Детективы и Триллеры : Детективы: прочее : Бешеный жив ! (главы 1-10) : Виктор Доценко

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0

вы читаете книгу




Виктор Доценко

Бешеный жив!

Аннотация Издательство "Вагриус" предоставило сайту Lib.Ru право на размещение 1-й половины 17-ой книги серии "Бешеный" в интернете за три недели до выхода в печать. Полная печатная версия книги поступит в магазины в июне 2002-го. Полная электронная версия книги будет выложена на Lib.ru в начале осени 2002-го.

Предисловие

Уважаемый Читатель! Если по предыдущим книгам этой серии Вам довелось познакомиться с Савелием Говорковым по прозвищу Бешеный, прошу простить Автора за короткое напоминание об основных событиях одиссеи нашего героя. Делается это для тех, кто впервые встречается в этой, с е м н а д ц а т о й, книге серии с главными персонажами повествования.

Итак, Говорков Савелий Кузьмич родился в шестьдесят пятом году. Около трех лет от роду остался круглым сиротой. Детский дом, рабочее общежитие, армия, спецназ, война в Афганистане, несколько ранений... Был несправедливо осужден, чтобы доказать свою невиновность, бежал из колонии, встретил свою любовь: удивительную девушку по имени Варвара, был реабилитирован, но во время столкновения с врагами потерял любимую - Варвара погибла...

В отчаянии он снова отправляется в афганское пекло, чтобы найти смерть. Получил еще одно тяжелое ранение, был спасен тибетскими монахами и в горах Тибета обрел своего Учителя, прошел обряд Посвящения...

Обстоятельства сложились так, что Савелию Говоркову пришлось сделать пластическую операцию, сменить имя и фамилию. Он стал Сергеем Мануйловым: невысоким, плотного телосложения блондином с тонкими чертами лица и пронзительно-голубыми глазами.

В предыдущей книге "След Бешеного" рассказывалось о таинственном исчезновении нашего героя на далеком острове Маис, в Никарагуа. Его странное исчезновение вызывает настоящий шок у близких и друзей. Жена Джулия вместе с приятелем Бешеного Константином Рокотовым отправляются на поиски Савелия.

А в это время его друг Андрей Ростовский оказывается вовлеченным в кровавые разборки с украинскими бандитами-отморозками, которых прикрывают влиятельные чины РУБОПа. Чтобы положить конец беспределу, Ростовский со своими людьми устраивает бандитам засаду.

Неожиданное появление Бешеного в разгар боя решает его исход, однако Савелий получает смертельное ранение... На похороны погибшего пришло огромное количество народа...

Книга "След Бешеного" заканчивается так:

"...Тишина воцарилась над кладбищем. Вроде бы и март месяц, а медленно падает огромными хлопьями снег. Уже темнело, и в свете прожекторов снежинки на деревьях переливались причудливыми цветами. Как же это нелепо: смерть и рядом удивительная красота. По-видимому, природа специально создана так, чтобы в ней соседствовали тучи и солнце, холод и тепло, уродство и красота...

- Спасибо всем! - сказал Ростовский, и тут же по знаку Михаила Никифоровича четко подошли четыре десантника, взялись за крышку гроба, но в этот момент поднялась на ноги Джулия:

- Минуту! - тихо сказала она, но ее все услышали и замерли.

Джулия наклонилась над гробом и несколько минут что-то шептала Савелию на ухо, потом прикрыла ему губы церковной лентой, поцеловала его и повернулась к державшим крышку.

- Закрывайте, ребята! - сказала она, и ее глаза были абсолютно сухими.

Десантники сноровисто закрыли гроб, в секунды вбили в крышку гвозди, потом подхватили гроб, положили его на две специальные ленты, поднесли к могиле и на миг застыли. Опускать начали при первом же залпе салюта. А на третьем залпе грянул оркестр, который, к всеобщему изумлению, как и пожелал однажды Савелий, исполнил "Охоту на волков" Владимира Высоцкого. Даже когда музыка стихла, для всех это было столь неожиданно, что некоторое время все стояли ошеломленные.

Находившийся рядом с Ростовским Митрич едва ли не шепотом сказал ему:

- Я никогда не общался с твоим братишкой, Андрюша, но верю, что он был достойным человеком.

- Ты знаешь, Митрич, почти три года назад мы с ним хоронили здесь же нашего хорошего друга - Олега Вишневецкого, хоронили осенью, а сейчас стоит март и точно так же, как тогда, идет снег, - проговорил Ростов-ский. - И прикинь, тогда неожиданно, прямо во время снегопада, выглянуло яркое солнце! А сейчас - тучи... - с грустью добавил он.

- Можешь мне не верить, братишка, но твоего Савелия земля не примет! задумчиво и тихо, словно самому себе, произнес Митрич... Затем подошел к могиле и бросил в нее комок мерзлой земли.

К могиле подошел Константин, наклонился, взял горсть земли и бросил ее в могилу, прошептав:

- Спи спокойно, мой дорогой учитель, пусть земля будет тебе пухом!

И пусть след твой останется в каждом человеке, который тебя знал...

...это след Бешеного..."

I

Противостояние

Отдыхающий в Пятигорске вряд ли заглянул бы в этот непритязательный на вид ресторан в полуподвале с незатейливым, истинно русским названием "Погребок". Однако местные жители (особенно те, кто не обременен постоянными мыслями о том, как разумнее потратить оставшиеся до получки деньги: разбросать гроши поровну на каждый день или сходить и один раз пообедать "от пуза", а потом положить зубы на полку?) очень полюбили его, и он нередко был даже переполнен.

В пятницу на дверях "Погребка" ярко красовалась надпись, вызывающая ностальгию по советским временам: "Ресторан закрыт на спецобслуживание". Дальний родственник мэра города, вполне удачливый бизнесмен, отмечал день рождения. Приглашенных на праздник насчитывалось немало: более пятидесяти человек.

Публика была разношерстной, как и полагается на дне рождения у нормального российского новоявленного капиталиста: коллеги и партнеры по бизнесу, средней руки чиновники, представитель Президента по правам человека в Южном федеральном округе, один армейский полковник в отставке и даже криминальный авторитет. Обещал заглянуть и сам мэр города, но в последний момент извинился, что не сможет, и срочно улетел в Ростов.

Гости оказались на редкость пунктуальными, и к семи часам, как и было указано в пригласительном билете, за единым длинным столом, установленным напротив небольшой эстрады, собрались почти все. Праздник начался и потек своим чередом, ничем не отличаясь от подобных мероприятий: в честь виновника торжества произносили хвалебные тосты, много ели и еще больше пили. Именинник не поскупился на дорогие закуски и алкогольные напитки. Вполне возможно, праздник так бы и закончился: чинно, мирно и благородно, если бы...

Когда хороший стол и алкоголь создали равновесие, при котором все вокруг становится удивительно прекрасным, а люди, даже незнакомые, добрыми и милыми, к виновнику торжества подошла хозяйка ресторана и прошептала на ухо, что без него не может решить один деликатный вопрос.

- Извините, друзья: я на минутку... - сказал именинник и направился за хозяйкой.

- Вы знаете, - чуть смущенно проговорила женщина, когда они вышли из зала, - там пришли ребята, которые довольно часто посещают мой ресторан. Они хотят отметить какое-то важное событие...

- Вы им сказали, что ресторан занят?

- Конечно, но они очень просят. - Женщина вопросительно смотрела на него: ей очень не хотелось терять пятьдесят "зеленых", обещанных посетителями, появившимися в неурочное время. А кроме того, нужно было угодить постоянным клиентам.

- Сколько их?

- Всего четверо. - Глаза хозяйки засветились надеждой.

Настроение именинника, подогретое несколькими бокалами вина, было прекрасным, и потому он решил быть благожелательным и щедрым даже к незнакомым людям.

- Где они? - спросил он.

- У входа, на улице...

Последовав за хозяйкой, именинник увидел четырех молодых мужчин. Сразу бросились в глаза их военная выправка и цепкие настороженные взгляды. Трое были примерно одного возраста: двадцать пять-двадцать восемь лет, а четвертый, с небольшой проседью на висках, смотрелся много старше, лет под сорок. Увидев именинника, он отделился от приятелей.

- Насколько я понимаю, вы виновник торжества? - добродушно улыбнулся старшой.

- Так точно, командир! - сам не зная почему, шутливо вытянувшись, отрапортовал родственник мэра.

- Вольно, курсант! - в тон ему разрешил незнакомец. - От души поздравляем! - и, пожимая руку, представился: - Михаил Иванович.

- Очень приятно, меня можно просто - Мефодий. Спасибо за поздравление.

- Так вы не будете возражать, если мы отметим наше скромное событие рядом с вами? - вежливо поинтересовался Михаил Иванович.

- В принципе, нет... - Мефодий сконфуженно помялся, но тем не менее произнес: - При одном условии: пусть ваши ребята постараются не мешать нашей компании. Дело в том, что меня пришли поздравить весьма уважаемые люди города, - откровенно намекнул именинник, - а потому я должен быть уверен, что никто нам не будет мешать...

- Ни в коем случае вас не потревожим: будем тише воды, ниже травы, добродушно пообещал новый знакомец и добавил: - Мы в стороночке посидим, негромко отметим свое мероприятие и удалимся тихо и мирно.

- Договорились,.. - облегченно согласился именинник. Вести этот разговор ему было не в кайф...

Примерно час все действительно было так, как и обещал Михаил Иванович. Их компания даже послала в подарок на стол именинника три бутылки шампанского со словами искренних поздравлений. Но вскоре их скромная четверка как-то незаметно превратилась в "великолепную семерку", а трое вновь прибывших пришли уже крепко навеселе. Постепенно и остальные члены компании дошли до кондиции своих приятелей, а потом все вместе дружно устремились наперегонки к славному алкогольному финишу, что, как известно, всегда ведет к излишней болтливости и шуму.

Когда люди находятся примерно в одной стадии алкогольного опьянения, они никого уже не слушают в своей компании и мало реагируют на шум со стороны, при условии, что этот шум не переходит некие грани, то есть никто никого не задевает. Однако стоит хотя бы одного человека из пьяной компании задеть, тем более оскорбить, "постороннему", то есть чужаку, как мгновенно вся компания мобилизуется и стеной встает на защиту "своего".

Примерно так случилось и в эту пятницу. Гости именинника никак не реагировали на шумную компанию "чужаков", пока один из них, забыв про обещание своего старшего приятеля не мешать гостям именинника, в достаточно грубой форме не попытался оценить пение представителя по правам человека. К тому времени гостям именинника захотелось попеть караоке, а он просто с ума сходил по новому веянию, любил попеть, а иногда и потанцевать.

- Слушай, тебе с таким голосом только под одеялом петь и то шепотом! громко заявил один из семерки незнакомцев, чей лоб пересекал свежий шрам. На вид ему было не больше двадцати пяти лет.

То ли Виктор Степанцов - так звали представителя по правам человека не услышал хамского замечания, то ли просто не захотел обращать внимание на грубую выходку, но он продолжил свое пение. Тогда человек со шрамом, недовольный, что на его реплику певец никак не отреагировал, встал, пьяно шатаясь, подошел к поющему и попытался вырвать из его руки микрофон:

- Ты что, не понял, что к тебе обращаются? Прекрати завывать, я сказал!

Поначалу Степанцову показалось, что незнакомец просто шутит, а может быть, ему самому захотелось попеть вне очереди. И он, не переставая улыбаться, никак не хотел отдавать микрофон, умиротворенно приговаривая при этом:

- Не стоит, молодой человек. Сейчас закончится песня, и вы сможете поучаствовать в нашем концерте... - Виктор вновь поднес микрофон к губам и затянул вполне мелодично:

- Речка движется и не движется...

- Я же сказал тебе: не вой, а ты воешь! - не выдержав, закричал возмутитель спокойствия. Его шрам мгновенно побагравел от злого напряжения.

- Послушайте, молодой человек, кто вам дал право разговаривать со мной на "ты"? В конце концов, имейте элементарную совесть: вашей компании разрешили посидеть в сторонке, отметить свое торжество, вот и сидите, не портите людям настроение, - вполне вежливо предложил Виктор Степанцов, заметив, наконец, что его нахальный визави вовсе и не думает шутить.

- Ты что мне приказываешь? - с полуоборота завелся тот. - Да ты знаешь, с кем связываешься?

- Откровенно говоря, даже знать не хочу: это мне просто не интересно. Степанцов демонстративно отвернулся, желая продолжить пение.

Он тоже был не совсем трезвым, а потому не хотел связываться с хамоватым, да еще и изрядно перебравшим незнакомцем. Виктор постарался игнорировать его, что еще больше задело парня со шрамом. Он ухватился за микрофон, вырвал его наконец, выключил и насильно попытался стащить певца со сцены.

- Вызовите мою охрану! - прокричал представитель по правам человека, совсем упустив из виду, что в начале вечера сам отпустил их до двадцати трех часов.

- Виктор, вы же отпустили свою охрану, - громко отозвался именинник.

Он настолько растерялся, что не знал, как остановить разбушевавшегося незнакомца.

- Роман! - беспомощно позвал Степанцов, обращаясь к одному из гостей, сидевшему рядом с ним за столом весь вечер.

Тот, кого окликнул Виктор Степанцов, был элегантно одетым мужчиной лет сорока или чуть старше. В его короткой прическе ощутимо пробивалась седина, а правильные черты лица свидетельствовали о непролетарском происхождении. Роман настолько увлекся разговором с соседом по столу, что не заметил инцидента с микрофоном, однако сразу повернулся на зов. Хотя его взгляд был доброжелательным, но в нем моментально появились острота и настороженность. Увидев, что какой-то здоровый и рослый пьяный парень пытается применить силу к его знакомому, он тут же подошел к ним:

- Послушай, земляк, не пора ли тебе удалиться отсюда во избежание осложнений?

- А тебе чего надо? - грубо спросил тот.

- Ты метлу-то свою придержи: не в конюшне находишься, - едва не шепотом ответил Роман.

- Что ты сказал?

- То, что слышал... - зло процедил он.

Его настороженный взгляд отметил, как в их сторону направляются все собутыльники грубияна: видимо, это была дружная компания, которая сразу же поспешила на помощь своему приятелю.

Со стороны именинника тоже подтянулись мужчины несмотря на то, что жены пытались их остановить.

- Что за наглость?

- Чего он пристал к Виктору?

- К ним, как к людям, а они?

- Посади свинью за стол, она и ноги на стол!

Нечто подобное неслось со всех сторон и казалось, что остановить вспыхнувший конфликт невозможно.

Мгновенно оценив обстановку, Роман представил, что сейчас может произойти: хотя члены "великолепной семерки" сильно пьяны, они дружны и более сплоченны, чем гости именинника, которых гораздо больше. А из собственного опыта он знал, что в подобных столкновениях побеждают не числом, а умением. Поэтому и подал едва уловимый знак парню, стоящему у входа. Тот мгновенно скрылся за дверью, и не успела "великолепная семерка" воссоединиться, как в ресторан влетело пятеро парней довольно внушительного телосложения, которые и поспешили к эстраде, на помощь Роману.

Казалось бы: вам пошли навстречу, разрешили вашей компании посидеть в закрытом на спецобслуживание ресторане, а вы поступаете по-хамски и портите людям празд-ник, ведете себя глупо. Вас всего семеро, а за столом человек двадцать мужчин, да еще и помощь извне подоспела. Разумнее всего тихо отвалить в сторону.

Ан, нет. Мы "пскопские": ничего не боимся! Пьяному всегда "море по колено". А ко всему прочему, среди тех, кто подоспел на помощь по вызову Романа, оказалось двое профессиональных "драчунов". Один - чемпион по боксу Ростовской области, а другой еще круче - чемпион Европы. Члены "великолепной семерки" вроде тоже были не лыком шиты, однако, несмотря на вполне профессиональные навыки, что было видно по четким ударам и приемам рукопашного боя, "против лома - нет приема"...

Конечно, все могло закончиться в течение пяти минут, если бы Роман не остановил разгоряченных гостей именинника:

- Земляки, не нужно мешать ребятам: все будет нормально, поверьте...

И словно в подтверждение этих слов пошло показательное выступление его ребят. На каждый выпад кого-то из семерых приятелей мгновенно шел еще более жесткий ответ одного из пятерых парней. Крепче всех досталось парню со шрамом, но вовсе не из мести за испорченное настроение, а потому, что он никак не хотел угомониться и после каждого удара поднимался с пола и с еще большим ожесточением бросался в бой. В конце концов это так надоело его противникам, что один из них захватил его в мертвый замок, а другой поработал над ним, как с боксерским мешком с песком. Когда тот закричал от боли, парень, державший его, пнул ногой входную дверь и грубо вытолкнул смутьяна на улицу.

Остальным его приятелям досталось намного меньше, хотя и они получили вполне достаточно, чтобы обидеться. Правда, следует заметить, что их проучили совсем не за то, что они чужаки и даже не за то, что праздник испортили. Их проучили за то, что не захотели вовремя остановиться, да к тому же потеряли разум и полезли на рожон. Потому их и помяли немного, а потом просто вышвырнули за дверь вместе с неугомонным приятелем.

Когда победители вернулись, Роман удовлетворенно улыбнулся, помог представителю по правам человека спуститься с эстрады, и они спокойно сели на свои места. Роман остановил гостей именинника потому, что нисколько не сомневался, что не придется вмешиваться, несмотря на то, что его ребят было лишь пятеро против семерых незнакомцев. Он был твердо уверен, что они сумеют поставить нахалов на место. Роман оказался прав, но тут один из парней подошел к нему, несколько встревоженный.

- Все в порядке, Никита? - словно что-то почувствовав, спросил Роман.

- Не уверен, - хмуро ответил подошедший и многозначительно взглянул на соседа Романа.

- Извини, я сейчас. - И Роман отошел, чтобы узнать, чем озабочен Никита.

- Роман, помнишь того мужика, который был постарше остальных?

- С прядью седых волос? Помню, - ответил Роман. - И что?

- Когда мы их выкидывали из ресторана, он начал угрожать: вы, говорит, еще не знаете, с кем связались, мол, через полчаса мы вас всех здесь поломаем! И давай оскорблять нас... А когда я ему чуть добавил кулаком под ребра, чтобы язык не распускал, тот вдруг прошлепал на прощанье: "Подняли руку на ГУБОП? Ждите ответа!" И потопал куда-то быстрым шагом...

- Как думаешь, не свистел мужик? - обеспокоенно нахмурил брови Роман.

- Вроде не похоже... - протянул парень. - А там... - он махнул рукой, шут его знает... Может, и не свистел: дрались они профессионально. Я даже подумал, не идут ли в городе соревнования по рукопашному... Честно говоря, если бы они не были пьяными, то нам бы тяжеленько пришлось...

Роман покачал головой. - Нам лишний шум совсем ни к чему... Вот что, Никита, скажи-ка ребятам, чтобы машины подогнали к черному входу, но ни фары, ни габаритные огни пусть не зажигают... Я только попрощаюсь с гостями и выйду...

- Давай, братан, ждем. - Никита устремился к выходу.

Роман торопливо попрощался с именинником и Виктором Степанцовым, вышел через черный ход, сел в пятисотый "Мерседес" и, сопровождаемый двумя не менее "крутыми" иномарками, отъехал от ресторана с выключенными огнями. Разумное решение было принято как нельзя вовремя: выезжая на улицу через второй от ресторана переулок, они увидели, как несколько военных машин окружили ресторан. Из них выскочили люди в военной форме: их было человек тридцать, а может быть, и того больше. Было уже темно, и разглядеть форму не удалось.

Что это за люди, которые так дерзко вели себя в ресторане, словно были твердо уверены в полной безнаказанности?

Почему они так стремились провести вечер именно в этом ресторане? Не связано ли это с его присутствием здесь?

Неужели правда, что они из ГУБОПа? Тогда почему сразу не сказали об этом? Зачем довели до столкновения? Неужели были пьяны настолько, что "крыша поехала"?

Примерно такие вопросы задавал себе Роман, покидая место неожиданного происшествия...

II

Становление

Услышав о том, что компания, с которой произошел конфликт, может иметь отношение к ГУБОПу, Роман немедленно сделал все, чтобы избежать нежелательной встречи. Дело в том, что ему совсем не хотелось сталкиваться с ментами. Чуть больше года назад он вышел на свободу после того, как его в пятый раз "обвенчали" со сроком. За пять ходок Роман отсидел около четверти века, то есть почти половину жизни. А прожил он немногим больше сорока пяти лет. И потому накопил такую неприязнь к ментам, что одна их форма вызывала у него аллергию...

Рома Горицветов потерял родителей, когда ему не исполнилось и четырнадцати. В то время было модно ходить в походы с палатками: пешком, на байдарках, на велосипедах, многие увлекались познанием "дикой" природы. Не были исключением и родители Романа. Получив очередной отпуск, да еще и в июле, они решили "покорить" Енисей. Отправив сына в пионерский лагерь, сколотили компанию, собрали рюкзаки и сели на поезд, чтобы добраться до бурной реки, взять у местных рыбаков лодки в аренду и... "держись, романтика!".

Компания собралась внушительная - двенадцать человек: по четыре на каждую из трех лодок. Однако домой вернулись только пятеро...

Семь человек утонули на глазах друзей, которые ничем не смогли им помочь. Течение Енисея стремительное, коварное и опасное, а если лодка еще натыкается на топляк - бревно, которое движется неглубоко под водой, - то оно пробивает даже толстые днища не хуже торпеды, а уж тонкое у обычной лодки и подавно...

Нечто подобное произошло и с одной из тех, арендованных, лодок: раздался громкий треск, и в считанные секунды люди оказались в холодной воде. Они все хорошо плавали, но удар был столь неожиданным и сильным, что оглоушил их, и они сразу ушли под воду.

В лодке, находившейся ближе всего к той, которую торпедой пробил топляк, плыли родители Ромы. Его мама имела первый разряд по плаванию. И потому, не раздумывая ни секунды, она стала кричать женщине, сидящей на руле, чтобы та направила лодку поближе к оказавшимся в воде. Ясно, никого не нужно было уговаривать и подгонять: каждый хотел быстрее прийти на помощь.

Но неожиданно их тоже постигла страшная судьба товарищей: то ли то же самое бревно, то ли другое, протаранило их лодку насквозь и принесло мгновенную смерть другой супружеской паре. Отец Ромы ударился головой о борт и потерял сознание, но чудом удерживался на воде: может быть, одежда зацепилась за какой-то обломок.

Его супруга, вынырнув из воды после столкновения, огляделась в поисках мужа и увидела его с окровавленной головой метрах в десяти от себя. Изо всех сил женщина устремилась на помощь, но за пару метров до него, когда, казалось, стоило протянуть руку и она смогла бы ухватить его за одежду, раненый вдруг пошел ко дну.

Она нырнула вслед за ним и пробыла под водой долго, пытаясь отыскать мужа, однако все ее усилия были тщетными. Не желая мириться с трагической потерей, женщина все ныряла и ныряла, пока силы совсем не покинули ее, и она сама едва не оказалась добычей беспощадной реки: друзьям из третьей лодки пришлось чуть не насильно вытаскивать ее из воды.

У Романа была дружная семья, и они очень любили друг друга. Когда мальчик узнал, что больше никогда не увидит своего папу, с ним случилась истерика. На долгое время в их доме воцарился траур. Мать настолько любила своего мужа, что попыталась утопить свое горе в рюмке, предоставив сына самому себе. А Рома, выплакав положенное, замкнулся и долгое время не хотел ни с кем разговаривать, общаться со своими сверстниками.

Природа не терпит пустоты, тем более если эта пустота образовывается в душе ребенка, которая, слава богу, легче исцеляется от ран. Сутками предоставленный самому себе, Рома стал часто пропадать на улице. А вскоре связался с мальчишками, многие из которых имели не один привод в детскую комнату милиции. Роман был не по годам развит физически, а в его душе образовался настоящий вакуум после потери отца, которого он просто боготворил.

Дерзкий по характеру, после гибели отца он стал еще и нетерпимым, вспыльчивым, а потому мог взорваться от любого неосторожного слова и броситься на виновника с кулаками. Его стали побаиваться все мальчишки в округе, и вскоре он возглавил уличную компанию.

Однажды Рома познакомился со взрослым парнем, который привлек его своей независимостью и тем, что всегда угощал конфетами, сладостями, а потом и вином. Роману нравилось, что его старшего "друга", с устрашающей кличкой Киря-СЛОН, побаиваются даже взрослые мужики.

Ведь слон - очень большое и умное животное, которое никого не боится, и с ним не хочет связываться даже лев - царь всех зверей.

Откуда Роме было знать, что кличку СЛОН Кирилл получил не в честь сильного и благородного животного, а от заглавных букв названия одной из колоний - Соловецкий Лагерь Особого Назначения (или Смерть Легавым От Ножа).

Киря-СЛОН недавно вышел из заключения и очень красочно расписывал прелести уголовной жизни, старательно "капая" дурманом ложной романтики на мозги молодого парня. Во всех этих историях он всегда выглядел своеобразным Робин Гудом, защищающим слабых, помогающим нуждающимся. И в каждой из историй обязательно присутствовал персонаж, который получал "по заслугам", если предавал кого-то из друзей. Главным девизом Кири-СЛОНа был лозунг: "Сам погибай, но товарища не сдавай!"

Робин Гуд был одним из самых любимых литературных героев Ромы, он всегда хотел походить на него и ему нравилось, когда его называли Робин Гудом. Киря-СЛОН настолько приручил Романа, что тот едва ли не в рот ему заглядывал, ловя каждое произнесенное им слово.

Наконец, решив, что парень вполне готов к "работе", Киря-СЛОН взял его с собой на "дело".

- Мне нужна твоя помощь, - как к равному обратился он к Роману.

- Без базара! - обрадовался паренек, употребив любимое выражение своего "наставника". - Что мне делать?

- Свистеть умеешь? - неожиданно поинтересовался Киря-СЛОН.

- Обязательно свистеть? - с огорчением спросил Рома. Он давно пытался научиться свистеть, но у него ничего не получалось.

- Не обязательно: можно прокричать что-нибудь, но не привлекая внимание посторонних.

- А для чего?

- Дело в том, что я хочу вернуть свой должок от одного гада ползучего, который не возвращает его уже больше пяти лет...

- Накостыляешь ему?

- Можно, конечно, но что это даст? Испугается, исчезнет, а долг так и останется долгом.

- И что тогда?

- Я решил, раз не отдает по-хорошему, то заберу у него сам.

- А если он не захочет отдавать?

- А кто сказал, что я собираюсь его спрашивать: возьму, когда его дома не будет...

- Залезешь в квартиру? - сообразил Роман, и в его глазах появился страх.

- Что, напугался? - спокойно спросил старший и как бы между прочим добавил: - Если напугался, скажи сразу: я попрошу помочь Носатого.

Киря-СЛОН был неплохим знатоком психологии подростков. Он заранее знал, как Рома среагирует на имя своего злейшего врага едва ли не с четвертого класса: Носатый прямо из-под носа увел девчонку, за которой Роман тогда бегал.

- Кто напугался? - рассердился Рома. - Ничего я не напугался, просто хотел узнать... подробности...

- Ты должен постоять на "стреме" и предупредить меня, если появится кто-то из посторонних...

- Делов-то... - облегченно вздохнул он. - Конечно, смогу! Например, могу крикнуть: "Мам, ты скоро?"

- А ты молодец, - похвалил "наставник". - Придумал что надо... Встретимся ровно в полночь...

- В полночь? - безо всякого воодушевления переспросил Роман: придется выкручиваться перед матерью.

- Должник сегодня уходит в ночную смену, а его жена у своих родителей в гостях, - пояснил Киря-СЛОН: - Для матери придумай что-нибудь, скажи, что минут через сорок будешь дома... - Он весело подмигнул: - Не робей, воробей, все будет о'кей! Это как два пальца об асфальт...

К несчастью для Романа, все произошло не так, как обещал Киря-СЛОН. Хозяин квартиры действительно ушел на работу в ночную смену, а его жена гостила у своих родителей: наводчик хорошо отработал свое задание. Но в до мелочей продуманный план вмешался Его Величество Случай. Соседка по лестничной площадке подошла к входной двери, чтобы закрыть ее на ночь на дополнительный замок и, услышав какой-то подозрительный шорох, из чистого любопытства посмотрела в дверной глазок.

Как раз в это самое время Киря-СЛОН подбирал ключи к чужой квартире.

Общительная и словоохотливая женщина точно знала, что жена соседа уехала к родителям, чтобы забрать "загостившуюся" у них пятилетнюю дочку, а ее муж с полчаса назад ушел на работу: "сама видела его в окно". Сразу сообразив, что дело здесь нечистое, бабуля быстро набрала "ноль два" и вызвала милицию...

Тем временем Киря-СЛОН уже вошел в чужую квартиру, опытным взглядом осмотрел ее, моментально обнаружил нехитрые тайники с деньгами, спрятанными на "черный день", в прикроватной тумбочке спальной комнаты нашел несколько золотых женских украшений и золотые часы. Остальное было хоть и дорогим, но очень громоздким, а потому домушник поспешил к выходу. Не успел он приоткрыть дверь и сторожко прислушаться - не идет ли кто по лестнице, как услышал громкий преду-преждающий крик испуганного Романа:

- Мам, ты скоро?

Кто там? Просто посторонние или "красноперые" пожаловали? Неужели сдал кто-то? Не зная, что предпринять: выждать или дать деру, Киря-СЛОН задумался и в тот же миг вновь послышался Ромин голос, буквально дрожащий от страха:

- Ну, мам, ты... - который мгновенно оборвался, словно парню зажали рот.

- Мусора! - догадался Киря-СЛОН.

Не нужно быть ясновидцем, чтобы понять: путь по лестнице отрезан. Каким-то образом, то ли случайно, то ли вызвал кто, у входа оказалась милиция, которая, видимо, повязала напарника. Через чердак тоже не выйти: сам проверял - туда можно попасть только через другой подъезд - дверь забита наглухо. Оставалось только окно: хоть и второй этаж, но не очень высоко. Авось мусора забыли поставить своих ментов под окнами, выходящими во двор. Быстро открыв окно, он, не медля ни секунды, выпрыгнул: в любой момент мусора могли ворваться в квартиру, а это уже совсем другая статья.

На его счастье, вызванные сотрудники милиции не знали, что у квартиры есть окна во двор, а потому оставили пост только снаружи у подъезда. Быстро вскочив на ноги, Киря-СЛОН сорвал с рук перчатки, забросил их в кусты, побежал прочь и вскоре скрылся за углом...

Романа, как догадался Киря-СЛОН, действительно задержали сотрудники милиции. Они легко выяснили, что он проживает совсем по другому адресу и никаких знакомых в этом доме ни у него, ни у его матери не было, а потому она никак не могла оказаться здесь во время кражи. Не говоря уже о том, что, когда следователь приехал к Роману на квартиру и спросил бедную женщину, где ее сын, она ответила, что он должен вернуться около часа ночи. Как говорится, и к бабке не ходи: все ясно! Во время следствия Роман, конечно же, молчал как рыба и не выдал своего наставника.

Состоялся суд, который принял решение: "отправить в спецшколу" для трудновоспитуемых подростков. Там были свои лидеры и, конечно же, новичка встретили если и не в штыки, то не слишком любезно. Первым делом попытались заставить его подчиняться.

- Что, вы хотите командовать мной? Не выйдет! - со злостью воскликнул Роман и без страха решил "наехать" на всю компанию, взявшую его в кольцо. Я ж вам пасть порву! - выкрикнул он, сжав пальцы в кулак...

- А ху-ху не хо-хо? - бросил с усмешкой заводила и первым нанес ему удар в нос, из которого сразу брызнула кровь.

Но удар только раззадорил Романа, и он кинулся на обидчика...

Поломали его тогда крепко: несколько дней провалялся в больнице. И по возвращении Роман стал "отстреливать" своих обидчиков по одиночке. Выждет момент, когда кто-то из них один идет, поймает его и молотит с большим чувством и без остановки.

Так и получилось, что каждый участник того избиения тоже побывал в санчасти, но, как выяснилось позднее, это их ничему не научило: отлежались, набрались сил и вновь нещадно избили строптивца. Теперь Роман лечился более трех недель. А когда выздоровел, снова встал на "тропу охоты и войны", но на этот раз несколько переусердствовал с двумя самыми злостными парнями, сломавшими ему ребра, - они за нож, а он за трубу...

Нож потом не нашли, а вот труба стала главной уликой против Романа, когда его привлекли к суду за то, что он двух "учеников" сделал калеками.

Обычно после каждой "шкоды" его выдергивали "на ковер" и не выпускали до тех пор, пока не слышали неизменное во все времена обещание: "больше не буду!" Но после переломов рук и ног у тех двоих терпение начальства лопнуло, и его снова отдали под суд. На этот раз судья был менее благосклонен к Роману: "три года лишения свободы с отбыванием срока в колонии для несовершеннолетних преступников".

В подобных заведениях всегда творится беспредел, но Роману, с его строптивым характером, и здесь не повезло: это было время наибольшего разгула криминала в детских колониях. И взрослые "понятия" воровской романтики, искривившись до уродливости, воцарились на "малолетке".

Можно не говорить о том, что "старшие" камер за-ставляли своих подопечных выбрасывать из посылок, получаемых от родных и близких, колбасу только потому, что она похожа на половой член. Порой действительно доходили до полного маразма. В одной из тюрем, в камере малолеток "старшой" камеры, увидев, что один из сокамерников занимается онанизмом, объявил его вне закона, и бедного парня изнасиловали в ту же ночь. А потом, на всякий случай "старшой" послал "маляву" на "взросляк", в которой рассказал, в чем дело, и спрашивал:

"Правильно ли мы поступили с рукоблудником?"

Ответ пришел быстро и был кратким:

"Нет! Заниматься онанизмом не в падлу!"

В следующую ночь изнасиловали тех двух парней, которые насиловали бедного онаниста: "справедливость восторжествовала!", а в "петушиный" стан пришло пополнение.

Строптивых и непокорных нигде не любят, на "малолетке" они сразу попадают в окружение самых нетерпимых врагов. Строптивого новичка, не подчинившегося лидерам, решили примерно наказать: Романа били чем попало. Повыбивали зубы, вновь сломали несколько ребер, отбили легкие. Но беспредельщики не знали, с кем связались. Провалявшись три месяца в тюремной больничке, Роман сполна вернул долг каждому из участвовавших в его избиении.

Только одному, самому беспощадному, избивавшему Романа водопроводной трубой, удалось избежать его мести.

Правда, забегая вперед, нужно заметить, что месть отложилась ненадолго: через год Роман стал совершеннолетним, и его перевели с "малолетки" на взрослую зону. Там-то он и повстречался с любителем водопроводных труб. Встреча оказалась для того роковой: Роман, вдоволь попользовавшись им в качестве боксерского тренировочного мешка, сбросил его в пролет со второго этажа. После этого падения парню заслуженно присвоили прозвище "Горбатый"...

На взрослую зону Роман поднялся уже со шлейфом славы "дерзкого пацана", и это определение произносилось не без некоторого уважения. А после того, как он сделал горбатым наглого малого, который своим беспределом многим набил оскомину, Романа признали и более серьезные люди из криминального круга.

Именно тогда, с легкой руки одного из зоновских юмористов, к нему на несколько лет прицепилось прозвище Костоправ, Роман-Костоправ. Почему Костоправ? Похоже, это был намек на количество переломанных им костей. Поразмышляв немного, Роман принял новое прозвище и носил его много лет.

Отсидев первый срок и выйдя на свободу, Роман, встретившись со своими бывшими друзьями, сразу ощутил, что между ними пропасть. Ему было совершенно неинтересно общаться с друзьями детства: казалось, что они все - малые дети. В местах лишения свободы подросток взрослеет буквально не по дням, а по часам.

И конечно же, вряд ли кто удивится, что Роман-Костоправ, не имея за душой ни гроша, искал встречи со своим "наставником", превратившимся в "должника", - Кирей-СЛОНом. Роман резонно полагал, что тот у него в долгу за то, что он его не только не сдал, но еще и отсидел за него: во время допросов следователь неоднократно предлагал назвать сообщника, которому он подавал сигнал, а взамен обещал закрыть его дело.

В первый момент Киря-СЛОН, увидев перед собой плечистого парня, даже не узнал его. Но стоило Роману заговорить, как он с наигранной радостью воскликнул, коверкая слова:

- О-го-го, кто это, думаю, стучится в дверь моя? Заматерел ты, пацан, ох, заматерел!

- Жизнь течет... - уклончиво отозвался Роман.

- Ну, рассказывай, как жилось и моглось за "колючкой"? Где и с кем парился?

- А что рассказывать? Мне бы хотелось сначала тебя послушать... - Он вперил в бывшего "наставника" взгляд.

- О чем ты, братан? - недовольно спросил тот.

- И ты еще спрашиваешь? Почему ты ни разу не навестил меня, не подогрел? Не поинтересовался: и как это живет за "колючкой" твой подельник? Как-никак, а если бы не я, ты бы до сих пор на Хозяина пахал, или я не прав?

- Что ж, ты, я вижу, действительно настолько заматерел, что даже наезжаешь на своего "старшого"! А не попутал ли ты чего, земляк? - В глазах Кири-СЛОНа появился злой блеск.

- Во-первых, я не наезжаю, а хочу прояснить для себя кое-что, и поверь, я ничего не попутал. - Роман набычился, готовый к любому повороту разговора.

По всей видимости, Киря-СЛОН понял, что перед ним уже не тот несмышленый пацан, которому можно "баки заливать". Он тут же сбавил обороты и дружески похлопал Романа по плечу:

- Послушай, братишка, а как бы ты сам поступил на моем месте, если бы твоего напарника, ни разу не нюхавшего пороху, захватили менты?

- Как бы я поступил, спрашиваешь? Поначалу подумал бы еще перед делом, а не после, и решил: верить своему напарнику до конца или вообще не брать его на дело. А когда б его менты повязали, то пробил бы, что и как, рассудительно сообщил Роман. - Во всяком случае, если бы имелись сомнения, дождался бы суда, а потом постарался бы облегчить житье-бытье своему напарнику на зоне, - уверенный в своей правоте, пояснил он и многозначительно закончил: - Это я бы так поступил...

- И я бы так поступил, - согласился Киря-СЛОН. - Но через месяц после того, как повязали тебя, на меня тоже накинули браслеты: больше полугода пытались затянуть петлю на шее, но "венчание" не состоялось... Кстати, и нашу с тобой хату пытались навесить на меня... Еще повезло, что я "рыжье" спулить успел, а то бы не отвертелся ни в жизнь... Ладно, чего уж ворошить старое, когда откинулся-то?

- Две недели назад...

- Понятно... - Он критически осмотрел Романа с ног до головы и как бы про себя заметил: - Приодеться тебе надо... - потом бодро согласился: - Прав ты, братишка: долг есть у меня перед тобой, а долги Киря-СЛОН всегда платит. Пошли.

- Куда?

- Отдам твою долю...

Роман, привыкший к тому, что ничего в жизни так просто не дается, даже немного огорчился: он уже готов был применить силу, а тут...

На самом деле у Кири-СЛОНа не все было так просто, как увиделось бывшему напарнику: ему задолго до появления Романа сообщили, что тот освободился. Дошли слухи до Кири-СЛОНа и о том, каким стал на зоне его младший напарник и к чему нужно готовиться. Назвали даже его прозвище: Роман-Костоправ. Оно тоже кое о чем говорило...

После недолгих размышлений Киря-СЛОН пришел к выводу, что не стоит ссориться с таким крепким парнем: вполне возможно, что Роман-Костоправ оброс нужными знакомствами в криминальном мире, а лишние разборки ни к чему, тем более, что его молодой "братишка" прав по-любому. Вот и выходит, что нужно делиться с ним: как говорится, долг платежом красен. Конечно, сейчас он сам переживает не самые лучшие времена: как-то попытался взять одну хату оказался полный голяк, второе дело просто сорвалось и на всякий случай пришлось ненадолго успокоиться, "залечь на дно".

Но с Романом-Костоправом рассчитаться нужно по-любому. Киря-СЛОН прочесал всех друзей и знакомых и, хотя и не без труда, набрал вполне приличную сумму, которую и вручил ему. Роман, как настоящий любящий сын, больше половины полученной суммы вручил счастливо удивленной матери, приоделся как следует и почти в тот же вечер познакомился с симпатичной Марианной, еще не зная, что эта скромная обаятельная девушка с точеной фигуркой станет для него своеобразным жизненным талисманом и единственной любовью.

Естественно, как и полагается в подобных случаях, Киря-СЛОН накрыл "поляну" в честь выхода на свободу своего младшего напарника. На этом "незапланированном" празднике собрался почти весь криминальный цвет города и каждый счел своим долгом поприветствовать Романа и поднять тост за "отличного пацана". Тем не менее, забегая вперед, следует сказать, что в будущем Роман не раз сетовал на то, что востребовал свой должок с Кири-СЛОНа...

Говорят, что бомба два раза в одно место не падает, но это правило не распространяется на Кирю-СЛОНа. Через пару месяцев он поинтересовался у Романа: не хочет ли тот поучаствовать в "абсолютно беспроигрышном деле"? Тогда парень был не у дел потому, что разрабатывал одну собственную "операцию", после успешного завершения которой появилось бы достаточно времени, чтобы спокойно осмотреться и пожить в свое удовольствие. Но для этого нужны были средства, и он, опять соблазнившись заверениями Кири-СЛОНа о беспроигрышности дела, согласился.

На этот раз Киря-СЛОН предложил забраться в офис одной богатенькой фирмы, где, по его "достоверным" сведениям, стоял "лоховый" сейф, который можно было и "гвоздиком открыть". Да и охрана "хлипенькая": один человек, вооруженный только "демократизатором", то есть дубинкой, охранял вход, двое других, вооруженные газовыми пистолетами, находились внутри. План Кири-СЛОНа был без особых затей.

- Ты останавливаешься перед входом фирмы на тачке, из мотора которой валит пар, подходишь к охраннику, отвлекаешь вопросом, а я тут как тут, подскакиваю и отключаю его сзади. После этого ты тарабанишь в дверь и, когда там отзываются, говоришь: "У Васи плохо с сердцем!" Васей зовут охранника у входа... Скорее всего те не поверят и наверняка спросят, кто ты такой? Ответишь: "Я брат Василия, Костик". Они откроют, и ты отключишь одного, я второго. Потом подхватываем Васю, затаскиваем его внутрь, идем в кабинет управляющего и забираем "пухлого поросенка"...

- На "мокрое" я не пойду! - твердо заявил Роман, услышав подробности плана.

- А никто и не собирается им "лапти плести", - усмехнулся Киря-СЛОН и вытащил из внутреннего кармана пиджака какой-то прибор, напоминающий электрическую бритву.

- Что это?

Без слов Киря-СЛОН отвел прибор в сторону, нажал кнопку и оттуда с характерным треском вырвался мощный электрический разряд, напоминающий небольшую молнию.

- Человек отключается минут на двадцать, а то и больше!

- Что это за хренотень такая? - удивился Роман.

- Электрошок или шокер называется: новейшая разработка западных спецслужб! Кентяра один подогнал, по случаю, - подмигнул Киря-СЛОН.

- Мощная штучка, - кивнул Роман.

- Ну как, еще что-то тебя волнует?

- Вроде нет!

Через пару дней они отправились "на дело"...

Вначале все действительно шло по плану, разработанному Кирей-СЛОНом: он без проблем отключил охранника у входа, спокойно сработала версия с "братом Васей", без всяких сюрпризов Киря-СЛОН вырубил обоих охранников внутри, более того, без особого труда они вскрыли сейф и забрали из него весьма внушительную сумму денег. На все про все ушло минут десять, не больше, но когда они, довольные, что все прошло без сучка и задоринки, уже выходили из здания фирмы, у входа их быстро повязали сотрудники вневедомственной охраны.

Ни наводчик Кири-СЛОНа, ни он сам, ни тем более Роман и предположить не могли, что среди охранников фирмы работает мастер-самоучка, который соорудил приемное радиоустройство, находящееся на дежурном пульте головного отдела охраны, а личный пульт, с которого посылался сигнал "Тревога!" лежал в кармане "Левши-изобретателя". Перед тем как его вырубил Киря-СЛОН, тот успел нажать кнопку тревоги.

На этот раз Романа окрестили на шесть лет, а Кирю-СЛОНа, которого признали не только исполнителем грабежа, но и разработчиком преступления (на его квартире обнаружили точный план расположения всех помещений ограбленной фирмы), к тому же рецидивиста, приговорили к восьми годам лишения свободы. Естественно, что в этот раз Роман отправился уже на строгий режим.

Что ожидало его на взрослой зоне после приобретения тяжелого опыта дворового детства и на малолетке?

Как изменился его характер?

И самое важное: как изменится его характер в дальнейшем? Озлобится ли он, пройдя еще более тяжелые испытания, или наоборот, сумеет философски оценить пережитое, отбросить шелуху и воспользоваться только рациональными зернами своего опыта? Именно от этих краеугольных вопросов зависит останется ли Роман Человеком...

III

Воскрешение Бешеного

Экран погас. Бешеный, пожалуй, первый и единственный раз в жизни не знал, что сказать и что сделать, и, как зачарованный, продолжал смотреть на темный экран: ведь он только что наблюдал на экране собственные похороны!

Им предшествовала жесткая смертельная схватка с какими-то отморозками, в которой он, Савелий Кузьмич Говорков, прикрыл своим телом родную и обожаемую жену, Джулию...

Как, почему, а главное, зачем только она в этой горячке боя очутилась?!

Конечно, он, Савелий Кузьмич Говорков, по прозвищу Бешеный, был вполне жив и относительно здоров, однако после видеопросмотра чувствовал себя полностью разбитым физически и морально. Здорово болела спина в том месте, куда "экранному двойнику" Савелия попали пули, выпущенные умирающим отморозком.

В кого, черт побери, эти пули попали?

Он жив, сидит на террасе перед телевизором, он все на том же острове, где оказался по воле Широши...

Тогда кто погиб в той смертельной схватке?

Все, что Бешеный видел на экране в видеозаписи, было ему откуда-то знакомо: в закоулках памяти притаился этот полутемный заброшенный цех, по которому в сполохах выстрелов метались палящие друг в друга фигуры. Он слышал крики и стоны раненых, как в замедленной съемке смотрел на бегущую к нему Джулию, которую он обнял и прикрыл своим телом...

Острая боль в спине не давала покоя. Бешеный вспомнил, что Широши обещал отпустить его в Москву. Может, он все-таки был там? Но он же не погиб...

Тогда кого же так торжественно хоронили вместо него, Бешеного, его близкие?

Он же воочию видел на экране родные, помертвевшие от горя лица Воронова, Богомолова, обоих Рокотовых, Ростовского... И, естественно, бедной Джулии.

Кто лежал в гробу и кого она целовала?

Вопросы роились и множились.

Бешеный с возмущением и злостью посмотрел на сидящего в соседнем кресле Широши, который с несколько сконфуженным видом возился со своими морскими свинками. Лаврентий, как обычно, с удовольствие восседал у хозяина на плече, а Чика расположилась на коленях.

Оба зверька свистели и пищали, а Широши шептал им что-то на неизвестном Савелию языке.

- Объясните немедленно, что все это значит, господин Широши? задыхаясь от возмущения, потребовал Бешеный.

Широши искоса глянул на него. Впервые во взгляде этого таинственного человека Савелий не заметил обычной самоуверенности.

- Случился нелепый и досадный технический сбой, - извиняющимся тоном пояснил Широши. - Даже у таких великих людей, как я, бывают иногда непоправимые проколы...

- Опять вы ходите вокруг да около - "технический сбой", "непоправимые проколы", - не сдерживая охватившего его возмущения, Савелий повысил голос. - Объясните мне, наконец, по-человечески, что произошло в Москве и кого там похоронили под именем Савелия Кузьмича Говоркова, если я вполне живой сижу рядом с вами и вашими дурацкими свинками?

- Свинки-то в чем виноваты? - ухватился за любимую тему Широши. - Они, представьте себе, к вам очень нежно относятся.

Широши явно старался оттянуть ответ на прямой вопрос Савелия.

Тут свинки повернулись к Бешеному и радостно и дружелюбно запищали. Чика слезла с колен Широши, подбежала к Савелию и, встав на задние лапки, требовательно заверещала. Бешеному привиделось сочувствие в глазках-бусинках зверька, и он взял ее на руки.

- Бог с ними, с вашими чудными свинками, - примиряюще сказал Савелий, но от подробных объяснений вам не уйти, несмотря на все ваше необыкновенное величие.

Казалось, неприкрытая ирония пленника задела Широши. Он поерзал в кресле, посмотрел с отсутствующим видом на величественную панораму океана, расстилавшуюся перед ними, и всерьез начал:

- В силу некоторых серьезных причин, о которых вы узнаете несколько позже, мне было крайне необходимо, чтобы вы работали со мной. Честно говоря, я никогда не верил, что вы на мое предложение добровольно согласитесь. Поэтому я приготовил запасной вариант, который предусматривал ваше относительно продолжительное пребывание на моем чудесном островке...

- Зачем? - нетерпеливо перебил его Савелий.

Не отвечая, Широши поднялся с кресла, взял из горки лежащих на телевизоре видеокассет одну, вытащил из видеомагнитофона ту, что просматривал Савелий, и вставил вторую. На экране появились две закрытые прозрачными крышками ванны, до краев наполненные каким-то голубовато фосфоресцирующим раствором. Сквозь мутноватый раствор Савелий с некоторым ужасом и изумлением разглядел еще двух своих "двойников", похожих, как братья-близнецы...

- Да как же вы посмели? - только и смог вымолвить Савелий и попытался встать, но ноги опять не слушались его. Он собрал в единый кулак всю свою волю и попытался "прочитать" мысли Широши, но и эта его попытка, как и все прежние, закончилась провалом. Он "слышал" только глухую каменную стену, о которую разбивались все его попытки...

- Напрасно стараетесь, Савелий Кузьмич, - остановил его потуги Широши, казалось, вновь обретая свое высокомерное благодушие. - Лучше поберегите силы: они вам скоро еще пригодятся.

Савелий от бессилия больно прикусил нижнюю губу, но уступить этому непонятному фанфарону было ниже его достоинства.

- Понимая, что в настоящий момент вы - хозяин положения, я все же настаиваю на немедленном ответе на мой вопрос: Кто дал вам право "снимать" с меня копии? Кстати, вы ушли и от моего первого и главного вопроса: Что все это безобразие значит?

Лицо Широши озарила простодушная улыбка. Он и не пытался скрыть свою радость.

- Иного поведения от вас, уважаемый Савелий Кузьмич, я и не ожидал! Так приятно в очередной раз убедиться в своей правоте. "Гвардия умирает, но не сдается!" Вы - великий воин!

- Оставьте свои комплименты для более подходящего случая, Широши, высокомерно сказал Савелий, легко входя в предлагаемую ему роль.

На Широши было одето нечто, напоминавшее древнюю тунику, ниспадавшую на белоснежные восточные шаровары. Он молча снял тунику, приблизился к Савелию и, не говоря ни слова, указал тому на свое левое предплечье. Там, хотя и изрядно поблекшие, проглядывали очертания точно такого же ромба, который был и у Бешеного. Нужно было пристально вглядеться, чтобы заметить этот ромб. У Бешеного не было никаких сомнений в том, что это ТОТ самый знак: он сразу ощутил исходящую от него энергию. Но наличие у Широши ромба никак не объяснило происходящее, а скорее, еще больше все запутывало.

Абсолютно потрясенный, Савелий поднял вопрошающий взгляд на Широши.

- Так вы тоже Посвященный? - только смог выговорить он.

- Я Посвященный-отщепенец или, лучше сказать, заблудившийся Посвященный, - с мягкой улыбкой ответствовал Широши.

- И вы знаете Учителя? - с недоверием и надеждой спросил Савелий.

- Не один десяток лет, - печально подтвердил Широши. - Когда-то он считал меня одним из самых способных и любимых учеников. Учитель, думаю, самый великий и богоравный из всех, с кем мне приходилось встречаться на моем долгом и извилистом жизненном пути. Боюсь, что теперь я для Учителя больше не существую.

Савелий насторожился. Несмотря на ромб и очевидное почтение к Учителю, Широши продолжал оставаться для него загадкой. Савелий вспомнил, что и у Четвертого был ромб, и он был тоже Посвященным, но нес с собой угрозу ЗЛА и смертельную угрозу самому Савелию.

- Почему вы перестали существовать для Учителя? Такое ведь практически невозможно!

- Вы правы, Савелий Кузьмич, это невозможно. И не вздумайте предположить, что я хоть раз изменил Посвящению, - строго предупредил Широши, - в отличие от персонажа, известного вам под кличкой "Четвертый".

- Так что же все-таки произошло между вами и Учителем? Вы совершили нечто, что он не счел возможным простить? - наступал на собеседника Бешеный.

Ему было жизненно необходимо выяснить, какие цели теперь преследует Широши. Это знание пролило бы свет на вопрос, мучавший его месяцами: "Что же в конце концов конкретно хочет от меня этот непонятный тип?"

Собеседник как будто уловил ход размышлений Бешеного.

- Вот и настал момент истины! - несколько напыщенно объявил Широши. Нам давно пора поговорить по душам, но до сих пор ни вы, ни я не были к этому разговору готовы. Теперь самое время. А кроме того, у нас обоих нет иного выхода, нежели довериться друг другу... - Широши многозначительно помолчал и добавил: - ... До некоторой степени.

Савелий не стал сдерживать невольную улыбку - его гостеприимный хозяин был в своем репертуаре.

Широши одел тунику, уселся в кресло, что-то шепнул морским свинкам, копошившимся у его ног, и они, пулями вылетев с террасы, скрылись в зарослях, где располагался их вольер.

- Вы опасаетесь, что свинки могут подслушать нашу беседу по душам? пошутил Савелий.

Широши пропустил его слова мимо ушей и серьезно, с печальной интонацией произнес:

- Вы первый человек на земле, которому откровенно признаюсь. - Он немного помолчал, словно в последний раз взвешивал, правильно ли делает, потом сказал, уставившись на Савелия немигающим взглядом: - Я разочаровался.

- Вы разочаровались? В чем? В Посвящении? - недоуменно спросил Савелий.

- Не совсем. Все это намного сложнее, драматичней и плохо выражается словами. Тем не менее я все же рискну... - Широши сделал паузу, словно ища какие-то единственно верные слова. - Идея борьбы со ЗЛОМ была близка и дорога мне всегда. Близка и поныне. Но ОНИ ТАМ... - он многозначительно посмотрел на небо и еще указал на него большим пальцем.

Это был типичный жест чиновников советского времени, когда они упоминали о небожителях из ЦК КПСС.

- Так вот, ОНИ ТАМ... - Широши опять запнулся, хотя в небо уже не смотрел и глядел не на Савелия, а на океанский прибой, - в общем, я пришел к трагическому для себя выводу: ОНИ ТАМ совершенно оторвались от нашей повседневной земной жизни. ОНИ ТАМ решают задачи высшей глобальной математики, а мы тут, на Земле, простейшую арифметику все никак не освоим. Вы понимаете, Савелий Кузьмич, что я имею в виду? - осторожно поинтересовался Широши.

Услышанная Савелием формулировка оказалась емкой и точной, она во многом отражала чувства, которые иногда обуревали самого Бешеного. Он никогда не ставил под сомнение мудрость и могущество Учителя. Но Учитель пребывал в горних высях духа, вероятно, предаваясь размышлениям о Высших, Космических проблемах, неведомых простому смертному. А здесь на Земле постоянно творила Зло череда отъявленных негодяев - велиховых, джанашвили, тимов ротов - даже вспоминать их всех поименно было отвратительно!

Они были бесконечны, как те головы дракона из старой сказки, - отрубишь одну, на ее месте тут же вырастает другая... В борьбе со Злом Бешеный не ведал устали, но нередко его посещало безотчетное отчаяние...

- Именно, безотчетное отчаяние, - перехватив мысль Савелия, со значением глядя на него, продолжал Широши, - однажды охватило меня и стало главной причиной того, что я определяю как разочарование...

- И вы прекратили бороться? - неприязненно поинтересовался Савелий.

- Вовсе нет, - торопливо ответил Широши, - просто подверг пересмотру прошлую концепцию и выработал другую.

- Какую, позвольте спросить? - не отставал Бешеный.

- Я понял, что мне в одиночку не под силу сладить с проклятыми глобальными вопросами и решил заняться, так сказать, локальными проблемами уничтожения Зла.

- Больших успехов достигли? - невольно съязвил Савелий.

- Откровенно говоря, не очень, - грустно признался Широши. - Все время тянет влезть во что-то глобальное - если и не переделать мир, то хотя бы помочь максимальному количеству людей предотвратить грядущую катастрофу. Мы ведь с вами именно так воспитаны. Но в одиночку, сами знаете, довольно плохо получается. - В этом удивительном для обычно самоуверенного Широши признании неожиданно прозвучали какие-то трогательно-детские нотки.

Тут наконец-то до Бешеного дошло, что все эти месяцы хотел от него Широши - чтобы он, Савелий, стал его соратником.

Но в чем конкретно?

Честно говоря, Говорков к такому повороту событий был совершенно не готов. Но теперь, когда позиции оппонента стали ясны, можно было переходить в наступление. Савелия прямо бесило, что Широши ради каких-то своих игр взял и "похоронил" его, по существу, в корне изменив всю его будущую судьбу, жизнь близких ему людей, ход событий.

- Почему вы, господин Широши, при самой первой нашей встрече в Нью-Йорке не дали мне понять, что вы - Посвященный? По какому праву вы похитили моего сына Савушку и охотились за мной на острове Маис? К чему, позвольте узнать, этот идиотский маскарад и мое заключение на вашем острове, где по вашей милости я утратил возможность нормально двигаться? - В тоне Савелия звучали суровые, обвинительные ноты.

- Я боялся открыться вам, - просто и как-то устало признался Широши.

- Почему?

- Вы были моей последней надеждой, именно с вами я связывал большинство своих грядущих планов, но был почти уверен, что вы откажетесь в них участвовать. Долгие годы я следил за вами, собирая по крупицам информацию, и то, что я о вас узнал, убеждало меня в том, что вы не примете моих предложений.

- А что изменилось теперь? - резко спросил Савелий, примерно предполагая, каков будет ответ.

- Изменилось все, причем, заметьте, самым кардинальным образом, мой дорогой потенциальный союзник. - Широши пристально посмотрел на Бешеного, словно читая его мысли. - Несмотря на ваш бешеный характер, вам придется смириться с тем печальным фактом, что вы, по крайней мере официально, увы, глубоко почитаемый покойник. И ваше дальнейшее бытие целиком и полностью, не будем акцентировать, зависит, или, скажем так, лежит на моих старых и уже достаточно хрупких плечах.

К ужасу своему Бешеный подумал, что, как это ни возмутительно, но Широши прав.

- Так, значит, это вы все специально подстроили, чтобы подчинить меня себе? - с нескрываемой угрозой спросил Савелий.

Широши заметно помрачнел.

- Вот и приехали, будущий соратничек мой, - печально произнес он. Судя по всему, вы считаете меня отъявленным мерзавцем, вроде вашего прохиндея Велихова, сбежавшего в настоящее время из России за границу. Но я таковым не являюсь. В конце концов я ношу на своем предплечье известный вам знак, пусть и изрядно поблекший. Как вы можете даже в мыслях допустить, что я способен на такую подлость по отношению к своему собрату по Посвящению? с горечью спросил Широши.

Савелий сдаваться не собирался.

- Но вы же не посмеете отрицать тот факт, что я попал в зависимость к вам в результате ваших непонятных игр? - продолжил свое на ходу спланированное наступление Бешеный.

- Позвольте, Савелий Кузьмич, объяснить мне все по порядку, миролюбиво попросил Широши.

Савелий бесстрастно кивнул в ответ.

- Не один год я лелеял мысль о личном знакомстве с вами и возможном сотрудничестве. Заполучил я вас на остров с двойной целью. Кстати, а почему бы нам не перекусить? Боюсь, мои долгие откровения вас изрядно утомили.

- Нисколько! - упрямо мотнул головой Бешеный.

- И все же. - Широши хлопнул в ладоши.

Мгновенно из дому на террасу проскользнул Раджив и склонился в почтительном поклоне. Широши что-то приказал ему на неизвестном Савелию языке, и буквально минуты спустя Раджив вкатил на террасу столик, уставленный бокалами с соками, в центре высилась старинная хрустальная ваза с фруктами.

- Я с детства люблю сок граната. Посмотрите, какой у него благородный цвет...

- Цвет крови, - невольно вырвалось у Савелия.

- Или цвет жизни, это как посмотреть, - мягко возразил Широши. - А вы какой сок предпочитаете?

- По сокам я не специалист. Обычно пью томатный или апельсиновый.

- Попробуйте тогда манго или папайи.

Бешеный без особого желания взял подвинутый Широши бокал с соком.

- Соки, конечно, продукт полезный, но вы все время находите предлог, чтобы увильнуть от главной темы! - напомнил Савелий.

- Вы правы.

- А чего вы тянете?

- Мне стыдно, - как нашкодивший подросток, нехотя признался Широши.

Савелия охватил порыв великодушия.

- А чего стыдиться, когда дело сделано, и ничего не поправишь? Рубите всю правду-матку и не тяните кота за хвост!

- Легко вам говорить, - в который уже раз замялся Широши, - вы ведь теперь в уникальном положении. На первый взгляд, как будто жутко, что вы официально уже не существуете. Но все в мире относительно. И с другой стороны, у вас теперь никаких забот, никакой ответственности, а у меня на руках тысячи зависимых от меня людей, сотни проектов, в том числе, коммерчески рискованных...

Бешеный понял, что Широши опять намекает на то, что ему крайне необходима его, Говоркова, помощь, но сделал вид, что намек до него не дошел.

- Не намерен спорить с тем, что мне теперь живется легче и лучше всех, - с вызовом заявил он. - Но вы так и не объяснили толком, что все-таки было первопричиной моего нынешнего столь блаженного состояния. Думаю, став невольной жертвой ваших хитроумных игр, я имею на это право!

- Конечно, имеете, - охотно согласился Широши и, как бы ныряя в холодную воду, выпалил: - Заполучив вас на остров, я хотел познакомиться с вами поближе и в случае неудачи наших переговоров о сотрудничестве создать...

- Мой клон, - ехидно подсказал ему Савелий, - а вам ведь известно о строгом запрете клонировать людей во всем цивилизованном мире?

- Да не клон это был, - досадливо отмахнулся Широши, - а ваша почти точная копия.

- Вы, наверное, забыли, что любая копия всегда много хуже оригинала, наседал Савелий.

Он вошел во вкус и продолжал с удовольствием дразнить этого властолюбивого и могущественного человека. Но Широши, как ни странно, все терпел.

- Почти как всегда, вы правы... Потому так глупо все и получилось. Вы теперь все сами поняли, - с облегчением подвел итог Широши и уже с несравненно более бодрой интонацией продолжил: - Не буду скрывать от вас, что со мной работает группа блистательных ученых - биологов, генетиков, специалистов по высшей нервной деятельности, в частности, невостребованных в нашей с вами любимой России. В Советском Союзе в конце шестидесятых годов XX века проводились серьезные научные опыты по созданию совершенной человеческой личности...

Савелий молча слушал, пытаясь понять этого человека.

- Мне не удалось привлечь руководителя этих исследований некоего профессора Белоусова, - продолжал Широши, - пережив тяжелый недуг, профессор уехал в деревню, где и доживает свой век. Но у профессора остались талантливые ученики. Они очень далеко продвинулись за последние десятилетия. Никому никогда не признаюсь, каких это денег стоило. - Широши закатил глаза к небу.

- Могу себе представить. - Бешеный произнес приличествующую случаю фразу, хотя даже приблизительную сумму расходов, понесенных Широши, представить себе не мог.

- Но затраты себя оправдали, - Широши вошел в образ преуспевающего бизнесмена. - Я, конечно, слабо разбираюсь в конкретных технологических подробностях, но результат налицо - в моей лаборатории создают двойников, пока, правда, с различной степенью приближения к оригиналу.

- Значит, сомневаясь, что я приму ваше предложение о сотрудничестве, вы подстраховались и наделали моих копий?

- Именно так, - закивал в ответ Широши.

- А сколько всего вы их изготовили? - спросил Савелий. - Только ответьте честно.

- Всего четыре.

- Что было дальше?

- Думаю, вы сами догадываетесь, но раз уж так настаиваете... - Он внимательно посмотрел на Савелия.

- Настаиваю!

Широши на глазах обретал прежнюю уверенность.

- Известные вам события потребовали вашего срочного присутствия в Москве. Утаить их от вас я не мог, все равно вы рано или поздно об этом узнали бы и никогда бы мне этого не простили. - Он вновь уставился в глаза Савелия.

- Разумно, - согласился он.

- Словом, Бешеный ДОЛЖЕН был появиться в Москве, но ваша физическая форма, уважаемый Савелий Кузьмич, оставляла желать лучшего.

- И тогда вы решили...

- И тогда я решил отправить в Москву вашего двойника, самую точную и лучшую копию. - Широши сделал небольшую паузу. - Вы сами видели, ваш двойник погиб в результате нелепой случайности, ничем не посрамив вашего доброго имени. Большой вопрос, остались бы вы живы, окажись вы на месте вашей копии в той жестокой перестрелке? - закончил свой рассказ Широши. - Теперь вы знаете всю правду.

Да, теперь Савелий знал правду, но насколько эти знания могли успокоить его душу, измученную разлукой с любимой женой, с любимым сыном, с близкими ему людьми? Ответа на этот вопрос не мог дать даже сам Бешеный.

Он сосредоточенно молчал, озирая бескрайние просторы мирового океана. Оставим Савелия ненадолго...

IV

Русский Вор

Теперь Роман пришел на зону не юным малоопытным пареньком: у него уже сложился авторитет дерзкого, но "правильного" пацана по прозвищу Роман-Костоправ. Да и статью он принес уважаемую в криминальном мире. Казалось, у него было все, чтобы на зоне его приняли как родного. Но судьба распорядилась так, что Романа отправили в ржавые объятия УсольЛАГа...

Эта колония аж с начала восьмидесятых годов считалась "красной", то есть зоной, в которой власть твердо удерживалась администрацией.

В восьмидесятых, то есть как раз в то время, когда туда привезли и Романа, в специализированном централе Соликамска любыми средствами старались развенчивать репутацию "Воров в законе", то есть, говоря более жестким языком, ломать их, впрочем, как и все "отрицалово".

Именно в лагере Соликамска авторитетов криминального мира заставляли вспомнить не только о лагерной дисциплине, но и о дневной норме выработки. Неспроста администрацию этого централа зеки прозвали "Абвером", а старшего "Кума" - Канарисом: нередкое прозвище для оперативных работников колоний.

Какой-то доморощенный поэт довольно точно охарактеризовал в стихах, что творилось в то время на этой командировке:

Татары триста лет нас гнули,

Но не могли никак согнуть,

А на "Лебедке"* так согнули,

Что триста лет не разогнуть!

На что только ни шли оперативники, чтобы сломать Воров или авторитетов, опускались даже до фальсификации фотографий и подделки почерков. К примеру, возьмут фото известного и весьма уважаемого в криминальном мире Вора и вмонтируют ему в руки метлу, после чего бессовестно публикуют этот фотомонтаж в местной "сучке" - многотиражной газетенке. А для убедительности рядом со снимком помещают якобы обращение самого Вора, написанное его почерком (подобных специалистов у них хватало), где говорилось о том, что он отказывается от воровской жизни, воровских традиций и встает на путь исправления.

Представьте, каково было услышать про себя такое Вору, который, как говорится, ни сном ни духом. Ведь по неписаным законам "Вор в законе" - это пожизненное имя и лишиться его он может только в двух случаях: либо посмертно, либо по решению воровской сходки за какие-то проступки, несовместимые с понятиями "Вора в законе".

Газета рассылалась по всем зонам, и зачастую жизнь этого ошельмованного Вора была навеки загублена. У него оставалось только два варианта жизненного пути: либо биться с фальсификаторами, пока самого не "замочат", либо начинать работать на них...

Нарядчиком зоны в Соликамске, исполняющим еще и обязанности коменданта пересылки, был мерзавец с многозначительной фамилией Мороз, но его никак нельзя было ассоциировать с "добрым дедушкой Морозом". Про таких на зоне говорят: "негодяй отъявленный и гад конченый".

Старший "Кум" лагеря - Канарис проживал на одной лестничной площадке с матерью этого самого Мороза, женщиной весьма яркой и весьма слабой "на передок". Канарис довольно часто нырял в ее постель, хотя и тщательно скрывал их связь. Тем не менее он едва ли не в открытую взял под свою защиту ее отпрыска, наверняка скрывая от своей любовницы, что помогает ее сыну не совсем бескорыстно. Дело в том, что Мороз постоянно делился с ним вещами и даже деньгами, насильно отнятыми у вновь поступающих на зону зеков.

Канарис всячески покрывал своего "сводного" пасынка и не давал никому в обиду, всякий раз отмазывая его от наказания за творимые тем преступления.

Было известно, что Мороз не только грабил прибывающие этапы, он был настоящим садистом и до смерти избивал молодых ребят, при этом часто еще и грязно насиловал их. Но было у Канариса и его "пасынка" любимое издевательство над новичками: они заставляли зеков соревноваться между собой, таская носилки с влажными опилками на самый верх горы из тех же опилок, самой высокой горы в окрестностях Соликамска. Упавших от усталости зеков с садистским наслаждением избивали до полусмерти.

После отбытия очередного срока Мороз ненадолго выходил на волю и вскоре снова возвращался за колючую проволоку. И каждый раз Канарис, по просьбе своей постоянной любовницы, разыскивал ее сыночка по другим колониям, переводил к себе и назначал на старое место, чтобы тот помогал ломать авторитетов и набивал собственные карманы и карманы своего "сводного" отчима.

Именно на "Лебедке" сломали Кравцова, известного в те годы Вора по прозвищу Кравец, в свое время его крест-ным при получении "шапки" "Вора в законе" выступил легендарный Вор Вася-Бриллиант.

В централе Соликамска сломали и бескомпромиссного Ваню-Деревню, и бесстрашного ставропольского армянского авторитета. Последнего немного подрезали на пересылке и в отместку он со своими приятелями захватил в заложники несколько ментов. Чтобы усмирить авторитета, на пересылку Соликамска приезжали даже высшие милицейские чины из Москвы.

"Красный" ад Соликамска удалось пройти с честью в буквальном смысле единицам. Среди них Гена-Жид из Ессентуков, что в его случае было не так уж и удивительно. Дело в том, что Гена-Жид был игроком супер-класса, играя профессионально в карты, в шахматы, в нарды и вообще в любые игры "под интерес". Его никто и никогда не мог обыграть ни в одну из известных игр и все, даже некоторые менты, вполне естественно, остерегались его, а он, зарабатывая порой бешеные деньги, очень многим зекам помогал...

Не удалось сломать Женю Ташкентского, Колю Молдавана, Васю Казанского, вора Арама Потоянца, но в 1996 году всех вышеперечисленных плюс брата Арама - Владимира Потоянца, расстреляли по полному беспределу осетины, к которым они на заранее обговоренных условиях приехали забрать крупную сумму денег. Эти беспредельщики, заманив приглашенных Воров в укромное место, расстреляли их прямо в машине, затем вывезли за город, облили машину бензином, подожгли и пустили ее под гору, чтобы уничтожить любые следы. Однако машина врезалась в дерево, и огонь почему-то погас: так стало известно об этом преступлении...

Тогда в Ессентуки на их похороны съехалось больше ста пятидесяти Воров со всего бывшего Советского Союза. Организацией похорон занимались "братья Карамазовы", "Смотрящие" за Ессентуками. И на похоронах было принято единогласное решение наказать беспредельщиков.

Вскоре каждый из них действительно понес наказание: все участники расправы над Ворами умирали долгой и мучительной смертью.

Известно, что в криминальной среде понятие "Вора в законе" настолько свято, что существует даже такое поверье: того, кто поднял руку на Вора, обязательно покарает Бог...

Кстати, в криминальном мире никогда не воюют между собой на национальной почве: во главе угла всегда стоят деньги. Деньги и только деньги...

К примеру, несколько лет назад в Минеральных Водах "мазу" держали чеченцы. Под их контролем находились и рынок наркотиков, и рынок нелегальной торговли оружием. Почувствовав свою силу, "чехи", так называют в криминальной среде чеченцев, настолько обнаглели, что пытались даже подмять под себя правоохранительные органы, используя систему банального подкупа или прямых угроз.

Так долго продолжаться не могло, и однажды их интересы пересеклись с интересами недавно освободившегося абсолютно безбашенного "Вора в законе" Лени-Лимона. Он побывал во многих известных крытых тюрьмах, таких, как Владимирский централ, тюрьма в Балашове, тюрьма Златоустья, где он больше был известен, как Леня-Тряси Башка, и был очень близок с Фаридом Резаным и с Веревкой Казанским.

Так вот, когда "чехи" стали беспредельничать в Минеральных Водах, Леня-Лимон забил им стрелку, чтобы объясниться с ними по понятиям и поставить на место. Но они приехали на встречу до зубов вооруженные. Видно, численное превосходство и самое современное оружие придали им такую самоуверенность, что они несколько расслабились. Но прежде чем отправляться на встречу с Леней-Лимоном, нужно было сначала хорошо изучить его характер и не лезть на рожон. Увидев их во всеоружии, Леня-Лимон нисколько не испугался, а принял бой и быстро отправил троих "чехов" на тот свет.

Власти, вместо того, чтобы вынести ему благодарность за то, что он выполнил за них работу и избавил налогоплательщиков от бремени затрат на суды и содержание этих торговцев "белой смертью" в местах не столь отдаленных, осудили Леню-Лимона на пятнадцать лет лишения свободы.

Про Леню-Лимона ходило много легенд, и одна из них гласила, что он обладал феноменальной памятью и мог наизусть продекламировать любую страницу из тех книг, которые успел когда-либо прочитать. Например, кто-то спрашивает, читал ли Лимон "Идиота" Достоевского? Отвечает: читал... Называют ему номер страницы, и Лимон наизусть воспроизводит текст этой страницы.

Леня-Лимон был весьма дерзок по жизни. Однажды, незадолго до последнего приговора, зашел он пообедать в ресторан, где какую-то памятную дату отмечали охранники банка. Они были одеты в камуфляж и каждый из них был вооружен пистолетом. Увидев вошедшего незнакомца, охранник, ростом едва ли не на голову выше Лени-Лимона, подошел к нему и нагло приказал:

- Слушай ты, ну-ка, дал мне быстро прикурить!

Заметив нахмуренный взгляд незнакомца, секьюрити хлопнул его по щеке:

- Не слышишь, что ли?

- Может, и по второй ударишь? - спокойно спросил Леня-Лимон, глядя на него в упор.

- Могу и по второй, - нагло ощерился амбал, и все его приятели взорвались ехидным смехом.

- Ну-ну... - недобро ухмыльнулся Леня-Лимон, повернулся и вышел из зала.

Он сходил к машине, взял из бардачка пистолет, вернулся в ресторан и прямо с порога принялся стрелять в пьяную компанию. Первые пули впились в руки обидчика и одного из его приятелей. Остальные бросились плашмя на пол, умоляя прекратить стрельбу.

- Гаденыш несчастный, никому не позволено бить Вора по щеке! - тихо процедил Леня-Лимон в лицо наглецу, после чего не спеша вышел из ресторана...

Однако вернемся к Роману. Как упоминалось ранее, незадолго до своего второго прокола с Кирей-СЛОНом, он познакомился с Марианной. Роман был тогда еще совсем молодым девятнадцатилетним парнем. Симпатия и любовь возникли почти одновременно. Он красиво ухаживал за девушкой, и все говорило о серьезности его чувств. Казалось, еще немного и два сердца соединятся официально и навсегда. Неожиданно все пошло прахом: Роман получил шесть лет лишения свободы!

С любовью и нежностью относясь к своей избраннице и прекрасно сознавая, что срок ему выпал довольно продолжительный, Роман, человек гордый, написал Марианне, что своей жизнью она вольна распоряжаться, как ей захочется.

Поначалу Марианна, очень любившая Романа, сопротивлялась, хранила ему верность и не хотела ничего слушать. Но жизнь брала свое, тем более что на ее руках находились больная мать и отец, прикованный к инвалидному креслу. Марианна выбивалась из сил, чтобы в одиночку справиться с постоянной нуждой. Все усилия были тщетными: порой на столе не было даже куска хлеба.

И в конце концов девушка сдалась. Познакомившись, как ей сперва показалось, с порядочным парнем, она вышла за него замуж, скрыв от него, что беременна от другого...

Девятнадцатилетний Роман приехал в Соликамск этапом из Пятигорска. В его этапе было человек пятьдесят. В раздаче пищи принимал участие сам "Хозяин" зоны. Решив сразу показать новому этапу, что их ожидает в "его" лагере, "Хозяин" собрался сам "накормить" их и принялся швырять, словно собакам, алюминиевые миски с кашей. Своевольный Роман, конечно же, не мог стерпеть такого издевательства и, поймав летевшую в его сторону миску, отшвырнул ее назад и едва не заляпал кашей мундир Хозяину. Каким-то чудом полковник успел увернуться и миска упала на пол, все-таки обрызгав его хромовые, начищенные до зеркального блеска сапоги.

- А с борзыми у меня разговор короткий! - закричал он. - В ШИЗО его, но прежде научить нашим правилам, чтобы и другим неповадно было!

В следующую секунду в карантинный барак заскочили человек двадцать накаченных ссучившихся зеков, которые схватили Романа, а с ним и еще четверых новеньких, к несчастью стоящих рядом с ним, вытащили в коридор и принялись жестоко избивать, ломая кости, носы, выбивая зубы. Вволю поиздевавшись и устав от этой показательной экзекуции, лагерные суки бросили избитых Романа и его приятелей в ШИЗО, в камеру к "Вору в законе".

Это был старый Вор по прозвищу Горлышко, который ожидал этапа на тюремную больничку имени Ф.П. Гааза, находящуюся в Ленинграде.

Свое погоняло Вор Горлышко получил за то, что уже несколько лет мучился раком горла и жил с постоянной трубкой, торчащей в горле. Именно он и просветил "молодого пацана", как должно жить "правильному" пацану за колючей проволокой, что из себя представляют неписаные воровские понятия, как уважать свою и чужую честь, как сохранить собственное достоинство и почему нужно не обижать, а помогать мужикам, благодаря которым нормально живут Воры и блатные на зоне.

Благодаря этим мудрым наставлениям Роман навсегда запомнил самые важные истины, под которыми мог подписаться любой нормальный человек: никогда не унижай того, кто слабее тебя и не может себя защитить, всегда помоги слабому и тогда тебе за это воздастся сторицей.

Позднее у Романа был случай: его спустили в другую колонию, где он столкнулся с настоящим беспределом. Местные блатные, воспользовавшись людской доверчивостью и сдружившись с поварами, в буквальном смысле подчищали из столовой с общака мясо, рыбу, жиры, сахар и все, что содержит нужные для жизни витамины. И потому среди мужиков появилось много доходяг, невероятно поднялся процент заболевших чахоткой, а некоторые даже умирали от голода.

Сердобольный и добрый Роман никак не мог смириться с таким положением: он быстро сколотил команду доверенных и бесшабашных зеков. Они перебили сначала беспредельных "блатных" крыс, а потом устремились в столовую и там не только поколотили подряд всех поваров, но самого злостного хапугу бросили в кипящий котел...

Марианна, несмотря на то, что вышла замуж, постоянно писала Роману и никогда ничего от него не скрывала. Однако утаила, что родила от него сына. Примерно за год до его освобождения друзья Романа-Костоправа сообщили ему, что Марианна разбежалась со своим мужем: оказалось, что тот не только горький пьяница, но еще и бабник...

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, куда Роман сразу же после освобождения заявился. Только тогда узнал, что у него есть сын. Старые чувства разгорелись с новой силой, и Марианна воспряла духом: наконец-то она обрела свое счастье, обрела свою любовь, однако снова вмешался Господин Случай и...

...Романа опять арестовали и окунули за решетку, на этот раз еще на более продолжительный срок...

Желая помочь любимой женщине, Роман-Костоправ снова пошел на квартирную кражу, но на этот раз "венчали" его за разбой. В квартире никого не должно было быть: супружеская чета подпольных цеховиков отправилась в свадебное путешествие, поручив родственнику "поливать цветы и приглядывать за их "гнездышком".

На свое и Ромино несчастье, родственник заявился в неурочный час...

Спокойно открыв дверь, он... столкнулся лицом к лицу с незнакомым человеком, державшим в руке огромную спортивную сумку, набитую крадеными вещами. Роман тут же сбил его с ног и тихо прошептал:

- Не поднимай голову и не смотри в мою сторону! Я выйду, а ты выжди полчаса и только тогда вызывай милицию! Понял?

Тому бы послушать, и все бы закончилось, как говорил один киношный герой, "при обоюдном непротивлении злу". Но он решил "погеройствовать", а может, потерял голову с перепугу:

- Помогите, грабят! - во весь голос заорал он.

Что оставалось делать Роману-Костоправу? Он и постучал его "немного", да так неудачно, что сломал нос, челюсть и несколько ребер. Короче говоря: "разбой" и "тяжкие телесные повреждения". Еще повезло, что по-страдавший остался в живых...

Следствие... Суд... В итоге - восемь с половиной лет, естественно, с отбыванием в колонии строгого режима.

Марианна не смогла быть в зале заседания: в этот день она родила еще одного сына. Не было в суде и матери Романа: она попала под автомобиль и сломала ногу.

Романа отличал очень добрый характер. Он никогда не проходил мимо чужой беды, и тем более никогда не смог бы отмахнуться, если бы к нему кто-то обратился за помощью. Так было за колючей проволокой, так происходило и тогда, когда он находился на воле.

Но стоило ему и его близким оказаться в беде: самому "повенчаться" с большим сроком, родной матери попасть в больницу с тяжелым переломом, да еще и любимой женщине при отце, прикованном к инвалидному креслу, рожать без какой-либо поддержки, - никто из друзей-приятелей даже не подумал протянуть руку помощи его матери и любимой женщине. А тут еще и мама Марианны скончалась... Казалось, разве под силу выдержать простому смертному такие тяжкие испытания?

Однако Марианна не сломалась, не стала унижаться и на весь свет кричать и взывать о помощи. Женщина решила сама встать на ноги и для этого занялась коммерческой деятельностью!!!

По всей видимости, Бог больше всего помогает работоспособным и целеустремленным людям, то есть тем кто сам себе помогает. Дела Марианны пошли в гору, вскоре она уже смогла помогать и Роману.

Нужно признать, что и сам Роман-Костоправ не сидел сложа руки. Постепенно его авторитет на зоне вырос настолько, что он сумел организовать выращивание конопли непосредственно вокруг зоны, а в самой зоне беспрерывно "пахали" десять самогонных аппаратов. И это при всем при том, что за более чем шесть лет пребывания его в этой зоне в ней не было совершено ни одного тяжкого преступления. А положение было таким, что менты только диву давались и едва не молились на Романа. Начальство, конечно же, знало об этом, но на все закрывало глаза по понятным причинам. Полуголодная до его прихода колония при нем превратилась в одну из самых обеспеченных, а ее продовольственные склады никогда не испытывали недостатка в припасах.

За этот срок Роман многое переосмыслил в своей жизни, а также задумался о жизни человека вообще. Размышления постепенно привели его к Богу. Наверное, он не стал в полном смысле слова воцерквленным человеком, который ежедневно творит молитвы, регулярно посещает церковь, блюдет все церковные законы и ритуалы. Просто Роман-Костоправ принял Веру всерьез: он стал верить!..

У Романа появилась мечта: построить церковь за колючей проволокой, в его колонии! Но, освободившись в 1991 году, он так и не успел осуществить свою мечту...

Словно предчувствуя что-то, Роман незадолго до своего освобождения напутствовал тех, кто оставался на зоне:

- Братишки, берегите то, что удалось достичь, не беспредельничайте, не злите ментов, сохраните накатанный здесь порядок...

- О чем ты говоришь, братан, конечно! - заверяли те, но на душе было неспокойно.

Позднее стало понятно почему: наследники не прислушались к его советам, стали в открытую пить, внаглую оскорблять ментов, а вскоре, напившись до бесчувствия, дошли до настоящей резни, и в 92-м году в колонию ворвались разноцветные милицейские службы. Всех перебили, переломали, большую часть заключенных развезли по другим лагерям, а строптивую колонию "заморозили" начисто, то есть осужденные вновь стали голодать, не получая даже им положенное и, конечно же, не мечтая о чем-либо запретном.

Всякий раз, заговаривая о царящих порядках, все зеки добрым словом вспоминали Романа:

- А вот при Костоправе все было ништяк! - мечтательно замечал какой-нибудь бедолага. - Все было: и покурить, и выпить, и в ШИЗО мало кто попадал...

- О чем ты говоришь, братан?!. - подхватывал другой. - Вспомни, какие баньки он строил... Парились от души... - он причмокивал, покачивая головой.

- А помнишь, Леха, какой он из "Запорожца" кабриолет сварганил?

- Ага! - Леха вдруг взорвался смехом. - Расставит, бывало, "девок" на бетонном плацу и едет на своем кабриолете мимо них, небрежно так говорит: "Не хотите ли, братишки, девок снять?"

- Или базарит: "Не пора ли нам в сауну прошвырнуться?" - заметил второй.

- А сейчас с трудом верится, что коноплюху по двадцать-тридцать мешков в день собирали и при этом никого не трясли, - покачал Леха головой.

- Да, с Костоправом все было ништяк, он бы и сейчас здесь быстро развел рамсы... - уверенно заявлял его приятель...

Как ни странно, но слова последнего оказались пророческими: скоро Роман снова появился на "четверке", на этот раз с еще большим сроком. Увидев Костоправа, многие, зная о его мечте, подкалывали:

- Что, вернулся церковь строить?

- И построю! - на полном серьезе ответил Роман. - Каждый должен воплотить свою мечту в жизнь! - И чуть ли не шепотом добавил: - Иначе стоит ли жить?

Костоправ прекрасно понимал, что пока зона "заморожена", ничего у него не выйдет. И он, вновь засучив рукава, принялся за "разморозку" колонии. В местах лишения свободы Роман, так и не получивший среднего образования, всерьез взялся за самообразование: перечитал много книг, стараясь по-настоящему в них разобраться, примерял на себя поступки героев, сравнивал характеры. Все это принесло плоды: его с интересом слушали не только зеки, но и начальство колонии.

Роман был настолько красноречив и убедителен, что человек даже не замечал, как постепенно начинал помогать ему, даже если был настроен категорически против.

Не прошло и полугода, как ему удалось и свой авторитет поднять, и с начальством колонии найти общий язык, и постепенно возвратить то положительное, чего он смог достичь, отбывая предыдущий срок. Все больше захватывала его давняя мечта - построить в колонии собственную церковь.

Марианна, конечно же, знала о мечте любимого и готова была во что бы то ни стало помочь ему в воплощении этой мечты. Поэтому она основала собственную строительную фирму.

И вот настал день, когда Роман заявил администрации колонии:

- Хочу построить здесь церковь!

- Что? Церковь?

Офицеры просто рассмеялись, а старший "Кум" процедил сквозь зубы:

- Кому это надо?

- Не надорвешься ли? - вторил заместитель начальника колонии по режиму.

Хозяин зоны подвел итог:

- Блажь, да и только!

На все возражения Роман твердо заявил:

- Это нужно мне! Понимаете, мне? Не хотите помогать, не помогайте! Прошу только одного: не мешайте!

В его голосе было нечто такое, что даже Хозяин не захотел ерничать по этому поводу. Поддержал Романа только замполит колонии...

- Господи, о чем мы тут спорим? Он же нас ни о чем не просит, так? напомнил он. - Хочет строить церковь, пусть строит! Это благое дело!..

И Роман рьяно принялся за осуществление своей мечты. Можно только догадываться, какова была реакция Хозяина и старшего "Кума", когда Костоправ предлагал им пропустить через КПП самосвал с песком, спустя час бетономешалку с раствором, а к вечеру машину с тремя тоннами цемента.

Откуда им было знать, что для более четкого управления строительством Марианне удалось, подкупив охрану колонии, передать Роману мобильный телефон, с помощью которого он и наладил бесперебойную работу по строительству церкви, которой он задумал дать имя своего любимого святого Георгия Победоносца, что было очень символично.

Но на "четверке", расположенной в Ставропольском крае, произошло то, что может произойти в любом местечке России: не успели церковь освятить, как у нее тут же обнаружились новоявленные "родители". И Хозяин, и старший "Кум", более того, начальник Управления по исполнению наказаний по Ставропольскому краю, пытались присвоить себе все лавры по строительству этой церкви, при каждом удобном случае выставляя свое имя вперед.

Однако "благая весть пошла по всей Руси Великой"! Как говорится: шила в мешке не утаишь! Слух о "добром богоугодном деянии простого заключенного" достиг ушей самого Гидеона - Митрополита Ставропольского и Владикавказского. Это благое деяние - воплощенная в жизнь мечта - однако принесло Роману лишь собственное удовлетворение...

Несмотря на ходатайство Митрополита Ставрополь-ского и Владикавказского Гидеона Патриарху всея Руси, который, в свою очередь, учтя все обстоятельства, направил соответствующее письмо президенту России с прошением об амнистии, тот не согласился с доводами главы Православной церкви России и не подписал указ о помиловании. Но с этим не согласилась Марианна: она сама провела собственное расследование и сумела при помощи свидетелей, которых проигнорировали следователи, добиться пересмотра приговора в связи с тем, что вскрылись новые обстоятельства дела, ранее неизвестные. Роман вышел на свободу, не отсидев оставшиеся ему три года.

Нетрудно догадаться, какая была реакция у начальства колонии, когда на самого авторитетного криминального лидера их колонии из суда пришло решение о сокращении ему срока и немедленном освобождении...

Оценил порыв Романа и криминальный мир. Авторитетные и уважаемые люди этого мира предложили ему стать "Вором в законе". Они-то признали, но сам Роман не сразу дал свое согласие на "коронацию".

Он мучительно размышлял: сможет ли до конца своих дней тащить этот тяжелый груз. В результате раздумий и многочисленных консультаций с уважаемыми им авторитетными людьми пришел к выводу, что, приняв это звание, сможет принести пользу...

Через несколько месяцев после освобождения, после того, как все авторитеты в один голос начали доказывать Роману, что он просто обязан стать первым "русским Вором" на Кавказе, он и сам поверил в свое предназначение...

И вот в Москве на воровскую сходку собрались несколько десятков авторитетных Воров со всей страны. Обсуждения как такового не было: поскольку каждый участник сходки уже имел от "крестных" Романа необходимую информацию о нем - что он из себя представляет и почему его нужно принять в свою "воровскую семью". Короче, было принято единогласное решение одеть на Романа "корону" "Вора в законе" и отныне называть его Романом Ставропольским.

А еще через несколько дней новоиспеченный "Вор в законе" повенчался с Марианной. Для него лично это был очень важный и серьезный поступок, говорящий о том, что своенравный и упрямый человек, на долю которого выпало много тяжких испытаний, признал и принял таинство православного брака. Иными словами, Роман уже не мог преступить некие нравственные нормы...

Венчание происходило в Успенском Соборе Новодевичьего монастыря. Служба было торжественной и запомнилась всем присутствующим...

На следующий день после венчания Роман Ставропольский уехал в Пятигорск с твердым убеждением, что у него достанет сил остановить беспредел, творящийся на Кавказе по отношению к русским...

V

Военный синдром

Пока новоявленный русский Вор пытался навести порядок в Ставропольском крае, человек, отвечающий за порядок во всей стране, то есть гарант Конституции, проще говоря, Президент России, делал все возможное, чтобы прекратить беспредел в неспокойной Чечне. Каждый день в этом небольшом кавказском регионе гибнут наши военные и мирные русские люди, не сумевшие покинуть красивый, но негостеприимный край. И с этим ничего не поделаешь: война жестока и она не щадит ни военных, ни мирных граждан.

Еще беспощаднее и страшнее гражданская война, где нередко врагами становятся даже самые близкие люди. Но еще трагичнее, когда в подобное противостояние попадают люди, находящиеся по одну сторону баррикады. Так случилось и с Романом Ставропольским. У него было твердое намерение остановить беспредел в одном из кавказских регионов, а те люди, с которыми произошло злополучное столкновение в "Погребке", оказались офицерами ГУБОПа, только что вернувшимися с боевых операций в Чечне, где они тоже пытались остановить беспредел чеченских бандитов. Как говорится, задачи их совпадали...

Одним из вернувшихся из Чечни военных был капитан с довольно редкой фамилией Чернобыков, Александр Чернобыков. Ему удалось захватить в плен приближенного Гелаева, командира отряда отъявленных головорезов. За отлично проведенную операцию капитан был отмечен в приказе командующего войсками СКВО новой звездочкой на погоны, то есть получил звание майора.

Как и Роман Ставропольский, майор Чернобыков тоже был родом из Ставропольского края, но служил в РУБОПе Пятигорска и очень любил ресторанчик "Погребок" потому, что года три назад здесь нашел свое личное счастье: познакомился с будущей женой.

С тех пор Александр считал этот ресторан как бы своим талисманом и не только отмечал в нем праздники, но хоть на десять минут забегал туда выпить рюмку-другую перед отъездом на опасные задания. Возвращаясь всякий раз целым и невредимым, он уверовал в то, что "его хранит собственный талисман".

Капитан Чернобыков вернулся из Чечни за несколько дней до злополучного столкновения и вполне мог успеть снять весь ресторан (и тогда знакомому Романа Ставропольского пришлось бы отмечать свой день рождения в другом месте), но приказ на присвоение очередного звания пришел в Управление лишь накануне.

У Александра было много друзей по боевым операциям в разных городах России и ему, конечно же, хотелось их всех пригласить отметить такое важное и радостное событие. Выяснив, что счастливый для него "Погребок" уже арендован, он решил пригласить только самых близких друзей-соратников, чтобы отпраздновать все-таки в своем "талисмане".

"Неужели не найдется места для пяти-семи человек?" - подумал он.

Самым старшим по званию из его друзей, сумевших приехать, оказался полный тезка известного российского актера Михаил Иванович Пуговкин. Подполковник был заместителем начальника РУБОПа одного из районов Москвы, его грудь украшали многочисленные боевые награды, из которых два ордена Красного Знамени он получил еще в Афганистане.

Когда Александр рассказал о проблеме, возникшей с "Погребком", который был для него своеобразным символом удачи, подполковник сам вызвался уладить этот вопрос.

Как известно, договориться удалось без особых усилий, да и главный виновник торжества из другой компании показался старому вояке вполне приличным парнем. Оба мероприятия наверняка могли закончиться спокойно, если бы к новоиспеченному майору чуть позже не пришел приятель с более чем мирной фамилией Тихомиров.

Во время последней чеченской операции рядом с ним разорвался фугас: его основательно контузило, и острый осколок оставил на лице шрам. Ранение до неузнаваемости изменило его характер. Если раньше он был невозмутимым и добродушным парнем, то сейчас мог взорваться буквально из-за пустяка, особенно под воздействием алкоголя.

Ко всему прочему, в тот злополучный вечер он еще и с женой повздорил: она не хотела отпускать его к "пьяницам-друзьям".

"Опять будете о войне вспоминать и нахрюкаетесь, как свиньи!" - кричала она.

Ах, так? Капитан Тихомиров разозлился и ушел, громко хлопнув дверью. Прямо у подъезда его уже ждали двое однополчан: они договорились собраться у его дома, чтобы вместе отправиться в "Погребок". Увидев, что приятеля трясет от бешенства, однополчане предложили "успокоиться". Зашли в магазин, взяли "беленькую" и накатили в подворотне прямо "из горла"... Короче говоря, на обмывание новой "звездочки" друга явились уже "навеселе" и заведенные.

Награждение орденом или медалью, присвоение нового звания офицерам, только что вернувшимся с настоящих боевых действий, - всегда "событие вселенского масштаба". И это вполне можно понять: на войне каждую минуту офицер рискует не только своей жизнью, но и жизнью солдат, а это огромная моральная ответственность. Допустишь даже небольшую неточность в приказе - и чьи-то близкие получат похоронки. И когда боевые друзья встречаются на мирной земле, они, конечно же, много говорят о войне, о боевых действиях и обязательно о погибших. В такие моменты душа жаждет успокоения, а точнее, некоторого забвения. Существует два популярных способа забыться: наркотики или алкоголь. Наркотики мозги выбивают напрочь и страшно ломают психику. Казалось бы, алкоголь много проще: накатил побольше, и все стало вокруг удивительно прекрасным, если бы не одно "но"...

Алкоголь не на всех действует одинаково: некоторые, "приняв на грудь", становятся "добрыми и пушистыми", а некоторые, и таких гораздо больше, делаются нетерпимыми и агрессивными. Постоянно находясь под пулями, под дичайшим психологическим прессом, когда нервы натянуты покрепче струн, военные, оказавшись в "мирной жизни", стараются снять напряжение, и, расслабившись, хотят продлить это состояние подольше, хотя бы и алкоголем.

Сильнейшее заблуждение! Расслабление незаметно переходит в напряженность, напряженность - в раздражительность, раздражительность вызывает беспокойство, а беспокойство переходит в подозрительность. Все чаще приходит мысль: "Почему я рискую своей жизнью, сплю иногда на голой земле, часто сутками не ем досыта, а ОНИ радуются жизни, спят со своими любимыми, оттягиваются в ресторанах?"

Эти вопросы накапливаются и накапливаются, и наконец достигают критической массы, когда достаточно маленькой искорки, небольшого толчка, чтобы произошел взрыв. Все вышеперечисленное повлияло и на личность капитана Тихомирова. Накопление начиналось под пулями, усугубилось взрывом, контузией и шрамом. Потом пришло осознание: "Слава тебе, Господи, я жив!"

Вернулся домой в бодром, но возбужденном из-за страшных стрессов состоянии. А дома новый стресс: незаслуженное обвинение жены. Вновь накопление негативной энергии. Чтобы ее заглушить, принимается некоторое количество алкоголя. Следуют воспоминания о военной жизни, и снова все больше накапливается негативная энергия, которая рано или поздно обязательно должна вырваться наружу.

На Западе это давно известно, и любой солдат или офицер, возвратившийся после боевых действий, незамедлительно попадает под наблюдение психотерапевтов, проходит особый курс, чтобы ему было легче вернуться в мирную жизнь, легче общаться с неармейскими друзьями.

У нас пока психотерапевтическая помощь воевавшим в "горячих точках" в обязательном порядке не оказывается, и каждый вернувшийся с войны солдат или офицер предоставлен самому себе, что очень опасно: всякий, прошедший войну и выживший в ней, если его не подготовить к мирной жизни, - потенциальный убийца. Достаточно какого-то толчка, слабой искорки - и обязательно наружу вырвется то негативное, что накопилось в человеке, постоянно подвергавшемуся риску потерять свою жизнь...

Такой искоркой для Тихомирова стала песня "Подмосковные вечера". Это прекрасная песня оказалась детонатором потому, что заставила его мозг, находящийся под воздействием алкоголя, вспомнить один из самых страшных моментов "его войны". При взрыве фугаса, контузившего капитана, погиб самый близкий друг детства. А перед взрывом они слушали по радио песню "Подмосковные вечера". И теперь всякий раз, когда капитан слышал эту мелодию, особенно "под мухой", он эмоционально возвращался в те мгновения, когда погиб друг...

Услышав ненавистную ему мелодию, он бессознательно перенес свою боль и ненависть на того, кто ее пел. На Тихомирова исполнитель знаковой для него песни подействовал, как красная тряпка на быка. Единственным, кто мог бы догадаться о его состоянии, был новоиспеченный майор Чернобыков. Но он, как на зло, увлекся разговором с подполковником и обратил внимание на Тихомирова только тогда, когда инцидент достиг наивысшей точки кипения. Здесь было уже не до разговоров: нужно выручать друга.

- Ребята, кажется, пора и нам вмешаться! - тихо произнес он своим товарищам.

Эти люди, не раз слышавшие свист пуль, пролетавших мимо уха, и вой снарядов, разрывавшихся вблизи, понимали друг друга с полуслова: они разом поднялись и направились к эстраде на помощь своему однополчанину.

- Ребята, только без насилия, - приказал им вслед подполковник Пуговкин.

Подполковник среди них был не только старшим по возрасту и званию, но и самым благоразумным. За свою военную службу он успел повоевать в различных горячих точках и не раз находился в нескольких шагах от смерти. Но всякий раз выдержка и самообладание выручали его. Несмотря на то, что и Михаил Иванович принял на грудь изрядно, как человек старой закалки, он быстро сумел оценить обстановку и сообразить, что если допустить насилие, это может закончиться печально и для того, с кем сцепился капитан, и для него самого. Подполковник не забыл, что сказал при встрече именинник: "...среди моих гостей присутствуют многие уважаемые люди города".

Не хватало еще нарваться на неприятности в чужом городе...

Пока Тихомиров цапался с "певцом" один на один, подполковник не очень волновался. Но когда "певец" попросил вызвать свою охрану, чуть поднапрягся: черт его знает, что это за "певец", у которого собственная охрана? Однако успокоился, когда услышал, что охрана отпущена.

Краем глаза Михаил Иванович заметил, что несколько мужчин из компании именинника тоже направились в сторону эстрады, увидев, что другие пошли на помощь Тихомирову. Заметил он и то, как мужчина лет сорока, с благородными чертами лица, властно остановил мужской порыв своих знакомых.

"Вот, молодец! Видно, тоже понимает, что драка здесь ни к чему хорошему не приведет!" - мысленно похвалил его подполковник.

Но тут зоркий глаз Пуговкина перехватил знак, который этот человек подал стоящему у входа парню. Тот мгновенно скрылся за дверью.

"Кажется, я напрасно похвалил тебя, земляк! Хотя, если быть честным, разве я сам не поступил бы точно так же, увидев, как к противнику твоего знакомого направляется подмога в шесть человек?" - искренне возразил сам себе Михаил Иванович и подумал вдогонку: - "Нужно спешить: наверняка сейчас явится охрана этого человека! Интересно, кто он по жизни? Бывший военный, новый русский или чиновник из каких-нибудь структур? Будет совсем некстати, если он из Органов!.."

Продолжить свои размышления Пуговкин не успел - к ним навстречу устремилось от входа несколько крепких парней.

- Ребята, внимание - от входа! - тихо предупредил подполковник.

По виду вбежавших он понял, что мирно это столкновение не закончится.

Правда, он сделал еще одну попытку воззвать к благоразумию своих ребят и схватил за руку новоиспеченного майора:

- Саша, останови Тихомирова! - приказал он, но было поздно.

Капитана уже "понесло по бездорожью". Увидев подбегающего "противника", он сам бросился навстречу с боевым кличем:

- Вперед, ребятишки!

Ему удалось сбить с ног одного подбежавшего, но в тот же момент чей-то мощный кулак сбил с ног его самого. Подполковник устремился к капитану, чтобы помочь подняться с пола, но противоборствующая сторона расценила его рывок по-своему. Один здоровяк встал на пути с явным желанием его остановить: в глазах здоровяка подполковник прочитал желание вступить с ним в борьбу. Было не до разговоров. Михаил Иванович легко увернулся от железных объятий и первым нанес удар коленом. Это был типичный удар из боевого карате.

Но этот финт только на время принес подполковнику передышку: алкоголь давал о себе знать. В следующий миг он получил такой хук слева, что с огромным трудом удержался на ногах. Однако его дыхание моментально сбилось, и он низко наклонился вперед, чтобы прийти в себя. Но это движение было расценено, как очередная уловка. Последовал сильнейший удар в основание затылка. Он был столь профессиональным, что на некоторое время подполковник потерял сознание. А когда пришел в себя, увидел, что на ногах из его ребят остались только двое. Михаил Иванович настолько разозлился, что тоже потерял над собой контроль.

- Вы еще не знаете, с кем связались. Через полчаса мы вас всех здесь поломаем, к ядреной матери! Сволочи! Подонки несчастные! Да вы сейчас будете кровью харкать!.. - со злостью выкрикивал он, пока к нему не подскочил плотный парень с пудовыми кулаками и несколько раз не поиграл на его ребрах.

Удары были быстрыми, четкими и точно поставленными: подполковник не успел даже выставить защиту. Снова перехватило дыхание, и он наклонился вперед, чтобы перевести дух. Краем глаза Михаил Иванович увидел, как Тихомирова, словно боксерский мешок с песком, обработали в четыре кулака, потом подхватили за руки и за ноги и просто выбросили за дверь. За ним выкинули и новоиспеченного майора.

Подполковник ничем не мог им помочь, его самого тоже подхватили под руки и потащили к входу.

- Подняли руки на ГУБОП? Ждите ответа! - прошептал Михаил Иванович и тут же получил мощный толчок в спину.

С трудом удержавшись от падения, подполковник быстро двинулся вперед, сожалея о том, что ни у кого из его ребят не оказалось с собой мобильного телефона...

Добравшись до первого же телефона-автомата, он набрал номер своего старого знакомого еще по Афганистану, который сейчас возглавлял УБОП Пятигорска, кратко обрисовал происшествие, конечно, немного приукрасив его в свою пользу, и минут через двадцать, подхватив подполковника по дороге, два отделения, вооруженные автоматами, уже окружали злополучный ресторан.

Но когда они ворвались внутрь, то застали лишь именинника и его гостей, которые не принимали в стычке никакого участия. Подполковник уже хотел дать отбой своей группе, как вдруг увидел того самого мужчину, из-за которого начался весь инцидент с Тихомировым.

- Извините, ваши документы! - попросил подполковник.

- На каком основании вы, непосредственный участник грязного скандала, переросшего в драку, требуете у меня документы? - уверенно поинтересовался тот. - Может, сначала вы мне покажете свои документы?

- Пожалуйста, - недовольно согласился Михаил Иванович, протягивая удостоверение.

- Очень хорошо! Подполковник МВД! - злорадно потер ладони незнакомец и в свою очередь протянул собственное удостоверение.

- Степанцов Виктор Владимирович... Представитель Президента по правам человека при Южном федеральном округе... - спокойно прочитал подполковник и скривил губы: - Допустим, к вам у нас нет никаких претензий. - Он вернул назад его удостоверение. - Но вы могли бы сказать, кто эти ребята, что избили моих коллег?

- Это была моя охрана! - не задумываясь, ответил Степанцов.

- Которую вы отпустили до двадцати трех часов? - усмехнулся подполковник.

- Значит, это были прохожие, возмущенные поведением ваших коллег! - не моргнув глазом, ответил тот.

- Которые, остановив это "безобразие", тут же удалились по своим делам... - Михаил Иванович не скрывал иронии. - Допустим... Но вы можете назвать фамилию того человека, к которому вы лично обратились за помощью и которого назвали Романом? Насколько я помню, он сидел за столом рядом с вами...

- А зачем он вам понадобился? Насколько я знаю, он, в отличие от вас, не принимал участия в драке...

- Верно, не принимал, но мне кажется, что именно он был ее организатором, - сказал подполковник.

- Если это официальный допрос, то прошу сообщить, в чем меня обвиняют, предъявить мне санкцию на задержание, вызвать моего адвоката, а потом уж и задавать мне вопросы! - спокойно заявил Степанцов.

- Как вы здорово знаете свои права, - покачал головой подполковник.

- Разумеется! Что вы еще хотите спросить?

- Спасибо, более у меня к вам вопросов нет...

- В таком случае, если недоразумений между нами не осталось, может, "по сотке" накатим за здоровье именинника? - весело предложил Степанцов.

- Это будет не совсем этично по отношению к моим двум приятелям, попавшим отсюда в больницу, причем, заметьте, они только на днях вернулись с боевых действий в Чечне!

- Искренне жаль, что ваши приятели пострадали, но, согласитесь, в их действиях, особенно в действиях зачинщика драки, - главная вина.

- Следствие разберется...

- Следствие? Извините, товарищ подполковник, но даже мне будет крайне неприятно, если ваши коллеги и вы в том числе, получите порицание высшего руководства МВД за хулиганское поведение в общественном месте, - со значением намекнул Степанцов.

- Я понял ваш намек и приму его к сведению. Но было бы лучше, если бы ваш Роман и особенно тот, кто сломал несколько ребер нашему капитану, явились сами для разговора...

- Постараюсь довести ваше предложение до их сведения.

- Честь имею! - заметил подполковник.

- Надеюсь, имеете, - отозвался Степанцов и направился к столу...

VI

Странный помощник

Пока на Юге России некоторые граждане показывали друг другу свой характер, в Москве творились странные вещи... В разных частях города сотрудники милиции обнаруживали по нескольку трупов, причем, как правило, на одном из них были видны следы грубого насилия, а на остальных никаких следов насилия не было и в помине. Ушлые криминальные репортеры сбились с ног, пытаясь получить от правоохранительных органов хоть какую-нибудь информацию, но все было тщетно. Пресс-секретари милицейских начальников мрачно отмалчивались, ссылаясь на тайну следствия.

Но замолчать убийство известного профессора-физика у подъезда его дома не удалось - слишком громким оказалось имя этого почтенного человека, давнего соратника академика Сахарова. Пресса подняла громкий скандал, требуя подробностей, немедленного ареста и сурового наказания преступников. Власти были вынуждены официально объявить, что профессор погиб в результате огнестрельных ранений. Что же стало причиной кончины найденных здесь же предполагаемых убийц, оставалось для следователей и судмедэкспертов загадкой, о чем они прямо и заявили.

Их заявление дало возможность журналистам в очередной раз порезвиться по поводу абсолютной некомпетентности соответствующих служб. Но это дело не меняло. Загадкой оставались не только причины мгновенной, судя по всему, смерти, как правило, молодых и крепких мужчин, но и мотивы их убийства. Между тем количество трупов росло. Их находили на улицах, в подъездах, даже в квартирах. Единственное, что объединяло этих непонятных покойников, по милицейским данным, - все они так или иначе подозревались в связях с организованной преступностью или, во всяком случае, имели хотя бы по одной ходке за колючую проволоку.

Газетчики, хватаясь за любой шанс уязвить правоохранительные органы, изобретательно издевались над ними, сочинив образ некоего новоявленного графа Монте-Кристо, карающего преступников по собственной инициативе. Постепенно дело приобретало и политическую окраску, как часто бывает в России.

Либеральная пресса обвинила в этих убийствах бритоголовых "скинхедов" и "Русское Национальное Единство", поскольку среди покойников попадались и нерусские.

Отдельные храбрецы-журналисты видели тайный след ФСБ. Патриотическая же пресса считала, что это единственно верный народный ответ на мораторий об отмене смертной казни.

А одна бульварная газетенка обещала в ближайшие дни опубликовать эксклюзивное интервью с таинственным "карателем", в котором тот обязательно объяснит читателю и свои мотивы, и фантастические методы умервщвления...

К расследованию загадочных смертей были подключены лучшие сотрудники различных подразделений правоохранительных органов города, а вскоре, с подачи депутатов уже Государственной думы, - и сотрудники ФСБ. Но, как часто бывает в России, каждое ведомство тянуло одеяло на себя, и дело не сдвигалось с мертвой точки.

Константин Рокотов услышал о таинственном "море" среди молодых людей от отца, но не придал этому особого значения. После гибели своего друга и учителя Савелия Говоркова по прозвищу Бешеный Константин долго не мог прийти в себя. С того самого момента, когда он впервые увидел Бешеного, в его сознании твердо закрепилась мысль, что Савелия убить невозможно: он будет жить вечно! И когда на глазах Константина Савелия сразили несколько пуль, ему показалось, что время остановилось навсегда. Гибель Савелия была нелепой и неестественной, словно неудачный дубль фильма. Так и хотелось подойти к нему и сказать:

- Вставай, Бешеный, следующий дубль!

Но Савелий не встал, несмотря на то что любимая жена, крепко прижимая его голову к своей груди, призывала всех святых, чтобы они помогли мужу встать. Нет, не встает Бешеный. Не встанет Савелий, как не проси! Константин сам был ранен в руку в той перестрелке*, но физической боли не чувствовал, у него болела душа от боли за друга и учителя. И эта боль была столь нестерпимой, что он несколько минут не мог даже сдвинуться с места. Наконец Константин очнулся, подошел к Джулии и помог ей подняться. Как жить дальше? Почему Господь допустил подобную несправедливость?

Вокруг Константина образовалась такая звенящая пустота, что казалось, будто из него вытекла вся кровь, а душа омертвела. Он действовал, а не жил долгие дни, словно сомнамбула или робот: автоматически, ничего не ощущая. И когда полковник Рокотов, сообщил ему о странной смертельной эпидемии, охватившей в последние недели город, отчасти желая его встряхнуть, - вдруг заинтересуется? - Константин никак не среагировал. Чьи еще смерти могут волновать его, если погиб Савелий?

Однако жизнь брала свое. Постепенно Константин пришел к выводу, что Савелий его состояние не одобрил бы. Бешеный учил, что самое верное средство от уныния и тоски - это работа, действие. Жить - значит действовать! Информация о загадочной череде смертей, полученная от отца, не задела его, а лишь осела в каком-то уголке памяти. Вполне вероятно, Константин так и остался бы к этой истории равнодушен, если бы ему как частному сыщику неожиданным образом не пришлось непо-средственно столкнуться с тем, о чем рассказал Михаил Никифорович. К Константину обратилась пожилая женщина, которая поведала ему странную историю.

- Меня зовут Зинаида Витальевна Драгомилова, - с волнением в голосе представилась женщина, когда Константин предложил ей присесть в кресло. - Я услышала о вас от одной своей родственницы, которой вы однажды помогли в поисках ее сына. Когда она узнала, что приключилось с моим Валерой, то сказала, что только вы, Константин Михайлович, сможете мне помочь...

- Пожалуйста, ближе к существу дела, слушаю вас, - прервал ее Константин: он всегда стеснялся, когда кто-то начинал его хвалить и немедленно старался переменить тему.

- Два дня назад мой единственный сын не вернулся домой... - Ее голос задрожал от волнения.

- А сколько ему лет? - спросил Константин.

- Двадцать четыре...

- Ну, в таком возрасте все может быть: с девочками загулял или с друзьями где-то завис...

- Если бы... - Она всхлипнула. - У нас в семье так заведено: если задерживаешься, а тем более собираешься не прийти домой ночевать, всегда звонить...

- Что угодно могло случиться, телефона под рукой не оказалось или забыл почему-то...

- Я бы все отдала за то, чтобы ваши слова оказались правдой! - горько воскликнула женщина. - Позавчера меня вызвали на опознание тела... Оказалось, мой сын... - женщина не смогла сдержаться и всхлипнула.

- Неожиданный поворот. - Константин настолько удивился, что не знал, что сказать. - И что же с ним случилось?

- Говорят, с сердцем что-то...

- Все мы под Богом ходим, - сочувственно вздохнул Константин, снова вспомнив Савелия. - Как же я могу вам помочь?

- Да не верю я им! - В глазах несчастной матери слезы уже высохли, в них появилось откровенное раздражение и решительный протест. - У Валерия ничего не болело: ни сердце, ни легкие... Сначала они уверяли, что он скончался от передозировки наркотиков, а когда я твердо заявила, что он никогда наркотиками не увлекался и попросила показать следы инъекций на теле, начали про легкие говорить, потом про сердце... - Женщина немного помолчала, как бы вспоминая что-то, потом продолжила свой рассказ: Понимаете, Константин Михайлович, я честно признаюсь, мой Валера не был ангелом: и отсидел пару раз, и выпить был не дурак, и девочек не чурался, но наркотиками никогда не баловался, а здоровья у него было хоть занимай...

- Вам известно, где его... - Константин едва не сказал "труп", но потом подумал, что это может травмировать мать: - ...где его нашли? - спросил он.

- И на этот вопрос мне ответил не следователь, а совсем другой человек... Не странно ли это, как вам кажется?

- Конечно, странно, - согласился Константин. - Так где же его обнаружили?

- В районе Саратовской улицы...

- Саратовской? - переспросил он, припоминая, где она находится.

- Это в Текстильщиках, - подсказала женщина.

- Та-а-ак, - задумчиво протянул Константин.

- Скажите, Константин Михайлович, как вы думаете, почему такая тайна вокруг смерти моего сына? Поймите, единственного, чего я добиваюсь, так это правды.

- Когда состоятся похороны?

- Если бы я знала... не отдают его и даже не говорят, когда отдадут, тихо прошептала женщина, и на ее глаза вновь навернулись слезы.

- А где сейчас ваш сын?

- В институте криминальных экспертиз МВД... Вы не думайте, Константин Михайлович, не Христа ради прошу вас о помощи: сколько скажете, столько я вам и заплачу за хлопоты! Мне нужна правда! - еще раз повторила она.

- Хорошо, Зинаида Витальевна, я возьмусь за это дело, - чуть подумав, проговорил Константин. - Сделаю все, что будет зависеть от меня.

- Спасибо! Я была уверена, что вы не оставите меня один на один с моим горем...

- Вы позволите мне задать вам вопрос, не относящийся непосредственно к делу? - обратился к посетительнице Константин.

- Спрашивайте, прошу вас...

- Кем вы работали до того, как вышли на пенсию?

- Всю жизнь я проработала ассистенткой профессора Драгомилова.

- Профессора Драгомилова? - переспросил Константин, ему показалось, что он где-то слышал это имя. - Извините, может я путаю, это не профессор-хирург?

- Профессор Драгомилов был знаменитым конструктором авиационных двигателей, - с гордостью поправила женщина. - Алексей погиб более десяти лет назад во время испытаний своего очередного детища...

- Извините, я как будто слышал эту фамилию в другом контексте, смутился Константин.

- Ничего страшного. Вы далеко не первый и, наверное, не последний, кто путает профессора Драгомилова и профессора Драгомилина, который действительно был прекрасным хирургом, именно ему и выпало оперировать моего мужа после аварии, но... - она развела руками, - к сожалению, путь до операционного стола был слишком долог... в целую жизнь...

Согласившись помочь бедной матери, Константин даже представить не мог, с какими трудностями ему придется столкнуться в своем расследовании. Как человек дотошный, первым делом он отправился в отделение милиции в Текстильщики и не только выяснил точный адрес обнаружения тела, но и прочитал милицейский рапорт. Оказалось, что труп Валерия Драгомилова был найден недалеко от 1-го Саратовского проезда. Не откладывая дело в долгий ящик, он выехал на место. Прошло не так много времени, и, вполне возможно, имелись очевидцы если не самой странной смерти парня, то хотя бы те, кто видел его тело. Почему-то Константину подумалось, что это имеет какое-то значение для его расследования.

Трое суток Рокотов-младший с маниакальной настойчивостью выезжал в Текстильщики в район Саратовской улицы и опрашивал проживающих в близлежащих домах жильцов, просто прохожих, а также завсегдатаев кафетерия, расположенного недалеко от места смерти сына Драгомиловой. Кто ищет, тот обязательно найдет!

Когда Константин уже отчаялся кого бы то ни было найти, ему неожиданно повезло: наконец, он наткнулся на "очевидцев", причем совершенно случайно. Сначала, увидев уныло плетущихся мимо него бомжей, Рокотов-младший брезгливо отвернулся - настолько отвратительный запах исходил от их замызганной "вечной" одежды. Если бы они отошли еще метров на пятьдесят, то его внимание наверняка перекинулось бы на кого-то другого. Но вдруг Константина словно кто в бок толкнул. Он даже оглянулся, чтобы взглянуть кто именно, но никого рядом с собой не увидел и уже хотел двинуться своей дорогой, как его взгляд вновь уперся в эту странную парочку.

То, что это мужчина и женщина, можно было определить только после пристального изучения. Их одежда, превратившаяся в лохмотья за долгие годы постоянного ношения, была "среднего" рода: с одинаковым успехом ее могли использовать и женщина, и мужчина. Однако, приглядевшись к странной паре повнимательнее, к своему удивлению, Константин обнаружил в их манере держаться некоторое достоинство. В их взорах читался вызов всем проходящим людям, которые не скрывали неприязни к ним.

Казалось, всем своим видом они заявляли: "Пусть мы нищие, пусть мы плохо пахнем, да, мы одеты в лохмотья, но мы тоже люди и имеем право носить то, что имеем, и носим!"...

- Извините, господа! - совершенно неосознанно обратился к ним Константин безо всякой


Содержание:
 0  вы читаете: Бешеный жив ! (главы 1-10) : Виктор Доценко    



 




sitemap