Детективы и Триллеры : Детективы: прочее : Глава 9 : Марина Серова

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10

вы читаете книгу




Глава 9

— А в наше время особенно! — доказывал Костя мне свою правоту. — Возьми любого, каждый чего-то да боится, каждый страхом гоним, как скот кнутом пастуха, и желания диктуются страхом: чего-то не достичь, кем-то не стать, чего-то недополучить, разве не так? И от страха люди до идиотства доходят, теряют человеческий облик и творят порою такие вещи! Да ты что, сама не знаешь?

Я противоречу ему, но довольно вяло, потому что внутренне согласна с ним. Не нравится только, как он излагает, чересчур приземленно, на мой взгляд.

— Боятся чего-то не достичь или что-то потерять. А вот Аякс… Скажи, чего ему бояться? Достижения ему на фиг не нужны, терять нечего, кроме пустых бутылок из заначки, а?

— Как знать, — не сдается Костя, — может, достижения ему не нужны только оттого, что в свое время боялся не достичь, да и рукой махнул, ладно, мол, к черту все! И живет теперь бомжуя. А знаешь, чего ты боишься?

— Знаю! — затыкаю ему рот. — Можешь не рассказывать!

— Нет, все-таки! — настаивает он, и я решаю сказать ему правду, чтобы отвязался он от меня раз и навсегда и не приставал больше с такими вопросами.

— Больше всего я боюсь бояться, оттого и лезу, бывает, очертя голову куда совсем не надо бы. Просто доказываю себе собственное бесстрашие. Вот так!

Константин похлопал на меня глазами и отвернулся, переваривая услышанное. Ну и ради бога! Утомил меня его припадок умствования, случившийся на почве безделья.

Мы приехали на место не спеша и не скрываясь — пересекли центр города и остановились у дверей центра нетрадиционной медицины. Но они оказались заперты, несмотря на непозднее время. Неподалеку, правда, стояла на приколе ухоженная «Волга», но это еще не говорило за то, что ее хозяева находятся на месте — внутри центра.

— Что делать?

Растерянный Константин делается удивительно трогательным, и его хочется приласкать, как ребенка.

— Ждать! — ответила и показала на «Волгу», оставив ласку на потом.

И вот минут сорок уже глупо стоим у закрытых дверей и лениво перебрасываемся короткими фразами. А что, позвольте спросить, еще делать, если я с ног валюсь от усталости! В таком состоянии в машине не посидишь, надо двигаться!

Ах какая жалость, что нет у меня с собой гадальных костей!

— Может, имеет смысл постращать Салазарова?

Костя, видя мое состояние, упорно пытается взбодрить меня разговором, больше нечем ему сейчас. Я благодарна.

— Ты наверняка знаешь, чего он боится больше всего.

— Знаю, да, но не знаю, как это называется. А знает баба Яга, то есть Рита. Она может быть еще там, — я показываю на дверь, — если машина ее здесь. Как будет выходить, откроет дверь, нужно будет впихнуть ее обратно и спросить название этого.

— Впихнем! — обещает Константин.

— Спросим! — заверяю я.

И мы опять продолжаем изображать влюбленную парочку, почему-то мающуюся от безделья у входных дверей центра бабы Риты.

Нет, все-таки какая жалость, что гадальные кости остались в моей машине! Последний раз выпадало сочетание «3+16+30» и значило оно: «Хлопоты, доставленные вам и доставляемые вами, будут пустыми без откровения оракула, которое надо заслужить, употребив искусство дипломатии для достижения силы слова — ключа к его вещим устам».

Это было, бог ты мой, да сегодня утром! Вроде бы сто лет прошло, надо же!

А ведь я теперь, пожалуй, понимаю его смысл. Если оракул — баба Рита, а его откровение — имя того, кого побаивается Салазаров, то все сходится! Хитростью и давлением можно добиться от нее имени и, зная его, столкнуть лбами всех участников этой заварухи. А не зная этого боярина, мы хлопочем впустую, так и придется в подполье жить или уезжать из Тарасова навсегда.

Хотя с Салазаровым мы вопрос уже решили, так и не познакомившись с ним лично. Не простят ему отморозки вызванных нами ментов! Не помилуют, или я жизни не знаю! Не простят и нам с Константином сегодняшней бойни. И Горчаков не отвяжется от меня ни сам по себе, ни как-то по-иному, пока существует где-то в верхах влиятельный для милиции боярин, которому я тоже поперек глотки встала, накопав компромата на Салазарова.

Ох, елкины зеленые души, впору Ведьме молиться начинать!

— Таня! — Костя сжал пальцами мои плечи, смотрит на двери округлившимися глазами. — Очнись!

Теперь и я услышала — шорох какой-то внутри, движение.

Константин отодвинул меня в сторону, подался вперед. Дождался, когда после щелканья замка распахнулась створка, и пошел напролом, как грудью на амбразуру, рыча негромко:

— Стоять всем! Интерпол! Полиция нравов!

Черт побери, почему не дети лейтенанта Шмидта?

Первым делом я заперла дверь изнутри и поменялась с Костей местами. Он в дверях поместился, как отощавший и переодевшийся в цивильное Моргунов из «Кавказской пленницы».

Хорош у меня страж! И грозен, и суров, и по-мужски красив. Целительницы с него глаз не сводят, испуганных и удивленных. Три очень милые дамы, чуть старше меня. Так, два больших дорожных чемодана на полу. Сзади всех — глава компании — баба Рита в скромном, но ладном демисезонном пальто. Уж не в дорогу ли собралась, чудотворица!

— В чем дело?

Эту Константин не интересует, эта на меня вызверилась из-под густых бровей. Ох, как важно сразу взять правильный тон!

— Вы ошибаетесь в оценке ситуации!

Мой палец смотрит ей между глаз, и она расслабленной, направленной в мою сторону ладошкой делает легкое крестообразное движение — создает защиту от возможного энергопотока с кончика моего пальца. Знакомые игры, и, похоже, она всерьез ими увлечена. Надо быть осторожней в жестах.

— И оттого ошибаетесь в выборе действий! Они приведут к событиям непредвиденным и нежелательным!

Надеюсь, что говорю с ней на ее языке. Вперед!

Я иду прямо на ее подручниц, и они расступаются передо мной. Встаю напротив — глаза в глаза. Две ведьмы — старая и молодая — испытывают друг друга взглядами.

А ведь мы с ней похожи. Не верой, не характерами или внешностью, нет! Внутренней силой. Степенью целеустремленности, на что бы она ни была направляема. И «баба» тоже чувствует это, глаза ее делаются не такими враждебными, как вначале.

— Совершаемые вами в данный момент действия приведут к событиям непредвиденным и нежелательным для вас, — говорю я уже и мягче и тише.

А ведь она еще ни слова не проронила!

— Пойдем, дочка, — переводит она взгляд на мой лоб, подбородок, — потолкуем.

И ведет меня по ковровой дорожке к своему кабинету. Оглядывается в дверях.

— Ждите! — командует подручницам тихим голосом.

Жаль, и Константину придется теперь топтаться в коридоре. А его присутствие меня бы поддержало.

Кабинет выглядел точно так же, как и вчера, только иконы и креста на столе не было.

Она, мягко взяв меня за руки, усадила на стул и сама села по другую сторону стола, расстегнулась, облокотилась на него.

— Ты очень недоброжелательно настроена! — Это утверждение прозвучало уж совсем по-матерински, можно сказать, с любовью.

— Ничего удивительного. — Голос мой и тон — как озерная гладь в безветренную погоду.

Надо, значит, употребить искусство дипломатии для достижения силы слова — ключа к твоим, баба Рита, устам?

— Не знаю, насколько была принесенная вами жертва удачной для вас, но волны от этого захлестнули меня с головой и топят до сих пор.

— Я думала об этом, — говорит она с расстановкой, — интересная связь между тобой и нами. Неожиданная.

— И очень глубокая! — соглашаюсь. — На всех планах бытия, вплоть до физического. За два дня я дважды стояла на пороге смерти, но выпуталась.

— Ты, дочка, должна прозревать причины обстоятельств!

Вот так ответ! Она что, экзамен по оккультизму мне устраивает?

Я, кивая, склоняю голову:

— Да! Ситуация связала нас кровью жертвы, а я противилась возникшей при этом угрозе моей жизни. Потому я здесь. Потому что хочу жить дальше.

— Силе может противостоять только большая сила. Сила, что с тобой, сейчас меньше.

Назидания «баба» читать умеет. Проповедница! А насчет силы — мы еще посмотрим! Ты не знаешь моих целей. А мне известны твои намерения. Смерть Жени Реутовой и вас всех на порог поставила благодаря моим стараниям, а что за ним — будущее покажет. Но мне кажется, что у тебя его уже не много.

— Не согласна!

Впору опять палец ей в лоб уставить!

— Сила, что со мной была до моего прихода сюда, была меньше. Но я пришла, и соотношение изменилось, — продолжаю я темнить, говоря на ее языке.

Самое дикое то, что я ее не обманываю. Вся эта оккультная галиматья, на первый взгляд содержащая не много смысла, очень легко переводится на нормальный человеческий язык даже не сведущими в специальных вопросах людьми, надо только голову применить.

— Ты претендуешь на звание посланницы?

Я молча кивнула.

— Какую же весть ты с собой принесла?

Глаза бабы Риты сделались серьезными до угрюмости, а мне надоела эта словесная эквилибристика и все больше хотелось перейти на обычный русский.

— Я высказала ее в первых произнесенных мною словах.

— Я ошибаюсь в оценке ситуации?.. Укажи мне, посланница, на мою ошибку!

Вот так бы сразу!

— Ваш отъезд, баба Рита, — кажется, я впервые назвала ее этим именем-прозвищем, — приведет вас к саморазрушению. Вы умрете.

— От рук людей?

— Несомненно! Даже если ваша смерть будет казаться происшедшей в результате несчастного случая.

Она сидела неподвижно и молча, дожидаясь продолжения.

— Отправив Женю Реутову к Началу всех начал и не потрудившись скрыть этот факт, вы поставили своего мецената, Салазарова, и его высокого покровителя в положение, при котором трещат репутации, рушатся карьеры, рвутся карманы, и свобода ограничивается решеткой тюремной камеры. И ситуация эта имеет две опоры, выбив которые можно вызвать изменения в лучшую сторону. Для нас с вами. С позиции Салазарова и его друга мы обе подлежим уничтожению. Мы обе этого не хотим, поэтому должны стать союзницами и помочь друг другу уцелеть. Ваш отъезд спустит курок. Они поймут, что теряют над вами контроль, и поторопятся уничтожить вас. Вы ведь не сможете не заниматься вашим делом? Значит, будете везде у них на виду, не скроетесь. Я убедила вас?

Баба Рита встала, прошлась по кабинету, посмотрела в окно.

— Да!

Ох, как трудно дался ей этот ответ! А теперь главное — не торопить событий.

— Неужто я ошиблась в астрологических вычислениях? Неверно выбрала время для жертвоприношения?

Господи, дай терпения для разговора с этой черной фанатичкой не христианского, да еще и перевернутого креста!

— Каждая сила действует в своей сфере.

Положение очевидное и известное даже школьникам. Интересно, о чем это она?

— Силы объединяются совместным действием.

Черт бы тебя унес в свое пекло, проповедница хренова!

— Я готова к сотрудничеству! Что от меня требуется?

Ну уж нет, дражайшая, к подручничеству ты готова, иной роли я тебе не выделю!

— Имя покровителя Салазарова!

Вот это разговор пошел! В нужном ключе и тоне! Не задавила я ее, нет. По уму она мне покорилась. Умная баба!

— У него много знакомых, в том числе и из тех, кто по положению стоит выше его. О ком вы?

— Человек скорее всего из городской или губернской администрации, способный быстро организовывать, направлять и управлять действиями милицейских подразделений.

При виде нахмурившегося в напряженном раздумье лица бабы Риты я поверила, что мой вопрос застал ее врасплох, и точного ответа она не знает. И стало страшно за судьбу моего плана, способного в недалеком будущем вернуть нам с Костей мир и тишину.

— Небольших, мобильных милицейских подразделений! — уточнила, облегчая ей задачу.

— Может быть, Рогожин? — произнесла она наконец.

— Еще?

— Нет, больше некому! — прозвучало увереннее, но все равно нуждается в проверке.

Будем ковать железо. Мечи — на орала. И все проверять немедленно — по телефону.

— Позвоните Салазарову, — прошу ее очень вежливо, — и дайте мне трубку.

Вот этого ей делать не хотелось до полусмерти. Ну да! Попросите-ка здорового человека сунуть голову в петлю!

Баба Рита, погрузившись в себя, долго стояла над телефонным аппаратом и наконец, легонько вздохнув, сняла трубку. Я внимательно наблюдала за ее пальцами и запомнила номер от первой до последней цифры.

— Ну, слушаю я вас, говорите, что ж вы! — Голос был раздраженным, как у человека, оторванного от дела по пустякам.

— Добрый вечер, господин Салазаров.

— Алло! Рита! Кто это? Не валяйте дурака, в самом деле!

— Это Татьяна Иванова!

— Иванова? Какая Иванова? Татьяна Иванова! — И в сторону, растерянно и тихо: — С того света, что ли?

— Это Татьяна Иванова, — поясняю ему любезно, — которую вы дважды поручали убить!

— …мать! — прозвучало с тем же выражением. Ну нельзя же так поддаваться панике! — Кого я поручал убить? Вы в своем уме?

— Салазаров! — Я закрыла глаза и стиснула зубы, отключая эмоции. — Давайте говорить по существу! Одно то, что я до сих пор относительно невредима, должно убедить вас в необходимости нашего разговора. К тому же ставлю вас в известность, что с этого момента любой ущерб, нанесенный здоровью моему и моего спутника, запустит в дело всю собранную мной информацию по вашим связям с центром нетрадиционной медицины, где есть факты человеческих жертвоприношений, с криминальными группировками, выполняющими ваши заказы на убийства, с господином Рогожиным, который благодаря специфическому характеру этих связей не гнушается организацией милицейского преследования ни в чем не повинных граждан! Вы меня поняли?

— Ну, и старика не пожалела! Приплела!

— Меня не жалели! — отвечаю уже более миролюбиво, давая ему надежду на диалог.

— Чего вы хотите, Татьяна Иванова, от меня и Рогожина?

Вот теперь по существу! Только очень уж неполно.

— И от народной целительницы бабы Риты, и от бандюги подлого — Байдука, и от следователя Горчакова, ведущего дело об убийстве Жени Реутовой, не только от вас двоих!

— С нами я пятерых насчитал. Не много для вас одной?

— Нас двое! — напоминаю ему. — Так что уж как-нибудь переварить постараемся!

Я подождала, соображая, не упустила ли чего. Молчания он не выдержал, поторопил:

— Я слушаю вас, да, продолжайте!

— Горчаков опрометчивым обвинением в причастности к убийству Реутовой вынудил меня начать расследование.

— Это следователь, что ли? — уточнил Салазаров. — Понял, дальше!

— Мне надо, чтобы отстал от меня. Окончательно и бесповоротно. Необходимо, чтобы этого захотело его начальство.

— Так! — согласился Салазаров.

— Я не желаю больше видеть эти мерзкие бандитские рожи с их елейными поначалу ухмылками. А выстрелы в темных подъездах мне расшатывают нервы.

— Два!

Записывает он, что ли?

— Я глубоко убеждена в неуместности присутствия в нашем городе людей, ставящих оккультные опыты на человеческой крови. Если это и медицина, то уж никак не народная. Пусть всей компанией уезжают и не возвращаются!

— Три!

— Было бы идеальным, если бы милицейские подразделения рысистой породы перестали интересоваться мной и моей машиной до той по крайней мере поры, пока я не натворю что-нибудь существенное по их части.

— Есть!

Что-то уж совсем без задержки все через него пролетает. Посмотрим!

— Я претерпела определенный материальный ущерб, бултыхаясь, спасибо вам, в вашей мутной водичке, но он ничтожен по сравнению с ущербом моральным. Все-таки два убийства перенесла, а это сильно вредит здоровью. И о страданиях моего помощника не забудьте. Не сбросьте их со счета. Все это хотелось бы видеть компенсированным определенным количеством денежных знаков.

— Вот! — обрадованно воскликнул Салазаров. — Наконец-то добрались до нас с Рогожиным!

— Да, это относится к вам и к нему! — подтвердила, понимая неуместность в таком деле недоговоренности.

— Это все?

Как он по-деловому лаконичен!

— Да, я скромная.

— Что ж, ваши требования не чрезмерны. Но какими бы они ни были, нуждаются все-таки в осмыслении. Да?

— Да, я слушаю вас!

Теперь его очередь выдвигать условия.

— Но предположим, что они приняты. Предпложим? Хорошо! Какие гарантии вы предоставите насчет информации, запертой вами неподалеку, но так надежно?

— Гарантии самые основательные! — заверяю его, ничуть не смущаясь. — Вас они устроят.

— Это радует, но все же хотелось бы знать… — не отступает он от своего, но я перебиваю:

— Прошу, обсудите все с господином Рогожиным, и чем скорее, тем лучше. Поймите, это насущно для меня. Не могу же я до бесконечности жить как в каком-то западном боевике — сплошь погони и перестрелки! Предлагаю, черт вас возьми, перемирие. Тем более — случись со мной что после нашего разговора, вам с Рогожиным придется не слабо страдать, поймите меня правильно, я не запугиваю. Так что прекратить все это безобразие в ваших силах и интересах. А о моих гарантиях давайте поговорим завтра с утра.

— Хорошо! — сдается он. — С утра так с утра. В офисе моей фирмы, часов, скажем, в десять. Найдете?

— Постараюсь! — заверила я, и мы расстались по-английски, не прощаясь.

К концу разговора я вместе с телефонным аппаратом оказалась у окна и теперь глазела в него с полегчавшим сердцем и опустошенной головой. Машина «бабы», дорога, не страдающая от обилия транспорта, клумба в каштановом сквере, алкаш, наверное, тот самый, с лиловыми подошвами вместо губ, мирно спящий на скамеечке над затоптанным, заплеванным, подтаявшим снегом под лучами вечернего весеннего солнышка.

Третий день водоворота, закрутившего нас нежданно-негаданно. Вечер трудного дня. Мы с Костей обещали кое-что друг другу на этот вечер. Обещания надо выполнять. Особенно когда выполнять их хочется.


Содержание:
 0  Охота на ведьму : Марина Серова  1  Глава 2 : Марина Серова
 2  Глава 3 : Марина Серова  3  Глава 4 : Марина Серова
 4  Глава 5 : Марина Серова  5  Глава 6 : Марина Серова
 6  Глава 7 : Марина Серова  7  Глава 8 : Марина Серова
 8  вы читаете: Глава 9 : Марина Серова  9  Глава 10 : Марина Серова
 10  Эпилог : Марина Серова    



 




sitemap