиа Лоулор — «Морской змей» 4. Уильям Эндрюс — «Сирена»

Атлантический и Тихий океаны побеждены. Преодоление безграничных океанских просторов в миниатюрной дори оказалось вполне реальным. За какую нелегкую задачу ещё возьмется человек в одиночку?

В 1891 году два американца — Лоулор и Эндрюс — пришли к выводу, что одно лишь покорение просторов океана не может принести удовлетворения. Они решили состязаться.

Спустя семьдесят лет состоятся «первые трансокеанские гонки одиночек», во время которых пять яхтсменов, снабженных радиопеленгаторами и пневматическими спасательными плотами, располагая метеорологическими прогнозами, составленными электронно-вычислительными машинами, выйдут в океан, несмотря на скептицизм знатоков. Наименьшая из пяти яхт («Мыс Горн» Жана Лакомба) будет на метр длиннее «Сирены» Эндрюса. К счастью… ни Лоулор, ни Эндрюс не дожили до 1960 года.

Трасса соперников: Бостон (США) — Британские острова или побережье Европейского континента. Протяженность — 3000 миль.

Оба соперника были закаленными морскими волками. Лоулор в июне 1889 года уже пересек Атлантику за сорок восемь дней на яхте «Непотопляемая» (12 метров длины, 3,6 метра ширины) с экипажем из двух человек.

Специально для гонок отец Лоулора — старый корабел — построил дори «Морской змей» длиной 4,6 метра, шириной 1,5 метра, со шпринтовым гротом, а также кливером на бушприте.

Эндрюс также был искусным моряком. В 1878 году он проплыл от Бостона до Британских островов тоже за сорок восемь дней на лодке «Наутилус» (5,8 X 1,8 Х 0,5 метра) с латинским парусом площадью 12 квадратных метров. Для состязания Эндрюс подготовил дори «Сирена» 5,8 метра длины, имеющую гафельное вооружение с металлическим швертом.

17 июня 1891 года в бостонском порту собралась толпа, чтобы наблюдать старт необычных состязаний. В 18 часов 20 минут «Морской змей» и «Сирена» двинулись на восток. «Не струсили», — отметила пресса, а через день-два событие начало постепенно забываться.

Тем временем оба моряка всё больше удалялись от берегов Северной Америки. Пути обеих дори разошлись. Ведомая Эндрюсом «Сирена» направилась по южной трассе, через Азоры к Испании. Но на этой трассе, более удобной и безопасной, в теплых широтах дули слабые ветры, поэтому нельзя было рассчитывать на хорошую скорость. В течение тридцати пяти дней Эндрюсу действительно сопутствовала отличная погода. Совсем в других условиях проходило плавание у Лоулора — его «Морской змей» двинулся трудным, но быстрым путем к Британским островам в бурных умеренных широтах.

18 июля, на двадцать восьмой день рейса, в условиях плохой погоды Лоулор, на котором были надеты три куртки и тяжелые сапоги, от удара гика упал за борт. Собравшись с силами, он с помощью спасательного конца вскарабкался на палубу. Несколькими днями позже дори опрокидывается, и моряку, уцепившемуся за её днище, с трудом удается спастись.

5 августа 1891 года, после сорока шести дней плавания по Северной атлантической трассе, Лоулор достиг на «Морском змее» Коверака, расположенного неподалеку от мыса Лизард в южной Англии. Лоулор заявил, что его рейс был полон драматических приключений. Событием, достойным интереса, была ночная встреча с «чудовищем глубин», вероятнее всего с китовой акулой, которое чуть было не опрокинуло маленькую лодку.

Лоулор, отдав дань трапезе, столь отличавшейся от скудного океанского рациона, проспал более полусуток. Проснувшись, он первым долгом спросил об Эндрюсе. Поскольку в течение нескольких последующих дней вестей о прибытии Эндрюса не поступало, победителем единодушно был признан Лоулор.

Как выяснилось позже, «Сирену» в пути постигла серия неудач. Эндрюс намеревался достичь побережья Европы в течение пятидесяти дней. К несчастью, слабые ветры южной трассы не обеспечили ему достаточной скорости. После тридцати шести дней плавания, 27 июля, дори была замечена немецким кораблем «Хафиз», примерно в 350 милях от Азорских островов (42°26′ северной широты и 41°22′ западной долготы). В начале второй половины августа огромная волна опрокинула дорн. Эндрюс потерял всю оснастку и снаряжение и — что хуже всего — продовольствие.

Гонки кончились, началась борьба за жизнь. 22 августа пароход «Эбруз» взял на борт изнуренного Эндрюса. Было это в шестистах милях от побережья Европы. «Все-таки я переплыву этот дьявольский океан», — сказал, придя в себя, Эндрюс. Ему не перечили, опасаясь, что он в любую минуту может скончаться. Но он не умер и впоследствии слово свое сдержал.

Таков был эпилог океанской гонки одиночек. Повторения подобного события пришлось ждать около семидесяти лет — вплоть до олимпийского 1960 года.

Уильям Эндрюс не сдается!

5. Уильям Эндрюс — «Саполио»

После того как в августе 1891 года «Эбруз» подобрал Эндрюса и его лодку «Сирена», мореплаватель заявил, что ещё поспорит с океаном. Через год он действительно отправился в повторный рейс.

Эндрюс собственноручно построил из кедровых досок лодку (4,4 X 1,7 X 0,9 метра) и назвал её «Саполио». Острые на язык моряки прозвали его лодку «плавающим гробом». Нужно было быть человеком с железными нервами, чтобы рискнуть отправиться в одиночное плавание по океану на лодке, за которой закрепилось такое прозвище.


Эндрюс отправился в одиночное плавание по океану вот в такой «ореховой скорлупке», названной им «Саполио».

2 июля 1892 года «Саполио», покинув Атлантик-Сттти, направилась к берегам Европы. Об этом рейсе сохранилось мало сведений. Известно только, что Эндрюс, которому в то время минуло 40 лет, постарался при строительстве лодки избежать недостатков, имевшихся в конструкции «Сирены».

Тридцать один день спустя Эндрюс достиг Азорских островов. Похожий на коробку, медлительный «Саполио» за восемьдесят четыре дня пересек Атлантический океан и закончил свой рейс в Палосе. Реванш был взят.

Однако плавание на «Саполио» не насытило честолюбие этого упрямца. В 1901 году, пятидесяти лет от роду, Эндрюс вновь отправился в океан — теперь уже вместе с женой — на небольшой яхте «Летучий голландец». С тех пор их больше никто не видел.

Полузабытый мореплаватель

6. Рудольф Фрич — «Нина»

Несмотря на упорные поиски, собрать более подробные сведения о финском моряке Фриче не удалось. Известно, однако, что в 1894 году он собственноручно построил яхту «Нина» длиной 12,2 метра и пятым по счету в одиночку пересек Атлантический океан. Писали, что он «любил море и плавание под парусами» и «никакая погода не была для него в тягость».

Невзирая на насмешки судостроителей, не веривших, что такая яхта может поспорить с океаном, 5 августа 1894 года Фрич отплыл из Нью-Йорка. На сороковой день, 13 сентября, преодолев Антлантику, Фрич достиг Кингстона (Англия), доказав, что отличный моряк способен справиться в одиночку с парусником среднего размера, осуществляя при этом быстрые переходы и покрывая тысячемильные расстояния.

Пять лет спустя Фрич на пятитонной яхте вышел из Сан-Франциско в Тихни океан с намерением достичь Манилы на Филиппинских островах. Через двадцать девять дней он прибыл в Гонолулу, где прервал свой рейс. Там же путешествие и закончилось. Фрич продал свою яхту, отказавшись от дальнейшей борьбы с океанской стихией.

Первый кругосветный рейс

7. Джошуа Слонам — «Спрей»

19 лет спустя после рейса Альфреда Енсена от причалов американского порта Глостер отошел парусный шлюп «Спрей». На его борту находился 51-летний капитан американского парусного флота Джошуа Слокам, задавшийся целью совершить в одиночку кругосветное плавание.

Слокам родился в Новой Шотландии в семье, вся жизнь которой была неразрывно связана с морем. Сам он с юных лет плавал на различных судах. Начав службу простым матросом, он упорно стремился к вершине профессии, пока не стал капитаном дальнего плавания. В течение многих лет Слокам плавал капитаном на крупных парусных кораблях.

Когда эпохе парусников пришел конец, Слокам оказался не у дел и никак не мог примириться с прозой сухопутной жизни.

Кропотливо, доска за доской, в течение тринадцати месяцев он перебирал корпус отслужившего свой срок парусного шлюпа, вложив в это все силы, знания и средства. Так родился «Спрей» («Брызги») — весьма крепкое судно длиной 11,2 метра, шириной 4,3 метра, с характерным широким и приземистым корпусом.

Когда «Спрей» был спущен на воду, Слокам попытался заняться рыболовством, но не преуспел в этом деле. И всё же неудачи не смогли заставить моряка вернуться на берег. Море, вошедшее в плоть и кровь Слокама, победило.

24 апреля 1895 года «Спрей» покинул Бостон. После относительно долгой стоянки в Глостере, которая понадобилась Слокаму для пополнения снаряжения, парусник 7 мая направился в океан. На борту было всё необходимое для плавания. Предусмотрительный Слокам взял с собой не только большой фонарь, обеспечивавший безопасность движения шлюпа ночью, разнообразное рыболовное снаряжение и маленькую шлюпку, но даже железную печку для приготовления пищи и обогрева каюты.

Рыбная ловля, некогда так разочаровавшая Слокама, на сей раз увенчалась успехом: в первый же день он поймал три трески, двух пикш, морскую щуку и палтуса.

«Спрей» посетил ещё несколько небольших портов, где всё свободное время капитан посвятил подготовке шлюпа к трудностям океанского плавания. 2 июля «Спрей» покинул Ярмут — последний порт на американском побережье — и со скоростью восьми узлов направился на восток. Через два дня вечером Слокам миновал острова Айронбаунд, оставив далеко за кормой последние береговые огни. Перед отважным мореплавателем раскинулся необъятный Атлантический океан.

Перечитывая рассказ Слокама о его путешествии, мы убеждаемся, что он был не только превосходным навигатором, но и человеком большого интеллекта и поэтического воображения. Когда настала ночь и одинокий моряк увидел выплывающую из моря луну, он приветствовал её словами: «Добрый вечер, госпожа Луна! Очень рад вас видеть». «С тех пор, — пишет Слокам, — я неоднократно беседовал с луной, которую посвятил во все подробности задуманного мною путешествия».

«Спрей», который и по сей день считается одним из лучших парусников, плыл с закрепленным штурвалом, точно выдерживая заданный курс, а его капитан мог заниматься палубными работами, отдыхать и даже спать: нос яхты был направлен точно на восток.

Необычайно интересны записи Слокама, впервые подробно описавшего психическое состояние человека, в одиночку преодолевающего просторы океана.

Первые дни его одинокого путешествия были полны переживаний. Но голова была исключительно ясной.

В соответствии с бытовавшими в те времена предрассудками длительное молчание могло привести к утрате речи и расстройству психики. Опасаясь этого, Слокам громко отдавал самому себе команды, докладывал об их выполнении и пел, используя в качестве слушателей морских черепах, дельфинов, а также птиц, с любопытством круживших над шлюпом.

