Приключения : Приключения: прочее : Глава пятая : Нина Демина

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7

вы читаете книгу




Глава пятая


Роман Максимовский был известной личностью, но помимо бешеной популярности у женской половины нашего мега-холдинга, у него была весомая репутация среди лучших репортеров столицы. Еще будучи студентом, Роман стал учеником Шпильмана, великолепному перу которого завидовала вся советская журналистика. Игорь Владимирович научил студента премудростям профессии, но самое главное показал подводные камни и течения. Лоцманскую науку Роман усвоил на отлично. Когда пришла пора прибиться к берегу, то главред Плавный, обладающий хорошей кадровой интуицией, рекомендовал руководству подающего надежды выпускника. Максимовский быстро встал на ноги, не ленился, за свой материал всегда получал хорошие деньги, и вскоре стал завидной партией.

Автомобиль, в котором мы возвращались с дачи, выдавал пристрастия владельца – он был напичкан техническими новинками, пах хорошим мужским одеколоном, и в полумраке салона не умолкала музыка. '30 Seconds To Mars' и запредельно красивый голос Джареда Лето. Загорелые руки Макса неспешно поворачивали руль, за стеклом переливались вечерние огни города, и мое сердце невольно трепетало в ожидании чуда. Что такое чудо в исполнении Максимовского? Наверное, признание в любви, какая-нибудь страшная клятва в верности, то есть то, чего не может быть… А если снизить планку? Ну, к примеру, не замахиваться на предложение руки и сердца, а довольствоваться поцелуями и объятиями, просто переспать с ним, и уже не грезить ни о чем.

– Возьмем пиццу?

– О, да…

Мой полустон скорее был продолжением мыслей, чем огромным желанием есть пиццу в компании Макса, который не понял моей эксцентричности, и удивленно спросил:

– Ты чего?

– А? Ну да, пицца. 'А если наоборот, секс с ним окажется наркотиком, от которого невозможно будет отказаться? А дальше ломки, бесцельное скитание с единственным желанием – увидеть? О, нет, не дождется!' – 'Наполитану' любишь? Эй, Парамонова!

Голос спутника прорвался сквозь блокаду моих мыслей.

– Не дождется… – сердито пробубнила я напоследок.

– О чем ты думаешь? – спросил Роман. 'Черт, он решит, что я сумасшедшая', – подумала я, и поторопилась ответить:

– В смысле, мне низкокалорийную.

Роман притормозил у авто-пиццерии, сделал заказ. Девчонка кассирша смотрела на него с интересом, небольшая толика ее любопытства досталась и мне. Неужто позавидовала? На моем месте она бы не мучала себя вопросом 'чем же закончится сегодняшний вечер?'. Как можно работать в таком состоянии? Бедный Максимовский никудышная у него сегодня напарница!

Как на заклание шла я в квартиру Романа, он не суетился, неторопливо вытаскивал ключи, торжественно включал свет, приглашая войти. Я вошла, скинула босоножки, сняла шляпку.

– Проходи в гостиную, сейчас принесу мартини.

Началось. Мартини, поцелуи, сброшенная одежда… Не слишком ли я забегаю вперед?

Остынь, Парамонова…

– Надеюсь, мартини холодный, – пробормотала я, и для того, чтобы занять себя чем-нибудь, достала ноутбук. В гостиной минимализм дизайнера дошел до предела, кроме огромного черного пятна плазмы на стене, и стеклянного столика у красного дивана-трансформера больше ничего не было, только напольная лампа и высокие, от пола до потолка, окна, закрытые жалюзи. Вернувшийся с бокалами Максимовский с интересом взглянул на монитор.

– Ого, Парамонова, ты времени зря не теряла! Посиди, музыку послушай, а я почитаю, что ты тут наваяла.

Я расположилась на кровавого цвета коже трансформера, и оценила его удобство. И снова '30 Seconds To Mars', только теперь из музыкального центра, похоже, это его любимая группа. 'Интересно, сколько у него дисков? В машине, дома, наверняка есть один на работе, пять у любовниц', – и перечислила, чтобы не забыть, – Далецкая, Красникова, Простакова, Шварева, конечно же, и еще Аннушка… Даже холодно стало. Ура, я нашла противоядие!' – Ну что ж… Можно сказать – отлично, – Макс повернулся ко мне, брови его подпрыгнули, очевидно, его удивило выражение моего лица. Удовлетворенно-высокомерное.

