Любовные романы : О любви : Школьный роман : Ольга Анисимова

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0

вы читаете книгу

Ольга АНИСИМОВА

ШКОЛЬНЫЙ РОМАН

В конце августа, теплым утром завуч школы № 117 Маргарита Николаевна Никитина, как обычно в строгом, но изящном и стильном костюме, с прической из самого дорогого салона и безупречным макияжем легко ступала по извилистой аллее, ведущей к трехэтажному, просторному и светлому зданию школы. ЕЕ школы, ее детища, ее творения. Настроение было замечательным. Оно всегда бывало таковым накануне каждого нового учебного года, очередного года, полного надежд и перспектив, находок и решений, побед и удач. Маргарита Николаевна никогда не сомневалась в том, что они непременно ждут ее школу в новом году, она знала и верила в то, что грядущий учебный год принесет ее школе еще большую славу, известность, уважение в городе. Без сомнения и сегодня уже с раннего утра возле ее кабинета собралась очередная группа родителей, желающих, чтобы их дети учились непременно в школе № 117. Они будут просить, умолять, обещать сделать для школы все возможное и невозможное, только бы их чадо приняли. Но всем им опять придется отказать, ну, может быть, за редким исключением. Прием в школу закончен две недели назад.

Прошли испытательные экзамены, тестирование и собеседование. Этим летом конкурс в школе был необычно высоким. И теперь все классы с первого по одиннадцатый полностью укомплектованы, и родителям неудачников придется ждать целый год до нового набора.

А еще десять лет назад это была обычная новостройка в спальном районе крупного промышленного города со всеми вытекающими отсюда неприятными последствиями. Переполненная средняя школа, с напряжением работавшая в две смены, с низким показателем успеваемости и дисциплины, с текучкой педагогических кадров. Маргарита Николаевна начала работать в ней учителем математики, попав сюда после института по распределению. Первый год показался ей адом. Но Маргарита Николаевна была не тем человеком, который позволил бы обстоятельствам превратить любимую работу в каторгу. Маргарита Николаевна была уверена в том, что школа - ее призвание, она знала это. И очень рано в ее голове сложился грандиозный план по созданию Школы Своей Мечты. Такой школы, которой она должна была быть в ее видении. И бесперспективная провинциальная школа на окраине города представлялась прекрасным полигоном для воплощения честолюбивых намерений. Надо сказать, что Маргарита Николаевна обладала редким набором качеств, позволившей ей за каких-то пять лет заявить о себе громко, во всеуслышанье, как о талантливом высокопрофессиональном педагоге, сильном руководителе, безупречном организаторе, тонком психологе...

Маргарита Николаевна немного замедлила шаг возле школы, окидывая взглядом свои владения. Она проверила, чисто ли подмели дворники, аккуратно ли подстрижены кусты, политы ли цветники.

Позади нее послышался странный шум - звонкий сухой шелест. Маргарита Николаевна остановилась и повернула голову. По аллее за ее спиной лихо неслись в сторону роликодрома мальчишки-старшеклассники в своих невероятных тинейджеровских одеяниях. Очень скоро им придется сменить свои безразмерные штаны и майки на строгие джемпера со школьной символикой - обязательной формой для всех учеников школы - лицея.

- Здрасьте, Маргарита Николаевна!

- Доброе утро, Маргарита Николаевна!

- Маргарита Николаевна, здравствуйте!

***

Мальчишки сбавили скорость, цепочкой аккуратно объезжая своего строгого завуча, и вежливо здоровались. Маргарита сдержанно улыбнулась им в ответ:

- Здравствуйте, мальчики.

Только один не поздоровался с ней и не сбавил скорость. Наоборот, он постарался посильнее разогнаться, чтобы со свистом резануть воздух перед ее лицом в высоком прыжке в полтора оборота. Когда его коньки с глухим клацаньем коснулись асфальта, он бросил из-под черных солнцезащитных очков дерзкий взгляд насмешливых глаз и тут же отвернулся, так и не сказав ни слова завучу школы.

Маргарита Николаевна строго поджала губы, сдержав недовольную гримасу. Этот несносный юноша с утра испытывает ее терпение! Оделся кое-как: широченные бриджи, грязно - зеленого цвета с карманами - клапанами, нелепый платок на голове, эти дурацкие очки. Носится по городу с голым торсом - ни в какую не захотел надеть хотя бы майку, а на улице уже совсем не жарко. Еще и сюда примчался, на территорию школы, а ведь прекрасно знает, что она не терпит развязности в поведении и небрежности в одежде!

Маргарите Николаевне вдруг снова захотелось сделать так, чтобы этот мальчишка не учился в этом году в ее школе. Пусть заканчивает одиннадцатый класс где-нибудь по соседству. Маргарита Николаевна явственно чувствовала, что доведет он до беды и ее, и себя, и школу... Не разойдутся они нынче мирно, он с лихвой оплатит ей за все предыдущие годы спокойствия, терпения и послушания, он словно собрался вернуть ей должок... Маргарита Николаевна читала это в его глазах, высокомерном изгибе губ, в надменных жестах и горделиво-заносчивых движениях. Как бы ей хотелось их не видеть, не замечать, но Маргарита Николаевна не могла этого сделать. Куда ей было деваться от собственного ребенка, из робкого и застенчивого тихоню за одно лето превратившегося в невыносимо-упрямого, скандально-независимого и почему-то очень озлобленного ... гаденыша?! Нет, она не должна так думать о сыне, но других слов Маргарита Николаевна подобрать не могла.

Женя Никитин всегда был самым прилежным и воспитанным мальчиком в школе. Даже в те времена, когда с дисциплиной еще были основательные проблемы, он был безупречен. Всегда аккуратный, вежливый, послушный. Но сын завуча и не мог быть иным. Если бы кто-нибудь пожаловался Маргарите Николаевне на него, она немедленно ушла бы с поста завуча. Она считала, что не имеет человек морального права руководить школой, да и вообще - быть учителем, если собственный ребенок плохо воспитан, распущен, груб. Поэтому со своим Женей Маргарита Николаевна всегда была очень строга. Она никогда не била сына и даже редко повышала на него голос. Ее методы воспитания были иными. Не тяжесть наказания, а неотвратимость наказания - вот, что должно воздействовать на ребенка. За любой, даже самый безобидный проступок, Женя лишался развлечений и прогулок. Вместо этого он стоял, как струна вытянувшись перед матерью, и слушал длинные и неприятные воспитательные речи - как надо себя вести, как не надо, что позволительно ребенку, что нет... Эти беседы длились бесконечно долго, Женя изнывал от холодного тона матери, ее невероятно больно ранящих слов и готов был рыдать уже через пару минут после начала разговора. И он рыдал, размазывая слезы по лицу на протяжении всей беседы. Он чувствовал себя несчастным, униженным и нелюбимым...

А любви матери ему хотелось больше всего на свете. Любви, внимания и хоть немного ласки. Но всего этого ему не хватало. Во-первых, Маргарита Николаевна была всегда очень занята в школе, и у нее оставалось время только на то, чтобы отчитать сына за провинность или без эмоций спросить о его успехах. Во - вторых, Маргарита Николаевна сознательно избрала такую методику воспитания своего ребенка. Ведь он был не просто мальчиком - он был сыном учителя, завуча школы, а значит, объектом пристального внимания окружающих. Каждый был бы рад найти изъян в воспитании ребенка Маргаритой Николаевной, она знала это определенно, потому что в своих разговорах с родителями учеников всегда была категорична, строга, требовательна и даже безжалостна. Женя Никитин не имел права быть хуже других. Нет, он не имел права НЕ БЫТЬ ЛУЧШЕ!

Еще было и в-третьих... Самое тяжелое "в-третьих". Маргарита Николаевна родила сына на последнем курсе института. Из-за него не смогла поступить в аспирантуру. Она вообще-то совсем не собиралась так рано рожать, но... встретила человека, который заставил потерять голову. Единственный раз в жизни Марго потеряла голову, забыла, о том, что считала приоритетом в своей жизни, забыла о карьере высококлассного педагога, забыла о своем призвании - школе. Сергей был подобен урагану, вихрю, закружившему ее в безумном танце страсти и любви. Сергей носил ее на руках, целовал ноги среди толпы прохожих на пыльных городских улицах. Он не замечали никого вокруг. Ему хотелось только одного - любить, любить, любить. Он мог целыми днями заниматься со своей восхитительной Маргаритой любовью, не вылезая из постели, забывая поесть и попить. Это был не роман, это была страстно - романтическая поэма. Сергей сделал Маргарите предложение, и они поженились, а через год родился ребенок. Но рождение сына вдруг отрезвило Маргариту. Она неожиданно поняла, что совершила ошибку, поспешив так рано создать семью. Это все не для нее - пеленки, стирка, готовка, магазины... Ей казалось, что вся ее жизнь превратилась в бессмысленное колесо суеты. От малыша - к плите, от плиты - к мужу, который никак не мог умерить свой сексуальный пыл. И снова по кругу: из постели - к малышу, от малыша - к плите, от плиты - в постель. Марго мечтала совсем не о такой жизни. Ей нужно было иное: работа по призванию, педагогические находки и открытия, уроки, тетради, школьные звонки, педсоветы, встречи, ученики... Она не хотела запирать себя в четырех стенах, даже ради мужа и ребенка она не согласна была на такую жертву. Зачем тогда нужно было оканчивать институт, если по его окончании ей предстояло ублажать мужа и нянчить ребенка?

Марго поняла, что больше не любит Сергея. Она тяготилась его обществом, называла себя дурочкой, отдавшейся первому встречному поперечному, из-за того, что вообразила, будто страстно влюблена... Он хорош собой, неглуп, но совершенно неинтересен для нее. Неоперившийся юнец - ее ровесник, не добившийся в жизни ничего - разве он может ей что-то дать, кроме секса? А уж этим - то она сыта по горло!

Когда Женьке исполнился год, Маргарита ушла от Сергея. Через полгода они развелись. Сергей уехал куда-то в Подмосковье к своим родителям, а Маргарита, вручив сына на воспитание своим пожилым маме и папе, вышла на работу в школу. Она жила в однокомнатной квартирке недалеко от места работы и навещала сына раз в неделю. И так на протяжении пяти лет. Мама укоризненно вздыхала, упрекала ее в черствости и бессердечности, говорила, что Женечка тоскует и плачет без нее, что он ее очень любит... Марго терпеливо слушала мать, постукивая пальцами по столу, но пока менять ничего не собиралась.

А забрала она сына к себе только когда ему пришла пора идти в школу. Марго перевезла его вещи, но оставила все игрушки у бабушки.

- Теперь послушай меня внимательно, - Марго поставила Женю перед собой, - Ты будешь самым лучшим учеником в школе! Самым хорошим, самым послушным! Ты должен быть лучше всех! Ты меня понял?

Женя широко раскрытыми глазами смотрел на маму. Его мечта, наконец, сбылась! Он теперь будет жить с ней, со своей любимой, ненаглядной мамочкой, они никогда больше не расстанутся! Женя был счастлив. Очень счастлив! Если бы не жуткая мысль о том, что если он не справится, если его поведение не понравится маме, она рассердится и снова отправит его назад, к бабушке. Нет! Только не это! Он будет самым послушным мальчиком, он постарается изо всех сил, только бы не огорчить маму.

И Женя старался. Больше всего на свете он боялся маминого гнева, строгого маминого взгляда, холодного тона. Он панически боялся того, что она рассердится на него, будет им недовольна. Это был страх потерять ее снова и долгие годы опять видеться раз в неделю.

Женю Никитина не любили одноклассники, он был изгоем, с ним почти никто общался и не дружил.

Но детей, его одноклассников, понять было нетрудно. Когда весь класс удирал с урока, Женя оставался, когда одноклассники бойкотировали очередной субботник, Женя покорно, в полном одиночестве, драил стены, тер парты или собирал мусор на пришкольном участке. Уже в первом классе Егор Васильев назвал его ябедой и доносчиком, просто так, без всяких оснований, просто потому, что таковым, на взгляд Егора, должен быть сын училки и, тем более, завуча. Подобная репутация приклеилась к Жене надолго, хотя он никогда и слова плохого не сказал матери или учителям про своих школьных товарищей.

Маргарита Николаевна и сама не имела привычки расспрашивать сына о проказах одноклассников.

Все, что ей нужно было знать об учениках своей школы, она могла узнать и без сына. Использовать Женьку в качестве фискального органа она считала крайне непедагогичным и непорядочным. Даже если в драке с участием Жени был зачинщиком кто-то совсем другой, Маргарита Николаевна решительно прерывала саму попытку сына сказать ей об этом. "Когда ты жалуешься мне на Васильева, или Динкелакера, или Аскерова, ты жалуешься, прежде всего, завучу школы, а не маме... Это все равно, что пойти к Борису Ивановичу и тихонько ему нашептать обо всем. Ты разве доносчик? Будь добр, отвечай только за свои поступки!"

Женя быстро уяснил, что могло бы не понравиться матери в его поведении, и очень часто скрепя сердце, вел себя как безупречно воспитанный ребенок. Но он поступал так или иначе вовсе не потому, что осознавал степень порядочности или непорядочности своих поступков. Он вел себя так, как требовала мама, он строго соблюдал правила, которые она ему определила, не смея ни на йоту их нарушить. Он боялся ее недовольства, боялся того, что не оправдает ее ожиданий, разочарует ее, и она не будет его любить и отправит к бабушке. Навсегда.

Маргарита Николаевна этого, конечно бы, не сделала. И так достаточно времени сына баловали бабушка с дедушкой. Теперь он должен быть под ее постоянным присмотром и контролем. Только так Женя Никитин может стать лучшим.

Мысль перевести сына в другую школу никогда ранее у Маргариты Николаевны не возникала. Стоит только немного ослабить контроль, дозволить маленькую толику свободы и не оберешься проблем с поведением и прилежанием. Она ведь в школе проводит целые дни, а мальчик должен быть постоянно перед ее глазами. Маргарита Николаевна понимала, что Жене не просто быть сыном завуча, не просто соответствовать всем ее требованиям. Но кто сказал, что должно быть просто и легко? Пусть с детства закаляет волю и характер, привыкает к дисциплине и порядку, чтобы потом не стать неудачником и разгильдяем. Не говоря уже о том, что дети, предоставленные сами себе, без родительского надзора, попадают в очень неприятные и трагические ситуации. Наркотики, алкоголь, драки, изнасилования... Даже в их школе пришлось в прошлом году отчислить очень неглупого мальчишку за наркотики. Ужасное пятно на школу! После этого случая Маргарита Николаевна провела анонимное тестирование учащихся на предмет выявления употребления алкоголя и наркотиков. Результаты оказались обнадеживающими, хотя Марго не могла быть в полной уверенности, что дети отвечали честно и искренне. Вылететь из школы никому не хотелось.

Да, для Жени она была больше завучем, педагогом, чем матерью. Дома наедине они проводили всего лишь несколько часов в день, а все остальное время их отношения были официальными, как и у всех учащихся с завучем. Сын звал ее строго "Маргарита Николаевна", никаких "мам" она не позволяла ему в школьной обстановке, даже если они оставались вдвоем в ее кабинете. Они вместе шли в школу утром и вместе возвращались домой вечером. Уроки Женя делал в школьной библиотеке, занимался в школьных кружках и секциях, обедал в школьной столовой. Маргарита Николаевна могла отследить каждый его шаг, она в любую минуту могла сказать, где находится ее ребенок и чем занимается. И была этим вполне довольна.

Как вдруг возникла неожиданная мысль о том, что их дальнейшее совместное пребывание в стенах одной школы может стать большой проблемой?... Она появилась почти сразу по возвращению Жени домой после летнего отдыха. Он провел все лето со своим отцом. Сначала в Москве, куда давно перебрался Сергей и даже, говорят, процветал в каком-то своем бизнесе. Потом Сергей увез Женю на море, в дом отдыха где-то возле Сочи.

Маргарита Николаевна поразилась сначала внешним переменам, которые произошли с сыном за одно лето. Из маленького, худенького, незаметного мальчика Женька превратился в высоченного, крепкого юношу, почти мужчину, настолько он повзрослел... Теперь его трудно будет не заметить... А еще появился этот взгляд - пристальный, дерзкий, усмешливый, наглый. Маргарита Николаевна смотрела на сына и не узнавала его. Не может быть, чтобы и следа не осталось от покорного и застенчивого Жени Никитина! Но, похоже, что не осталось. Сын дома уже две недели, но она так и не может из него вытянуть ни слова о том, как он отдохнул, чем занимался, с кем познакомился, что увидел нового и интересного. Раньше Женя мог часами рассказывать ей о чем-нибудь, радуясь, что у нее появилась свободное время его выслушать. А теперь за две недели он произнес буквально несколько слов. И все не особенно приятные. О том, например, что скоро должен на пару-тройку дней приехать отец. Когда Маргарита Николаевна спросила у Жени о том, вернулась ли в город его единственная подружка и тайная страсть, как подозревала все вокруг, Оксана Наумова, Женя мрачно ответил:

- Понятия не имею.

- Ну, ты бы сходил к ней, узнал.

- Не собираюсь! - отрезал Женя - Вы поссорились? - подняла брови Маргарита Николаевна, - Странно... Мне казалось, что она тебе нравится?

- Я терпеть не могу эту... дешевку!

- Что-что-что? - Маргарита Николаевна настороженно прищурилась. Это было нечто новое. В Женькином тоне слышалось столько злости и пренебрежения! Расстались они, кажется, друзьями, вполне мирно, - Почему ты так говоришь об Оксане?

- Потому что она дешевка! - Женя поднял на мать напряженный взгляд.

- Мне кажется, мой дорогой, у тебя не так много друзей, чтобы говорить о них гадости!

- У меня вообще нет друзей, и никогда не было! - глухо выговорил Женя, поднялся и вышел из комнаты, оставив в полном недоумении Маргариту Николаевну.

Она решила немного переждать. Пусть ребенок придет в себя после этой летней вольницы: его жизнь войдет в привычный ритм и тогда он станет прежним. Пусть пока бросает на нее свои странные взгляды - не то надменные, не то насмешливые, не то вызывающие. Она была опытным педагогом и знала, как бороться с этой юношеской амбициозностью и нигилизмом. Все эти проявления мальчишеской дерзости какое-то время нужно просто-напросто игнорировать. Сын хочет бросить ей какой-то вызов - а она его не замечает! Она ведет себя, как ни в чем не бывало, и не собирается идти на конфликт, как бы ему ни хотелось ссоры. Не нужно заострять внимание на том, что мальчик хочет всем показать, как сильно он повзрослел, какой стал мудрый и смелый! Построит из себя решительного мужчину, посражается с пустотой, и успокоится. Начнутся занятия, все придет на круги своя. А пока свое недовольство и подчас негодование она сумеет сдержать и скрыть. Ничего не произошло, ничего не изменилось - Женя Никитин, по-прежнему остался Женей Никитиным, к которому все привыкли.

Прошла неделя, но мысль перевести сына в другую школу все так же не давала покоя Маргарите Николаевне. Женя начал ее раздражать. Он упорно не хотел становиться прежним. Ему понравилась играть в непослушного мальчишку. "Выздоровлению" еще определенно помешает приезд его отца, который Маргарита Николаевна ожидала без восторга. Но ей было очень любопытно узнать у Сергея, чем они таким занимались все лето, о чем беседовали, что за пару месяцев все ее многолетние труды воспитания оказались практически сведены к нулю. Маргарита Николаевна собиралась призвать бывшего мужа к строгому ответу.

А пока, чтобы не ломать копья зря, Маргарита Николаевна полностью переключилась на работу.

Нужно было заканчивать подготовку школы к новому учебному году. Дел было невпроворот. Добраться до сына и мужа она еще успеет. Вот тогда им обоим не поздоровится!

***

- Джоник! Джон! Привет! Ты давно вернулся? - загорелый дочерна Роман Аскеров, лениво стуча баскетбольным мячом об асфальт, подошел к присевшему на траву Жене Никитину. Роман явно скучал. На баскетбольной площадке никого не было, а он не играл в баскет почти все лето. В другой раз он бы вовсе не заметил Женьку, но на безрыбье, как говорится, и килька - акула. Сейчас Джоник быстренько скинет свои роллеры, и они побросают мячик в кольцо. Для этого занятия вполне сойдет и хлюпик Джоник.

Женя снизу вверх поглядел на подошедшего к нему Романа и ничего не ответил.

- Сыгранем? - Роман подкинул мяч вверх одной рукой и поймал его другой за спиной.

- Не-а, неохота... - лениво протянул Женя.

Роман удивленно скосил глаза на Женьку. Вот это да! Никитин, все время стоявший в сторонке, когда играли пацаны, тщетно ждавший, что вдруг и его позовут, теперь отказывается? Нацепил на себя ролики, причем самые дорогие, и завыделывался?

- Проиграть боишься? Я тебе фору дам, очков десять, - Роман Аскеров полупрезрительно улыбнулся.

- Я сказал - не хочу! - вдруг резко ответил Женя, - Не хочу - значит, отвали со своим баскетом!

- Ты чего, Джоник? - ошарашено спросил Роман, во все глаза глядя на Никитина, проявившего необычайную для него борзость.

- Ничего! - Женя поднялся с травы так молниеносно, что Роман поневоле отступил на шаг. Женька с места прыгнул на асфальт, развернувшись в воздухе, и покатился спиной вперед по дорожке, глядя куда-то мимо Романа.

Аскеров обалдел пуще прежнего. Хлюпик Женька Никитин стал выше его, самого высокого в классе, почти на голову! И откуда - то взялась нехилая мускулатура. Видимо, все лето этот тщедушный Джоник неустанно качался! Вот это метаморфозы! Теперь на такого не наедешь от нечего делать, не подразнишь его, не погоняешь по двору... И борзометр у Джоника нынче явно зашкаливает! Теперь легко можно и по морде получить. При таком раскладе он сам кого хочешь погоняет!

Роману Аскерову не терпелось поделиться своими впечатлениями с одноклассниками. Сорвалась всем им теперь халява в виде безотказного Джоника Никитина! Кто сейчас будет вечным дежурным по классу? Кто даст списать? Кого можно безнаказанно сунуть затычкой в каждой бочке?

Роман припустил к дому Егора Васильева. Интересно, а тот уже в курсе произошедших перемен? Егор беспрестанно терроризировал Джоника с первого класса по самое недавнее время. Открыто насмехался над ним, принуждал драться, чтобы неизменно побеждать. Постоянно устраивал Никитину всяческие каверзы, иногда далеко не безобидные. А тот все терпел и даже мамочке своей не жаловался. Иначе Васильев давно бы вылетел из школы. Ромке Аскерову иногда даже жаль было беззащитного и беспомощного Джоника, когда в очередной раз Егор Васильев принимался его мучить, с садистским упорством выливая ему компот в суп или наоборот, выбивая из-под Джоника стулья, исподтишка ставя подножки.... Да чего только не придумывал Егор, чтобы показать свое превосходство над Никитиным! А тот терпел, порой с трудом сдерживая слезы. Но вот, кажется, больше он терпеть не будет! Это видно по его глазам, по всем его нынешнему облику.

Роман Аскеров никогда не привязывался к Женьке, подобно Егору Васильеву, он Никитина просто не замечал. Джонику его ненавидеть вроде бы было не за что. А вот Егор, кажется, попал...

***

- Так уж прямо и под два метра ростом, - усмехаясь протянул Егор, вяло моргая, будто спросонья - Он же на роликах был, ты сам говоришь...

- Я тебе говорю, Никитин - точно метр девяносто... А ты сколько? От силы сто восемьдесят. Или меньше? Ты что-то не очень подрос... - хмыкнул в ответ Роман.

- Ну и стал он, как несгораемый шкаф, что с того? Все равно, как был ЧМО, так им и остался! - зло буркнул Егор Васильев. - У него всю жизнь поджилки перед Маргаритой тряслись. Ты видел, как он голову втягивал при одном только ее приближении? Всем учителям зад вылизывал, только бы мамуля им довольна была! Ничтожество он всегда был, ничтожеством и остался! Ты что думаешь, он теперь кинется со мной драться? Кишка у него тонка! Марго только бровью поведет, и нет нашего героя! Вот увидишь! Я ему прямо первого сентября какую-нибудь подлянку устрою - проглотит как миленький! Спорим?

Роман только пожал плечами:

- И чего ты так на него взъелся? Сидит себе тихо и пусть сидит...

- Терпеть не могу бесхребетных червяков! Он сам себя не уважает, а я его и подавно!

- Ну и не уважай себе втихаря. А ты ведь все время к нему цепляешься, переделать что ли его хочешь?

- Больно мне надо! - презрительно скривил губы Егор, - Пусть ползает, как червяк! Он меня бесит и все тут! Я не дам ему спокойной жизни!

- А может быть, он тебе теперь не даст, - задумчиво ответил Роман, - и Ксюшку отобьет... Он такой стильный стал, красивый! Сам удивишься, как увидишь. Хотя чего тут удивительного - у него такая маман потрясающая! Я вообще все время недоумевал, как так - у нашей красавицы Королевы Марго и такой невзрачный сын? Но теперь он уж совсем не невзрачный...

- А ты, Ромка, теперь к нему в друзья будешь набиваться? - прищурился Егор.

- С чего ты взял?

- А ты ведь у нас продуманный и хитрый, как все восточные люди. Вот только насчет горской гордости я сомневаюсь... - усмехаясь, выговорил Егор, глядя приятелю в глаза.

- Вот дам сейчас в морду, и узнаешь все про мою гордость! - Аскеров гневно вскинул голову, - А тебе я просто хочу сказать, что если ты учинишь бучу, она точно добром не кончится! И я сразу тебя предупреждаю, что вряд ли буду на твоей стороне, у меня в этой школе еще два брата учатся!... А если Марго захочет посчитаться, она нас всех в порошок сотрет! Ты ведь ее знаешь!..

Егор исподлобья глядел на Романа и молчал. Плевать ему было на Аскерова со всей его осторожностью и предусмотрительностью. А Никитина он все же еще погоняет! Не хватало, чтобы бывший хлюпик стал героем! Его место в дальнем углу, пусть сидит и не высовывается!

Егор не верил, что Женька Никитин вдруг может стать кем-то другим. Он трус и слабак, думающий только о том, как бы угодить своей матери. Почему? Ведь Прекрасная Марго совсем не монстр, с ней прекрасно ладит весь их класс и никто ей не угождает, не подлизывается... Вот если бы у Егора мать была завучем в школе, где он учится? Стал бы он пресмыкаться перед кем ни попадя? Нет! Жил бы как все, учился в полсилы, лишь бы не остаться на второй год, сбегал бы вместе со всеми с уроков. И не стремился бы быть таким правильным, дрессированным, как собачка в цирке. А раз хочешь быть забитым - получай по полной программе!

***

Маргарита Николаевна пришла домой только около восьми вечера. Сегодня школу принимала перед новым учебным годом Комиссия из районо. И им с Борисом Ивановичем пришлось с самого раннего утра быть на ногах, все еще раз проверять, чтобы школу приняли как обычно - без замечаний, с отличной оценкой.

Все прошло хорошо, но сил это мероприятие отняло очень много. Даже полчаса в бассейне не особенно взбодрили Маргариту Николаевну. Правда, они немного посидели с Борисом Ивановичем в его кабинете за чашкой кофе с коньяком. И теперь Маргарита Николаевна мечтала только об одном - о расслабляющей ванне и книжке в постели при свете маленькой лампочки над кроватью. Маргарита Николаевна, несмотря на всю свою внешнюю строгость и утонченность, любила женские романы, полные нереальных любовных историй и прекрасных героев - любовников на главных ролях. Сегодня Маргариту Николаевну дожидался новый роман Шелдона, за который она никак не могла взяться из-за множества дел накануне нового учебного года.

Сегодняшний вечер она может посвятить самой себе. После ванны приготовит себе легкий фруктовый коктейль, может быть, добавит в него взбитых сливок - сегодня она почти ничего не ела - и блаженно вытянет ноги на прохладных шелковых простынях.

Однако дома ее ожидал сюрприз не из разряда приятных. Неожиданно приехал Сергей. Его появления в своем доме она ожидала никак не раньше конца следующей недели, но Женя, видимо что-то недопонял.

Хотя у Сергея всю жизнь было семь пятниц на неделе, и решения он принимал спонтанно, особенно не раздумывая.

Когда Сергей приезжал к сыну, он всегда жил у них в квартире. Во-первых, это ведь с его помощью вместо тесной однокомнатной у них появилась прекрасная трехкомнатная квартира, и, наверное, он имел право пожить в ней несколько дней в году. Во-вторых, Сергей приезжает к сыну не так часто, и им обоим хочется проводить вместе как можно больше времени. С временным присутствием на своей территории бывшего мужа Маргарита смирилась и обычно терпеливо переносила его общество, хотя нельзя сказать, что тот был спокойным гостем. Сергей с молодости остался шутником и балагуром, неутомимая энергия била через край и "заткнуть его фонтан" было очень трудно. Поэтому сегодня вечером уставшая Маргарита Николаевна была весьма раздосадована фактом его прибытия. Очень уж ей хотелось как можно скорее остаться одной и, расслабившись в полной тишине, отдохнуть.

Сергей встретил ее своей жизнерадостной улыбкой, притянул к себе для приветственного поцелуя.

Маргарита подставила ему щеку и быстро отстранилась.

- Где Женя? - спросила она у Сергея, быстро сбрасывая туфли, пока галантный бывший супруг не принялся ее разувать.

- У себя в комнате. Мы с ним сегодня покупали компьютер. Теперь он от него не отходит.

- Компьютер? Вот это новость! А у меня почему не спросили? - Маргарита рассердилась. Сколько раз она повторяла Сергею, что не должно быть никаких дорогих подарков, по крайней мере, без согласования с ней! И вот, пожалуйста, снова!

- Будущему студенту не обойтись без компьютера. Пусть начинает осваивать... Он давно у меня просил.

- В школе есть компьютерный класс. Ему вполне достаточно занятий в нем для освоения необходимых программ. А дома - это просто баловство. Будет часами играть!

- Ну и хорошо. Пусть лучше сидит дома за компьютером, чем слоняется, где попало.

- Женя не слоняется, где попало! - строго возразила Маргарита Николаевна, - Он занят целый день, к твоему сведению! И ровно в восемь приходит домой по вечерам.

- Значит, я опять тебе не угодил... - вздохнул Сергей грустно.

- Медвежью услугу сослужил, - не стала разубеждать она его. - Теперь у меня появится еще одна проблема. И вообще, сдается мне, что все сложности с сыном у меня появляются по твоей вине.

- Вот как? - Сергей напрягся, - Это почему? Что за сложности?

- Об этом поговорим после. Я сейчас не в состоянии ни о чем говорить и думать. Я очень устала. Ты меня прости, но я тебя покину на это вечер, решительно произнесла Маргарита и направилась мимо Сергея в ванную.

- Погоди, Маргарита! - с отчаянием крикнул ей вслед Сергей, - Я хотел пригласить тебя в ресторан и заказал столик на двоих!

Маргарита приостановилась.

- Нужно было, наверное, спросить меня? Или тебя, как обычно, волнует только собственная персона? - она надменно глянула на Сергея, - Я устала смертельно, позволь мне отдохнуть. И я думаю, тебе лучше будет заняться сыном. Сходите с ним в луна-парк, там говорят по вечерам изумительная иллюминация...

Сергей посмотрел на нее с мольбой:

- Я приехал к тебе!... - в отчаянии вырвалось у него.

Маргарита бросила на него гневно-красноречивый взгляд и скрылась за дверью ванной комнаты.

Он опять за свое! Сколько раз уже происходили между ними выяснения отношения, и каждый раз решалось, что больше она не услышит из его уст "приехал к тебе, приехал за тобой, давай начнем все сначала, ты должна ко мне вернуться, я не могу без тебя жить..." И вот очередной виток этих бессмысленных уговоров.

Почему он никак не может успокоиться, ведь прошло уже пятнадцать лет. Если у него не складывается семейная жизнь, то причем здесь она? Сергей, было дело, еще раз женился, но почему-то скоро развелся и с тех пор живет холостяком. Женя - его единственный ребенок. Но Маргарита не должна из-за своей девичьей ошибки ломать всю свою жизнь только потому того, что ее муж оказался однолюбом и на ней у него, оказывается, сошелся клином белый свет! Это нелепо, они взрослые люди. Маргарита все эти годы прекрасно обходилась без него, обойдется и дальше. Когда, наконец, Сергей поймет, что бесполезно пытаться что-то изменить в их отношениях? Для нее они однозначно закончились навсегда.

Маргарита легла в ароматную расслабляющую ванну с экстрактами трав и эфирных масел, нанесла на лицо питательную маску, на волосы - тонизирующее и укрепляющее средство, блаженно вытянув ноги, положив под голову резиновую подушечку. Прежде чем закрыть глаза, она вставила в уши мизерные наушники и включила плеер, лежащий на полочке над головой. Марго сделала звук погромче, так, чтобы музыка заполнила все ее существо, вытеснила из головы все лишние мысли, а из сердца чувства - кроме одного - наслаждения покоем, пенной ванной, ароматом трав и гармонией классической музыки.

Через сорок минут Маргарита, облаченная в длинный шелковый халат, вышла из ванны. Теперь она чувствовала себя значительно лучше. Ей даже удалось пару минут вздремнуть в воде под величественную музыку Моцарта.

Может быть, стоит заглянуть к Жене, поглядеть на его компьютер. Но он, наверняка, не станет с ней говорить. Он упорно продолжает свою глупую детскую молчаливую войну. Ничего, терпения у нее достаточно, а также хватит ума и опыта, чтобы дать ему понять бесполезность и бессмысленность подобного рода вызовов. Она позволит ему сдаться с достоинством, ей это ничего не стоит. Она пока пощадит его юношеское самолюбие.

Но все же у Сергея надо будет выяснить причину столь внезапной перемены, произошедшей в характере ребенка. Пусть объяснит ей, откуда вдруг у мальчишки появилась такая ненависть во взгляде... Не посвятил ли отец Женю в свои страстные желания вернуться в семью. В этом случае она, конечно, может выглядеть в глазах сына монстром.

***

Сергей терпеливо дожидался ее в гостиной. Маргарита зашла в комнату и увидела накрытый стол, цветы в вазе, свечи, бутылку вина, закуски и салаты в небольших тарелочках. Все выглядело очень эстетично, и Маргарита поняла, что не прочь, в общем-то, немного посидеть за этим красивым столом. Собеседник и сотрапезник в данном случае значения не имел. Вернее, Маргарита не придавала ему значения.

Маргарита Николаевна присела на стул, заботливо подставленный Сергеем. Он засуетился, видя ее молчаливое согласие поужинать с ним, принялся зажигать свечи, открывать бутылку красного сухого вина.

- Ты переадресовал заказ из ресторана на дом? - спросила Маргарита, окидывая взглядом угощение.

- Нет, я все приготовил сам, пока ты была в ванной. На тот случай, если ты откажешься от ресторана, я кое-чем запасся из провизии. Кажется, неплохо получилось? За долгие годы холостяцкой жизни я многому научился, Сергей налил Маргарите полный бокал вина.

Маргарита пригубила вино, не дожидаясь тостов, на которые Сергей был мастак. Но Сергей и не спешил с ними. Он молча сидел напротив и пристально смотрел на Маргариту.

- Ну и что ты так на меня глядишь? - не выдержала она его взгляда.

- Я давно не видел тебя вообще и в таком виде в частности...

- В каком таком виде?

- Без косметики... ты выглядишь еще красивее. Ты безумно красива!..

- Так! - Маргарита напряглась, - пожалуйста, прекрати! Если ты будешь продолжать в том же духе, я немедленно ухожу.

- Ну почему? Я говорю то, что вижу, что думаю, что чувствую!

- Твои размышления вслух по поводу меня и так уже доставили мне хлопот!

- В каком смысле? - не понял Сергей.

- А в том, что ты, очевидно, поделился ими с нашим сыном. И тот решил, что имеет право меня судить, как виновницу разрушения семьи...

- Ничем я с ним не делился! - Сергей был очень убедителен.

- Так ли? А почему тогда Женька вернулся сам не свой. Зыркает на меня исподлобья, словно я для него враг номер один... Тут явно не обошлось без твоих откровений. Неужели ты считаешь, что он созрел для того, чтобы посвящать его в наши отношения? Зачем ему знать, кто был инициатором развода? Или ты решил таким образом упрочить вашу с ним связь? Мол, папа твой, сынок, готов в любую минуту вернуться, а вот мать не пускает!... Маргарита говорила и привычным жестом постукивала по столу тонкими пальцами.

- Маргарита, я тебе клянусь, что ни о чем таком я с Женей не говорил! - Сергей смотрел ей прямо в глаза, и было похоже, что он не лгал. - Даже не пытался. Это мои проблемы, причем здесь он?

- Ну, тогда я просто не могу найти объяснения его нынешнему поведению... - Маргарита перестала стучать ноготками по полировке, - что это с ним вдруг произошло?

- Знаешь, я тоже заметил, что он стал не такой открытый. Может быть, он просто повзрослел...

- Что значит "не такой открытый", он вообще меня не замечает, не желает разговаривать! Уехал один человек - вернулся абсолютно другой. Я еще немного подожду и разберусь по-своему. Если он повзрослел, то должен стать умнее, а не наоборот!

- А может быть, ты на него слишком давишь? - неуверенно предположил Сергей. - Он немного побыл в другой обстановке и теперь просто пытается сопротивляться?

- Ну конечно, если ты ему устроил праздник непослушания, - недовольно повела бровью Маргарита.

- Я всего лишь обращался с ним как с равным...

- Это значит - ему все дозволялось, все прощалось. Ну теперь мне все понятно, - Маргарита скрестила руки на груди, - И как мне его прикажешь приводить в чувство, чтобы мы могли мирно сосуществовать под одной крышей и в одной школе?

- А что если он этот год поживет у меня? - предложил Сергей, - в столице много хороших школ, я смогу оплатить обучение, наверное, в любой из них....

Маргарита подозрительно прищурилась:

- Ты больше о ком переживаешь - обо мне или о сыне? Я - то вот с ним справлюсь, не беспокойся, а вот, во что выльется твоя вседозволенность? Ты сможешь его контролировать, чтобы он прилежно учился, серьезно готовился к поступлению в вуз? Ты ведь все время будешь занят своими делами!

- Может, он уже не нуждается в такой настойчивой опеке? Женя сам, мне кажется, прекрасно понимает, что должен хорошо заниматься, думать о своем будущем.

- Он тебе надумает! - возмущенно усмехнулась Марго, - О его будущем буду думать Я! И как бы ему ни было неприятно, но в этот год его ждет самый жесткий контроль с моей стороны. Я ему не дам свободно вздохнуть, пока он не станет студентом!

Сергей почувствовал, что тему нужно немедленно закрывать, хотя она его тоже очень волновала.

Однако в Маргарите закипали эмоции. Они никогда не перехлестывались через край, Марго умела держать себя в руках. Но в критических случаях, она просто вставала и уходила. А Сергею так хотелось провести этот вечер с ней. Послезавтра ему нужно будет возвращаться в Москву, и они снова не увидятся, Бог знает, сколько времени.

Сергей примирительно накрыл своей рукой ее тонкие пальцы.

- Все будет хорошо, дорогая, - как можно ласковее сказал он, - а Женька и сам никуда от тебя не уедет...

Он тебя так любит! А его нынешнее состояние, вероятно, следствие влюбленности в какую-нибудь девочку.

Ты знаешь, на него очень многие заглядывались. Он у нас стал такой красавец.

- Ты хочешь этим меня успокоить? - усмехнулась Маргарита, и Сергей почувствовал, что буря миновала. - Перспектива первого школьного красавца для Женьки меня вовсе не устраивает.

- Давай не будем говорить сегодня о школе! Я налью тебе еще вина. И, пожалуйста, кушай. Ты ни к чему не притронулась. А я очень старался.

***

Они больше не говорили о сыне, о школе, о прочих проблемах. Просто пили вино, ужинали и вели неторопливую беседу ни о чем - Сергей что-то говорил о своей работе, о том, как нынче было на море.

Маргарита отвечала на его расспросы по поводу давнишних друзей, с которыми все еще поддерживалась связь, рассказывала о том, как живет ее мама... Еда была хороша, вино приятно расслабляющее, Маргарита отдыхала при неярком мерцании свечей, откинувшись на спинку стула. Про так и не начатую книгу она уже не вспоминала. Сергей умел устраивать праздники для души, мог быть безупречным кавалером и интересным собеседником. Обычно он больше шутил, балагурил, сыпал остротами и анекдотами, а сегодня, видимо, был настроен на романтический лад. Под конец ужина он включил негромко музыку и пригласил Маргариту танцевать.

- Ты ведь всегда любила медленный танец под приятную мелодию, - словно оправдывая свое приглашение, сказал Сергей.

Время и место были не очень подходящими для танцев, к тому же в таком наряде и без макияжа она выглядела, наверное, весьма нелепо, однако, Маргарита после нескольких бокалов вина об этом уже не думала. Ей вдруг пришло в голову, что она не танцевала целую вечность!

Маргарита положила руки Сергею на плечи и прикрыла блаженно глаза, чувствуя, как музыка вовлекла ее тело в свой ритм. Мелодия была нежная и немного печальная, преисполненная какой-то возвышающей грусти. Руки Сергея коснулись ее спины, он настойчиво тянул ее в свои объятия. Поневоле Маргарита подалась вперед, но, ощутив своей грудью его крепкое тело, попыталась отстраниться. Сергей не пускал. Он приблизил свои губы к ее лицу, она напряглась и, откинув голову назад и немного в бок, предупреждающе покачала головой. Ей не хотелось словами нарушать гармонию движения и музыки.

- Маргарита, моя Маргарита... - вдруг прошептал Сергей, - я болен тобою. Я измучен, вымучен твоей нелюбовью. Не говори мне снова, что ничего никогда не изменится. Ты вправе меня не любить. Я все знаю, все понимаю. Но я прошу тебя, я тебя умоляю - подари мне одну ночь... всего одну...только одну ночь...

Сергей крепко сжал пальцами ее голову у висков и, повернув лицо к себе, впился в губы поцелуем. Он целовал ее долго, а Маргарита на протяжении всего поцелуя была неподвижна и бесстрастна, как каменное изваяние. Она не отталкивала Сергея, не стискивала губы и зубы, она была все так же расслабленна и бесчувственна. Даже когда Сергей, подхватив ее на руки, перенес на диван и принялся покрывать поцелуями ее тело под распахнувшимся халатом, она лежала неподвижно, как кукла. Ни одна клеточка не вздрогнула от страстных мужских ласк, лицо по-прежнему выражало одну лишь холодность и вселенскую усталость. Но Сергей не видел ее лица, он упивался прохладой и бархатистостью ее кожи, изящными изгибами бедер, целуя груди, живот, длинные стройные ноги. Он был разгорячен, словно в лихорадке, он сходил с ума от волнующего запаха ее прекрасного тела, так возбуждавшего его. Но когда он был готов войти в нее, пылко и страстно овладеть своей любимой женщиной, о которой не переставал думать все эти годы, именно тогда Маргарита оттолкнула его от себя и быстро поднялась с дивана.

- Марго, любимая, не надо, не уходи! - со стоном взмолился он, - Я так хочу тебя! Что ты со мной делаешь?

Она молча запахнула халат и, не удостоив Сергея ни единым взглядом, направилась к двери.

- Ну куда же ты? Стой! Зачем ты это делаешь? Ты ведь тоже хочешь быть со мной, я чувствовал, как ты возбуждена! Ведь когда-то тебе было хорошо со мной!...

Маргарита поправила волосы и, так и не сказав ни слова, вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь и оставив несчастного Сергея страдать, как мальчишку, из-за отказа от долгожданной и выстраданной близости. Это было похоже на месть. Но Маргарита не мстила Сергею, ей не за что было ему мстить, она его просто учила. Он не желал понимать слов и увещеваний, не хотел оставить ее в покое и не навязывать свою любовь, значит, больше ей ничего не оставалось делать. Теперь, когда она его обидела, больно ранила, он прекратит взирать на нее с вожделением и уяснит раз и навсегда, что больше она ему не принадлежит.

***

Когда Маргарита Николаевна шла мимо комнаты сына, она заметила, что свет в его комнате не горит.

Неужели уже так поздно, что даже Женька улегся спать? Может, зайти к нему? Нет, не стоит, наверное. На сегодняшний день, ей вполне достаточно глупостей его отца.

Женя стоял, не дыша, за дверью. Мать застала его врасплох. Он не ожидал, что она так скоро выйдет из гостиной. Но он не подсматривал и не подслушивал, даже в мыслях не было. Ему вовсе не интересно было знать, что там делают его родители. Да и чтобы они ни делали, вместе им все равно уже не быть...

А Женя всего-навсего хотел улизнуть из дома под шумок. Погонять по ночным улицам на роликах и заехать по одному интересному адресу.

В гостинице " Центральной" в номере люкс Женьку сегодня ждала девушка по имени Алиса. Алиса была очень красива, с белокурыми локонами до плеч, удлиненными миндалевидными глазами цвета мокрого асфальта, изящной фигурой. Алисе было двадцать с небольшим, и, кроме того, что она была необычайно страстна и пылка, Жене было известно, что она являлась любовницей его отца.

Последний год Сергей повсюду возил с собой свою маленькую сексапильную Алиску. Была она с ним этим летом и на море, где познакомилась с Женей.

Сергей привез Алису и сюда, и пока сам с невинным видом прохлаждался в обществе бывшей супруги, Алиска скучала одна в гостиничном номере... Но если Женьке удастся улизнуть, им будет снова не до скуки, как было летом, пока папа и папик в одном лице прятался от жары и зноя в прохладном баре или в кондиционируемом бунгало с плотно закрытыми жалюзи. Сергей всегда плохо переносил жару и днем не рисковал вообще выходить на улицу. Купался в море он только по ночам и любовью мог заниматься только ночью на открытой веранде, выходящей на пляж. А все остальное время Алиска была предоставлена самой себе. И ей ничего не оставалось делать, как проводить время в обществе сына Сергея Женьки. Но только по началу им обоим общество друг друга казалось докучливым и неприятным.

Уже через пару жарких дней Алиса, которая была представлена Жене как личный секретарь отца, стала для него фейерверком эмоций и страстей, преобразившим скучное времяпрепровождения у моря, изменившим его самого и даже поменявшим взгляды на жизнь и окружающих людей.

С раннего утра до позднего вечера, когда наставало время Алисе предстать под светлые очи Сергея Александровича, они с Женькой шныряли в окрестностях в поисках укромного места, для того чтобы заняться любовью. Мест таких было предостаточно, черноморская база находилась в тихом уединенном местечке у небольшой бухты. Но сам процесс поиска превращался в веселые путешествия с бултыханием в теплой морской воде, исследованием каменистых пляжей и горных расщелин. Разгоряченные солнцем, пропитавшиеся солью молодые тела льнули друг к другу за каждым скалистым выступом, под каждым деревом. Они упивались друг другом, наслаждались украденной свободой, они оба были неутомимы. Их влекло друг к другу необъяснимое чувство опасности. Они в любой момент могли быть кем-то замечены, или пойманы самим Сергеем. Но это только разжигало их страсть.

Это необычное лето подарило Жене Алису, которая открыла для него неизведанный мир физического наслаждения. Алиса была своего рода профессионалкой. Она любила секс, могла заниматься им сколько угодно, через короткий промежуток после одного жарко - сладостного соития, готова была к новому, еще более горячему. Знойное южное солнце к тому же действовало на нее особенным образом. Оно словно подзаряжало ее сексуальной энергией и тех вялых попыток близости с измученным жарой Сергеем Александровичем, ей было до крайности мало. Но ни с кем другим Алиска сблизиться не могла, не смела. Оставался только Женька - этот увалень, недоросль, закоплексованный девственник, как она его охарактеризовала после знакомства. И Алиска решила, что вместо того, чтобы дохнуть от скуки, валяясь на жгучем песке и изнемогать от желания, лучше заняться этим занудой и отличником, что было написано на его лице крупными печатными буквами.

На третий день отдыха Алиска позвала Женьку купаться на одинокий дальний пирс. Женька тоже скучал и поэтому согласился пойти с ней. Женя, конечно, сразу догадался, что Алиска - никакая не секретарша отца, но почему-то презрения к этой красотке не испытывал. Он даже исподтишка любовался ею. Длинными ногами, упругими формами, в открытом донельзя бикини. Решил даже, что у отца неплохой вкус и еще достаточно мужской силы и обаяния, чтобы припахивать такую кобылку.

На пирсе они едва успели расположиться на обжигающей гальке, как Алиска подала голос:

- Ты не против, Женечка, если я искупаюсь голышом? Ты знаешь, какой это кайф!?

Женька только пожал плечами: купайся, мол, пожалуйста, а сам почувствовал, что очень хочет посмотреть на Алиску обнаженную. Он слегка прикрыл глаза, будто бы от солнца, чтобы его взгляд не казался слишком пристальным и откровенным. Но Алиска и не собиралась прятаться от Женькиного взгляда. Она скинула верхнюю часть бикини, и, повернувшись к Жене вполоборота, потянула с себя микроскопические плавочки.

- Здорово! - воскликнула она, подставляя тело лучам солнца, - я люблю, когда загар ровный, на всем теле...

Алиска разбежалась и бултыхнулась в воду с пирса.

- Давай ко мне! - радостно закричала она, покачиваясь на волнах.

Женя последовал за нею, так же разбежавшись и оттолкнувшись ногой от каменного выступа на пирсе.

Алиса подплыла к нему, по-лягушачьи двигая руками и ногами. Возле самого пирса было не очень глубоко. Жене вода доходила до подбородка, но Алиску скрывала почти с головой, когда она пыталась достать до дна. Алиска ухватилась за Женькино плечо одной рукой.

- А ты почему не снял свои трусики? - хитро улыбнувшись, спросила она, - очень стеснительный, да?

Так не пойдет, малыш!

Не успел Женя что-либо ответить, как почувствовал, что другой рукой Алиска стягивает с него плавки.

Потом она, набрав в легкие воздуха, нырнула, игриво сверкнув своей белой попкой, и под водой завершила свою работу. А когда вынырнула, с сияющим видом протянула Женьке свой подводный трофей.

- Держи крепче, а то унесет! - Алиска снова смешно по-лягушачьи задвигала руками и ногами и поплыла на глубину. Женя, сжав в пальцах плавки, поплыл за ней.

Они немного побарахтались возле каменистого склона пирса, и потом Алиска, как кошка, вскарабкалась на берег. Она расположилась на полотенце, откинув свое обнаженное мокрое тело назад, опершись локтями об острые горячие камни. Женя подплыл поближе. Он не решался выходить из воды голым, но надевать плавки под водой казалось ему несуразным и по-детски глупым.

Алиска, прищурив глаза, следила за тем, как он в замешательстве бултыхался у пирса.

- Я могу на тебя не смотреть, если ты очень стесняешься, - произнесла она равнодушно, но Женя услышал в ее голосе насмешку. Он привык быть предметом всеобщих насмешек в школе и просто умел не обращать на них внимания. Но на этот раз Алискины слова задели его. Она сидит перед ним, красивая, уверенная, ничуть не стыдящаяся своей наготы, наоборот бравирующая ею. Она дразнит его, не воспринимая всерьез. Он для нее не мужчина. Он всего лишь неопытный мальчишка, незрелый, сексуально озабоченный и сексуально-закомплексованный.

А что если он сейчас выйдет из воды и навалится всем своим телом на нее, прижмет к горячей гальке, так, что она не сможет шевельнуться и сделает с ней то, о чем уже несколько лет видит во снах, грезит наяву!

Он заставит ее стонать, а не игриво улыбаться, кокетливо прищурив бесстыжие глазки. Жене вдруг захотелось сделать Алиске очень больно, так, чтобы она закричала и забилась в его железных тисках.... Горячая волна возбуждения неожиданно и необъяснимо мощно накатилась на него с такой силой, что у Жени помутилось в глазах и перехватило на миг дыхание. Сердце бешено заколотилось. Женя, весь внутренне подобравшись, в два гребка подплыл к пирсу и стрелой взлетел на его вершину. Алиса томно потянулась и согнула ноги в коленях. Она глядела на Женю пристально, соблазнительно приоткрыв рот. Женя, отшвырнув в сторону мокрые плавки, приблизился к ней, словно в тумане, движимый одним желанием - грубо, жестко, овладеть ею, только чтобы ее глазки не смотрели на него с таким превосходством и презрением. Кто она такая, чтобы смеяться над ним? Красотка - шлюшка, любовница отца, дешевая подстилка!

Женя шагнул к ней, наклонился, взял ее ноги за щиколотки и резко рванул их на себя. Алиска опрокинулась на спину, стукнувшись головой о гальку, а Женя, перехватив ее длинные стройные ноги под коленями, развел в стороны ее бедра и встал между ними. Алиска открыла глаза, которые зажмурила, когда ударилась затылком, и Женя увидел в них то, что моментально погасило в нем жестокость и желание причинить ей боль. В ее глазах он увидел не страх, не испуг, не мольбу, а вожделение, истому и похоть.

Алиска обхватила Женю за плечи и потянула к себе, подставляя свой искушенный рот для поцелуя.

Женя не умел целоваться. Женя понятия не имел, что нужно делать с женщиной, жаждущей близости с ним. Все представления о сексе были смутны, а знания ограничивались картинками из журналов. Даже порнофильмы Женя не видел ни разу. Единственное, что двигало им сейчас, был природный инстинкт и полное отсутствие какого бы то ни было смущения и боязни сделать что-то не так. Он не сумел быть грубым и властным, как ему хотелось, но и беспомощным тоже не оказался, потому что кроме сексуального желания ничего не испытывал к этой Алиске и ему было абсолютно все равно, будет ей с ним хорошо или наоборот - неприятно.

А Алиска, постанывая не столько от наслаждения, сколько от того, что острые камушки врезались ей в спину, недоумевала, куда подевался тот тихий скромный мальчик, еще пару минут назад не смевший поднять на нее глаза и откуда взялся этот монстр, это бесчувственное животное безжалостно терзавшее сейчас ее хрупкое тело. И неожиданно под впечатлением такой удивительной метаморфозы Алиса испытала острое наслаждение, почти блаженство и тут же забыла о камнях, врезающихся ей в спину и о боли в мышцах неловко и широко разведенных бедер.

Женя задыхался от собственного темпа, он устал, он был почти измучен, но вынужден был продолжать двигаться, хотя его движения уже больше походили на содрогания, но возбуждение все не спадало. Потом, в конец изможденный, уже не в силах насладиться пиком своей неуемной страсти в горячечном поту он сполз с распластанного Алискиного тела и растянулся на жгучей гальке, почти не ощущая кожей того, как она раскалена полуденным солнцем.

Алиска медленно поднялась. От ее спины с шелестом посыпались камушки, впившиеся в кожу. Она с трудом согнула свои развернутые под невероятным углом ноги, подтянула их к животу, слегка их помассировала, и потом перевела взгляд на Женьку.

- Какого черта ты прикидывался невинным? Я не подготовилась и чуть не сдохла под тобой...Ты оказывается не девственник, а настоящая секс машина!

- Я - девственник... - равнодушно - лениво ответил Женька, - Вернее, только что перестал им быть.

- Врешь! - уверенно возразила Алиска, - чтобы так трахаться, нужно иметь опыт.

- Не вру, - вяло возразил Женька, - Я даже целоваться не умею, ты разве не заметила? Хотя мне все равно - хочешь - верь, хочешь - не верь.

Алиска недоверчиво покачала головой:

- Ну, если это правда, то тогда...

- Что?

- Тогда ты просто клад! Ты чрезвычайно одарен в этом деле. Гений секса! - Алиса засмеялась, - И я хочу тебя на всю катушку!

- Это как?

- Давай искупаемся сначала, а потом я покажу тебе - как!

***

И Алиска показала Жене секс "на всю катушку". Вернее, они друг другу показывали его на протяжении трех недель, переползая из одного укромного места в другое, чтобы с новой силой и страстью накинуться друг на друга. Алиска была ненасытна, неутомима и очень изобретательна. Женя, выплеснув наружу всю накопившуюся ранее сексуальную энергию, ни в чем ей не уступал. Они развлекались, как хотели, с негаснущим энтузиазмом совокуплялись под каждым кусточком, в самых невероятных положениях, хохотали до упаду над собственными забавными фантазийными позами и снова принимались за прежнее занятие. Им было легко друг с другом, они получали удовольствие, не требуя ничего взамен, кроме него же.

- Ты еще не влюблен в меня? - озорно спрашивала Алиска, горячим язычком лаская Женю.

- Не-а, и даже не собираюсь!

- Отлично...только смотри - не сдайся! Мне твоя любовь нафиг не нужна. Если ты в меня вдруг влюбишься - ты уже не сможешь так меня трахать! Это будет ужасно! - Алиса оседлала Женю, и принялась двигаться, постепенно убыстряя темп, возбужденно вздрагивая всем телом.

Женя и не собирался влюбляться в Алиску. Вся романтическая дурь, которой он еще недавно мог страдать, вдруг выветрилась, развеялась как дым. Осталось только желание, страсть, наслаждение... Зачем кого-то любить, если все это можно получить без всякой там любви. В этом Женя вновь и вновь убеждался, глядя, как торопливо Алиска сдергивает трусики, едва он только коснется ее, как покорно изгибается в любой позе. Она готова ублажать его где угодно и сколько угодно, забывая про собственные неудобства. Она, вероятно, сама не всегда испытывает наслаждение от его близости. В этом Женя тоже убедился. Он полюбил экспериментировать в этом вопросе. Он мог нарочно делать Алиске больно, мог заставить ее заниматься любовью в самом неудобном для нее положении, когда она едва дышала, а потом минут пять разминала затекшие, онемевшие части тела. Но скоро эти эксперименты он забросил, потому что понял, что большее наслаждение от занятий сексом можно получить только обоюдно. Алиска сношалась как кошка, она была мастерицей в этом деле, и Женя решил, что лучше не подавлять ее, дать ей возможность как следует потрудиться над ним.

Сергей упорно ничего не замечал. Он отсыпался днем в бунгало, а ночью большую часть сидел в баре.

Может быть, ему и в голову не приходило, что его тихоня-сын вовсю развлекается с Алиской, но иногда Жене казалось, что отец специально подсовывает ему свою девицу. Только вот чего ради? Доказать лишний раз Жене, что для отца нет никого на свете дороже и желаннее его матери, или таким интересным способом Сергей решил посвятить мальчика в мужчины? Женя особенно не задумывался. Ему нравилось проводить время с Алиской.

Дни были насыщенны до предела: море, фрукты, пляж и секс. К тому времени, когда Сергей выходил из своего номера, Женька мечтал только об одном - принять душ и завалиться в постель. Бедной же Алиске приходилось еще пару часов проводить с Сергеем, но это, казалось, нисколько ее не утомляло. Она была бодра и весела, словно не было позади жаркого страстного дня.

Время пролетало незаметно. За несколько дней до отъезда Женя вдруг подумал, что скоро они расстанутся с Алиской и вряд ли увидятся снова. Женя почувствовал легкую грусть. Месяц у моря с Алисой изменил его жизнь. Жене не хотелось терять то, что он приобрел - наслаждение плотской любовью, сладострастную физическую близость. Там, дома, его ждет школа, недремлющее око строгой матери, и он будет лишен всего того, что доставляет ему столько удовольствия. По крайней мере, еще целый год ему предстоит изображать из себя примерного школьника, скромного отличника. Целый год без секса?! Да он просто сдохнет от скуки, измучит себя мастурбацией. Вот если бы он мог остаться с отцом... Но мать ни за что его не отпустит, а отец не станет с ней спорить.

- Да что ты волнуешься, - спокойно сказала Алиска, когда Женя поделился с ней своими переживаниями, - ты думаешь твои одноклассницы из другого теста? Как же! Они только и ждут, чтобы кто-нибудь поскорее им вставил. А ты делаешь это первоклассно, так что никого не разочаруешь. Твои девочки за тобой будут хвостом бегать!

- Вряд ли мои одноклассницы станут заниматься сексом, - с сомнением покачал головой Женя, - у нас ведь элитная школа, и они все из хороших семей. За ними мамы и папы следят, золотое будущее им обеспечивают.

- Ну, значит, отдадутся тебе за просто так, без корыстного интереса, зло ответила Алиска, - раз они такие порядочные.

***

Женя решил не поднимать эту тему. Алисе она явно была неприятна. Она как-то рассказывала Жене, что выросла в очень неблагополучной семье с матерью - пьяницей. Числилась в ИДН трудным подростком, потому что все время убегала из дому. А как было не убегать от пьяных материных собутыльников, которые все время ее лапали, а один попытался даже изнасиловать? Но он был слишком пьян, Алиска вывернулась от него и убежала. Ее тогда уже не пугал сам факт близости с мужчиной, потому что невинности она лишилась еще в пионерском лагере, считая секс приятной забавой, игрой. С материных кавалеров взять было нечего.

Алиса уже знала, что за все любовные утехи мужики должны расплачиваться денежками. Этому она, кстати, научилась все в том же пионерлагере, куда на три летних месяца ее отправляли по линии районо как трудного подростка из неблагополучной семьи. С тех пор Алиска не припоминала случая, когда бы она отдавалась кому-нибудь бесплатно. Женя тоже не был исключением. За него как бы платил его отец.

Сергей полностью содержал Алису, одевал ее, кормил - поил, да еще давал неплохие деньги на личные расходы.

Но прежде чем стать содержанкой Сергея Александровича, Алисе предстояло пройти нелегкий путь дешевой проститутки в своем очень провинциальном городе. Четыре года Алиска копила деньги, чтобы уехать в областной центр, прилично одеться, снять себе чистенькую квартирку и срочно заняться поисками обеспеченного папика. Алиска была красива от природы и весьма неглупа. Она знала, что должна выглядеть недешево. А для этого посещала косметические салоны, одевалась в модных бутиках, пользовалась первоклассной косметикой и дорогой парфюмерией. Всего за полгода Алиска из грубоватой нимфетки превратилась во вполне респектабельную девицу, и результат не заставал себя ждать. Первым ее папиком оказался бандюга Вовик, пригревшийся на водочном бизнесе. Он был груб, но не жаден, и Алиска искренне рыдала на его могиле через год, когда того нашла пуля конкурентов. Однако Алиска к тому времени уже успела затесаться в нужные круги бизнесменов, предпринимателей, банкиров. Сергей Александрович был, конечно, не такой крутой как Вовик, но тоже весьма состоятельный. И благодаря своей меньшей крутизне, прожить обещал значительно больше бедного Вовика. С Сергеем Александровичем Алиска жила уже полтора года, и ее все пока устраивало. Свои денежки она тратила очень аккуратно, в основном переводила их в баксы и держала в надежном банке. Алиса собиралась, накопив достаточную, на ее взгляд, сумму для обеспеченной безбедной жизни выйти замуж и родить ребенка. Ей, как и всем, хотелось счастья. Но пока, еще, может быть, несколько лет, она должна будет трудиться на ниве сексбизнеса. Алиска вовсе не гнушалась этим, она любила секс, но знала, что через несколько лет вряд ли кто заплатит хорошие деньги за постель с немолодой куртизанкой. Возраст возьмет свое, как бы она ни была красива. Ей на смену набежит столько молоденьких, горячих, бесстыжих, что конкурировать будет просто бессмысленно. А в том, что нынешний молодняк куда круче, изощреннее, сексуально - образованнее, раскомплексованнее и борзее, Алиска нисколько не сомневалась. Чего стоит один лишь этот Женька! Вот уж вправду, в тихом омуте черти водятся. Акселерация что ли такая, раз невинный мальчик в один момент превращается в животное, готовое трахать все, что только движется. А уж эти девочки из хороших семей кого хочешь за пояс заткнут, напрасно Женька сомневается. Для нее, полуголодной, плохо одетой Алиски секс стал средством для существования, а эти ухоженные красотки отдадутся скуки ради или назло своим благочестивым предкам. Женьку они не разочаруют.

Алиска сказала Жене это еще раз на прощание уже в Москве. А он вдруг ответил:

- Я все равно буду по тебе скучать. По сексу с тобой.

- Ну, поскучаешь и быстро забудешь, - сказал Алиска, - У тебя ведь наверняка есть на примете девочка, которую ты бы очень хотел поиметь на всю катушку...А она - тебя. Только ты не удивляйся, если она окажется уже не девочкой.

***

Алиска смеялась, но Женя понял, что она, скорее всего, права. И от этого ему вдруг стало очень нехорошо на душе. Муторно, тоскливо и гадко. Алиска дарила ему море наслаждения, но почему Жене так не хотелось, чтобы такой же искушенной, умелой оказалась другая девочка. Та, о которой он так часто вспоминал этим летом. Вспоминал со злостью, бессильным гневом и горечью.

Ксюша Наумова, его тайная и светлая любовь с первого класса. Единственный человек в школе, который дружил с Женей, общался с ним на равных. Она казалась ему не такой, как все. В ней не было той злобы и жестокости, что во всех остальных его одноклассниках. Она была смелая девчонка и не обращала внимания на насмешки по поводу того, что дружит с Джоником Никитиным - маменькиным сынком и размазней. Как она могла предать его? Или она тоже решила, что он - пустое место, ничтожество, нуль? Но ведь нет в жизни ничего подлее, чем переметнуться в стан самых заклятых Женькиных врагов! Как она могла вот так взять и начать дружить с этим отвратительным Васильевым, если сама не раз была на противоположной стороне баррикад, вместе с Женей отстаивая честь и достоинство. Это противостояние, казалось, так сблизило Ксюшу Наумову с Женей, что теперь, предав Женьку, она предала саму себя! А она ведь и в самом деле предала его. Как иначе назвать то, что Ксюша вдруг стала подружкой Егора, приняв его ухаживания. Она забыла про своего давнего друга Джоника, и все вечера прошлого мая проводила с Васильевым. Егор обнимал ее при всех и даже в школе не стеснялся выказывать свои чувства. На дискотеке она танцевала только с ним и домой пошла с ним. Но самым больным и страшным для Джоника было видеть самодовольное лицо Васильева, слушать его бахвальства о том, чем они занимались с Ксюшей, как она его целовала, что шептала в порыве страсти... Васильев болтал без умолку, хвалясь перед одноклассниками, что сумел соблазнить самую красивую и недоступную девочку в классе. Женьку тошнило от его россказней, выворачивало наизнанку, но Васильев, будто специально все это рассказывал - для него. Задним умом Женька понимал, что Егор его просто злит, он и Ксюшу от него увел, чтобы побольнее ударить, покруче насолить. Но Женя злился не на Егора Васильева. Он презирал свою прежнюю подругу Ксюшу за то, что она оказалась такой легкой добычей для этого болтуна и гаденыша.

Тогда еще все взаимоотношения между мужчиной и женщиной казались Жене окутанными какой-то загадочной святой тайной. Он сам не смел, не решался даже поцеловать Ксюшу, настолько она ему была дорога. Он боготворил ее, уважал больше, чем самого себя, а она оказалась такой легкодоступной, развратной, грязной!

Теперь боль немного утихла. Алиска научила Женю кое-чему. А именно тому, что получать удовольствие можно и нужно без всякой глупой любви. Правда, по Алискиному выходило, что за такое удовольствие надо платить денежки, но это все же не так дорого, чем отдавать кому-то свою душу и сердце, которые, того и гляди, растопчут, изранят и выбросят как ненужный, лишний хлам.

Видимо, эта прожженная Алиска права. Ей ли не знать женскую породу! Деньги, стремление прицепиться к сильному обеспеченному человеку - вот что движет ими. Егор Васильев - сын промышленного магната, директора крупнейшего холдинга. У него есть все - деньги, перспективы, связи... И в школе его нахваливают, называют неординарно мыслящим, чуть ли не гением... как не прельститься обществом, вернее постелью, такого непростого юноши?! Дружба с Женей ничего ведь не даст Ксюше - ни золотой или даже серебряной медали, ни денег, ни перспектив. Зачем ей нужен этот хлюпик Никитин и его любовь?

Возвращаясь домой, Женя думал об этом и уже почти успокоился. Может быть, и Ксюша по-своему права? Презирать ее теперь просто глупо, ведь не презирает же он Алиску? Но все же где-то в глубине души остались крупинки, зернышки жгущей боли и обиды. Женя гнал их из себя прочь, потому что они мешали ему проститься со старыми детскими иллюзиями и мечтами, основным заблуждением в которых было само представление о любви, как о возвышенном человеческом чувстве. Да нет ее, видимо, вовсе, этой любви и нечего тут копья ломать. Каждый живет, как ему удобнее и проще. А любовь - она призывает жертвовать, поступаться собой во имя другого человека. Вот его собственная мать не поступалась никогда ничем - ни по отношению к отцу, ни к Женьке. Для нее всегда на первом месте была она сама - ее карьера, ее работа, ее школа. Разве чем-то она пожертвовала ради Женьки? Да ему и не надо было, может быть, ее жертв, только бы она не лепила из него то, чем ему всегда претило быть! Он ненавидел себя в роли примерного сыночка, прилежного ученика. Неужели она никогда этого не понимала?

Женька был уверен в обратном. Все она знала, все понимала, просто ей наплевать было на то, как чувствует себя он в шкуре послушного сына грозного завуча элитной школы. А он был болваном - старался ей угодить, думал - она оценит, похвалит, скажет, что очень его любит, что он у нее молодец! Да ничего подобного он от нее никогда не услышит, потому что сам он - просто часть ее карьеры, ее идеи - фикс: Школа Будущего, Школа Мечты во главе с ней - Великолепной, блистательной Королевой Марго - гением педагогики! И собственный ребенок такого светила должен быть выше всяческой критики.

Самое смешное, что заслугу в воспитании безупречного ребенка она приписывает себе самой. Ей и в голову не приходит, что столько лет Женька ломал себя под нее только из-за одного, из-за того, что бесконечно любил свою недоступную, холодную, вечно занятую мать. Вот опять эта дурацкая любовь!

Столько сил она отняла у него, и снова ничего он не получил взамен и не получит никогда. А надо ведь ему всего ничего - теплого взгляда, ласкового слова, понимания и... все. Если матери так хочется, он снова будет примерным и тихим - он привык, ему не сложно. Он научился терпеть и молчать, сносить обиды и несправедливые обвинения одноклассников. Это все пустяки, тем более остался всего лишь год... Только вот не будет больше он прежним, потому что эта бесконечная игра в одни ворота ему надоела до омерзения! Он станет самим собой. А у Маргариты Николаевны - гения педагогики - появятся неожиданные педагогические проблемы. Вот пусть и попробует она своими старыми методами - подавлением и моральным насилием вернуть все на круги своя! Пусть попробует заставить Женю себя любить и уважать, ничего не давая взамен.

Хотя он все же еще немного себе лжет. Ему пока трудно заставить себя перестать любить мать. Как и Оксанку Наумову. Это непросто, но он справится, не такой уж он размазня! Не за что их ему уважать. А любви без этого необходимого уважения не бывает...

***

Отец принялся позвякивать посудой на кухне, убирая остатки ужина. Мать ушла к себе, плотно закрыв дверь. Женя стоял, не дыша, в своей темной комнате и размышлял о том, что может предпринять отец, после неудавшейся вечеринки. Неужели рванет в гостиницу к Алиске? Нет, лучше все же дождаться, пока он не уляжется спать дома, а то Алиска может сильно погореть, если отец застанет их вдвоем в гостиничном номере.

Женя осторожно положил ролики на пол и отошел от двери. Сейчас, наверное, около одиннадцати. Алиска обещала ждать его до двенадцати ночи в холле гостиницы. Там был какой-то небольшой бар для только что приехавших и телевизор, Алиска и звонила сегодня Жене оттуда, договариваясь о встрече.

Зачем отец притащил ее с собой? Она говорит, что сама напросилась, захотела встретиться с Женей, ей, видите ли, хочется, чтобы он научил ее кататься на роликах. Полный финиш! Хочется трахнуться на роликах - это уже ближе к истине. В общем, Женька знал, что если сегодня он доберется до Алиски, ни о каких роликах она и не вспомнит. И ночь обещает быть заманчиво - горячей.

На Женю накатила волна острого возбуждения, и словно даже пахнуло морским воздухом и пеной, запахом водорослей на раскаленных камнях. И еще ароматом Алискиной кожи и ее длинных белокурых волос, накрученных на его жесткую ладонь.

***

Женя прилег на кровать. По звукам, доносившимся из кухни и гостиной, он понял, что отец сильно раздосадован. Жене стало даже несколько неловко за отца, который все еще наивно полагал, что мать можно вернуть. Пятнадцать лет они были порознь, и все пятнадцать лет отец не прекращал своих тщетных попыток воссоздать семью. А матери семья вовсе не была нужна. Ей нужна была только работа, уроки, школа.

За все эти годы у матери не было ни одного серьезного романа с мужчинами, Женька мог сказать это определенно, потому что всегда был перед глазами матери, значит, и она перед его. Они вместе шли в школу, вместе возвращались домой. Всего несколько раз их провожал до дому директор, Борис Иванович. Женя знал, что по школе ходят слухи об их любовной, связи, но все это был только вымысел, досужие сплетни. У Бориса Ивановича, закоренелого холостяка, и слов - то таких не находилось, чтобы как-нибудь намекнуть матери на нечто фривольное. И она, казалось Жене, не воспринимала Бориса Ивановича в иной роли, кроме директора школы, педагога, соратника. Он даже другом семьи не стал, ни разу не был приглашен ни на один семейный праздник. Маргарита Николаевна свою личную жизнь держала на замке, под семью печатями, никому постороннему не позволяла в нее вторгаться.

Неожиданно Женя задумался, а есть ли вообще у матери личная жизнь? Что она такое - уединенный ужин на кухне, ванна, постель с книжкой?... Неужели его матери никогда не хотелось любви? Неужели все эти пятнадцать лет она прожила, не позволив ни одному мужчине прикоснуться к ней? Школа - школой, работа - работой, но вести такой монашеский образ жизни - это что-то вне нормы. Вот и сейчас, очевидно, дала отцу от ворот поворот и ушла в свою комнату.

Женя прислушался. Так и есть, отец куда-то собирается. Может быть, в киоск за сигаретами, но, скорее всего в гостиницу к своей страстной Алиске. Что ему остается делать, настроенному на секс, заведенному как пружина сидеть и страдать оттого, что бывшая жена его не желает? Вот было бы интересно понаблюдать за родителями, вдруг подумалось Жене, если бы они занялись любовью... Особенно за матерью. Отец, по словам Алиски - очень даже ничего. Если задастся целью, покойника заставит испытать оргазм. Но прекрасная холодная Марго?... Как будет себя вести она - раскинется по-царски, великодушно отдастся в качестве великого благодеяния или все же вскинется, задвигается, застонет, даря ласки и нежные объятия. Неужели его мать способна на нежные объятия? Это уже Жене показалось чем-то из области фантастики. Но все же мозг продолжать рисовать красочные картины с Прекрасной Марго, занимающейся любовью в разных позах...

Только вот на месте партнера отец почему - то упорно не вырисовывался. На его месте был кто-то другой - молодой, сильный, властный и жесткий.

Входной замок щелкнул - отец ушел. Женя решил, что его дальнейшее ночное бдение уже бессмысленно. Вряд ли отец скоро вернется. Лучше лечь спать. Так Женя и поступил, но уснул не сразу, потому что на смену полуфантастичным видениям с матерью, отдающемуся какому-то молодому красавцу - жеребцу, неожиданно пришли другие, в которых коварная и подлая бывшая подруга Ксюша безудержно сношается с Егором Васильевым. Жене удалось отогнать от себя эти кошмары, только после того, как в голове созрело решение непременно отомстить и Егору, и Ксюшке. И с ним, и с нею он разберется по-мужски.

Особенно с ней. Отделает ее во все дыры и выкинет, как грязную потаскушку. А почему, собственно, КАК?

Она таковой и является - похотливая предательница!

***

- Евгений, ты займешься, наконец, подготовкой к школе или нет?! строго спросила Маргарита Николаевна сына за завтраком. - До первого сентября осталось три дня, а у тебя все еще ни одного учебника, ни одной тетради! Мне вести тебя за руку в магазин?

- Что, обязательно к первому сентября нужно все иметь? - усмехнулся Женя, - Сейчас везде такие толпы и наверняка то, что надо, не купить! Через неделю ажиотаж спадет, и я все спокойненько куплю!

- Ничего подобного! - отрезала Маргарита Николаевна, - Ты все приобретешь сегодня. Я вечером проверю. И не забудь, что сегодня в двенадцать встреча с учителями. Одиннадцатые классы по традиции 1 сентября проводят торжественную линейку. Вам нужно подготовиться.

Женя поморщился. Дурацкая встреча! Лишний раз лицезреть своих одноклассников, слушать их идиотские шутки, глупый смех... Первое сентября Жене ожидал с замиранием в душе, полной отвращения! Как же он ненавидел эту школу!

- Это во-первых, - продолжала Маргарита Николаевна, не обращая внимания на гримасы сына, - далее, я оставила список продуктов, которые необходимо купить. Приготовишь обед - суп и макароны по-флотски. Затем приберешь квартиру, пропылесосишь, вымоешь полы... И потом, мой дорогой, начни читать хоть что-нибудь из списка произведений по литературе! За все лето ты не прочел ни одной книги! Но лето кончилось, время безделья тоже. Давай-ка, принимайся за работу.

Женя ничего не ответил. Спорить с матерью было бесполезно. Он терпеливо пережидал, когда она покончит со своими наставлениями и уйдет в школу. Как только она выйдет за порог, он преспокойненько залезет в кровать и проспит часов до одиннадцати. Он всегда так поступал, когда никуда не надо было торопиться. Мать ежедневно поднимала его строго по режиму, заставляла умыться и позавтракать. И как бы Жене ни хотелось еще поспать, он покорно поднимался, потому что она все равно бы заставила его это сделать, шел завтракать, чтобы потом снова улечься спать. Вот и на этот раз Женя лениво поглощал омлет с сыром и зеленью, мечтая о не остывшей еще постели. Он так привык к этому, что ни умывание, ни завтрак не могли взбодрить его, согнать сон. Женя всегда потом преспокойненько засыпал снова.

- Возьмись хотя бы за Солженицына, - продолжала мать, - или за Булгакова...

***

Наконец мать собралась уходить. Только за ней закрылась входная дверь, Женя тут же отставил в сторону недоеденный омлет, который не мог терпеть с детства и, не раздеваясь, улегся в кровать. Что было бы, если бы мать вдруг вернулась, представить страшно, но Маргарита Николаевна никогда ничего не забывала и поэтому никогда не возвращалась с полпути домой.

***

В двенадцать часов на школьном дворе начали собираться на традиционную встречу ученики. Эти встречи проводились ежегодно во всех школах и нужны были для того, чтобы решить все организационные вопросы заранее и не омрачать "Праздник Знаний" 1 сентября суетой и неразберихой. Школьники узнавали расписание на первый день нового учебного года, знакомились с новыми классными руководителями в случае, когда проходила их смена, помогали приводить в порядок классные комнаты.

Женя с отсутствующим видом стоял в стороне от группы одноклассников, оживленно делящихся впечатлением от летних каникул. Ему хотелось, чтобы поскорее все заканчивалось и можно было еще три летних дня провести вне школьного общества. Женю по привычке не замечали, никто не приставал к нему с расспросами и разговорами.

Когда во дворе появился Егор Васильев, одноклассники оживились. Егор был признанным лидером и заводилой. Женя непроизвольно напрягся при его приближении, к тому же Егор каким-то особенным, странным взглядом окинул Женю - придирчиво - внимательным, чрезмерно пристально. Женя приготовился услышать из его уст очередную колкость или издевку, но Егор только презрительно ухмыльнулся и демонстративно отвернулся. А Женя в первый раз почувствовал, как у него "зачесались" кулаки. Это было новое чувство, но такое яростное, что Женька почувствовал, что ему трудно сдержаться. Смех в группе одноклассников стал громче и радостнее. Женю прямо с души воротило от счастливых этих лиц. Может, все - таки лучше уйти? Тем более мать уже видела его у школы, а расписание уроков вывешено на стекле холла.

Никто и не заметит его ухода. Классный руководитель Елена Михайловна вряд ли станет докладывать Маргарите Николаевне, что Женя Никитин отсутствовал. Это не в ее правилах и привычках. Она вообще нравилась Жене. Елена Михайловна была молодой, умной и не занудной. Ее уроки, уроки литературы, проходили интересно и не однотипно. Она была в меру строга, в меру придирчива и весьма остроумна.

И еще одно располагало к Елене Михайловне Женю - это ее нелюбовь к Егору Васильеву. Она была неявной - Елена Михайловна старалась быть объективной и ровной по отношению к своим ученикам, но очень часто в ее голосе слышались холодные металлические нотки, когда речь заходила о Васильеве. И, пожалуй, она была единственной из преподавателей, которая никогда не восхищалась принародно особенными способностями Егора. А Васильев, привыкший быть всеобщим любимчиком, подчас из шкуры вон лез, чтобы блеснуть своими знаниями или умом на ее уроках.

Женя хотел уже было тихонько растаять в толпе школьников, как заметил Ксюшу. Она запаздывала, и ей трудно было в заполненном школьном дворе найти свой класс. Женя видел, как она остановилась поодаль и, слегка прищурившись, искала глазами знакомые лица. Можно было махнуть ей рукой, как всегда в таких случаях делал Женя, но сегодня он не шевельнулся. Наконец Ксюша подошла, одноклассники снова радостно зашумели. Девчонки кинулись к ней целоваться. Каждую Ксюша легко чмокнула в губки - такая дурацкая традиция появилась у девчонок.

Женя, не отрываясь, смотрел на Ксюшу, и сложные взаимоисключающие чувства боролись в его душе.

Любовь и ненависть, восхищение и презрение. Женя сам не ожидал, что, увидев Ксюшу, залюбуется ею. И даже не так как прежде, а с особенной, новой силой. Да что же в ней такого особенного? Две полудетские светло-русые косички за ушами, простенький цветастый сарафанчик и почти совсем никакой косметики.

Остальные девчонки из класса не ленились, намазывая себе на лица килограммы макияжа и одеты они были все так замысловато. А она, Ксюша, будто только что с пляжа - загорелая, свежая, легкая.

Женя стоял, заворожено глядя на нее, пока не поймал ее ответного веселого взгляда. Ксюша смотрела на него и приветливо улыбалась. ОН не улыбнулся ей в ответ, но взгляда не отвел. Женя глядел, словно сквозь нее, и видел пустоту. Тут к Ксюше подошел Васильев и по-хозяйски положил ей руку на плечо. Ксюша повела плечом и отстранилась от Егора. " Неужели поссорились? - подумал Женя, - пресытились друг другом, наверное". Он отвернулся в сторону и не заметил, что Ксюша все так же смотрит на него, только уже без улыбки, несколько непонимающим и немного растерянным взглядом.

Когда пришла Елена Михайловна, одиннадцатиклассники, бурно выражая свой восторг по поводу появления любимой учительницы, перегруппировались вокруг нее. Женя по-прежнему не сдвинулся со своего места. Его не особенно интересовало, что нового сообщит Елена Михайловна. Он по жизни был сыт по горло всеми школьными новостями. На этот раз, согласно сценарию торжественной линейки, посвященной 1 сентября, одиннадцатиклассники должны были вводить за руку на линейку первоклашек, а потом идти с ними не первый урок. Как бы осуществлять преемственность поколений школьников. Еще их классу поручалось произнести поздравительную речь и спеть песню. Речь отдали, конечно же, Васильеву, песню взялись под гитару спеть девчонки.

- Да, вот еще что, - спохватилась Елена Михайловна, - нам нужно мальчика, который понесет на плече первоклассницу с колокольчиком. Одиннадцатый Б тоже предоставит свою кандидатуру. После репетиции решится, кому будет поручено подавать первый звонок на линейке. Кто у нас помощнее? Первоклашки нынче весьма крупные! Саша Динкелакер, может быть, ты справишься?

Динкелакер смущенно потупился:

- Не-е, Елена Михайловна, я не смогу, вдруг запнусь и упаду...

Класс дружно засмеялся. Динкелакер был высокий, но худощавый и нескладный. Он на самом деле мог невзначай споткнуться.

- Егор у нас говорит речь, - вслух рассуждала Елена Михайловна, перечисляя самых крепких ребят в классе, - Дима Семенов обязательно проспит, Динкелакер боится упасть. Роман Аскеров, вся надежда на тебя.

- У них на Кавказе девушек носят не на плечах, а на руках, - шутливо произнес Васильев, - вдруг он перепутает!

- Ага, похитит первоклассницу, через седло ее и в горы! - прибавил Динкелакер.

Сам Роман Аскеров чрезвычайно гордился своим горским происхождением, постоянно подчеркивал это, и даже любил, когда одноклассники в шутках лишний раз поминали, что в его жилах течет кавказская кровь.

- Па-атом па-атрэбую викуп... - с акцентом подыграл приятелям Роман. Залатую мэдал!

Елена Михайловна только покачала головой.

- Ну, кто тогда? Яворского нет, он и к первому сентября вряд ли успеет вернуться, Глебов в прошлом году ногу ломал...

- А пусть Никитин попробует! - раздался вдруг голос все того же Васильева.

- Никитин? - Елена Михайловна будто несколько удивилась, - А где он? Где Женя Никитин?

- Вот он стоит! - Васильев небрежно махнул рукой в сторону Жени, и все повернули головы.

Женя хотел было по привычке потупиться, но не стал. Он наоборот постарался вложить в свой взгляд как можно больше высокомерия и надменности в ответ на взгляды одноклассников. А те глядели на него и как будто первый раз видели. А он ведь стоял тут уже давно, неужели никто раньше его не заметил или не узнал?

- И правда - Женя Никитин! - весело произнесла Елена Михайловна, - Как ты изменился, тебя трудно узнать...

- Вот это да! - ошарашено выговорила Катя Денисова, как обычно откровенная и прямолинейная, - Никитин стал самым красивым мальчиком в школе! А был таким гадким утенком!

- А ты им осталась! - неожиданно для всех пренебрежительно ответил Женя. Одноклассники, привыкшие к тому, что Женя Никитин вечно был молчаливым и незаметным, обалдели от подобных резких слов.

- А ты не хами! - обиделась Катя - Пожалуйста, не надо ссориться! вмешалась Елена Михайловна, - Женя, может быть, в самом деле, ты будешь подавать первый звонок?

- Первый - ни за что! - отрезал Женя, - Я согласен только на последний. Самый последний для всей этой школы.

- Ха-ха, послушайте-ка, - снова раздался голос Васильева, - У Никитина дар речи появился! Наш безмолвный птенчик запел!

- Хватит, Егор, привязываться к человеку! - возмутилась Ксюша, - Елена Михайловна, пусть с колокольчиком бегает кто-нибудь из 11 Б! А то нам и речь говорить, и песню петь, а хвалить опять будут "бэшников". Они всегда такие примерные!...

Жене стало так противно оттого, что за него вступилась Ксюшка. Будто он сам за себя не может постоять! Если так было раньше, то не значит, что так будет и впредь! Драться сейчас с Васильевым Женя не собирался, он его достанет по-другому. И Женя уже даже придумал, как.

Встреча закончилась вполне мирно, если не считать того, что Катя Денисова поглядывала на Женьку волком, и Васильев не уставал ухмыляться в его адрес. Зато Жене удалось исчезнуть раньше, чем к нему собралась подойти Ксюша Наумова. Выяснять отношения с ней он пока не был готов. А она ведет себя так, будто ничего не произошло, и они по-прежнему друзья. Женя решил дать ей шанс понять без грубых слов или презрительного молчания, что ей больше не придется рассчитывать на его хорошее расположение и симпатию. Пусть катится со своим Васильевым на все четыре стороны и трахается с ним сколько угодно!

Сейчас Женю гораздо больше интересовало, когда улетит отец и смогут ли они все же встретиться с Алиской. Почему-то после этой дурацкой встречи с одноклассниками, Жене особенно остро захотелось увидеть Алиску, забыть обо всем, заняться с ней сексом, расслабиться в ее объятиях, утонуть в похотливых глазках цвета мокрого асфальта. Он представлял себе, как злость уляжется, отрицательная энергия выплеснется из него, когда он мощным толчком войдет в Алиску, пронзая ее внутреннее тепло и влажность, беспощадно нарушая покой расслабленных мышц... Алиска блаженно вытянется под ним, потом ее тело превратится в податливо-упругое засасывающее Нечто, такое сладкое, горячее, неутомимое... Он будет двигаться, двигаться, двигаться, а она потом задрожит всем телом, застонет утробно и скажет, что больше не может, что он ее опять упахал до потери сознания и надо немного передохнуть... Но это его не остановит, наоборот его толчки станут мощнее, настойчивее, она совсем обмякнет в его объятиях, ее дыхание станет хриплым и частым, а губы пересохнут. Тогда он перевернет ее на живот и войдет в нее сзади, а у нее не будет сил, чтобы опереться локтями о кровать, ему придется поддерживать руками качающиеся бедра. Ее голова свесится с кровати, и светло-русые косички расплетутся...И он рывком притянет Ксюшу к себе для последних, самых глубоких, самых сильных толчков...

У Женьки перехватило дух. Ксюша?...Причем здесь Ксюша?! Эта маленькая дрянь занимается всем этим не с ним, а с Васильевым или еще Бог знает с кем! С какой стати она примерещилась ему в этой сладостной грезе?! Он ведь думал сейчас об Алиске!

Женя пришел домой и вдруг почувствовал внутри себя такую опустошенность и усталость, что не смог больше думать про Алиску и ее доступное порочное тело. Даже если вдруг сейчас она позвонит и позовет, он не придет к ней. Он ее больше не хочет, не желает. Она ему не нужна. Ему нужна совсем другая. Такая же доступная и порочная Другая. Она ничем, в общем-то, не отличается от Алиски, разве тем, что пока не отдалась ему. Но не новизна ощущений прельщала Женю, а нечто совсем иное, и это Иное гораздо сильнее всего того, что связывало их с Алиской. Это Иное настолько сильнее, необъяснимо-яростнее, всепоглощающе, что, кажется, может испепелить, сжечь, погубить. Даже сейчас, мысленно представляя себе это Иное, отдаваясь ему, он словно на грани безумия. Он мечется, как тигр по узкой клетке, утыканной железными шипами, а внутри его бушует стихия неутоленной сжигающей страсти. И невозможно понять, что страдает сильнее - душа или плоть.

Под ледяным душем Женя пришел в себя, но силы в нем не прибавилось. Он кое-как доковылял до своей кровати, свалился лицом вниз в подушку и забылся в лихорадочном полубреду.

Он пролежал так до самого вечера. Женя не слышал, как вернулась мать, зашла к нему, рассерженная тем, что ни одно из ее поручений не было выполнено. Увидев лежащего на кровати сына, Маргарита Николаевна прикоснулась к его лбу. Лоб пылал. Женя с трудом приоткрыл глаза и облизнул пересохшие губы.

- Я, кажется, заболел, - едва слышно произнес он.

- Этого и следовало ожидать после того, как ты целыми днями без майки носился на своих роликах по городу. У нас здесь все же не юг и уже совсем не жарко! - раздосадованно ответила Маргарита Николаевна, - Разденься и ляг как следует под одеяло. Я принесу тебе лекарство. И нужно смерить температуру.

Но Женя уже не слышал ее слов. Он снова провалился в тяжелый сон и не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, пока мать стягивала с него одежду и укрывала одеялом. Потом она кое-как его растормошила, чтобы дать жаропонижающее.

Маргарита Николаевна присела рядом с сыном, прислушиваясь к его дыханию. Женя болел очень редко, в основном зимой, в разгар эпидемии гриппа или риновирусных инфекций. Не привез ли он с моря какую-нибудь заразу в себе? Потом Маргарита Николаевна вспомнила, что где-то читала о том, что если ребенок сильно вырастает за месяц, это может привести к ослаблению иммунитета и прочим вытекающим отсюда неприятностям. А еще и активное солнце плохо влияет на организм. Может быть, не следовало отпускать Женьку на юг? Не выйдет ли боком для здоровья такой отдых? Ведь впереди самое ответственно и сложное время - выпускной класс. Болеть сейчас крайне нежелательно. Значит, Женьке нужно будет проставить курс витаминов, следить, чтобы он регулярно питался, заставлять ежедневно есть фрукты.

Главное, чтобы он сейчас не разболелся и к первому сентября был на ногах. Для нее Первое - всегда особенный праздник.

Маргарита Николаевна любила этот день больше всех остальных дней в году. Даже больше Дня учителя. В этом году первое сентября в их школе станет особенным. На подготовку к этому празднику брошено столько сил! Будет и символическая линейка, и концерт, и осенний бал старшеклассников. А для младших школьников заказаны автобусы для экскурсии по городу и его окрестностям. Среднее звено отправится в кинотеатр на новую семейную кинокомедию. И все это бесплатно, с угощениями и призами. Это подарок от спонсоров и меценатов, которых тоже придется отблагодарить. Маргарита Николаевна договорилась на областном телевидении о том, чтобы об их школе Первого сентября был снят большой репортаж, в котором обязательно прозвучат благодарственные слова в адрес спонсоров. А те дадут интервью, расскажут о том, как их предприятие помогает одной из лучших школ в городе. Это будет и для школы, и для спонсоров неплохой рекламой. Вполне возможно, что после такого репортажа еще кто-нибудь захочет помогать школе в финансовом плане. Деньги никогда не помешают. А Маргарита Николаевна мечтает каждое учительское место в каждом кабинете оснастить компьютером. Это настолько облегчит работу преподавателей и администрации.

Сразу перед глазами будет полная картина каждого школьного дня. Сколько отсутствующих и опоздавших, сколько получивших неудовлетворительную отметку, сколько получивших замечания по поведению... Но пока это остается только в проекте, который непременно когда-нибудь реализуется. Сергей, кстати тоже обещал перечислить в фонд школы тысячу долларов. Вроде бы мелочь, а можно будет ко дню учителя выплатить педагогам премию. Интересно, Сергей уже уехал домой? Вчера ушел ночью, и больше они не виделись. Может быть, Женя в курсе. Маргарита Николаевна посмотрела на сына, съежившегося в ознобе под одеялом.

Похоже, температура все еще не спала. Не вызвать ли "Скорую"? Но Женя дышал уже ровнее, и на висках проступили первые капельки пота. Он сейчас пропотеет и состояние улучшится. Маргарита Николаевна налила себе стакан сока. Обеда нет, но ей вполне достаточно сока. Еще есть фрукты - виноград, сливы и персики. Женька за целый день, кажется, не прикоснулся ни к чему. Что же такое с ним случилось?

***

В отличие от Жени Никитина, Егор Васильев с нетерпением ждал того дня, когда закончатся, наконец, эти длинные летние каникулы, и он снова придет в свою любимую школу. Учение никогда не было для Егора особым трудом. Он учился легко, с интересом. Ему нравилось покорять учителей и одноклассников уровнем своих знаний. Егор стремился быть лучшим, и у него неплохо получалось. Его хвалили, его любили, и поэтому посещение школы для него всегда было праздником.

У Егора было много друзей и приятелей, он был активным участником всех школьных дел и мероприятий. Егор являлся ди-джеем школьного радио, председателем ученического совета школы. Егора знали в школе все - даже малыши. Егор чувствовал себя в своей школе как дома. Нет, гораздо лучше, чем дома.

Дома ему было одиноко и тоскливо. Дома никто не обращал внимания на его способности и таланты. Дома всегда всем было не до него. Егор ранним утром уходил в школу и никогда не спешил возвращаться, благо дел в школе у него было немало. Если было бы возможно, он вообще не приходил бы домой. Егор уже несколько лет мечтал жить самостоятельно, отдельно от своей семьи. Вот это было бы счастье! Не слышать каждодневных перепалок матери с отцом, матери с сестрой или всех троих сразу. Сам Егор старался в ссорах не принимать участия, он знал, что победителем в них не станешь. И кроме испорченного настроения никаких других эмоций не получишь.

Собственную семью Егор считал ущербной и неполноценной. Отец много работал, и домой, казалось, приходил только затем, чтобы поругаться с матерью. Он словно нашел для себя способ эмоциональной разрядки после напряженного рабочего дня. А мать вместо того, чтобы хранить в семье мир и покой, будто специально шла на конфронтацию. Даже тогда, когда была трезвая. А может быть, особенно тогда, потому что ей в те редкие моменты вдруг начинало казаться, что отец загубил ей жизнь. Но Егор знал, что свою жизнь она загубила сама - от скуки и безделья регулярно прикладываясь к стакану.

Пить мать начала давно. Сколько себя Егор помнил, столько она и пила. Сначала для поднятия настроения, потом по привычке. Выпивка стала постоянным атрибутом ее жизни - жизни очень обеспеченной и сытой. После рождения Егора мать больше не работала. Отец всегда зарабатывал достаточно, чтобы полностью содержать семью, да не в бедности. Сейчас дела пошли особенно успешно, но счастья семье не прибавили. Денег было много, но на деньги благополучия не купишь. Это Егор уяснил как нельзя лучше.

С самого утра мать бралась за бутылочку. Это были дорогие напитки, но результат был тот же, что и после дешевого самопала. Днем после утреннего возлияния, мать укладывалась в постель, чтобы проспаться к вечеру. К приходу отца она с трудом поднималась в отвратительном настроении, борясь с соблазном снова выпить. Приезжал отец, и начинались бесконечные скандалы на одну и ту же тему. Отец орал, что ему надоела эта пьянка, что он насильно отвезет мать в клинику, а мать вопила, что она пьет из-за него, что она запер ее в клетку, в тюрьму, в которой она не может дышать. Егор закрывал плотнее дверь в свою комнату, но крики проникали и сюда. Егор не пытался особенно разобраться, кто прав, кто нет. Чаще он был на стороне отца. На самом деле, что мешало матери, имея средства, заняться, если уж не домом, бытом, то хотя бы собой - ходить в бассейн, встречаться с подругами, читать книги, журналы, смотреть фильмы... Развлечений на свете много, но у матери главным развлечением стала выпивка.

Но иногда Егор был на стороне матери. Это происходило тогда, когда мать начинала обвинять отца в том, что он скупердяй, сквалыга и скряга. Что нет ничего более унизительного и противного, чем просить у него деньги, а потом давать отчет куда, как и на что они потрачены. Это было сущей правдой. Отец деньгами не сорил. Он, можно сказать, дрожал над каждой копеечкой и с огромным трудом расставался с нею. Сначала Егор думал, что отцу просто жаль того, что заработанное усердным трудом спускается матерью, буквально, в унитаз, пропивается. Но с недавнего времени стал убеждаться, что это не совсем так. Крайняя скупость отца неожиданно проявилась на детях - на Егоре и его старшей сестре Инне. Особенно страдала Инна. Она нуждалась в нарядах, модных обновках, косметике. Отец не торопился раскошелиться, хотя Инна была его любимицей. Сыну же он однажды сказал однозначно и ясно буквально следующее: я через попечительский совет проплачиваю твою школу, больше ни на что не рассчитывай - у тебя есть все необходимое, ты сыт, прилично одет, значит, притязаний больше быть не должно. Но Егор от этого не особенно страдал, в отличие от Инны, которая ревмя выревывала каждое новое платье. Егору, и правда, было достаточно того, что у него имелось, это, по сути, было больше, чем у любого из его одноклассников. Егор считал, что и сестра должна утихомириться. В конце концов, отец купил ей квартиру, которую полностью обставил. А к окончанию института обещал подарить машину. Вот если бы Егору сейчас свою квартиру! Но по этому поводу отец пока упорно молчал. Неужели он думает, что Егор должен жить с родителями? Квартира, конечно у них огромная, но жить в ней - сущая мука, ад! Это вот Инка постоянно трется под отчей крышей - готовить еду дома ей неохота, да и жаль тратить деньги, которые отец выделяет на пропитание, им ведь можно найти куда более достойное применение. А мать всегда готовила хорошо, даже пребывая в состоянии крайнего алкогольного опьянения, никогда не ложилась, пока не был готов обильный обед. Это у нее, видимо, в крови. Хозяйскую жилку не пропьешь.

Сестра пообедает, поужинает, разругается с матерью и с отцом все из-за того же и уйдет себе преспокойненько в свою квартиру, оставив поле битвы в самом разгаре оной. Мать станет кричать на отца, что ему денег жалко собственному ребенку, а отец заорет, что если бы его женушка столько не пропивала, денег хватило на всех с лихвой! Каждый, наверное, был прав по-своему, но Егору от этого не становилось легче. Он мечтал только об одном - скорее бы утро, скорее бы уйти из этого бедлама подальше, туда, где можно чувствовать себя человеком, где тебя любят и уважают, где с твоим мнением считаются.

Но не только ради этого Егору хотелось быть лучшим учеником в школе. Егор очень рано начал думать о своем будущем. Ему нужно будет получить золотую медаль, чтобы поступить в самый престижный вуз, закончить его, стать первоклассным специалистом и не зависеть от отцовского кошелька, который чрезвычайно редко раскрывается, чтобы оделить его своим содержимым. Егор к тому же не был уверен, что отец станет платить за его обучение в вузе, если он не поступить на бесплатной основе. А если и станет, то изведет Егора упреками - мол, сколько я платил за эту твою школу и все без толку, теперь платить еще за институт?.. В такой ситуации Егор может полагаться только на себя.

Пока у Егора все получается - он лучший, он круглый отличник, он не раз побеждал на городских олимпиадах. В этом году он обязательно поучаствует в областной, а если победит - это будет преимуществом для поступлении в вуз! А то, что он победит, Егор почти не сомневался. В их школе уровень знаний очень высокий. Учителя все сильные, требовательные, высокопрофессиональные. Это Егор почувствовал, легко обойдя всех противников на прошлых городских олимпиадах и научно-практических конференциях. Особенно Егор был силен в математике. У него, кажется, хорошие способности, а может быть, даже одаренность. И такой педагог!!! Маргарита Николаевна, Королева Марго!!! К ней на урок Егор летел, как птица, и наслаждался каждой его минутой. Объяснения Маргариты Николаевны он понимал с полуслова, и тут же был готов блеснуть своими умственными способностями, математическим талантом.

Маргарита Николаевна была им довольна, она его хвалила. Егору казалось, что он ее любимчик. По крайней мере, ему этого очень хотелось. Пожалуй, больше всего на свете! Вот если бы ему оказаться на месте этого Женьки Никитина. Чтобы он, Егор Васильев, а не это ничтожество Никитин, был ее сыном. Или хотя бы Маргарита Николаевна уважала его и любила больше, чем своего серого Женечку. И порой Егору казалось, что все как раз так и есть на самом деле. С ним, с Егором, Маргарита Николаевна общается как на равных, а на Женьку только недовольно зыркает и шипит. А Егор рад стараться подчеркнуть свое превосходство, свой умственный и нравственный перевес. А еще обаяние, легкий веселый нрав, общительность, коммуникабельность... Все это должно нравиться Маргарите Николаевне, и всего этого нет в ее сыне. И не будет никогда.

Пусть Женька станет трижды раскрасавцем, он всегда будет проигрывать Егору во всем. Ксюша Наумова это уже поняла. Хотя Егору до нее нет особенного дела. Он никогда не был в нее влюблен, она ему даже не нравилась. Другое дело - Никитин. Он сохнет по Ксюшке чуть ли не с первого класса, и поэтому для Егора Васильева делом чести было увести от Женьки подружку, хотя бы на время отвлечь ее от Никитина, заставить забыть о нем. Это Егору довольно легко удалось. Почти все лето они были вместе. Правда, в августе Ксюша уезжала отдыхать на юг, а когда вернулась, Егор почувствовал некоторое охлаждение к своей персоне с ее стороны. Но это задело его лишь постольку - поскольку. Для него важно было, чтобы она не вернулась к Женьке. Пусть общается с кем угодно, только не с ним. Егор знал прекрасно, что ничто не ранит так больно, как одиночество и равнодушие близких людей. Так что Егор не собирался пока отступать. Он не отступит, пока не убедится, что Ксюша и Никитин расстались навсегда. Добрая половина дела сделана, и Егор с наслаждением наблюдал, как молчаливо переживал и мучился Женька, когда Ксюша проводила время не с ним. Ему было бы еще больнее, если бы он узнал, как легко Ксюшка променяла старого друга на нового, забыла о нем, с какой радостью она приняла ухаживание Егора, как весело и беззаботно смеялась его шуткам.

Ксюша оказалась до неприличия легкой добычей. Егор был готов к более долгому и утомительному штурму, но все вышло так просто, будто само собой. Егор даже испугался, что скоро Ксюша ему до смерти наскучит, и он не сможет заставить себя общаться с ней и той придется вернуться к тихому и верному Никитину. И в самом деле, Ксюша очень скоро перестала быть Егору интересна, но с другой стороны, заняться все равно было нечем. Егор, благодаря скупости своего отца, вынужден был все лето торчать в городе. Ксюша хоть немного разнообразила его жизнь.

Но когда она уехала, Егор не очень расстроился. К тому же после июльского перерыва снова открыла свои двери школа, начиналась подготовка к новому учебному году. Вернулась из отпуска Маргарита Николаевна, и Егор целыми днями пропадал в школе. Еще многие учителя находились в отпуске, а подготовительной работы было очень много.

Маргарита Николаевна предложила Егору месяц поработать ее секретарем-помощником. Надо ли говорить, что Егор согласился с огромной радостью. Целый месяц он сидел в приемной завуча за компьютером, выполняя несложную, но нужную и кропотливую работу - сверял списки классов, выдавал справки, распечатывал документы. Маргарита Николаевна была им довольна, хвалила его как всегда, и для Егора это было наивысшим счастьем. Он старался изо всех сил, никогда не уходил домой, пока не была выполнена вся текущая работа, хотя Маргарита Николаевна настойчиво гнала его домой после четырех разрешенных часов работы. Егору даже что-то причиталось за труд, но не ради денег он трудился в поте лица, хотя в его кармане было почти всегда пусто. Для него было главным то, что он находится рядом с человеком, мнением которого дорожит, которого безгранично уважает, которым восхищается. Маргарита Николаевна была для Егора идеалом. Идеалом человека и женщины. Он любовался ее безупречной внешностью, наслаждался тембром голоса, поражался ее необычной собранности и работоспособности, целеустремленности и твердости. Вот завоевать симпатию такой женщины наивысшее достижение, предел желаний, страстная мечта! Это вам не глупая Ксюшка Наумова, готовая увлечься кем угодно - только помани...

Прекрасная королева Марго! Егор боялся мечтать о ней, но не мог не мечтать, она снилась ему едва ли не в каждом сне, он грезил ею и наяву.

В недавнем прошлом Егор отчаянно мечтал о невозможном - поменяться местами с Женькой Никитиным. Это было нереально, но скромно. А вот сейчас совсем другие мечты и желания вдруг стали посещать Егора, неотвязно и сладостно преследовать его. Он словно очнулся и неожиданно увидел в Марго прекрасную соблазнительную женщину. Он долго шел к этому, и вот, наконец, распрощался со своим глупым желанием стать ее сыном. Какой абсурд и нелепость! Он перестал быть ребенком, и время сыновей и матерей прошло. Он мечтал теперь стать для Марго мужчиной. Ее мужчиной. От собственной дерзости и смелости у Егора даже во сне перехватывало дух, но наяву он безукоризненно владел собой. Самообладание Егор всегда считал одним из сильных своих качеств. И самые смелые фантазии он оставлял для снов, а в реальной жизни руководствовался одним - чтобы покорить недоступное сердце трижды недоступной женщины, необходимо терпение, ум, талант, хитрость и ... снова терпение.

Егору пока было достаточно всего лишь того, что он может ежедневно лицезреть предмет своего поклонения и обожания, может беседовать с нею или просто быть рядом. Но Егор, разумеется, не тратил время впустую. Он старался сделать так, чтобы каждый день приближал его к мечте. Каждый новый день он должен был чем-нибудь удивить Маргариту Николаевну, покорить ее сердце, заставить изумиться его необычайным способностям и редким талантам, заинтересовать ее собою. Маргарита Николаевна должна убедиться в том, насколько он взрослый, рассудительный, серьезный и самостоятельный человек. Что никто лучше Егора не справится с делами, что наилучшего помощника ей не найти. И, кажется, он достаточно преуспел в этом. Главной наградой для Егора была очень теплая и очень загадочная улыбка самой прекрасной женщины на свете.

***

Первого сентября директор школы Борис Иванович Макаров преподнес Маргарите Николаевны огромный букет роз. Он сделал это неприлюдно, с глазу на глаз, рано утром, перед линейкой, зайдя в ее кабинет.

Он поставил перед ней на стол этот шикарный букет и, глядя в глаза, негромко произнес.

- Это уже становится традицией, Маргарита Николаевна. Десять лет, первого сентября я захожу к вам в кабинет с цветами, чтобы поздравить с праздником и признаться в любви. А вы всегда улыбаетесь мне, скромно целуете в щеку, и так начинается наш новый год... Я привык измерять свою жизнь учебными годами, а не календарными, да и вы, наверное, тоже... С праздником, милая моя Маргарита Николаевна!

Маргарита Николаевна вдохнула аромат огромных свежих роз и привычно сдержанно улыбнулась той самой улыбкой, которую Егор Васильев считал загадочной. Это было хорошим началом замечательного дня.

Борис Иванович пришел с цветами, значит, все остается по-старому. Он все еще влюблен в нее, робко и безнадежно, как мальчик. Она не станет играть его чувствами, но непременно использует его отношение, незаметно для него самого, в своих целях. Хотя это цели общие - развитие школы, которое шло так результативно по большей части из-за того, что директор и завуч были одной командой, были единомышленниками. И уже неважно, что явилось первоисточником этой дружной работы - любовь ли, дружеская ли симпатия... Они двигались в одном направлении, и это было главное.

Маргарита Николаевна давно привыкла к тому, что лица мужского пола неровно дышат в ее сторону, оказывают знаки внимания, то и дело признаются в любви. Она слышала в свой адрес столько комплиментов и пылких признаний, что перестала удивляться, смущаться и вообще обращать на это внимание. Постепенно знаки заинтересованности ее персоной стали обычным явлением, закономерным, само собой разумеющимся.

Марго не долго думала, что ей делать с этой лавиной восхищенных слов и взглядов. Она осторожно и тонко начала использовать мужскую симпатию в своих интересах, которые замыкались у нее на одном - на школе.

Она принимала приглашения пойти в ресторан, в валютный клуб, поехать на пикник только от тех лиц, которые могли как-то помочь школе. Марго знала, что практически все спонсоры школы были или остаются ее поклонниками. Но она вела себя очень осторожно, чтобы не попасть в щекотливую двусмысленную ситуацию.

Благодаря своему тонкому уму, огромному обаянию, на всех этих светских и полусветских раутах она была королевой положения. Она носила маску неприступной, сильной и самостоятельной женщины - настоящей бизнес-леди, которая безгранично восхищена деловыми мужчинами, задумывающимися не только о своем благосостоянии, но и о будущем нации. Марго была красноречива, ее слова глубоко западали в душу очередному воздыхателю, могущему раскошелиться. Марго улыбалась своей загадочной улыбкой, не жалела хвалебных слов в адрес собеседника и практически всегда добивалась желаемого. Школа приобретала нового спонсора - не важно - временного или постоянного - а она всего лишь приятно проводила время в приятном и нужном обществе.

Марго настолько была погружена в собственные планы, что ей самой никогда и в голову не приходило, что таким ведь образом можно не только улучшить финансовое состояние школы, но внести изменения и в свою личную жизнь. Но Марго возможных спонсоров рассматривала только в качестве денежного мешка и никогда как интересного достойного мужчину. И не потому, что таковых не было.

Главным для Марго была не ее личная жизнь, которую она, кстати, никогда не считала несостоявшейся и несчастливой, главным для нее было процветание и развитие Школы, ее Школы, главного дела жизни.

Честолюбие Маргариты Николаевны превалировало над всеми остальными устремлениями и чаяниями.

Поэтому Марго умело использовала любовь старого холостяка Бориса Ивановича, ненавязчиво заставляя его плясать под свою дудку. Она твердо знала, что одного обаяния и дара убеждения недостаточно, если приходилось сталкиваются с кем - либо по принципиальным вопросам. Чтобы победить в непростом идеологическом споре необходимо нечто большее. А именно возможность немного сыграть на чувствах оппонента, используя его симпатию и привязанность, пристрастие и особое расположение. Борис Иванович был достаточно принципиальным человеком, но все же позволял Марго одержать над собой победу. А у нее хватало ума и такта, чтобы это не выглядело как поражение. Все представлялось так, будто она сумела директора переубедить. И Борис Иванович поддавался, сдавался и отступал, в благодарность получая загадочную улыбку прекрасной Марго. Он восхищался этой сильной женщиной, на протяжении многих лет наблюдая за ней. Он учился у нее и не боялся себе признаться в этом. Борис Иванович искренне полагал, что на его месте, месте директора, должна была быть она - строгая и невозмутимая, уверенная и деловая - поистине царица, вдохновитель и основатель этой школы.

Карьера Маргариты Николаевны продвигалась семимильными шагами. Молодому педагогу, обладательнице красного диплома пединститута, уже через год работы в школе, было поручено возглавлять школьное методобъединение учителей математики. И буквально сразу оно стало одним из лучших в районе. О Маргарите Николаевне Никитиной скоро узнали в Районо. Она давала открытые уроки для района и города, участвовала в педагогических конференциях, вдохновляюще выступала на "круглых столах". Отзывы о молодом педагоге были потрясающими. Про нее даже писали в местной прессе. Ей прочили блестящее будущее, замечательную карьеру вплоть до заведующей гороно. Но не об этом всегда мечтала Маргарита Николаевна. Ее планы были на порядок сложнее, грандиознее, честолюбивее. Она мечтала о собственной школе - идеальной Школе, Школе Будущего, которая возникнет и непременно потрясет общественность, благодаря педагогическому гению ее основательницы, и будет существовать по тем законам, которые определит она сама - Маргарита Николаевна Никитина.

В ее голове постепенно вырисовывался образ Своей школы. Это будет школа, в которой учащиеся смогут получить превосходное образование. Школа это не клуб по интересам, это место, в котором закладываются основы будущей жизни человека, и поэтому в ней не место либеральным заигрываниям со школьниками, разномастным демократическим нововведениям. Сюда приходят учиться. Уже тогда, десять лет назад, Маргарита Николаевна твердо верила в то, что наступит время, когда в стране образование будет цениться, так же как за границей, что оно будет самым драгоценным багажом молодого человека, вступающего в жизнь.

Но в те бурные девяностые, мечтать о создании элитной школы было еще рано, и Маргарите Николаевне как педагогу хотелось начать с того, что сделать школу местом, где с уважением относятся к учителю, его труду, его терпению и таланту. Местом, где педагог не получает жалкие гроши за свой нелегкий труд, да еще стоит всегда последним в очереди за своей зарплатой, потому что впереди всегда оказывались бабы Маши и тети Клавы из младшего обслуживающего персонала, которые с пафосом заявляли, что наломались на этажах, убирая грязь, и им надо поскорее домой. А учителя могут и подождать: у них работа не ахти какая тяжелая. И учителя ждали, усталые, измотанные, подавленные и безропотно сносящие в силу своей интеллигентности и более обидные унижения. Маргарита Николаевна не хотела быть среди них и поэтому никогда не стояла в очереди за зарплатой, а получала ее на следующий день. Но поступая так, она ни в коем случае не осуждала тех, оставшихся накануне в той очереди. Ведь на следующее утро от их подавленности и усталости не останется и следа. Она встанут перед шумными классами, пытаясь в очередной раз обуздать бесшабашную детскую стихию, не прекращая попыток хоть чему - нибудь научить диковатых, невоспитанных российских мальчиков и девочек.

Все в прежней, старой школе не устраивало Маргариту Николаевну, и если бы была ее воля, она изменила бы ее полностью, до неузнаваемости. Маргарита Николаевна уже в первые годы своей работы знала, ЧТО нужно делать, КАК делать, и долгие сложные пять лет жила этой своей мечтой, пока однажды...

Прежнего директора школы "дернули" куда-то на повышение, прежний завуч уехал в другой город, сразу трое опытных педагогов ушли из школы по разным причинам. Девяностый год стал для школы неожиданно трудным и новым. Из центра прикатилась новая волна уже начинающей затихать школьной реформы, и районо требовало новых методов работы. В то время в стране уже начали появляться экспериментальные школы - частные, семейные, элитные, еще какие-то. Заговорили о демократизации, гуманизации образования, разрешили создавать профильные классы, проводить всевозможные эксперименты.

Школу в отсутствии старой администрации залихорадило, начало бросать из одной крайности в другую. Чего только не предлагалось на педсоветах - и сделать-то уроки по тридцать минут, и классы по пятнадцать человек, и разрешить ученикам свободное посещение уроков, типа - хочешь - ходи, хочешь - нет... а еще к тому же отменить форму, дневники, отметки, классных руководителей, ввести ученическое самоуправление, выборность директора и прочее, прочее... Маргарита Николаевна, сколько могла терпеливо внимала всем этим безумным предложениям, пока однажды ее терпению не пришел конец. В один прекрасный день она взяла слово на очередном педсовете и выступила против всех предлагаемых нововведений сразу, обозвав их опасными, губительными для школы и образования в целом. А потом сама кратко изложила свою концепцию новой школы, в которой основным было требование - уважение к педагогу.

Ее речь была настолько конкретной, продуманной, страстной и убедительной, что коллектив потрясенно аплодировал. Присутствующий на педсовете представитель гороно сделал какие-то пометки в своем блокноте, и через месяц Маргарите Николаевне было предложено исполнять обязанности завуча школы.

В районо ей пообещали дать зеленый свет всем начинаниям, разрешили экспериментировать, а вдобавок ко всему прислали подкрепление в лице высокого, статного, интересного во всех отношениях исполняющего обязанности директора - Бориса Ивановича Макарова.

Борис Иванович оказался опытным педагогом, он был старше Маргариты на семь лет, и за его плечами была работа и завучем, и директором, правда, где-то в глубинке.

И Маргарита Николаевна с энтузиазмом взялась за создание новой школы. С Борисом Ивановичем они оказались абсолютными единомышленниками и прекрасно дополняли друг друга. Директор был по натуре человеком очень мягким, спокойным, выдержанным. А Маргарита Николаевна....

Маргарита Николаевна была очень жестким, взыскательным и требовательным человеком. Она была прирожденным лидером и победительницей, она не терпела глупости, разгильдяйства, халатного отношения к своим обязанностям. Она мало улыбалась и почти никогда не смеялась. Маргарита Николаевна была строга и сосредоточена, нацелена на успех, и никто не мог помешать ей достичь его.

В первый год исполнения обязанностей завуча она занялась решением, не ее взгляд, основного вопроса - отбора для школы педагогических кадров. Маргарита знала, что случайных людей в школе не так уж много - работа трудная, низкооплачиваемая, и если человек приходит в школу, то в основном по призванию.

Однако были те, кто по тем или иным причинам не справлялся со своими профессиональными обязанностями. Маргарита Николаевна в первую очередь попыталась освободить школу от них. Делала это она очень просто - несколько посещений уроков, несколько контрольных "срезов" знаний в классах, а потом безжалостный разбор уроков на педсовете и заседаниях методического объединения. А еще был разговор с глазу на глаз, в котором Маргарита требовала одного - или нерадивый педагог уходит из школы, или начинает работать качественно, с полной самоотдачей, творчески и интересно. В противном случае, спокойной жизни у него не будет. Маргарита Николаевна твердо знала , что школа - это прежде всего педагоги, их уровень, степень их мастерства. ЕЕ Новой Школе нужны были только сильные учителя, только неординарные личности, только те, кто самозабвенно любил свое дело. Таких педагогов было немало. Маргарита Николаевна переманивала интересных учителей из других школ, увлекая их своей идеей, экспериментом. Те же, кто ее не устраивал, получали очень мало часов и вскоре становились перед выбором - или уходить, или соответствовать высоким требования Маргариты Николаевны.

За год начинающий завуч сумела создать коллектив единомышленников. Его костяк до сих пор сохранился в школе, хотя пришли уже другие - молодые, талантливые, энергичные, полные идей и задумок, творчески относящиеся к своей работе. В работе с этим коллективом у Маргариты Николаевны почти не возникало проблем. Хотя разногласия по разным вопросам, конечно же, были. Но самым главным и ценным для Маргариты Николаевны являлось то, что каждый педагог был личностью, был находкой, в каждом была изюминка. Именно поэтому все остальные разногласия были для Маргариты непринципиальными, и она могла пойти на компромисс.

Сама Маргарита Николаевна была, что называется, "учителем от Бога". Она могла заинтересовать предметом самого ленивого ученика, заставить учиться с энтузиазмом самого нерадивого, а труднейший материал, благодаря удивительным методическим находкам и педагогическому чутью, сделать доступным и усваиваемым даже для крайне бестолкового учащегося. Хотя таковых в ее школе очень скоро почти не осталось.

Уже в первый год Маргарита Николаевна призвала учителей смело и безжалостно ставить двойки бездельникам и лодырям; не боясь гнева РАЙОНО, оставлять таких учеников на второй год. Параллельно с этим она вместе с другими педагогами разрабатывала программу Новой школы. Весной с огромными трудностями и боями они смогли ее защитить, и с осени 1995 года школа начала по ней работать. А еще через год их программа заняла призовое место в конкурсе "Школа Будущего", и с этого момента события начали разворачиваться стремительно. Через три года школа стала той, о которой мечтала Маргарита Николаевна, Борис Иванович и учителя. Школа прошла лицензирование и получила статус муниципального лицея.

В параллелях осталось по два класса, количество учеников в каждом не превышало двадцати. Прием в школу больше не осуществлялся по месту жительства. Каждый ученик пр


Содержание:
 0  вы читаете: Школьный роман : Ольга Анисимова    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap