Детективы и Триллеры : Детективы: прочее : Глава 10 : Марина Серова

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10

вы читаете книгу




Глава 10

— Чего ради ты решила договориться с Салазаровым? — спросил меня Константин за завтраком, когда утренняя программа взаимных приветствий была выполнена полностью, а время для обсуждения планов на начинающийся день еще не наступило.

О содержании телефонного разговора я рассказала ему еще вчера, по свежей памяти, стараясь ничего не упустить. Прошедшим вечером мы были слишком заняты для вопросов и ответов, а позже дружно и беззаботно заснули, обнимая друг друга. Спали, между прочим, без кошмаров и вообще без сновидений. Даже мой железный сэнсэй был утомлен событиями прошедшего дня до последнего предела, меня же ноги едва держали, какие там сны могут быть! Но несмотря на это, оказавшись под одним одеялом, мы не могли отказать себе в удовольствии дотронуться друг до друга, и все, как по пословице, началось с легкого поглаживания.

— Не думаешь ли ты, что Салазаров оставит нас в покое, испугавшись разоблачений? — по-новому зашел Костя, испытывающе глядя на меня.

— Не думаю, Костя, я не наивный человек и не вчера на свет родилась! — ответила ему, и моя внутренняя улыбка прорвалась наружу.

Бывают моменты, когда мы смутно чувствуем, что оседлали удачу, и, несмотря на все неудачи, испытываем прилив энергичного оптимизма. Сегодняшнее утро таким и было. Было таким, что улыбаться хотелось, и мы улыбались друг другу, не опасаясь показаться благодушными дурачками.

— Мой разговор с Салазаровым даст нам времени совсем немного, но достаточно для того, чтобы добить эту лихую компанию.

— Добить? — изумился Константин. — А мы что, ее уже бить начали?

— Еще как!

Костя поморгал, задумчиво глядя перед собой.

— А мне казалось, что вчера нас здорово колошматили! Ребята Байдука. И с милицией неприятность вышла.

Он рассмеялся.

— Красиво следователь твой сдесантировался! Такую гимнастику мне давно видеть не приходилось! Рацию, интересно, об асфальт не раскокал?

Мне вчера гимнастики тоже хватило, но вот так, просто, об этом не расскажешь. И он помалкивает о том, как ему, классному, не побоюсь этого слова, специалисту в искусстве изощренного мордобоя, изловчились так ребра пересчитать. Сначала в ванной, а особенно в постели до меня дошло, как сильно его отделали.

«Вчера, Костя, мы в два приема развернули наши неприятности против их создателей и заработали небольшую передышку, не использовать которую было бы непростительной глупостью», — так я подумала. Высказываться пришлось яснее:

— Вспомни, я предупредила Байдука о скором прибытии милиции и намекнула, что Салазарову стоило бы избавиться от исполнителей, по аналогии с позавчерашним киллером.

— Да, милицию я вызвал. Из машины, — вспомнил Костя.

— И Байдук предположил такую возможность. Но уверен не был. А пример с киллером на него подействовал. После этого, я уверена, Салазаров потерял своих боевых союзников. Разбираться они не будут, а займутся местью — нам, по известным причинам, и Салазарову — по нашему навету. Причем, он в их глазах виноват больше, и для расчета с ним требуется меньше хлопот. Он не обладает нашими навыками и весь на виду.

Я предполагаю, Костя, что вначале отморозки займутся Салазаровым, и черт меня возьми, если я намекнула ему об этом хоть словом! Мы ударили. Согласись?

Я увлеклась рассуждениями и доводами так, что Константину, для того чтобы остановить меня, пришлось сжать мне руку. Что он и сделал своими сильными и нежными пальцами.

— Оставь отморозков, — попросил. — Про них все ясно с самого начала, и давай про договор с Салазаровым.

Я смотрела на него, изменившегося даже внешне не в лучшую сторону за каких-то три дня, и подумала, что обязательно верну все к началу — к спортзалу, сауне и той блаженно-сумасшедшей ночи, в которую о сне мы вспомнили только на рассвете. К полубатонным утренним бутербродам моего исполнения и кружкам горячего кофе. А если вдруг в этот момент раздастся звонок и в дверях, чудом повтора, возникнет несуразная фигура в колоколообразном пальтеце, застрелю, к чертовой матери, на пороге, не дам Аяксу и слова его глумливого молвить!

Про что он меня спрашивает? Про отморозков? Нет. Про Салазарова. Так и про Рогожина, значит.

— Первоначально, Костя, звонком к Салазарову я преследовала цель проверить фамилию Рогожина, сообщенную мне Ритой. Блеф, конечно, отчаянный, риск был велик, но победителей не судят. А дальше меня посетило вдохновение к импровизации, а проще говоря, понесло напропалую, пойми меня правильно, и вынесло очень даже неплохо. Я вкратце обрисовала Салазарову ситуацию, чтобы понял, насколько мы осведомлены — тут и его собственная роль, и Рогожина, и, знаешь, убедила в том, что неясностей для нас не осталось. Не будет неясностей и у тех, к кому эта информация попадет, а огласка для них смерти подобна!

— У кого это — у тех ? — снова перебил меня Константин.

— Да ни у кого пока, но им-то это неизвестно, а было бы известно наверняка, нам с тобой пришлось бы потрудиться, чтобы прожить эту ночь.

Мне потребовалась сигарета, чтобы сгладить неприятное впечатление от высказанного, и Константин, а это небывалое чудо, тоже закурил в знак солидарности.

— Костя, нам так необходимо время, совсем немного, для совершения кое-каких действий, а в условиях непрерывной облавы, когда мы вынуждены бегать и защищаться, шансов на успех мы не имеем. Вот я и договаривалась!

— Опять блеф? — Константин выпустил дым через ноздри и неодобрительно покачал головой. — А если они вздумают рискнуть и ударить, несмотря ни на что? Возьмут нас прямо голеньких!

— Взяли бы, — согласилась, — но рисковать не станут.

— Почему?

— Потому что рискуют они так сильно, что захотели бы снова попытаться выяснить местонахождение нашего информационного сейфа.

— Анохиной? — Он немного подумал. — Думаю, это не так трудно.

— Конечно! — подписала я приговор Алле и тут же его аннулировала: — Но на это тоже нужно время, а мы его им давать не собираемся!

— Вот так, да? — Он поднял голову и брови. — Так чего же мы сидим? Чего время тратим? Говори, что делать!

— Мы завтракаем! — вознегодовала я. — А если серьезно, то, конечно, тебе пора! К Алле…

Константин был возмущен и раздосадован ролью, определенной ему в сегодняшнем раскладе, — работа с Анохиной над материалами дела, оформление их в виде доклада или информационного письма. Константин в качестве очевидца и участника всех событий мог оказать Алле неоценимую помощь. Копия такого письма нужна мне была позарез, и чем скорее, тем лучше. Это я и объяснила Косте буквально в двух словах, и он, умница, все понял и согласился, правда, не без колебаний.

Оставшись в одиночестве, я первым делом запустила руку в замшевый мешочек — точную копию забытого в машине. Результат прошлого гадания был полностью отработан, утратил ценность.

«Что день грядущий мне готовит?» — с этими словами я покатила любезные мне двенадцатиграннички по столу и через секунду прочла результат: 4+22+32.

В общем, ясно, но не помешает свериться с книгой. Ориентируясь в пухлом старом томе, как в собственной квартире, я открыла его на нужной странице и прочла: «Неожиданность — это способ воздействия на наши планы, мысли и желания для приведения их в соответствие с характером окружающей обстановки. Неожиданность является внезапной лишь для обособленного ума. Не действуйте по аналогии!»

Результат гадания меня удовлетворил. Теоретическая, так сказать, часть ничего нового для меня не содержала и пищей для размышлений не явилась. Что касается намека на неожиданность, хорошо, буду готова и постараюсь действовать нестандартно. Тем более что нестандартные действия для моих противников тоже могут явиться неожиданными.

«Сегодня, как никогда, постарайся быть Ведьмой!» — попросила свое отражение в зеркале, и в его умных, почти всезнающих глазах прочла согласие.

Фирма господина Салазарова располагалась на третьем этаже высотного здания, на городской набережной. Полтора десятка широких ступеней подняли меня к навесу перед входом — огромный бетонный козырек, покоящийся на мраморных колоннах, надежно защищал пространство перед вращающимися стеклянными дверями от снега, дождя и солнца. Люди, те немногие, что попались в дверях и фойе мне навстречу, пахли деньгами, сытой жизнью и дорогими привычками. Само собой так получилось — представился вдруг Аякс здесь, на мозаичном, зеркально блестящем полу, оглядывающийся по сторонам и с растерянной полуулыбкой восклицающий вполголоса: «Ну вы даете!»

Благодаря этому крепкие ребята в синей камуфлированной форме, встретившие меня у входа, были очарованы моей улыбкой. Разулыбавшись в ответ, они предельно вежливо объяснили пропускную систему и даже предоставили телефон в мое распоряжение. Слава Аяксу!

Молоденьким голоском секретарша сообщила, что господин Салазаров ожидается с минуты на минуту, и осведомилась, что может для меня сделать. Я поблагодарила и от ее услуг отказалась. Стремиться наверх, в приемную, в кожаное кресло для посетителей, под струйки ароматизированного воздуха из кондиционера? Я лучше по улице похожу, под голубым небом, пощурюсь от солнца и подышу весенним воздухом. Да и себя называть лишний раз, чтобы заслужить пропуск в охране, не следует. Знать бы Салазарова в лицо — перехватила бы на ступеньках, постаралась поговорить в более привычной обстановке. Не по душе мне что-то вся эта деловая роскошь. Не тащусь я от этого, хоть и не имею ничего против.

Знать бы его в лицо? Да бог с ним, с его лицом! Буду гулять и дышать воздухом. Как какой-нибудь бифштекс подъедет, позвоню еще раз. Так и дождусь.

С высокого крыльца высотного здания виден кусочек Волги и далекий противоположный берег, синей полосочкой над белым, ледовым речным покровом.

Я вышла из-под навеса на солнышко, почувствовала его ласковое тепло сквозь кожу куртки, пощурилась.

Возле колонны мужчина в длинном плаще нараспашку. На спине и заду — складки примятые — из машины только что. Мается. Тоже ждет кого-то, тоже вроде меня.

Черта ли мне в Салазарове, в самом деле! Махнуть сейчас на набережную, пройтись вдоль парапета, проветрить голову ледовой свежестью, послушать, как щебечут одуревшие от солнца воробьи. Но…

Потянуло импортной сигаретной вонью. Тот, с мятым задом, затягивается, прячет в карман зажигалку. Ну грешно, ей-богу, такой воздух поганить!

Я сошла по ступеням вниз, двинулась вдоль здания, к автостоянке, неторопливо размышляя о своей впечатлительности. Всего лишь ясное весеннее утро, немного вынужденного безделья, и этого достаточно, чтобы прийти в лирическое настроение. Что же нужно, чтобы вообще размякнуть, распустить внутреннюю пружину? Костю сюда с цветами? И улыбнулась, обходя и сторонясь, стараясь не вымазаться о борт грязного «Москвича» последней модели, по-идиотски оставленного чуть ли не посреди тротуара. Константина с цветами хватило бы! Прошла мимо машины и оглянулась — водительская дверца ее даже приоткрыта слегка. Пошла назад. Внутри никого. Ключ в замке зажигания. Не машина, а приглашение к путешествию. И не крадут ведь у таких растяп! Или торопился несказанно ее хозяин — ткнул куда попало, выскочил и сломя голову — вверх по ступеням. Глянула наверх, туда, где я только что стояла и любовалась кусочком Волги — мужчина в распахнутом плаще угрюмо поглядывает на мои передвижения. Хозяин? Мне-то что!

А Салазаров заставляет себя ждать! Если он и в бизнесе таков же, не завидую его компаньонам!

От только что устроившегося на стоянке «Фольксвагена» спешит ко входу в офис холеный господин с кейсом в руке. Ветер треплет волосы, выворачивает полы легкого пальто.

Это уже кандидат! Пусть идет себе, а я позвоню минут через пять, поинтересуюсь у секретарши — подошел ли.

Так о чем я? Да, о цветах и воробьях. Все! В груди распустилось колючкой нетерпение. Сколько ждать можно! Еще чуть, и начну прикидывать, что кроется за таким опозданием, чем это может грозить и как обезопаситься от неизвестной пока угрозы. «Кашу маслом не испортишь!» — это сказано и про осторожность тоже. При гадании выпало предостережение от неожиданности и совет действовать нестандартно .

Легко отделившись от монотонного городского шума, наверху и где-то в стороне, совсем рядом, прогремели выстрелы, глухие на открытом воздухе, два — подряд и еще один — секунду спустя. Я замерла, разинув рот от неожиданности и жутковатого жжения под ложечкой. Тишина перепуга, вмиг сменившая внутреннюю болтовню, кинула поток энергии к конечностям — бежать прочь от возможной опасности, — подтолкнула в спину. Но кинулась я вверх по ступеням, в сторону, противоположную той, куда меня гнал страх.

Сверху, на излете огромного прыжка, вылетел мужчина с черными крыльями развевающегося плаща за плечами. Взмахнув руками, приземлился рядом, на одну ногу, а другую так и не поставил, потому что я, не соображая, что делаю, подчиняясь порыву какого-то сумасшедшего буйства, подцепила ее носком своего сапога. Скорость его была так высока, что он не свалился сразу, а, пролетев еще несколько метров, приземлился почти на голову, внизу, возле грязного «Москвича» с открытой дверцей, и падение его было ужасным. А здоровье, видимо, — железным, потому что вместо того, чтобы лежать, стараясь сделать вдох, он нашел в себе силы приподняться и ухватиться рукой снизу за дверцу машины.

— Здесь! Вот он!

Меня грубо отшвырнули в сторону, задом об эти чертовы ступеньки, и парни в камуфлированных костюмах прогрохотали мимо подкованными башмаками.

На площадке у входа было пока малолюдно. Салазаров лежал навзничь, с переброшенными одна через другую ногами, будто застывшими в озорном беге. Правой стороны лица у него вообще не было, так, шевелящаяся кровавая мякоть. Возле тела на коленях стояла какая-то женщина, стиснув ладонями лицо, и потихоньку начинала выть. Вертящиеся двери пришли в движение, и я, быстро перейдя площадку, прямо по белым хлопьям бумаг, выметенных ветром из раскрывшегося при падении кейса, спустилась с той стороны и, не оглядываясь, пошла прочь.

Действовала я нестандартно!

* * *

«Нет, Костя, это не киллер, это мы его убили!» — шептала я без перерыва почти до самого дома. В троллейбусе на меня посматривали с удивлением, но не беспокоили — всякое, мол, бывает в наше время с людьми, удивляться нечему. Осознала свое бормотание в сквере, на лавочке, закурив сигарету. Поняла — тихая истерика приключилась, и в сердцах тяжело, по-мужичьи сплюнула. Проходившая мимо бабка с болоньевой котомкой в руках шарахнулась от неожиданности, поскользнулась и едва не упала. Пошла дальше, сердито оглядываясь и ворча что-то насчет молодежи и распущенности.

Придет Костя, попрошу его угостить даму стопкой коньяка. Или рюмкой водки. По времени — надо бы уж ему быть. А что, в самом деле, без Кости я не угощусь, что ли? На часах полдень, не утро, и даже для самых благородных выпивох законы нравственности уже все соблюдены. А Костя — он домой ко мне придет, не сюда, ключ я ему вручила.

Пивной бар на стыке двух улиц благородством ароматов не отличался — пакостно благоухало кислятиной и соленой рыбой. Измызганные шторы на высоких окнах кокетливо засборены и подтянуты веревочками в стороны, открывая доступ дневному свету в большое помещение с рядами длинных массивных деревянных столов с простыми лавками по сторонам. Высокая стойка, размалеванная под мрамор, надежно оберегала от посетителей алкогольные закрома, ярусами выставленные на обозрение за спиной пожилого, грузного, с обвисшими усами бармена. Несмотря на сугубо дневное время, народу в зале хватало. Старые и молодые, мужчины и немного женщин, в меру гомоня, тянули пиво из пузатых кружек, время от времени подходя к стойке за порцией крепкого.

Бар не из лучших и не из дешевых, публика в нем средняя.

— Коктейль прикажете?

Голос у бармена — сочный баритон с «трещинкой».

— Водки!

Я глянула на свое отражение за ним, между горлышками бутылок — бледное лицо, темные круги вокруг глаз.

Бармен перегнулся через стойку, оперевшись о край волосатыми пальцами, и проговорил вполголоса, секретно закрыв глаза:

— Только для вас могу предложить классный косячок!

Ну и вид у меня! Я его понимаю.

— Налей мне водочки, изувер!

Он занавесил глаза бровями — сделаем, мол, не беспокойтесь, и через минуту возле меня стоял высокий бокальчик, налитый на треть бесцветной жидкостью, и блюдечко с двумя посыпанными сахаром лимонными кружочками.

— Приятно расслабиться!

Как он в точку попал! Что значит опыт!

— Повторим? — предложил, как только я загасила сигарету.

— Хватит!

Я улыбнулась ему, как родному, настолько был он симпатичен в окружавшем меня зоопарке. Улыбнулся и он, сбросив с себя должностной раж, отчего стал совсем домашним и спросил по-простому, по-человечески:

— Отпустило?

Я кивнула ему благодарно.

Отпустило меня, легче стало. Не буду больше слушать проповедников, вещающих о вреде ста пятидесяти граммов на тощий желудок! Снова солнце засветило, небо засияло и запели воробьи.

А дома меня ждал Константин с двумя пакетами компьютерных распечаток. Две копии, по ценности с которыми может сравниться разве что знаменитая папка Остапа Бендера.

— Бог мой, да ты пьяна вдребадан! — воскликнул он улыбчиво и встревоженно после моего поцелуя.

— Мне сейчас простительно! — заверила, целуя его еще раз.

— Ты непредсказуема, красавица моя любезная! — Он уже вовсю смеялся надо мной, я же хранила серьезность, приличествующую моменту.

— Пришлось, Костя, выпить на помин души новопреставленного господина Салазарова. Застрелили его. На моих глазах. И ты выпей, дело того стоит.

Константин, ошеломленный, прислонился к дверному косяку и потерянно проговорил:

— Вот это мы его ушибли!

Телефон приемной городской администрации есть в любом современном телефонном справочнике, а позвонив туда и назвавшись техническим директором конторы по заготовке рогов и копыт, выяснить номер телефона приемной Рогожина, а также его имя и отчество не составило труда.

Я блестяще справилась с этим, успела принять ванну и выглядела снова свежей, пока Константин бегал на почту и отправлял один из пакетов лично в руки следователю Горчакову. Этот малый был рангом пониже Рогожина, поэтому выяснить его инициалы мы не потрудились, а решили обойтись так.

Когда Константин вернулся, я сидела на диване и вертела в руках оставшийся пакет с четким фирменным оттиском «Тарасовских вестей» на конверте. Компьютерная подделка, сотворенная по аналогии, выполнена была блестяще и добавляла еще одно к списку наших преступлений. Анохина, оказывается, мастерски умеет обращаться с электроникой.

Константин, выслушав мои инструкции, пожалел, что отказался от выпивки.

Мы вышли на улицу, тщательно уложив пакет к нему за пазуху.

— Информационный сейф! — пошутил он, похлопав себя по выпяченной груди. — Посторонним вскрывать не рекомендуется. Опасно для здоровья!

«Для твоего здоровья! — возразила я про себя. — Знали бы это посторонние!..» — вспомнила обезображенное лицо Салазарова, бумаги, выметенные ветром из его кейса, и потихоньку сплюнула через плечо.

— Грузись, сейф! — позвала, отпирая машину. — Поехали нормальный таксофон искать.

Найти хороший таксофон в этом районе, богатом ночной молодежной жизнью, было непросто, и нам пришлось порядком поколесить по окрестностям. Из дома же звонить представлялось неразумным — на рогожинском телефоне наверняка стоит определитель номера.

Константин даром время не терял — шевелил губами, — со всей серьезностью готовился к предстоящей ему премьере.

С секретаршей Рогожина взялась разговаривать я. Дамочка эта была явно не первой свежести, под стать боссу, и конторой по рогам и копытам заметного впечатления на нее произвести не удалось. Зато неожиданно и удивительно хорошо подействовал намек на интимную сферу интересов ее хозяина, и доступ к нему был наконец получен. Услышав в трубке голос со старческими придыханиями, я передала трубку Косте.

— Не твое дело! — ответил он с ходу на неслышимый мне вопрос своего абонента.

«Так, Костя, так! — кивала я ему. — За рога его, лошака холощеного!»

— Слушай меня! — авторитетно возвестил Костя, ободренный моей поддержкой. — Орать дома будешь! Сегодня грохнули дружка твоего, Салазарова, уж так получилось. Заткнись, я сказал! Там неувязочка вышла. Парень, кто это сделал, в контору попал. Понял? Так вот, ты за него будешь в ответе. Случись с ним что в ментовке, в СИЗО или на этапе, с тебя, барбос, спросим так же, как с Салазарова! Понял? Я спрашиваю, понял? Все!

Константин бросил на рычаг трубку и с блатной рисовкой сплюнул на сторону. В роль вошел.

— Хана отморозкам! Этот трюфель такого разговора им не простит!

И сплюнул еще раз.

* * *

Не особенно обращая внимание на Константина, скептически относящегося к этому моему увлечению, я достала мешочек с костями сразу, как только мы вернулись в машину. Всего один раз состоялся у нас с ним разговор о гаданиях разного рода, в котором мы достаточно спокойно объяснили друг другу свои взгляды на эту тему, и его хватило для того, чтобы Костя перестал заниматься критикой вслух, а я бросила рекламно-проповедническую деятельность этого вида примитивной магии в его присутствии. Позиция Константина ясна, понятна и прямолинейна: надейся на себя, на свои тело, энергетику, ум, знай их и не берись за то, с чем не в состоянии справиться.

Это, конечно, здраво, железно и бесспорно, но ограниченно. Для чего загонять себя в рамки? Почему бы не попытаться заглянуть за грани личных возможностей? Хорошо, согласна, туманные формулировки расшифровок цифровых сочетаний иногда приходится приспосабливать к совершающимся событиям, истолковывая их в нужном направлении. Но иной раз достоверность предсказаний бывает просто поразительной! А кроме всего прочего, это еще и интереснейшее занятие! Достаточно хотя бы этого!

11+14+28: «Многочисленные блага материального мира, часть которых постоянно предоставлена в ваше пользование, не могут сравниться с тем, что в этом мире является единственной по-настоящему вашей собственностью от Бога. Относитесь с любовью и бережливостью к своему телу».

Я, рассмеявшись, прочитала формулировку Константину.

— К месту, сэнсэй! Я так есть хочу после водки и ванны!

В этом он был со мной солидарен всегда!

Обсудив несколько мест, где поесть можно было хорошо и сравнительно недорого, мы остановились на одном, находящемся неподалеку от здания городской администрации.

Красивое здание, старинное, с лепниной вокруг окон, с античными фигурами и скульптурой льва на фронтоне. Власть во все времена любила солидность, важность и гордость.

— Разгружайся, сейф! — потребовала я, едва мы переступили порог обширной административной приемной.

— Была бы команда!

Константин с готовностью полез за пазуху.

— Мой спортзал меньше! — пожалел, с интересом посматривая на расписной потолок.

По скрипучему, лоснящемуся от ухоженности паркету мы прошли к окну приема корреспонденции, поздоровались с приятной женщиной в очках с тонкой оправой на приветливом лице.

— Не по почте? — подняла она брови, рассматривая наш пакет. — Без штемпелей!

— По почте долго! — с готовностью пояснила я. — Это ответ из «Тарасовских вестей» на запрос товарища Рогожина, — и добавила виновато: — Мы и так просрочили.

Она очень хорошо отреагировала на «товарищеский» титул — потеплела лицом и взглядом.

— Вообще-то так не положено.

— Умоляю, пойдите нам, недисциплинированным, навстречу!

Я совсем уже было собралась утомить ее объяснениями о причинах задержки драгоценного ответа на запрос, но она неожиданно легко согласилась:

— Я знаю, товарищ Рогожин — строгий администратор. Придется пойти вам навстречу. Где расписаться? Давайте журнал!

Здравствуйте, новая сложность! То ли дело у нас, в конторе по заготовке рогов и копыт!

— Не надо расписываться! — Я весело и легкомысленно взмахнула рукой. — Вот на конверте регистрационный, а вот исходящий номер. Этого достаточно!

Она недоверчиво выпятила губу и неодобрительно покачала головой, но, видимо решив, что при современном разнобое в канцелярских порядках разных ведомств удивляться безобразиям не стоит, раскрыла передо мной свой журнал, протянула ручку.

— Когда доставят? — поинтересовалась я, ставя закорючку в конце нужной строки.

— С утра! — пожала она плечами и, видя мое искреннее огорчение, посоветовала: — А вы позвоните секретарю Рогожина. Если соизволит спуститься забрать, то — немедленно. Телефон на стенке.

Секретарша, грымза старая, цедила слова сквозь зубы, объясняя мне, как малолетней, что на все есть порядок, а она не нанятая бегать вверх и вниз по лестницам!

Я не выдержала — сколько можно! — и дала себе волю, прошипела в трубку кошкой дикой, что хозяин ее ждет этого пакета, как манны небесной, и, если она не хочет нажить неприятностей, пусть бежит за ним сломя голову!

На улице Константин, огорченный моим окаменевшим лицом, погладил меня по спине, и пришлось рассмеяться, ухватить его под руку и прижаться к плечу.

Пообедали мы классно! С разговорами, десертом и цветами на столе. В тепле и уюте нам удалось растянуть это удовольствие на час. Мы и больше бы просидели, транжиря время, такое уж настроение у нас было. Но, не связанные больше обязаловкой, спешкой или азартом, нужды в этом не испытывали. Сегодня и завтра тоже мы имели в своем распоряжении целый океан свободы. И тема для застольной беседы у нас была одна — как лучше свободой распорядиться. Вариантов хватало!

На обратном пути, проезжая мимо здания городской администрации, я притормозила, не обращая внимания на возмущенный сигнал следующей за мной иномарки. Константин повернул ко мне удивленное лицо, и, пока он молчал, я наблюдала, как в открытые ворота присутственного двора вкатывается цветная машина реанимации, а возле парадного подъезда идет суета у фургона «Скорой помощи».

— Татьянка, ты что, придремала после еды?

Я, не ответив, прибавила газу.

С богом!


Содержание:
 0  Охота на ведьму : Марина Серова  1  Глава 2 : Марина Серова
 2  Глава 3 : Марина Серова  3  Глава 4 : Марина Серова
 4  Глава 5 : Марина Серова  5  Глава 6 : Марина Серова
 6  Глава 7 : Марина Серова  7  Глава 8 : Марина Серова
 8  Глава 9 : Марина Серова  9  вы читаете: Глава 10 : Марина Серова
 10  Эпилог : Марина Серова    



 




sitemap