– Эй-эй, Парамонова, еще не вечер, я имел в виду для начала 'отлично'. 'Ах, Максимовский, Максимовский, знал бы ты какой победе я так рада! Выпьем же за нее!' Я сделала приличный глоток мартини, выковыряла из куска пиццы оливковый кружочек, снова отпила из бокала. Заинтригованный моим желанием напиться, Макс наполнил его снова.

– Ну, за успех! – подбодрил он меня.

– За успех! – повторила я, звякнув позолоченным краем о бокал Максимовского.

Посмотрела на него – белая рубашка расстегнута почти до пояса, густые каштановые волосы ниспадают на шею, как у звезд рок-н-ролла, а при свете напольной лампы загар стал темно-бронзовым. Закрыв глаза, как молитву я прошептала про себя:

Далецкая, Красникова, Простакова, Шварева, как же без Шваревой!

Вкрадчивый голос прозвучал над моим ухом, легкое дыхание коснулось волос:

– Парамонова, я всегда хотел узнать тебя поближе…

Вот оно! Далецкая, Красникова, Простакова…

– Но ты такая неприступная, вокруг тебя всегда вьется пара-тройка Лопатиных, а мимо проходишь – звездища, да и только. 'Это ты у нас звездун', – мысленно возразила я.

Макс обнял меня за талию, губами прикоснулся к мочке уха, и глухо сказал:

– И этот шлейф из служебных романов… 'Однако, привлекателен он для мужчин, кто-то возмущается и кричит, что скоро ступить будет негде, везде он, этот шлейф, а кто-то мечтает примкнуть к счастливцам.' Слухи слухами, а приличия все же надо соблюсти, поэтому я уперлась ладонями в его грудь, и прошептала:

– К-ккаких романов?

Пальчики подрагивали на его горячей коже, их подушечками я ощущала волоски на его груди, да и Максимовскому похоже было уже не до моих многочисленных поклонников. 'Какие нежные у него губы… Далецкая, Красникова… м… кто там еще…' Руки Романа и обнимают, и поглаживают, и в тоже время фокусничают со шнуровкой на моей спине. Опытный иллюзионист Максимовский быстро находит правильный подход – сарафанчик сползает с моих плеч, и уже еле прикрывает грудь. От поцелуев кружится голова, по шее разливается жар, захватывает декольте, вызывает томление в груди… Роман привлекает меня к себе, и тут… безжалостно разрывая мелодию, выпеваемую Джаредом Лето, гремит мой мобильник. Мы замираем, крепко вцепившись друг в друга. Звонок не кончается, и я, покинув желанные объятья, начинаю шарить по сумочке.

– Алло… Тим? – голос мой дрожал, сердце билось, как от испуга. – Ты в Петербурге? Нет, что ты, очень рада! Завтра? Да, да, конечно, обязательно. Тогда до завтра. Целую.

Вот так и обламываются мечты. Я отключаю телефон, и, поправляя дрожащими руками сарафанные бретельки, отворачиваюсь от Романа. Как нелепо, и это чувство стыда…

Максимовский берет меня за плечи и притягивает к себе:

– Надеюсь, он не заподозрил ничего интимного.

Эти слова для меня как холодный душ, куда там моей детской считалочке! Так и хочется отхлестать его по красивой загорелой роже! Сжав зубы, я постаралась держать себя в руках, и даже хищно улыбнулась ему. Моя улыбка вызвала замешательство, видно ожидал от меня другой реакции.

– Все хорошо, – повторила я его слова, – уверена, что он ничего не заметил.

Оттолкнув Макса, я быстро сложила ноутбук, подхватила сумку, и, придерживая сползающий лиф сарафана, направилась в холл за босоножками. Встревоженный внезапным отступлением, он тотчас же догнал меня:

– Погоди, что это значит? Обиделась?

– Домой пора, – заявила я, впихивая ступню в путаницу кожанных ремешков. – Выходные для нас закончились, завтра встреча с Тимом.

– Тем более! – запротестовал Макс. – Нам нужно обсудить массу вещей, раздевайся.

Мои распахнутые глаза произвели на него должное впечатление.

– Алла, я не то имел в виду… 'Знаем мы вас' – мысленно шипела я, мне было неудобно прижимать ноутбук к груди, чтобы не свалилась одежда и одновременно надевать обувь.

– Парамонова, я тебя не отпущу, – пригрозил Максимовский, начиная злиться на мою блажь.

– Та-ак, для начала затяни шнуровку.

Макс резко развернул меня, и стянул болтающиеся концы так, что я подумала, как бы не треснул по швам мой тонкий сарафанчик.

– У нас есть полчаса, – объявила я.

Максимовский отобрал у меня ноутбук, и зашвырнул мои босоножки на шкаф-купе.

– Вот так-то лучше, теперь не сбежишь.

Но желание работать у меня пропало, я думала лишь о завтрашнем дне, о нашей с Тимом встрече, в чем я чистосердечно призналась Роману.

– Как-то тревожно мне, – сообщила я напарнику. – Куда он пригласит меня? Сказал, место интересное.

– Не беспокойся, я буду рядом, – пытался подбодрить меня Макс.

Не слишком-то убедительно получалось. Все мои мысли были обращены к моему новому знакомому. Расклад получается такой – Тим предполагает провести со мной ночь, и зачем ему водить меня по музеям и выставкам? Скорее всего он поведет меня в такое место, где можно расположить девушку к более интимному общению. Вип-зона в закрытом клубе? Ну, курят там травку, совокупляются на глазах честной публики, или развратничают вслепую в темных комнатах гей клубов. Казино при люксовой гостинице, а потом в номер? Ну, это совсем никуда не годится, все равно, что собрать компромат на себя!

– Макс, а если он возьмет номер… Что делать будем? – спросила я, наблюдая за тем, как он быстро набивает текст.

– Если ты не против, то делать съемку, да и микрофончик я тебе пристрою, – он обернулся ко мне, и подмигнул. – До постели дело не дойдет, не волнуйся, а так как ты говоришь, что у сводни все клиенты извращенцы, то он себя проявит до того, как потащит тебя в койку.

Я хмыкнула. Интересно, а как он собирается отбивать меня от притязаний возбужденного маньяка? Вспышкой от фотоаппарата?

– Ну, а представь себе ночной клуб.

– Всяко у зданий есть окна, запасной выход, пожарные лестницы, не в подвал же он тебя потащит, – уверенно ответил Максимовский щелкая клавишами ноутбука.

Так и представила Максимовского, висящего на пожарной лестнице с видеокамерой в руке. Мда…

Все это для нашего расследования не ценно, надо вынудить Тима отвести меня куда-нибудь, где продают наркотики, торгуют любовью, короче, нарушают законы, а ночная жизнь нашего города весьма разнообразна, и я уверена, что Тим хорошо в ней ориентируется. Мне вспомнился азартный огонек в его глазах, слегка надменная улыбка, холеные руки… Этот человек порочен, и готов платить за свои пороки дорогую цену.

Я давно заметила, что перед судьбоносными событиями мне снятся странные сны, содержание которых я запоминаю на всю жизнь. Накануне вступительных экзаменов в университет мне снилось, что я напилась на какой-то вечеринке, и друзья несли меня на руках. После такого сна мой провал казалось был предрешен, тем более сумасшедший конкурс не оставлял надежд на иной исход экзаменов, но благодаря случайной подружкиной подсказке, я набрала недостающий балл. С Вересовым случилась иная история, мне приснилась наша безалкогольная свадьба, но тогда я еще не знала, что если бы во сне я напилась, запуталась в фате, и переспала с шафером, то скорей всего сейчас носила бы другую фамилию.

Вот и этой ночью мне приснился подвал, где висели огромные свиные туши, от вида которых меня мутило, и для того, чтобы привести меня в чувство Максимовский предлагал мне выпить красного вина. Что случилось дальше я не узнала, прозвенел будильник.

Встречу Тиму я назначила на Гоголевском бульваре, там было людно, и можно было наблюдать без опасений. Помня о вездесущем Костике, я отказалась от сопровождения, и уговорила Максимовского встретиться в условленном месте. Брать такси не стала, в городе ужасные пробки, и поехала на метро. В залах метрополитена было душно, ехать пришлось с пересадками, а в вагоне мне повезло быть зажатой между пассажирами, напоминавших борцов сумо. Выскочила я на поверхность в весьма помятом виде, и неспеша прошлась до бульвара. Несмотря на неспадающую жару, на бульваре, утопающем в спасительной зелени, было прохладно.

Смеркалось, я присела на скамейку, и осмотрелась. Недалеко от меня у тротуара припарковался автомобиль Макса, он посигналил мне фарами. Все на месте, ждем главное действующее лицо, Тима. И он не замедлил появиться, возник, будто материализовался в густом летнем воздухе. В обыкновеннейших, на первый взгляд, но на самом деле страшно дорогих джинсах, и дизайнерской футболке, он выглядел замечательно, и привлекал внимание.

– Моя дорогая, – он поцеловал мне руку, и присел рядом. – Что за странное место ты выбрала, бульвар…

– Мне здесь нравится, прохладно, – заступилась я за одно из любимых мест. – Как поездка?

Тим предложил мне сигарету, я прикурила от золотой зажигалки, и приготовилась слушать.

– Замечательно, – начал Тим, – люблю Питер, у меня там хорошие партнеры.

Странно было это слышать, словно город нравился ему лишь потому, что у него там успешные деловые отношения. А может это действительно так? Дальше расспрашивать я не захотела, да и ему нечего было сказать.

– Поужинаем в клубе? – полуутвердительно спросил он.

– Наскучило, – 'играем капризную девочку', сказал бы Лопатин.

– Может хочешь куда-нибудь, так ты только скажи.

– О, Тим, – запела я сиреной – только слушай, – я бы хотела в такое место, где никогда не была… Хочется чего-нибудь экстремального!

Тим внимательно посмотрел на меня, проверяя, не шучу ли я, но я была серьезна, очень серьезна, ведь от его предложения зависит исход нашего пятидневного расследования.

– Детка… – Тим крепко сжал мой локоть, – о, детка… Я знаю одно местечко… только это бо-о-льшой секрет. Ты умеешь хранить секреты?

– Умею ли я? Да я – могила! – горячо воскликнула я, но кажется переиграла.

– Отлично, вследующий раз устроим вечеринку на кладбище.

Меня передернуло от отвращения.

Мы спустились в полуподвальное помещение – ржавые трубы, газетные обрывки на пыльном бетоне, странный писк и шуршание. Желтки ламп, кое-как разбросанные по низкому потолку, освещали вход в узкий коридор и в тупике его неприметную дверь.

Закрытый клуб, только для посвященных, так он сказал, но я сразу определила – притон. Помнится Максимовский сказал: ну не в подвал же он тебя потащит…

Нострадамус, блин.

– Войдем, ничему не удивляйся, веди себя тихо. – Тим, по его словам, очень рисковал, публика там собиралась серьезная, проверенная – посторонние люди нежелательны, да и огласка никому не нужна.

По сигналу дверь открыли, нас пропустили внутрь, предварительно обыскав, и задав пару вопросов Тиму. Микрофон, пристроенный мной, по совету Макса, в нижнем белье, обнаружен не был, о чем я усердно молилась, пока меня ощупывал охранник. Наглеть он не стал, и я беспрепятственно была допущена к таинству.

В просторном зале в круг стояли раздолбанные топчаны, на столе накрытом старыми газетами бутылка 'Столичной', граненые стаканы и подъездная закуска – плавленый сыр, селедка, лучок на черном хлебе. На протертом пледе одного из топчанов восседали трое, привлекшие мое внимание. Картина напоминала мне ту, знаменитую, охотничью, где на полянке трое хвастаются своими трофеями. Только что-то в нашей картине показалось мне неправдоподобным. Сейчас, сейчас… Ага! На бутылке 'Столичной' наклейка внуковского Дьюти Фри, топчан не раздолбанный, а нарочито состаренный, как и облысевший кашемировый плед! Шторка, разделяющая зал на зрительский и сцену, не что иное, как гобелен, за нее на антикварных торгах дали бы неплохую цену. Кто устраивает в этом 'псевдо клубе' зрелища для богатых и знаменитых, соскучившихся по своему босоногому детству?

Мы пристроились на соседнем топчане, заказали сухое вино 'Эрети' – на мой вопрос о мартини, бармен выкатил глаза так, что я стушевалась. Тим подбодрил меня, сказав, чтобы я вела себя естественней. Я не из трусливых, но отсутствие женщин среди посетителей притона слегка меня напрягло.

Все ожидали начала шоу, на диванах становилось все оживленнее. Послышались выкрики:

– Глашка, выходи!

– Глафииира! – завсегдатаи начали свистеть и улюлюкать.

Наконец, звеня кольцами по металлическому карнизу, шторка была сдернута в сторону, открыв истомившимся взорам гинекологическое кресло. Оно блестело нержавеющими подколенниками, но большая его часть была закрыта тонкой прозрачной клеенкой. Из-за шторки выглянуло круглое девичье лицо с двумя короткими хвостиками, затем плечико, потом сама Глафира, стеснительно прикрывая грудь углом гобелена. Под свист и улюлюканье Глафира покинула свое убежище, и с удивительной сноровкой впорхнула в кресло.

Почему я удивилась ее прыти? Да потому что задница Глафиры превосходила всё мировое чаянье второй половины человечества. Да что там, она была огромна! Еще красавица обладала невероятно толстыми и белыми ляжками, причем без следа целлюлита, и мясистым, выбритым лоном. Оно и привлекло все мужское внимание.

Чего кривить душой, позабыв о спутнике, я тоже не могла оторвать глаз от этой картины.

Пока мы разглядывали чудеса между раскинутых ножек красавицы, показался еще один персонаж предстоящего спектакля. 'Доктор', как и положено, был одет в белый халат, и с громким щелчком натянул на руки резиновые перчатки, сейчас он напоминал тяжеловеса перед взятием штанги. Глашенькины глаза стали влажными, она издала какой-то хрюкающий звук, то ли носом, то ли утробой. Доктор подошел ближе, Глафира застонала и заелозила задом по клеенке, нетерпеливо суча упитанными конечностями.

Мы расположились вокруг кресла, каждый хотел увидеть действо как можно ближе, не пропустить ни одного движения, ни одного звука. Мысленно я молила, лишь бы не пропала связь с Максом, ведь он должен слышать и записывать все, что происходит.

Доктор ввел ладонь в лоно, Глафира выгнулась на встречу, требуя продолжения. Он месил ее, как кондитер тесто, глубоко, сильно. Голова Глафиры моталась от одного плеча к другому, глаза ее закатились, она натужно хрипела. Эти звуки были подобны звериным, казалось девица абсолютно не контролирует себя.

– Хорошо, милая, – одобрил мужчина.

– Глубже! – словно в бреду заголосил один из наблюдавших.

– Хрр-рр… – отозвалась Глафира, а мужчины все, как один, мастурбировали, стараясь коснуться Глафириных телес.

Обессиленную артистку отвели за шторку, и удовлетворенная публика уселась на топчан, обсуждая пережитое. Тим, со все еще шальными глазами, пошел заказать в баре водки.

– Единственная баба, которая может так кончать! – переведя дух сказал один из наших соседей.

Мне вдруг стало неуютно в этом исключительно мужском обществе, обсуждающем женщин.

– Ты что ж никогда не видел, как бабы кончают? – крикнули с другого конца зала.

– Да, видел, тока теперь думаю, что это брехня…

Я поискала глазами моего спутника, но он словно провалился, и я решила, что он пошел освежиться в туалетную комнату, ведь и его не оставили равнодушным Глафирины прелести. Делать здесь мне было больше нечего, пора потихоньку сматываться.

– Не циклись на Глашке, она уже по нормальному и не сможет с такой-то лоханью, – сказал кто-то рядом. – Навеки Жоркиной клиенткой будет.

Притянув к себе брошенную в пылу ажиотажа сумочку, я начала отступление.

– А мне вот интересно… Как у Жорки с Глашкой получается, мы видели, а как у него другая бабенка заголосит? А?

– А это мы сейчас посмотрим, – голос говорившего приобрел странные нотки.

– Это как же?

– А вот так! – сказал мужик и цепко схватил меня за руку. – Жорку зови, шоу маст го он!

Я завизжала так, что будь здесь окна, то в них бы треснули стекла.



Содержание:
 0  Приключения Аллы Парамоновой, журналистки и девицы на выданье : Нина Демина  1  Глава вторая : Нина Демина
 2  Глава третья : Нина Демина  3  Глава четвертая : Нина Демина
 4  вы читаете: Глава пятая : Нина Демина  5  Глава шестая : Нина Демина
 6  Глава седьмая : Нина Демина  7  Глава восьмая : Нина Демина



 




sitemap