На девятый день плавания «Спрей» находился в 1200 милях восточное острова Сейбл. Это означало, что средние суточные переходы составляли 150 миль. Это обстоятельство стало внушительным аргументом в пользу не слишком малых парусников. Несмотря на то что шлюп шел с закрепленным штурвалом, Слокам большую часть времени проводил на палубе. Вставал он также и ночью, чтобы проверить правильность курса и состояние парусов.

На тринадцатый день плавания «Спрей» встретился в океане с баркентиной «Ла Вагиза». Капитан парусника бросил Слокаму конец, по которому переправил бутылку вина и свою визитную карточку, но, когда узнал, что тот путешествует в одиночестве, перекрестившись, поспешно скрылся в каюте.

Встречи с кораблями продолжались 14, 16 и 18 июля. «Спрей» по-прежнему демонстрировал свои прекрасные мореходные качества и 19 июля подошел к Флориш — одному из островов Азорского архипелага. На следующий день Слокам увидел остров Пику. Восхищенный возникающими из океана вершинами соседних островков, мореплаватель подошел к Фаялу, где и стал на якорь. Слокама радушно приветствовали островитяне и американский консул. Сердечно принятый Слокам пробыл в порту Орта четыре дня вместо запланированных двух и никогда не жалел об этом.

Отклонив предложения нескольких энтузиастов, желавших разделить с ним путешествие, 24 июля, рано утром, мореплаватель снова вышел в океан. Тотчас после отплытия на «Спрей» внезапно обрушился шквал. «Порыв ветра, — пишет Слокам, — поднял в воздух стоявший на палубе металлический бак и швырнул его в проходившее с подветренной стороны французское учебное судно».

Почти двое суток суденышко шло на восток с закрепленным штурвалом, пока его капитан был прикован к койке из-за желудочных колик, вызванных непривычной пищей. Но железный организм Слокама справился с недугом, и вот он снова на палубе. Всё привёл в порядок. Затем ему удалось загарпунить огромную черепаху.

На седьмой день после отплытия из Орты на яхту обрушился шторм. Всю ночь «Спрей» шел с зарифленным гротом и подтянутым кливером. Через три дня шторм затих и волны стали более пологими. Вскоре показались птицы, предвещавшие близость земли. На следующий день после двенадцати суток плавания Слокам увидел огни испанского побережья и, направляясь на юг, на двадцать девятый день океанского перехода бросил якорь в Гибралтаре. Слокам и его шлюп находились в прекрасном состоянии. По мнению Слокама, во время плавания через океан «Спрей» был самым быстроходным из всех встреченных им судов.

Согласно первоначальному плану, Слокам намеревался пересечь Средиземное море, с тем чтобы через Суэцкий канал двинуться на восток к Австралии. Однако, выслушав рассказы моряков о бесчинствующих в Красном море пиратах, Слокам отказался от задуманного маршрута и решил обогнуть земной шар с востока на запад.

25 августа Слокам, утомленный впечатлениями и почестями, отправился в дальнейший путь. Вскоре после выхода в море «Спрей» по иронии судьбы стал объектом преследования пиратской фелюги, недвусмысленно намеревавшейся захватить судно. К несчастью, в этом столь драматическом для Слокама состязании его шлюп оказался медлительнее. В довершепие всего ветер неожиданно усилился, и Слокам вынужден был зарифить паруса, чтобы не лишиться мачты.

В ожидании приближающихся пиратов моряк схватился было за ружье, но внезапно налетевший шквал лишил фелюгу всех парусов и мачты. «Спрей» также понес значительный урон в такелаже, но без труда ушел, оставив грабителей на волю волн.

Взяв курс на юго-запад, при переменном ветре и предусмотрительно держась вдали от берегов, Слокам приближался к Канарским островам. 2 сентября в полдень «Спрей» миновал остров Фуэртевентура и благодаря сильным ветрам, дующим с африканского побережья, через несколько дней вошел в зону пассата.

Пользуясь попутным ветром и теплой погодой, Слокам делил время между отдыхом и заботами о своем шлюпе. Он много читал и делал заметки для будущей книги, явившейся, по существу, первым подробным описанием одиночного плавания и пособием для его последователей. Находясь в обществе дельфинов, акул и летучих рыб, неунывающий моряк как никогда остро чувствовал себя связанным с природой.

10 сентября, на семнадцатый день плавания, «Спрей» миновал Санту-Антан — самый западный из островов Зеленого Мыса. Оставляя за собой другие острова, по пути на юг судно ночью счастливо избежало столкновения с большим парусником, с которого заметили шлюп лишь в последний момент.

После месячного перехода Слокам вошел в экваториальную штилевую зону. Паруса «Спрея» по нескольку раз в день то трещали от внезапно налетающего шквала, то безжизненно повисали при полном штиле. Сквозь ливни и грозы, среди волн, которые швыряли судно из стороны в сторону, «Спрей» упрямо продвигался вперед, преодолев за десять дней всего 300 миль. За это время Слокам встретил несколько кораблей и наконец пробился к зоне юго-восточного пассата.

30 сентября в полдень на 29°30′ западной долготы «Спрей» пересек экватор и направился к берегам Бразилии. 5 октября, оставив справа по борту остров Фернанду-ди-Норонья, парусник без каких-либо затруднений достиг Пернамбуку (в настоящее время — Ресифи). Второй этап плавания — сорок два дня одиночества в океане и 1300 миль пути — остался за кормой.

В порту Слокама ждала обычная церемония визитов, встреч и приветствий. Чтобы противостоять бурной погоде в Магеллановом проливе, Слокам дал «Спрею» парусное вооружение иола, укрепив на корме опору, поддерживающую выносную бизань.

Из Пернамбуку Слокам взял курс на Рио-де-Жанейро. Несмотря на то, что какое-то время на этом участке пути господствовали встречные ветры, яхта проходила в среднем по 100 миль в сутки и достигла порта 5 ноября.

28 ноября «Спрей» снова в океане. Парусник сразу же попадает в ураган, который нанес существенный урон побережью, но не причинил особого вреда «Спрею». Лишь несколько дней спустя, 11 декабря, судно и его капитан попали в основательную переделку. Чтобы избежать влияния встречного течения, яхта держалась слишком близко к побережью и ночью села на береговую отмель. Слокам оказался на краю гибели, пытаясь на крохотной плоскодонке — корабельной шлюпке «Спрея» — завести якорь. Захлестнутая водой, шлюпка перевернулась. А наш великолепный моряк плавать не умел (в те времена это было в порядке вещей). Всё же Слокаму с помощью нескольких местных жителей удалось перетащить яхту на глубокую воду, кое-как устранить повреждения и двинуться дальше на юг.

Когда «Спрей» прибыл в Монтевидео, мореплавателя приветствовали гудки многочисленных пароходов. В порту парусник бесплатно отремонтировали и снабдили новой печкой для обогрева каюты.

26 января 1896 года начался новый, самый трудный этап плавания. Через два дня Слокам находился уже в открытом океане.

В один из монотонно текущих дней Слокам неожиданно оказался перед лицом смертельной опасности. На идущий против ветра «Спрей» обрушилась необычайно высокая волна. Весь корпус судна скрылся под водой. Моряк спасся, инстинктивно ухватившись за мачту. Сам же «Спрей» повреждений не получил, что ещё раз доказало надежность яхты.

11 февраля «Спрей» обогнул Кабо-Вирхенес (Мыс девственниц) и вошел в Магелланов пролив. Ночью разыгрался сильный шторм. Юго-западный ветер выталкивал яхту из пролива, и моряку в течение полутора суток пришлось вести борьбу со стихией. Двумя днями позже «Спрей» всё же был в Пунта-Аренас.

Сквозь сильные ветры, через бухты Сан-Николас, где Слокам встретил свое 52-летие, и Фортескью направляемый неутомимым моряком «Спрей» плыл к Тихому океану.

То подгоняемый попутным ветром, то дрейфуя по течению, то на буксире у канонерки «Спрей» достиг бухты Тамар и 3 марта двинулся к Тихому океану. Но, прежде чем парусник вышел в океан, небо заволокли темные тучи. С зарифленными парусами, во тьме, гонимый шквальными порывами ветра, «Спрей» мчался на запад. Утром ветер было затих, но вдруг налетел опять и с невероятной силой обрушился на судно с северо-запада. Ветер свирепствовал с такой силой, что Слокам был вынужден штормовать. После пяти дней шторма, лавируя между островками и скалами, описав огромную петлю, «Спрей» почти чудом вернулся на прежний курс в Магелланов пролив. Слокам ещё раз направляется от бухты Фортескью к Тихому океану. Он считает, что этот этап пути был самым трудным в его многолетней практике.

14 апреля последние контуры континента растаяли за кормой и перед моряком раскинулся безбрежный океан. Сколько дней продолжалась борьба за выход в него! Теперь паруса «Спрея» наполнены ветром, и мореплаватель может немного отдохнуть. 

В первое кругосветное плавание Спокам отправился из Новой Шотландии.

Вот его маршрут: 1 — Бостон; 2 — Файал (Азорские острова); 3 — Гибралтар; 4 — Канарские острова; 5 — острова Зеленого Мыса; 6 — Пернамбуку (Ресифи); 7 — Рио-де-Жанейро; 8 —Монтевидео; 9 — запив Сан-Хорхе; 10 — Магелланов пролив; 11 — острова Хуан-Фернандес; 12 — Маркизские острова; 13 — острова Самоа; 14 — острова Фиджи; 11 — остров Новая Каледония; 16 — Ньюкасл; 17– Сидней; 18 — Бассов пролив, 19 — Мельбурн; 20 — остров Тасмания; 21 — Торресов пролив; 22 — Арафурское море; 23 — Кокосовые острова; 24 — остров Родригес; 25 — остров Маврикий; 26 — Дурбан; 27 — мыс Доброй Надежды; 28 — остров Святой Елены; 29 — остров Вознесения; 30 — остров Фернанду-ди-Норонья; 31 — остров Тринидад; 32 — остров Доминика; 33 — Нью-Йорк.

26 апреля Слонам поклоном приветствовал выросшие на горизонте вершины Хуан-Фернандеса — острова Робинзона Крузо. На следующее утро его уже встречали жители затерянного в океане клочка суши.

После восьмидневной стоянки «Спрей» продолжает путешествие, взяв курс сначала на север, а затем на северо-запад. Парусник, подгоняемый пассатом, идет с закрепленным штурвалом, а моряк читает книги и с увлечением занимается кулинарией. После сорокатрехдневного перехода «Спрей» плывет в видимости острова Нуку-Хива (Маркизские острова). Преодолев соблазн, Спокам продолжал путь к островам Самоа, куда он прибыл 16 июня. «Спрей» стал на якорь в Апиа — столице Западного Самоа. Ещё один, особенно длительный, семидесятидвухдневный, этап плавания был завершен.

Посыпались приглашения — к американскому консулу, к жившей на Самоа семье английского писателя Р.Л. Стивенсона (автора знаменитого «Острова сокровищ»), в полинезийские деревни. «Чем дальше я удалялся от центров цивилизации, тем реже слышал рассуждения о том, что выгодно, а что невыгодно», — восхищался Слокам, осматривая чудесные острова — «последние уголки исчезающего рая». Поэтому нет ничего удивительного в том, что только 20 августа «Спрей» вновь поднял паруса, направляясь на запад, к берегам Австралии. Миновав острова Хорн, Фиджи и Новая Каледония, «Спрей» проследовал вдоль восточного побережья Австралии. Многим казалось, что после сорока двух дней плавания в тяжелых условиях «Спрей» не сможет выдержать трудностей штормовой погоды; однако яхта достигла Ньюкасла.

Неделю спустя Слокам, воспользовавшись сильными ветрами, двинулся в Сидней, где его ожидали друзья. После двухмесячной стоянки, во время которой парусник был приведен в полный порядок, 6 декабря «Спрей» покинул порт и направился в Бассов пролив. Плавание проходило среди шквалов, по бурному океану.

После прибытия в Мельбурн Слокам в целях пополнения своей скромной кассы вынужден был разрешить многочисленным желающим осматривать свое судно, взимая по 6 пенсов с каждого посетителя. Только 24 января 1897 года «Спрей» отправился в путь.

Ввиду тяжелых навигационных условий, которые бывают в это время года в водах, омывающих Австралию с юга, Слокам повернул парусник обратно и, зайдя по пути на Тасманию, направился вдоль Австралийского континента на северо-запад, к Торресову проливу. В дальнейшем рейс проходил при хорошей погоде. Преодолевая трудный участок пути вдоль Большого Барьерного рифа, «Спрей» завернул в несколько портов, где Слокам выступал с лекциями, и местные газеты широко освещали плавание «одинокого моряка, путешествующего на маленьком паруснике».

24 июня «Спрей», пройдя Торресов пролив, направился в Арафурское море. Подхваченная пассатом безотказная яхта быстро мчалась на запад уже в Индийском океане.

17 июля, после двадцатитрехдневного морского пути, Слокам прибыл на Кокосовые острова. «За двадцать три дня плавания я провел за рулем в общей сложности около трех часов, включая время, потраченное на подход к Кокосовым островам», — сообщает Слокам. Однако именно здесь его поджидала серьезная опасность: когда он в своей маленькой корабельной шлюпке пересекал лагуну, его едва не вынесло в открытое море. Но судьба и на этот раз оказалась благосклонной к нему. Минутная перемена в направлении ветра спасла моряка от, казалось бы, неминуемого дрейфа в открытом океане в трехметровой скорлупке.

22 августа «Спрей» двинулся в дальнейший путь. Подгоняемый сильными ветрами «Спрей» мчался с зарифленными парусами на запад. Расстояние от Кокосовых островов до острова Родригес было покрыто за две недели. Опять приветствия, поздравления и обед у губернатора. Здесь же был пополнен запас продовольствия, особенно овощей.

16 августа Слокам направляется к острову Маврикий, где через три дня становится на якорь. Поскольку в районе мыса Доброй Надежды свирепствовали зимние штормы, Слокам не спешил с отплытием. Он выступал с лекциями и знакомился с островом.

26 октября, после длительной стоянки, Слокам взял курс к берегам Африки. Через несколько дней благоприятный пассат утих, а вместо него налетели шквалистые ветры. Борясь с непогодой, «Спрей» всё же через три недели достигает Дурбана. Там ему вручили газету с подробным отчетом о его рейсе. Здесь же он встретился с Генри Стенли, американским журналистом, путешественником и исследователем Африки.

14 декабря Слокам отправляется дальше. Для завершения кругосветного плавания ему осталось лишь пересечь южную часть Атлантического океана. Благоприятные ветры, правда не раз достигавшие штормовой силы, несли его к дому. Мыса Игольного Слокам достиг через десять дней плавания, а двумя днями позже в шторм «Спрей» обогнул мыс Доброй Надежды.

Миновав мыс Доброй Надежды, Слокам считал, что с навигационной точки зрения его кругосветное плавание завершено. «Спрей» был поставлен в сухой док Кейптауна, а Слокам в течение трех месяцев путешествовал по Африке и читал лекции — повсюду его принимали с почетом.

26 марта 1898 года мореплаватель отправился в последний этап рейса. «Спрей» снова в водах Атлантики. Переполненный впечатлениями, Слокам всё чаще думал о родине. Через семнадцать дней плавания показался остров Святой Елены и «Спрей» отдал якорь в Джемстауне.

Следующий участок пути — до острова Вознесения — «Спрей» одолевает за неделю. 30 апреля он двинулся дальше, к острову Фернанду-ди-Норонья. До завершения кругосветного плавания остается преодолеть еще около 1100 миль.

Последние два дня полны напряженного ожидания. Наконец 8 мая 1898 года «Спрей» пересекает курс, которым открывал плавание. Кругосветный репс закончен. Впервые человек в одиночку обогнул земной шар.

Проходят дни и ночи, очередные мили остаются за кормой «Спрея». Слокам с триумфом ведет свое доблестное судно домой. Где бы ни появился «Спрей», его узнают сразу, ему салютуют военные корабли, поздравляют рыбаки…

18 мая, после трехлетнего путешествия, Слокам вновь наблюдает на небе Полярную звезду. Он минует Тринидад, ненадолго задерживается на острове Гренада, затем идёт под прикрытием Антильских островов, останавливаясь на островах Доминика и Антигуа, где ему оказывают восторженный прием.

5 июня «Спрей» берет курс на мыс Гаттерас. Одинокому мореходу ещё раз приходится проявить терпение, когда штиль на несколько дней «сковывает» яхту. Вскоре мощный Гольфстрим подхватывает парусник, чтобы без задержки вести его к родным берегам. При сильных штормовых ветрах Слокам плывет на север.

25 июня — последнее испытание. На траверзе острова Файр «Спрей» борется со свирепым ураганом, буквально опустошившим побережье. К счастью, Слокам вовремя подготовился и, как и прежде, успешно справился с напором стихии.

27 июня, после полуночи, «Спрей» наконец достиг американского побережья. Так закончилось пионерское кругосветное плавание в одиночку, путешествие, занявшее три года, два месяца и два дня. Вскоре, как пишет Слокам, он поставил «Спрей» в устье реки в Фэрхейвене и «привязал его к тому же самому кедровому столбу, к которому он был привязан после спуска на воду».

Значение подвига Слокама определяется не только пионерским характером его рейса. Осуществляя плавание на собственноручно построенном судне, он продемонстрировал не только его надежность, но твердость духа и искусство мореплавателя. «Спрей» был не только первым парусником, обогнувшим земной шар и управлявшимся единственным человеком, но и одним из тех, кому довелось осуществить это лучше других. У Слокама — опытного мореплавателя — подход ко многим вопросам был своеобразным. К примеру, на «Спрее» не было столь необходимой подзорной трубы, а время указывали простые часы с помятым корпусом, купленные за один доллар.

Во время рейса, за исключением желудочных колик, этот пятидесятилетний моряк не жаловался на здоровье, прибавил полкило в весе, а по возвращении домой друзья нашли его даже помолодевшим. Дни великого рейса были лучшими в его жизни. «И счастливо текли мои дни, куда бы ни плыло мое судно…» — писал Слокам.

Великий мореплаватель ещё раз, уже в возрасте 65 лет, поднял паруса «Спрея». Никто не знает точно, какими были его намерения. Последний человек, повстречавший яхту Слокама, на вопрос, куда он плывет, получил ответ: «Далеко». С тех пор его больше не видел никто…

Рейс «Спрея» принес Слокаму широкую известность и признание. Во многом этому способствовала и его книга. В истории парусного спорта Слокаму по праву было отведено достойное место, чего, к сожалению, нельзя сказать в отношении таких великолепных моряков, как Енсен, Джилбой, или других предшественников Слокама.

Подвиг беспалого моряка

8. Говард Блэкберн — «Грейт Вестерн»

Человеком, который дважды доказал, что Атлантический океан можно пересечь даже в том случае, если руки лишены пальцев, был Говард Блэкберн.

Он родился в 1859 году на побережье Канады и с тринадцати лет плавал на различных судах по Атлантическому и Тихому океанам. Жизнь не баловала моряка, и Говард привык переносить трудности. Это был могучего телосложения богатырь, ростом 190 сантиметров, который не боялся никакой работы.

Зимой 1883 года Блэкберн промышлял палтуса близ Ньюфаундленда. Вместе с другим рыбаком, Уэлчем, на примерно шестиметровой дори они выбирали из сетей рыбу и переправляли её на баркентину, стоявшую на якоре. Однажды погода вдруг резко испортилась. Посыпал колючий мелкий снег, и явно надвигался шторм. Когда оба моряка собирали расставленные рыболовные снасти, их захватил сильный снежный шквал. Не успели выбрать ещё и половины снастей, как вихрь поднялся со стороны баркентины, а снежная пелена затрудняла видимость. Рыбаки принялись изо всех сил грести к судну. Проходил час за часом, ветер всё усиливался, росли волны, а борющиеся со стихией люди не могли приблизиться к баркентине, огни которой порой мелькали в ночной тьме. Поняв всю тщетность своих усилий, они стали на якорь и, коченея от холода, принялись вычерпывать воду, заливавшую дори…

Когда взошло солнце, рыбаки обнаружили, что они совсем одни во власти метели, мороза и огромных волн. Впереди безнадежная борьба — 50 миль пути на веслах. Чтобы облегчить лодку, рыбаки выбросили рыбу и снасти и двинулись на север.

Блэкберн потерял рукавицы и обморозил руки. Опасаясь, что руки отнимутся и он не сможет грести (а ото было равносильно смерти), Блэкберн судорожно сжал рукоятки весел. Мороз и вода превратили кисти рук в обледеневшие тиски, с помощью которых он продолжал работать веслами. Так прошел день. Ночью от холода и истощения скончался Уэлч. Блэкберн передвинул тело умершего на корму в качестве балласта. Трудно передать страдания окоченевшего, голодного, лишенного возможности хоть немного передохнуть, содравшего до костей отмороженные ладони Блэкберна, который дни и ночи греб к спасительной земле — на север. Пять дней и ночей боролся за жизнь отважный моряк, метр за метром продвигая дори к берегу, к людям.

Железный организм Блэкберна вынес это чудовищное испытание. Но он заплатил за него потерей пальцев обеих рук, пяти пальцев ноги и пятки.

По возвращении в Глостер Блэкберна встречали как героя. Местная газета организовала сбор пожертвований, которые составили сумму 500 долларов. На эти деньги Блэкберн открыл небольшую лавку. Как только ему удалось скопить денег, он передал 500 долларов на благотворительные цели.

Но горячий темперамент не позволил Блэкберну долго прозябать в однообразии торгашеской жизни. Захваченный золотой лихорадкой, он вместе с группой золотоискателей отправился на Аляску. Вернулся на костылях, не добыв ни грамма золотого песка.

Однако полный веры в свои силы, под впечатлением рассказов Слокама, он загорелся мыслью о плавании в одиночку. Пересечь одному на маленькой дори безбрежный океан? Уж он-то кое-что понимает в этом! Решение было принято быстро. Это будет рейс от Глостера на Североамериканском континенте до Глостера на побережье Великобритании.

Утром 18 июня 1899 года Блэкберн в безупречном костюме, провожаемый напутствиями и пожеланиями, поднялся на палубу своего парусника и вышел в море. «Грейт Вестерн» представлял собой шлюп длиной 9,1 метра и шириной 2,6 метра. Чтобы справиться с нелегким в управлении парусным вооружением, Блэкберн придумал ряд усовершенствований с учетом своих возможностей. Под палубой разместил запасы продовольствия на 100 дней пути, 250 литров пресной воды, запас спиртных напитков и табака. Не забыт был комплект морских навигационных карт и компас.

Несмотря на тяжелое увечье, моряку легко давалось управление судном. Рулевое колесо в отличие от румпеля было предпочтительнее в его положении. Шкоты и фалы он выбирал, обвивая их вокруг локтей или, если они были под большой нагрузкой, вокруг туловища, а затем закладывал за утки. В случае необходимости помогал себе зубами. 

Первый и второй рейсы Блэкберна.

Первый рейс, трасса «Грейт Вестерн» (на карте обозначен сплошной линией):

I—Глостер (США); 2 —острова Силли; 3 — Глостер (Англия).

Второй рейс, трасса «Грейт Рипаблик» (обозначен прерывистой линией):

1– Глостер (США); 2 — Азорские острова; 3 — Лиссабон.

На второй день после выхода в море Блэкберн почувствовал резкую боль в искалеченных ступнях. Не помогли и припасенные на шлюпе лекарства. Боли с каждым днем усиливались. Началась горячка, и Блэкберн подумывал о возвращении. Каждый час отдалял моряка от берега и уменьшал шансы на спасение в том случае, если горячка и боль полностью лишат его сил.

Умеренный западный ветер медленно, но верно уносил шлюп вперед, не требуя от Блэкберна каких-либо усилий. Возможно, это повлияло на его решение. Боли постепенно стихли, восстановился аппетит, возвращались силы и вера в то, что он достигнет Европы.

Интересен был распорядок дня Блэкберна. В полдень он ложился спать, чтобы после пятичасового сна, во время которого судно дрейфовало, заняться приготовлением горячей пищи. Затем он поднимал паруса и неутомимо плыл всю ночь. Утром разогревал и съедал завтрак и в 12 часов дня, после восемнадцатичасовой вахты, снова ложился спать.

Во время безветренной, штилевой погоды, когда паруса бессильно обвисали, Блэкберн разрешал себе более длительный отдых, выставляя на ночь большой фонарь. Как свидетельствуют его биографы, он не отказывал себе ни в крепкой сигаре, ни в стаканчике горячительного напитка. В то же время питание моряка нельзя назвать изысканным: сухари, консервы, вяленые мясо и рыба, овсяные лепешки и картофель составляли его главный рацион.

«Грейт Вестерн» медленно, но неуклонно продвигался на восток. Ухудшения погоды шлюп переносил легко, что доказывало отличную его мореходность и незаурядные способности капитана. Встречи с кораблями скрасили Блэкберну тяжесть одиночества.

16 августа, утром, прямо по курсу моряк с большой радостью заметил очертания островов Силли — форпоста полуострова Корнуэлл. Миновав их, «Грэйт Вестерн» двинулся на северо-восток, чтобы к вечеру следующего дня войти в Бристольский канал, ведущий к Глостеру.

19 августа, после шестидесятидвухдневного плавания, парусник вошел в реку Северн, затем на буксире был доставлен в Глостер. Блэкберна приветствовали тысячи жителей, а городские власти устроили в его честь прием.

Гонки без соперников

9. Говард Блэкберн — «Грейт Рипаблик»

Отважный Блэкберн не был намерен закончить свои рискованные океанские рейсы. Он заказал новую, более быстроходную яхту, назвав ее «Грейт Рипаблик». Размеры яхты — длина 7,6, ширина 2,1 метра. После нескольких испытаний были устранены обнаруженные неполадки, введены новые усовершенствования, и небольшая яхта, имеющая около 30 квадратных метров парусности, была готова к плаванию. Сорокадвухлетний моряк вызывал желающих состязаться с ним в гонках по маршруту Америка — Европа. «Если не найдется смелых, — предусмотрительно заявил он, — я отправлюсь один и пройду весь путь за сорок пять дней». Блэкберн не возражал, если стартующие яхты будут больше и быстроходнее, чем «Грейт Рипаблик».

Напрасно прождав соперников, Блэкберн 9 июня 1900 года, провожаемый ещё сердечнее, чем в первый раз, гордый тем, что соперников не оказалось, двинулся на восток.

Рейс начался не совсем удачно. Первые три дня из-за слабого ветра яхта двигалась медленно. Мореплаватель спокойно ждал более сильного ветра. На четвертый день утром с северо-востока подул ветер, который скоро достиг штормовой силы. Под ударами крутых волн яхта пятилась назад, неся лишь штормовой грот. Поскольку шквальный ветер продолжал набирать силу, Блэкберн выпустил плавучий якорь.

Через семь дней океан успокоился, и Блэкберн установил, что шторм отнес его на запад. Впервые за последние три дня, приняв горячую пищу, моряк прилег отдохнуть. Ночью мимо прошел пароход, экипаж и пассажиры которого пожелали Блэкберну попутных ветров. На следующий день была ещё одна встреча с большим кораблем. Капитан предложил одинокому мореплавателю закончить рискованный рейс и перейти к нему на борт, но Блэкберн отказался. Снова заштормило. Борясь с разбушевавшимся океаном, Блэкберн плыл под штормовыми парусами. Голодный, измученный, промокший и одинокий моряк, против которого, казалось, объединились и ветер, и океан, и увечье, упорно шел вперед. 24 июня волнение улеглось, а благоприятный ветер быстро помчал «Грейт Рипаблик» на восток — к Европе.

В течение следующей недели мореплаватель настойчиво наверстывал потерянное время, проходя свыше 100 миль в сутки. Азорские острова, к радости Блэкберна появившиеся прямо по курсу, он миновал 6 июля. Двадцать семь дней плавания были позади. (Слокам, который несколько лет назад следовал этой же трассой на своем превосходном, почти вдвое большем шлюпе «Спрей», затратил на преодоление этого пути двадцать дней.)

После первых двух невероятно тяжелых недель, которые Блэкберн считал самыми трудными в своей мореходной практике, наступили дни отдыха. «Грейт Рипаблпк», плывя на восток при слабых ветрах, приближалась к Европе.

В середине июля судно опять столкнулось с яростью океана. Заливаемая волнами, терзаемая ураганом, яхта, казалось, ведет безнадежную борьбу. Но и на этот раз опыт и сила Блэкберна победили. Спустя трое суток, в течение которых моряк не покидал руля, океан успокоился, и, подгоняемая полным ветром, «Грейт Рипаблик», купаясь в лучах яркого солнца, преодолевала последние десятки миль океанского пути.

17 июля после полудня, через тридцать восемь дней после выхода из Глостера, Блэкберн увидел побережье Португалии, несколько южнее Лиссабона. Неполных тридцать девять дней потребовалось лишенному пальцев моряку, чтобы пересечь бурный океан.

Обратно мореплаватель, как и в первый раз, вернулся пароходом.

Блэкберн был на вершине славы. Получив немало наград, вызывая чувства уважения и восхищения, он мог бы теперь почивать на лаврах до конца своей жизни. Но он был полон энергии и сил и жаждал новых приключений.

Дважды преодолев океан, Блэкберн задумал пройти внутренними водными путями Северной Америки. В 1902 ходу на перестроенной «Грейт Рипаблик» он отправился через озера Онтарио, Эри, Гурон, Мичиган, затем вокруг Флориды в поисках золотых кладов. Как и много лет назад, он вернулся, не найдя клада и потеряв яхту, ничуть не омраченный неудачей.

7 июня 1903 года Блэкберн в третий раз направился в Атлантический океан. Теперь его планы были ещё более дерзновенны. Гигантский рейс по большому кругу: к Европе с течением Гольфстрим, затем вдоль Франции и Испании к Гибралтару. Оттуда в зону пассатов, к Антильким островам и, наконец, в родной Глостер.

Специально построенная для этой цели яхта «Америка» имела всего 5,1 метра длины и 1,5 метра ширины. Блэкберн верил в неё безгранично. Как всегда элегантный, в сопровождении друзей вступил он на палубу своего судна. Вскоре яхта и её капитан скрылись от взоров провожающих.

Поначалу «Америка» шла при слабых ветрах, уносимая Гольфстримом. После нескольких дней хорошей погоды с востока налетел шторм, бушевавший до следующего дня. Блэкберн переждал шторм на плавучем якоре. Вскоре «Америка» снова двинулась на восток. Прежде чем она миновала оконечность Новой Шотландии, новый шторм едва не потопил яхту и отнес её на запад.

Потеряны многие мили, завоеванные с таким трудом. Однако Блэкберна это не смутило — он поставил паруса и осторожно повел яхту вдоль побережья Новой Шотландии на восток.

На пятнадцатый день плавания на миниатюрное судно обрушился третий, ещё более сильный шторм. Одна из огромных волн залила «Америку». Вода смыла компас, испортила продукты, карты и книги. Собравшись с силами, Блэкберн вычерпал воду, но он видел, что ветер опять сносит его на запад.

Вконец измученный, больной и ослабевший Блэкберн не мог продолжать рейс и завернул в Кларкс-Харбор.

Через несколько дней Блэкберн, немного окрепнув и вопреки уговорам отказаться от рейса, в конце июня снова вышел в океан. Следуя вдоль берегов Новой Шотландии на северо-запад, он дважды заходил в порты, чтобы укоротить мачту и приобрести компас. Счастье снова изменило мореплавателю. Когда яхта отходила от берега, штормовой ветер положил её на борт, и Блэкберн упал в воду. С невероятным усилием ему удалось взобраться на палубу и откачать воду. И снова, как в прошлый раз, вода смыла часть снаряжения и привела в негодность запасы продовольствия. Больной Блэкберн пытался двигаться на восток, но штормовые ветры сносили его на запад. Моряк понял, что должен капитулировать. Он повернул назад и через несколько дней был взят на борт проходившего мимо корабля.

«Я сделал всё, что было в моих силах. Но судьба была немилостива ко мне с самого начала…» — заявил Блэкберн о постигшей его неудаче.

Так закончились плавания Говарда Блэкберна, беспалого мореплавателя, человека огромной воли, отваги и мужества. Заслуживший всеобщее уважение моряк-одиночка дожил до глубокой старости. Когда в 1923 году Ален Жербо, признанный всеми великим мореплавателем-одиночкой, преодолел Атлантический океан за сто один день, 65-летний Блэкберн, прочитав об этом, задумчиво спросил: «Как вы думаете, что могло так задержать его в пути?»

Десятый одиночный мореплаватель

10. Людвиг Эйзенбрам — «Колумбия II»

Еще одним мореплавателем, осуществившим в одиночку морской переход от берегов Северной Америки к Европе, был американец немецкого происхождения, капитан Людвиг Эйзенбрам.

11 августа 1903 года Эйзенбрам вышел из Бостона на яхте «Колумбия II», длина которой 5,8 метра, ширина 1,8 метра, и взял курс на Галифакс. 28 августа Эйзенбрам покидает Галифакс. 6 сентября во время шторма яхта едва не погибла. 23 октября «Колумбия II» благополучно вошла в порт Фуншал на острове Мадейра, а 20 ноября, через сто один день с начала плавания, «Колумбия II» — в Гибралтарском проливе.

Чтобы избежать неблагоприятных погодных условий, господствующих в это время года у северо-западного побережья Испании и Франции, Эйзенбрам направился в Средиземное море и в прекрасной форме и бодром настроении завершил свой рейс в Марселе.

Капитан и его маленькая яхта, которая ненамного превосходила по размерам «Америку» Блэкберна (5,1 метра), были восторженно встречены французами. Это был десятый случай пересечения Атлантического океана в одиночку. 

«Колумбия II» под полными парусами.

На веслах через океан

11. Джозеф Нейлор

Идея преодоления океана на гребной лодке почти так же стара, как и замысел осуществления подобного рейса на паруснике.

Неизвестно, сколько лодок затонуло до 1896 года. В этом году два норвежских рыбака — Георг Харбо и Фрэнк Самуэльсон — переплыли Атлантический океан за пятьдесят пять дней в открытой гребной лодке длиной менее четырех метров.

В 1911 году американец Джозеф Нейлор задумал совершить этот переход в одиночку. Сведений об этом необыкновенном рейсе почти не сохранилось. Неизвестны даже размеры и название лодки Нейлора.

Нейлор отправился (вероятно, летом) из Бостона и благополучно достиг побережья Испании. Впрочем, некоторые источники подвергают сомнению этот подвиг. 

Ньюфаундлендская лодка XIX века.

На такой весельной лодке провел свой рейс в одиночку через Атлантический океан Нейлор.

Четыре попытки

12. Томми Дрейк — «Сэр Фрэнсис», «Сэр Фрэнсис II», «Пилигрим», «Прогресс»

Томми Дрейк, прямой потомок знаменитого пирата, занимает среди мореплавателей-одиночек особое место. Его называли неудачником, и в этом есть большая доля истины. С необычайным упорством он пытался осуществить кругосветное плавание, но ему не везло. Три его яхты покоятся на морском дне. Дрейка называли также счастливчиком — и тоже не грешили против истины. Он трижды выходил целым и невредимым из морских катастроф, а это суждено далеко не каждому.

Первую из своих яхт — небольшую шхуну «Сэр Фрэнсис» — Дрейк построил в 1915 году своими руками. Шхуна имела 9,75 метра длины, 3,05 метра ширины. Киль, ахтерштевень и шпангоуты Дрейк сделал из дуба, обшивку и палубу — из кедра. Навигационное оборудование составляли: секстан, барометр, компас и… будильник.

Несколько лет Дрейк плавал у западного побережья Северной Америки, а затем побывал в Карибском море и портах Атлантического побережья. На обратном пути в Пьюжет-Саунд, после прохода через Панамский канал, шхуна, нагруженная коллекциями раковин, кораллов и губок, во время сильного шторма разбилась у берегов Мексики в заливе Теуантепек. Дрейк во время кораблекрушения не получил никаких телесных повреждений. Выброшенная же на берег шхуна сильно пострадала.

Дрейк ничуть не был обескуражен неудачей, и, построив новую яхту — «Сэр Фрэнсис II», он снова отправляется в путь. Неудачи и на этот раз преследуют его. Во время плавания у Больших Антильских островов «Сэр Фрэнсис II» разбилась на коралловых рифах вблизи Кубы. Мореплаватель отделался легкими царапинами. Упорный Дрейк берется за постройку третьей яхты. Хотя Дрейк, в общем-то, не был суеверным, но свою очередную яхту он не стал называть именем предка-пирата. Дрейк дал ей имя «Пилигрим». Это была опять шхуна (длина 10,6 метра, ширина 3,4 метра, осадка 1,2 метра). Казалось, «Пилигрим» наконец-то принес счастье моряку. Подняв паруса, Дрейк снова пытается осуществить кругосветное плавание. «Пилигрим» благополучно плывет вдоль восточных берегов Американского континента, а затем несколько месяцев кружит по Карибскому морю.

Из Нассау (Багамские острова) Дрейк отправился в Чарлстон (Южная Каролина), где в течение нескольких месяцев ремонтировал яхту перед плаванием через Атлантику. Хорошо подготовившись, он берет курс к берегам Европы мимо Азорских островов. У берегов Англии яхта попадает в тяжелый шторм — первый шторм за время плавания. После пятидесяти двух дней одиночного путешествия Дрейк делает остановку в Фое на Корнуэлле.

Затем «Пилигрим» входит в Темзу и Дрейк посещает родной Грейвзенд, где он не был в течение пятидесяти лет. Моряка сердечно приветствуют, а его яхта становится предметом паломничества.

Дрейк направляет «Пшшгрпм» в Северное море, заходит в порты Норвегии, Швеции и Дании. Двигаясь в штормовую погоду у побережья Голландии, в условиях очень плохой видимости, «Пилигрим» разбивается у устья Шельды. Шестидесятишестилетнего моряка, спасшегося на шлюпке, подбирают рыбаки. Дрейк возвращается в Пью-жет-Саунд пароходом. Рейс «Пилигрима» продолжался три с лишним года, за это время яхта прошла 30 000 миль и посетила 117 портов.

Четвертой яхтой Дрейка была двухмачтовая шхуна «Прогресс» длиной 11,3 метра, шириной 3,7 метра, с осадкой 1,2 метра.

Семидесятилетний Дрейк осуществляет на «Прогрессе» очередной рейс вдоль Тихоокеанского побережья Северной Америки, а затем отправляется на Гавайские острова, которых достигает через двадцать восемь дней, преодолев 3000 миль. После продолжительного плавания среди Гавайев Дрейк отправился в обратный путь на континент, которого достиг за пятьдесят три дня. Этот рейс проходил в крайне тяжелых условиях: постоянно штормило, а встречные ветры мешали плыть с хорошей скоростью. К тому же мореплаватель серьезно повредил себе левую руку. 

Самый неудачливый мореплаватель — Дрейк — четыре раза предпринимал попытку совершить кругосветное плавание. Шхуна «Пилигрим» была его третьим судном.

Из некоторых источников следует, что Дрейк наплавал за время своих вояжей в общей сложности 130000 миль.

Второй кругосветный рейс

13. Гарри Пиджен — «Островитянин»

Пожалуй, наиболее скромной и вместе с тем значительной личностью среди мореплавателей-одиночек был Гарри Пиджен. В сорокасемилетнем возрасте он вторым после Слокама, четверть века спустя после рейса «Спрея», обогнул земной шар.

Пиджен родился в штате Айова, удаленном на тысячу миль от морского берега, но увидел море восемнадцатилетним юношей и навсегда был покорен им.

После того как ферма, на которой работал Пиджен, разорилась, он перебрался на побережье Калифорнии. Сначала Пиджен работал фотографом, затем — фоторепортером. Его всё больше и больше влекло море, и он всё чаще стал бывать в порту, где стояли яхты, и зачитывался книгами по мореплаванию. Шли годы, но практическое мореходство так и оставалось мечтой. Лишь на сорок пятом году жизни он решает построить яхту, чтобы совершить на ней кругосветное путешествие.

Полтора года ушло на изучение навигации и строительство яхты. «Островитянин» — яхта Пиджена — имел 10,5 метра длины, 3,2 метра ширины и осадку 1,5 метра.

Вскоре Пиджен впервые вышел в море. Во время всё более далеких прибрежных рейсов он накапливает мореходный опыт.

Первое одиночное плавание на «Островитянине» к Гавайским островам, расположенным в 2000 милях, по словам Пиджена, было величайшим приключением в его жизни. Это был первый серьезный экзамен по навигации. Отойдя от берегов Калифорнии, «Островитянин» хорошо выдерживал курс. Однако Пиджен не оставлял яхту без присмотра и первые несколько ночей почти совсем не спал.

«Островитянин» был судном, на котором второй раз в истории одиночного плавания на яхтах было совершено кругосветное путешествие.

Вскоре «Островитянин» вошел в зону постоянного северо-восточного ветра — пассата.

На двадцать пятый день плавания показались контуры земли, а затем и огни. На следующий день яхта прибыла в Гонолулу.

23 августа Пиджен отправляется в обратный путь. Отдавая себе отчет, что большую часть пути придется идти против ветра, и сознавая, что опыта у него маловато, моряк взял с собой спутника. 3 октября «Островитянин» благополучно закончил этот рейс. Пробный рейс к Гавайям подтвердил убеждение Пиджена, что его яхта, типа гафельного иола, является судном, которое оправдает возлагаемые на него надежды.

Предусмотрительный Пиджен весьма тщательно подготовился к длительному путешествию. Он обзавелся мореходными инструментами, лоциями и морскими навигационными картами.

Взял он с собой запас продовольствия: фасоль, горох, ряс, сушеные овощи, сахар, копченую грудинку и 300 литров пресной воды на 200 дней.

18 ноября 1921 года 47-летний Пиджен покидает Лос-Анджелес.

Пиджен не собирался ставить рекорды, он хотел своими глазами увидеть далекие острова южных морей.

«Зачем ты это делал?» — вопрос, с которым к моряку часто обращались после завершения одиночного рейса. Одной из наиболее веских причин, по словам Пиджена, было отсутствие средств на покупку судна больших размеров и на содержание экипажа. И в то же время, считал он, ничто не приносит такого удовлетворения, как возможность осуществить планы без чьей-либо помощи. Пиджен вспоминает, что по окончании экспедиции ему часто говорили: «Это как раз то, о чем я давно мечтал. Но тебе удалось это осуществить».

Первый этап плавания Пиджен решил завершить на Маркизских островах. Штормы и шквалы чередовались со штилями. Бывали дни, когда «Островитянин» продвигался вперед не более чем на одну милю. Тогда Пиджен мог позволить себе небольшую передышку. Однако, по его же словам, ему приходилось быть начеку днем и ночью, так как ветер мог подуть в любой момент и с самой неожиданной стороны.

21 декабря на 129° западной долготы «Островитянин» пересек экватор. Через несколько дней стали попадаться птицы, летящие в одном и том же направлении, и другие признаки близкой земли: скопления водорослей, черепахи и дрейфующие деревья. Первый этап плавания близился к концу.

Утром 30 декабря, когда «Островитянин» шел под пасмурным небом со скоростью трех узлов, вдруг на горизонте проступили контуры земли — Маркизские острова. А вскоре Пиджен стал на якорь у маленького островка близ Нуку-Хива. Он позавтракал и сбрил бороду.

Незадолго перед заходом солнца «Островитянин» стал на якорь в Тайога. На берегу Пиджена приветствовали жители острова. Островитянам не верилось, что этот внешне неприметный человек сумел в одиночку переплыть на небольшом паруснике безбрежный бурный океан.

Пиджен пробыл на Маркизских островах четыре месяца. Яхта за это время была отремонтирована и покрашена.

От Маркизских островов Пиджен намеревался плыть на Таити и выбрал путь через островное сито архипелага Туамоту, пользовавшегося из-за обилия коварных рифов недоброй славой.

3 мая 1922 года «Островитянин» покинул Нуку-Хиву и его гостеприимных жителей. Миновав остров Уа-Пу, яхта погрузилась в ночную тьму. А когда взошло солнце, вокруг снова расстилался безбрежный океан. Яхта неслась на юго-запад, подгоняемая легким ветром. Стояла прекрасная погода, на третий день моряк, обвязавшись страховочным концом, искупался, плавая вокруг яхты.

Утром 12 мая на горизонте показался остров Такароа. Вскоре, подхваченный приливом, «Островитянин» вошел в обширную лагуну, на дне которой сквозь кристально чистую воду можно было разглядеть кораллы и великолепные раковины.

Островитяне приняли мореплавателя с традиционным для полинезийцев радушием. Пиджен ознакомился с местной кухней, первое место в которой занимает рыба, второе — собачина, а третье — говядина.

17 мая «Островитянин» покинул Такароа и сразу же встретился с сильным ветром, вскоре перешедшим в ураган. Мореплаватель спустил паруса и на одном стакселе следовал курсом на Таити, минуя атоллы Апатаки и Каукура.

«Островитянин» достиг Папеэте на Таити 21 мая. Пиджен был тепло встречен жителями, ибо весть о мореплавателе-одиночке разнеслась по всей Полинезии.

Пиджен был восхищен природой и людьми острова и решил задержаться здесь подольше. В его интересной книге описанию острова отведено значительное место.

Однако настал день, когда нужно было пускаться в дальнейший путь. 3 августа яхта вышла в море, взяв курс на архипелаг Самоа. 12 августа подули южные ветры. С зарифленными парусами «Островитянин» приближался к острову Мануа в Восточном Самоа. Вскоре Пиджен подошел к берегу и стал на якорь с подветренной стороны, в бухте Фалеасау.

Пиджен отправился знакомиться с островом. Принимали его повсюду доброжелательно и угощали местным напитком — кавой. Пиджен приглашал новых друзей к себе на яхту, рассказывал о своих приключениях, купался, фотографировал, много гулял…

Захваченный новыми впечатлениями, Пиджен не заметил, что провел целый месяц среди гостеприимных полинезийцев.

23 октября «Островитянин» уже в пути. Проливные дожди затрудняли астрономические наблюдения, но Пиджен не боялся сбиться с курса. На третий день появилось много птиц, что свидетельствовало о близости берега, но дождь и мгла по-прежнему ограничивали видимость. Только 29 октября после захода солнца мореплаватель разглядел свет маяка Вайлангилала. Наутро показались первые из 250 островов Фиджи. Держа курс на остров Вити-Леву, Пиджен вскоре пересек 180-й меридиан.

Огни морских маяков и имевшаяся карта позволяли Пиджену ориентироваться среди рифов, усеянных остовами разбитых судов. Преодолев в трудных условиях и при плохой видимости последний отрезок пути среди мелей и рифов, 2 ноября «Островитянин» вошел в Суву.

25 апреля 1923 года «Островитянин» вновь отправился на запад. На восьмой день плавания подул сильный ветер, пошел дождь и океан покрылся белыми пенными гребнями. После захода солнца ветер настолько усилился, что Пиджен плыл только под стакселем и бизанью, держа курс на Новые Гебриды.

Вскоре «Островитянин» прибыл в Порт-Виду на острове Эфате, на котором Пиджен провел немало чудесных дней.

25 мая «Островитянин» двинулся дальше. Вскоре Пиджен заметил справа по борту курящийся вулкан острова Амбрим. Причаливая то к одному, то к другому островку, моряк предпринимал продолжительные прогулки в глубь территории и изучал обычаи туземцев.

29 мая яхта вышла в океан и направилась при сильном ветре на юго-запад, к Новой Гвинее. В течение многих дней Пиджену приходится идти с зарифленными парусами и тратить много сил па управление яхтой.

10 июня Пиджен увидел побережье Новой Гвинеи. Сначала показались многочисленные островки. Плутая между ними, Пиджен достиг Порт-Морсби.

27 июня «Островитянин» отплыл к острову Вале. Это был короткий переход, но, по выражению самого Пиджена, он никогда не встречал такого коварного океана. После нескольких злоключений моряк все же добрался до Вале.

1 июля «Островитянин» направился к Торресову проливу. При хорошей погоде и попутном ветре яхта быстро продвигается на юго-запад. В Торресовом проливе Пиджен задержался на островах Реннелл и Терсди.

7 августа «Островитянин» через Арафурское море направился к острову Тимор. На девятый день перед заходом солнца моряк увидел остров. Двое суток он шел вдоль его побережья и остановился в Купанге, где гостил десять дней. Пиджена хорошо принимали, и он не переставал восторгаться обилием и разнообразием плодов и пальмовым сахаром.

28 августа яхта снова в пути. Вот она, подхваченная течением, вместе с попутным ветром понеслась на запад, к острову Рождества. Стали встречаться киты, а от фосфоресцирующего моря трудно оторвать взгляд… Тем не менее начинает сказываться монотонность долгого рейса и чувство одиночества. Но океан не дает времени скучать. Вскоре ночью «Островитянин», преодолевая ветер и волны, приблизился к острову Рождества. Здесь яхта повстречала пароход того же названия, капитан которого пригласил Пиджена на званый обед.

Среди жителей острова Рождества Пиджен провел пять счастливых дней. Затем он двинулся дальше. Радиотелеграф (в то время техническая новинка) оповещал мир о путешествии моряка-одиночки.

15 сентября «Островитянин», удалившийся в просторы Индийского океана, достигает Кокосовых островов. Для жителей островов, куда почтовый пароход заглядывает лишь четыре раза в год, появление человека, путешествующего вокруг земли в одиночку, было большим событием.

23 сентября Пиджен начинает новый и притом один из самых длинных участков пути — от Кокосовых островов до острова Родригес. Ветер, поначалу слабый, внезапно перешел в ураган, долго терзавший паруса, а высокие волны швыряли яхту, словно щепку. Выбитый из колеи морского плавания частыми высадками на берег, Пиджен чувствовал себя не очень уверенно. Под стакселем и с зарифленной бизанью «Островитянин» продвигался на запад. Однажды, несмотря на уменьшенную парусность, яхта от захода до восхода солнца прошла 70 миль. Пиджен вновь почувствовал себя превосходно. Яхта мчалась к острову Родригес, куда она прибыла 13 октября, после трехнедельного перехода. На маленьком гористом островке, окруженном рифами, Пиджен провел пятнадцать дней, неустанно готовясь к дальнейшим переходам.

Утром 28 октября «Островитянин» снялся с якоря и направился к побережью Южной Африки. После захода на остров Маврикий, где Пиджен провел месяц, «Островитянин» опять поднимает паруса.

Плавание продолжалось. Однажды, беря рифы у парусов, Пиджен получил такой сильный удар гиком по голове, что едва не потерял сознание. Если бы это случилось, неуправляемый «Островитянин» вполне мог разбиться на рифах, окружающих остров Реюньон, мимо которого тогда проходила яхта. С гротом, наполненным легким ветром, яхта пересекала Мозамбикский пролив, и уже через неделю Пиджену открылись зеленые холмы Наталя. Сильные порывы юго-восточного ветра обеспечили «Островитянину» быстрый переход к гавани Дурбана, куда яхта прибыла 23 декабря.

27 января 1924 года, подготовившись к плаванию вокруг мыса Доброй Надежды и отклонив предложения многих лиц, желавших разделить с ним путешествие, Пиджен выходит в океан.

Два дня «Островитянин» под штормовым стакселем и с зарифленной бизанью противостоит налетавшему с запада шторму. Когда не выдержавший напора ветра стаксель начал рваться, Пиджен снял его и вытравил плавучий якорь. Последний, однако, мало помог. Положение ухудшалось. Моряк стал поспешно чинить парус, и только после его установки «Островитянин» стал понемногу отходить от опасного берега. Затем яхта обогнула прибрежные дюны, неуклонно двигаясь на запад…

Когда яхта снова оказалась под прикрытием берега, плыть стало легче. Теперь Пиджен мог спуститься в каюту, отдохнуть и просушить одежду, так как вымок он до нитки, озяб и выбился из сил. Когда на следующее утро он вышел на палубу, яхта спокойно плыла под защитой горной гряды и через день прибыла в Кейптаун. Восемнадцать дней кряду в состоянии полной готовности яхты ожидал Пиджен улучшения погоды. Во время стоянки, сопровождаемой неизменными визитами и новыми знакомствами, Пиджен посещает окрестности, восхищаясь великолепной растительностью и климатом, так напомнившими ему Калифорнию.

Запасшись провиантом, сопровождаемый добрыми напутствиями, Пиджен 3 июня отплывает. На третью ночь после выхода из Кейптауна, когда яхта уже значительно удалилась от берега, Пиджен спустился в каюту, чтобы немного передохнуть. В это время ветер, по которому держала курс идущая с закрепленным рулем яхта, изменил направление, и «Островитянина» понесло к берегу. Когда моряк выскочил на палубу, нос яхты уткнулся в берег. Кругом клокотал прибой. «Конец моему путешествию!» — воскликнул в порыве отчаяния Пиджен.

Утром моряк увидел, что яхта застряла в небольшой песчаной бухточке по соседству с грозными рифами. Наступил отлив, и яхта оказалась на берегу. Между тем погода ухудшилась и сильные удары волн продвинули яхту ещё выше на берег. На следующий день на место происшествия прибыло немало людей, были доставлены подкладки и катки, чтобы сдвинуть «Островитянина» на воду. Предпринятые усилия увенчались успехом, яхта вновь закачалась на волнах.

17 июня Пиджен вернулся в Кейптаун, чтобы проверить, пригодна ли яхта к дальнейшему плаванию. Но хорошая конструкция и прекрасное исполнение яхты позволили ей с честью перенести серьезные испытания. Однако осторожный мореплаватель, учитывая начавшуюся африканскую зиму и сильные северо-западные ветры, решил задержаться в Кейптауне до конца августа.

22 августа «Островитянин», прекрасно подготовленный к плаванию, во второй раз покидает Кейптаун. Наступила весна южного полушария, и, словно вознаграждая морехода за все испытания, рейс продолжается в солнечную погоду. Плывя среди летучих рыб, солнца и при попутных, хотя и сильных, ветрах, «Островитянин» продолжал своё кругосветное путешествие, разрезая небесно-голубые воды Атлантики.

Согласно обсервации, на семнадцатый день плавания яхта находилась уже в 60 милях от острова Святой Елены. На следующий день Пиджен увидел его обрывистые берега. Несколько часов спустя «Островитянин» вошел в гавань Джемстауна. На затерянном в океане острове всё ещё помнили о капитане Джошуа Слокаме, который останавливался здесь в 1898 году по пути на родину. Пиджен оказался достойным преемником капитана Слокама.

22 октября пополудни «Островитянин» был готов к выходу в море. Следующий участок пути — к острову Вознесения — оказался одним из наиболее легких во всем путешествии. При постоянном ветре яхта быстро рассекала спокойные в это время года воды Атлантики. Некоторое разнообразие в монотонность плавания вносили лишь летучие рыбы да появление китов.

30 декабря в лучах заходящего солнца моряк заметил вершину вулкана возникшего на горизонте острова Вознесения. На этом скалистом острове, где проживало всего несколько десятков людей, Ппджен провел две недели.

15 декабря Пиджен, снабженный свежими овощами и фруктами, взял курс к берегам Америки. При попутном ветре яхта преодолевает остаток пути через Южную Атлантику, двигаясь почти точно на запад.

Подход к острову Фернанду-ди-Норонья, который Пижен увидел 26 декабря, оказался трудным. Лавируя среди мелких островков и скал, моряк приблизился к острову, но новые препятствия вынудили его отойти, направив яхту на северо-запад.

В последний день 1924 года под проливным дождем Пиджен во второй раз за время своего путешествия пересек экватор. Вскоре погода значительно ухудшается, и «Островитянин» на зарифленных парусах мчится с северо-восточным пассатом.

10 января 1925 года, после полуночи, яхта чуть не столкнулась с большим судном, шедшим параллельным курсом. Вся коллизия продолжалась едва ли пять минут, но, как пишет Пиджен, это были самые грозные минуты путешествия. «Островитянин» понес значительные повреждения, в частности был сломан бушприт. Пиджен, занятый спасением яхты, успел лишь заметить, что виновником происшествия был танкер, направлявшийся, очевидно, в Буэнос-Айрес.

Кое-как устранив неполадки, «Островитянин» продолжает рейс, взяв курс на Тринидад. Сильные переменные ветры требуют от моряка неусыпного внимания. Большую часть пути яхта проходит только на зарифленных парусах.

18 января после дождливой ночи подул слабый ветер, но ещё не успокоившийся океан по-прежнему гневно швырял яхту из стороны в сторону. Одна из огромных волн едва не потопила яхту, обрушившись на неё с невероятной силой. Но вскоре погода улучшилась, и «Островитянин» после тридцатипятидневного океанского плавания достиг острова Тринидад, став 20 января на якорь в Порт-оф-Спейн

Воспользовавшись старой картой, Пиджен путешествовал по острову, казавшемуся ему сплошным ботаническим садом. Он принял участие в феерическом карнавале и приобрел немало друзей. Отдохнув, Пиджен приступил к ремонту яхты, на что ушло немало дней. Затем он пошел к Брайтону, посетил Питчлейк, направился к Скотлэнд-Бей. Здесь с первым благоприятным приливом «Островитянин» был установлен на песчаном пляже для очистки и покраски.

18 апреля 1925 года яхта Пиджена отправилась к Панамскому каналу, куда она прибыла 2 мая, и вместе с большим пароходом вошла в Колон. Так завершилось это долгое путешествие Пиджена через три океана. В зоне канала мореплаватель задержался на три месяца. После многих походов в глубь Панамы 7 августа Пиджен отправился в дальнейший путь. Перед мореплавателем, который, проходя Панамским каналом, как бы открывал новый путь для кругосветного плавания на яхте, снова раскинулся Тихий океан. 

Маршрут кругосветного рейса Пиджена.

1– Лос-Анджелес; 2 — остров Гуадалупе; 3 — остров Нуку-Хива (Маркизские острова); 4 — острова Туамоту; 5 — Папеэте (остров Таити); 6 — Сува (острова Фиджи); 7 — Порт-Морсби (Новая Гвинея); 8 — Торресов пролив; 9 — Арафурское море; 10 — Купанг (остров Тимор); 11 — остров Рождества; 12 — Кокосовые острова; 13 — остров Родригес; 14 — остров Маврикий; 15 — Дурбан; 16 — Кейптаун; 17 — остров Святой Елены; 18 — остров Вознесения; 19 — остров Фернанду-ди-Норонья; 20 — остров Барбадос; 21– Панамский канал; 22 — остров Клиппертон; 23 (1) — Лос-Анджелес.

Последний этап пути к Лос-Анджелесу был не только длинным, но и довольно трудным. Поначалу всё складывалось удачно. 10 августа, воспользовавшись кратковременным штилем, моряк даже купался в океане. Но уже на другой день поднялся ветер. Под проливным дождем, с зарифленным гротом, «Островитянин» с трудом пробивался на запад. На следующий день наступило затишье, потом снова подул порывистый ветер, сменившийся штилем. В условиях этой неустойчивой погоды со сменяющими друг друга дождями, шквалами и тропическим зноем прошли следующие дни…

Пиджену довелось наблюдать богатое видовое разнообразие рыб и других жизненных форм, населяющих теплые воды экваториальной части Тихого океана. Черепахи, летучие рыбы, акулы и дельфины постоянно сопровождали «Островитянина». Однако встречные или, что значительно хуже, слабые попутные ветры вынуждают яхту делать в сутки не более десяти миль.

10 сентября в двух милях от «Островитянина» прошло небольшое судно. Даже это незначительное событие отвлекло Пиджена от всё более тяготящего его одиночества.

12 сентября, идя при умеренном южном ветре, Пиджен видит множество птиц и трех китов. Появление птиц он воспринимает за верный признак близкой земли. Южный ветер удерживается в течение нескольких дней, рыб и птиц становится всё больше.

22 сентября «Островитянин» прошел мимо острова Клиппертон. Морехода по-прежнему сопровождают неблагоприятные ветры. После шести недель пребывания в океане от Лос-Анджелеса его отделяет еще свыше 1500 миль. Яхта берет курс на запад. Корпус «Островитянина» постепенно обрастает водорослями, и Пиджен, чтобы избежать снижения скорости: яхты, систематически счищает водоросли специально изготовленным скребком.

В записях мореплавателя часто повторяются слова: «назойливые переменные ветры», «постоянные штили», «порывистые ветры с дождем». Несмотря на эти трудности, гнетущее чувство одиночества, сказывающуюся физическую и моральную усталость, вызванную более чем трехлетним плаванием, стойкий Пиджен медленно, но неуклонно замыкал круг своего пути.

Последующие дни проходят столь же однообразно. Единственное развлечение — ловля рыбы и наблюдение за жизнью моря. Наконец настал долгожданный миг — 28 октября «Островитянин», продвигающийся в шквальных порывах норд-оста, пересекает свой первоначальный курс и завершает кругосветное путешествие. Это второе в мире кругосветное плавание, совершенное моряком-одиночкой. Впереди — путь домой.

Затем последовали несколько дней тяжелого плавания, короткая передышка и новая атака океана с юго-запада. Именно в это время ураганы опустошили побережье Мексики.

По расчетам Пиджена, 28 октября «Островитянин» находился на 33°30′ северной широты и 120°30′ западной долготы. На следующий день Пиджен, к своей великой радости, узнал остров Сан-Клементе. Ведь именно отсюда четыре года назад он отправился в плавание, ставшее кругосветным! Здесь он учился управлять парусами! Здесь познавал законы моря!

В полдень 31 октября 1925 года «Островитянин» прибыл в Лос-Анджелес, завершив своё великолепное плавание, продолжавшееся 3 года, 11 месяцев и 13 дней.

«Меня часто спрашивают, — писал Пиджен, — в какой мере „Островитянин“ может конкурировать с яхтами других типов. Но у меня нет опыта плавания на других яхтах. Думаю, что я смог бы провести плавание на любом хорошо построенном судне таких же размеров, но ни на одном из них путешествие не было бы более легким. Я предпринял путешествие, чтобы посетить наиболее интересные места. Улисс прославился своими приключениями во время возвращения из Трои. Я же по возможности старался избегать приключений. Дни плавания были самыми лучшими днями в моей жизни».

Прошли годы. Через семь лет отважный мореплаватель ещё раз отправился вокруг земли на безотказном «Островитянине». Скромно и без шума повторил он величайший из морских подвигов.

В погоне за солнцем

14. Ален Жербо — «Файеркрест»

В апреле 1923 года из порта Канн, расположенного на юге Франции, отошел небольшой тендер «Файеркрест» с единственным человеком на борту, Ален Жербо — так звали молодого худощавого мужчину, задавшегося целью достичь Северной Америки.

«Файеркрест», имевший 10,9 метра в длину при ширине 2,6 метра и с осадкой 1,8 метра, представлял собой типичный тендер. Внушительный балласт — 3 тонны свинца в фальшкиле и 3 тонны внутреннего балласта — обеспечивал хорошую остойчивость парусника. Несмотря на то что судно было построено более тридцати лет назад, его дубовая обшивка находилась в прекрасном состоянии.

Капитана тендера никто не знал. Он был скорее известен среди любителей тенниса, в который играл мастерски. Но ему вскоре предстояло прославить парусный спорт; его и до настоящего времени считают выдающимся мореплавателем.

Тридцатилетний Жербо в противоположность своим знаменитым предшественникам не был профессиональным моряком. Но он так же, как они, любил море.

После выхода из порта «Файеркрест» взял курс на юго-запад. Через шестнадцать дней плавания в условиях переменной погоды Жербо достиг Гибралтара, где задержался на две недели для тщательной подготовки яхты к атлантическому рейсу. Жербо взял с собой в плавание 150 килограммов продовольствия и 300 литров пресной воды.

6 июня Жербо выходит в океан. Перед ним 4000 миль пути через просторы Атлантики. Двумя днями позже «Файеркрест» был подхвачен пассатом, который погнал его на юго-запад. Поскольку тендер не мог выдерживать курс без участия рулевого, Жербо приходилось отстаивать на вахте по двенадцать часов в сутки. Он вставал в пять часов утра, от шести до восемнадцати часов проводил на руле, а остальное время отдыхал и спал, поставив «Файеркрест» в дрейф. В сутки тендер проходил от 50 до 90 миль. Мореплаватель довольно быстро приобрел необходимую сноровку: и управление яхтой, шедшей в фордевинд, и повседневные хозяйственные дела доставляли ему всё меньше хлопот.

По мере удаления от берега пассат настолько усилился, что мореплавателю пришлось зарифить паруса, ставить штормовые паруса и устранять повреждения такелажа. Некоторое разнообразие в монотонность одиночного плавания внесла встреча с пароходом. 17 июня парусник прошел в 50 милях от острова Мадейра.

После многочисленных попыток уменьшить площадь грота Жербо добился безопасного плавания с закрепленным рулем. Правда, это привело к снижению скорости, но зато появившаяся возможность плыть безостановочно круглые сутки компенсировала потерю. Наконец-то мореплаватель мог немного передохнуть, посвятить больше времени боцманским работам и наслаждаться океаном и солнцем (что однажды чуть не привело его к тепловому удару).

В начале июля Жербо встречается с сильными ветрами, на этот раз южного и юго-западного направлений. К ним присоединились тропические ливни, и только через пять дней установилась хорошая погода с попутным ветром. Но плавание по океану ставит перед Жербо всё новые проблемы. Через месяц после выхода в океан оказалось, что большая часть пресной воды, хранившейся в дубовых бочонках, оказалась непригодной к употреблению. А до Нью-Йорка еще 2500 миль. Оставшиеся 50 литров воды Жербо приходится делить на мизерные порции. Правда, прошедшие вскоре дожди позволяют моряку пополнить её запасы.

Но не кончаются хлопоты с парусами. Под шквальными порывами ветра рвется парусина, и паруса постоянно требуют починки. Уже на половине пути через Атлантику на парусах не было ни единого шва, не перешитого хотя бы раз заново.

13 июля, убирая кливер, моряк, стоявший на бушприте, поскользнулся и упал в воду. К счастью, ему удалось ухватиться за штаг и взобраться на палубу.

Летучие рыбы, попадавшие на палубу, дополняли скудное меню. В своей кладовой Жербо имел только солонину, сухари, масло, варенье и картофель.

По мере того как солнце всё выше поднималось над «Файеркрестом», мореплаватель всё больше страдал от зноя и жажды. Располагая лишь одним стаканом воды в день, Жербо испытывал большие мучения. Боль в распухшем горле и общая слабость привели к тому, что, пока моряк метался в горячке в своей раскаленной каюте, тендер в течение трех суток дрейфовал в океане. Когда вновь подул ветер, состояние Жербо улучшилось, и он смог загарпунить рыбу.

4 августа, на шестидесятый день плавания, на западной стороне горизонта стали собираться темные тучи, прорезаемые тут и там вспышками молний. Моряк с надеждой ожидал бури. Вскоре налетел сильный шквал и с неба обрушились дождевые потоки. В бочонках «Файеркреста» прибавилось 50 литров пресной воды. Море и небо, как писал Жербо, обеспечили его пищей. Теперь моряк уже не так спешил в Нью-Йорк — в океане он чувствовал себя как дома…

Вопреки стрелкам на морских картах, изображающим попутное направление ветра, «Файеркресту» приходилось иметь дело лишь со встречными западными ветрами. Ему предстояло ещё пройти полторы тысячи миль, а яхта слишком медленно приближалась к побережью Северной Америки.

Как проводил он время среди безбрежного океана на одиннадцатиметровой яхте? Три раза в день Жербо на маленькой подвесной печке готовил себе пищу, часами чинил разлезающиеся паруса (это было его основным бедствием) и исправлял такелаж, ловил рыбу, управлял тендером, а когда вечером спускался в каюту, падал на койку замертво и мгновенно погружался в сон (который, впрочем, он вынужден был неоднократно прерывать, чтобы проверить курс «Файеркреста»).

Однажды, когда ветер и высокие волны с огромной силой обрушились на «Файеркрест», а рвущиеся паруса не гарантировали больше безопасности плавания, Жербо стал на плавучий якорь. После ночного дрейфа он пришел к выводу, что польза от плавучего якоря минимальна, и решил больше к нему не прибегать…

А погода всё не улучшалась: сильные шквальные ветры, дожди и огромные волны затрудняли плавание. Именно тогда моряк решил заменить гафельное вооружение бермудским и укоротить бушприт.

20 августа Жербо перенес особенно тяжелый шторм. Ветер достигал скорости урагана, океан кипел… Штормуя с зарифленными парусами, моряк вдруг увидел огромный вал, с ревом надвигавшийся на тендер. Жербо пришлось вскарабкаться на мачту. Волна обрушилась на судно, закрыв весь корпус. «Файеркрест» потерял бушприт и часть такелажа. С риском для жизни после многократных попыток моряку удалось втащить на палубу сломанную часть бушприта, угрожавшую пробить корпус тендера, и закрепить канаты. Вконец измученный, промокший и голодный, он заснул под шум перекатывающихся через палубу волн.

Через несколько дней вода в море стала теплее, что свидетельствовало о близости Гольфстрима. Затем появились птицы — предвестники близкой земли.

28 августа, после почти трех месяцев плавания в полном одиночестве, «Файеркрест» повстречал пароход. В последующие дни — новые встречи. Во время одной из таких встреч Жербо снабдили пресной водой, коньяком и консервами. Затем море окутал туман, и «Файеркресту» неоднократно угрожало столкновение с проходящими вблизи кораблями. Но всё окончилось благополучно, и 10 сентября на рассвете моряк увидел Североамериканский континент.

Итак, на сто вторые сутки рейса по океану, 15 сентября, Ален Жербо достиг Нью-Йорка, завершив первый этап кругосветного плавания.

Стоянка «Файеркреста» в Нью-Йорке длилась более года. За это время моряк написал свою первую книгу — «В одиночку через Атлантику». Путешествие принесло ему славу. Жербо получил немало предложений сопутствовать ему в рейсе, которые он отклонил. Мореплаватель готовил тендер к переходу через Тихий океан. «Файеркрест» получил новый комплект парусов. Без гафельного паруса, с укороченным бушпритом и с бермудским вооружением яхта стала гораздо легче в управлении. Изменил Жербо и состав продовольственных запасов, отказавшись от солонины. Новая керосиновая печка должна была обеспечить приготовление пищи в любую погоду.

Что касается навигационного оборудования, то моряк считал, что оно выдержало испытание во время прошлого рейса, и решил оставить на тендере свой старый секстан и два хронометра. Часть оборудования яхты была выписана из Франции.

1 ноября 1924 года «Файеркрест» с двухмесячным запасом продовольствия покидает Нью-Йорк и берет курс на юг, к Бермудским островам. Океан встречает Жербо плохой погодой, и при ураганном ветре и высокой волне ему приходится дрейфовать в течение нескольких дней.

Ночью 5 ноября «Файеркрест», который шел без левого ходового огня, столкнулся с кораблем. В результате были повреждены бушприт тендера и его крепления. Жербо устранил повреждения и заделал пробоину в носовой обшивке.

Плавание яхты вдоль побережья проходило в трудных условиях. Одиночному мореплавателю постоянно приходилось брать рифы. Новая мачта «Файеркреста» неоднократно грозила поломкой, да и в самой яхте выявились изъяны.

После шестнадцатидневного перехода Жербо добрался до Бермудских островов и стал на якорь в Сент-Джордже для ремонта. Там же были перешиты паруса.

Из Сент-Джорджа «Файеркрест» переместился в Гамильтон, где задержался на несколько недель для устранения течи. Здесь Жербо получил несколько отличий, в том числе медаль «Голубая вода» — ежегодная награда за высшее достижение в мореплавании.

27 февраля 1925 года «Файеркрест» вышел в океан, направляясь к Панамскому каналу. Погода была скверная, и удерживать яхту по курсу в условиях штормовой погоды стоило больших усилий.

И лишь 12 марта задули мягкие попутные ветры. «Файеркрест» спокойно несся через Карибское море, и путешественник мог наконец отдохнуть и даже выкроить время для чтения.

Преодолев 1800 миль, Жербо прибыл 1 апреля в панамский порт Колон.

Жербо поразило царившее на канале оживление. Его слава докатилась и сюда. Посыпались приглашения, предложения, награды… Но Жербо усердно готовил парусник к плаванию через Тихий океан. Предполагалось, что рейс займет год. Тендер был оснащен различным оборудованием, в том числе выписанным из Нью-Йорка легким гротом, кинокамерой и граммофоном.

11 июня «Файеркрест» покидает остров Табога и берет курс на архипелаг Галапагос. Впереди трудный 800-мильный переход, и лоции предупреждают мореходов о переменных ветрах, дождях и сильных течениях, господствующих на этой акватории.

Первую неделю «Файеркрест» из-за слабых переменных ветров проходил в сутки от 10–15 до 30–40 миль. Мертвые штили всё чаще задерживали судно, и казалось, рейс затягивается до бесконечности. В монотонное течение рейса некоторое разнообразие вносили киты, акулы, летучие рыбы и сопровождавшие парусник стаи птиц.

Наконец, после долгих дней ожидания, на рассвете 4 июля на горизонте показалась скала Мальпело. А 15 июля, пройдя экватор, через тридцать семь дней после выхода из Панамы, «Файеркрест» достиг Галапагосских островов.

После двухнедельной остановки, во время которой Жербо знакомился с островами и жизнью их немногочисленного населения, «Файеркрест» 30 июля покидает Пуэрто-Чико и направляется на юго-запад. Воспользовавшись умеренным тропическим ветром, Жербо держал курс на острова Мангарева.

6 сентября налетевший ураган сильно потрепал тендер, а 13 сентября ночью «Файеркрест» неожиданно столкнулся с каким-то полузатопленным предметом.

По расчетам Жербо, 16 сентября «Файеркрест» должен был находиться в нескольких десятках миль от острова Мангарева. Расчеты оказались точными, и после полудня моряк увидел на горизонте землю, а на следующий день вошел в очаровательную лагуну, где тендер стал на якорь возле Рикетеа. Сорок девять дней океанского плавания остались позади.

Сердечно встреченный местными жителями и очарованный красотой острова, Жербо провел здесь много дней: вместе с туземцами ловил рыбу, принимал участие в празднествах, купался, фотографировал.

12 октября, под дождем и крепнущим ветром, «Файеркрест» снова рассекал океанские волны, направляясь к расположенным в 100 милях Маркизским островам. Как пишет Жербо, ему трудно было расстаться с пленившими его островами. Но, верный принятому решению, моряк продолжал плавание. Вскоре погода улучшилась, и подгоняемый пассатом «Файеркрест» скользил по океанским водам на северо-запад.

Через двадцать шесть дней, 7 декабря, Жербо достиг Маркизских островов и бросил якорь в бухте Таа-Хуку острова Атуан. Не имея возможности пристать к берегу, о который разбивались высокие волны прибоя, Же


Содержание:
 0  вы читаете: В одиночку через океан. Сто лет одиночного мореплавания : Анджей Урбанчик  1  Отважное племя морских робинзонов : Анджей Урбанчик
 2  продолжение 2  4  Первое состязание  : Анджей Урбанчик
 6  продолжение 6  8  продолжение 8
 10  Четыре попытки : Анджей Урбанчик  12  продолжение 12
 14  продолжение 14  16  Без подготовки : Анджей Урбанчик
 18  продолжение 18  20  Необыкновенное путешествие : Анджей Урбанчик
 22  Последний рейс : Анджей Урбанчик  24  Северный путь Грэхема : Анджей Урбанчик
 26  продолжение 26  28  Ради спортивной славы : Анджей Урбанчик
 30  продолжение 30  32  продолжение 32
 34  На запад, через Красное море : Анджей Урбанчик  36  Вокруг света через 540 портов : Анджей Урбанчик
 38  Девятнадцать тысяч миль плавания в одиночку : Анджей Урбанчик  40  продолжение 40
 42  продолжение 42  44  Бог троицу любит : Анджей Урбанчик
 46  продолжение 46  48  продолжение 48
 50  Польский летчик плывет под парусами через Атлантику : Анджей Урбанчик  52  Первые атлантические гонки яхтсменов-одиночек : Анджей Урбанчик
 54  Отважным везет : Анджей Урбанчик  56  Последний рейс Лекомба : Анджей Урбанчик
 58  продолжение 58  60  Вторые атлантические гонки яхтсменов-одиночек : Анджей Урбанчик
 62  продолжение 62  64  Большой рейс шестнадцатилетнего капитана : Анджей Урбанчик
 66  продолжение 66  68  Суровое, но справедливое испытание : Анджей Урбанчик
 70  продолжение 70  72  Вокруг света под польским флагом : Анджей Урбанчик
 74  продолжение 74  76  продолжение 76
 78  продолжение 78  80  Снова через Атлантику на веслах : Анджей Урбанчик
 82  продолжение 82  84  продолжение 84
 85  Краткий словарь морских терминов : Анджей Урбанчик  86  Использовалась литература : В одиночку через океан. Сто лет одиночного мореплавания
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap