Детективы и Триллеры : Детективы: прочее : След Бешенного : Виктор Доценко

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0

вы читаете книгу




Виктор Доценко

След Бешенного

Оглавление

Предисловие

I. Савелия нужно искать

II. Вновь остров Маис

III. Зона, Аркан и Кара

IV. Бизнесмены-отморозки

V. Джульетта в поисках

VI. Загадки множатся

VII. Концерт "У Дюка"

VIII. Добро не прощается

IX. Кадры решают все

X. Повторение пройденного

XI. Это - Широши!

XII. Савушка обретает учителя

XIII. Первая кровь

XIV. Виноваты масоны

XV. Еще один бывший генерал КГБ

XVI. Широши слушает "Аиду"

XVII. Визит "плотника"

XVIII. Сэр Малколм Бешеного не знает

XIX. Тяжкая весть

XX. Опасные игры

XXI. Похищение Великого Магистра

XXII. Роковая ошибка

XXIII. Вспыхнет ли война криминала?

XXIV. Очередные жертвы

XXV. Майкл под арестом

XXVI. Широши опять резвится

XXVII. У последней черты

XXVIII. Джулия снова в Москве

XXIX. Визит старого пирата

XXX. Трусость Аркана

XXXI. Эхо московских разборок

XXXII. Конец Аркана

XXXIII. След Бешеного

Владимиру Григорьеву и

Глебу Успенскому, которые

открыли во мне п и с а т е л я,

ПОСВЯЩАЮ

Предисловие

Уважаемый Читатель! Если по предыдущим книгам этой серии Вам довелось познакомиться с Савелием Говорковым по прозвищу Бешеный, прошу простить Автора за короткое напоминание об основных событиях одиссеи нашего героя. Делается это для тех, кто впервые встречается в этой, ш е с т- н а д ц а т о й, книге серии с главными персонажами повествования.

Итак, Говорков Савелий Кузьмич родился в шестьдесят пятом году. Около трех лет от роду остался круглым сиротой. Детский дом, рабочее общежитие, армия, спецназ, война в Афганистане, несколько ранений... Был несправедливо осужден, бежал из колонии, чтобы доказать свою невиновность, встретил свою любовь: удивительную девушку по имени Варвара, был реабилитирован, но во время столкновения с врагами теряет любимую - Варвара погибает...

В отчаянии он снова отправился в афганское пекло, чтобы найти смерть. Получил еще одно тяжелое ранение, был спасен тибетскими монахами и в горах Тибета обрел своего Учителя, прошел обряд Посвящения...

Обстоятельства сложились так, что Савелию Говоркову пришлось сделать пластическую операцию, сменить имя и фамилию. Он стал Сергеем Мануйловым: невысоким, плотного телосложения блондином с тонкими чертами лица и пронзительно-голубыми глазами.

В предыдущей книге "Остров Бешеного" рассказывалось о том, что Бешеному снова поручена невыполнимая миссия. На далеком тропическом острове в Никарагуа он должен отыскать оставшуюся еще с советских времен секретную лабораторию и привезти в Россию контейнер "с абсолютной энергией" - единственный образец, созданный советскими учеными.

Однако за этим открытием наших физиков давно охотятся могущественные конкуренты из разных стран. Но самым опасным противником является человек, называющий себя Человеком Мира, - Широши. У него нет национальности, у него много имен и лиц, а главное - он обладает таинственной силой, которую готов использовать в борьбе с Бешеным.

Чтобы вывести опасного противника (таким он считает Бешеного) из игры, он организует похищение сначала его сына Савушки, а потом и самого Бешеного, которого привозят на тот остров, где Савелий сумел когда-то разобраться с Рассказовым...

Книга "Остров Бешеного" заканчивается так:

"... - И еще Всевышний за грехи мои обделил меня чувством отцовства, продолжал Широши. - Когда дети маленькие, они мерзко орут, становясь побольше, они орут и бегают, а вырастая, требуют денег и, когда не получают, снова орут.

Савелий подумал, что Широши не только безумен, но и скуповат.

- Тем не менее, уважая ваши отцовские чувства и вашу любовь к сыну, а также чтобы компенсировать отсутствие женского пола, обещаю, что вас будут регулярно снабжать видеофильмами о вашем Савушке...

Теперь Савелий подумал, что при всем своем поразительном пофигизме Широши может быть и очень внимательным.

- Что-то я с вами, Савелий Кузьмич, возмутительно разболтался. Простите великодушно. В наше время так редко можно встретить слушателя, понимающего, о чем ты говоришь, не говоря уже о настоящем собеседнике. Люди раз-учились разговаривать - они только и умеют, что телевизор переключать. Теперь вернемся к делам конкретным. Передвигаться по острову вы будете в инвалидном кресле.

Он что-то сказал в миниатюрный микрофон, висевший на его шее, и через несколько минут смуглый юноша в шортах прикатил блестящее на солнце всеми своими металлическими частями суперсовременное кресло.

- Это Раджив, - представил юношу Широши. - Он лучше всех на острове говорит по-английски и будет при вас в роли дворецкого, секретаря и переводчика. Кстати, европейцев на острове, кроме вас, нет.

Савелий без труда переместился в кресло и покатил по усыпанной мелкими камушками дорожке. За кустами он увидел памятный ему двухэтажный дом с террасой, стоящий на холме.

В качестве места заключения ему на этот раз выпал действительно райский уголок, не сравнишь с сибирской зоной. Но это была хоть и роскошная, но тюрьма. Тут уж двух мнений быть не могло.

Широши семенил за креслом Савелия и продолжал говорить:

- Я так рад, Савелий Кузьмич, что наконец-то встретился с вами в неформальной обстановке. Мы говорили о многом, но я забыл сказать вам самое главное.

- Что такое? - Савелий остановил коляску и подо-ждал, пока Широши приблизится.

- Не переживайте по поводу ваших ног. С ними ничего страшного не случилось. Просто временная местная блокада мышц и нервов. Исключительно натуральными средствами - без всякой модной химии. Пройдет положенный срок - и все восстановится. Только умоляю вас ничего не предпринимать - никаких самомассажей или физических нагрузок - только себе навредите.

Они медленно продвигались по направлению к дому, но оба, как по команде, услышав какой-то рокот в совершенно безоблачном небе, подняли головы вверх. К острову приближался вертолет.

- Я с вами так заболтался, что чуть не забыл о процедуре, - в некоторой растерянности произнес Широши. - Хорошо, что верный Кион пунктуален, как швейцарский хронометр.

- А какую процедуру вам нужно проходить? - невинно поинтересовался Савелий, не теряя надежды нащупать хоть какую-то слабость у своего гостеприимного господина.

Широши испытывающе посмотрел на Савелия.

- Мои ученые нашли способ питать организм человека той самой энергией, что была в контейнере с Маиса. Пока процедура еще не отработана, технически сложна и даже опасна. Я у них выступаю в роли своего рода подопытного кролика. Может, и вы как-нибудь рискнете, Савелий Кузьмич?

Вертолет уже приземлился. Кион в неизменной чалме спрыгнул и побежал навстречу Широши.

Савелий из чистого любопытства катил в своем кресле за японцем, который явно прибавил шагу.

Уже поднимаясь в вертолет, Широши поднял правую руку, чтобы помахать на прощанье подъезжающему в своей коляске Савелию, и Бешеный заметил в его ладони нечто, напоминающее карманный фонарик.

Фонарик был направлен прямо на него. Через мгновение вертолет взмыл ввысь, а Савелий потерял сознание..."

Герои этого произведения, равно

как и ситуации, в которых они действуют,

плод авторской фантазии. Любые

совпадения с реальными персонажами

и событиями совершенно случайны.

I

Савелия нужно искать

Прождав несколько дней и не получив от Савелия ни одной весточки, не дождавшись от него ни одного телефонного звонка, Розочка, оставив ребенка на попечении нянечки, отправилась к Майклу Джеймсу в надежде, что генерал имеет какие-нибудь сведения о Бешеном.

Однако Розочке и в голову не могло прийти, что к этому моменту и сам генерал был в растерянных чувствах: Савелий не вышел на связь с ним в назначенный срок, а все попытки обнаружить офицера-подрывника и геолога, которых Майкл направил в помощь Бешеному, тоже не увенчались успехом.

Не представляя, что могло произойти, Майкл связался с посольством США в Никарагуа и попросил своего знакомого военного атташе попытаться прояснить ситуацию. Приготовившись к долгому ожиданию, он был несказанно удивлен, когда военный атташе сообщил буквально на следующий день, что к Майклу направлен дипкурьер с личным пакетом для него.

С нетерпением дожидаясь получения этого пакета, Майкл, чтобы отвлечь себя от тяжелых мыслей, занялся текущей почтой. Но и от почты его отвлекли: адъютант доложил, что в приемной находится госпожа Говоркова. Сразу догадавшись о цели ее визита, генерал досадливо покачал головой, не зная, как ее успокоить. Потом взял себя в руки, не без усилий изобразил на лице дежурную улыбку и кивнул офицеру, разрешая впустить пришедшую. Едва дверь приоткрылась, генерал вышел из-за стола и пошел навстречу встревоженной Розочке.

- Здравствуй, Розочка! - с преувеличенной радостью воскликнул он, раскрывая руки для объятий. - Как же я рад видеть тебя, моя девочка!

- Добрый день, Майкл, - сдержанно ответила Розочка, не отвечая генералу обычной приветливостью.

- Что-то случилось, если ты приехала без звонка? - Майкл продолжал играть в непонимание, делая вид, что не замечает ее необычно сухого тона.

- Может, хватит, господин генерал! - устало произнесла Розочка и спросила в лоб: - Что с Савелием?

- С Савелием? - переспросил генерал, явно не зная, что ответить.

Обычно так поступают нерадивые ученики, которые не выучили урок и, повторяя вопрос, выигрывают время для возможной подсказки. На этот раз в роли суфлера выступил селектор, пропиликавший свою спасительную мелодию.

- Господин генерал, к вам дипкурьер с пакетом! - сообщил адъютант.

- Пусть войдет! - чуть замешкавшись, ответил Джеймс, взглянув на Розочку.

- Может, мне в приемной подождать? - не отрывая взгляда от хозяина кабинета, спросила она, по-своему расценив его замешательство.

- Нет необходимости... - после некоторой паузы ответил Майкл и решительно добавил: - Скорее всего сейчас мы узнаем что-нибудь о Савелии.

- Разрешите, господин генерал? - открыв дверь кабинета, спросил офицер.

- Заходите, капитан.

- Вам пакет от...

- Я знаю от кого, - мягко оборвал его Джеймс. - Давайте пакет и покажите, где расписаться...

Когда дипкурьер вышел, Майкл нетерпеливо вскрыл пакет, залепленный внушительными печатями ярко-красного цвета, вытащил из него несколько машинописных листов и взглянул на Розочку:

- Ничего, если я сначала сам прочитаю?

Понимая, что это просто обычная вежливость и от ее ответа ничего не зависит, Розочка молча кивнула в знак согласия и уставилась на Майкла, пытаясь по его глазам определить, какие известия о Савелии содержатся в этих листочках.

Генерал читал долго: сначала просто пробежал текст, потом стал читать более внимательно. Ощущая на себе неотступный взор Розочки, он старался оставаться бесстрастным, несмотря на то что полученная информация была явно тревожной. Его приятель, военный атташе посольства США в Никарагуа, сообщал и о разграблении неустановленными лицами лаборатории на острове Маис, и о страшной гибели какого-то нищего по имени Рауль, и о странном исчезновении интересующего объекта, и о явном нежелании местных властей заниматься расследованием этих загадочных происшествий, несмотря на настойчивую просьбу американского посольства.

Несколько попыток военного атташе провести расследование собственными силами, то есть с помощью собственных сотрудников, ни к чему не привели.

Единственное, что удалось установить, это наличие контактов человека по имени Сильвестр де Сильва с местным стариком Киламбе, который, однако, наотрез отказался разговаривать с американцами. Он твердо заявил одно: Сильвестра де Сильвы на острове нет, а больше он ничего не знает и знать не хочет.

Далее военный атташе высказал предположение, что этот старик Киламбе действительно что-то знает, но опасается за свою безопасность, а потому разговорить его сможет только человек, близкий к этому Сильвестру де Сильве. Сообщал военный атташе и о двух сотрудниках Майкла, сопровождавших интересующий генерала объект: их отыскали в одной из местных больниц. Оба болеют тропической лихорадкой и находятся в бессознательном состоянии. Специально вызван из Нью-Йорка специалист по тропическим болезням, в сопровождении которого они и будут отправлены в Америку.

Закончив читать, Майкл долго смотрел на Розочку, не зная, с чего начать разговор.

В конце концов Розочка не выдержала и почти шепотом задала мучивший ее вопрос:

- Он жив?

- Господи, Розочка! - Майкл даже вскочил с кресла. - Как ты можешь сомневаться в этом? Как вообще тебе могла прийти в голову такая мысль?

Создавалось впечатление, что Майкл этим эмоциональным всплеском заводил себя, чтобы самому поверить в то, в чем он стремится убедить Розочку. И она это почувствовала.

- Вы хотите сказать, что в прочитанном вами послании сообщается, что мой муж жив? - спокойно спросила она, когда Майкл замолчал.

- Нет, об этом ни слова. - Генерал как-то сразу сник и тяжело опустился в кресло, но через мгновение добавил: - Но и не говорится, что кто-то видел его труп!

- Если вы не имеете права дать мне прочесть этот текст, то хотя бы расскажите то, что можно рассказать. - Она держалась столь спокойно и уверенно, что заставила и генерала взять себя в руки.

Ничего не утаивая, Майкл рассказал ей обо всем, что случилось на острове Маис.

- Это все? - Розочка испытующе взглянула в глаза собеседнику.

- Все, что касается Савелия, - ответил генерал, намекая, почему не дает прочитать ей самой: мол, есть и государственные секреты.

- И кого же вы намерены послать на этот злополучный остров? - спросила Розочка и, заметив некоторое удивленное замешательство в глазах генерала, добавила: - Вы же не можете прекратить поиски Савелия!

- Твоя правда, девочка, я действительно не могу, да и не имею на это морального права. - На этот раз голос его был твердым и решительным. - Савелия отправил на этот остров я, и именно я несу ответственность за все, что произо-шло с ним.

- Весь сыр-бор из-за этой дурацкой лаборатории?

- Да, - тяжело вздохнув, кивнул он.

- Чем в ней занимались ваши ученые?

- Не наши, а ваши, советские! - поправил Майкл. - А занимались они разработкой уникальной энергии.

- Кто еще, кроме вас, знал об этой лаборатории?

- Честно говоря, ума не приложу! КГБ настолько ее засекретил, что десять лет о ней вообще ничего не было слышно... Даже ваши о ней, кажется, забыли...

- Но вам-то стало известно...

- Совершенно случайно... да и то, как говорится у вас, русских, методом тыка...

- А вы не пытались связаться с Богомоловым? - спросила Розочка.

- Для чего? - не понял Майкл.

- А вдруг именно Савелий отыскал что-то ценное в этой лаборатории и сейчас находится в Москве?

- Сама-то ты веришь, что Савелий мог так поступить? - устало спросил Майкл.

- Савелий - нет, но Бешеный...

- Что ж, возможно, ты и права, - задумчиво проговорил Майкл.

А думал он сейчас о том, как построить разговор с Богомоловым, с которым он был не до конца откровенен относительно целей поездки Савелия на остров Маис, не обманул, конечно, но сам факт умолчания такому близкому человеку его смущал.

Правда, он был на девяносто девять процентов уверен, что Савелий, немного разобравшись в том, ради чего он был послан на остров, поделился этой информацией с Богомоловым. Не мог не поделиться. Но это, конечно же, не облегчало положения, в которое поставил себя генерал.

- Послушайте, Майкл, если вам по каким-то причинам не совсем удобно звонить Богомолову, то я могу сама с ним переговорить, - словно подслушав мысли генерала, предложила Розочка.

- Спасибо, конечно, за предложение, - после некоторых размышлений проговорил Джеймс. - Но боюсь, Константин Иванович может неправильно меня понять. - Он тяжело вздохнул.

- Вас? При чем здесь вы, если говорить буду я? - не поняла Розочка и тут же недовольно нахмурилась. - Вы хотите сказать, что поручили задание Савелию в Никарагуа без ведома Богомолова? - Она не скрывала укора.

- Почему ты так думаешь?! - с досадой воскликнул Майкл, обижаясь скорее на себя: по существу, Розочка была недалека от истины. - Служба службой, но я убежден, что если дружба не толкает на предательство, она гораздо выше служебного долга! - твердо сказал генерал и решительно взял трубку. - Я сейчас сам переговорю с ним.

Розочка покачала головой, но промолчала.

- Костя, привет! - радостно проговорил Майкл, когда связь установилась, и нажал кнопку громкой связи. - Как хорошо, что я застал тебя на работе.

- Здравствуй, Майкл, рад тебя слышать. Ты действительно везунчик, что застал меня по этому телефону: через полчаса я покидаю кабинет. - И Майклу и Розочке показалось, что в голосе Богомолова звучит некая печаль.

- Как покидаешь? Надолго?

- Надеюсь, навсегда!

- Что-то случилось? - многозначительно спросил Майкл, с тревогой взглянув на Розочку.

- Если ты имеешь в виду отставку вопреки моему желанию, - догадался Богомолов, - то здесь все в порядке: сам ухожу.

- Сам? Тогда отчего такая печаль в голосе?

- Хотел бы я услышать твой голос, когда ты соберешься на пенсию и будешь покидать кабинет, в котором проработал, кажется, целую жизнь...

- Ничего не понимаю! Если так трудно расставаться со своей работой, с кабинетом, то почему уходишь?

- Просто очень устал. Вероятно, годы берут свое.

- Какие твои годы? - усмехнулся генерал Джеймс. - Да на тебе еще пахать и пахать, а ты на отдых...

- А с чего ты взял, что мне грозит отдых? Нет, отдыхать я не собираюсь, и с завтрашнего дня я - консультант Совета Безопасности, сам понимаешь по каким вопросам.

- Даже и не знаю, поздравлять тебя или выражать сочувствие, - растерялся Джеймс.

- Поздравлять, поздравлять, генерал! - с задором воскликнул Богомолов и с юмором добавил: - Так что не думай, что ты так легко от меня отделался.

- Отделался? От тебя? Да разве это возможно? - рассмеялся в ответ американский генерал.

- Поэтому, мой дорогой Майкл, записывай мой новый телефон... - Богомолов продиктовал его и добавил: - По нему можно спокойно говорить. - Так он дал понять, что номер не прослушивается.

- А с этим как?

- Пока я нахожусь в кабинете, тоже все в порядке.

- Что ж, в таком случае от души поздравляю с новым назначением, - с облегчением сказал Майкл: ему нравился Богомолов, нравился стиль его работы, и ему совсем не хотелось, чтобы Константин Иванович остался вне российской политики, тем более в такое напряженное время, наступившее после прихода нового Президента США. Как бы ни складывались будущие отношения руководителей двух могущественных стран, специалисты такого, как они с Богомоловым, уровня просто обязаны поддерживать нормальные рабочие отношения между собой.

- Не волнуйся, Майкл, у нас с тобой все осталось по-прежнему, - заверил Богомолов. - Несмотря на то, что на моих погонах добавилась еще одна звездочка!

- Вдвойне поздравляю! - обрадовался Майкл: это сообщение говорило о многом, и главное, что Богомолов не только сохранил свое положение при новом Президенте России, но и упрочил его. - С тебя причитается, генерал-полковник!

- А как же! При первой же возможности стакан с меня!

- А кто на твое место: уже известно?

- Ты вряд ли его знаешь. Он из Питера.

- Человек Президента? - догадливо предположил Майкл.

- По слухам, они даже дружили когда-то, тоже из госбез-опасности. Кстати, почти мой тезка, - как и я, Иванович. Бессонов Венедикт Иванович, генерал-майор.

- Сам-то знал его раньше?

- За годы работы с кем только не приходилось сталкиваться, многозначительно ответил Константин Иванович.

Майкл почувствовал, что Богомолов на всякий случай не хочет говорить об этом по телефону, а потому подсказал:

- А ты в общих чертах.

- Если в общих, то... волевой, самолюбивый, способен на неординарные поступки. В Питере вырос в главную фигуру, ведущую борьбу с организованной преступностью, в этих делах имеет заслуженную высокую репутацию, а потому уверен, что свой опыт успешно применит и в Москве.

- Держись теперь, московская шпана! - усмехнулся Майкл.

- Только их одной репутацией не возьмешь... Ладно, бог с ним, как говорится, флаг ему в руки! Кстати, о стакане: может статься, что такая возможность представится раньше, чем ты предполагаешь, - намекнул Богомолов.

- Здорово! - без особого энтузиазма проговорил Майкл, почему-то подумав, что будущий приезд Богомолова каким-то образом связан с Савелием.

- Мне кажется, ты о чем-то недоговариваешь. - Константин Иванович по голосу почувствовал: что-то не так.

- Когда ты последний раз общался с крестником? - В силу привычки Майкл не стал называть Савелия по имени.

- Когда улетал от вас, а что? - В голосе генерала послышалась тревога.

- Он исчез! - выпалил Майкл.

- Исчез? Ничего себе... Это что ж, на том острове, куда ты его отправил?

- Да.

- Подробности?

Коротко, но ничего не утаивая, Джеймс рассказал обо всем, что касалось Савелия в информации, пришедшей от военного атташе.

- Кажется, не мы одни интересовались этой лабораторией, - с досадой проговорил Богомолов. - Какие идеи? Что ты намерен предпринять?

- Надо послать туда опытных и надежных людей, чтобы они на месте попытались разобраться.

- Идея здравая, но с американцами местные жители вряд ли будут разговаривать откровенно.

- Я об этом уже подумал. - Генерал с улыбкой взглянул на Розочку.

- Я знаю этих людей?

Майкл хотел ответить, но наткнулся на такой красноречивый умоляющий взгляд Розочки, что не смог ей отказать.

- Обоих знаешь! - твердо сказал он.

- Обоих? Попробую догадаться: один из них твой сын, Виктор, а кто второй?

- Розочка!

- Розочка?! - невольно воскликнул Богомолов, потом сделал небольшую паузу и добавил: - Что ж, хотя это и не-ожиданно, но, может, и правильно.

- Спасибо, Константин Иванович! - не удержалась Розочка.

- Ах вы, заговорщики! Ты почему, Майкл, не сказал, что нас подслушивают? пробурчал Богомолов, но этот упрек прозвучал так ласково, что мог быть расценен как отеческая ревность. - Как ты, крестница? Как сынуля?

- Спасибо, Константин Иванович, с нами-то все хорошо. - Розочка тяжело вздохнула.

- Ты, дочка, не переживай, с ним ничего не может случиться плохого. А там, на острове, будь повнимательнее, - предупредил Богомолов. - Жаль, что Рауль погиб: это был наш человек. Надеюсь, полетите не под своими именами?

- Так и хочешь обидеть друга, - с иронией вступил в разговор Майкл. Конечно же, под чужими!

- Это я так, для профилактики, - успокоил Богомолов и снова обратился к Розочке: - Ты, милая моя, постарайся понравиться старику Киламбе: крестник очень тепло о нем отзывался.

- Постараюсь, Константин Иванович.

- Просьбы какие есть?

- Вполне возможно, что по возвращении... - Розочка замялась.

- Говори.

- Хорошо бы молодого Рокотова сюда: мне он показался очень смышленым парнем!

- Так и есть: Костик очень даже неглуп. Считай, что он уже летит к вам... Откровенно говоря, думал, что ты Воронова попросишь...

- Я же понимаю, что Андрюша на государевой службе и его так просто не оторвешь от работы.

- Понадобится - оторвем и с работы! - заверил Богомолов. - Для крестника, если надо будет, все силы бросим. Еще что-нибудь?

- Нет, спасибо, пока все!

- В таком случае удачи тебе, дочка!

- Мухтар постарается! - повторила Розочка обычную присказку Савелия.

- Ну и хорошо, - облегченно вздохнул Богомолов: любимая фраза Бешеного вызвала приятные воспоминания и почему-то добавила ему уверенности, которой пока еще так не хватало. - А теперь дай мне поговорить с Майклом.

- Тет-а-тет? - спросила Розочка.

- Вот именно, - улыбнулся Богомолов.

Майкл взял трубку, отключил громкую связь и выразительно взглянул на Розочку. Ни слова не говоря, она встала и направилась к выходу.

- Подожди в приемной... - попросил генерал вдогонку, а когда дверь за ней закрылась, обратился к московскому собеседнику: - Ну вот, теперь мы одни.

- Упрямая девчонка. Это она тебя уговорила послать ее на остров?

- Она, - подтвердил Майкл.

- Это хорошо, что ты Виктора даешь ей в напарники: не дай бог еще и с ней что-нибудь случиться.

- За Розочку можешь не беспокоиться, пока ты ее не видел, она прошла хорошую школу на выживание.

- Что ты имеешь в виду? - насторожился Богомолов.

- Розочка окончила курсы подготовки спецагентов ФБР по индивидуальной программе. И даже имеет личного Учителя по восточным единоборствам.

- И каковы успехи?

- Учитель настолько поражен ими, что даже предложил присвоить ей прозвище легендарного средневекового бойца. И теперь боевое имя Розочки - Гюрза.

- Имя, говорящее о многом! - согласился Константин Иванович и тут же обиженно сказал: - И ты это от меня утаивал? Хорош друг. - Богомолов даже не пытался скрыть досады.

- Извини, Костик, но я дал слово Розочке.

- Выходит, она работает теперь на Америку.

- Да, Розочка работает на Америку, но я принял и второе ее условие.

- И какое же?

- Она выступает в роли Гюрзы только в том случае, если эта работа не будет во вред России. Надеюсь, это условие удовлетворяет моего старого друга?

- Вполне. Ладно, считай, что отмазался, - успокоился Богомолов и перескочил на другую тему: - Как тебе последний выпад Кондолизы Гатти против России?

- Лично я ничего другого от нее и не ждал, - спокойно ответил Майкл. - Но мне кажется, ты не должен всерьез воспринимать ее эскапады: дождемся инаугурации, пона-блюдаем за правлением нового президента пару-тройку месяцев и увидим, как все вернется на круги своя...

- Твоими бы устами да мед пить! Но это, к сожалению, лишь догадки.

- Но это МОИ догадки.

- Знаешь, в России есть такая поговорка: загад не бывает богат! - не сдавался собеседник.

- В таком случае готов биться об заклад: на что угодно, - предложил Майкл.

- Что ж, при твоем выигрыше и второй стакан с меня, - усмехнулся Богомолов.

- Принимаю...

Тепло попрощавшись, они закончили разговор, и Майкл попросил Розочку вернуться.

- Насекретничались? - съязвила Розочка.

- Какие могут быть от тебя секреты? - отмахнулся Майкл и добавил: - Между прочим, это была не моя инициатива.

- Надеюсь, вы успокоили генерала?

- В каком смысле?

- В смысле моего профессионализма!

- И выслушал несколько упреков от него... До сих пор не понимаю, зачем нужно было скрывать твою подготовку от Богомолова?

- Мне хотелось сделать сюрприз Савелию, а у вас, у мужиков, которые дружат, разве могут быть друг от друга секреты?

- Но я же не проговорился! - с некоторой обидой заметил генерал.

- Вы - приятное исключение! - усмехнулась Розочка и добавила: - Шучу, шучу! Вы оказались человеком слова!

- Константин Иванович прав, вам нужно оформить документы на другие имена. С тобой все ясно: ты должна быть родственницей Савелия, а он там был под фамилией де Сильва, Сильвестр де Сильва, а ты будешь Розалией де Сильва, его сестрой и невестой Виктора, Виктора Манчини.

- Дважды не согласна! - возразила Розочка. - Во-первых, стать невестой партнера - значит связать себя различными условностями: мало ли с кем придется столкнуться на острове, - рассудительно пояснила Розочка.

- Убедила!

- Правда не помешает, а потому я должна оставаться женой Савелия.

- Сдаюсь! А с Виктором вы тогда будете друзьями "с детских лет". Внутренне Майкл порадовался аналитическим способностям Розочки. - А что во-вторых?

- Во-вторых, хочу поменять имя Розалия.

- А это из каких соображений?

- Надоело мне это имя! - раздраженно бросила она. - Надоело объяснять, что я не еврейка, а русская, и что это была простая блажь моей мамы, у которой была наколка в виде розы, обвивающей кинжал.

- Память о зоне? - догадался Майкл.

- О зоне, - с печальным вздохом кивнула она.

- Что этот рисунок означает?

- Клятву мести!

- Впечатляет... И какое же имя ты хочешь взять?

В этот момент Розочка как раз и размышляла над своим новым именем. Желание сменить его уже давно приходило ей в голову, и не только потому, что новые знакомые сразу спрашивали о ее национальности, а некоторые прямо говорили о принадлежности к евреям. Это имя не любил и ее отец: как-то признался, что просто пошел на поводу у своей беременной жены, желавшей назвать дочку Розочкой. Вероятно, в прошлом у отца были какие-то неприятности, связанные с этим именем. Во всяком случае, он очень редко называл дочь по имени, чаще обращаясь к ней: "моя дочурка", "мой цветочек", "моя кисонька", а то и "моя булочка". А однажды, когда ей было лет шесть, отец, будучи под "хорошим градусом", с грустью прошептал дочери:

- А ты знаешь, дочурка моя милая, как папка хотел тебя назвать? Юлечка! Юлечка! - повторил он с нежностью и добавил: - А полное имя - Джульетта...

Хоть и была она совсем еще крошка, однако ей навсегда запомнились слова пьяного, но любящего отца. Но не только отец заставил задуматься Розочку о смене имени: как-то она обратила внимание, что и Савелий не часто называл ее по имени, обращаясь к более нежным определениям: "моя милая", "моя ласточка", "моя любимая", а однажды, в пылу самой большой нежности, назвал ее "ты - моя Джульетта"! И это уже не могло быть простым совпадением: когда два самых любимых человека думают одинаково, значит, того хочет сам Бог...

Это имя понравилось и ей самой, и оно настолько запало ей в голову, что с тех пор она мысленно называла себя всяческими производными от имени Джульетта: Джулия, Юлия, а сколько возможностей для нежности и ласки! И потому, услышав вопрос Майкла, она не раздумывала ни секунды:

- Пусть будет Джулия! Мне оно нравится. Да и по-русски здорово звучит: Юлия!

- Отличный выбор! - похвалил Майкл, но добавил: - Только в паспорт предлагаю вписать Джульетта! - и пояснил: - Джулия - это американский вариант!

- А что? Джульетта де Сильва! Звучит! - задорно провозгласила Розочка, с трудом скрывая радость: воплотилась ее давняя мечта, и в голову неожиданно пришло: "Наверное, и папа, там, на небе, вздохнул с облегчением..."

Автор предлагает Читателю, учитывая пожелание и радость нашей героини, не портить ей настроение и называть ее только Джульеттой и любыми производными от этого имени и благодарит Читателя за понимание...

II

Вновь остров Маис

Через пару дней, тщательно проинструктировав Виктора и новоиспеченную Джульетту, снабдив их новыми документами и легендами, а также вручив кредитные карточки и по пятьсот долларов наличными, Майкл простился с ними в своем кабинете и пожелал удачи и доброго пути. Они улетали на следующий день, но проводить их генерал не смог: он срочно был отправлен в командировку в Израиль с весьма ответственной миссией...

Джульетта вернулась домой около шести часов вечера, и почти тут же раздался звонок телефона. Она быстро схватила трубку и произнесла:

- Вас слушают!

- Простите, это Розочка?

- Да, Розочка, но мне будет гораздо приятнее, если с этого момента вы будете называть меня Джульеттой, - сухо заметила она и, чтобы избежать вопросов по этому поводу, добавила: - Это не дань моде или девичья блажь: просто я вернула себе имя, данное мне отцом!

- У вашего отца отменный вкус! - одобрительно отозвался голос, которого, как ей показалось, она раньше не слышала.

- Он умер давно!

- Очень благородно вернуть себе имя, по праву принадлежащее вам с рождения!

- Спасибо, конечно, за поддержку, но мне бы хотелось знать, кто говорит?

- Александр Позин...

- Позин? - повторила Джульетта, явно не припоминая его.

Тогда Александру пришлось самому напомнить, как он познакомился с ее мужем.

- В тот день, если мне не изменяет память, вы только готовились стать мужем и женой, и меня Сергею представила госпожа Руфь, которая по моей просьбе устраивала вечер, куда пригласила известных политиков и крупных бизнесменов...

- А, точно, что-то припоминаю. - Джульетта действительно вспомнила, как Савелий вместе с мужем ее тетки спешно ретировались, чтобы не слышать их бесконечного трепа о женских делах.

- Действительно вспомнили или делаете вид? - поинтересовался Александр.

- Нет-нет, правда вспомнила! Вы известный политолог, приехавший из Москвы.

- Может быть, и не такой уж известный, но все-таки политолог, - не без самоиронии согласился Позин. - Так что, уважаемая Джульетта, могу я поговорить с Сергеем?

Ей голос Позина был чем-то симпатичен. Но он упорно продолжал называть Савелия Сергеем. Из этого следовало, что Савелий не считал нужным перед ним раскрываться, хотя он вернул свой облик и для близких ему людей стал Савелием Говорковым. Вполне возможно, что Савелий подозревал Позина в связях с кремлевской мафией и потому не был достаточно откровенным. Именно поэтому Джульетта не стала поправлять Позина.

- Вы знаете, а Сергея нет дома: он даже не в Америке... Что ему передать, если он позвонит?

- Собственно говоря, я хотел вас с ним пригласить на концерт известного советского композитора Гурьбина, который состоится послезавтра в ресторане Толстого Марика на Брайтон-Бич. Надеюсь, вы слышали об этом композиторе?

- Честно говоря, нет.

- Думаю, его это ужасно обидело бы, поскольку он уверен, что все русскоязычные в Нью-Йорке только и делают, что распевают его песни с утра до вечера. Одно "Последнее свидание" чего стоит!

- А я не слышала, я люблю Высоцкого.

- Если Сергея нет в Нью-Йорке, то, может быть, вы хотите сходить на концерт?

- Извините, господин Позин, но я сама завтра улетаю в Никарагуа!

В ее голосе Позин уловил какую-то смутную тревогу, но, как человек интеллигентный, не стал вдаваться в расспросы.

- Очень жаль, дорогая Джульетта! Что ж, как-нибудь в другой раз!

- Да, как-нибудь... до свидания!..

- Всего доброго! Удачи вам!.. - пожелал ей Позин и положил трубку.

Позину пришлось задержаться в Америке существенно дольше, нежели он рассчитывал. В шифрограмме на его имя, подписанной Щенниковым и поступившей в миссию России при ООН в Нью-Йорке, было указание остаться в США как минимум месяца на два, с тем чтобы отслеживать реакцию деловых и политических кругов на политику Президента Буша в отношении России.

В этом была своя логика, поскольку у Позина еще с тех времен, когда он учился в США, имелось множество приятелей в разных сферах американского общества. Кроме того, в последних строках шифрограммы угадывалась еще одна причина для продления пребывания Позина за океаном. Щенников писал: "Вопрос о вашем дальнейшем трудоустройстве успешно решается", что в переводе с бюрократического языка на человеческий означало одно: "Ты пока безработный, никому не нужен и потому сиди тихо там, куда тебя послали".

Сообщение это вовсе не обеспокоило Позина, ибо ему было хорошо понятно и то двусмысленное положение, в котором пребывал и сам Щенников. А возвращаться к нему в качестве его помощника Шурику вовсе не улыбалось. О деньгах в шифрограмме речи не было, но в ближайшие дни, проверяя остаток средств на карточке, Позин обнаружил, что счет его пополнился еще полусотней тысяч долларов. Кого заставили раскошелиться, Долоновича или кого другого, Позина вовсе не волновало. В конце концов, он сам никого ни о чем не просил.

Таким образом, Шурик Позин, как обычно, совершенно не задумываясь о будущем, прекрасно проводил время, встречаясь со старыми знакомыми и заводя новых. Ему и вправду было интересно, как относятся американцы к жестким заявлениям по поводу России назначенные Бушем члены его кабинета. Люди, голосовавшие за Гора, сочувствовали России и Позину. А приверженцы республиканцев заявляли, что жесткая позиция Буша - единственно правильная и в высшей степени полезная прежде всего для самой России, погрязшей в коррупции. Кремлевское руководство под давлением администрации Буша будет вынуждено принять серьезные меры против коррупционеров, окопавшихся в высших эшелонах власти. Так, по крайней мере, полагали они.

Новый, две тысячи первый год Позин встречал в жилом комплексе российской миссии, где было хотя и немного казенно, но все-таки весело. И, как ни странно, он довольно часто вспоминал своего нового знакомого и даже честно пытался поздравить его с Новым годом и Тысячелетием - несколько раз пытался дозвониться, но никак не мог застать дома Сергея Мануйлова, то бишь Савелия Говоркова...

Закончив разговор с Позиным, Джульетта все-таки позвонила дяде Матвею и, спросив про Позина, услышала самые лестные отзывы о нем. Это ее успокоило, и она, собрав необходимые для поездки вещи, понежилась в ванной, поужинала и легла спать. Усталость, накопленная за последние дни, мгновенно сморила ее. Она крепко проспала без снов до самого звонка будильника.

Через несколько часов этого же дня она и Виктор вылетели в Никарагуа...

Во время полета Джульетта и ее партер не сразу нашли общий язык: оба чего-то стеснялись и отделывались односложными фразами.

Со стороны Виктора эта стеснительность была связана с тем, что Джульетта ему понравилась с момента знакомства, но его уважение к Савелию было столь велико, что сама мысль, что его тянет к жене друга, была настолько кощунственной, что он готов был высечь самого себя.

Но и Джульетта, несмотря на все попытки Виктора скрыть свое отношение к ней, вероятно, это почувствовала и поэтому совершенно не знала, как себя вести в такой ситуации. Виктор ей нравился, и она была рада общению с ним. Джульетта была твердо уверена, что на этого парня можно положиться в трудную минуту: он никогда не предаст. Но ей и в голову не могло прийти относиться к нему не как к товарищу, а как к мужчине.

Неизвестно, сколько длилась бы эта взаимная настороженность, если бы Виктор неожиданно не проговорил:

- А вы знаете, Ро... извините. - Он спохватился и тут же поправился: Джульетта, Савелий спас мне жизнь!

Виктор проговорил это так тихо и задумчиво, как бы про себя, что Джульетта даже не сразу поняла, что он разговаривает с ней, а когда до нее дошел смысл сказанного, то она с удивлением и интересом повернулась к нему:

- Это правда?

- Правда.

- Странно, а он мне об этом ничего не рассказывал. Может, вы расскажете?

- Хорошо, если хотите, - проговорил Виктор чуть стеснительно, не глядя на Джульетту, но стоило ему заговорить о том памятном событии, как его глаза загорелись, распрямились плечи, изменился даже голос: стал значительным, важным. - Это произошло несколько лет назад, и я тогда был еще совсем желторотым морским пехотинцем, но чем-то понравился начальству, и меня включили в группу, участвовавшую в международной операции по захвату огромной партии наркотиков...

- Попасть туда было так сложно?

- Не то слово! Это огромная ответственность: от каждого члена команды зависит жизнь остальных! - Он проговорил это с такой страстной убежденностью, что ей даже стало немного стыдно за свой вопрос.

Виктор рассказывал настолько увлеченно, красочно и с такими подробностями, что Джульетте показалось, что она словно кино смотрит. А когда он дошел до кульминационного момента, то Джульетта даже рот раскрыла, а ее пальцы так сильно вцепились в подлокотники кресла, что казалось, лопнет материя.

- Вот так все и произошло, - закончил свой рассказ Виктор.

- Вы так здорово все рассказали, что мне даже показалось, что я видела все собственными глазами. Это готовый сценарий для фильма.

- Вы мне льстите, миссис де Сильва, - смутился Виктор.

- Вовсе нет... - Джульетта стерла с лица улыбку и посмотрела прямо в глаза Виктору. - Я всегда говорю откровенно: эта привычка у меня с детских лет сохранилась...

Словно предчувствуя, о чем собирается говорить Джульетта, Виктор опустил глаза и залился краской.

- Ты мне тоже симпатичен, Виктор, - продолжила она, - но только как друг, которому можно доверить даже свою жизнь, поэтому я хочу сразу поставить все точки над "i"... Мы навсегда останемся друзьями! Понимаешь, только друзьями! Если ты принимаешь это условие, то вот тебе моя рука! - Она протянула ему руку, не отрывая от него взгляда.

Немного помолчав, Виктор наконец поднял глаза и заговорил с некоторым облегчением:

- Спасибо за правду, Джульетта! У меня не было никаких пошлых мыслей, но трудно сдерживать свои чувства. - Голос его обрел твердость и уверенность. После твоих честных слов мое сердце наполнилось силой, и я могу дать тебе клятву в том, что я сберегу твою дружбу и никогда не омрачу ее предательством ни по отношению к тебе, ни к Савелию! Клянусь!

- Знаешь, Виктор, честно признаться, я никогда не сомневалась в твоем великодушии и благородстве.

- Спасибо!

- Это тебе спасибо... А теперь, Виктор, давай поговорим о том, чем каждый из нас будет заниматься на острове Маис... Кстати, ты впервые летишь в Никарагуа?

- Впервые, но достаточно основательно изучил эту страну, и если возникнут вопросы, то готов ответить на любые.

- Отлично...

- Договорились.

Говорили они до самого объявления посадки самолета в международном аэропорту Аугусто-Сесар-Сандино. Получив багаж, первым делом обменяли по сто пятьдесят долларов на местную валюту и вышли на улицу. Был конец января, но здесь, возле экватора, температура явно превышала тридцать градусов, и их сразу опалило зноем.

На площади перед зданием аэровокзала стояло несколько автомобилей такси разнообразных марок, и они несколько замешкались, не зная, какой выбрать. Неожиданно Джульетта увидела пристальный взгляд водителя довольно дряхлого "Фиата". В глазах темнокожего парня было такое удивление, что Джульетта почувствовала некоторое беспокойство. Заметив это, ее спутник тихо спросил:

- Ты его знаешь?

- Впервые вижу, - шепотом ответила Джульетта.

- Может, влюбился? - улыбнулся Виктор.

- Влюбленные так не смотрят, - серьезно ответила она.

- Поговорить с ним?

- Не стоит, кажется, он сам проявляет инициативу, - кивнула Джульетта на незнакомца, который решительно направился в их сторону.

- Приветствую вас! - высокопарно произнес тот по-английски, не сводя своих черных глаз с Джульетты. - Вы миссис де Сильва? - спросил он.

- Мы знакомы? - удивилась Джульетта.

- Лично с вами нет, но я знаком с вашим мужем, Сильвестром де Сильвой. Поняв, что Джульетта все еще в недоумении, незнакомец важно добавил: - Я Самсон. - Заметив, что и эта информация не изменила ее настороженного взгляда, он чуть обиженно спросил: - Значит, вам не понравилась моя картина, которую я передал вашему мужу?

- Господи, вы тот самый художник, который написал мой портрет, не видя даже моей фотографии! - обрадованно воскликнула Джульетта. - Картина ваша просто чудесна! Извините, что не сразу поняла, кто передо мной! Дело в том, что Сильвестр называл мне ваше имя, но я, к сожалению, как многие женщины, никогда не запоминаю имен с первого раза. Так что прошу прощения, - она протянула ему руку, - меня зовут Джульетта, а это наш с мужем приятель - Виктор.

- Очень приятно, Самсон! - Отвечая на рукопожатие, Самсон галантно наклонился и поцеловал ей руку. - Честно признаюсь вам, уважаемая миссис Джульетта, я сам удивлен, насколько точно я прочитал ваш портрет в глазах Сильвестра. Так вам понравилась картина?

- У вас очень необычная манера письма, - ответила Джульетта и добавила, чтобы развеять двусмысленность ответа: - Я просто без ума от вашей картины.

- Большое спасибо! Моя "антилопа Гну" к вашим услугам! Причем совершенно бесплатно. - Он кивнул в сторону своей машины.

- Вы читали Ильфа и Петрова?

- Нет, к сожалению, но, услышав от вашего мужа, как он отозвался о моем "Фиате", я запомнил это название, порасспрашивал начитанных людей, нашел того, кто читал про Остапа Бендера, и сейчас пытаюсь отыскать эту книгу в английском или испанском переводе.

- Обещаю вам выслать ее на английском языке, который, судя по вашему произношению, вы неплохо знаете.

- Буду весьма благодарен вам, миссис Джульетта. Вы надолго к нам?

- А когда вы последний раз видели моего мужа?

- Во время его прилета... Давно уже...

- И ничего о нем не знаете? - вступил в разговор Виктор.

- К сожалению, - вздохнул Самсон. - Я-то думал, что вы мне расскажете, отчего он уехал, не простившись со мной. Выходит, что вы еще меньше знаете о нем, чем мой старик Киламбе.

- Киламбе ваш дедушка? - спросила Джульетта, переглянувшись с Виктором.

- Не дедушка, старый Киламбе - мой отец, - с улыбкой поправил Самсон и тут же воскликнул: - Так вы приехали на поиски мужа! В таком случае лучше всего вам повидаться с моим отцом.

- Самолет примерно через три часа, - взглянув на часы, сказала Джульетта.

- Если хотите, то за это время я могу с большим удовольствием показать вам те места, куда я возил вашего мужа, - предложил Самсон.

- А это не нарушит ваши планы? - вежливо спросила Джульетта.

- Что вы! Для меня это великая честь: ваш муж произвел на меня огромное впечатление! Он настоящий супермен! - с восторгом воскликнул Самсон. - И уверяю вас, с ним ничего плохого не может произойти!

- Откуда такая уверенность? - спросил Виктор.

- Чтобы ее обрести, нужно только однажды заглянуть в его глаза, - твердо заявил Самсон.

Виктор подумал, что этот темнокожий парень, наверняка знающий Савелия довольно поверхностно, сумел определить самую суть Бешеного. Вполне возможно, что Самсон действительно талантливый художник и относится к тем людям, которые не только смотрят, но и видят.

Когда Самсон уложил в багажник их вещи: чемодан и сумку Джульетты и вместительную спортивную сумку Виктора, они сели в машину. По предложению радушного водителя Джульетта села на переднее сиденье, а Виктор - сзади.

- Вы знаете, почему моего отца зовут Киламбе?

- Вероятно, он родился очень крупным мальчиком и родители решили назвать его именем одной из самых высоких гор Никарагуа, - с улыбкой предположила Джульетта.

- Это вам муж рассказал? - разочарованно спросил Самсон.

- Нет, это название я увидела на карте Никарагуа... случайно! - добавила Джульетта.

- В молодости отец был самым сильным человеком на острове, да и сейчас мало кому уступит! Он самый удачливый рыбак! - хвастливо заметил водитель.

- А вы решили рисованием заняться?

- К сожалению, случилась авария и учебу пришлось бросить... Так, балуюсь понемногу... А это озеро... - начал он, указывая на озеро, мимо которого они проезжали.

- Манагуа! - подхватил Виктор. - В Никарагуа два озера: самое большое названо в честь страны - Никарагуа, а это названо в честь столицы. Ты не обижайся, Самсон, мы с Джульеттой серьезно подготовились, собираясь в твою страну.

- Какие могут быть обиды, если иностранец, приезжающий в мою страну, с таким уважением изучает ее, - рассудительно ответил Самсон. - К сожалению, из своего опыта могу сказать, что таких, как вы, я пока не встречал! Кстати, вы не хотите искупаться? Именно здесь я останавливался, чтобы искупался ваш муж. Он отлично плавает, между прочим.

- Что есть, то есть! - с гордостью подтвердила Джульетта и повернулась к своему американскому спутнику. - Ты как, Виктор, насчет окунуться?

- За - всеми четырьмя конечностями! - воскликнул он, обмахиваясь журналом.

- Мужчины - на берег и спиной к машине! - скомандовала Джульетта, и те послушно подчинились.

Она вышла из машины, открыла багажник и достала из сумки купальный костюм. После чего вернулась в салон и ловко переоделась.

- Скоро нам можно будет... - начал Виктор, но докончить не успел: мимо него пронеслась Джульетта и прямо с разбега сиганула в воду, окатив их брызгами. - Ну, девчонка! - одобрительно воскликнул Виктор, тут же скинул с себя одежду и последовал за ней.

Самсон присел на траву и стал с любопытством наблюдать за красивым стилем плавания "миссис де Сильва". Виктор тоже отлично плавал, и у них даже началось что-то вроде состязания, но оно продолжалось недолго: через пару десятков метров он настолько отстал, что сдался.

- За тобой разве угонишься? - крикнул он Джульетте.

- А Са... Сильвестр всегда не только догоняет, но и обгоняет меня, даже с форой, - с задорной улыбкой отозвалась Джульетта, возвращаясь к нему.

- Потому он и стал твоим мужем, а не я! - сказал по-русски Виктор, но, почувствовав, что фраза прозвучала двусмысленно, захотел исправить положение и начал оправдываться: - Я хотел сказать, что только таким и должен быть муж Джульетты де Сильвы! - Заметив, что она не очень-то поверила в его оправдания, Виктор прибегнул к самому простому. - Выходит, я еще не настолько хорошо освоил русский язык.

- Не оправдывайся, Вик, я прекрасно поняла, что ты хотел сказать, Джульетта понимающе улыбнулась, - а русский ты знаешь отлично. Гораздо лучше многих русских, которые живут у себя на родине.

- Тебе не кажется, Джулия, что мы несколько рискуем, говоря по-русски так громко? Самсон, конечно, симпатичный парень, но... у меня такое впечатление, что он понимает русский язык и сейчас прислушивается к нашему разговору.

- Ты, случайно, не страдаешь манией преследования? - Она усмехнулась. По-моему, дорогой Виктор, ты в чем-то переоцениваешь, а в чем-то недооцениваешь нашего приятеля: он, конечно, догадался, кто мы, но русского языка точно не знает.

- Почему ты так уверена? - поинтересовался Виктор.

- Мой любимый супруг наверняка сообщил бы об этом, не так ли? Успокойся, Виктор, раз Савелий доверял ему, то я не вижу причин не последовать его примеру, тем более что и сам Самсон ведет себя настолько деликатно, что у меня к нему нет никаких претензий, - уверенно заявила Джульетта, - а у тебя?

- Честно говоря, у меня пока не сложилось определенного мнения о нашем извозчике. - Виктор очень старательно, едва не по буквам, выговорил по-русски это слово: - Извозчике? Ведь я правильно произнес это слово?

- На пять с плюсом, - оценила Джульетта.

Когда, поплавав еще несколько минут, они вышли из воды, Джулия внезапно спросила Самсона по-русски:

- А ты почему не купаешься?

Нисколько не смутившись, как говорится, не моргнув глазом и не удивившись, он спокойно ответил по-английски:

- Миссис Джульетта, я не говорю по-русски, а чтобы предварить ваш второй вопрос, заранее отвечу: я с детских лет вертелся среди русских людей, которые работали на острове Маис, и потому знаю, как он звучит. Правда, десять лет назад им пришлось уйти с острова, но я до сих пор помню некоторые русские слова: "здорово", "как дела?" "хочу водка", "иду работа"...

Все эти слова Самсон проговорил настолько точно, без акцента, что Джульетта зааплодировала ему:

- Столько времени прошло, а ты все помнишь!

- Вы очень добры ко мне, сеньора. - Он явно смутился. - Как водичка?

- Как парное молоко!

- Красивое сравнение, а у нас говорят: "Вода, как остывающий чай"!

- А вы почему не купаетесь? Не любите?

- Плавать очень люблю, и подолгу, но ведь кому-то нужно за машиной следить, в которой находятся вещи дорогих гостей, - рассудительно пояснил Самсон.

- Что, много воров?

- Воров вряд ли больше, чем в любой другой стране, но я уверен, что если не искушать человека, то воровства будет гораздо меньше.

- А вы философ, - улыбнулся Виктор.

- Точно так сказал и муж миссис Джульетты, - сообщил тот и виновато добавил, заметив, как мгновенно на лицо его пассажирки легла тень грусти: Извините.

- Все нормально, дорогой Самсон! - воскликнула она, взяв себя в руки, и снова нырнула в воду...

Когда они прощались перед посадкой в небольшой самолет местной авиалинии, Джульетта спросила:

- Напомните, в каком отеле останавливался мой муж на острове?

- В отеле "Морган", он находится недалеко от аэропорта: минутах в пятнадцати ходьбы.

- Спасибо, дорогой Самсон, за эту чудесную прогулку. Может, все-таки позволите заплатить вам за ваш труд?

- Не обижайте меня, пожалуйста, ваш муж и так столько мне тогда заплатил, что я все еще чувствую себя его должником, - категорически отказался Самсон. Не забудьте показать мой рисунок старому Киламбе, чтобы сократить путь к его сердцу.

Этот рисунок на блокнотном листочке Самсон набросал, пока они плавали. На нем была изображена Джульетта в виде красивой русалочки.

- Еще раз спасибо!

- И вам, миссис Джульетта!..

В этот момент она вновь подумала о Савелии: "Милый, что с тобой? Подай хотя бы маленький знак, что с тобой все в порядке..."

Самсон, внимательно смотревший ей в глаза, вдруг чуть-чуть прикоснулся к ее руке и твердо произнес:

- Поверьте, Джульетта, с ним все будет хорошо!..

- Очень надеюсь на это...

III

Зона, Аркан и Кара

В то время, когда Розочка-Джульетта приступила к поискам Савелия, в Москве назревали важные события, и истоки их были связаны с Украиной...

А началось все с того, что один великовозрастный оболтус, с огромным трудом просидев с пятого класса в каждом последующем по два года и добравшись наконец до восьмого класса, не без помощи сердобольных учителей, и более всего учителя физкультуры, покинул стены родной школы.

Звали этого "вундеркинда", ходившего среди уличных хулиганов под кличкой Аркан, Аркадий Филиппов. До того, как он пошел в школу, семья маленького Аркаши мало чем отличалась от любой средней семьи города Запорожья. Отец работал на башенном кране и зарабатывал больше трехсот пятидесяти чистыми, то есть по советским временам настолько прилично, что позволило его любимой красавице жене Марине оставить работу буфетчицы на местной фабрике и вплотную заняться домашними делами: воспитанием сыночка и ведением домашнего хозяйства.

С самого детства Марина отличалась удивительной красотой и длинными стройными ногами, поэтому за ней табуном бегали мальчишки. Ее влияние на мужской пол было настолько сильным, а характер настолько строптивым, что мальчишки готовы были выполнять любое, даже самое безрассудное желание "царевны". С одной стороны, в глубине души Марина глубоко презирала этих безвольных мальчишек, готовых пресмыкаться перед ней, но, с другой стороны, подобное обожание все больше и больше льстило ей и портило ее характер.

Начитавшись рыцарских романов, она ждала того единственного "рыцаря", который сможет противостоять ей, то есть проявит себя настоящим мужчиной. Ну и, конечно же, будет сильным, симпатичным, но не красавцем. Марина резонно считала, что ее красоты вполне хватит на двоих. И вскоре такой гордый парень возник на ее пути.

Валерий, отец которого погиб на войне, с детства рос самостоятельным пацаном. Мать постоянно хворала, и жили они бедно и впроголодь, пока Валерий немного не подрос и не стал подрабатывать. Рабочие руки были нужны везде, но несовершеннолетнего паренька, пусть и выглядевшего старше своих лет, без лишних слов брали только на товарной станции, где всегда нужно было быстро разгрузить вагоны. То ли природная сила была заложена в генах родителей, то ли помогла частая погрузочно-разгрузочная работа, но Валерий резко выделялся среди сверстников крепким телосложением, спокойной рассудительностью и вдобавок полной независимостью от взрослых.

Валерий настолько выделялся среди своих и Марининых сверстников, что она сразу "запала" на него и решила во что бы то ни стало сделать его одним из своих поклонников. Первая попытка Марины приручить этого привлекательного увальня закончилась полной неудачей.

В тот морозный день какого-то зимнего праздника Марина, в окружении своих "телохранителей", отправилась в районный парк, где вовсю шли гуляния. Там Марина увидела Валерия, стоявшего с другом в очереди на аттракцион, где набрасывали кольца на торчащий штырь.

- Мальчики, хочу устроить между вами соревнование!

- А что ожидает победителя? - спросил один из ее свиты.

- Сюрприз, Дима, сюрприз! - Она загадочно прищурилась.

- Нет, так неинтересно, - заявил второй, - мы должны знать, за какой приз боремся.

- Конечно, должны, - поддержали его остальные.

- Ну, хорошо... - В этот момент подошла очередь Валерия, и Марина заметила, как точно он насаживает на штырь одно кольцо за другим. - Победителю разрешается купить мне эскимо, а я его поцелую в щеку.

- Правда?! - удивленно воскликнули они хором и, не дожидаясь ответа, бросились к аттракциону.

Марина тоже подошла, но остановилась рядом с Валерием и тихо сказала:

- Какой вы меткий!

Валерий повернулся, взглянул на красавицу и вдруг залился краской, пробормотав нечто несвязное. Марина осталась довольна произведенным эффектом и продолжила знакомство:

- Я предложила своим одноклассникам соревнование, не хотите поучаствовать?

- Можно, - с пересохшим горлом произнес он.

- Мальчики, это еще один претендент на приз! - крикнула она своей свите. Как вас зовут?

- Валера, - прошептал он.

- Его зовут Валерий, а вы сами представьтесь.

Каждый из ребят послушно назвал свое имя.

Чтобы не утомлять Читателя подробностями этого простенького состязания и не затягивать повествование, скажем сразу: выиграл Валерий.

Нисколько не сомневавшаяся в исходе и уверенная, что уже поразила парня в самое сердце, Марина громко объявила:

- Победил Валерий! А теперь, Валера, ты должен принести мне эскимо и получить от меня поцелуй.

Марина действительно понравилась Валерию, и он готов был совершить нечто из ряда вон выходящее, но единственное, чего он не мог сделать, так это купить мороженое: у него просто не было денег. Даже аттракцион оплачивал его приятель. Валерий был очень гордым и признаться в отсутствии денег, естественно, не мог. Но от бессилия на него накатило что-то такое мутное, что он зло бросил:

- Возьми и купи сама... - а потом, словно желая скрыть свое унижение перед самой красивой девушкой, с которой ему доводилось когда-нибудь разговаривать, неожиданно для себя презрительно добавил: - Кукла!

Это показалось Марине столь обидным, столь незаслуженным, что на ее глаза навернулись слезы: она повернулась к "своим мальчикам":

- Что же вы стоите? Побейте его!

И те, кто готовы были целовать ее следы в пыли и броситься с крутого обрыва в воду, неожиданно поджали хвосты. Тогда она не сдержалась и выкрикнула:

- Если вы сейчас же не всыпете ему, то никогда не подходите ко мне, трусы несчастные!

Трудно сказать, что больше подтолкнуло их к действию: угроза потерять "даму сердца" или обвинение в трусости. И, обреченно переглянувшись, свита "царевны", состоящая из четырех парней, набросилась на Валерия. Не прошло и двух минут, как все четверо оказались на снегу, которым протирали расквашенные носы. А Марина стояла в своей серенькой беличьей шубке и, спрятав руки в муфту, растерянно смотрела на своих поверженных "телохранителей", и вид у нее был довольно жалкий.

Вполне возможно, что именно в этот момент у избалованной девицы и созрел план, который, наверное, она тогда еще не осознавала до конца: завоевать этого сильного парня, привязать к себе, а потом заставить мучиться.

Первая часть удалась довольно быстро: однажды их пути, не без усилий с ее стороны, вновь пересеклись, и Марина заставила его извиниться, а Валерий признался, что очень сильно переживал по поводу своей глупости и что у него тогда просто не было денег. Инцидент был исчерпан, они стали часто встречаться, и через год после окончания школы Марина уже носила под сердцем его ребенка. Валерий, как честный человек, предложил Марине "руку и сердце". Вскоре после свадьбы родился симпатичный мальчуган, которого назвали Аркашей.

Примерно до второго класса Аркаша рос нормальным мальчиком и ничем особенным не отличался от своих сверстников, но все мгновенно изменилось, когда в их семье, до этого любящей и заботливой, начались скандалы. Маленький Аркаша ничего не мог понять, но ощущал, что все изменилось с той поры, когда к ним стал заходить знакомый мамы - дядя Коля. Вначале все было нормально, и Аркаша спокойно относился к веселому дяде Коле, который так смешно умел строить рожицы и подкидывать его в воздух. Нравилось и то, что он столько времени возится с ним, играет в разные веселые игры.

Но вскоре он начал замечать, что дядя Коля нет-нет да обнимет маму, а то и поцелует ее, они стали уединяться и о чем-то шептаться. Аркаше это очень не нравилось, и однажды он так прямо сказал матери:

- Мама, мне не нравится, что он целует тебя! Скажи дяде Коле, чтобы он больше не приходил к нам!

И тут мать впервые на него накричала, а потом и шлепнула по попе.

- Как ты разговариваешь с матерью? Ты еще будешь мне указывать? Пошел вон, не хочу тебя видеть!

Аркаше не было больно, но стало так обидно, что он заплакал и убежал в другую комнату. Спустя какое-то время он вернулся, чтобы помириться с мамой, но вдруг увидел, что она и этот дядя Коля лежат на кровати совсем голые. Они целуются, а дядя Коля лежит на его маме, и она вскрикивает и стонет.

"Вероятно, ей больно", - подумал Аркаша, схватил свою хоккейную клюшку и принялся изо всех сил бить ею по голой спине дяди Коли.

- Не трогай маму! Не трогай маму! - выкрикивал он сквозь слезы.

И тут, непонятно почему - он же защищал ее, - она вскочила с кровати, больно отхлестала его по щекам, грубо схватила за руку, выволокла из спальни и заперла в ванной:

- Ты наказан и будешь сидеть тут два часа! И попробуй только пикнуть: всю задницу ремнем исполосую!..

Многое передумал маленький Аркаша, долго всхлипывая от обиды, а когда вернулся с работы отец, решил спросить, в чем его вина, и рассказал ему во всех подробностях о случившемся. Отец прижал его к себе, говорил какие-то ласковые слова, потом отнес в кровать и убаюкал...

Но с этого дня в доме начались скандалы, ссоры, даже драки. Очень часто отец стал приходить пьяным. Не прошло и полугода с того вечера, когда сын выяснял у отца, в чем его вина, если он встал на защиту мамы, и за что от нее же получил оплеухи, Валерий, находясь в постоянном стрессе даже на работе, допустил какую-то оплошность, и его башенный кран с тяжелым грузом завалился. Смерть Валерия была мгновенной...

После похорон отца жизнь Аркаши стала просто невыносимой: мать перестала его стесняться, и к ним табуном повалили ее любовники. Иногда она занималась сексом и в его присутствии. Словно наверстывая упущенное, Марина меняла мужиков как перчатки, и каждый считал своим долгом принести бутылку, а то и не одну.

Постепенно Марина превратилась в настоящую алкоголичку, уже не могла жить без выпивки, и с каждым днем алкоголя требовалось все больше и больше. Из-за постоянных пьянок ни на одной работе она не удерживалась, а ложиться всякий раз с пьяной женщиной, хотя и все еще симпатичной, какому нормальному мужику захочется? И постепенно к ней перестали приходить любовники, а забредали только пьяницы, которым нужен был стакан да крыша над головой.

Какие могут быть условия для нормальной учебы в такой обстановке? Вот и сидел Аркадий по два года в каждом классе. Три качества он унаследовал от своего отца: крепкое здоровье, сильные руки и дерзость. До шестого класса сын относился к матери с некоторой жалостью, даже с сочувствием, но однажды она настолько перепила, что заставила его заняться с ней сексом. А было ему тогда только двенадцать лет! Это настолько поразило Аркадия, что он, словно замороженный, безвольно поддался и... в душе испытал сильнейшее потрясение: в ту ночь он стал мужчиной. Думая, что все случилось от того, что она перепила и назавтра ничего не вспомнит, мальчик уснул и постарался забыть происшедшее.

Не тут-то было: в следующую ночь все повторилось, потом еще и еще. И с каждым разом секс с сыном становился все грязнее и грязнее и настолько опротивел ему, что вскоре он просто возненавидел свою мать, а вместе с ней и всех женщин. Однако парень уже вкусил удовольствие от секса, а заниматься им с матерью ему уже было невыносимо. Аркадий был симпатичен, силен и, наблюдая с раннего детства за эротическими играми многочисленных любовников с его матерью, научился виртуозно обращаться с женским полом. И вполне естественно, переключился на своих одноклассниц. Действуя лаской и уговорами, он доводил каждую до страстного изнеможения, а когда кто-то из них и пытался опомниться, было поздно: применял силу и лишал девственности. Он настолько талантливо морочил этим дурочкам голову, что каждая была уверена в том, что была сама виновата в случившемся, и ни с кем не делилась своим позором.

Все парню сходило с рук до тех пор, пока одна из девчонок не забеременела. И это в седьмом-то классе! Наслушавшись всяких глупостей от виновника, девушка долго и стоически отражала все атаки родителей и учителей, скрывая его имя. Но постоянные угрозы отца достигли результата - она расплакалась и во всем призналась. Отец бросился к директору школы с намерением обвинить Аркадия в изнасиловании, но мудрый пожилой учитель, вовсе не желавший такого скандала перед скорой пенсией, сумел убедить бедного отца, что лучше всего сделать девочке аборт и навсегда забыть об этой истории.

Аргументы у директора были весомые: во-первых, парень несовершеннолетний и самое страшное, что ему светит, так это специнтернат для трудных подростков; во-вторых, стоит ли подвергать собственную дочь таким испытаниям: следствие, экспертиза, очная ставка, суд, а главное, потом грязная слава на весь город? Да кто после такой истории женится на ней?

Со своей стороны директор пообещал, что в наказание он исключит паршивца из школы. На том и порешили, правда, директор скрыл от бедного отца, что еще до его прихода преподаватель физкультуры убедил директора тихо и мирно расстаться с Аркадием, выдав ему свидетельство об окончании седьмого класса.

Расставшись со школой, Аркадий ушел и из дома, не в силах преодолеть чувство брезгливости при виде своей окончательно опустившейся матери. Сначала он прибился к цыганам, которые первым делом научили его воровать, а потом и грабить, а когда табор двинулся дальше, он примкнул к одной компании наркоманов, но наркотики не прельстили его, а секс с наркоманками не доставлял удовольствия. Как он говорил, "это все равно что с механической куклой трахаться".

Тем не менее нужно было где-то жить и что-то есть. Прибился к одинокой симпатичной женщине по имени Елена, которая оказалась наводчицей. Через пару месяцев она довела его упреками, что не она его, а он должен кормить ее, до того, что он решил ограбить ларек, но ей ничего не сказал. Его застукали с поличным, и при заполнении допросного листа Аркадий назвал ее квартиру как адрес своего проживания.

Елена, или Ленка-Кло, получившая это прозвище еще в те времена, когда занималась проституцией и обирала клиентов, усыпляя их с помощью клофелина, давно была у милиции на подозрении как наводчица, но ее никак не могли взять с поличным. А тут такая удача: взяли на месте преступления ее молодого любовника. Использовав неопытность Аркадия в уголовных делах, следователь, пообещав, что выпустит его на свободу, если он свалит все на свою любовницу, добился от него нужных показаний, и Аркадий не успел глазом моргнуть, как получил три года общего режима, а его "подельница" пошла "паровозом" и получила на год больше.

Общий режим не строгий - здесь отморозков и беспредельщиков больше. Вначале Аркадий лихо устанавливал свои правила кулаками и вскоре вернул свое детское прозвище Аркан, теперь его произносили с должным уважением. И скорее всего спокойно бы и дотянул Аркадий свой срок, если бы не мстительная любовница. Ленка-Кло спустила на его зону "маляву", что Аркаша сдал воровскую наводчицу ментам. Ситуация вокруг него мгновенно настолько накалилась, что ему, чтобы сохранить свою задницу в неприкосновенности, пришлось ломануться к ментам.

А старший "Кум", заместитель начальника зоны по оперативной работе майор Громыхайло Артем Никитович, только и ждал подходящего случая, чтобы уменьшить влияние авторитетных людей на зоне. Переговорив с Аркадием, он мгновенно понял, кто перед ним сидит, и, не раздумывая, поставил его во главе секции внутреннего правопорядка (СВП) колонии. Надев ему красную повязку главного "козла", как называли тех, кто сотрудничал с ментами, старший "Кум" предвидел, что Аркадий с его характером постарается вовсю придавить криминальных авторитетов, то есть тех, кто может наехать на него за допущенный по неопытности промах.

Но даже опытный майор-оперативник не разглядел степень организаторских талантов Аркадия и умения сплачивать вокруг себя отчаянных сорвиголов. В самый короткий срок он сколотил вокруг себя преданных ему людей и начал наводить собственные порядки. Нацепив повязку, Аркан прекрасно сознавал, что назад у него пути нет, но и до этого решения особого выбора не было: за допущенный промах с воровской наводчицей его в лучшем случае ожидало "опущение", то есть он занял бы место в "петушином стойле" колонии, в худшем случае могли бы и к смерти приговорить.

Упреждая возможную расправу, Аркан стал расправляться с теми, кого считал потенциальными насильниками. Конечно, если бы это не была зона общего режима, то воры не допустили бы такого беспредела, но на этой зоне не было настоящих криминальных авторитетов, которые могли бы сплотить вокруг себя дерзких пацанов, чтобы дать отпор "внутренним ментам".

Первым делом Аркан решил убрать самых опасных, с большими сроками местных авторитетов, чтобы сразу дать всем понять, кто в зоне хозяин. И сделать это он собрался в одну ночь, чтобы не дать им опомниться и собраться с силами. Разделив своих парней на пятерки и поставив во главе каждой верного человека, Аркан определил им задачу и ровно в ноль часов отдал приказ действовать. С его стороны это не было спонтанным поступком, и он, конечно же, посоветовался со своим наставником - старшим "Кумом" Громыхайло, от которого получил не только "добро" и обещание невмешательства администрации, но и дополнительный список криминальных авторитетов. Майор посоветовал ему разобраться с Мишкой Днепропетровским собственноручно, сообщив по секрету, что именно Днепропетровскому и было поручено "опустить" Аркана. Отлично разобравшись в характере Аркадия, старший "Кум", конечно же, предполагал, что может произойти с Днепропетровским в эту ночь, и не без злорадства подумал, что вряд ли кто-то ему позавидует...

Ничего не подозревающий Мишка Днепропетровский видел уже второй сон и довольно посапывал, выиграв вполне приличную сумму в "стиры" (так называют карты в местах лишения свободы). Ему и в страшном сне не могло привидеться, что его благополучию что-то угрожает. Получив за грабеж шесть лет и ведя "правильный" воровской образ жизни, он был уверен, что в самое ближайшее время его коронуют в "Вора" и назначат "смотрящим" в этой колонии. Днепропетровский был настолько уверен в себе, что имел в "быках" лишь двоих здоровячков, которых мгновенно усмирили ребята Аркана, приставив к их горлу заточки.

- Жить хотите? - спросил их Аркан.

- Конечно, - слаженным дуэтом прошипели оба.

- В таком случае язык в жопу, а глаза, если будет жалко смотреть на своего шефа, зажмурить! Ясно? - Для пущей убедительности Аркан пощекотал заточкой в носу одного.

- Ясно, - обреченно вздохнули оба.

- Вот и ладненько, - ухмыльнулся Аркан, потом взглянул на своих дерзких подручных, которые продолжали держать заточки у горла "быков". - Если что, прикончите их! - велел он таким спокойным тоном, словно речь шла о приготовлении чифиря.

Днепропетровский тоже был не из слабых, а потому к нему Аркан подошел с тремя крепышами: Семой-Карой, Пашкой-Слоном и Васькой-Покойником. Каждый из них, кроме Семы-Кары, держал по заточке. Сдернув с Днепропетровского одеяло, Аркан подождал, пока тот проснется, и сказал:

- Ну что, мудила с Нижнего Тагила, хотел в моей жопе что-то поискать?

- Ты чего, сучара, совсем нюх потерял? Я же из тебя сейчас ремней нарежу, козел мокрожопый!

Днепропетровский действительно успел выхватить из-под подушки нож и взмахнул им в сторону Аркана, но, видимо, тот ожидал нечто подобное и резво отпрянул в сторону. Однако один из его напарников, Сема-Кара, стоящий рядом, был не столь подвижным и не успел среагировать: рука Днепропетровского описала по инерции дугу, и нож чиркнул того по бедру.

- Ах ты, падла! - взвизгнул Сема-Кара от боли и со всей силы стукнул Михаила своим огромным кулаком в лоб.

Удар был настолько сильным, что Днепропетровский мгновенно отключился, и самодельный нож с лезвием особой закалки выпал из его руки.

- Аркан, дай я его замочу! - взмолился Сема-Кара, у которого кровь сочилась из бедра.

- Успеешь, Кара! Сначала трахнешь его! Вяжите ему руки и поднимайте... ставьте на колени! - скомандовал Аркан.

Когда подручные выполнили его приказ и поставили Днепропетровского на колени на край кровати, Аркан сам сдернул с него трусы.

- Давай, Кара, всади ему так, как ты всаживал своему иностранцу. Я слышал, что тому настолько понравилось, что он просил следака закрыть заведенное на тебя дело о его изнасиловании, правда? - Аркан рассмеялся.

- Просил, - осклабился Сема-Кара, доставая свое огромное хозяйство из штанов.

Немного поработав над ним, Сема-Кара взбодрил его к действию и хотел уже ткнуть им в задницу Днепропетровского, как тот неожиданно очнулся, мгновенно оценил обстановку: с одной стороны ему в шею упиралась заточка Аркана, с другой - заточка Васьки-Покойника упиралась туда, где находилось сердце. Предвидя, какая жизнь ждет его после неминуемого публичного изнасилования, Днепропетровский собрался с духом и резко дернулся на заточку Васьки-Покойника...

Кстати, эту странную кличку Ваське, который когда-то носил кличку Алкоголик, присвоили за то, что однажды он перебрал настолько, что его приятели вызвали "скорую", врачи которой посчитали его покойником и отправили в морг. А под утро, когда санитары привезли очередного покойника, Васька-Алкоголик так заревел во всю глотку: "Холодно мне!", что у одного из санитаров крыша поехала, а второй так рванул из морга, что только пятки засверкали...

Васька-Покойник, не ожидавший такого смертельного финта от Днепропетровского, не успел отвести заточку в сторону, и она легко вошла в грудь по самую рукоятку.

- Я умру пацаном, а ты, Аркан, сука, сдохнешь пидором! - успел прохрипеть Днепропетровский Аркану и мертво ткнулся лицом вперед.

- Вот, подлюка, такой мени кайф шпортил! - недовольно сплюнул Сема-Кара.

- А ты возьми и доделай, что я тебе приказал! - зло рявкнул Аркан.

- Да ты что, Аркан! - испуганно икнул тот. - Мертвого? Убей, не смогу! Смотри, ты только сказал, а мой х... уже весь дух спустил...

- Совсем сбрендил, козел вонючий! - в сердцах воскликнул один из "быков" Днепропетровского.

- Я же предупреждал: не можешь смотреть - глаза зажмурь! - зарычал Аркан и изо всей силы всадил заточку в глаз парня, достав до самого мозга.

Парень дернулся и мгновенно затих. Приятели Аркана испуганно переглянулись, но промолчали.

- А ты как, не хочешь последовать за своим говорливым приятелем? - Аркан уже успокоился и беззлобно обратился ко второму "быку".

- Нет-нет! Я ничего не видел, ничего не знаю! - испуганно залепетал тот.

- Вот и ладненько... - удовлетворенно кивнул Аркан...

В эту кровавую ночь было убито пять криминальных авторитетов, а двенадцать человек из их окружения остались калеками на всю жизнь...

Так за одну ночь Аркан со своими подельниками превратил "нормальную" зону в "сучью", прекрасно сознавая, что после сотворенного им своей смертью он не умрет. Старший "Кум", майор Громыхайло, списал все смерти на криминальные разборки и бунт. И для отвода глаз организовал показательный суд, на котором четверым и так искалеченным зэкам добавили к их основным срокам по нескольку лет.

Аркан стал жить по принципу: "Хоть один день, но мой! И в этот день от меня, и только от меня зависят другие жизни!.."

Когда Аркадий отсидел два года, ему исполнилось двадцать три, и администрация колонии по представлению наставника из оперчасти решила выпустить его досрочно. Старший "Кум", узнав, что его "крестника" по выходе из колонии ожидает смерть - к ней его приговорили жулики, - спас Аркадия и отвез его на собственном "жигуле" за несколько десятков километров от колонии, где вручил ему документы с собственной рекомендацией, заработанные им на зоне деньги и посадил в автобус. Через несколько дней, стараясь держаться обходных путей, Аркадий возвратился в родное Запорожье...

IV

Бизнесмены-отморозки

Аркан плохо представлял себе, чем он будет заниматься на вновь обретенной свободе. Даже этот сравнительно короткий срок, проведенный им на зоне, так изменил окружающий мир, а по существу, уничтожил ту страну, в которой он сел "за колючку", что он с трудом узнавал ее. Еще пробираясь в свой город, Аркадий мучительно думал о том, как ему найти свое место в этих новых "экономических" условиях.

На его счастье, не стало СССР, поскольку Аркан сидел в российской зоне.

Благодаря единому росчерку пера в Беловежской Пуще, Украина превратилась в "самостийную" державу, обрекая своих граждан на нищенское полуголодное существование. Матери своей он не обнаружил, а совсем незнакомые люди, жившие в их квартире, заверили, что приобрели это жилье на законном основании, и в доказательство показали документы.

Пошел Аркан по старым знакомым и с большим трудом разыскал одного бывшего наркомана Леху-Хохла, которому, к огромному удивлению Аркана, удалось завязать с "ширевом". В то время, когда Аркан с ним познакомился, Леха-Хохол "ширялся по-черному", причем довел дозу до такого объема, что для другого она была бы роковой. То есть он был из тех, кого наркоторговцы называли временным клиентом.

Судьба Лехи-Хохла была трагической: за пару лет до этого он жил в благополучной семье с любящими родителями и безумно обожаемой им младшей сестренкой Галей. И все оборвалось в тот страшный день, когда родители с сестрой отправились на дачу на служебной "Волге" отца, работавшего управляющим строительным трестом. Пьяный водитель самосвала с бетоном врезался в их машину. Родители и их водитель погибли мгновенно, и лишь каким-то чудом или при Божьем вмешательстве, потеряв одну ногу по бедро, другую - по колено, да еще и одну почку, осталась в живых его младшенькая сестренка, которой не исполнилось и пятнадцати.

Лехе-Хохлу был тогда двадцать один год, и он учился на третьем курсе экономического факультета Харьковского университета. Эта трагедия настолько подкосила Леху, причем не столько, как ни странно, потеря родителей, сколько то, что любимая сестренка стала калекой, что он поначалу запил, потом приобщился к наркотикам. Нет, он не бросил сестру, не отдал ее в детдом, как предлагал собес. Он заботился о ней, обязательно добывал деньги на продукты, чтобы ее кормить. Но все чаще и чаще наркотики брали свое, и он забывал обо всем на свете.

Сестренка с малых лет обожала своего брата и прощала ему все и во всем оправдывала, обвиняя во всех бедах злую судьбу. Она не обижалась на него даже тогда, когда он по нескольку дней не приходил в себя, оставляя ее голодной. И простила ему даже то, что он, в наркотической горячке, однажды взял и изнасиловал ее. А когда очнулся и увидел ее в крови, а в глазах ни капли упрека, Леха завыл по-звериному и принялся биться головой об стену.

- Не нужно, Лешенька! Не нужно, милый! - со слезами на глазах умоляла Галина, подставляя свои ладони между его головой и стенкой. - Родной мой, любимый, не терзайся, мне совсем уже не больно!

Ее слова врезались в его мозг, терзали душу еще больше. Его охватил такой стыд, что он не мог его больше терпеть: вскочив с кровати, Леха бросился вон. Несколько дней он не в силах был показаться на глаза своей любимой сестренке, проклиная себя на чем свет стоит и дав клятву, что бросит наркотики. Наконец, взяв себя в руки, он занял денег, не стал колоться, а накупил всяких вкусностей и отправился к сестренке.

- Сестренка моя! Галочка! - войдя в дом, весело крикнул он. - Твоя мама пришла, молочка принесла!

Он вошел в ее комнату, и все пакеты посыпались из его рук: на кровати, с широко раскрытыми глазами, которые, как ему казалось, глядели на него, на белоснежной простыне лежала его любимая сестренка, раскинув в стороны руки со вскрытыми венами. Крови вылилось столько, что она просочилась сквозь пуховый матрац и лужей застыла на полу.

- Галочка, как ты могла так поступить со мной? - взревел он, падая перед ней на колени и прижимаясь губами к ее уже холодной руке.

Несколько часов простоял на коленях Леша, что-то шепча ей, словно вымаливая прощение. Потом встал, прикрыл ей глаза и только тогда увидел на тумбочке листок бумаги. Он сразу понял, что это последнее обращение сестры к нему. Леша медленно поднял отяжелевшую руку, взял листок и раскрыл его.

Любимый мой Лешенька! Представляю, как тебя разозлит мой поступок. Наверняка будешь укорять и винить во всем себя. Нет, родной мой братишка, ты ни в чем не виноват! Запомни: ни в чем! Я сознательно ухожу из жизни, чтобы снять обузу, свалившуюся на тебя по вине пьяной сволочи. Ты молодой, красивый парень, и у тебя вся жизнь еще впереди. Зачем тебе такой обрубок, как я? И не жалей ты меня, пожалуйста! Я же и так была не жилец! Сколько мне осталось бы жить при одной почке и отбитой селезенке? Полгода, год? Я давно все взвесила и решила, но долго собиралась с духом. Ты меня прости, братишка, но я тайком уменьшала твои дозы, а чтобы ты не заметил, подсыпала в порошок сахарную пудру. Сначала, чтобы постараться уберечь тебя от пропасти, а потом стала колоться сама. Как это было здорово! У меня снова появлялись ноги, исчезали все боли, и я даже летала! Не веришь? И зря! Вчера кончился героин и меня немного ломало, сейчас все прошло, и наконец появилось твердое решение освободить тебя, чтобы ты смог жить дальше. Представляю, сколько будет крови... Но прошу тебя выполнить одну мою просьбу. Приготовь меня к похоронам сам: обмой, приодень, наложи косметику. Родной мой, не хочу, чтобы чужие руки прикасались ко мне, чужие глаза видели меня, калеку, мне стыдно... Ты сделаешь это для меня?.. Вот спасибо, дорогой мой Лешенька! Так хочется расцеловать тебя за это! А потому прошу поцеловать меня в губы! Кстати, не вини себя за ТОТ случай! Я тебе благодарна, что ухожу ТУДА взрослой!..

Прощай, мой любимый брат!

Вспоминай меня, но без горечи и вины!

Навсегда твоя Галочка...

Дочитав ее письмо до конца, Алексей взвыл по-волчьи и проплакал всю ночь. Только теперь он понял, почему его не ломает: сестра, постепенно уменьшая его дозу, предоставила ему шанс избавиться от наркотической зависимости. Сколько же времени она вынашивала это письмо, проникнутое заботой о нем. Даже упомянув о насилии, Галочка, понимая, что это письмо могут прочесть и сотрудники милиции, написала так, чтобы понял только он сам. Рано утром, взяв себя в руки и перестав плакать, Алексей принялся исполнять ее последнюю волю. И только тогда, когда его сестра лежала на чистой кровати, одетая в свое лучшее платье, а лицо ее было так им подкрашено, что казалось, она спит, Леша позвонил в милицию и в "Скорую помощь"...

Во время похорон у могилы своей сестры Алексей поклялся навсегда завязать с наркотиками...

Взяв под квартиру, единственную свою ценность, ссуду, он решил заняться мелкой торговлей. Экономические знания пригодились, и вскоре он сумел вернуть ссуду и остаться при этом с прибылью. Пора было открывать свой ларек, но одному это сделать было трудно. Как раз в это время вернулся из зоны его старый приятель Аркан, которому он и предложил поработать вместе.

Аркану совсем не хотелось работать, но жить-то где-то надо было, и он согласился без каких-либо колебаний. Торговля шла ни шатко ни валко, но кое-какая прибыль, благодаря оборотистости Лехи-Хохла, оставалась, и через пару лет они подумали, что им пора расширяться. Зная всю историю жизни своего партнера, Аркан поначалу щадил его щепетильность и потому сам решал возникающие проблемы с конкурентами: кого запугивал, у кого уничтожал товар, а одного и просто закопал в лесу, задушив петлей из гитарной струны.

Расширение требовало надежного помощника, а тут, совсем кстати, из колонии, в которой сидел Аркан, вернулся один из тех, кого он пригрел в своем "козлятнике". Семен Коровянко, по кличке Сема-Кара. Тот самый Сема-Кара, который сидел за изнасилование иностранца.

На зоне вначале его звали Коро, от его фамилии, потом Каро, как бы помоднее, но однажды Аркадий, увидев, как мощный Семен проломил кулаком череп одному "нарушителю распорядка", присвоил ему новую кличку - Кара, которая настолько прилипла к нему, что никто уже и не помнил его фамилии.

Жизнь Семена Коровянко тоже была не из легких, причем с самого рождения. Его отец, сельский кузнец Никита, один из самых сильных людей в округе, был большим ходоком по женской части и, коли глаз на кого положил, очень уж не любил отказа. Однажды к ним в деревню приехала погостить из города родственница его соседей: семнадцатилетняя длинноногая красавица Валентина. Избалованная донельзя, своенравная, строптивая, самолюбивая, мечтающая выйти замуж за богатого иностранца, в худшем случае за очень богатого начальника.

И вот такая девица столкнулась с местным кузнецом Никитой, который по каким-то делам был вызван к начальству, а посему одет был в дорогой костюм, да еще и "Волга" его ждала. Увидев перед собой мощного красавца, к тому же, по всему видать, богатенького, Валентина и разомлела. Да и Никите она сразу пришлась по душе.

- Меня Никитой зовут, а тебя как? - спросил он.

- Валентиной. - Она смущенно опустила глаза, уже усвоив, как положительно парни реагируют на этот признак застенчивости.

- Сегодня, когда стемнеет, приходи на берег, к реке! - сказал Никита и, не дожидаясь от нее ответа, сел в "Волгу", которая тут же сорвалась с места.

Несколько минут постояв неподвижно, находясь под впечатлением от столь удивительной встречи, Валентина наконец пришла в себя и бросилась к своей троюродной сестре.

- Маша, я тут встретилась с Никитой, не скажешь, что он из себя представляет? - нетерпеливо спросила она.

- Никита самый богатый у нас мужчина! - ответила та, что действительно соответствовало правде. - Только будь с ним поосторожнее: ходок он! - честно предупредила она, что тоже было истиной правдой.

Тем не менее Валентина услышала только одно заветное для нее слово: "богатый", да еще и с весомым дополнением - "самый". Как тут устоять, если все ее мечты могут решиться именно здесь, а возможно, и в эту ночь. Самый богатый, да еще к тому же сильный и красавец. Не об этом ли она всегда мечтала?

С трудом дождавшись назначенного часа, Валентина бросилась на берег. Но Никиты там не было: он просто забыл о ней. А когда вспомнил спустя два часа, идти было поздно, но он на всякий случай все-таки пошел прогуляться. К своему удивлению, он обнаружил Валентину, взбешенную донельзя, она ждала его, сидя на зеленой травке.

- Господи! Разве можно так долго заставлять ждать девушку? - едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на него с кулаками, воскликнула Валентина.

У Никиты действительно были золотые руки, и свое мастерство он использовал для покорения сердец. Сделает какое-нибудь удивительной красоты колечко из бронзы или латуни, подарит очередной избраннице, и та уже не в силах ему сопротивляться.

- Прости, душенька, дела завертели, но в знак примирения прими мой подарок. - Он достал колечко, украшенное изящной розой, и надел его на пальчик пораженной девушке.

- Золотое? - остолбенело спросила Валентина.

- Оно дороже золота! - искренне ответил он.

- В таком случае прощаю! - ответила девушка и сама приникла к его губам.

Валентина, разгоряченная и хмельная от свалившегося на нее счастья, даже не заметила, как очутилась в стогу сена, совсем раздетая. Мощные руки Никиты ласкали ее мгновенно набухшие соски, а его губы страстно исследовали все ее тело. Не в силах больше сдерживаться, Валентина раздвинула ноги.

- Ну, давай же, милый! - прошептала она.

Никиту дважды просить было не нужно, он решительно раздвинул ее бедра еще шире и медленно отправил своего приятеля в ее недра. В какой-то момент девушка томно вскрикнула, и он подумал, что это от страсти, и потому, не желая ее дальше мучить, резко двинул вперед свою вздыбившуюся плоть.

- А-а-а! - громко застонала Валентина, царапая ногтями его спину.

- Господи, да у тебя же это в первый раз! - воскликнул удивленный кузнец, растерянно замирая над ней и не зная, как ему поступать дальше.

- Конечно, ты у меня первый! А ты как думал? - всхлипнула она, но ее уже охватила страсть, а боль куда-то ушла. - Ну, что же ты остановился? выкрикнула Валентина и сама дернулась ему навстречу.

Удивляясь ее поведению, Никита все еще пребывал в рас-терянности, но его плоть, подталкиваемая девушкой к действию, заставила его отбросить все сомнения и "заняться делом". Эта ночь была настолько упоительной для обоих, что и он и она несколько раз достигали вершины страсти...

А ранним утром, когда еще не запели деревенские петухи, Никита признался ей в любви и предложил выйти за него замуж.

- Правда, ты привыкла к городской жизни, но у нас красивые места, у меня есть дом, две коровы, свиньи, куры, своя кузница... Тебе понравится здесь, вот увидишь! - говорил и говорил Никита, лаская ее тело своими грубыми руками и нежно прикасаясь губами к ее губам, плечам, груди...

- Какие коровы? Какие свиньи? - взвизгнула Валентина, до которой наконец дошло, о чем говорит ее "принц". - Ты чем занимаешься?

- Я? Работаю кузнецом!

- Кузнецом? Простым кузнецом? - еще громче крикнула она.

- Ну почему простым? - обиделся Никита. - Я лучший кузнец в области! - с гордостью добавил он.

- А чья это была "Волга"?

- Так начальство за мною посылало, - ответил он, и тут его осенило. - Так ты, выходит, на богатство мое позарилась! - Никита зло рассмеялся. - Вот мое богатство! - Он растопырил перед ней свои огромные мозолистые ладони.

Никита молча и быстро оделся, хотел так же молча уйти, но остановился, взглянул на нее исподлобья и тихо буркнул:

- Прокололась ты по своей вине, но я не подонок: захочешь штамп получить в паспорте, приходи...

В этот же день, устроив истерику родственникам, Валентина вернулась в город и через некоторое время осознала, что капитально залетела и о поисках "принца" придется временно забыть. Боясь остаться навсегда бездетной, она не пошла на аборт, но твердо решила отказаться от младенца. Беременность протекала ровно и без каких-либо осложнений, но живот у нее был таких размеров, что некоторые, не веря докторам, поговаривали о двойняшках.

Все сомнения разрешились в день родов: мальчик оказался таким огромным, что ей пришлось делать надрезы в промежности, хотя и это мало помогло, потому что голова младенца оказалась очень большой. Валентина кричала так громко (а рожала она ночью), что вся больница не спала. В какой-то момент, желая ускорить и облегчить роды бедной девушке, акушерка с силой обхватила головку младенца и выдернула его на свет. Это насилие не прошло даром для пацана: его голова сильно деформировалась, и акушерка, пытаясь исправить содеянное, стала руками выправлять головку.

Когда Галине показали шестикилограммового новорожденного, она категорически заявила:

- Уберите с моих глаз этого урода! Я никогда не хочу его больше видеть!

Выписавшись из больницы и оставив отказное заявление, Галина навсегда исчезла с пути своего сына, которого назвали Семеном и которому взяли с потолка фамилию - Коровянко. Вполне возможно, потому, что он был вспоен коровьим молоком.

Деформация черепа у маленького Семы была настолько сильной, что его сочли дебилом, и парнишку стали гонять по спецгруппам для умственно отсталых детей. Когда же он достиг двенадцатилетнего возраста, очередное исследование врачей установило, что его голова постепенно стала нормальной, а он никакой не дебил и не олигофрен и вполне адекватно отвечает на вопросы. Просто у него заторможенное развитие. Его отправили в обычный детский дом. Как известно, новичков мало где нормально принимают в спаянные коллективы, тем более в детских домах, где у детей ярко выражена повышенная возбудимость. Естественно, на него начались наезды.

А Сема был добрым по природе, и в его мозгу самостоятельно никогда не возникала потребность причинять кому-то вред или боль. Вместе с тем он легко поддавался постороннему влиянию, если начинал испытывать чувства любви или благодарности к кому-нибудь. Когда дети убедились, что новичок не реагирует на любые обиды, щипки, издевательства, им стало скучно и неинтересно продолжать все это, и в конце концов они оставили его в покое.

С грехом пополам Семену удалось окончить семь классов, после чего его устроили на завод грузчиком. Это уже был восьмипудовый молодой парень с такими кулачищами, что мало кому хотелось даже в шутку задевать его. Он играючи таскал стокилограммовые мешки, без труда перегонял груженый вагон с места на место, и когда пришло время, его с удовольствием взяли в армию, причем в морскую пехоту.

Попадись на его пути хороший наставник, Семен стал бы отличным солдатом, а то и сержантом, но... судьба свела его с самым наглым солдатом в роте, Курыгиным. Быстро разобравшись в душе Семена, Курыгин приблизил его к себе, стал подкармливать и влюбил в себя настолько, что те, кто пытался осадить наглеца, не раз попадали в больницу после знакомства с мощными кулаками Семена. И поэтому Курыгин наглел все больше и больше, и это добром явно не могло кончиться. Однажды, когда Семен стоял на посту, Курыгину решили устроить "темную". К сожалению, казарма находилась недалеко от того поста, где стоял Семен, и он услышал крик своего покровителя. Бросив пост, Семен устремился на помощь, и когда Курыгин, увидев его, крикнул: "Стреляй!" - он дал очередь из автомата.

К счастью, он никого не убил, но троих ранил, причем одного настолько тяжело, что того даже комиссовали. Суд, дисбат. Отмучился в дисбате, вернулся дослуживать, и однажды тот же самый Курыгин спровоцировал его на самоволку. Во время этой самоволки они познакомились с одним голландцем, который кормил и поил их, а потом пригласил к себе в номер гостиницы. Вот там-то Курыгин и надоумил Семена:

- Давай, трахни его, Сема! Они ж без этого жить не могут!

- Мне кажется, он не захочет, - засомневался Семен.

- Еще как захочет! Ему просто неудобно знаками показывать это, а сказать по-русски не знает как! Какой же ты неблагодарный, Семен, человек же кормил тебя, поил, а ты?

- Почему, я благодарный! - возразил Семен и спокойно начал раздевать вяло сопротивлявшегося голландца...

Вполне возможно, что все бы обошлось без последствий, если бы не нагрянули менты, которым позвонила дежурная по этажу. Ее беспокойство вызвали странные крики бедного голландца. Ничего не понимающего Семена с трудом скрутили аж восемь человек. Если бы он не сопротивлялся, то отделался бы легче, потому что иностранец неожиданно встал на его защиту: ничего, мол, не было и они с Семеном просто так шутили - этот эксцесс мог погубить его карьеру, - однако сломанная рука и пара разбитых ментовских носов обошлись Семе в четыре года общего режима.

Аркан настолько обрадовался появлению Семы-Кары, что отметил его освобождение по-царски: ресторан, девочки. А после трех дней возлияний и насыщения плоти предложил ему влиться в их команду. Здесь нужно заметить, что у Семы-Кары в голове после специнтернатов, дисбата и зоны остались лишь три извилины: одна отвечала за обильное питание, другая - за сон, а третья руководила его непомерной силой.

Как было уже сказано, Сема-Кара был удивительно добродушным человеком, но если кого-то полюбил, а полюбить он мог только того, кто обеспечивал его пищей, а уж если еще предоставлял и ложе, да еще и бабу, то его преданность не знала границ: этот человек мог приказать что угодно, хоть убить, - он выполнил бы приказ, даже не задумываясь.

При появлении Семы-Кары их дела пошли еще успешнее: физически устранив нескольких самых несговорчивых конкурентов и запугав других, они уже владели тремя продовольственными магазинами и одной сауной с люкс-обслуживанием, то есть, кроме массажного кабинета, двух бассейнов и бара, посетители могли заказать девочку любого возраста. С единственным ограничением, как смеялся Аркаша, она не должна весить меньше "хорошего барана", то есть меньше сорока килограммов.

Все у них шло нормально до тех пор, пока Аркаша не рискнул сунуться в бензиновый бизнес и не приобрел автозаправочную станцию. Не соображая, что эта ниша давно занята и что после приобретения одной автозаправки к нему просто присматривались, а потому и не трогали, Аркан попытался и в этой сфере расшириться и через пару месяцев подал заявку на приобретение второй автозаправки. С этого момента и начались все их несчастья...

На следующий день после подачи заявки (а было это уже в девяносто девятому году) в его офис заявились трое элегант-но одетых парней, руки которых находились в карманах. Один из них, видимо старший, начал спокойно говорить:

- Послушай, Аркан, нам было наплевать на то, что ты натворил в зоне: это нас не касается потому, что ты бодался там с москалями, мы тебя не трогали, пока ты не пересекался с нашим бизнесом и как умел решал продовольственную программу, но сейчас ты сунул свой нос в нашу кормушку... - Парень многозначительно замолчал и вопросительно уставился на него.

- И что дальше? - нагло усмехнулся Аркан, незаметно нажимая кнопку под крышкой стола.

- Если и дальше хочешь жить спокойно и заниматься своим бизнесом, то ты сейчас же напишешь дарственную на бензозаправочную станцию и выложишь сто пудов зеленых, типа налог за наглость! - не обращая внимания на усмешку Аркадия, ответил старший. - Вот на эти реквизиты... - Он положил перед ним небольшую карточку, покрытую пластиком.

- А ху-ху не хо-хо?! - громко воскликнул Аркан, что было знаком для его партнеров, и в кабинет из одной двери тут же ворвался Сема-Кара, а из другой Леха-Хохол, и в считанные секунды они расстреляли всю троицу из автоматов. Сема-Кара наклонился над трупами и пошарил в их карманах.

- Ты посмотри, Аркан: кажный за пистолет держался, даже с предохранителя сняты были... Ну и нюх у тебя, Аркан! - восхищенно воскликнул Сема-Кара, потом добавил: - Как у той ищейки, что была у нас в детдоме: ты только подумаешь, куда бы спрятать косточку, а Жучка уже в том месте вертится и хвостом виляет...

- Куда этих мертвяков, шеф? - спросил Леха-Хохол, чтобы прервать рассказ Семы-Кары, почувствовав, что от этих воспоминаний Аркана начало корчить.

- В жопу! - недовольно воскликнул Аркан и подхватил пластиковую карточку со стола. - Кого напугать захотели, щенки! Папу своего нужно было пугать! Чего стоите? Зовите наших, пусть почистят здесь все, а трупы... забыл, что ли, Хохол? Договорись с Зямой из крематория... - сказал он, тем не менее пластиковую карточку на всякий случай спрятал в сейф...

С Зямой из крематория Аркан познакомился несколько лет назад: обеспечив ему ложное алиби и тем самым избавив от приличного срока, он с тех пор стал пользоваться его "услугами", подкидывая за каждого нелегального "клиента" штуку баксов.

Через неделю, спокойно и без "шухера" избавившись от назойливых посетителей, Аркан снова попытался приобрести вторую бензозаправочную станцию, выставленную, кстати, на аукцион. На этот раз к нему лично никто не приходил, но в эту же ночь все три его магазина одновременно загорелись, а его бензозаправочную станцию обстреляли из автоматов из двух легковых машин.

Погибло шестеро сотрудников Аркана, а убыток их фирмы более чем вдвое превысил стоимость конкурсной бензиновой "игрушки". И во всех четырех случаях не оказалось ни одного свидетеля.

Аркан продолжал раздумывать, пока не попытались взорвать его собственную машину и одновременно машину его заместителя по финансам. Аркан чудом остался в живых, а того, что осталось от заместителя, с трудом набрали на литровую баночку, чтобы было что хоронить. Только после этого Аркан понял, что столкнулся с большей силой, чем мог предположить.

Вспомнив о пластиковой карточке, он отыскал ее в сейфе и вскоре, выяснив по своим каналам, как связаться с этим человеком, позвонил ему, понимая, что это наверняка подставное лицо, от которого мало что зависит:

- Иван Степанович? Это Аркан звонит!

- Какой Аркан? - спросил удивленный голос. - Мы знакомы?

- Мы - нет! - отрезал он. - Но передайте своим хозяевам, что Аркан хочет поговорить...

- Я не знаю... право... оставьте ваш телефон, может, мне и удастся найти того, кого вы разыскиваете...

Звонок раздался через сорок минут.

- Это Аркан?

- Да, кто со мной говорит?

- Не важно, кто говорит, но важно, что скажет! - ответил грубый голос. Тем более что ты сам хотел поговорить со мной! Не так ли?

- Так... Где? Когда?

- Нигде и никогда! Ты уже договорился до того, что тебя пора убирать! Но я решил дать тебе еще один шанс: оформишь дарственную на все свои магазины и станцию на те реквизиты, которые ты, на свое счастье, все-таки сохранил, а кроме того, запиши счет... - Он продиктовал. - Записал?

- Записал, но для чего?

- Перечислишь на этот счет те самые сто штук баксов, которые не перечислил в тот раз, плюс сто тысяч сверху... Понял за что? Объяснять не надо?

- Не надо! - сквозь зубы процедил Аркан.

- Это еще не все... - Голос был спокойным, но волевым, таким, что спорить совсем не хотелось. - На этот же счет перечислишь еще триста штук: по сто за каждого моего человека, убитого тобой... Компенсация семьям...

- Но где я возьму столько? - завопил Аркан, проклиная себя за то, что сунулся в бензиновые дела.

- Кроме того, за оставляемую нами тебе в собственность сауну будешь сбрасывать по пять штук в месяц, на этот же счет, - никак не реагируя на его вопль, сказал голос и добавил: - Возразишь еще раз, совсем голым останешься, а то и к своему Зяме отправишься... на последнее свидание!.. Ты все понял?

- Я все понял!.. - обреченно проговорил Аркан.

Положив трубку на аппарат, он подумал: "Слава богу, что хоть сауну не тронули, а то действительно голым мог остаться!"

Но вскоре Аркан понял, что на сауну наложили такой ежемесячный "налог", что она стала работать в "минус". И нужно было срочно от нее избавляться. Пока нашелся покупатель, накопились долги, которые и покрылись деньгами от продажи заведения.

Подсчитав всю оставшуюся наличность и обнаружив, что у них, учитывая все заначки, а также некоторые мелкие долги, могло набраться не более пяти тысяч долларов, Аркадий предложил побыстрее выбить из должников оставшиеся деньги и "рвать когти" в Москву.

Вначале его партнеры, а точнее, один из них - Леха-Хохол, не очень воодушевились этой идеей, но когда Аркадий намекнул, что в Москве у него есть очень надежная крыша в лице начальника одного из отделений РУБОПа, Леха-Хохол поднял руки:

- С такой "крышей" можно большие дела делать и в Москве!

- А ты думал! - недовольно буркнул Сема-Кара. - Аркан - голова, мозги имеет, а ты - "сомневаюсь, сомневаюсь"! - передразнил он Леху-Хохла...

Аркан не блефовал: он говорил правду. За несколько месяцев до свалившихся на их фирму напастей он неожиданно получил, с одним знакомым по зоне москвичом, приехавшим в Запорожье по делам, весточку от своего первого наставника, то есть устный привет и номер телефона бывшего майора Громыхайло Артема Никитовича, ставшего к этому времени уже полковником и к тому же приглашенного на должность заместителя начальника РУБОПа одного из московских округов...

V

Джульетта в поисках

Самсон не ошибся: минут через двадцать после посадки на поле местного аэродрома острова Маис Джульетта с Виктором уже подходили к зданию отеля "Морган". Не успели они войти, как им навстречу устремилась миловидная метиска, животик которой явно выдавал в ней будущую мать.

- Добрый день, сеньор и сеньора! Я - старший администратор отеля "Морган"! Меня зовут Окоталь! Большое спасибо за то, что решили остановиться у нас! Сеньора и сеньор хотят один номер, или вы не...

- Вы угадали, Окоталь, мы не супруги, а потому нам нужно два одноместных номера, - улыбнулся Виктор.

- Сеньор и сеньора надолго к нам?

- Трудно сказать, - вступила в разговор Джульетта, - все зависит от обстоятельств. Это что-то меняет?

- Ни в коем случае, сеньора...

- Джульетта де Сильва!

- Де Сильва! - невольно воскликнула девушка. - Вы, случаем, не родственница Сильвестра де Сильвы?

- Я его жена! А это наш общий друг - Виктор Манчинни!

- Господи, сеньора Джульетта, как же я рада видеть вас! - воскликнула Окоталь и, подхватив руку Джульетты, прижалась к ней губами.

- Что с вами, Окоталь? Ни к чему это, - пыталась вы-рвать руку смущенная Джульетта.

- Ваш муж, сеньора Джульетта, настоящий волшебник, настоящий мужчина: он не только спас меня от смерти, но и подарил мне ребенка!

- Как подарил ребенка? - с ревнивым недоумением нахмурилась Джульетта.

- Святая Дева Мария, все совсем не так, как вы подумали! - Окоталь всплеснула руками и заливисто расхохоталась. - Ваш муж, сеньор Сильвестр, снял у меня боль! Он вылечил меня своими руками, даже не прикасаясь ко мне! Если вам интересно, я вам расскажу эту страшную и удивительную историю. - В этот момент ее взгляд оторвался от лица Джульетты. - А это - мой муж, Микаэль, управляющий и владелец этого отеля, - указала Окоталь на подошедшего к ним симпатичного высокого мужчину лет сорока. - Микаэль, это жена моего спасителя, сеньора Джульетта де Сильва! А это его друг - Виктор Манчинни.

- Сеньора Джульетта, я так благодарен вашему мужу и, не имея возможности выразить эту благодарность ему лично, преклоняю колени перед его красавицей женой. - Он действительно опустился перед Джульеттой на колени и поцеловал ей руку.

- Мне... как-то неудобно... право... встаньте, пожалуйста, - смутилась Джульетта.

Но управляющий отеля, не вставая с колена, повернулся к своей жене.

- Любимая, два лучших номера с видом на море и полный пансион за счет отеля для сеньоры и сеньора! - приказал он.

- Не слишком ли это щедро? - Джульетта была в полном смущении.

- Слишком?! - воскликнул Микаэль. - Да мне кажется, что мы с Окоталь останемся навсегда в неоплатном долгу перед вашим благородным мужем, сеньором де Сильвой! Мы еще чем-то можем быть вам полезны?

- Спасибо большое! - сказала Джульетта и добавила: - Разве только после того, как мы устроимся, примем душ с дороги и пообедаем, вы бы смогли рассказать, как нам найти рыбака Киламбе, если вы его, конечно, знаете.

- Святая Дева Мария, кто на острове не знает старого Киламбе? - рассмеялся довольный управляющий. - Не говоря о том, что старый Киламбе лучший друг дедушки моей супруги! Когда сеньора и сеньор будут готовы, тогда Окоталь вас и проводит к его дому. Договорились?

- При условии, что это не нарушит других планов вашей очаровательной супруги, - с улыбкой заметила Джульетта.

- Моих планов? - подхватила Окоталь и заразительно рассмеялась. - У меня сейчас простые планы: есть вволю, не волноваться и как можно больше гулять на свежем воздухе. Пойдемте, я вас провожу до номеров. Вещи сложите вот на эту тележку: Марио их поднимет в номера. Марио! - крикнула она, и к ним стремглав выскочил смуглый паренек лет тринадцати, одетый в ярко-синюю униформу. - Марио, поднимешь эти вещи на четвертый этаж, в люкс "А" и люкс "Б". - Она вопросительно взглянула на Джульетту.

- Чемодан и эту сумку - в люкс "А", а эту сумку - в люкс "Б", - пояснила Джульетта.

- Слушаюсь, сеньора! - Отдав честь, паренек ловко уложил вещи и покатил тележку к служебному лифту.

- Проворный малый! - заметил Виктор.

- Это мой младший братишка, - пояснила Окоталь, - идемте, сеньора Джульетта и сеньор Виктор.

- Младший? И сколько же их у вас всего? - поинтересовалась Джульетта, следуя за Окоталь.

- Есть еще две сестры, они старше меня, тоже замужем, и четыре брата, трое - старше меня, тоже женаты, четвертого вы видели. А племянников у меня уже семеро! - гордо добавила она.

- Богатый вы человек, Окоталь! - от души позавидовала Джульетта. - Живете дружно?

- Еще как дружно! Когда они узнали о той трагедии, то весь остров перерыли, чтобы отыскать не только насильника, но и его приятелей. И до сих пор с завистью... - проговорила Окоталь и тут же добавила: - доброй завистью вспоминают вашего мужа, которому удалось наказать насильника.

- Извините, Окоталь, но вы еще ничего не рассказали нам о случившемся.

- Святая Дева Мария, и правда! - Она вновь всплеснула руками. - Это мое дите, верно, все мои мысли путает, - Окоталь с любовью погладила свой живот, если хотите, то могу прямо сейчас и рассказать.

- Очень хочу! - созналась Джульетта и взглянула на Виктора, который понимающе поддержал ее, молча кивнув.

- В то время в нашем отеле жили четверо голландцев, которые чем-то заинтересовали вашего мужа, и я немного помогала сеньору Сильвестру, сообщая сеньору информацию об этих голландцах. Однажды получилось так, что я узнала кое-что важное и хотела срочно передать сеньору де Сильве, но его в номере не оказалось, и я решила оставить ему записку... - В этот момент лифт остановился, и Окоталь предложила своим гостям: - Если не возражаете, то давайте я закончу эту злополучную историю в вашем номере?

- Хорошо, - согласилась Джульетта.

Тем не менее, из чисто женского любопытства, сначала Джульетте захотелось взглянуть на номер своего спутника, потом они направились в ее номер, оказавшийся зеркальным отражением номера Виктора, расположенного напротив, через коридор. Их номера состояли из огромного холла, спальни и кабинета. В этих люксах, кроме ванной, была еще и комната с джакузи. Разными были лишь цвета обоев, штор и мебели: номер Джульетты был розовым, а у Виктора - в лазоревых тонах.

- Вам нравится?

- Очень! - за двоих ответила Джульетта. - Так продолжайте свой рассказ.

- Короче говоря, эту записку, забравшись в номер вашего мужа через балкон, нашел один из тех постояльцев, вероятно, он видел, как я просовывала ее под дверь. И прямо из номера сеньора де Сильвы он нажал кнопку вызова. Не предполагая, что это совсем посторонний человек, а не ваш муж, я вошла в номер и... - Окоталь всхлипнула, и на ее глаза навернулись слезы от нахлынувших воспоминаний.

- Если так тяжело, может, не нужно продолжать? - заметила Джульетта.

- Нет-нет, я должна вам рассказать... - Окоталь несколько раз глубоко вздохнула, успокоилась и продолжила без особых эмоций: - Этот здоровенный мужчина набросился на меня и стал допытываться, на кого мы с вашим мужем работаем, а когда мои ответы его не устроили, то принялся бить меня, душить и насиловать... Вскоре я потеряла сознание, более того, совсем перестала дышать и очнулась только в тот момент, когда ваш удивительный муж вдохнул своими руками в меня жизнь. А позднее совершил еще одно чудо: избавил меня от нежеланной беременности. Вот! - Она гордо вскинула голову. - Если бы не уважаемый сеньор Сильвестр, то я на всю жизнь осталась бы несчастной и одинокой женщиной! Ваш драгоценный муж подарил мне счастье! Вот! - Она вновь тряхнула головой.

- А с насильником что стало?

- Насильник и его приятели исчезли в тот же день. Официально следователь сказал, что они сбежали с острова, но я-то знаю, что никуда они не сбежали: их наказал сеньор Сильвестр!

- Это он вам сказал?

- Прямо сеньор де Сильва так не сказал, но я-то все поняла! Лучше всех об этом знает старый Киламбе. Я уверена, что он сам кое-что видел, но, сколько я ни просила, мне он не рассказывает... Может быть, вам расскажет. Я до сих пор не могу понять, как меня смог оживить сеньор Сильвестр? Поверьте, я же точно уже вошла в длинный тоннель света, в конце которого меня встречала сама Святая Дева Мария. - Глаза Окоталь как-то особенно засветились.

- Об этом известно только двум существам на свете, - тихо проговорила Джульетта.

- Кому?

- Моему мужу и Всевышнему!

- Да не покинет своей заботой вашего мужа Святая Дева Мария! - истово перекрестилась Окоталь, потом спохватилась: - Однако заговорила я вас совсем, уважаемые сеньоры, а вы с дороги! Может быть, вы закажете обед в номер?

- Нет, спасибо, сейчас мы приведем себя в порядок и спустимся в ресторан. Скажи, Окоталь, дом старого Киламбе далеко от пляжа?

- Что вы, сеньора Джульетта, в пяти минутах ходьбы. Вы хотите пойти на пляж после встречи со старым Киламбе? - догадливо спросила девушка.

- Возможно...

- Хорошо, сеньора Джульетта, я буду ждать вас внизу...

Когда они с Виктором спустились в холл отеля, Окоталь проводила их в ресторан, терпеливо подождала, пока все пообедают, после чего они втроем отправились к дому Киламбе.

Несколько набежавших тучек на время угомонили яркое солнце, а огромные пальмы создавали некоторую тень, и идти было вполне приятно. Вскоре они оказались перед оградой дома старика Киламбе, но во дворе его не было, а на стук и оклики он не отозвался. Пробегавший мимо паренек деловито пояснил:

- Чего стучать понапрасну? Сегодня же четверг. Или ты забыла, Окоталь, что по четвергам делает твой дед? - Сказав это, паренек укоризненно посмотрел на женщину, но не стал дожидаться ответа и побежал дальше своей дорогой.

- А ведь прав парень, - смущенно покачала головой Окоталь, - мое будущее дитя совсем сбило меня с толку: по четвергам мой дед со старым Киламбе в море ходят, рыбачат они...

- На целый день? - поинтересовался Виктор.

- В молодости до понедельника ходили, потом только с ночевкой, а сейчас, несмотря на то что оба бодрятся, уже к ночи домой обычно возвращаются. Окоталь рассказывала о них с такой нежностью в голосе, что сразу было ясно, что она относится к этим старикам с трогательной заботой. - Так что, уважаемые сеньора и сеньор, завтра с утра старый Киламбе будет протирать свои штаны вон на той лавочке, и когда вы придете к нему и он узнает, кто пришел к нему в гости, то вам ни за что не удастся уйти, не испробовав его знаменитой кокосовки.

- Спасибо, Окоталь, что проводила. Может, с нами на пляж пойдешь? спросила Джульетта.

- Нет, доктор сказал, что мне нельзя быть на солнце больше получаса в день, да и мужу кое в чем нужно помочь. Так что приятного вам отдыха...

- Извини, Джульетта, но мне почему-то тоже не очень хочется на пляж, проговорил Виктор и многозначительно посмотрел на нее.

Согласно их договоренности в самолете, каждый постарается вести расследование и поиски Савелия собственными путями: вероятно, у Виктора появились какие-то мысли, которые он и хотел проверить.

- Ничего страшного: я с удовольствием искупаюсь в одиночестве, - ответила Джульетта и, помахав на прощанье, не удержалась и чисто по-женски подколола Виктора: - Конечно, с такой красавицей, как Окоталь, более приятно просто прогуляться, чем валяться на пляже с такой рыжей, как я. - Она весело рассмеялась и, не слушая возражений и комплиментов, направилась к морю.

Стоит сказать, что Джульетта сама хотела попросить Виктора оставить ее на время. Дело в том, что еще в ресторане она заметила быстрый, но пристальный взгляд, брошенный в ее сторону одним красивым и очень стройным брюнетом, который, стоило ей ответно посмотреть в его сторону, тут же отвел взгляд и сделал вид, что его интересует исключительно причудливая резьба стойки бара. Когда они стучались в дом старого Киламбе, Джульетте показалось, что среди стволов пальм промелькнула фигура этого красавца.

Чтобы проверить свои ощущения, нужно было остаться одной и подождать развития событий.

Женская интуиция подсказала ей, что интерес этого слащаво красивого мужчины вызван вовсе не ее привлекательностью. В его взглядах она ощутила лишь явное любопытство и некоторую настороженность. И если Джульетта права в своих подозрениях, то этот парень наверняка дождется удобного момента, чтобы познакомиться поближе. И коль скоро она не интересует незнакомца как женщина, то его внимание к ней становится любопытным и для нее самой.

Интуиция Джульетту не подвела: не успела она выбрать подходящий лежак и бросить на него огромное полотенце, как услышала за спиной голос:

- Господи, сеньорита, у вас удивительная фигура! Так и хочется любоваться все время!

- Во-первых, сеньора! Во-вторых, если сеньор хочет любоваться, то пожалуйста, но на приличном расстоянии, - демонстративно недружелюбно ответила Джульетта. Оборачиваясь, она была уверена, что увидит перед собой того самого красавца, взгляд которого перехватила в ресторане.

- Конечно-конечно, госпожа де Сильва! - Он поднял руки, как бы сдаваясь.

- Уже даже имя узнали у портье, - легко догадалась она, - и почему такой интерес к моей скромной персоне?

- Я очень давно здесь отдыхаю, многое видел и слышал, что происходило на острове... - Незнакомец говорил тихим завораживающим тоном и, словно гипнотизируя ее, на что-то намекал.

- Хотите что-то сказать, говорите, а нет... - Джульетта пожала плечами и сделала вид, что потеряла к нему интерес: отвернулась, собрала в пучок копну своих рыжих волос, заколола их и уже сделала шаг в сторону моря, как услышала:

- Несмотря на вашу явную грубость, мне все равно кажется, что мы с вами подружимся, - довольно самоуверенно произнес он, - меня зовут Педро, Педро Мендоса...

Никакой реакции: Джульетта сделала второй шаг к воде, и тогда незнакомец решительно проговорил:

- Я видел на острове еще одного человека с фамилией де Сильва... Сильвестр де Сильва! Он, случайно, не ваш родственник? - В его тоне было столько иронии, что не оставалось никаких сомнений в том, что он наверняка знал больше, чем можно было предположить.

Услышав имя, принятое Савелием, Джульетта остановилась на мгновение, пытаясь сообразить, как ей поступить дальше: с шуткой отбросить свою неприступность или продолжать держать этого красавца на расстоянии?

И она решила подыграть ему:

- Педро Мендоса? - Она впервые повернулась и взглянула на него. - Вы испанец?

- Испанец, но живу в Аргентине. По профессии я энтомолог, и именно поэтому судьба занесла меня в Никарагуа, на этот остров. Здесь очень интересные жуки! В его голосе вновь послышалась ирония. - Я ответил на ваши незаданные вопросы?

- Вполне.

- А вы на мой - нет!

- Сильвестр де Сильва действительно мой родственник, а точнее, мой муж!

- И вы приехали сюда, чтобы попытаться узнать, что с ним случилось, не так ли? - Похоже, что этот красавчик действительно знал гораздо больше, чем могло показаться с первого взгляда.

Пора приоткрыть дымовую завесу над личностью появившегося на пути Джульетты незнакомца.

Педро Мендоса, он же Константин Попандопулос, был по национальности греком, а по роду занятий - самым настоящим "кукольником", то есть обыкновенным кидалой. Специфика мошенничества с денежной "куклой" довольно подробно описана в многочисленных статьях и даже книгах, а потому нет нужды останавливаться на деталях этого, одного из самых древних способов мошенничества.

Однажды судьба свела его с Широши, которого он хотел кинуть на крупную сумму, а когда был пойман за руку, то, к своему удивлению, вместо вызова полиции получил предложение работать на того, кого он собирался обмануть. Видя, что у него нет другого выхода, Константин согласился и никогда в дальнейшем об этом не пожалел.

Широши оплатил ему серьезное изучение иностранных языков, и Константин, кроме греческого и турецкого, освоил еще французский, английский, немецкий и испанский. Лучшие специалисты обучили его этикету, принятому в приличном обществе, и приемам обольщения женщин. Константин не только умел быть душой общества, но и мог быстро соорудить взрывное устройство, прилично владел ножом, хорошо стрелял из многих видов оружия. И, как многие из тех, кто служил Широши, был предан ему как собака и готов выполнить любое его поручение...

После того как люди Широши разграбили лабораторию и выкрали Бешеного, Широши не сомневался в том, что генерал Джеймс не успокоится, пока не проведет негласное расследование происшедшего, которое поручит доверенным людям. Он послал Константина на остров, снабдив его документами на имя Педро Мендоса, энтомолога по профессии. Он должен был делать вид, что изучает местных жуков, а на деле наблюдать за всеми вновь прибывающими на остров, чтобы поближе сойтись с теми, кто будет проявлять интерес к судьбе Сильвестра де Сильвы.

Действовать он должен был самостоятельно, но в пределах задания. Мог даже войти в контакт с прибывшим "объектом", но только лишь для того, чтобы направить его поиски в нужном направлении. И ни при каких обстоятельствах не нанести ни малейшего вреда тем, кто будет озабочен исчезновением Сильвестра де Сильвы...

- Если вы что-то знаете о моем муже, то, как настоящий джентльмен, должны все рассказать мне. - Джульетта смягчила тон настолько, что в ее голосе как будто звучали даже умоляющие нотки.

- Ну вот, я же говорил вам, что мы с вами подружимся. - Педро не скрывал своего удовлетворения, но в отместку за некоторое унижение, полученное от строптивой незнакомки, немного тянул время. - Кажется, пора купаться, а то припекло так, что мысли путаются, - невозмутимо произнес он и с вызовом добавил: - Вы как, не хотите присоединиться?

Понимая, что козыри пока у него на руках, Джульетта продемонстрировала, что как бы смирилась со своим поражением. Но этим она только усыпила его бдительность.

- С удовольствием принимаю ваше предложение, господин Мендоса!

- Можно по имени, Джульетта? Я просто без ума от вашего имени! Не возражаете?

- Ни в коем случае, Педро. - Она мило улыбнулась ему и бросилась к воде.

За ней устремился и новый знакомец, довольный, что сумел "растопить лед" в поведении этой неприступной девицы, которая все больше и больше начинала привлекать его как женщина.

Накупавшись вволю, они выбрались на берег. Джульетта тщательно обтерла тело полотенцем, бросила его на лежак и улеглась на него. Педро устроился рядом на песке.

- Вы здесь с братом? - спросил он и пояснил, почему спрашивает: - Я видел, как вы прибыли в отель.

- Вы о Викторе? Это наш с мужем друг, еще с детства.

- С детства? - чуть ехидно усмехнулся Мендоса. - Его или вашего?

- Конечно же, моего, - ничуть не смутившись, ответила Джульетта. Хотя существенная разница в их с Виктором возрасте и бросалась в глаза, с собеседником ухо нужно держать востро.

- Небось до сих пор жалеет, что упустил вас.

- В каком смысле? - не поняла она.

- Виктор наверняка и сейчас влюблен в вас.

- С чего вы взяли? - усмехнулась Джульетта.

- Он так на вас нежно смотрит, думаю, это заметно любому зрячему.

- Но вы ошибаетесь, - с т


Содержание:
 0  вы читаете: След Бешенного : Виктор Доценко    



 




sitemap