Детективы и Триллеры : Детективы: прочее : Глава 5 : Марина Серова

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10

вы читаете книгу




Глава 5

Решив единодушно, что чашка кофе после легкой закуски нам сейчас повредить не сможет, мы с Константином благополучно прибыли в ту самую забегаловку рядом с его спортзалом. Покидая машину, я, помня о своем обещании Алле Анохиной, не забыла положить в карман коробочку сотового телефона, рассчитывая позвонить ей прямо от столика.

День закончился, по крайней мере я так думала, и для первого дня расследования он оказался достаточно результативным. Бед для нас никаких не предвиделось, а информации было достаточно, чтобы испытать потребность в ее осмыслении. Спокойная обстановка и время между чашками хорошего кофе — что еще нужно.

День плотно завернулся в сумерки, стал вечером. Косте теперь было уже некуда спешить, и я этому радовалась. Сейчас, после кафе, я увезу его к себе домой. Умою, накормлю и уложу спать. Он об этом пока не знает, но, по-моему, догадывается. А вот о том, что завтра встать придется задолго до рассвета, он догадываться не может. Отвезу его, куда скажет, а сама двину к центру целительниц — очень хочется мне выяснить, какая там охрана, когда приходят уборщицы и во сколько появляются ведьмины дочки, потому что намерена я посетить этот центр во внеурочное время и желательно так, чтобы не быть при этом замеченной.

Я не отбросила окончательно версию о ритуальном характере убийства Жени Реутовой, тем более что принадлежность целительниц, к которым она приезжала в Тарасов, к сатанинскому культу не вызывала у меня сомнений. А самоуверенность их даже поражала — с какой готовностью отозвались они на телевизионную просьбу об опознании, в два адреса позвонили — и в милицию, и Анохиной! Это могло быть свидетельством их непричастности к убийству.

Цепочка, выстроенная Аяксом: труп — милиция — отморозки, тоже была интересной, в последней, естественно, своей части, хотя и тут полной уверенности пока не было.

Поразмыслить было над чем, и я рассчитывала на Константина, пусть не на всего, а хотя бы на уши, но и уши мне не достались.

Когда кофе уже стоял перед нами, и рты освободились от еды, и мы совсем готовы были для игры в вопрос — ответ на темы сегодняшнего дня, представительный мужчина, не спрашивая разрешения, подсел к нашему столику и положил на него папку, вспухшую от бумаг.

— Поймал я вас, Константин! — радостно объявил он нам и с удовольствием расстегнул «молнию» на папке.

— Извини, Танечка, — заюлил Костя, — это по аренде спортзала.

И отворотил от меня свои уши.

Скучать и кручиниться я себе не позволила, а, вспомнив про сотовик, набрала номер Анохиной. В редакции ее уже не было, пришлось звонить домой, и там я ее застала. Поболтав немного о пустяках типа того, что вот как переменчива жизнь, теперь мне приходится разыскивать журналиста, названивая повсюду, и если так дальше пойдет, то вскоре буду гоняться за ней на машине и поджидать вечерами у подъезда, я спросила у нее фамилию спонсора центра «бабы Риты».

— Салазаров! — ответила Алла и продиктовала номер его телефона. — Выполнила я свое обещание?

Обязательная она женщина, образец для подражания многим нашим однополчанкам.

— Вполне! — ответила я и попросила вкратце сообщить подробности об этом новом для меня господине.

Оказалось — да, господин! Господин Салазаров, и никак иначе. Оптовая торговля импортными медицинскими препаратами и клиническим оборудованием. Широкий бизнес, забугорные контакты, солидные доходы, крепкие связи. Подельщики в крупных российских городах и в столицах.

Поблагодарив Анохину и в очередной раз пообещав держать ее в курсе своих дел, я отключилась.

К паре моих «гнедых» повернулась не вовремя — тот, что по аренде спортзала, выложил на стол пачечку денег и смущенно на меня покосился, будто попался на глаза в лично-интимный момент. Делать вид, что я ничего не заметила, и скромно смотреть в сторону было поздно, и я просто подождала, пока они разрешат свой вопрос. Константин расписался в какой-то бумажке, арендный выхватил ее у него из рук и упорхнул прочь вместе со своей папкой. По-моему, расстались они обоюдодовольными.

— Живем, Татьяна! — Константин хрустнул деньгами и опустил их во внутренний карман. — Мой доход за прошлый месяц!

Я быстро прикинула — мой доход, пожалуй, составлял и большую сумму, но, получаемый по частям, расплывался неведомо как и куда.

Когда Костя приходит в шальное настроение, он легко заражает и меня, а заразив, соблазняет на поступки не всегда благоразумные. Я не сопротивляюсь, особенно когда это никому не вредит.

К моему дому мы подъехали поздно. Двор был пуст и темен, и машину мы решили оставить неподалеку от подъезда. Конечно, возник традиционный спор, кому заниматься ее парковкой на ночь, а кому нести пакет на шестой этаж. Но сегодня я быстро убедила сэнсэя уступить мне во всем без пререканий.

Я не стала дожидаться его, а потопала себе вверх по лестницам, неся в руках мешок с деликатесами. Вспомнила, как вчера у Кости руки дрожали после восхождения на шестой этаж со мной в качестве «приза», и дожидаться не стала. Кроме того, вид гостеприимно распахнутой двери в дом, где он сегодня может быть хозяином, для мужчины тоже кое-что значит!

Неработающий лифт меня не обескураживал. Но то, что в подъезде на всех этажах не было света, вызвало раздражение еще внизу. А ближе к цели вдруг испытала нечто схожее по ощущению с тем, что возникло сегодня на свалке. Мелькнуло и прошло, сбитое раздражением, но заставило остановиться. Не знала как, но была уверена — действовать надо быстро. Не все ладно в подъезде, и это неладное, возможно, имеет отношение ко мне. Кто-то здесь есть, не на виду, но он ждет, и ждет с недобрыми намерениями. Масса информации! Госпожа интуиция, низкий тебе поклон! Так опытные воины чувствуют засаду.

Я осторожно и медленно, готовая к прыжку и уклону, даже к падению во имя самосохранения, двинулась вверх. На миг память высветила картину — кровавый мазок на мокрой стенке фанерного шалаша. Я приняла ее к сведению. Напрасного мой ум мне сейчас не подкинет. Самым разумным было бы поворачивать оглобли и наведаться домой в другой раз, но даже при полном доверии к интуиции я все еще не отбрасывала надежду, что это не более чем морок — детская ночная страшилка. И надежда, похоже, имела под собой основания.

Я поднималась, и ничего страшного не происходило. Вот и мой этаж. Я осмотрелась и даже поднялась выше — никого! А вниз не так страшно, тем более что и Константин уже где-то там шуршит подошвами, прыгая налегке через несколько ступеней сразу.

Облегченно вздохнув, я шагнула к двери и вынула ключи. Посмеемся мы с Костей сегодня над моим страхом. А теперь надо поторопиться — встретить его распахнутой квартирой.

Не прошел даром мой переполох. Сохранившаяся по инерции настороженность помогла различить еле слышный посторонний шорох даже за грохотом ключей в моей руке. Не сопротивляясь внезапному побуждению, я рухнула на пол под звук звонкого щелчка по моей двери. Рикошета не было. Стальной лист остановил пулю, и она застряла в деревянной облицовке.

Страх перед следующим выстрелом парализовал меня, и это было хорошо, потому что лежала я уже как мертвая, и следующего выстрела с расстояния не последовало. Киллер сглупил — пошел ко мне — добивать в голову. Он спешил, потому что слышал прыжки Константина уже совсем рядом. Три быстрых шага, и ствол покачивается в потемках в полуметре от моего лба.

Еще больший страх, током высокого напряжения ударивший меня изнутри, сжег оцепенение тела, и я, повинуясь инстинктам и навыкам, почти вслепую, но безошибочно ударила ногой по руке, сжимавшей пистолет. Он шмякнулся о стену и сработал от удара — раздался негромкий хлопок, визг отскочившей от бетона пули и лязг упавшей на цементный пол смертоносной машинки. Отчаянно сопротивляясь появлению нового пистолета откуда-то из-за пазухи киллера, преодолевая тошноту, я из последних сил снизу вверх воткнула носок сапога между его ног. Удар оказался слабым, он едва присел, и я приготовилась к худшему, как вдруг могучая сила смела его из поля моего зрения.

Константин, придавив коленом спину убийцы, за подбородок оттягивал его голову назад, гранью болевого порога лишая воли к сопротивлению.

— Что с тобой, что здесь?.. — пролепетал он, задыхаясь.

— Домой его, пока соседи… — смогла все-таки пробормотать я и скорчилась, сдерживая рвоту.

Костя швырнул киллера в комнату, преодолев его отчаянное сопротивление и лишь распаляясь от его усилий вырваться. Наконец тот понял бесполезность сопротивления и угомонился, сидя на полу, раскинув в стороны ноги в измазанных грязью ботинках. Я предоставила право первого допроса сэнсэю, а сама, приведя себя волей и глубоким дыханием в более-менее вменяемое состояние, заперлась в ванной — умыться и растереть трясущиеся конечности.

Пытались меня убивать, бывало, но впервые это происходило так некрасиво!

Странное дело, свет в квартире казался мне чересчур ярким, а цвета предметов — слишком тусклыми. Зато очертания их были четкими, как никогда до сего момента.

Дьявол! Я чуть не умерла от страха! Привкус смерти, знакомый каждому из кошмарных сновидений, до сих пор ощущался мной явственно. Впрочем, я постепенно успокаивалась.

В комнате что-то происходило. Оттуда непрерывно доносились звуки возни и приглушенного разговора на два голоса. Иногда — негромкий вскрик, а один раз даже смех, я не разобрала чей.

Закончив свои процедуры, я напилась из крана, вытерла лицо и пошла полюбоваться плодами Костиных усилий.

Киллер сидел в прежнем положении и довольно нагло искоса поглядывал на Константина, расположившегося над ним на краешке стула. Занятые друг другом, меня они вниманием не удостоили.

— Раздавив твою гортань, это не очень больно, но голоса лишает полностью, я буду тебя увечить крайне медленно и до тех пор, пока ты не прошипишь ответы на все мои вопросы!

На мой взгляд, Константин разговаривал с ним очень убедительно, но киллеру так не казалось. Он скалил зубы и покачивал головой, демонстрируя наглое упрямство. Он не знал возможности допрашивающего. Мне даже стало его жалко.

— Я ответил на твои вопросы! — Голос его был хриплым, как у курящего наркотик, но довольно высоким. Странное сочетание. — Машина моя за углом, не заперта, ключ в замке зажигания. Работаю без помощников. Заказчика знаю только в лицо. Оружие у тебя, вон оно валяется. Сам иногородний. Чего тебе еще?

На журнальном столике лежали два пистолета, два «макарова», один обычный, другой с глушителем. Из него меня убивали.

Я осмотрела оба. Оружие было совсем новым и в идеальном состоянии, насколько я могла судить.

— Сейчас я объясню тебе в последний раз, что мне нужно! — Константин присел на корточки рядом с убийцей и, глядя ему в глаза, почти нежно погладил его по волосам.

Мне опять стало нехорошо от этого зрелища. Вот черт, как перенервничала!

— В последний раз, понял? Поэтому слушай внимательно!

— Подожди объяснять! — Киллер все еще был на удивление спокоен. — Вон те часы, они правильно идут?

Он указал на электронные часы, висящие на стене.

— Ты, шут гороховый! — начал Костя, но его перебили:

— Если правильно, то через десять минут здесь будет милиция. Время выверено заранее. Они уже едут, и вы, ребята, в глубоком ауте. На пушках только ваши пальцы. В подъезде стреляли тоже вы. В меня. А если б я ее положил, то они прибыли бы к телу.

Он впервые глянул мне в глаза, и от его взгляда зачесались корни волос на голове.

Костя закусил губу.

— Был у меня помощник, прав ты, резвун, внизу стоял и дожидался шума. А как дождался, милицию вызвал и дернул отсюда на все четыре стороны. И легенда у меня есть о том, как вы, вооруженные, на меня напали. Так что, в заднице вы, ребята, с чем вас и поздравляю!

Оторопь, завладевшая мной с момента, как до меня начал доходить смысл его слов, сменилась неуемной жаждой деятельности, обострявшейся с каждым шажком секундной стрелки.

— Вы меня даже убить не можете! Не успеете унести подошвы! А за мокруху, да групповую, дают не то, что за покушение!

Эти слова я слушала, находясь уже в другой комнате, лихорадочно роясь в ящике книжного шкафа и постанывая от нетерпения. Вот оно, наконец!

Я выскочила к ним с рулоном скотча в трясущихся руках. Константин, казавшийся совершенно спокойным, помог найти его край, и я с треском оторвала длинный кусок липкой ленты.

Киллер отшатнулся было от меня, но Константин за волосы запрокинул его голову назад, с силой придавил подбородок. Я несколько раз обмотала лентой голову киллера, надежно залепив ему рот.

Вздернув бандюгу на ноги, Костя поволок его к выходу, и я поспешила за ними, затолкав в карманы оба пистолета.

Мы были уже почти в самом низу, когда, грохоча башмаками, в подъезд ввалился милицейский наряд.

Верила я пленнику, но, оказывается, не до конца, и их появление меня неприятно удивило.

Мы едва успели свернуть в сторону, к трубе мусоропровода, на последней перед низом лестничной площадке. С двух сторон прижали к стене пленника и прижались к ней сами как раз ко времени, когда первые из приехавших по наши души протопали наверх.

Киллер, спасая свою шкуру, рванулся и замычал, как бык по дороге в убойный цех. Костя дал ему под дых, тот замолк и скрючился, но было поздно. Менты, уже проскакавшие мимо, дружно включили тормоза и повернули вспять.

— Беги! — заорал Константин и, ухватив киллера за зад и шиворот, швырнул его в гущу не успевших разогнаться охотников по наши души.

Дело у них застопорилось резко, один, по-моему, даже упал. Впрочем, я не рассмотрела, потому что через какую-то секунду мы были уже на улице и что есть сил чесали мимо милицейского «уазика» и моей машины, скромно стоявшей в сторонке, за угол. А когда завернули, скользя подошвами по ночному весеннему ледку, услыхали сзади крики и звук заведенного мотора.

Не соврал бандюга, не соврал, умница, вот она, его машина, и дверь не заперта, и ключ в замке зажигания!

Я рыбкой нырнула через водительское сиденье назад и застряла там ногами кверху в классической стойке на руках с воспоможением, как для начинающих гимнастов. И только утвердилась в этой позиции, как машина, подчинившись неистовству Константина, рванула с места, даже не успев, по-моему, взреветь двигателем. Старт оказался настолько резким, что мои ноги с размаху грохнулись на сиденье и поехали на нем, в то время как голова с руками оставались все еще на полу, и Костя в зеркало заднего вида мог лицезреть мой зад в месте, совсем для сего не предназначенном.

Когда я наконец приняла позу, подобающую человеку, едущему на заднем сиденье хорошего автомобиля, мы уже солидно оторвались от охотников и петляли теперь по переулкам, путая след.

— Мы их сделали, Татьянка! — крикнул мне Константин, озорно блеснув через плечо глазами. — Боже мой, как мы их сделали!

Я в полной мере разделяла его ликование.

— Куда дальше?

— К Аяксу, Костя! И дай бог найти его живым!

Он ничего не спросил, посмотрел на меня в зеркало посерьезневшими глазами и подкинул газу.

Хорошо понимая, что если милиция возьмется за дело всерьез, то машина вскоре станет для нас ловушкой, способной захлопнуться на любом из перекрестков, мы крадучись вогнали ее в один из неприметных двориков старого жилого фонда и оставили там, в закуточке между сараями. Впопыхах я едва не забыла сгрузить в бардачок пистолеты с отпечатками наших пальцев. Оставлять здесь их было опасно, но еще опаснее таскать с собой. Из двух зол выбирают меньшее.

Аякс все еще был дома и не спал в этот поздний час. В приямке, забитом до половины снегом, светилось его кухонное окошко, и я постучала в стекло длинной веточкой. Форточка у нас под ногами открылась шире, и оттуда донеслось односложно:

— Ась?

— Ведьма! — представилась я для опознания, и вскоре тихо открылась для нас его дверь.

— Ведьма в гости к домовому! — вполголоса проговорила его плохо различимая в потемках ряшка. — Подходящая компания!

— Мне еще для комплекта прозвище дайте! — хохотнул в темноте Константин. — Подходящее к вашим!

— Подходящее прозвище зарабатывать надо! — нравоучительно пояснил Аякс. — Входите тихо, чтобы соседку не разбудить, — он указал на входную дверь квартиры первого этажа. — Ох и лютая баба!

— Венчик! — Я легонько шлепнула его по груди, по потертой овчинной безрукавке. — Без слов, собирайся, запирайся и бежим отсюда со всех ног, понял?

— Голому одеться — только подпоясаться!

И Венчик без слов заскрипел вниз по лестнице.

Головокружительный вихрь событий, подхвативший нас этим вечером и несущий пока неведомо куда, ослабил свой напор. Первым своим порывом могуче отшвырнул нас от вожделенной теплой постели и любовной истомы, занес в холод ночной улицы, в мерзкую нервную дрожь и, наконец, в общество подвыпившего Аякса. Опасно было со всех сторон. Убийцы, милиция — все против нас, всем хочется взять нас за голое гузно ежовой рукавицей.

Любое событие имеет причины и входит в ряд причин событий последующих. Случайностей не бывает. События выглядят случайными, пока причины не уложены в сознании. Вот вам и целая лекция по элементарному оккультизму.

А раз не бывает случайностей, то чем вызван этот вихрь непредвиденных событий? Уж конечно, не Божьим промыслом, хоть пути Его и неисповедимы. Причины их — в наших действиях. Причем в действиях двух последних дней, а они как на ладони.

Мне все ясно. Косте — едва ли. А когда ясно, события можно предвидеть. Более того, на них можно влиять. Чем и займемся вплотную в самое ближайшее время. Константину, уж коль скоро мы с ним в одной лодке оказались, я, конечно, все растолкую, и он поймет, это элементарно, но сначала постараюсь удивить хорошо организованным предвидением. Надо же мне поддерживать свою ведьмину репутацию на должном уровне, а то он над прозвищем моим уже подсмеиваться начал.

Аяксу, на мой взгляд, грозила опасность разве что чуть меньше моей, и оставлять его с ней один на один мне не позволяла совесть. Я еще не представляла до конца возможностей моих недоброжелателей, не была уверена в тех, которые представляла, но знала, если эти люди так энергично взялись за подчистку своих грязных следов, им не составит труда прихлопнуть веселого бомжуху, как таракана на обеденном столе, просто за уровень его осведомленности по делу Жени Реутовой.

«Он слишком много знал!» — старая, но вполне рабочая формула.

Аякс, слегка пошатываясь на ходу, вел нас в какие-то одному ему известные подвалы, пообещав, что если будем вести себя тихо, не егозить чересчур, как он выразился, то будем там в полной безопасности. Против безопасности я ничего не имела, но убежище это нужно было мне для другого. В конце концов, в городе у меня есть еще одна мало кому известная квартира, засев в которой можно существовать на нелегальном положении, но это меня совсем не устраивало. От опасности не бегать надо, догонит рано или поздно и сожрет, не подавится. Опасность следует уничтожать, чтобы спокойно жить и радоваться жизни.

Аякс радовался жизни даже в такое время и заражал своим жизнелюбием нас.

Толкая коленками распахнутые полы старого колоколообразного пальто, он шел чуть впереди, то бормоча, то напевая что-то себе под нос. Даже Константин, поглядывая на него, не мог сдержать улыбки.

— Танюх, помнишь Гену Слипко? — Аякс оглянулся на меня, мигнув подбитым глазом, споткнулся, чуть не упал, но справился, взмахнув руками.

— Друг твой, которому в богадельню удалось попасть?

— Да-а! — разинул Аякс рот. — Он! Был у него как-то, видел, тебе от него привет имею, забыл передать, извини! Да?

— Извиняю! Как он там, Гена Слипко?

— Лучше всех! — убежденно ответил Аякс. — Он там к поварихе под бочок подлез, на кухне трется, недоеденное за жизнь наверстывает. Рожа скоро будет поперек себя шире. Пальцем тронь — треснет!

Я припомнила гладкую лысину Гены, легкий седой пушок за оттопыренными ушами, тягостный, с мороза, взгляд старчески слезящихся глаз и — поперек себя шире? Невероятно!

— Рада за него! — отвечаю.

— За себя порадуйся! — советует Аякс. — Пришли! Только, ребята, тихо! В гостинице мент до утра дежурит, мимо надо проползти, чтобы каблучок не стукнул! Есть, конечно, другой путь, — ответил он на вопрос Кости, — но вам он едва ли подойдет. Через тепловой коллектор.

— Пусть коллектор будет нашим выходом, — пожелала я, и мы сквозь калиточку в железных воротах, загораживающих арочный въезд в гостиничный двор, пробрались наконец на подохранную одиноким ментом территорию.

Крытая лестница, ведущая под стену старинного, еще дореволюционной постройки здания гостиницы, ввела нас в густую, сырую тьму подземелья.

— Фонаря-то нет! — попенял нам Аякс и, пошуршав, чиркнул спичкой.

Мы с Костей помогли ему зажигалками.

— А надо бы фонарь-то!

Он откуда-то сверху достал толстую грязную свечку, засветил ее от моей зажигалки.

— Прожектор!

И повел нас через груды мусора на входе в подвальные глубины.

По кирпичным лестницам, ведущим то вниз, то вверх, по низким, просторным залам, через тесные комнатенки и коридоры, напоминающие щели, мы вышли за пределы гостиничного здания и, по-моему, миновали проезжую часть проспекта перед ней.

— Эй, Вергилий, ты не заблудишься? — тронул Венчика за плечо Константин.

— Ты не заблудись! — быстро ответил тот. — А обзываться я тоже умею! Пришли! Смотрите, люди, и запоминайте. Справа — вход в лабиринт, а дальше туда — под площадь, там затоплено все, и вам туда не надо ни под каким видом, иначе вас потом неделю не отыщешь. Прямо — тупик метрах в двадцати. Комнат много, но дорога кончается. Отсюда нам только налево, в тепловой коллектор, пошли покажу.

Вскоре мы вышли к теплотрассе. Грязный, но удобный путь через люк в один из переулков городского центра.

Когда вернулись назад, на развилку трех дорог, Аякс прилепил свечку к выступу в стене, повернулся к нам и, сложив смиренно руки, осведомился:

— Теперь скажите, люди, зачем вам сюда надо было?

Мы с Костей переглянулись.

— Ладно, это не мое дело, может, вы в спелеологи готовитесь, но зачем меня из дома выдернули, мне узнать можно?

— Ее чуть не убили этим вечером, Аякс, — ответил ему Костя. — В подъезде стреляли.

— Стреля-али! — эхом отозвался Венчик. — Я всегда тебе, Танюха, говорил, выходи замуж и живи тихо. Вот, за него хотя бы. Эх и дети будут! Все-все-все! — выставил вперед ладони. — Стоп! — крикнул двинувшемуся было с места Константину и, не обращая больше на него внимания, обратился ко мне: — Ну, раз в тебя стреляли, мне, конечно, надо из дома бежать, чтобы, скажем, еще не пальнули, так?

— Так, Венчик, — я киваю ему, — так, в самую точку. В меня стрелял бес из той компании, что била вас сегодня на свалке. А из вашей компании ты один связан со мной, меня привел на свалку ты. Стреляли потому, что уже много знаю по этому убийству. А раз ты связан со мной, кто поручится, что от меня ты не узнал чего-то лишнего? Люди взялись чистить территорию от грязи, ты меня понимаешь? И мы с тобой подлежим зачистке.

— Черт меня дернул с тобой связаться!

— Не исключено, что сейчас ты полностью в стороне, не дошли до тебя и доходить не собираются, но поручиться за это нельзя. Поэтому, если стреляли в меня, то и ты беги из дома тоже.

— Тоже — тоже! — сверкнул Аякс кровавым, вурдалачьим глазом.

— А зачем их били-то? — подал голос Константин.

За меня ответил Аякс:

— Выгоняли нас оттуда, чтобы, если видели, как труп привезен был, не обрисовали это ментам или вот ей! А битье это так, в виде подкрепления, да и по обычаю положено.

— А здесь, Веня, мы вот зачем, — продолжила я отвечать на его вопрос. — Я вызываю на нас милицию…

Они оба уставились на меня, как на особу, вдруг заголившуюся в общественном транспорте, только Константин молча, а Аякс с комментариями.

— О-о! — воскликнул и закрыл щеки ладонями. — Рехнулась Танюха сегодня вечером в подъезде! Знаешь что, — он коснулся пальцем моей груди, — я так не играю! Еще два таких же слова, и я скажу, что ты меня не видела, а я тебя не замечал. Коллектор вы знаете где. Чава!

Хмель в нем, что ли? Трещит без умолку, как радиоприемник!

Я почувствовала приближение раздражения и потерла лоб, а когда отвела руку, Константин жестко держал Вениамина за воротник пальто. Тот не трепыхался, а с ангельским выражением разбитого лица почти висел, подняв плечи и растопырив руки. Я молча и мягко освободила Вениамина от железной хватки сэнсэя.

— Так вот, — продолжила я изложение сути дела, — ты, Веня, вызываешь на нас милицию…

— Ась? — вскинулся он, но, быстро глянув на шевельнувшегося Константина, сник. — Угу, вызываю, да.

— …и сюда больше не возвращаешься. Мы дожидаемся ее и, убедившись, что это именно милиция, тихо уходим через коллектор теплотрассы.

Теперь взревел Костя:

— А может, он прав, и ты действительно не в себе?

Вот почему я предпочитаю работать в одиночку. Хоть и трудно порой бывает выпутываться из переделок, зато не требуется никого убеждать, ничего объяснять и доказывать, а действуешь себе, как считаешь нужным, и следишь за результатами.

— Давайте, друзья, не будем терять времени. Ты, Венчик, и сам никогда не хотел знать лишнего, тем более такого, за что стреляют в голову, а Косте я объясню все в более подходящий момент.

Это подействовало наконец-то! Аякс развел руками и попросил инструкций.

— Господин Салазаров, Веня, Салазаров, запомни. Вот номер его сотового телефона. Скажешь так, что Татьяна Иванова вместе с другом сидит в этих вот подвалах, что ты, — Пупкин, Тюлькин, Кваскин — устроился здесь на ночь, и внезапно появились мы. Мы тебя не заметили, и из нашего разговора ты узнал, что мы только что сбежали от ментов, вызванных по наши души господином Салазаровым. Номер его телефона ты тоже услышал от нас. Понял, что мы его крутые враги, выбрался отсюда и поспешил позвонить, рассчитывая на вознаграждение.

Видя перед собой его заинтересованное лицо, я поторопилась уточнить:

— Упаси тебя бог, Венчик, явиться к нему за вознаграждением! Я тебя любя предупреждаю!

Он искренне возмутился:

— Я что, придавленный! Чава!

И, неожиданно нагло и озорно подмигнув Константину, потопал во тьму, оставив нам свечку.

Елкины души! Зеленые елкины души! Как они меня утомили!

Я опустилась на корточки и спиной привалилась к вековым, изъеденным влагой кирпичам стены.

Хорошо, что я не одна здесь, что сохраняется необходимость держать грудь колесом, а живот впалым, хорошо, что есть перед кем выпендриваться, демонстрируя свои волевые качества.

Положила лоб на сведенные колени, обхватила их руками.

Сейчас, Костя, не мешай и не вмешивайся, дай мне минуточку на расслабушку. Сейчас восстановлюсь я! Не каждый же день в меня стреляют из-за угла!

Я приняла в себя тишину подземелья. Тишина — она везде тишина. В горных высях и затхлых подвалах она одна. Тишина — носитель звука. Звук в тишине звучит, и тишине его не объять… Звук пройдет, и останется тишина. Во мне прошли все звуки, все мысли и все страхи. Остался чистый луч внимания, поток сознания, протяженность существования. Они-то и подняли меня на ноги — спиной по стенке, через оговоренную минуту.

Костя держал в ладонях огонек свечи, загораживал его от меня, помогал чем мог.

— Прошло, Тань?

Я погладила его по щеке и уклонилась от поцелуя — для этой расслабушки не место. Пошарила по карманам, нашла замшевый мешочек.

— Поиграем в кости, Костя?

— Проиграет Тане Костя!

За словом в карман не лезет, но и со словом в глаза не спешит. А что в гадания не верит, считает их женской, милой, но придурью — так нет людей без недостатка.

А погадать самое время. Чему дальше быть да на чем сердце успокоится.

Я разжала ладонь — «11+19+26» на полированных гранях.

«Не верь затишью перед бурей!» — вот что вкратце это значит. Ничего себе затишье!

Поразмыслить над результатом Костя мне не позволил — потребовал прояснить ситуацию. Времени, дескать, девать некуда, рассказывай, Татьянка, пока все тихо, раз целоваться не хочешь. Пожалуйста, я для тебя на все готова, а это — мелочь.

— Ты видел, как тушканчика в степи собаки травят? Гонят скопом, подшибают и рвут на части просто и быстро. А как глупый пес его из норы выкопать пытается, не наблюдал? Из-под лап земля летит, а сам пыхтит, бедолага, от усилий, носом в разрытую землю суется. А тушканчик метрах в десяти, а то и позади пса из отнорка выскочит, да по родным просторам — семимильными прыжками. Только кисточка на конце хвоста мотается!

Мы, Костя, с тобой сейчас как тушканчики в норе, дворняг почуявшие, и выход наш запасный через коллектор — замечательный! А по-другому, знаешь, что-то надоело мне сегодня в догонялки играть! Будем уходить спокойно.

Я не думала, что они так быстро нагрянут! Не успела Константину про тушканчика рассказать, как зажал он мне рот ладонью, а потом ладонью же свечку накрыл, чтобы, погаснув, дымок в себя взяла, и не припахивало бы им здесь после нас.

— Тсс, слушай! — прошелестел мне в ухо.

Подвал ожил массой звуков. Тишины не бывает, когда стараются идти тихо несколько человек. Кто носом шмыгнет, кто пяткой шаркнет, кто споткнется и выругается неожиданно для себя самого.

Радостный страх, такое бывает? Я его сейчас испытывала. Соединение страха с радостью. Блестяще подтверждаются мои предположения — раз! Наша беда невдалеке от нас шарит сейчас лучами фонариков по подвальным закоулкам, это — два. Нужно посмотреть на них, убедиться в их породе, но не попасться в лапы. Боже, упаси от этого!

В кромешной тьме, с крайней осторожностью ощупывая ногами место для каждого шага, мы отступили за поворот, притаились за выступом. Хорошо, что не гулко здесь, хорошо, что ровно! И место удачное — перекресток трех дорог, его им не миновать.

Шли они правильно и вышли к выбранному нами для них месту вскоре после нашего отступления. Сначала свет заметался по полу и потолку, потом сопение послышалось, дыхание то есть, и звуки осторожных шагов. Но разве можно осторожно шагать в форменной обуви, когда ее дешевый кожаный скрип, особым шиком считающийся, за версту слышно?

Можно было уходить — менты! Отморозки скрипучих башмаков не носят. Но мы все-таки подождали, пока вслед за светом и звуками мимо нашего проема прошли несколько человек в форме, а потом тихо — гораздо тише, чем у них, у нас получалось — двинулись прочь, огоньками зажигалок освещая себе дорогу.

— Скорее! — шепнул Костя после первого десятка метров. Я успокоила его рукопожатием и отрицательно мотнула головой. От перекрестка они двинулись прямо, времени на просмотр того хода им понадобится немного, но даже если предположить, что, вернувшись, они двинутся в нашу сторону, то и в этом случае им нас уже не догнать. А поторопимся — наделаем шуму, расхлебывай тогда!

Права я оказалась, на улицу из люка мы вылезли спокойно. Вымазались вот только, как слесари-сантехники. Аккуратно вернув крышку на место, потопали себе в тот дворик, к чужому автомобилю с пистолетами в бардачке. Радостный страх переплавился в радостную усталость от всего происшедшего, не мешавшую веселой болтовне, заниматься которой, с легкой теперь душой, тоже было радостно. Сейчас — за полночь. Смею надеяться, что этот день наконец-то кончился!


Содержание:
 0  Охота на ведьму : Марина Серова  1  Глава 2 : Марина Серова
 2  Глава 3 : Марина Серова  3  Глава 4 : Марина Серова
 4  вы читаете: Глава 5 : Марина Серова  5  Глава 6 : Марина Серова
 6  Глава 7 : Марина Серова  7  Глава 8 : Марина Серова
 8  Глава 9 : Марина Серова  9  Глава 10 : Марина Серова
 10  Эпилог : Марина Серова    



 




sitemap