Детективы и Триллеры : Боевик : Глава 8 Мент и следственный эксперимент : Сергей Донской

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21

вы читаете книгу

Глава 8

Мент и следственный эксперимент

Покончив с утренними процедурами, Громов с удовольствием закурил первую сигарету, а затем, не гася пламя зажигалки, поднес его к листку бумаги, на котором были записаны Лилины координаты и несколько второпях нацарапанных ею слов.

Хоть ты меня не обмани, Громов! Если бы ты знал, как часто меня обманывали!

Листок моментально вспыхнул и превратился в горстку черного пепла. Эта девушка была создана не для Громова. Он тоже был создан не для нее. Просто, подпоив ее и подвергнув легкому внушению, он, кажется, перестарался. И Лиля вбила себе в голову какие-то глупости, да и он сам излишне расчувствовался. Теперь в отчете придется придумывать какую-то липовую статью расходов для истраченных денег, мудрить. Вот чего терпеть не мог Громов – изворачиваться. Уже одна только мысль о такой необходимости отравляла его существование.

Вид у него был пасмурным – и когда наводил порядок в номере, и когда споласкивал пепельницу. Достав из шкафа костюм, он повертел его так и сяк, а потом сунул обратно, решив ограничиться джинсами и любимой синей рубахой. Сегодня ему предстоял поход в управление милиции, а тамошний народ и без того называет эфэсбэшников «костюмами», и это далеко не самое обидное определение.

Приязни между сотрудниками МВД и ФСБ всегда было не больше, чем между гвардейцами кардинала и королевскими мушкетерами, хотя до прямых столкновений дело доходило редко. Зато бесконечных козней и интриг хватало с лихвой. Если бы Громову предложили выбирать между походом в серпентарий или в милицию, то уже через час он любовался бы всяческими гадами и аспидами. Но выбор он уже сделал. Самолично. И потому этим утром не кобре очковой предстояло столкнуться с Громовым нос к носу, а какому-нибудь важному милицейскому чину.

Отыскав гостиничный буфет по запаху, он поставил поднос на заляпанную кетчупом скатерть и принялся обстоятельно завтракать, зная наперед, что пообедать сегодня ему вряд ли удастся.

Когда дело дошло до кофе без сахара, все, что удалось выяснить Громову за первый день командировки, выстроилось в более-менее стройную картину. Аркадий Сурин, переадресовавший кредитный транш МВФ в неизвестное русло, по всей видимости, действительно каким-то образом засветился в Сочи. Кто-то был очень заинтересован в том, чтобы здесь его следы и оборвались. Этот кто-то, мысленно окрещенный Громовым Иксом Игрековичем, организовал гибель Болосова, виноватого лишь в том, что он походил сложением на беглого столичного хакера.

Подбросив следствию утопленника, Икс Игрекович решил, что спрятал концы в воду, но просчитался. Два его подручных болвана, выполнившие это деликатное поручение, нажрались на радостях водки, обкурились анашой и проболтались о своем подвиге случайной проститутке по имени Милена. Наверняка они понятия не имели, кого топят и зачем, их это вообще не интересовало. Но, будучи полными кретинами, они прихватили с места преступления краба, которым решили попугать эту самую Милену. Она сгоряча заложила своих мучителей некоему Журбе из райотдела милиции, после чего была убита. Все? Нет, не все. Тот факт, что через несколько часов милиционер отправил осведомительницу вслед за беднягой Болосовым, говорил Громову о многом. Наверняка Журба утопил Милену в целях предотвращения утечки информации. Счастье ее подруги Лили, что он не успел добраться до нее. И большая удача, что Журба попал в поле зрения Громова. Познакомившись с ним поближе, можно будет выйти через него на Икса Игрековича, который платит придворному милиционеру за подобные мелкие услуги. Уж он-то наверняка располагает какими-то дополнительными сведениями, которые способны облегчить поиски Сурина.

Таким образом, на повестке дня у Громова значился первым номером Журба, и посещение местного управления МВД являлось осознанной необходимостью, о которой так многословно говорили классики марксизма-ленинизма. Народ дошел до этого собственным умом, сложив поговорку: «Глаза боятся, а руки делают».

Вздохнув, Громов допил свой горький кофе, вставил в зубы сигарету и отправился звонить в Сочинское УВД.

Начальника на месте не оказалось, но стоило Громову представиться одному из его заместителей, полковнику Балаяну, как тот сделался воплощением самой любезности и даже выслал за гостем служебную «Вольво», наверняка конфискованную у местной братвы под каким-то благовидным предлогом. Дорога в управление пролетела почти незаметно – угреватый водитель успел поведать Громову лишь пару несвежих грузинских анекдотов и пожаловаться на задержку зарплаты.

Вскоре Громов уже разглядывал Балаяна, который, выйдя из-за стола, решительно шагал ему навстречу с выставленной далеко вперед рукой. Казалось, ею он намеревается пронзить гостя насквозь, но на поверку рукопожатие Балаяна оказалось вялым. «Точно за влажную половую тряпку подержался», – подумал Громов, высвобождая свою ладонь.

Балаян тем временем принялся рассказывать ему только что слышанный анекдот про Гиви, спутавшего окулиста с урологом. Полковник начал похохатывать задолго до завершения своей байки, и это встревожило Громова. Из всех говорунов он больше всего сторонился тех, которые начинали похлопывать собеседника по плечу примерно на десятой минуте знакомства, а Балаян норовил взять его за пуговицу рубахи уже на пятой.

– Тогда Гиви бежит к другому доктору, – пыхтел он, тесня Громова в угол. – Достает свой кинжал и грозно предупреждает: «Эсли ты, акулыст, тоже станэш мои глаза нэ на той галовкэ ыскат, то…»

Улучив удобный момент, Громов уклонился от соприкосновения с напирающим полковничьим животом, приблизился к книжным полкам и с живым интересом уставился на яркие лаковые корешки, соседствующие с унылыми томами специальной литературы.

– «Бхагавад-гита», – прочел он, склонив голову к плечу. – «Шримад-Бхагаватам»… «Источник вечного наслаждения»… И что же, это имеет какое-то отношение к криминалистике или к оперативно-разыскной работе?

Полковник Балаян закашлялся и побагровел, как будто подавился концовкой своего анекдота.

– Это так, для общего кругозора, – пояснил он с оскорбленным видом, водружая зад на рабочее место. Переложив стопку бумаг с места на место, он добавил: – Местные кришнаиты почти силком навязывают эти книги всем кому ни попадя. От них так просто не отделаешься. – Оправдавшись таким образом, полковник позволил себе плохо замаскированный выпад: – А что, вышло постановление о запрете религиозной литературы?

– Боже упаси! – воскликнул Громов. Сняв с полки красный томик, он открыл его наугад и зачитал вслух: – «Гордость, высокомерие, тщеславие, гнев, грубость и невежество – эти качества присущи тем, кто обладает демонической природой, о сын Притхи»… Верно подмечено! А я ведь, кстати, хочу поближе познакомиться с кем-нибудь из ваших сотрудников, полковник. – Вернув книгу на место, Громов дружелюбно улыбнулся, пересек кабинет и занял ближайший к собеседнику стул.

Балаян сделался похожим на огромного надутого индюка, которого мимоходом пнули в зад. Ему не понравился неожиданный переход от демонических натур к сотрудникам милиции, и он не скрывал этого.

– Что значит: «кстати»? – буркнул он неприязненно.

Громов решил не накалять атмосферу. Теперь его и полковника разделял слишком широкий стол для панибратских похлопываний по плечу, а значит, исчезла необходимость в искусственном сохранении дистанции. Стены уже были возведены. Пришло время наводить мосты.

– Разве я сказал «кстати»? – удивился Громов. – Дурацкая привычка, каюсь. И опасная. Один раз, еще до перестройки, мой приятель доложил своему начальнику об удачно проведенной вербовке валютной проститутки, а потом спрашивает: «Кстати, как здоровье вашей супруги? Из больницы уже выписалась?»

– Да? – восхитился Балаян и зашелся оглушительным хохотом, весь сотрясаясь, как будто сидел он не в служебном кресле, а на электрическом стуле. – И что начальник?

История, позволившая растопить лед, была придумана Громовым на ходу, и так же спонтанно он выдал ее окончание:

– Начальник велел вызвать к себе проститутку, отымел ее во всех позах, а потом наставительно заявил моему незадачливому приятелю: «Твои грязные намеки неуместны. Моя жена даст этой девке сто очков форы».

– У-ху-ху! – откликнулся Балаян новой порцией хохота. Ему пришлось ослабить узел лилового галстука, чтобы не задохнуться.

– Но самое интересное было потом, – продолжал Громов, польщенный таким успехом. – Знаете, что ответил мой товарищ, прежде чем был уволен из органов с «волчьим билетом»?

– Нет… У-ху-ху… Что?

– Он ответил: «Так точно!»

Расходившийся полковник чуть не опрокинулся вместе с креслом и тумбой, за которую успел уцепиться в последний момент. Улыбчиво наблюдая за ним, Громов решил, что он создал себе в управлении МВД самый удачный имидж из всех возможных. Весельчак, балагур и повеса. Кто станет воспринимать такого всерьез?

– Послушай, майор, – пропыхтел Балаян, когда сумел унять приступ гомерического хохота. – Как насчет наркомовских ста грамм? Составишь компанию?

– Не сейчас. – Изобразив на лице трудную внутреннюю борьбу, Громов вздохнул. – Я ведь тут по делу. Мне нужен помощник из местных милиционеров. Достаточно опытный. Физически крепкий. Разумеется, в офицерском звании.

– Есть у нас один лейтенант для подобных случаев, – подмигнул ему Балаян. – Наша Каменская, так сказать. Но пофигуристее, помоложе. А в деле, – еще одно подмигивание, – просто зверь, а не баба. С нее слазишь, как с дикой степной кобылицы. Яйца потом неделю весят меньше воздушных шариков. Так прямо и летаешь над землей.

– Да, хорошо бы заиметь такую напарницу! – Громов улыбнулся грузному полковнику, который, оказывается, знал толк в возвышенном парении. Но в следующую секунду мечтательная улыбка погасла. – К сожалению, у меня есть определенные инструкции на этот счет. Ко мне должен быть прикреплен мужчина. Настоящий сыскарь, волчара в своем деле. Возраст… – Прикинув, сколько можно дать Журбе, Громов уверенно заявил: – Лет сорок.

– Таких у нас воз и маленькая тележка. – Балаян энергично помассировал загривок. – Кого же тебе порекомендовать, майор? Трепельца, что ли?

– Нет, Трепелец не подходит, – твердо возразил Громов. – Ненадежная какая-то фамилия, вздорная. И вообще… – Он доверительно понизил голос. – Я должен выбрать напарника сам. Под свою личную ответственность, понимаете?

– Да понимаю, понимаю. Государственная, мля, тайна. – Нижняя полковничья губа пренебрежительно оттопырилась. Не спеша возвращать ее на место, он продолжал размышлять вслух: – Был бы сегодня День милиции, то и проблемы бы не возникло. Полный сбор, все сотрудники налицо. Смотри, любуйся, выбирай любого. А так… Даже не знаю, чем тебе подсобить, майор.

Человеческая тупость давно перестала удивлять Громова. Не изменившись в лице, он предложил:

– А что, если я просмотрю личные дела ваших орлов? Пусть мне только отберут подходящих кандидатов, а дальше я уже сам справлюсь.

– Ты видел когда-нибудь эти дела, майор? – соболезнующе спросил Балаян. – Приволокут тебе штук сто пыльных папок, выложат их стопкой до потолка. «Война и мир» с «Анной Карениной»… Ты же до осени с ними промучаешься! Слушай, возьми хотя бы в помощь младшего лейтенанта Савицкую, о которой я тебе рассказывал. Это я тебе как профессионал профессионалу советую. Не пожалеешь.

– Нет. – Громов упрямо покачал головой. – С ней-то я уж точно здесь надолго застряну. А потом? Возьмут меня за те самые яйца, которые легче воздушных шариков станут, и подвесят за них по прибытии.

– У-ху-ху!

Похоже, Балаян представил себе эту картину, и она ему здорово понравилась. Но больше он ни на чем не настаивал. Спровадил Громова к начальнику отдела кадров, а сам остался досмеиваться и распределять ежедневную водочную норму на поэтапные сто грамм, делящие его рабочий день на равные промежутки времени.

Что касается мрачного прогноза полковника, то он не сбылся. Нужная Громову папка обнаружилась семнадцатой по счету. Полюбовавшись черно-белым портретом капитана милиции Журбы Вячеслава Игнатьевича, заместителя начальника следственного отдела Сочинского РОВД, Громов прихватил его дело и снова предстал перед слегка порозовевшим ликом Балаяна.

Против того, чтобы временно прикомандировать Журбу к сотруднику ФСБ, полковник не возражал. Замялся он, когда речь зашла о выделении транспортного средства. Стал жаловаться на никудышное материально-хозяйственное обеспечение управления, зачем-то рассказал, что даже лампочки для своего кабинета в последнее время приобретаются им за собственный счет. Оживился Балаян, когда, бегло просмотрев дело Журбы, вспомнил, что тот располагает личным транспортом.

– Расходы на бензин мы капитану оплатим, – заявил он с той щедростью, которая присуща гостеприимным южанам. – По существующим государственным расценкам.

Громов подумал, что Журба вряд ли обрадуется такой компенсации. Судя по всему, был он еще тем жмотом, редкостным. Топить Милену, к примеру, явился пешком, а не на собственных «Жигулях», чтобы бензин попусту не жечь.

– Капитан, наверное, будет в восторге, – сказал Громов с серьезнейшим видом. – Особенно если ему оплатят еще и амортизацию автомобиля. Тоже по государственным расценкам. Бухгалтерия ознакомит его со всякими мудреными коэффициентами, объяснит, что такое индексация цен. Думаю, после этого капитан Журба с особым удовольствием станет использовать свой личный автомобиль в служебных целях.

Балаян опять заухал, затрясся. Глядя на него, невозможно было удержаться от улыбки. Когда, попрощавшись, Громов отбыл в РОВД, он вспомнил по пути, что смешливый полковник так не услышал сегодня самую забористую шутку, которая так и вертелась на языке.

На диалекте ибибо, распространенном в северных провинциях Анголы, где в 1976 году Громов выполнял свой интернациональный долг, выражение «бала-яни» означало «обезьяний член». Балаяна бы в повстанческий отряд на недельку. Вот где была бы настоящая потеха!

* * *

Утром Журба с аппетитом умял четырехглазую яичницу на сале и, подчищая сковороду кусками хлеба, задумался о своем житье-бытье.

Оно с тех пор, как капитан милиции нашел себе побочный заработок, значительно улучшилось.

Жить на одну зарплату всегда тяжело, а если вокруг тебя пальмы, полуголые девки и море разливанное всевозможных напитков, то и вовсе невыносимо. Весело на курортах только отдыхающим и тем, кому в конечном итоге перепадают их денежки. Гостиницы, казино, рестораны, массажные салоны, проститутки, наркотики – все это и многое другое недоступно местным жителям. И многолетнее существование среди этого великолепия довело Журбу до полной мизантропии, усугубленной хроническим гастритом.

Когда месяц назад ему было предложено поработать на группировку местного авторитета Мини, он ответил, что ему нужно хорошенько подумать, но на самом деле не колебался ни минуты. И Журба не просчитался. Господин Минин уже за одно коротенькое «да» капитана милиции отвалил ему столько, что проблема несвоевременной выплаты зарплаты в отделении моментально отодвинулась на второй, если не на третий план.

Зато на первом плане обозначились теперь проблемы посерьезнее.

Началось все с расследования обстоятельств гибели некоего гражданина Сурина, который имел неосторожность утонуть за чертой города с совершенно обезображенным лицом. Сначала Журбе, который возглавил следственную группу, было велено держать Миню в курсе всех деталей этого дела, и он держал. Потом пришлось проделать кое-какие манипуляции с результатами экспертизы, внести поправки в протоколы, и это тоже было сделано надлежащим образом. Но главные трудности начались вчера. Переговорив по телефону с Миленой, которая что-то пронюхала про какого-то утопленника – возможно, того самого, Журба обратился за советом к Мине. Совет был дан в категоричной форме, напоминающей приказ:

«Заткни пасть этой шлюхе, капитан, заткни навсегда. С Гогой и Кузей я сам разберусь, а от стукачки избавься лично ты. Это твой человек, ты за него и отвечаешь».

Попытки возмущаться и отнекиваться ни к чему не привели. Миня лишь сказал, что за информацию он готов выложить тысячу баксов, а за Милену – все три. Если же Журба, которого, когда он брался за это дело, никто за язык не тянул, вздумает права качать, то эти деньги будут переданы третьему лицу. И тогда Журбе вообще ничего не придется делать.

«Будешь лежать сложа руки и в потолок глядеть, – пояснил Миня. – Все хлопоты лягут на родственников и близких. Какие хлопоты? А ты разве не понял, капитан? Достойные похороны организовать – это тебе не пикничок устроить на природе».

Ждать своих похорон, сложа руки на груди, Журба не пожелал. Наоборот, сделался очень даже активным и энергичным. Надо, значит, надо. Убивать ему и раньше приходилось. Нельзя сказать, что был он профессионалом этого дела, но глупая сучка Милена, когда он ее топил, даже пискнуть не успела, как тот слепой кутенок. И порадоваться бы тут Журбе, что все так гладко получилось, а он стал содой взбунтовавшееся брюхо утихомиривать. Выяснить, с кем проживала покойница, с кем дружбу водила, не составило большого труда. И когда всплыла еще одна сучка по имени Лиля, которую, кстати, намеревался опросить с утра прокурорский следователь по факту смерти гражданки Витковой, Журба сильно обеспокоился. Одну голову рубишь, вторая на ее месте вырастает. Просто гидра проституции какая-то! Разве бывают у баб, особенно если они сожительницы и напарницы, какие-нибудь секреты друг от дружки? Задал себе этот вопрос Журба, тяжело вздохнул и поехал к гостинице «Бриз». Лилю, как ему шепнули, как раз клиент снял, увел к себе в номер. И пока они там кувыркались, он сидел в своей машине и терпеливо ждал. Это было его личное упущение, он ошибку и должен был исправить. Собственноручно. Бесплатно. На добровольных началах, так сказать.

Выходя вчера ночью из дома, Журба уже знал, как поступит с жертвой. Для осуществления плана ему требовались лишь брезентовые рукавицы да тонкая гитарная струна. Топить вторую девку подряд не хотелось, это выглядело бы уже вызывающе. А вот сработать под серийного убийцу, наводившего ужас на Сочи, было решением вполне разумным. Журба все до мелочей продумал, был на сто процентов уверен в успехе своего предприятия. И лишь в тот момент, когда пьяненькая Лиля возникла на ступенях гостиницы, он вспомнил, что не догадался обзавестись презервативом. Пришлось трахнуть сучку просто так, наобум Лазаря. И это было единственное тревожащее Журбу воспоминание.

Вместе с тем нельзя сказать, чтобы оно было неприятным. Более того, стоило Журбе вспомнить, как колыхалось под ним покорное, безжизненное тело, как заманчиво белело оно в темноте, подвластное только ему одному, и тут же захотелось пережить эти волнующие мгновения заново.

Облизав губы, желтые от яичного желтка, он посмотрел на супругу, с остервенением драившую кухонную раковину. Эта крепкая, жилистая женщина с суровыми, почти мужскими чертами лица плохо подходила на роль безропотной жертвы. И все же Журба решил попытать счастья. Ведь всегда можно закрыть глаза и представить, что под тобой не родная жена бревном лежит, а кто-нибудь поинтереснее, позаковыристее. Это даже на пользу обоим. У кого как, а у Журбы в таких случаях и таз работал размашистей, и торчало так, что впору дыры в бетонных плитах проделывать, если в таковых существует потребность в народном хозяйстве. Сквозные. Диаметром 392 миллиметра.

Вперившись взглядом в поджарый зад жены, угадывающийся под застиранным ситцевым халатом, Журба невинно осведомился:

– Ты чего злая такая с утра, мать? Не с той ноги встала?

Жена развернулась к нему передом, к раковине задом:

– Ты дурак или прикидываешься?

– А в чем дело? – притворно удивился он.

– Не фига по ночам неизвестно где шляться, вот в чем дело! – Она всегда была готова завестись с пол-оборота, и тогда ее голос напоминал тембром визг электрической дрели, работающей на пределе возможностей.

– Ты забыла, где я работаю? – строго спросил Журба, придав лицу ответственное выражение.

– Забудешь тут! Сплошные блядки да пьянки! Сил уже нет моих это терпеть!

Жена некрасиво сморщилась, как поступала всегда, когда делала вид, что готова разрыдаться. На самом деле на памяти Журбы был только один случай, когда она действительно дала волю слезам. В тот раз он по пьяни уронил в уборной табельный пистолет «макаров» и расколол новый финский унитаз, привезенный тещей из Черновцов.

Вспомнив недавно читанную статью, в которой утверждалось, что здоровый юмор помогает преодолеть любые житейские невзгоды, Журба примирительно сказал:

– Да не ори ты как резаная, дура. Послушай лучше анекдот. Жена наезжает на мужа-импотента: «Опять у тебя ничего не получилось! Я просто в бешенстве!» А он ей: «Надеюсь, не матки, дорогая?»

– Вот-вот, – язвительно процедила супруга. – Сплошные матки на уме. Потаскун проклятый! – Тут она подбоченилась и без всякой подготовки перешла на совсем уж пронзительные интонации: – Ты только принеси мне домой заразу, только принеси! Вмиг на развод подам и из квартиры выпишу к чертям собачьим!

Зря она напомнила Журбе про существование венерических заболеваний. Помрачнев, он медленно поднялся с табурета и деловито распорядился:

– Хрюльник закрой!

– Что-о? Это у кого из нас хрюльник? Да ты на себя в зеркало посмотри!..

В таком духе супруга могла продолжать до бесконечности, а нервы у капитана милиции были не железные, особенно в последнее время. Широко размахнувшись, он влепил ей такую затрещину, что она вылетела в прихожую с декоративной кухонной полочкой, за которую попыталась ухватиться.

Перешагнув через слабо барахтающуюся на полу жену, Журба вышел из квартиры, постаравшись хлопнуть дверью как можно сильнее.

«Вот же вредная баба, – скорбно размышлял он, гоня морковную «шоху» с недозволенной скоростью. – Вечно перепоганит настроение перед началом рабочего дня. Попробуй в таком состоянии эффективно бороться с преступностью!»

* * *

Совсем уж мрачным сделался Журба ближе к обеду, когда почувствовал приближение начинающейся изжоги, сосущей его изнутри, как нехорошее предчувствие.

Одновременно с гастритом напомнил о себе и начальник отделения, вызвавший Журбу для того, чтобы передать его в распоряжение столичного пижона в джинсах.

– Есть, – буркнул он без энтузиазма, а про себя добавил: «Вот же непруха, клепать мой болт! Только федерала сейчас на мою голову не хватало! Что значит: во всем оказывать содействие? Задницу ему подтирать, что ли?»

Пижон, когда они оба оказались в коридоре, представился просто Громовым, на что Журба лишь пожал плечами. Имя и отчество этого человека его абсолютно не интересовало. Как и он сам.

– Надолго к нам? – спросил Журба, стараясь косолапить на ходу меньше, чем обычно. Ноги повредил он в молодости, когда спрыгнул с третьего этажа, преследуя вора-домушника. Это получилось у него по-настоящему лихо, а вот кости срастались потом долго и, как выяснилось при снятии гипса, неправильно. Подвигом своим Журба гордиться давно перестал, а вот походки стеснялся. Так всегда бывает с ошибками молодости.

– Я пока не знаю, сколько пробуду здесь, – ответил Громов, поотстав на полшага. – Это зависит от многих обстоятельств.

«Любят же эти типы на себя таинственность напускать! – сердито подумал Журба. – Тоже мне, государственная тайна. Решил оттянуться на Черном море под видом командировки, вот и все обстоятельства». Когда он заговорил, голос его был лишь ненамного дружелюбнее мыслей:

– А какие планы на сегодня? У меня очень много дел.

– Все ваши дела придется отложить до лучших времен.

– Это как понимать? – Журба замер как вкопанный и покосился на Громова через плечо.

Тот подтолкнул его в спину, предлагая тем самым следовать вперед, и вместо того, чтобы ответить, предложил:

– Давайте обсудим все интересующие вас вопросы по дороге.

– По дороге куда?

Они уже спустились по лестнице на первый этаж, и Журба хотел было привычно повернуть к своему кабинету, когда был придержан за плечо и направлен в противоположном направлении – прямиком к выходу из отделения. Просто подконвойный какой-то, а не замначальника следственного отдела РОВД!

Хотел было Журба сказать Громову, чтобы тот не распускал свои длинные кагэбэшные руки, да наткнулся на его взгляд и осекся. Он еще никогда не видел таких светлых глаз. И, пока дивился их цвету, желание грубить исчезло.

– Помните, Вячеслав Игнатьевич, утонувшего мужчину, при котором были обнаружены квитанции на имя Сурина? – спросил Громов, глядя как бы на собеседника, но при этом сквозь него.

– Отчего же не помнить, помню, – пасмурно ответил Журба. – Только дело это закрыто за отсутствием состава преступления. А Сурина в Москву отправили за казенный счет. Смерть в результате несчастного случая, ничего особенного.

Он хотел добавить, что лично руководил расследованием дела по факту гибели Сурина, но придержал язык. Как оказалось, вовремя.

– Ошибаетесь, Вячеслав Игнатьевич, – улыбнулся Громов левой половиной рта. – Дельце-то прелюбопытным оказалось. Вернулось на доследование. Только уже к нам. Догадываетесь, что это означает?

– Что? – быстро спросил Журба.

– А то, что не все так просто.

Информации в таком уточнении было ноль, но Журба с понимающим видом кивнул:

– Ага! Вот как оно обернулось, значится.

– Именно, – подтвердил Громов многозначительно. Его застывшая полуулыбка не сулила ничего хорошего. Никому. – Я хочу, чтобы вы отвезли меня на то место, где был найден труп.

Журба пожал плечами:

– Пожалуйста.

– Спасибо, – ответил Громов без всякого намека на благодарность в тоне.

– Мне нужно по-быстрому уладить один вопрос, а вы пока идите к машине, – сказал Журба, махнув рукой в направлении выхода. – Красные «Жигули» шестой модели. Номер…

– Я знаю. И номер вашей машины мне известен, и то, что не такая уж она и красная. Но мы выйдем отсюда вместе. Так будет надежнее.

Журба, до сих пор не удосужившийся раскошелиться на мобильник, впервые пожалел об этом. То, что на дорогие сигареты не перешел, чтобы понапрасну не пускать сослуживцам пыль в глаза, это правильно. А вот мобильный телефон оказался бы теперь очень кстати. Запереться бы сейчас с трубкой в уборной и известить Минина о неожиданном затруднении. Не о том, конечно, которое все сильнее ощущалось в кишечнике. Обострение гастрита уже не казалось Журбе такой уж серьезной неприятностью.

– Прямо сейчас и едем? – спросил он, как будто выигранные несколько секунд что-то меняли.

– Прямо сейчас, – подтвердил Громов. – Я и вещи с собой захватил. – В подтверждение своим словам он приподнял небольшую, но тяжелую на вид сумку.

«Оружие в ней таскает, – сообразил Журба. – В пиджаке жарко, а с пистолетом за поясом даже вконец обнаглевший эфэсбэшник не станет расхаживать среди бела дня».

Выйдя из здания РОВД первым, он зажмурился, то ли от яркого солнца, то ли от сильной головной боли, которая уже намечалась в области его крепкого милицейского затылка.

* * *

Это поездка была не из тех, о которых остаются приятные воспоминания. Всю дорогу Журба напрягался, невпопад переключал скорости и так же невпопад отвечал на вопросы. А когда понял, что осмысленный разговор ему поддержать не удастся, включил на полную громкость любимую кассету и сделал вид, что слушает музыку.

– Блатной романтикой увлекаетесь, Вячеслав Игнатьевич? – усмехнулся Громов, прослушав пару куплетов.

Журбе было не до музыкальных диспутов.

– Слушай, майор, давай на «ты», а? – предложил он и потрогал затылок так осторожно, словно опасался нащупать там свежую шишку. Головная боль усиливалась быстрее, чем жара снаружи.

– Не возражаю, капитан, – ответил Громов, глядя на дорогу перед собой. – Вообще-то я «выкаю» только старшим по званию или тем, кто мне чем-то сильно не нравится.

– А я, значит, нравлюсь? – Журба постарался расслабиться, и это у него частично получилось.

Громов помолчал, как будто обдумывая ответ. Как выяснилось, он просто слушал очередную песню, потому что совершенно некстати заметил:

– Одного не пойму. Почему ворам такие привилегии? Ни разу не слышал песни от имени милиционера. Мол, пострадал безвинно, жизнь моя под откос пошла, прости меня, старушка-мать. – Громов с любопытством посмотрел на Журбу. – А ведь для вашего брата даже специальные зоны существуют, и не одна. Что же вам не поется?

– А другую тему найти нельзя?

Громов воспринял вопрос по-своему.

– Почему же нельзя? – охотно согласился он. – Вот тебе еще одна тема, дарю. Скажем, милицейская мать-старушка перебросила передачу через колючку, он в запретную зону сунулся, а часовой, сука, его из автомата положил. Тоже слезу прошибает. Что, плохая разве песня?

На язык Журбе просился один-единственный ответ: «Какого хрена ты тут раскаркался, чекист залетный!» Подвигав кадыком, словно для того, чтобы как можно аккуратнее проглотить неосторожную фразу, он буркнул:

– На заправку заверну. Бензин почти на нуле, клепать мой болт.

– Разве их не закручивают?

– Кого? – опешил Журба.

– Болты.

Журба снова потрогал затылок, но придумать достойный ответ это не помогло. Подрулив к колонке с 76-м бензином, он затормозил так резко, что ударился грудью о руль. Спутник, как ни странно, почти не шелохнулся, хотя пристегнут ремнем не был. Даже эта мелочь показалась Журбе раздражающей. Достав из кармана пачку сторублевок, он не стал разматывать скрепляющую их зеленую резинку, а просто сорвал ее небрежным жестом и выбросил в окно. Не хотелось ему, чтобы майор заметил, как сильно у него дрожат руки.

Если бы Журба в этот момент повернулся к Громову и перехватил устремленный на него взгляд, его пальцы могли бы вообще онеметь, как на лютом холоде. Но он старался не смотреть в сторону попутчика, а потому успешно отделил от пачки одну купюру и расплатился с заправщиком.

– Далеко еще? – спросил Громов, когда «Жигули» опять выехали на трассу, в последний момент увернувшись из-под радиатора гневно взвывшего грузовика.

– Близко. – Левое переднее колесо попало в выбоину, и Журбу подбросило чуть ли не до потолка.

– Неважные тут у вас дороги, – посочувствовал Громов.

– Дороги-то как раз нормальные…

Это означало: «А вот попутчики хреновые попадаются».

Но Журба оставил эту реплику при себе. Он вообще не проронил больше ни слова, пока не добрались до места.

– Дальше пешком придется, – сказал он, останавливая машину на небольшой площадке, усыпанной колючим щебнем. – Дороги к морю здесь нет. Можно, правда, спуститься вдоль русла реки – она, когда дождей нет, пересыхает к едрене фене. Но лично мне свою колымагу жалко по камням бить. – Выбравшийся наружу Журба ласково похлопал старенькую морковного цвета «шестерку» по разогретому капоту и сразу почувствовал себя немного лучше.

– Пешком так пешком, – легко согласился Громов, перекинув ремень сумки через плечо. – Веди, Сусанин.

– И охота по такой жаре тяжесть таскать? – спросил Журба, ступив бочком на крутую каменистую тропинку, белеющую среди травы.

– Все свое ношу с собой, – откликнулся за его спиной Громов. – В сумке мой арсенал… Все равно его не брошу, потому что он хороший…

Последняя фраза показалась Журбе смутно знакомой. Пытаясь вспомнить, где он ее слышал раньше, он промахнулся рукой мимо узловатой ветки эвкалипта, за которую намеревался схватиться, и шумно вломился в заросли ежевики, куда, в общем-то, не стремился. При его кривых ногах и достаточно грузной комплекции получилось это не слишком грациозно.

– Цирк у вас в Сочи имеется? – Громов невозмутимо ждал, когда спутник выкарабкается на тропу.

– Имеется, – подтвердил Журба, натужно гоняя легкими раскаленный воздух. – А что? – Он подозрительно взглянул на Громова: не издевается ли?

Тот сохранял абсолютную серьезность.

– А театр? – не унимался он.

– И театр есть. – Журба опять начал спускаться первым, то и дело останавливаясь, чтобы отряхнуть запылившиеся штанины. – Летом постоянно артисты приезжают.

– Да, артистов у нас пока еще хватает. А клоунов все меньше остается. Что, я думаю, не так уж и плохо.

После этого неожиданного заявления Громов обогнал Журбу и очутился на берегу первым.

Море ослепительно сверкало под солнцем. Нагромождение валунов, напротив которых был найден утопленник, казалось на этом сияющем фоне почти черным.

– Идем, – буркнул Журба, направляясь в ту сторону.

– Я сам. – Громов вежливо придержал его за локоть. – Отдохни, капитан. Лучше всего будет, если ты посидишь где-нибудь в тенечке.

– С какой это стати?

– Неважно выглядишь.

– Ты же не невесту себе выбираешь, – обидчиво сказал Журба.

Но Громов его уже не слышал. Шагал со своей сумкой в направлении моря и оборачиваться не собирался. Казалось, он всецело поглощен какой-то только ему известной целью. Прошелся вдоль берега раз, другой, снова повернул обратно. Журба уже собрался подремать немного на плоском теплом камне, когда Громов стремительно присел на корточки, что-то поднял и, украдкой оглянувшись на напарника, сунул в сумку.

Что это было? И откуда у ФСБ такой повышенный интерес к заурядному черноморскому утопленнику? Впрочем, как уже начал догадываться Журба, с покойником была связана какая-то темная история. Не зря ведь бандит Миня так заботился о том, чтобы все было шито-крыто.

Стоило Журбе подумать об этом, как на ум опять пришел мобильный телефон, которого сейчас так не хватало. 300 минут бесплатных разговоров в месяц! Да за пять часов можно успеть продать заказчику столько полезной информации, что хоть завтра на пенсию уходи. За сведения ведь, как за горячие пирожки, платят, пока они свежие. С пылу, с жару. Набрать бы сейчас номер Мини и шепнуть ему пару словечек про странные маневры столичного пижона на месте преступления. Но как это сделать? Не было такой возможности.

Громов, широко улыбаясь, уже возвращался. Еще издали он подмигнул Журбе и крикнул:

– Полный порядок, капитан!

– В смысле? – это прозвучало совсем не радостно, зато очень настороженно.

– Я нашел то, что искал. Ваши следаки улику проморгали, но я исправил ошибку.

– Исправил, значит?

– Исправил… Эх, хорошо! – Остановившись напротив сидящего Журбы, Громов бросил сумку себе под ноги и с удовольствием потянулся. – Все, завтра улетаю, капитан. Спасибо, что помог. С меня причитается.

– Что именно?

– Ну, ты даешь! – восхитился Громов. – Не знаешь, что тебе причитается?

– Да нет же. – Журба досадливо поморщился. – Ты сказал, что нашел какую-то улику. Вот я и спрашиваю…

– Зря спрашиваешь! – отрезал Громов. – Одно скажу: кое-кого ждет большой сюрприз.

Увидеть его сразу обоими глазами никак не удавалось – один приходилось щурить из-за сверкания моря за спиной Громова.

– Сюрприз, значится, – тупо повторил Журба.

– Вот именно.

Не потрудившись расстегнуть все пуговицы рубашки, Громов стянул ее через голову, небрежно бросил на гальку и предложил:

– Искупнемся?

Грудь у него была выпуклой, сильной и совершенно безволосой. Журба машинально поскреб свою собственную густую растительность, выпиравшую из-под воротника, и покачал головой:

– Нет. У меня работы по горло. Честно говоря, я очень спешу.

– Так езжай себе.

Журба недоверчиво спросил:

– Один?

– Один, – подтвердил Громов. – Мой рабочий день закончился. Я свою задачу выполнил и теперь намереваюсь позагорать на солнышке. А ты езжай на работу. – Для наглядности он махнул рукой в сторону города. – Сам понимаешь, командировки на курорт не часто подворачиваются. Хочу использовать свободный день на всю катушку.

Журба встал.

– Ты уверен, майор? Без обид?

– Какие могут быть обиды? Вечером доберусь своим ходом. Будет желание, подскочи ко мне часиков в восемь. Гостиница «Бриз», знаешь такую?

– Как не знать! – Журба нетерпеливо перетаптывался на месте.

– Вот и отлично. – Громов кивнул. – Значит, еще увидимся. До встречи, капитан.

Не дожидаясь ответа, он повернулся к собеседнику спиной и, насвистывая что-то беззаботное, зашагал к морю. Проводив его недобрым взглядом, Журба пнул ногой брошенную сумку, оказавшуюся подозрительно тяжелой, и стал карабкаться по склону к оставленной наверху машине.

Вскоре о его недавнем пребывании здесь напоминали лишь пыльные потоки камешков, которые продолжали сбегать вниз, когда сам Журба уже давно скрылся из виду.


Содержание:
 0  Цену жизни спроси у смерти : Сергей Донской  1  Глава 2 Ищите мужчину : Сергей Донской
 2  Глава 3 Между прошлым и будущим : Сергей Донской  3  Глава 4 Мал золотник, да дорог : Сергей Донской
 4  Глава 5 На суше и на море : Сергей Донской  5  Глава 6 Кому рай, а кому пекло : Сергей Донской
 6  Глава 7 Жизнь корот… : Сергей Донской  7  вы читаете: Глава 8 Мент и следственный эксперимент : Сергей Донской
 8  Глава 9 Минин без пожарского : Сергей Донской  9  Глава 10 С легким паром! : Сергей Донской
 10  Глава 11 Власть – всласть : Сергей Донской  11  Глава 12 Какой погоды ждать у моря? : Сергей Донской
 12  Глава 13 День милиции продолжается : Сергей Донской  13  Глава 14 …и бандит с бандитом говорит : Сергей Донской
 14  Глава 15 Человек ниоткуда : Сергей Донской  15  Глава 16 Ночная жизнь : Сергей Донской
 16  Глава 17 Шкура убитого медведя : Сергей Донской  17  Глава 18 Ваше слово, мистер Смит! : Сергей Донской
 18  Глава 19 Любовь и смерть : Сергей Донской  19  Глава 20 Наша судьба в наших руках : Сергей Донской
 20  Глава 21 Умирать подано! : Сергей Донской  21  Глава 22 Хирургическое вмешательство : Сергей Донской
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap