Справочная литература : Искусство и Дизайн : Итальянская живопись XIV века : Мария Прокопп

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0

вы читаете книгу

Даже спустя семь веков производят неизгладимое впечатление драматизм и пластичность фресок Джотто, поэтичность мадонн Симоне Мартини, великолепные росписи знаменитой Испанской капеллы Андреа да Фиренце. Скованные иератические изображения впервые наделяются человеческими чувствами – это проявление зарождающегося нового жизнеощущения и мировоззрения – ренессансного искусства. Однако живопись треченто – итальянского искусства XIV века – является также и высшей ступенью развития готики, блестящим продолжением византийских традиций.Автор книги – преподаватель кафедры искусствоведения Будапештского университета им. Л.Этвеша – наглядно показывает, как разнообразно сплетаются в одном произведении элементы различных стилей. Среди 48 цветных репродукций имеется и ряд малоизвестных произведений. Серия: Великие эпохи живописи


Мария Прокопп


Итальянская живопись XIV века


Может ли оставить кого-нибудь равнодушным даже теперь, по прошествии семи веков, драматизм фресок Джотто, почти осязаемая пластичность его образов, синева его небосклона? Или поэтичность мадонн Симоне Мартини, великолепие стенной росписи знаменитой Испанской капеллы Андреа да Фиренце?.. Это была эпоха, когда по-византийски скованные, иератические изображения стали наделяться человеческими чувствами, переживаниями; когда библейские истории и идеи св. Франциск Ассизский претворял в осязаемую действительность. Величественная Мадонна уже выражает пробуждение самосознания городской буржуазии («Маэста» Дуччо), а в изображениях на житийные темы на первый план выступают биографические события («Посвящение св. Мартина в рыцари» Симоне Мартини). В этих картинах впервые появляются и портреты современников («Св. Лючия на смертном одре» Альтикьеро). Во всем этом находит свое проявление зарождающееся новое жизнеощущение и мировоззрение, иначе говоря, зарождается ренессансное искусство. Однако живопись треченто – итальянского искусства XIV века – является также и высшей ступенью развития готики, блестящим продолжением византийских традиций. Автор книги – преподаватель кафедры искусствоведения Будапештского университета им. Л. Этвёша – наглядно показывает, как разнообразно сплетаются в одном произведении элементы различных стилей. Среди 48 цветных репродукций имеется и ряд малоизвестных произведений.


Прокопп М. 'Итальянская живопись XIV века' – Будапешт: Корвина, 1988


Посвящается моей матери


Наш век со все большим интересом обращается к тому великому перелому в искусстве, который начался в Италии в конце XIII в. Общественный и духовный облик той эпохи несет в себе многие черты, характерные и для наших дней. Пошатнулась система ценностей, считавшаяся нерушимой в течение многих столетий. Изменилась и политическая карта Европы. В 1250 г. умер Фридрих II, германский король и император «Священной Римской империи», бывший неограниченным властителем большой части Европы от Сицилии до Северного моря. А несколько лет спустя распалась и империя. Казавшаяся бессмертной династия Гогенштауфенов сошла с подмостков истории. Римский папа, столетиями пользовавшийся во всей Европе непререкаемым авторитетом, теперь вынужден был бежать из Рима в Авиньон, где оказался «в плену» у французского короля. Оживились различные еретические течения, но параллельно с этим обрела новую силу и церковь. Начиная с первых десятилетий XIII в. францисканский и доминиканский монашеские ордена стали оказывать благотворное влияние на церковную жизнь. Многоплановая борьба шла также в политической, экономической и духовной жизни. В 1266 г., после длительной борьбы, Сицилийским королевством завладел брат французского короля Людовика IX, Карл I Анжуйский. Города Италии в XII-XIII вв. постепенно укрепляются, хотя папство, затем Сицилийское королевство, а с 1308 г. и взошедшая на престол «Священной Римской империи» династия Люксембургов сделали все для того, чтобы распространить свою власть над ними.


Тем временем, благодаря основанной в Византии Латинской империи (1204-1261), все более развивающейся восточной торговле, а также контактам с арабами, в Европе все большую известность приобретает классическая греческая культура. В центр внимания попадает греческая философия. Итальянский монах-доминиканец, прославленный профессор Парижского университета Фома Аквинский (1225-1274) всю свою жизнь посвятил соединению христианского учения с аристотелизмом, то есть сопряжению сверхъестественного и земного, реального, веры и разума. Схоластическую теологию он организовал в научную систему, которая на последующие 700 лет стала официальным учением церкви. Эта новая концепция христианства, возглашающая единство зримого и незримого миров, обновила в равной степени и литературу, и музыку, и изобразительное искусство. Ранее задачей художника было лишь символически передать, означить бога и незримый мир. Природный ландшафт или архитектурное окружение встречались очень редко и то лишь в качестве намека, схематичного наброска. Новое теологическое мышление признало автономное существование человека и земной жизни, находящейся, однако, в органичном единстве со сверхъестественной. Стали возможны близкие к действительности изображения природы, человека и его окружения. Итальянских мастеров конца XIII в. вдохновляли фрески эпохи Римской империи и вообще античное искусство. Они не копировали их, ведь идейное содержание отличалось по самой сути, но многое заимствовали из античного видения мира. Так сложилось искусство Каваллини, Дуччо, Джотто.


К концу XIII в. новое философское мышление пробудило интерес к внутреннему миру человека. На индивидуальной симпатии, на полном эмоциональном слиянии с религией настаивали прежде всего францисканцы. Их мистическое мировосприятие наиболее четко сформулировал глава монашеского ордена Бонавентура (1221-1274), который преподавал в Парижском университете вместе с Фомой Аквинским. Этот францисканский дух сыграл решающую роль в обновлении искусства, в формировании художественной концепции треченто. Художники теперь не просто представляют библейские сюжеты, не просто безлично пересказывают, но воссоздают их, словно события, происшедшие в их собственном окружении.


Споры по поводу философско-теологических взглядов захватывают все более широкие круги. Эти спорные вопросы находят свое отражение в иконографической программе художественных произведений. Вспомним хотя бы цикл фресок в капелле Дель Арена в Падуе, в сжатой форме давшей ответы на важнейшие теологические вопросы эпохи: правильное понимание бога, отношение бога и мира, свободная воля и божественное всемогущество, роль милосердия, божественной помощи в жизни человека, а также отношения общих понятий и конкретного существования, – ответы на вопросы, известные в средневековой философии как «дебаты об универсалиях». На арке пресбитерия капеллы Дель Арена, на самом видном месте нефа изображен Бог-отец, по обе стороны от него – Справедливость и Милосердие, борющиеся между собой. С Богом, однако, эти две противоположности находятся в совершенном единстве. Милосердие словно увещевает Бога быть человечным, а Справедливость требует искупления, крестной смерти. Через свою смерть на кресте Бог спасает человечество. Эти идеи отражены во фресках, посвященных жизни Марии и Иисуса (на боковых стенах капеллы Дель Арена), а также в картине «Страшный суд», где окончательно разрешается противоречие Милосердия и Справедливости. Под выносящим приговоры Христом изображен крест, посредством которого было спасено человечество, и Мария, ведущая к Христу верующего. В XIII-XIV вв. образ Марии получает новое освещение. Величавая Богородица византийского искусства уже больше похожа на обыкновенную женщину. Она мать бога, ставшего человеком, и главная посредница между богом и людьми.


Около 1300 г. проходили серьезные дебаты по одному из важнейших вопросов этики – вопросу о свободе воли. Этот вопрос получил центральное место и в программе фресок капеллы Дель Арена (Дельи Скровеньи) в Падуе. На левой стороне арки изображен Иуда, который по наущению Сатаны за деньги продает своего учителя, отвергает Справедливость. Центральная сцена росписи южной стены – «Поцелуй Иуды». Иуда сознательно совершает зло. Любовь бога могла бы принести прощение и ему, но бог уважает свободу воли. Эта идея провозглашается и в сцене «Страшного суда», изображенной на западной стене капеллы. Иуда гибнет потому, что не верил в доброту бога, потому, что сомневался, шел путем семи смертных грехов, аллегорические изображения которых написаны вдоль цоколя с такой удивительной силой. На противоположной стороне капеллы, также вдоль цоколя, изображены аллегорические фигуры семи добродетелей, ведущие в рай людей, в том числе и заказчика капеллы, Энрико Скровеньи, на чьи деньги она была построена и расписана. (Возможно, этим пожертвованием Энрико хотел искупить грехи отца, известного падуанского ростовщика Ринальдо Скровеньи, которого – вероятно, не случайно – в «Божественной комедии» Данте поместил в четвертом круге Ада вместе с другими скупцами.)

* * *


Этот ход мыслей мы могли бы продолжить анализом фресок капеллы Дель Арена или других художественных созданий той эпохи, однако об этом подробно рассказывается во многих иконологических работах. В предисловии к этой книге мы хотели бы лишь напомнить, насколько чутко художественные изображения откликались на философско-теологические споры времени, а также то, какую важную роль играло в то время искусство в одушевлении официального учения церкви.


Современного человека – человека XX в. – живо интересуют вопросы, стоявшие перед искусством в преддверии Ренессанса: и обновление формы, связанное с изменениями в подходе к теме и в самом содержании, и стилевой плюрализм, и противоречия, коренящиеся в противостоящих друг другу художественных концепциях, и – не в последнюю очередь – многоплановое и многообразное слияние старого и нового.


Историки искусства треченто сначала изучали творчество лишь двух крупных художников этого времени, Джотто и Дуччо, и средствами стилевой критики пытались отобрать их достоверные произведения, отделяя работы их учеников. Позже в центр внимания научных исследований попало творчество мастеров второго и третьего поколений треченто, Симоне Мартини, братьев Лоренцетти и учеников Джотто. В 1920-х гг. появились новые искусствоведческие методы – иконография и иконология. В 1930-х гг. знания о треченто обогатила новая наука – социология искусства. Позже, параллельно с быстрой дифференциацией современных художественных устремлений, методы искусствознания становятся все более многоплановыми. Поэтому в последние десятилетия в изучении треченто преобладают более или менее крупные частные исследования, результаты которых закономерно вызывают к жизни монографии, стремящиеся к большему синтезу и учитывающие междисциплинарные исследования творчества отдельных художников и всего периода в целом.


Со времени выхода в свет «Жизнеописаний наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих» Джордже Вазари (1550, 2-е издание – 1568) Джотто рассматривали как первую крупную фигуру в искусстве Нового времени. Начиная со второй половины XIX в. работы Джотто окружают особым почитанием. Генри Тоуд (1885) представил Джотто как обновителя всего европейского искусства. Написанные в 1912 г. работы Фридриха Ринтелена по анализу формы явились важной вехой на пути формирования верного представления о Джотто.


Другим крупным мастером живописи раннего треченто был старший современник Джотто, сиенец Дуччо, чьи заслуги в создании нового стиля были признаны только в начале XX в. В 1911 г. в Сиене по случаю 600-летнего юбилея главного произведения Дуччо, «Маэста», некогда украшавшего алтарь сиенского собора, была организована крупная выставка. Тогда же вышла в свет первая и до сих пор основополагающая монография о творчестве Дуччо, написанная Куртом X. Вейгелътом.


В 1864 г. был издан первый исторический обзор истории итальянского искусства – «Storia dell'arte italiana» Кроу и Кавалъказелле, а в 1907 г. Адолъфо Вентури выпустил под таким же названием новую работу сходного характера.


Следующей крупной вехой в исследовании треченто явилась организованная в 1937 г. во Флоренции выставка произведений Джотто, приуроченная к 600-летию со дня смерти мастера. В начале экспозиции были представлены образцы школ итальянской живописи XIII в., а в центре ее – произведения станковой живописи, достоверно принадлежащие кисти Джотто. За ними следовали работы его современников и учеников. Наряду с живописными полотнами, на выставке экспонировались скульптура, миниатюры и ювелирные изделия, что давало более полное представление об эпохе Джотто. Все это убеждало в том, что новое искусство зародилось и начало развиваться уже в последней четверти XIII в., а также в том, что первым крупным мастером нового стиля несомненно является Джотто. Выставка открыла возможности для более тщательного изучения вопросов, связанных с атрибуцией и датировкой. Новые результаты научных исследований были собраны в изданном через несколько лет после выставки, в 1943 г., каталоге Джулии Синибалъди и Джулии Брупетти.


Начиная с 1920-х гг. все больше исследований посвящается всей живописи треченто, а не только отдельным художникам. В 1923-1938 гг. был издан фундаментальный труд Раймонда ван Марле о развитии итальянской живописи, пять томов которого посвящены треченто. В 1930 г. новые исследования побудили Ричарда Оффнера начать издание новой серии под названием «A Critical and Historical Corpus of the Florentine Painting», тома которой продолжают выходить по сей день и которая дает полную монографическую разработку творчества флорентийских художников XIV в. Параллельно со всеми этими изысканиями вдохновенным и страстным изучением живописи итальянского Ренессанса занимался Бернард Беренсон (1865-1959). Первые его работы были опубликованы еще в 1890-х гг. Его каталоги картин и рисунков итальянских художников со многими новыми атрибуциями полностью вышли в свет уже после его смерти, в 1957-1963 гг. Беренсон (вслед за Вазари) включал в понятие Ренессанс все треченто, начиная с конца XIII в.-, от творчества Чимабуэ, Каваллини, Джотто и до конца чинквеченто, т.е. до конца XV в.


В 1920-х гг. работы Эрвина Панофски открыли новую главу в искусствоведческих исследованиях. Его иконографические и иконологические работы углубили и расширили, в частности, представление о треченто. В интерпретации художественных произведений, наряду с изучением стиля, важная роль стала отводиться программе, иначе говоря, определенному заказчиком идейному содержанию, в котором нашли свое отражение философские, теологические и даже политические принципы эпохи. В 1930-е гг. с развитием социологических исследований на первый план выступает анализ общественного фона произведения. Были обнаружены тесные взаимосвязи между общественной принадлежностью заказчика и программой, стилем произведения. Живопись XIV-XV вв. в этом аспекте впервые проанализировал венгерский исследователь Фридеш Антал. Причину одновременного сосуществования различных художественных направлений он видел в различии художественных запросов отдельных общественных слоев. Так, например, концентрированный, лаконичный, строго скомпонованный и философичный способ выражения Джотто ориентирован на культурный уровень высшего общественного слоя Флоренции, богатых банкиров (таких, как семьи Барди и Перуцци), а, скажем, более развернутые эпические композиции его современника Пачино да Бонагвиды были обращены скорее к простым людям. Возникшие во второй половине XIV в. во Флоренции архаизирующие, характерные для позднего дученто художественные веяния Антал связывал с упадком экономической жизни. Написанная на английском языке книга Фридеша Антала вскоре была переведена на немецкий и итальянский языки. Эта новая точка зрения, новые положения, содержащиеся в книге, вызвали острую дискуссию в среде специалистов, однако после этого в искусствоведческих исследованиях уже нельзя было игнорировать связь между искусством и обществом.


В 1951 г. вышли в свет еще две важные обобщающие работы. Профессор римского университета Пьетро Тоэска в своем труде «Il Trecento» дал обогащенную новыми результатами исследований картину итальянского искусства XIV в., показав развитие стиля в архитектуре, скульптуре, живописи и прикладном искусстве. В другой важной работе – в книге Милларда Мейсса – делается попытка найти причины смены стиля во флорентийской и сиенской живописи в середине XIV в. Мейсс считает, что общественно-экономические изменения не являются достаточным объяснением. Наряду с банковскими крахами и флорентийским наводнением, он отводит решающую роль крупной эпидемии чумы (1348-1349 гг.), которая глубоко потрясла все сферы духовной жизни: религию, философию и искусство.


Исследователи долгое время обходили вниманием последние десятилетия XIV в., считая их. малозначительными в художественном отношении. Миклош Бошкович в своей книге, изданной в 1915 г. во Флоренции, рассматривает этот поздний период флорентийского треченто. В своем методе он объединяет опыт Фридеша Антала и Милларда Мейсса и, благодаря этому, еще более многосторонне и в новом аспекте подходит к рассмотрению итальянской живописи 1370-1390 гг. Поставленные во взаимосвязь с исторической, культурной и художественной жизнью эпохи, новую оценку получают и более слабые по своему уровню произведения. Бошкович показывает развитие интернациональной готики и проявляющиеся параллельно, часто тесно переплетающиеся с нею черты нового стиля – стиля ренессанс. Знакомство с творчеством многочисленных художников низшего ранга, работавших рядом с крупными мастерами, делает более полным и достоверным наше представление об этой эпохе. Поэтому в последние десятилетия исследователи обратились к изучению малых мастеров, вследствие чего возрос авторитет картинных галерей Центральной Европы, собраний живописи треченто в музеях Будапешта, Эстергома, Альтенбурга, Праги, Кракова, Варшавы, Познани, Загреба.


Более углубившееся в последние десятилетия изучение средневековья поставило новые задачи и перед реставраторами. Вместо прежних, в основном эстетических, аспектов теперь главной целью стало как можно более достоверное восстановление и сохранение произведения или частей его в первозданном виде. Вторая мировая война уничтожила многие памятники, в том числе немало произведений живописи треченто. Спасение уцелевших сокровищ способствовало более глубокому знакомству с техническими приемами той эпохи и с искусством того времени в целом. Пожалуй, самый крупный урон живописи треченто был нанесен во время бомбежек крытого кладбища Кампосанто в Пизе, стены которого украшали великолепные фрески. Но во многих местах осыпавшийся слой красок обнажил синопии, наброски картин, отражающие первый порыв вдохновения художника, первое воплощение его замысла. В ходе дальнейшей работы художника отдельные детали росписей зачастую менялись, поэтому сопоставление фрески и синопии дает возможность провести интересные наблюдения. У го Прокаччи, в 1950-1960 гг. руководивший самыми значительными работами по реставрации итальянской живописи, опубликовал наиболее интересные синопии в своей вышедшей в Милане в 1961 г. книге «Sinopie e affreschi». Стоит упомянуть здесь некоторые из важнейших реставрационных работ последних десятилетий, относящихся к рассматриваемому периоду. Фресковые циклы капелл Барди и Перуцци в церкви Санта Кроче во Флоренции были расчищены от записей и дополнений прошлого века в 1958-1961 гг. В результате этого повысилась достоверность, подлинность фресок, хотя отдельные сцены – например, принадлежащее кисти Джотто «Погребение св. Франциска» – приобрели фрагментарный характер. В 1953-1958 гг. в римском Центральном реставрационном институте реставрировали алтарную картину Дуччо «Маэста». Были реставрированы также фресковые циклы церкви Сан Франческо в Ассизи и падуанской капеллы Дель Арена, фрески Амброджо Лоренцетти в зале совещаний сиенской ратуши, а также фрески Андреа да Фиренце в Испанской капелле флорентийской церкви Санта Мария Новелла. Фрески Нардо ди Чоне в капелле Строцци церкви Санта Мария Новелла были отделены от чересчур влажной стены и помещены обратно укрепленными на холсте, как и пострадавшие во время войны фрески XIV в. из церкви Санта Мария Инкороната в Неаполе.


Многолетняя реставрационная работа, проводившаяся с отдельными произведениями, позволила специалистам поближе ознакомиться с творческими методами мастеров прошлого. Была определена и площадь фрески, писавшаяся за один день. Искусствоведы имели возможность в непосредственной близости (со строительных лесов и на реставрационном столе) изучать картины, которые раньше могли видеть только издали и в плохом освещении. Все это дало новый толчок научным исследованиям.


Форумом быстрого и непосредственного обсуждения результатов исследований стали международные конгрессы. Так, новейшие исследования, касающиеся раннего треченто, были подытожены на проходившем в 1967 г. в Италии конгрессе по творчеству Джотто. Съехавшиеся со всех концов мира специалисты, отмечая 700-летие со дня рождения Джотто, осмотрели все основные произведения мастера и на месте обсудили новые концепции. Конгресс начался в Ассизи, затем был продолжен в Падуе и закончил свою работу во Флоренции. Заседания в Ассизи ясно показали, что участники конгресса хотели еще раз пересмотреть ведущийся уже в течение 100 лет спор о работе Джотто в Ассизи, что является ключевым по важности вопросом начала треченто. В качестве введения Чезаре Гнуди изложил свои новейшие исследования о связях искусства Джотто с французской скульптурой. Обо всем этом он написал в своей работе «Giotto e il suo tempo».

* * *


Пытаясь дать краткий обзор живописи треченто, определим прежде всего его границы и его место в европейском искусстве. Термином «треченто» принято называть итальянское искусство 1300-х гг., в основном период расцвета итальянской готики. Треченто развилось из итальянского искусства предыдущего столетия (дученто), проникнутого византийскими художественными традициями и мироощущением южноитальянского Проторенессанса эпохи Фридриха II, затем в нем все сильнее стало проявляться влияние французской готики. В конце XIV в. искусство треченто сменила интернациональная готика – «придворное» искусство, распространившееся в начале 1400-х гг. по всей Европе. В то же время треченто, несшее в себе черты Проторенессанса, подготовило почву для следующей эпохи итальянского искусства – кватроченто (XV в.), эпохи Раннего Ренессанса.


Влияние, французской классической готики дошло до Италии во второй половине XIII в. и впервые проявилось в творчестве скульптора Никколо Пизано, а в начале XIV в. восторжествовало в искусстве Арнольфо ди Камбио и Джованни Пизано. Эта готика, однако, получила от Франции лишь нейий импульс, с самого начала она была самостоятельным, в полной мере итальянским стилем. Захват Сицилийского королевства Анжуйской династией способствовал усилению французского влияния, и оно проявилось во всех областях искусства. Великолепная резиденция римских пап в Витербо, построенная в 1266 г., стала первым готическим дворцом в Италии. Возведенные представителями Анжуйской династии неаполитанские храмы, как и памятники скульптуры, и сегодня свидетельствуют о быстром распространении французской готики. Надгробный памятник папе Адриану V (умер в 1276 г.) в Витербо работы Арнольфо ди Камбио представляет собой ранний образец готического надгробия с балдахином. В распространении готики в Италии важную роль играли также произведения резчиков по слоновой кости. Не только в рамках непосредственных связей между королевским и папским двором, но и посредством торговли в Италию стало попадать все больше двух- и трехстворчатых домашних алтарей-складней, вотивных статуэток, ларцов, зеркал, столовых приборов и других предметов обихода, украшенных резной слоновой костью или металлом. Во второй половине XIII в. одним из самых значительных итальянских городов была Сиена. Ее банкиры не только держали в своих руках финансовые расчеты французской торговли, но и контролировали все крупные европейские кредитные операции. Не случайно поэтому, что влияние французской готики в Сиене было самым сильным.


Итальянским центром распространения французской музыки и поэзии был анжуйский неаполитанский королевский двор. Здесь провел несколько лет Петрарка, получивший образование во Франции, а затем и Бокаччо. В песнях Петрарки и стихах Данте нашли продолжение традиции французских трубадуров.


Француженкой была мать одного из популярнейших святых Италии начала XIII в., автора «Кантики брата Солнца» («Cantico di frate Sole») Франциска Ассизского. Его имя, Франческо, по-итальянски значит «маленький француз». Под его духовным влиянием францисканское движение преобразовало весь образ мышления, поэзию, изобразительное искусство средневековья, а также всю религиозную жизнь, приблизив к человеку такой далекий в прежние века образ Бога. И литература, и искусство стали интерпретировать жизнь Иисуса и Марии с человеческой непосредственностью. Богато иллюстрированные рукописи написанного около 1300 г. произведения «Meditationes vitae Christ!» монаха-францисканца Джованни де Каулибуса из Сан-Джиминьяно быстро разошлись по всей Европе. Автор «Кантики брата Солнца» с великой любовью обращался не только к богу, но и ко всему окружающему миру. Он называет братьями Солнце, Луну, животных и растения, огонь, воду и, естественно, всех людей. Его наполняет радостью красота мира. Мир, таким образом, теперь не тождествен злу, от которого люди должны спасаться.


Истоки этого нового мировоззрения следует искать в Париже, в самом знаменитом университете средневековья, где в ходе крупных философско-теологических дискуссий ХII-XIII вв. победу одержало признание реальности эмпирического мира. После этого перестали считать действительностью независимые от материальной сферы, абстрактные понятия. Вместо платонизма на первый план выдвигается учение Аристотеля. Философские идеи этой эпохи наиболее полно и четко свел в систему в своем главном произведении «Сумма теологии» доминиканский монах св. Фома Аквинский (1225-1274). Он в наиболее сжатой форме сформулировал и эстетические принципы эпохи. Настоящее художественное произведение должно быть ясным, целостным и гармоничным, иными словами, оно должно характеризоваться четкой формулировкой темы, полнотой и согласованностью, в наибольшей степени выражающей красоту. И художники треченто, как мы увидим при рассмотрении отдельных школ, стремились следовать этим принципам, независимо от того, преобладали ли в их творчестве черты поздней готики или Проторенессанса.

Рим


Истинной родиной искусства треченто была Тоскана, а наиболее значительными центрами – Флоренция и Сиена, но все же непосредственные его предпосылки, истоки зарождения следует искать в Риме и Ассизи. Рим в конце 1200-х гг. отличался бурной художественной жизнью. Папа Николай III (1277-1280), отпрыск древней римской фамилии Орсини, снискал славу крупного мецената. Его самым горячим желанием было вернуть Вечному городу политические права, придать ему больший блеск. Папе удалось несколько уменьшить влияние Карла Анжуйского. Об укреплении папской власти свидетельствовала и реконструкция Латеранского дворца. От него теперь сохранилась лишь папская капелла Санкта Санкторум (первое в Риме строение с готическим сводом), стены которой украшены фресками, органично перекликавшимися с архитектурной композицией. Неизвестный римский художник в 1278-1280 гг. изобразил здесь в антикизирующей орнаментике апостолов Петра и Павла, мученичество архидиаконов Лаврентия и Стефана, чудеса Николая Чудотворца в рамках из разлапистых растительных гирлянд. Под фресками, как и в трансепте Верхней церкви Сан Франче-ско в Ассизи, тянется колоннада, в проемах которой установлены статуи апостолов. В секторах крестовидного свода изображены символы четырех евангелистов.


К церкви Сан Джованни ин Латерано мастера Космати, самые значительные архитекторы и скульпторы Рима XII в., пристроили новый притвор с колоннадой и крытую галерею. В двух крупнейших храмах Рима, в соборе св. Петра в Ватикане и в базилике Сан Паоло фуори ле Мура (св. Павла за Городскими Стенами), обновили живописное убранство, также по инициативе папы Николая III. В притворе собора св. Петра была выполнена серия фресок, посвященная житию св. Петра, а в главном нефе по идущему над колоннадой фризу, над заключенными в медальоны погрудными портретами пап были написаны (в 2 яруса) циклы фресок на сюжеты Ветхого и Нового заветов. Еще выше, над ними, в простенках между окнами – размещенные по двое фигуры пророков. Все эти изображения вместе со многими другими украшениями и сокровищами храма мы знаем сегодня только по нескольким сохранившимся рисункам XVI-XVII вв., поскольку эта пятинефная базилика св. Петра времен императора Константина Августа была снесена в начале XVI в., чтобы дать место современному, еще более грандиозному собору, построенному в 1506-1625 гг.


Базилика Сан Паоло фуори ле Мура в 1823 г. стала жертвой пожара. Тогда же погиб и цикл фресок Пьетро Каваллини на боковых стенах главного нефа над колоннадой, выполненный в 1278-1279 гг. по заказу папы Николая III. На северной стене было изображено житие апостола Павла, а на южной – сцены из Ветхого завета. В 1285 г. Арнольфо ди Камбио изваял мраморный балдахин над главным алтарем (к счастью, сохранившийся). О фресках Каваллини можно составить представление только по рисункам пером, сделанным около 1640 г.


Из римских произведений Каваллини в наиболее полном виде сохранились мозаики базилики Санта Мария ин Трастевере. Под созданной около 1140 г. большой мозаикой апсиды, изображающей Марию с младенцем Иисусом на троне, Каваллини по заказу Бертольдо Стефанески выполнил шесть мозаичных картин на сюжеты из жития Марии: «Рождество Марии», «Благовещение», «Рождество Христово» (ил. 1), «Поклонение волхвов», «Введение Христа во храм», «Успение Марии». На оси апсиды можно видеть вотивный портрет заказчика: рядом с его фигурой, стоящей на коленях перед Мадонной с младенцем, изображены апостолы Петр и Павел. Пластическое.изображение фигур, реалистические пропорции, выявление характеров, жанровые детали и композиционная компоновка сцен свидетельствуют о том, что, наряду с византийскими и готическими элементами, в творчестве Каваллини ощутимо непосредственное влияние античности. Согласно последним исследованиям, изготовление этих мозаик относится примерно к 1295 г. Несколько раньше, в 1293 г., Каваллини работал в базилике Санта Чечилия ин Трастевере. Сохранившаяся на западной стене базилики его монументальная фреска «Страшный суд», несмотря на утраченные фрагменты, является наиболее значительным памятником римской настенной живописи дученто. В центре ее изображена величественная фигура восседающего на троне Христа в окружении ангелов, по обе стороны от него – Мария и Иоанн Креститель, а за каждым из них по шесть апостолов, сидящих в креслах, словно знатные римские сенаторы. Динамичные, будто вылепленные светотенями фигуры усиливают торжественность сцены. Фрагменты «Благовещения» на северной стене и сцен «Сон Иакова» и «Исаак отвергает Исава» на южной говорят о том, что на боковых стенах нефа здесь, как и в других больших римских базиликах, были размещены циклы фресок на сюжеты из Ветхого и Нового заветов. Каваллини работал и для римской базилики францисканцев Санта Мария ин Арачели. Мозаичная картина ее апсиды реконструирована Лайошем Байером (Acta Historiae Artium, 1963). Боковые стены главного нефа предположительно были украшены рядом картин, посвященных житию св. Франциска, которые, вероятно, непосредственно предшествовали циклу базилики Сан Франческе в Ассизи.


Другим значительным римским мастером конца XIII в. был Якопо Торрити. Его основное произведение – мозаика апсиды в базилике Санта Мария Маджоре (1295), центральной сценой которой является «Коронование Марии». (Христос и Мария в золотых плащаницах сидят на золотом троне, украшенном драгоценными камнями. Их заключенные в мандорлы фигуры окружены сонмом ангелов. Под ними слева – коленопреклоненная фигура папы Николая IV (1288-1292), бывшего францисканского монаха, по велению которого была перестроена апсида этого храма. За ним стоят апостолы Петр и Павел и св. Франциск Ассизский. На правой стороне картины изображена коленопреклоненная фигура кардинала Якопо Колонны, который после смерти папы завершил мозаичное украшение базилики. За кардиналом на золотом фоне изображены Иоанн Креститель и Иоанн Богослов, апостол и евангелист, а чуть поодаль – святой Антоний Падуанский, францисканец. У их ног несет свои волны широкая река с лодками и животными. Ее питают воды четырех райских рек, из которых пьют воду олени, излюбленные символы раннехристианского и византийского искусства. По краям композицию обрамляют словно вырастающие из больших акантов густые лозы, в листьях которых прячутся павлины, голуби, белочки.) Ряд фрагментов Торрити использовал из прежнего позднеантичного декора храма. Простенки между четырьмя стрельчатыми окнами заполнены сценами из жизни Марии. В отличие от Каваллини Торрити выделяет византийскую композицию «Успение Марии», разместив ее по оси апсиды, непосредственно под картиной «Коронование Марии». В этом нашел свое отражение францисканский культ Марии, столь прекрасно сформулированный Бонавентурой, который в качестве главы этого ордена был непосредственным предшественником папы Николая IV в Ассизи. Вознесение и коронование Марии находят свое место и в цикле фресок Чимабуэ (Чети ди Пепо) в апсиде Сан Франческо в Ассизи. Дуччо представил эти сцены на выполненной в 1288 г. росписи большого круглого окна апсиды сиенского собора. Изображения Торрити более плоскостны, более перегружены и торжественны, чем композиции Каваллини, его фигуры стройнее, а цветовая гамма и формы свидетельствуют о влиянии скорее византийского, нежели готического искусства.


Одновременно с Торрити, вероятно в 1292-1297 гг., западный фасад базилики Санта Мария Маджоре украшал третий крупный римский мастер мозаики – Филиппа Русути. Эти мозаики сегодня скрыты барочным фасадом. В верхней части картины величественную фигуру Христа, восседающего на троне, окружают символы четырех евангелистов и фигуры святых, по четыре с каждой стороны. Сигнатуру мастера можно прочесть под троном на дуге мандорлы: «Philipp Rusuti fecit hoc opus». Ниже, по обе стороны большого готического окна-розы четыре сцены посвящены истории основания базилики. Влияние этих изображений, главным образом их композиционного построения, заметно на фресках церкви Сан Франческо в Ассизи, например в сценах «Сон папы Иннокентия III и папы Григория IX», «Святой Франциск перед папой». Стиль Русути отличается от стиля и Каваллини, и Торрити: в композиции, в восприятии пространства и в мозаичной технике он следует поздним античным образцам, второму помпейскому стилю. В то же время готические архитектурные формы, хрупкие, вытянутые фигуры говорят о влиянии французской готики.


О том, какой облик имели другие римские базилики около 1300 г., почти не сохранилось никаких сведений. Мозаику апсиды базилики Сан Джованни ин Латерано, также выполненную Торрити по заказу папы Николая IV, сегодня можно видеть лишь в реконструкции, проведенной в XIX в.

Ассизи


Римские мастера и самые выдающиеся сиенские художники в эти же годы и также по заказу пап Николая III и Николая IV совместно расписали церковь Сан Франческо в Ассизи. Над могилой брата Франциска, умершего в 1226 и причисленного к лику святых в 1228 г., был построен двухъярусный храм (1228-1253). Это было первое в Италии сооружение монументальной готической архитектуры. Нижняя церковь предназначалась для паломников, а Верхняя – для папы и монахов. Строительство это инспирировалось в первую очередь папами. В 1253 г. эту церковь, «главу и мать» («caput et mater») всех францисканских церквей, освятил папа Иннокентий IV. В то время там, как и в больших римских базиликах, уже стоял на главном месте апсиды папский трон.


Однако роспись Верхней церкви была начата только в 1270-х гг. при папе Николае III, после того как внутри ордена удалось оттеснить на задний план направление спиритуалистов, которые, настаивая на полнейшей бедности, противились росписи храма. Предположительно сам папа составил программу росписи Верхней церкви совместно с теологами ордена, в первую очередь с его главой Джероламо д'Асколи (1274-1279), в будущем папой Николаем IV. Эта программа представляет собой визуальное воплощение францисканской теологии. На фресках между большими окнами апсиды изображены сцены из жизни Марии, в правом трансепте – из жизни апостолов Петра и Павла, а в левом – картины Апокалипсиса. Стена, примыкающая к апсиде, расписана сценой победы св. Михаила над Сатаной. Напротив – драматическая многофигурная композиция «Распятие». (У подножия креста стоит на коленях св. Франциск.) Между двумя трансептами на своде средокрестия изображены четыре евангелиста, передающие на землю весть. На боковых стенах нефа, как в римских базиликах св. Петра и св. Павла, размещены сцены из Ветхого и Нового заветов, а под ними в 28 сценах – житие св. Франциска на основе его ортодоксальной биографии, написанной Бонавентурой в 1260 г. На крестовом своде нефа, во втором ряду сводных секторов в медальонах изображен Деисус, то есть Христос с Марией и Иоанном Крестителем. К ним в четвертом секторе примыкает погрудное изображение св. Франциска. На участке свода над порталом выписаны фигуры четырех западных отцов церкви, праздник которых был учрежден папой в 1298 г. Погрудные изображения апостолов Петра и Павла над входом указывают на тесную связь ордена и особенно этой церкви с папой. В беллетах арок, украшающих стрельчатые завершения боковых стен, можно видеть погрудные изображения пророков, мучеников, исповедников (среди них св. Франциска) и дев. Роспись витражей – фигуры святых – также органически входит в теологическую программу францисканцев.


Эти фрески были созданы художниками нескольких мастерских в разные периоды с 1270-х по начало 1300-х гг. Единое руководство этими работами осуществлял кардинал Маттео Россо Орсини, племянник папы Николая III, который в 1279-1306 гг. был представителем, протектором ордена францисканцев. Большинство исследователей считают, что живописное убранство Верхней церкви было в основном готово к 1300 г., первому Священному году, на который папа пригласил в Рим всех христиан мира. Выявление имен некоторых художников, вопросы атрибуции их произведений относятся к наиболее спорным проблемам истории искусства. Самые ранние фрески в правом трансепте были созданы северным, предположительно английским готическим живописцем при участии римских мастеров. Для его творчества характерны плоскостные, стройные формы, выписанные легкими декоративными линиями, а также иллюзионизм, пристрастие к изображению призрачной архитектуры, размывающей границы между нарисованным и реальным интерьером. Его орнаментика – стилизованные узоры из листьев и лоз.


В 1278-1280 гг. роспись левого трансепта и апсиды взяла на себя римская художественная мастерская под руководством Чимабуэ (Чечни ди Пепо). Эти фрески сильно пострадали, сегодня можно лишь представить их былую красоту. Экспрессивный драматизм, наиболее сильно проявляющийся в жестах и складках одежд, передается и обесцвеченными изображениями. Флорентиец Чимабуэ в 1272 г. работал в Риме, его созданные там работы нам неизвестны. Часть исследователей приписывает ему несохранившийся фресковый цикл из жития св. Петра в притворе собора св. Петра. В правом трансепте Верхней церкви в Ассизи сохранилась его фреска, изображающая Мадонну на троне с ангелами и св. Франциска. Изображение этого святого на синем фоне -это не только великолепный образец, выявляющий характер живописи Чимабуэ, но вместе с тем первый отражающий индивидуальные черты проторенессансный портрет треченто. Лучше всего сохранились изображения евангелистов (ил. 2), размещенные на крестовом своде средокрестия. Влияние византийских купольных мозаик проявляется в золотом фоне и в иконографии. Однако по композиционному построению эти картины Чимабуэ вполне оригинальны. Он выработал свою своеобразную композицию, основываясь на знании римского и византийского искусства. Пластично выписанная кулисная архитектура на картинах занимает такое же важное место, как фигуры. Чимабуэ первым стал по-новому изображать ткань одежды, передавая и давая почувствовать легкие, тяжелые и прозрачные материалы, на поверхности которых преломляется свет. Динамично ниспадающие складки – важный выразитель внутреннего идейного содержания, но здесь они начинают обрисовывать и формы тела. В творчестве Чимабуэ исчезают прежние неподвижные сетки линий в изображении одежды, характерные для византийского стиля и для итальянской живописи XIII в., и на передний план выступают живописные ценности, пластические формы римского классического искусства.


Через несколько лет, в 1288 г., после избрания папы Николая IV, римские художники продолжили роспись стен нефа сценами Ветхого и Нового заветов. Из-за плохого состояния фресок определить их принадлежность отдельным мастерам здесь еще более затруднительно. Участие в этой работе Торрити не подлежит сомнению, его стиль наиболее узнаваем в изображении четырех отцов церкви. Картины сотворения мира многие исследователи приписывают Русути. Из мастеров, писавших евангельский цикл, выделяется неизвестный римский мастер, автор «Пленения». Самостоятельной индивидуальностью, ознаменовавшей собой новый период, был Мастер картин Исаака (ил. 3). Новыми являются драматическая напряженность его композиции, экспрессивность различных душевных состояний, а также новое понимание пространства картины. Здесь впервые появляется так называемое «замкнутое» пространство. Кулисная архитектура сменяется более реалистичным, перспективным архитектурным изображением, внутри которого размещены действующие лица. Вопрос о том, кем был Мастер картин Исаака, стал одним из самых спорных вопросов треченто. Его творчество, как можно предположить, выросло из римского искусства, поскольку оно родственно живописи Каваллини, но перечисленные выше характерные черты, в первую очередь драматическая напряженность, никак не вяжутся с присущими Каваллини антикизирующими образами, исполненными достоинства. Часть исследователей придает настолько большое значение прямому развитию, четко прослеживаемому от картин Исаака через «Легенды о св. Франциске» до фресок падуанской капеллы Дель Арена, что приписывают картины Исаака в Ассизи молодому Джотто. Большинство же, однако, в том числе и автор этой книги, видит в создателе картин Исаака другого, пока неизвестного художника. В этих картинах впервые появляются те новые художественные устремления, которые с наибольшей полнотой раскрываются в творчестве Джотто и которые открывают самостоятельную главу треченто в истории мирового и итальянского искусства.


Стиль картин Исаака характерен и для фрескового цикла «Легенды о св. Франциске». Поразительно нова представленная здесь шкала человеческих переживаний. Свое дальнейшее развитие получает пространственный подход к изображению, свойственный картинам Исаака. Разнообразное применение замкнутого пространства – важная отличительная черта новых композиций. 28 картин цикла написаны несколькими мастерами в период с 1296 по 1304 г., когда главой францисканского ордена был Джованни де Мурро. Ведущая роль среди этих мастеров принадлежала молодому Джотто ди Бондоне. Но некоторые исследователи это отрицают, считая работами Джотто только фрески капеллы Дель Арена. Падуанский цикл действительно является основным произведением Джотто, созданным в 1303-1305 гг., но ему предшествовал ассизский цикл фресок о св. Франциске, первый крупный цикл живописи итальянского треченто (ил. 4). Эти работы порывают с римскими традициями картин Исаака и решительно обращаются к готике. Место действия здесь конкретнее, детализированнее и вместе с тем просторнее, чем раньше. Усиливается стремление к изображению природы. Правдоподобность пространства подчеркивается иллюзией разделяющих отдельные сцены крашеных витых колонн, ряда консолей и кассетного потолка. Точка зрения художника также становится более единой.

Джотто


Двадцать восемь картин ассизского цикла, посвященного жизни св. Франциска, – великолепный пример щедрого раскрытия творческих сил художника. Об этом свидетельствует и ранообразие композиций, и глубина изображения человека, и неведомая ранее широкая шкала выражения чувств, и многоплановое представление пейзажа, строений, городских картин. Во фресках этого цикла можно найти самые различные степени экспрессии: от тихой лирики до горячей, страстной драматичности. Например, на второй картине цикла изображен Франциск, который отдает свой плащ неимущему. Тишину, умиротворенность и счастье излучает эта картина. Настроение подчеркивается и пространственным окружением: на заднем плане изображены два горных склона, сходящиеся в центральной точке картины, там, где стоит Франциск. На картине «Проповедь птицам» эта тишина становится сверхъестественной. Здесь персонажами являются также только две человеческие фигуры, но Франциск изображен не в центре и не лицом к зрителю, а, скромно повернутый боком, на краю картины. Глубоко растроганный, он беседует с птицами. Эта картина – непревзойденное изображение поэзии средствами изобразительного искусства. В чуде истечения воды из скалы (ил. 4) Франциск снова предстает в центре картины. Его лицо и вся фигура еще более одухотворены. Крутая высокая скала за ним лишь подчеркивает его обращенную к небу великую мольбу. Как отличается фигура Франциска от трех других, уже воистину человеческих фигур первого плана! В сцене стигматизации лирика достигает драматического накала. Здесь небо и земля соприкасаются друг с другом. Диагональная компоновка картины подчеркивает внутреннюю динамику. Коленопреклоненная фигура св. Франциска расположена в точке пересечения диагоналей картины. Все эти сцены, представленные в архитектурном окружении, свидетельствуют о большом интересе молодого Джотто к пространственному изображению, знаменовавшему собой дальнейшее развитие практики римских и тосканских живописных мастерских. В каждой картине огромное значение придается подчеркиванию, обогащению ее идейного содержания. Так, на пятой картине («Франциск отказывается от отцовского наследства») противоречие между отцом и сыном подчеркивается не только сопоставлением представителей церковной и светской жизни, но также и двумя группами строений на заднем плане, обрамляющих пустое пространство между фигурами. Маленькую полуразрушенную церковь Сан Дамиано, где молится св. Франциск, мы видим и снаружи, и изнутри в обратной перспективе, характерной для конца дученто, при которой прямые линии направлены вовне. Сцены «Папа утверждает устав францисканского ордена» и особенно «Франциск проповедует перед папой» написаны на фоне просторного зала папского дворца, где прямые направлены уже к центральной оси. В изображении городского пейзажа Джотто пошел дальше Чимабуэ, подтверждением тому является фреска «Изгнание дьявола» в Ареццо.


Из Ассизи Джотто пригласили в Рим, чтобы к объявленному в 1300 г. Священному году выполнить несколько важных художественных заказов, в том числе изображение «Navicella» (Корабля церкви) в притворе ватиканского собора св. Петра. (Оно погибло в начале XVI в., когда первоначальное здание храма было снесено.) Настенная роспись лоджии папского Латеранского дворца изображает папу Бонифация VIII, торжественно провозглашающего Священный год. Сохранившийся фрагмент этой росписи можно видеть в нефе Латеранской базилики.


Вероятно, сразу после 1300 г. Джотто работал во Флоренции, в церкви Бадия. Фрески ее утрачены, но украшавший некогда главный алтарь церкви пятичастный полиптих работы Джотто хранится в Галерее Уффици. Массивные, словно скульптурные фигуры полиптиха являются непосредственными предшественниками образов, написанных на фресках падуанской капеллы Дель Арена и на шестиметровом кресте для флорентийской церкви Санта Мария Новелла.


Основным достоверным произведением Джотто является настенная роспись падуанской капеллы Дель Арена (капеллы Дельи Скровеньи). Ряд композиций здесь обнаруживает сходные черты с ветхозаветными и новозаветными сценами росписи в Верхней церкви Сан Франческо в Ассизи (в их создании Джотто принимал участие еще до написания фрескового цикла о жизни св. Франциска); например, ассизские сцены «Двенадцатилетний Христос во храме», «Оплакивание Христа», «Воскресение», «Вознесение» и «Троица» явились непосредственными предпосылками фресок капеллы Дель Арена. Таким образом, Ассизи и Падуя – это неразделимые звенья в творческом развитии Джотто. И падуанский заказ на роспись капеллы он получил в Ассизи, поскольку кардинал Орсини, по чьему повелению выполнялись ассизские фрески, приходился дядей супруге Энрико Скровеньи.


Фамильный дворец Скровеньи был построен в начале 1300-х гг. на развалинах римского амфитеатра в Падуе по заказу Энрико. Тогда же он построил капеллу и пригласил расписать ее уже известнейшего в то время живописца Джотто. Капеллу освятили в 1305 г. в честь Мадонны делла Карита, а в 1306 г. роспись стен была, вероятно, закончена. То, что ее выполнение было поручено Джотто, недвусмысленно подтверждается хрониками XIV века. Возможно, что и архитектором капеллы тоже был Джотто. Ее однонефное внутреннее пространство с коробовым сводом (20 метров в длину, 9 метров в ширину и 13 метров в высоту) и с обширными настенными поверхностями явно предназначалось для фресок, поскольку, кроме шести окон южной стены и западного портала, в ней нет ни архитектурных делений, ни скульптурных украшений. Арка пресбитерия резко разграничивает пространство нефа и апсиды. Таким образом, Джотто получил в нефе как бы самостоятельное пространство и мог свободно компоновать один из наиболее единых в истории искусства фресковых ансамблей. Коробовый свод, символизирующий небо, расписан золотыми звездами на голубом фоне и разделен надвое широкой поперечной орнаментальной полосой, по которой в медальонах размещены полуфигурные изображения Христа, Мадонны и пророков, по четыре с каждой стороны. Стены капеллы опоясаны тремя ярусами фресок, разделенных декоративными орнаментальными полосами на квадраты. Цикл сцен из жизни Марии и Христа начинается на южной стене в верхнем ряду у арки пресбитерия историей родителей Марии, св. Анны и Иоакима (ил. 5), и продолжается на северной стене, развертываясь к арке пресбитерия, на которой представлено монументальное изображение «Благовещения». Продолжается цикл в среднем ряду на южной стене (в той же последовательности) сценами рождества и детства Иисуса (ил. 6). На северной стене помещены сцены чудес и торжества Христа (ил. 7). В третьем, нижнем, ярусе на южной стене сценой «Последняя вечеря» начинается история страстей Христовых, заканчивающаяся на противоположной стене изображением «Троицы». На цоколе в иллюзорных нишах, выписанных под мрамор, изображены аллегорические фигуры семи добродетелей и семи смертных грехов. На западной стене повествование заканчивается гигантской композицией «Страшный суд». Отсюда, из большого трехстворчатого готического окна, расположенного над фигурой вершащего суд Христа, в часовню вливается свет, преображая цветовую гамму отдельных картин и сплачивая живописное убранство капеллы в более тесное единство. Гармония живописного декора усиливается и единой точкой зрения. Впервые в средневековом искусстве это осуществил Джотто. Стоя в середине капеллы, можно увидеть в правильном ракурсе все отдельные картины. Для Джотто, однако, это лишь организационный принцип, который еще весьма далек от ренессансной центральной перспективы, разработанной с помощью математической компоновки. Джотто не стремился достичь иллюзии пространства. Только по обе стороны арки пресбитерия он написал – для зрительного расширения внутреннего пространства – светильники в иллюзорных проемах стены. В картинах Джотто придерживался средневековой традиции рельефного изображения пространства: на монохромном синем фоне рельефно выделяются моделированные светотенями пластические изображения. В центре картин Джотто всегда стоит человек, а окружающая среда и ландшафт играют лишь второстепенную роль. Каждая отдельная фреска капеллы Дель Арена, несмотря на полную согласованность всего живописного убранства, является отдельным законченным единством. Так Джотто создает самостоятельную, по понятиям нового времени, картину. Чтобы по-настоящему прочувствовать и оценить дотоле неизвестную сконцентрированность, полноту, силу, экспрессивность этих композиций, можно сравнить их, например, с работами Каваллини. Джотто в своем творчестве объединяет и развивает драматичность Чимабуэ, монолитность скульптур Арнольфо ди Камбио и колорит Пьетро Каваллини. На творчество Джотто оказал влияние и его великий современник, скульптор Джованни Пизано, который как раз в это время, около 1305 г., изваял статую Мадонны для алтаря капеллы Дель Арена. Монохромные аллегорические изображения добродетелей и пороков на цокольном ярусе капеллы похожи на тяжелые белые статуи из мрамора. Они убедительно свидетельствуют и о непосредственной связи Джотто с античным искусством. Так, например, Юстиция (Справедливость) держит в руках античные статуэтки. По античным образцам выполнены и размещенные под фигурой Юстиции конные изображения, призванные символизировать мирную жизнь, которая последует за торжеством Справедливости. Роспись апсиды капеллы Дель Арена выполнена в 1310-х гг. учениками Джотто из Романьи. В Падуе Джотто работал также и для правящей городом семьи Каррара. Здесь он мог познакомиться с Данте.


В 1310-х гг. Джотто работает во Флоренции. К этому времени относится созданная им «Мадонна Оньиссанти», украшавшая главный алтарь францисканской церкви Оньиссанти (ныне хранится в Галерее Уффици). По стилю она непосредственно связана с фресками капеллы Дель Арена, поэтому может быть отнесена к 1306-1310 гг. Францисканская базилика Санта Кроче, капеллы Перуцци и Барди во Флоренции хранят основные произведения позднего периода творчества Джотто. Роспись капеллы Перуцци, представляющая сцены из жизни Иоанна Крестителя и Иоанна Евангелиста, выполнена почти исключительно в технике альсекко, поэтому плохо сохранилась, но, несмотря на это, она и сегодня еще демонстрирует расцвет творческих сил художника. Пространство этих картин глубже и просторнее, в них словно больше воздуха. Пропорции фигур и архитектуры более реалистичны, движение фигур свободнее. На некоторых картинах представлено по две сцены, как, например, рождество и наречение Иоанна Крестителя. Все достигается сильным укорачиванием перспективы. Сдержанность, экспрессивная драматическая выразительность образов знаменуют собой дальнейшее развитие художественных тенденций фресок капеллы Дель Арена. Цвета здесь более глубоких тонов и более мягкие, чем на падуанских фресках. В капелле Барди в сценах жития св. Франциска архитектурные формы стройнее, скульптурность контуров несколько смягчается. В изображениях в большей мере ощущается готический стиль, чем в капелле Перуцци, где наследие античности играет более заметную роль. Свет в обеих капеллах падает на изображения со стороны окна, источника естественного света. Укорачивание перспективы ориентировано на зрителя, стоящего у входа в капеллу (ил. 8).


В 1328-1332 гг. Джотто работал в Неаполе придворным живописцем у короля Роберта Анжуйского. Цикл «Знаменитые мужи» из большого зала замка Кастель Нуово и фрески дворцовой капеллы, созданные там художником, также утрачены. В 1334 г. Джотто вновь работает во Флоренции, где руководит строительством собора. По его проекту было начато возведение знаменитой флорентийской звонницы, Кампанилы, и сегодня являющейся символом и гордостью Флоренции.


Величие творчества Джотто признавали уже его современники. Данте еще при жизни Джотто, в 1314-1321 гг., писал в «Божественной комедии»:


«Кисть Чимабуэ славилась одна,

А ныне Джотто чествуют без лести,

И живопись того затемнена».


(«Чистилище», XI, 94-96; перевод М. Лозинского)


Искусство Джотто во Флоренции было еще более новым, чем в Риме и в Ассизи. Здесь во второй половине XIII в. единственным средством выражения плоскостных видов искусства был византийский стиль, «maniera greca». Достаточно вспомнить мозаичное украшение купола Баптистерия: картину «Страшный суд» работы Коппо ди Марковальдо и Мельоре ди Якопо, а также цикл ветхозаветных сцен и сцены из жизни Иисуса и Иоанна Крестителя, в выполнении которых участвовал Чимабуэ. Эти мозаики были первыми значительными художественными впечатлениями юного Джотто. Новый мир Джотто можно ощутить еще более непосредственно, если войти в капеллу Барди базилики Санта Кроче и сначала взглянуть на алтарную картину XIII века, представляющую св. Франциска и его житие, а затем обратиться к фрескам Джотто. Если мы продолжим это исследование сопоставлением распятий, написанных Коппо, Чимабуэ и Джотто, или изображений Мадонны на троне, выполненных этими художниками, то поймем, что возвышенные похвалы, расточаемые Джотто со времен Данте до наших дней, нисколько не преувеличены. В Джотто видят предтечу великих мастеров Возрождения. Микеланджело с большим подъемом копировал картины капеллы Перуцци. Его восхищение отражает биография Джотто, написанная Джордже Вазари, и, начиная с этого времени, Джотто на протяжении веков считают самым значительным из мастеров треченто.

Сиена


В начале XX в. интерес исследователей истории искусства обратился и к сиенской живописи эпохи треченто. Стало ясно, что в истоках своих оно имеет немало общих черт с флорентийским искусством. Художники обоих городов стремились заключить в единую замкнутую картину ту или иную часть трехмерного мира, хотели познать человека, только их методы, их манера видения были различными. Сиенцы больше внимания уделяли деталям, выражению сиюминутных душевных состояний. Первым крупным мастером сиенского треченто является Дуччо ди Буонинсенья. В его творчестве человек предстает как часть природы, окружающей среды, в отличие от композиций Джотто, у которого человек всегда стоит на первом плане, а пространство – это лишь фактор, зависимый от групп массивных, утяжеленных фигур. У Дуччо природа выступает как самостоятельное, независимое от человека явление и играет важную роль в передаче идейного содержания. Поэтому он строит свои картины как можно многограннее, но в них присутствует и перспективное изображение, создающее иллюзию пространства. Мастера сиенского треченто, следуя Дуччо, представляют в своих произведениях еще более широкую панораму.


Творчество Дуччо было настолько же новым, как и живопись Джотто. В конце XIII в. в Сиене, как и во Флоренции, господствующим стилевым направлением была «maniera greca». Дуччо разбил оковы этого застывшего формального языка и с помощью свежей струи французской готики возродил живопись к новой жизни: все это было подготовлено работой его старшего современника Гвидо да Сиена. Известность Дуччо рано перешагнула за пределы Сиены. Одно из его наиболее ранних произведений, «Мадонна Ручеллаи», было создано для флорентийской церкви Санта Мария Новелла в 1285 г. (ил. 9). Этот тип изображения Мадонны на троне имеет византийское происхождение, как и похожие композиции Джотто и Чимабуэ. Однако в противовес величественной строгости этих композиций у Дуччо Мадонна изображена проще, непосредственнее. Ее однотонный синий плащ оторочен золотой каймой, выписанной прихотливо, с игривой готической непринужденностью. Великолепный трон и одухотворенные фигуры ангелов по его краям усиливают апофеоз Царицы небесной (Реджины Коэли).


Около 1288 г. Дуччо работал уже для сиенского собора. Он выполнил эскизы витражей для больших круглых окон апсиды со сценами успения, вознесения и коронования Марии. Двадцать лет спустя, в 1308 г., он получил заказ на роспись главного алтаря сиенского собора. Сиенцы в 1260 г. одержали блестящую победу в борьбе с флорентийцами. Тогда отцы города в знак признательности торжественно провозгласили Мадонну государыней, царицей Сиены. В 1308 г. этот город, к тому времени уже известный во всей Европе, хотел достойно выразить свое преклонение перед Мадонной созданием нового алтарного образа для своего становящегося все более пышным собора.


9 июня 1311 г. весь город в торжественной процессии под колокольный звон сопровождал новую алтарную картину Дуччо, «Маэста», шириной более четырех метров, из мастерской художника в собор. Современники почувствовали ее величие (ил. 10). На лицевой стороне представлена Мадонна в небесном апофеозе среди ангелов и святых, на оборотной стороне – двадцать шесть сцен из «Страстей Христовых», среди которых по размерам и значению выделяется «Распрятие». Над этим алтарем, на фронтоне и под ним, на пределле, основании алтаря, были изображены и другие сцены, посвященные жизни Христа. Единство алтаря было нарушено в 1771 г. Отделенные картины с тех пор зажили самостоятельной жизнью, поэтому сегодня уже нельзя точно воспроизвести первоначальный вид алтаря. Для живописи Дуччо характерны глубокий эмоциональный мир французской готики, декоративные, изящные контуры и пламенные краски византийского искусства (ил. 11-12).


Дуччо и его большая мастерская выполнили ряд полиптихов, т. е. многочастных алтарей. К одному из них относилась и хранящаяся в Эстергомском Христианском музее небольшая доска с полуфигурным изображением пророка Иеремии (ил. 13).


Через несколько лет, еще при жизни старого Дуччо, у подножия холма с сиенским собором, в фокусной точке площади, имеющей форму раковины, был построен великолепный дворец, Палаццо Пубблико, на краснокирпичном фасаде которого размещены разделенные стройными колоннами и одетые в белые мраморные рамы окна. Роспись основной стены большого зала на первом этаже – изображение государыни города, Мадонны – было поручено молодому Симоне Мартини (ил. 14). Здесь нашли свое законченное выражение готические устремления творчества Дуччо. Фреска «Маэста» Симоне Мартини воспроизводит блеск современных художнику французского и неаполитанского дворов. Фигура младенца, облаченного в золотую парчу, еще напоминает о византийской традиции. Однако в компоновке пространства этой огромной композиции угадывается и влияние Джотто. На это указывает изображенный в перспективе балдахин, столбики которого держат фигуры, расположенные в разных точках пространства, а также ряд консолей трона, изображенных в укороченной перспективе. Картина освещается единым световым потоком справа, со стороны зальных окон; этот свет делает колорит картины более живописным и естественным.


В 1317г. Симоне Мартини работал в Неаполе при дворе короля Роберта Анжуйского, уже будучи посвященным в королевские рыцари. Это было редкой наградой для художника. Поэтому неудивительно, что он с радостью воспользовался первой возможностью изобразить торжественную церемонию посвящения в рыцари (ил. 15), иллюстрируя житие св. Мартина, епископа Турского. Вернувшийся в 1312 г. на родину после своей венгерской миссии кардинал Джентиле да Монтефиоре повелел пристроить к Нижней церкви базилики Сан Франческо в Ассизи готическую боковую капеллу в честь св. Мартина. Фрески и витражи для нее предположительно в 1315-1320 гг. выполнил Симоне Мартини. Фрески удивительно органично сочетаются с архитектурой капеллы, поэтому исследователи предполагают, что Симоне Мартини был автором и архитектурного проекта. Эта капелла – самый прекрасный, самый гармоничный и лучше всего сохранившийся готический ансамбль Италии. Центр пространства отмечает заключающий камень свода, который завершает и соединяет пятичастный нервюрный свод апсиды. Если встать здесь, под этим камнем, то перед нами откроется верный ракурс на картины, которые охватывает в единое целое свет, поступающий из окна. Перспективное изображение играет важную роль в усилении правдоподобности изображаемого места действия. На вотивном портрете донатора, написанном над входом, в изображении иллюзорной архитектуры Симоне Мартини идет гораздо дальше Джотто. Кардинал Джентиле стоит на коленях перед епископом св. Мартином под готическим мраморным балдахином. Мы видим этот стрельчатый балдахин спереди и слегка снизу, фигуры расположены между четырьмя столбиками. Иллюзия глубины пространства смело подчеркивается расположенным за балдахином белым мраморным парапетом с ажурным украшением, который вместе с положенным на него кардинальским клобуком пластично выделяется на синем фоне. Лирическому повествованию Мартини свойственны готический натурализм деталей и яркая живописность декоративных поверхностей, богатство цветовых оттенков, тонкая игра светотеней, придающая живость стройным фигурам. Во всем этом сказывается влияние Дуччо, а также фрескового цикла Верхней церкви Сан Франческо в Ассизи. Кроме того, можно предположить, что Симоне Мартини по пути в Неаполь и обратно имел возможность познакомиться и с произведениями наиболее значительных из современных ему художников Рима.


Во время своего пребывания в Неаполе Симоне Мартини, по случаю причисления к лику святых Людовика Тулузского, выполнил алтарный образ св. Людовика (Неаполь, Музей Каподимонте). Людовик, сын Карла II Анжуйского и Марии Венгерской, в 1296 г. отказался от короны и стал монахом-францисканцем, а затем епископом Тулузы, умер он в 1297 г. На картине преображенный святой, которого ангелы украшают небесной короной, возлагает неаполитанскую королевскую корону на голову своего младшего брата Роберта. Роспись пределлы, сцены которой изображают житие св. Людовика, обнаруживает тесную стилевую связь с циклом фресок о св. Мартине в Ассизи. Однако торжественность алтарной картины, легкость плоскостных форм уже предвещают великолепный неземной мир знаменитого «Благовещения», которое Симоне Мартини написал в 1333 г. для алтаря св. Ансания в сиенском соборе (ил. 17).


Но до этого, в 1328 г., в большом зале сиенского Палаццо Пубблико, на расположенной напротив «Маэста» узкой стене он написал конный портрет сиенского кондотьера Гвидориччо да Фольяно (ил. 16). На двух боковых стенах зала в 1331 г. были изображены крепости, завоеванные Фольяно, но они не сохранились. В 1330-1333 гг. Симоне Мартини выполнил для кардинала Наполеоне Орсини домашний алтарь, один из прекраснейших образцов готических алтарей-складней, который в открытом виде представлял четыре сцены «Страстей Христовых», а в сложенном – «Благовещение». Эти картины, которые теперь можно увидеть в картинных галереях Антверпена, Парижа, Берлина, – шедевры зрелого периода творчества Симоне Мартини, той поры, когда различные художественные устремления, присущие творчеству Джотто, Дуччо, Пьетро Лоренцетти, французской готике и особенно французской миниатюре, органично сплавились в новый индивидуальный стиль.


В конце 1340 г. Симоне Мартини переселился в Авиньон, чтобы принять участие в росписи только что построенного папского дворца. От выполненных там фресок сохранились лишь синопии (предварительные эскизы) тимпанов, украшавших портал собора. В Авиньоне Симоне Мартини познакомился с молодым Петраркой, перед искусством которого преклонялся. Написанная им в 1342 г. в Авиньоне станковая картина «Святое семейство» (ил. 18) – великолепный пример глубокого проникновения художника в душевный мир изображаемых персонажей и его пламенно яркого колорита. Работа в Авиньоне Симоне Мартини, Маттео ди Джованетти, так называемого Мастера кодекса св. Георгия и его товарищей способствовала распространению в Европе художественных идей итальянского, в основном сиенского треченто и сыграла важную роль в развитии интернациональной готики.


В творчестве Симоне Мартини строгий блеск полыхающих красок византийских мозаик и икон под влиянием витражей, миниатюр и эмалей французской готики стал разреженней и приглушенней. Изменчивость и тонкость колорита облекает глубокий поэтический мир в изобразительную форму. «Сиена – родина поэтов, Флоренция -родина ученых», – гордо писал в XVIII в. сиенец Делла Балле. Эти два города часто враждовали между собой на политической и экономической арене, но их художники знали и ценили достижения друг друга. Так, сиенец Дуччо в 1285 г. был приглашен работать во Флоренцию. Роспись главного алтаря флорентийской церкви Санта Кроче в 1320-х гг., после смерти Дуччо, выполнил его ученик, Уголино ди Нерио (Уголино да Сиена).


Эти связи продолжали поддерживать Амброджо и Пъетро Лоренцетти, которые выполнили во Флоренции несколько крупных художественных заказов. В сиенской живописи после Дуччо они, наряду с Симоне Мартини, являются самыми значительными творческими индивидуальностями. Об их жизни и первых шагах в искусстве нам мало что известно. Вероятно, они были моложе Симоне Мартини. Первым достоверным произведением Пьетро Лоренцетти считается написанная в 1320 г. картина главного алтаря приходской церкви Пьеве ди Санта Мария в Ареццо. Этот полиптих и сегодня находится на своем первоначальном месте. Его заказал художнику епископ Ареццо Гвидо Тарлати, тосканский вождь гибеллинов. Это означает, что Пьетро в то время был уже известным художником. О его самостоятельной и яркой творческой индивидуальности свидетельствует и сам алтарь. В центральной картине «Мадонна с младенцем» получила свое дальнейшее развитие экспрессивность Джованни Пизано. Пространственное размещение тяжелых фигур святых, изображенных по обе стороны, и сцена «Благовещение» на фронтоне свидетельствуют о его знакомстве с творчеством Джотто. Все эти эффекты Пьетро Лоренцетти подчиняет одной задаче – изобразить душевный мир своих персонажей.


С творчеством Джотто он познакомился в 1320-х гг. в Ассизи, когда по заказу кардинала Наполеоне Орсини выполнял настенную роспись левого трансепта Нижней церкви. К тому времени Симоне Мартини уже закончил роспись капеллы св. Мартина, поэтому понятно, что и она оказала большое влияние на творчество Пьетро. Достаточно вспомнить фреску алтарного образа, изображающую Мадонну со св. Франциском и Иоанном Евангелистом. Тонкая живописная фактура поверхностей, а также пластическое изображение создающего иллюзию пространства парапета однозначно говорят о влиянии Симоне Мартини. Однако монументальность его образов коренится в искусстве Джотто. Самой главной характерной чертой ассизского цикла «Страсти Христовы» Пьетро Лоренцетти является художественное единство драматических и лирических элементов, которое нашло свое наиболее яркое воплощение в сценах «Распятие», «Снятие с креста» и «Положение во гроб» (ил. 19).


В 1324-1327 гг. Пьетро вместе со своим младшим братом Амброджо работал в сиенском францисканском монастыре. Братья расписывали боковые стены зала капитула и крытой галереи. Из этой росписи нам известны сегодня только три картины: «Распятие» работы Пьетро и две сцены из жизни францисканцев работы Амброджо (ил. 23). В 1328-1329 гг. Пьетро расписывал главный алтарь сиенской кармелитской церкви. Этот алтарь, из которого сохранились только отдельные фрагменты, открыл новый этап в творчестве Пьетро. Динамизм и экспрессивность его прежних картин сменяется спокойной торжественностью, скульптурно холодными, тяжелыми формами. Более подчеркнутую роль получает и изображение пространства. В этих новых творческих исканиях Пьетро ощущается влияние Амброджо и Джотто. Центральная картина изображает величественно восседающую на троне Мадонну с пророком Илией и епископом св. Николаем. В росписи пределлы представлены сцены из истории кармелит-ского ордена и повседневной жизни монахов (ил. 20).


В 1335 г. братья Лоренцетти снова работают вместе, но уже не в окраинном монастыре нищенствующего монашеского ордена, а в центре Сиены, где украшают готический фасад расположенного напротив собора большого госпиталя четырьмя сценами из жизни Марии. Эти композиции в XIV-XV вв. были образцами сиенской живописи. Они погибли в XVIII в. после снятия защитной крыши. В 1342 г. Пьетро Лоренцетти написал для сиенского собора станковую картину «Рождество Марии» (ил. 21), явившуюся вершиной его творчества. Большой честью для художника было то, что после главного алтаря Дуччо и «Благовещения» Симоне Мартини город поручил Пьетро роспись алтаря, воздвигнутого в честь одного из святых-покровителей города, св. Сабина.


Первое известное произведение Амброджо Лоренцетти (ил. 22) было создано в 1319 г. для церкви Сант Анджело в Вико л'Абате близ Флоренции. Здесь впервые проявляет себя вызывающая удивление новая, яркая индивидуальность. Скованная фронтальность, величественная неподвижность Мадонны из Вико л'Абате кажется необъяснимой после «Маэста» Дуччо и Симоне Мартини, даже после «Мадонны Оньиссанти» Джотто. Эта картина словно пришла из другого мира, а ее автор будто и не был современником и соотечественником Симоне Мартини. Хотя монументальные, пластические формы этой картины и могли быть навеяны образами Джотто, но по своим художественным средствам картина резко отличается от джоттовских произведений. Здесь господствует цвет. Сами формы намечены пылающими огневыми красками и охвачены тонкими декоративными контурами. Трон полностью заполняет пространство картины. Здесь нет балдахина, нет изысканных резных украшений, важны не детали, а монументальная простота. Напоминающая скульптуру Мадонна и живо написанный младенец – это великолепное единство покоя и динамизма – ставит картину в ряд самых замечательных произведений мирового искусства.


В 1324-1327 гг. Амброджо работает в Сиене, где вместе со своим старшим братом пишет фрески францисканского монастыря. Видный флорентийский скульптор эпохи Раннего Возрождения Лоренцо Гиберти в своем произведении «Комментарии», написанном около 1450 г., с восторгом отзывается об этих росписях. Он дает высокую оценку их композиционному построению, грозному изображению природных явлений, например, бури, мастерству рисунка Амброджо, приверженности к античному искусству и философскому складу мышления. Гиберти считал искусство Амброджо идеалом, оттесняющим на задний план самого Джотто. Из этих замечательных картин сиенского францисканского монастыря нам известны только две: «Мученичество францисканцев в Сеуте» (ил. 23) и «Принесение монашеского обета св. Людовиком Тулузским». Здесь уже нет торжественного спокойствия Мадонны из Вико л'Абате. Фигуры расположены в просторном глубоком пространстве, очерчены динамичными, драматично напряженными контурами, наполнены большой выразительной силой; в них явно ощущается влияние не только Джованни Пизано, но и Симоне Мартини. На изображение пространства, несомненно, воздействовали и композиции Джотто, выполненные им за несколько лет до этого для капелл Барди и Перуцци. Флорентийские связи Амброджо нам хорошо известны. Источники упоминают о его работе во Флоренции в 1321 г., а затем в 1327-1332 гг., когда ему была оказана честь стать членом флорентийского цеха, включавшего в себя и живописцев. Из произведений Амброджо Лоренцетти, созданных им во Флоренции, нам известны фрески и алтарные образы церкви Орсанмикеле (св. Николая), а также роспись алтаря церкви св. Прокла. Фрески погибли, но отдельные части алтарных росписей сохранились (Флоренция, Галерея Уффици). На четырех маленьких картинах на сюжеты из жития св. Николая связь фигур с окружающей средой на удивление нова, несет в себе характерные черты искусства Проторенессанса. Масштаб фигур определяется уже не их значительностью, а местом, занимаемым ими в пространстве. В сцене «Св. Николай бросает золото в окно дома вдовца» мы видим живописную узкую улочку Сиены, имеем возможность заглянуть внутрь дома и быть свидетелями той радости, которую доставил вдовцу неожиданный подарок. Сцена «Избрание св. Николая в епископы» происходит в трехнефной базилике, изображенной в смелом сокращении по продольной оси. Сцена чуда с зерном разыгрывается в открытом море, правдоподобное изображение которого здесь впервые со времен античности появляется в европейской живописи. Новые художественные устремления этих картин уже ассоциируются с влияниями Джотто, Дуччо или Симоне Мартини. Здесь уже ярко выражена самостоятельная творческая индивидуальность Амброджо, которая в полную силу раскрылась несколько лет спустя в его главном произведении, созданном в 1338-1340 гг., – в цикле росписей Зала совета сиенского Палаццо Пубблико.


Находящийся в расцвете своей мощи и богатства город Сиена поручает Амброджо достойным образом увековечить память городского правительства, обеспечивающего благосостояние города. Амброджо близко к сердцу принял эту задачу, ведь он и сам был горожанином, принимавшим активное участие в общественной жизни. На восьмиметровой (более короткой) стене зала напротив ряда окон он написал «Аллегорию доброго правления». На картине Сиену олицетворяет величаво восседающий на троне могущественный правитель, у ног которого (как намек на римское происхождение города) играют Ромул и Рем. Женские фигуры по обе стороны от правителя – символы добродетелей, спутниц доброго правления. Четыре краеугольных добродетели христианской теологии – Разумность, Сила, Умеренность и Справедливость – дополняются аллегорическими изображениями Великодушия и Мира. Среди них выделяется фигура Мира в длинном белом одеянии с лавровым венком на голове. Над головой правителя на синем фоне изображены аллегории трех божественных добродетелей – Веры, Надежды, Любви. На левой стороне картины Справедливость уравновешивает чаши весов, которые держит в руках Мудрость (ил. 24). Под ними Согласие передает полученные от Справедливости нити городскому управлению, Совету двадцати четырех, а те с полным сознанием своей ответственности передают ее дальше, в руки мужчины, символизирующего Сиену. Характерные типы членов Совета знаменуют собой первые шаги ренессансного портрета. В этой программе без труда угадывается влияние аристотелевской государственной мудрости, которая благодаря комментариям Альбертуса Магнуса и Фомы Аквинского с середины XIII в. стала известной во всей Европе. Сходные мысли подчеркивали римские писатели Цицерон и Салюстий, а также в IV в. Августин в своем произведении «De Civitate Dei» («О граде божием»), одном из самых известных трактатов средневековья. На правой четырнадцатиметровой стене зала Амброджо изобразил повседневную жизнь города и его окрестностей во время доброго правления. На левой стене представлено господство Тирании, потворствующее развитию всяческих пороков, что несет человечеству войну и гибель. Росписи сиенского Палаццо Пубблико – это синтез всех творческих устремлений Амброджо, что поднимает их до уровня подлинного шедевра. Монументальность Мадонны из Вико л'Абате сочетается здесь с более живым линейным ритмом сиенских фресок церкви Сан Франческо и Мадонны дель Латте. Здесь уже в полной мере проявляется новое изображение пространства, намеченное еще в цикле картин о житии св. Николая. Изображение деталей в перспективе и с различных точек зрения дает неизвестную дотоле широкую панораму.


Исполненная в 1342 г. для сиенского собора станковая картина «Сретение» (ил. 26) знаменует собой дальнейшее развитие художественных достижений и является вершиной творчества Амброджо. Действие, изображенное на картине, происходит в просторном и глубоком интерьере трехнефного храма, перспективный рисунок которого более последователен, чем на ранних произведениях треченто. Это уже как бы подготовка к ренессансной, сознательно скомпонованной центральной перспективе. Правдоподобность, жизненность интерьера, а через него и всей сцены усиливают также пластические формы, выписанные яркими, теплыми красками. Последнее произведение Амброджо – созданное в 1344 г. «Благовещение» (Сиена, Национальная пинакотека) – еще более убедительно, еще более упрощенно представляет новые достижения мастера. Амброджо Лоренцетти оказал большое влияние на своих современников не только в Сиене и Флоренции, но и во всей Италии, а в конце века его творчесто нашло живой отклик в возрождающейся фламандской живописи.

Флоренция – ученики Джотто


В первые десятилетия XIV в. во Флоренции Джотто был самым значительным, но не единственным художником. Различные художественные устремления его современников были оценены по достоинству только в новейших исследованиях. Неизвестный Мастер св. Цецилии еще до 1304 г. создал алтарный образ для флорентийской церкви Санта Чечилия (ил. 27). У Мастера св. Цецилии первостепенным является окружающая среда, и в ней расположены пропорционально уменьшенные, стройные одухотворенные действующие лица, в которых ощущается влияние позднего сиенского дученто. Об этом свидетельствует форма доски, расположение картин, а также блистание живых теплых цветов. Несомненно, это монументальное, пластическое изображение центрального образа сродни творческим устремлениям Джотто, но при сопоставлении с «Мадонной Оньиссанти» можно воочию убедиться в существенных различиях между двумя манерами художественного видения. В противовес классически холодным, жестковатым формам Джотто образ Цецилии пронизан, несмотря на серьезность и выспренность, более непосредственными человеческими чувствами. Мастер св. Цецилии мог быть автором и трех последних картин цикла, посвященного житию св. Франциска, в Верхней церкви Сан Франческо в Ассизи, а также «Маэста» в церкви Санта Маргерита в Монтичи, одном из пригородов Флоренции. Кисти одного из учеников этого мастера принадлежит хранящаяся в Будапештском Музее изобразительных искусств небольшая вотивная картина, на которой перед Мадонной на троне в окружении ангелов и святых изображена и супружеская чета донаторов. Алтарный образ флорентийской церкви Сан Миньято аль Монте, выполненный около 1330 г. Якопо делъ Казентино, роднит с творчеством Мастера св. Цецилии повествовательный характер картины и монументальность центральной фигуры. Однако фигура Сан Миньято более плоскостна, сцены носят более сказочный характер, более аморфна связь между фигурами и окружающей средой.


Творческий путь Бернарда Дадди, как можно предположить, тоже начался в мастерской Мастера св. Цецилии, хотя творчество его формировалось не без влияния Джотто и сиенских мастеров. Наряду с пристрастием к живой повествовательности, к декоративной детализации места действия, для творчества Дадди характерны уменьшенные пропорции фигур. Влияние монументальных форм и драматической экспрессивности Джотто заметно уже в самой ранней его работе, на фресках капеллы Пульчи-Берарди во флорентийской церкви Санта Кроче, изображающих «Мученичество архидиаконов Лаврентия и Стефана» (1328). Джотто всего за несколько лет до этого закончил роспись четырех капелл в трансепте церкви Санта Кроче, причем фрески двух капелл, Барди и Перуцци, сохранились до наших дней. В небольшом триптихе Дадди (ил. 28), хранящемся в Альтенбурге, также ощущается влияние Джотто. Позднее в его творчестве усилится лирическая струя, формы станут стройнее, огнистее сияние красок. Его основное произведение – большой образ Мадонны во флорентийской церкви Орсанми-келе (1346-1347). Мадонна изображена у него восседающей на богато украшенном позолоченном троне, устеленном алым покрывалом. На ней красное платье и синий плащ с красной подкладкой, на руках она держит младенца, одетого в блестящую золотую одежду, игриво бьющего ножками и десницею гладящего мать. По каждую сторону трона изображены четыре одухотворенные фигуры благоговеющих ангелов. К выдающимся произведениям богатого творчества Бернардо Дадди относится и небольшой триптих из Бигалло, а также полиптих из церкви Сан Панкрацио (ок. 1340, Флоренция, Галерея Уффици).


В 1303-1330 гг. популярным флорентийским художником был и Пачино да Буонагвида, державший большую мастерскую. Его ранняя большая станковая картина изображает «мистическое древо жизни» на основе толкования Бонавентуры (Флоренция, Академия). Эта картина была выполнена в первые годы XIV в. для одного из старейших францисканских монастырей Флоренции, женского монастыря кларисок Монти-челли. В центре картины на стволе древа изображен распятый, словно на кресте, Иисус, а в 48 медальонах между 12 ветвями древа – события из его жизни. На готическом стрельчатом фронтоне картины изображены в небесном апофеозе Мария и Иисус на троне. В нижней части картины художник рассказывает историю первых людей, Адама и Евы. Под ветвями древа изображены коленопреклоненные св. Франциск и св. Клара, за ними – Моисей и св. Иоанн Евангелист. Проявив незаурядную способность в построении композиции, Пачино великолепно соединил в одно целое многоплановую, богатую иконографическую программу. Эту картину отличает торжественная тишина и непосредственная живость деталей. О высоком мастерстве художника свидетельствуют также красота рисунка и богатство форм. Созданный на несколько лет позднее полиптих, который Пачино выполнил в 1310-х гг. для главного алтаря церкви Сан Фиренце (сегодня хранится в Академии, Флоренция), уже не свободен от влияния монументальных, тяжелых пластических форм Джотто. Композиция «Распятие» центральной иконы повторяет тяжело обвисшую на кресте фигуру Христа на распятии Джотто, которое хранится в сакристии церкви Санта Мария Новелла. Пачино был также самым известным миниатюристом начала XIV в. Особого внимания заслуживают его иллюстрации к «Божественной комедии» Данте и к Вилланской хронике.


Флорентийца Таддео Гадди уже современники считали ближайшим из учеников Джотто. Ченнино Ченнини в 1390 г. писал, что Таддео Гадди 24 года работал в мастерской Джотто. Его основное произведение – роспись капеллы Барончелли церкви Санта Кроче картинами из жития Марии (ил. 29) – уже дает представление о нем как о самостоятельном художнике. В торжественности, в тяжелых скульптурных формах отдельных фигур бесспорно влияние Джотто. Однако Таддео Гадди превращает драму в лирическое велеречивое повествование, разрежая тем самым сжатость и лаконизм содержания. Замкнутость композиций сглаживается и динамично клубящейся толпой, и представленными в смелом сокращении строениями, а также жанровыми деталями и более разнообразной цветовой палитрой. Изображение у Гадди становится более готическим, следуя за общим европейским художественным развитием. Новой чертой в творчестве Таддео Гадди является изображение сверхъестественного света, как мы видим это и на картине «Благовестив пастухам» (ил. 30). Вписанные в медальоны аллегорические фигуры на крестовом своде часовни под влиянием этого света превращаются в неземные видения. На боковых стенах капеллы возле алтаря в двух маленьких иллюзорных нишах изображены священные сосуды и служебник, усиливающие иллюзию пространства. За несколько лет до этого Пьетро Лоренцетти в Нижней церкви Сан Франческо в Ассизи написал подобный «trompe 1'ceil» (обман глаз). В этих новых тенденциях иллюзорности определенную роль играло и античное искусство. К раннему периоду творчества Таддео Гадди относятся и 26 маленьких станковых картин, украшавших некогда сакристию церкви Санта Кроче (ныне хранятся в Академии, Флоренция). Эти четырехдольчатые картины, представляющие сцены из жизни Иисуса и св. Франциска, повторяют композиции Джотто, но манера изображения здесь лиричнее, непосредственнее.


Таддео Гадди почти на 30 лет пережил своего учителя. В этот период он был самым большим авторитетом для флорентийских художников. В 1342 г. он расписал крипту флорентийской церкви Сан Миньято и создал повествовательные фрески «История Иова» для Кампосанто в Пизе, из которых сохранилось всего несколько фрагментов, позже написал фреску «Тайная вечеря» в трапезной монастыря Санта Кроче, а над нею – стилизованное под древо жизни распятие с францисканскими святыми и, наконец, алтарный образ для церкви Сан Джованни Фуорчивитас в Пистойе (1350-1353). В этой иконе усилена абстракция, символический характер содержания; таким образом, это произведение примыкает скорее к следующему периоду треченто, первым и наиболее значительным мастером которого был Андреа Орканья.


Среди учеников Джотто художником, наделенным наиболее яркой индивидуальностью, был Масо ди Банка, автор фресок капеллы Барди ди Вернио во флорентийской церкви Санта Кроче. На северной стене капеллы отдельно изображена сцена суда над одним из членов семьи Барди. Это новая тема в XIV в. и свидетельство того, что личность человека все более выдвигается в живописи на первый план. На южной стене написаны сцены из жития святителя, папы Сильвестра. В сцене «Чудо с драконом…» (ил. 31) голые ветшающие стены изображают римский Форум. Зеленые растения, вырастающие из трещин в стенах, не только создают лирическое настроение, но и указывают на давнее прошлое. Здесь впервые в средневековой итальянской живописи мы встречаемся с сознательным изображением исторической среды. В отличие от более детализированной архитектуры Таддео Гадди и Бернардо Дадди строения Масо представляют собой лишенные всяких украшений, строго скомпонованные формы. Для всех трех мастеров характерно лирическое переосмысление монументальности и драматизма Джотто, более свободный полет фантазии, более тонкая передача душевных переживаний, но каждый из них осуществляет все это по-разному. Свет и у Масо играет важную роль, но в противовес ночному свету Таддео его картины утопают в сиянии дня. Это делает ярче его палитру, формирует колорит. С помощью цвета он усиливает и глубину пространства.


Еще одним выдающимся представителем последжоттовской живописи второй четверти XIV в. был автор почти пятиметрового «Распятия» над главным алтарем базилики Санта Кроче. Для этого художника характерно более мягкое, тонкое изображение, богато моделированное светотенями, и несколько вытянутые формы. Специалисты считают, что кисти этого мастера принадлежит также фреска «Вознесение Марии», украшающая вход капеллы Тосинги базилики Санта Кроче. Некоторые отождествляют этого неизвестного мастера с Джованни ди Бонино из Ассизи, автором витражей и фрески «Мадонна со святыми и ангелами» в Нижней церкви Сан Франческо. Предположительно его произведением является также огромный витраж апсиды собора в Ор-вието. Этого мастера, объединившего в своем творчестве отдельные элементы сиен-ско-умбрийского треченто и творчества Джотто, некоторые называют Фиглинским мастером или Мастером «Пьеты» Фогга (картины «Пьета», хранящейся в кембриджском Музее Фогга).


Таким образом, во Флоренции с 1320-х гг. постепенно усиливаются готические тенденции, получавшие наибольшую поддержку со стороны сиенской школы живописи. Характерно, что роспись главных алтарей флорентийских церквей Санта Кроче и Санта Мария Новелла была выполнена в 1320-х гг. учеником Дуччо Уголино да Сиена. Первый период работы Амброджо Лоренцетти во Флоренции также приходится на эти годы.

Местные школы в первой половине XIV в.

Умбрия


Художественные принципы Джотто наиболее последовательно осуществляли безымянные мастера, работавшие в первые два десятилетия XIV в. в Нижней церкви Сан Франческо в Ассизи и написавшие на бочарном своде правого трансепта историю детства Иисуса, крупноформатный алтарный образ, представлявший чудеса св. Франциска и «Распятие», фресковый цикл капелл св. Николая и св. Магдалины, а также аллегорические сцены крестового свода средокрестия. Отдельные сцены в композиционном отношении настолько близки падуанским картинам Джотто, что ряд исследователей предполагает в создании их личное участие великого мастера. Вышеупомянутые фрески на основании стилевых признаков группируются различным образом. Так, роспись капеллы св. Николая связывают с именем известного по источникам Стефано Фьорентино, которого Франко Саккетти (1330-1400) в одной из своих новелл (136) причисляет к лучшим художникам Флоренции, упоминая его в одном ряду с Чимабуэ, Дадди Буффальмакко, произведений которого мы не знаем. Один из одаренных учеников Джотто изобразил на крестовом своде над главным алтарем Нижней церкви аллегории францисканских добродетелей и апофеоз св. Франциска. Поэтому его принято называть Maestro delle Vele, то есть Мастер свода. На его творчество оказали влияние сиенская и местная, умбрийская, живопись, об этом свидетельствуют более мягкие, более одухотворенные и вытянутые формы. Хронология этих фресок остается спорной и по сей день. Наиболее вероятной мы считаем такую последовательность: в 1305-1308 гг. была расписана капелла св. Николая, в 1308-1310 гг. – капелла Магдалины, в 1315-1316 гг. написан цикл о детстве Иисуса и, наконец, в 1316-1318 гг. – аллегорические изображения монашеских добродетелей. Две сцены из жизни св. Станислава с левой стороны центрального нефа, напротив капеллы св. Магдалины, так же принадлежат кисти одного из выдающихся учеников Джотто, которого обычно отождествляют со Стефано Фьорентино или Дуччо Капанной из Ассизи. Этот же мастер выполнил фреску «Распятие» в зале капитула монастыря Сан Франческо в Ассизи, а также алтарный образ капеллы св. Георгия в церкви Санта Кьяра – «Мадонна с младенцем и четырьмя святыми». Драматическая сила этих картин, их тяжелые монолитные образы, строгое композиционное построение, последовательная перспектива, важная роль света, глубокая обрисовка характеров – все эти черты встречаются снова лишь в 1380-х гг. в Северной Италии, в работах Альтикьеро; в 1340-х гг. они подготовили все то новое, что нашло свое отражение в творчестве Мазаччо и в искусстве раннего кватроченто.


После завершения росписи Верхней церкви Сан Франческо в Ассизи в первые десятилетия XIV в. продолжались работы по росписи Нижней церкви, которые выполняли – вместе с местными умбрийскими мастерами – ученики Джотто, участвовавшие в живописном украшении капеллы Дель Арена и в создании цикла фресок о св. Франциске в Верхней церкви.


Огромные по своему размаху художественные работы, которые с короткими и более длительными перерывами велись в церкви Сан Франческо в 1270-1350 гг., оказали влияние на весь город и его окрестности. Роспись местных церквей, светских зданий, табернаклей выполнялась в основном художниками мастерских, работавших в Сан Франческо, и их учениками. Так было в Ассизи, Перудже, Губбио, Фабриано, Монтефалько и в других местах. Вторым – после фресок Сан Франческо – значительным памятником треченто в Ассизи является роспись церкви Санта Кьяра. Фрески средокрестия и южного трансепта этой церкви свидетельствуют о тесной связи их автора с учениками Джотто, но в то же время и о его самостоятельной, яркой и экспрессивной индивидуальности, проявляющейся и в том, с каким большим интересом обращается он в первые десятилетия XIV в. к изображению характеров и чувств. Это отражено и в условном имени художника, под которым он фигурирует в истории искусства: Giottesco-espressionista di Santa Chiara (По-джоттовски экспрессивный мастер церкви Санта Кьяра).


Алтарный образ капеллы Порциункулы церкви Санта Мария дельи Анджели выполнил в 1393 г. Пларио да Витербо, живописец ассизской школы, в работах которого заметно влияние Симоне Мартини.


Из известных по именам умбрийских мастеров наиболее значительным является Мео да Сиена, который в первые десятилетия XIV в. работал в Перудже. Это более скромный последователь Дуччо и Симоне Мартини. Циклы фресок Уголино ди Прете Иларио из Орвието, выполненные в орвиетском соборе (1357-1380), являют собой образцы непосредственного влияния сиенского треченто, которое представляли работавшие здесь сиенские архитекторы и скульпторы (Лоренцо Майтани, Тино да Камайно), а также живописцы Симоне Мартини, Липпо Мемми и золотых дел мастер Уголино ди Вьери.


Таким образом, в Умбрии XIV в., наряду с творчеством Джотто и его учеников, усиливалось влияние искусства сиенских мастеров. Умбрийские живописцы были весьма популярными. Например, роспись церкви бенедиктинского монастыря Субьяко близ Рима также была выполнена умбрийскими мастерами.

Неаполь


Сходные составляющие элементы характеризовали и живопись анжуйского Неаполитанского королевства. Уже в последние годы XIII в. в настенной росписи капеллы архиепископа Минуотоло в неаполитанском соборе ощущается влияние ассизских фресок Чимабуэ. Фрески неаполитанской францисканской церкви Сан Лоренцо Маджоре примыкают к циклу фресок о св. Магдалине из Сан Франческо в Ассизи. Роспись алтаря св. Людовика Тулузского для этой церкви выполнил Симоне Мартини по заказу короля Роберта Анжуйского. На связь Неаполя и Ассизи указывает и то, что Симоне Мартини примерно в одно время работал в обоих городах. Капеллу св. Мартина в Ассизи основал в 1312г. кардинал Джентиле по заказу неаполитанских и венгерских представителей анжуйской династии. Орден францисканцев в 1316 г. в Неаполе провел заседание своего генерального капитула. Циклы фресок церкви Санта Мария Донна-Реджина, основанной неаполитанской королевой Марией Венгерской, выполнили в 1310-1330 гг. местные мастера, испытавшие влияние Каваллини, Русути и Симоне Мартини. Наряду со сценами на евангельские сюжеты, заслуживает внимания цикл фресок, посвященных житию св. Елизаветы Венгерской.


Джотто работал в Неаполе в 1328-1332 гг. Его пригласил сюда король Роберт для росписи церкви Санта Кьяра и королевского дворца Кастельнуово. Об этих росписях, к сожалению, не осталось даже письменных свидетельств. Несколько сохранившихся фрагментов росписи капеллы Палатина принадлежат кисти Масо ди Банка, который, вероятно, прибыл в Неаполь вместе с Джотто.


Фрески церкви Санта Мария Инкороната были выполнены предположительно одним из последователей Джотто, Роберто д'Одеризио, в 1352-1353 гг. по заказу королевы Иоганны.

Милан


Творчество Джотто оказало сильное влияние на современников не только к югу от Тосканы, но и к северу от нее, в Ломбардии, на художников Римини, Болоньи, Венеции. Как принято считать, Джотто в пожилом возрасте, в 1335 г., по приглашению Аццоне Висконти прибыл вместе со своими учениками в Милан. Фрагменты росписи дворца Висконти и композиция «Распятие» в церкви Сан Готтардо в наиболее чистом виде представляют стиль Джотто конца 1330-х гг. Роспись церквей в аббатствах Вибольдоне и Кьяравалли была выполнена совместно флорентийскими и ломбардскими художниками в середине XIV в. Фрески лодской церкви Сан Франческо свидетельствуют о непосредственном влиянии ассизских работ Джотто (ок. 1330). Фрески в Комо, Варезе, Бергамо, Лентате и других городах представляют собой характерные произведения местных художественных мастерских, впитавших в себя влияния различных школ треченто, главным образом флорентийской и сиенской.

Римини


Предполагают, что в Римини работал и сам Джотто. Изображение креста францисканской церкви (позднее получившей название Темпио Малатестьяно) многие исследователи считают достоверным произведением Джотто. Наиболее значительные фрески риминских учеников Джотто хранит церковь Сант Агостино. Фрески с изображением жития Марии в часовне Кампанилы и сцена «Страшный суд» на триумфальной арке отражают влияние ассизских фресок о житии св. Франциска. Динамичные композиции и глубокий колорит росписи «История св. Иоанна Евангелиста» в апсиде указывают на то, что в 1330-1340-х гг. риминские художники, наряду с монументализмом Джотто, предпочитали более динамичную, более непосредственную манеру изображения. Написанный в 1307 г. Джулиано да Римини алтарный образ (сегодня хранится в Музее Гарднера в Бостоне) свидетельствует о влиянии учеников Джотто, исполнивших фрески в капеллах св. Николая и св. Магдалины в Ассизи. Джованни да Римини, чье имя нам известно по кресту из Меркателло, подписанному в 1345 г., в своем творчестве ближе всех подошел к джоттовской торжественной манере изображения. Для творчества Пъетро да Римини характерны уже более готические пропорции, более хрупкие формы и более тонкое моделирование (Лувр, «Снятие с креста»; Равенна, фрески церкви Санта Кьяра). Одаренный местный художник выполнил настенную роспись рефектория (трапезной) бенедиктинского монастыря в Помпозе. Риминские художники закончили (также в 1310-х гг.) в более велеречивом, эпическом стиле роспись апсиды падуанской капеллы Дель Арена.


Византийское влияние в риминской живописи треченто проявляется главным образом в иконографии. Однако в композиции, цветовой гамме и формах картин своеобразно сплавились воедино византийские и готические элементы. Во второй половине XIV в. школа Римини постепенно утрачивает свое значение.

Болонья


Другим важным художественным центром области Эмилия была Болонья. В XIV в. ее живопись становится все более самостоятельной. Благодаря университету культурно-художественная жизнь здесь развивалась в непосредственном контакте со странами, расположенными по ту сторону Альп. Болонские художники придавали большое значение сиюминутному вдохновению, поэтому их искусство пронизано поэзией, которая нашла выражение в хрупких изящных формах и в динамичных композициях. Первым крупным мастером треченто здесь был Витале да Болонья. Для его творчества характерны страстность, выразительность, чистые теплые краски, живописность, построенная на эффекте светотеней, как о том свидетельствуют фрески меццараттского (ныне находятся в Болонской пинакотеке), удинейского соборов, помпозского бенедиктинского монастыря, болонской церкви Санта Мария деи Серви, а также станковая картина «Битва св. Георгия с драконом» (ил. 32).


Творчество Витале да Болонья было подхвачено и развито новым полнокровным искусством Томмазо да Модена. Его способность к глубокому изображению характеров, реалистическое видение являются одними из самых убедительных доказательств проторенессансного характера живописи треченто. Основные произведения этого художника: портретный цикл в зале капитула доминиканского монастыря Сан Никколо в Тревизо (ил. 33) и фрески со сценами из жития св. Урсулы в церкви св. Маргариты в Тревизо (сейчас хранятся в Музее города Тревизо). Последние уж очень близки к искусству интернациональной готики конца века. Богатство жанровых деталей, мягкая живописная манера изображения могут быть оценены как важные предпосылки венецианской живописи XV-XVI вв.


Венеция


Через творчество Витале да Болонья, Томазо да Модена и их учеников живопись треченто болонской школы распространилась на всю Северную Италию, а также по ту сторону Альп. Своеобразной областью Северной Италии была Венето. Ее искусство в XIV в. формировалось в тесных контактах с Византией, Тосканой, Эмилией и имело три основных центра: Венеция, Падуя и Верона. Однако два последних города приобрели значение только во второй половине XIV в., поэтому мы остановимся на них позднее. Искусство Венеции на протяжении веков было тесно связано с Византией. Собор св. Марка – это один из шедевров византийского искусства. Созданные в середине XIV в. мозаики баптистерия и капеллы св. Исидора представляют собой характерные образцы слияния византийских и западных художественных элементов. Первым крупным мастером живописи венецианского треченто был Паоло Венециана. Его творчество связано с византийской художественной традицией, но испытало влияние падуанских фресок Джотто, художественных устремлений Витале да Болонья и др. Таким образом, византийские формы у него постепенно становились раскованнее, мягче. Металлический блеск мозаик и эмалевых украшений ювелирных изделий, изображенных на станковых картинах Паоло Венециане, становился все ярче, огнистее. Византийское искусство, в котором золото, всепроникающая роскошь и насыщенная декоративность играли важную роль, здесь почти незаметно превращалось в готическое. Наряду с плоскостными формами у Паоло Венециано появляются и более пластичные изображения, размещенные уже в готически правдоподобном окружении, намечающем трехмерное пространство (ил. 34).


Расцвет венецианской готики связан с именем ученика Паоло, Лоренцо Венециано (работал в 1356-1372 гг.). В первые десятилетия XIV в. искусство Венеции испытывало византийские художественные влияния, сходные с устремлениями западного треченто. Династия Палеологов, воцарившаяся в Византии в 1261 г., открыла новую эпоху и в искусстве. В начале XIV в., параллельно с итальянским треченто и как результат самостоятельного развития, в Византии появились родственные художественные течения. Об этом убедительно свидетельствуют все еще великолепные, хотя и сильно пострадавшие от времени мозаики и фрески Кахрие Джами (бывшей церкви Спасителя монастыря Хора) в Константинополе, выполненные в 1310-1320 гг. Влияние этого византийского искусства заметно и в стенных росписях церквей сербских и болгарских художественных центров: в Студенице (ок. 1314), а также в Старо-Нагорицино (ок. 1317) и в Грацанице (1320).


Пиза


В XI-XIII вв. Пиза была морской державой, соперничавшей с Венецией. В 1284 г. Генуя одержала победу над пизанским флотом, после чего политико-экономическое значение Пизы стало постепенно утрачиваться, и в 1405 г. город попал в сферу влияния Флоренции. Однако в художественной жизни черты упадка начинают проявляться позднее, в XV в. Новые художественные устремления, характерные для всей Италии во второй половине XIV в., в Пизе проявляются в Кампосанто, знаменитом крытом кладбище. Здесь располагалась первая и самая значительная мастерская итальянской готической скульптуры, испытавшая на себе непосредственное влияние французской готики. В кафедре пизанского баптистерия, выполненной Никколо Пизано в 1260 г., уже присутствуют основные черты искусства треченто, в первую очередь заметны антикизирующие мотивы. Влияние французской готики здесь еще только слегка намечено. Однако в кафедре собора, созданной в 1302-1310 гг. сыном Никколо, Джованни, уже торжествует экспрессивность готики и динамичный порыв, усиливающий одухотворенность. Великолепное внешнее скульптурное убранство баптистерия убедительно свидетельствует о творческой мощи и величии Джованни Пизано. Пизанские живописцы раннего треченто были менее яркими индивидуальностями. Поэтому для выполнения особо ответственных заказов приглашали художников со стороны, крупнейших мастеров Тосканы и всей Италии: Чимабуэ, Джотто, Симоне Мартини. Чимабуэ в 1301-1302 гг. работал над мозаиками апсиды пизанского собора, завершить которые ему помешала смерть. Алтарный образ пизанской францисканской церкви был написан Джотто около 1300 г. (сейчас находится в Лувре, Париж). Роспись алтаря изображает сцену «Стигматизация св. Франциска», под которой три картины пределлы представляют три сцены из его жития, тесно примыкающие к циклу фресок Джотто в Ассизи. Фрески свода апсиды пизанской францисканской церкви написаны в 1340-х гг. Таддео Гадди. Фрески в сакристии, изображающие жизнь Марии, написал в 1397 г. Таддео ди Бартоло.


На протяжении всего периода треченто сиенские и пизанские художники были особенно тесно связаны между собой. Два города объединял политический союз гибеллинов. Никколо Пизано был первым крупным мастером, работавшим со своей мастерской в Сиене, он выполнил в 1265-1267 гг. кафедру собора. К этой мастерской принадлежал и Тино ди Камайно, который получил важный заказ и в Пизе: он создал надгробие умершего в Пизе в 1315г. императора Генриха VII. В то же время Джованни Пизано руководил строительством сиенского собора (1284-1319), выполнял замечательные скульптурные украшения его фасада. В 1319 г. пизанские доминиканцы пригласили Симоне Мартини для росписи главного алтаря церкви св. Каталины. Центральный образ этого полиптиха (сегодня находится в Национальном музее в Пизе) представляет собой полуфигурное изображение Мадонны с младенцем на руках, а по обе стороны в четыре яруса даны полуфигурные изображения святых.


Творчество Симоне Мартини оказало большое влияние на местных художников, из которых наиболее популярным во второй четверти XIV в. был Франческа Траини. Сохранилось немного достоверных сведений о его жизни и творчестве. Два его известных произведения были созданы для пизанских доминиканцев: около 1335 г. – станковая картина «Апофеоз св. Фомы Аквинского», которая и сегодня находится в церкви, а в 1345 г. – алтарь св. Доминика (ныне хранится в Национальном музее в Пизе). Франческо Траини сыграл значительную роль и в росписях расположенного близ собора средневекового кладбища Кампосанто, над которым высилась построенная в 1278 г. великолепная готическая крытая галерея из белого мрамора. Стены этой круговой галереи над саркофагами и надгробиями в XIV-XV вв. украсили фресками. Большая часть их погибла во время второй мировой войны, но в результате кропотливых реставрационных работ, длившихся в течение десятилетий, удалось восстановить сохранившиеся фрагменты. Из евангельского цикла на восточной стене сегодня можно видеть только «Распятие», «Воскресение» и «Вознесение». Их продолжением на южной стене являются ужасающие видения «Триумфа Смерти» (ил. 35), «Страшного суда», «Ада» и, наконец, цикл фресок, изображающих жизнь отшельников. По мнению исследователей, эти фрески относятся к пизанской мастерской, а их автора отождествляли с Франческо Траини. Другие же исследователи считают их автором неизвестного эмилианского мастера, которого называют по его основному произведению Мастером «Триумфа Смерти». Сейчас уже общепринято мнение, что Мастер «Триумфа Смерти» тождествен Буонамико Буффалъмакко, который, как о том свидетельствует Гиберти, создал «очень много картин» в Кампосанто и который в новеллах Боккаччо и Саккетти фигурирует как один из наиболее значительных мастеров начала XIV века. Письменные источники в 1320 г. упоминают Буффальмакко как члена флорентийского цеха; в 1336 г. он работал в Пизе, а в 1341 г. – в соборе в Ареццо. Неоднозначна и датировка фрески «Триумф Смерти». Ранее ее создание относили к 1350-м гг., к периоду после эпидемии чумы (1348-1349 гг.), однако в свете последних стилевых исследований представляется более правильным отнести ее к 1340-м гг.


На Италию в те годы обрушилась не только чума. Уже с 1340 г. там начали появляться признаки общего политического и экономического кризиса. Крушение невозможно было задержать. Один за другим терпели крах крупнейшие банки, во Флоренции в 1343 г. закрылся банк Перуцци, в 1345 г. – банки Барди и Аккаиуоли. К тому же великое наводнение 1346 г. во Флоренции, сильный град, засуха и различные эпидемии, которые лишь довершил чумной мор 1348 г., когда вымерло более половины городского населения. (В 1363 и в 1374 гг. в Италии вновь бушевала чума.)


«Историю Иова» на южной стене Кампосанто написал в 1340-х гг. Таддео Гадди. На средней части южной стены между двумя порталами Андреа да Фиренце и Антонио Венециана изобразили в 1370-1380 гг. шесть сцен из жития патрона Пизы, св. Раниеро, и, наконец, в 1391-1392 гг. Спинелло Аретино также в шести фресках представил легенду о пизанских раннехристианских мучениках, св. Эфесии и св. Поците. Северная стена расписана фресками на темы из Ветхого завета (39 эпизодов), первые четыре из которых были выполнены в 1390 г. умбрийским мастером Пьеро ди Пуччо, известным по росписям и мозаикам из Орвието, а остальные 35 картин (от Ноя до Моисея) создавались уже в эпоху кватроченто, в 1469-1485 гг., и принадлежат кисти Беноццо Гоццоли.


По своему художественному уровню из фресок Кампосанто выделяются три – «Триумф Смерти», «Жизнь отшельников» и, конечно же, «Страшный суд». Если сравнить эту фреску с падуанским изображением «Страшного суда» работы Джотто, то можно по-настоящему осознать, какие огромные изменения произошли в Италии с начала века, причем не только в политико-экономической жизни, но и в искусстве. Если у Джотто Христос изображается в центре композиции и взгляд его благосклонно обращен к праведникам, а грешников он даже не удостаивает вниманием, то Христос Кампосанто, изображенный в самой верхней части фрески с высоко поднятой десницей, обрушивается на грешников с ужасающей строгостью. Этой же страстностью, этой же беспощадностью проникнуты и приводящие приговор в исполнение ангелы в пышных доспехах, особенно фигура святого архангела Михаила, изображенная в центре, на горизонте переднего плана. Ангелы мечами и яростными жестами указуют восстающим из могил людям на правую или на левую сторону. Осужденные в отчаянии протестуют, пытаются противиться неумолимому року. Это новый мотив, как и само изображение ада, самостоятельное, своими размерами и значением соперничающее с композицией «Страшного суда». У Джотто ад занимает едва одну четвертую часть картины, не нарушая ее общей целостности, торжественной уравновешенности. Здесь все меняется. Праведники тоже исполнены благоговения, но смешанного со страхом, Марию и апостолов пронизывает жалостливое сочувствие к осужденным грешникам. Автор этой картины многое почерпнул в искусстве сиенских мастеров, в первую очередь в искусстве братьев Лоренцетти; здесь ощущается влияние страстной, ошеломляюще экспрессивной, динамичной манеры фресок сиенского францисканского монастыря и цикла «Страсти Христовы» в Ассизи. В то же время в более заостренных готических фигурах, в декоративном, живописном изображении одеяний и доспехов заметно влияние Симоне Мартини.


Слева от «Страшного суда» изображено жестокое видение – «Триумф Смерти» (ил. 35-36). В средневековом искусстве смерть не была отдельной темой, так как прекращению земного существования не придавали большого значения. Изображение ужасов смерти и страха перед ней здесь появляется впервые. В формировании этой темы большую роль сыграли упоминавшиеся уже кризисы и не в последнюю очередь эпидемии. Смерть стала центральной темой в человеческом мышлении. В неоконченной поэме Петрарки «Триумфы» появляется аллегорическое видение «Триумфальное шествие Смерти». Из других произведений изобразительного искусства XIV в. на эту тему до нас дошло очень мало. Наиболее значительной является фреска Андреа ди Чоне (Орканъи) в нефе флорентийской церкви Санта Кроче (1350-е гг.). Ученики Витале да Болонья написали сцену «Триумф Смерти» в доминиканской церкви в Бользано, а Бар-толо ди Фреди изобразил ее во францисканской церкви в Лучиньяно. Эта тема встречается и среди фресок Сакро Спеко в Субьяко. В XV в. по другую сторону Альп эта идея продолжает жить в изображениях «Танца Смерти».


В пизанском Кампосанто справа от сцены «Страшный суд», в противовес «Триумфу Смерти», художник написал «Жизнь отшельников». На этой фреске в целом ряде различных эпизодов изображена повседневная жизнь монахов, спокойная и умиротворенная, заполненная трудом и благочестивыми размышлениями. В правдоподобном изображении ландшафта, в органичной связи фигур с ландшафтом тоже обнаруживается влияние братьев Лоренцетти, переработанное и развитое самостоятельной творческой индивидуальностью автора. Содержание этих изображений вдохновлено великими проповедниками эпохи: пизанским доминиканцем Доменико Кавалька (умер в 1342 г.), автором произведения «Vita del Santi Padri» («Жития святых отцов»), и приором флорентийского монастыря Санта Мария Новелла Якопо Пассаванти (умер в 1357 г.), который изложил свое учение в произведении «Specchio della vera penitenza» («Зерцало истинного покаяния»). Оба они ставили в пример людям благочестивую жизнь отшельников.


Флоренция и сиена во второй половине века


В середине века во Флоренции наиболее значительным художником был Орканья (Андреа ди Чоне). Он, как и Джотто, был архитектором, скульптором и живописцем, не уступал он великому мастеру и по художественному уровню. В 1355-1359 гг. он руководил строительством Орсанмикеле. Тогда же он создал для этой церкви великолепный табернакль из белого мрамора, рельефы которого представляли жизнь Марии. Рельефы и скульптуры Орканьи окружают изображение Мадонны кисти Бернарда Дадди. В 1359-1362 гг. Орканья руководит строительством собора в Орвието. Из его живописных работ сохранился только алтарный образ капеллы Строцци флорентийской церкви Санта Мария Новелла (ил. 37), так называемый алтарь Строцци. Центральный образ Христа уже напоминает изображения неприступного, величественного Бога, характерные для конца столетия. Строго закрытую композицию подчеркивают жесткие прямые равнобедренного треугольника. Надвременные и неземные фигуры мастер изображает резко очерченными контурами и металлически поблескивающими холодными цветами. От картины исходит суггестивная сила. Тяжелые джоттовские образы не исчезли, лишь получили новое толкование: они подчеркивают реальность потустороннего мира. Если на созданных за десять-двенадцать лет до этого фресках пизанского Кампосанто бросалась в глаза новизна содержания, а манера изображения следовала тосканским художественным традициям 1330-1340-х гг., то здесь уже явственно проявляются новые эстетические принципы 1350-х гг. Прежние произведения Орканьи, в том числе и упомянутые фрагменты стенной росписи нефа церкви Санта Кроне, выполненной после пизанской фрески «Триумф Смерти», представляют нам глубоко экспрессивного, драматического художника. На месте созданного им ок. 1350 г. цикла фресок в апсиде церкви Санта Мария Новелла сейчас можно видеть относящиеся к концу XV в. фрески Гирландайо. Лишь изображения пророков на своде представляют здесь полнокровное искусство Орканьи, истоки которого берут свое начало в творчестве Масо ди Банко. Фрески вокруг алтаря капеллы Строцци выполнил в 1350-х гг. младший брат Орканьи, Нардо ди Чоне. На главной стене изображено грозное видение «Страшного суда» (ил. 38), на двух боковых стенах – многофигурные композиции «Рай» и «Ад». Для его творчества характерны мягкие формы, лиризм и более разреженная живописность светлых красок, что свидетельствует о влиянии работавшего во Флоренции ломбардского художника Джованни да Милана.


Джованни да Милана уже в 1340-х гг. жил и работал во Флоренции. В 1346 г. его как чужеземного художника вместе с сорока товарищами изгнала из города корпорация Arte dei Medici e Speciali. Возможно, он возвратился в Ломбардию, но одно время работал и в окрестных тосканских городах. Из созданного им там известен полиптих из Прато. В 1363 г. флорентийский цех художников принял его в свои члены, что означало высокую оценку его искусства. В 1366 г. Джованни да Милане вместе с семьей получил флорентийское гражданство. В эти годы он создал свои основные произведения: роспись главного алтаря церкви Оньиссанти, известные фрагменты которой ныне хранятся в Галерее Уффици, а также, по заказу семьи Строцци, свой шедевр – «Пьету» (сегодня находится в Академии, Флоренция), которая является единственной его датированной (1365) и подписанной картиной. В 1365 г. Джованни получил заказ на роспись капеллы сакристии Санта Кроче – капеллы Ринуччи. Капелла была освящена в честь Марии Магдалины, поэтому фрески изображают жизнь Марии (ил. 39) и Марии Магдалины, каждую в пяти сценах. В секторах крестового свода изображены полуфигуры четырех пророков и Христа, а в биллете арки над входом, над фигурами св. Франциска и св. Людовика Тулузского – полуфигуры двенадцати апостолов. Роспись капеллы завершил один из неизвестных помощников Джованни. Вместе с другими флорентийскими художниками Джованни да Милане отправился в Рим, где еще до 1369 г., по заказу папы Орбана V, расписал в Ватикане две капеллы. Больше мы о нем ничего не знаем.


Джованни да Милано изучал творчество Джотто, Таддео Гадди и Орканьи. Впитывая и перерабатывая различные творческие влияния, он обогащал свое глубоко индивидуальное, лирическое по складу творчество. Мягкие светотени пылающих красок, ритм контуров вдыхают жизнь в его картины. Сцены из жизни Марии в капелле Ринуччи обнаруживают много родственных черт с композициями Таддео Гадди в капелле Барончелли, способ изображения, однако, существенно отличается. Рядом с аристократическими, следующими готическим придворным идеалам, стройными фигурами Джованни фигуры Таддео Гадди действительно кажутся джоттовскими. Джованни принес во Флоренцию новые веяния, глубоко чувствительный, поэтический мир ломбардской готики. В центре творчества Джованни, как и у Джотто, стоит человек, но это не джоттовские фигуры, напоминающие античных драматических героев, а хрупкие люди, претворяющие в единую гармонию земную действительность и сверхъестественное. Все это выражается в равновесии между пространственностью и плоскостностью, между орнаментальными и пластическими ценностями линий и красок. В отношении абстракции он приближается к Орканье, но весьма далек от жестких форм последнего, следуя скорее новейшим устремлениям готики и развивая дальше готический натурализм, эмоциональную наполненность и декоративные формы сиенских мастеров, Симоне Мартини и братьев Лоренцетти. В середине XIV в. во флорентийской живописи, застывшей в академизме мастерской Орканьи, Джованни да Милано один проявляет интерес к внутреннему миру человека, для современного изображения котор


Содержание:
 0  вы читаете: Итальянская живопись XIV века : Мария Прокопп    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap